VALHALLA: Цифровой рай
Пролог
Я помню тот день, будто это было вчера. День, когда мне исполнилось восемнадцать.
Я вышел из дома с ощущением, будто в груди расправились крылья. Казалось, весь мир теперь лежит у моих ног – без разрешения опекунов, без надзора, без обязательств, которые я не выбирал. Я шел по улицам с видом человека, который наконец-то получил ключи от собственной жизни. Каждый шаг был пропитан уверенностью: теперь всё будет по-моему.
И вот, оно – мое первое, как мне тогда казалось, осознанное решение в жизни. Мой и только мой выбор. Именно он привел меня сюда.
Я смотрел на огромное серебристое здание, похожее на идеально отшлифованный кубик стали. По спине пробегали мурашки – то ли от возбуждения, то ли от прохлады весеннего утра.
Я почти не спал прошлой ночью. Не смог сомкнуть глаз, сгорая от нетерпения в ожидания того, что изменит мою жизнь.
До открытия оставались считанные секунды, и вот, у входа началось движение: молодые люди в форме, вооруженные автоматическими карабинами и облаченные серую скорлупу брони, заняли свои позиции у массивных скан-рамок, готовясь к проверке потока людей.
Цифровые часы на фасаде здания обновились и табло показало время: 8:00 a.m., возвещая о готовности исполина поглотить свежие души, которые незамедлительно и с искренним рвением повалили внутрь.
Переборов мандраж и естественную боязнь скопления людей, я влился в этот поток живых тел, и он понес меня в пасть будущего.
Внутри здания собрались сотни, если не тысячи, молодых людей. Все они были примерно одного роста, с коротко постриженными волосами – это было обязательным условием. После пандемии 87-го года вопросы гигиены стояли крайне остро. Рекрут должен был быть коротко пострижен, гладко выбрит (везде), чисто одет и приятно пахнуть. Последним, разумеется, многие пренебрегали…
В чреве "куба" было значительно теплее, чем на улице. Огромные вентиляторы климатической системы, установленные в отверстиях высокого потолка, лениво вращались, нагнетая очищенный воздух комфортной температуры.
Толпа казалась бесконечной, но ее течение было достаточно быстрым, чтобы не я не успевал долго топтаться на одном месте.
И совсем скоро поток принес меня к красной линии, разделявшей пространство здания на две части. Это была черта, пересекая которую ты вверял свою судьбу «высшим силам».
Живая река, состоявшая из одинаковых людей, словно размноженных на компьютере, внезапно растаяла, и я встретился глазами с ангелом, стоявшим в прозрачной капсуле. Мой взгляд застыл, а тело забыло, как дышать.
На меня смотрела высокая стройная блондинка с безупречной улыбкой. Ее большие выразительные глаза цвета индиго скрывались за хрустальными линзами очков. Она, словно сошедшая с картинки в стиле pin-up, смущенно обнимала планшет. Строгий офисный наряд подчеркивал ее фигуру, излучая классическую женственность и элегантный эротизм.
Уложенные кудри коротких волос оттеняли тонкие черты лица, а красные чувственные губы выделялись на фоне аристократически бледной кожи. Мое сердце забилось чаще.
Я уже не слышал и не замечал ничего вокруг, она полностью завладела моим вниманием, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Это самое прекрасное создание на свете…»
Позабыв о времени и том, где нахожусь, словно завороженный, я наслаждался этим произведением искусства, и только чей-то раздраженный тычок под лопатку, смог вернуть меня в реальность.
– Шевелись, придурок! – раздался нервный голос сзади.
– … Извините… – пробормотал я, растерянно.
Ангел за стеклом смущенно опустила глаза, отчего мое сердце растаяло забилось еще чаще.
– Здравствуйте, сэр. – улыбнулась она, произнося слова четким, красивым голосом. – Ваше имя?
Я смутился, почувствовав неловкость из-за своего провинциального акцента.
– Да, конечно, мэм… – ответил я, стараясь подражать ее манере речи.
Мне почему-то захотелось выглядеть в ее глазах, лучше, чем я есть на самом деле. В глазах человека, которого, вероятно, вижу в первый и последний раз…
Изящные пальчики быстро скользили по экрану планшета с такой грацией, на которую способны лишь пианисты или девушки с длинным маникюром. Я отвечал на вопросы, а она вводила мои данные в систему, записывая каждое слово.
Возможно, дело было в моем возрасте или в том, что я никогда раньше не видел настолько красивой девушки, но каждое ее движение – будь то легкое прикосновение к оправе очков или то как она поправляла непослушную прядь золотистых волос – очаровывало меня.
Я продолжал отвечать на вопросы… хотя, честно говоря, даже не помню, о чем они были. Мои ответы тоже стерлись из памяти, словно мозг переключился на автопилот, занятый куда более важным и приятным делом.
Я разглядывал ее, завороженно изучая каждую деталь. Её черты казались безупречно выверенными – будто тщательно отобранными с почти научной скрупулезностью.
– Пожалуйста, просуньте руку в отверстие, – произнесла она, своим ангельским голосом, исчерпав свои вопросы.
Тут же, в прозрачной стене капсулы появилась полость, подсвеченная изнутри мягким зеленым светом.
Я подчинился и засунул руку. Сканер считал вытатуированный на моем запястье идентификационный штрихкод (ID), после чего, автоматически, на нем защелкнулся пластиковый браслет с порядковым номером.
ID, или уникальный идентификатор личности есть у каждого гражданина. Без него ты не сможешь устроиться на работу, оплачивать счета или получать медицинскую помощь. Это своеобразный ключ доступа к благам цивилизации.
Порой из-за него я чувствую себя товаром на полке магазина… Хотя, если подумать, наверное, так оно и есть на самом деле.
– Все готово, пройдите, пожалуйста, к медицинскому сканеру. Удачи вам! – С улыбкой она указала авторучкой, зажатой между пальцами, в сторону, куда мне следовало двигаться.
Авторучка – предмет, который, казалось, не имел никакого практического смысла, но идеально дополнял образ этого эротического совершенства.
Прозрачные двери с красной наклейкой «STOP» плавно раздвинулись, а на полу загорелась светящаяся стрелка, указывающая дальнейший маршрут.
Мысль о том, что я больше никогда не увижу ангела, вызвала странное чувство тоски, словно я вот прямо сейчас теряю что-то очень важное…
Мне потребовалось собрать всю свою волю в кулак, чтобы оторвать подошвы ботинок от пола, и, тяжело вздохнув, я двинулся вперед. Какой-то неподконтрольный порыв заставил меня, в последний раз, бросить на нее взгляд, но она уже была занята другим…
Стрелка привела к двери, где стояли два медицинских работника – парень и девушка. Их зелёная форма, идеально подогнанная по фигуре, сидела так, словно её шили лучшие кутюрье мира. На груди красовалась минималистичная эмблема с изображением воительницы на крылатом коне и надписью: «Nexus Armor». Шапочки и медицинские маски скрывали их лица, но даже так угадывались правильные черты.
– Прошу сюда, – обратился ко мне парень располагающим голосом.
– Раздевайтесь до гола и сложите вещи в пакет, – он указал на пластиковый пакет с быстрой застежкой. – Вы сможете забрать их по своему браслету в отделе выдачи вещей в конце маршрута, если вас признают «НЕ ГОДЕН». – Он улыбнулся под маской и указал на светящуюся полоску на полу. – Стрелка проведет вас до нужной точки.
Я робко взглянул на девушку.
Да, я знаю, что это врач, и стесняться тут нечего. Да и вроде бы я не стесняюсь… Но черт возьми, я стесняюсь! Питание дешевыми калориями, неправильный сон и практически полное отсутствие физической активности сделали свое дело – я не мог похвастаться телом атлета.
Медленно, с явной неохотой, я начал снимать с себя одежду.
– Вынужден вас поторопить, – вежливо, но настойчиво произнес парень.
«Ну конечно, он-то выглядит как Аполлон. Если он снимет майку, уверен, девушка будет не против, а совсем даже наоборот…» – подумал я про себя.
Пока я мешкал, за мной уже собралась нервная очередь. Ропот сзади и ровный взгляд медработников не прибавляли уверенности, но я все-таки справился со стыдом. Окончив этот унизительный процесс, сложил вещи в пакет и, сделав невозмутимый вид в тщетной попытке сохранить лицо (хотя и прикрывая срам), проследовал внутрь.
В белой комнате, среди толпы голых парней и девушек, сновали медработники в красивой форме. Казалось, под ней скрываются не выпускники престижных медицинских вузов, а топ-модели и фитнес-инфлюенсеры дорогих брендов, которые я видел только в рекламах. На их фоне рекруты выглядели бледно, за редким исключением разве что.
В этом помещении, будто проявлялась скрытая суть человека – его животная природа, не облагороженная нравственными рамками, принятыми в обществе, там за пределами стен этого «Куба». Мы все обнажены, и не только в буквальном смысле.
Люди здесь делились на две категории. Большинство – молодые девушки и парни – суетливо прикрывались, сжимая руками свои тела, словно от этого зависела сохранность их чести и достоинства. Их пугала мысль, что кто-то увидит их «драгоценный кусочек тела», который, к слову, есть у половины населения планеты.
Но была и другая категория – те, кто, благодаря внутренней силе или, возможно, сбоям в психике, «смирился» со своей внешностью и с гордостью демонстрировал ее окружающим. И дело тут не в природной красоте. Львиная доля парней, с бравадой щеголяющих, демонстрируя свои гениталии, едва ли обладали чем-то выдающимся. Девушки, уверенно демонстрирующие свои тела, не всегда были привлекательнее своих стеснительных «сестер». Дело было в чем-то другом…
Я стоял, ожидая своей очереди, невольно разглядывая наготу окружающих. Покрытая прыщами спина парня передо мной, непропорционально узкие бедра девушки в соседней очереди, нарушенная осанка, псориаз… Порой, забываешь, насколько некрасивым может быть человеческое тело.
Этот поток медленно двигался вперед, проходя через руки докторов, будто сырьё на конвейере.
И вот, настала моя очередь. Охраняя свое достоинство броней из дрожащих ладоней, я прошел на прием. Кажется, никогда в жизни меня не обследовали с такой тщательностью. Я себя ощущал механизмом, проходящим технический осмотр, от итога которого решалось, удовлетворяет ли мое техническое состояние, требуемым условиям эксплуатации.
Когда закончились все процедуры, меня попросили пройти в зал ожидания результатов. Это было просторное помещение, где на всю стену проецировался список с идентификационными номерами. Напротив каждого номера должна была появиться надпись: «ГОДЕН» или «НЕ ГОДЕН». Мне это напоминало табло в фастфуде, где вместо заказов решались судьбы.
Я провел несколько минут, вглядываясь в мельтешение цифр, пока не нашел свой номер. Напротив него крутился белый кружочек, словно собака, пытающаяся поймать собственный хвост.
«Значит мои результаты еще не обработаны». – Мысленно резюмировал я свое наблюдение.
Зал был наполнен людьми. Кто-то приходил, кто-то уходил, создавая странный, почти механический баланс. У одной из стен стояли ряды пластиковых кресел, похожих на те, что можно увидеть на бейсбольных стадионах. Но, как и большинство, я не спешил занять место. Мысль о том, что моя задница коснется поверхности, на которой до этого сидел кто-то потный, вызывала легкое отвращение.
Я нашел свободный угол и прислонился к стене, не сводя глаз с табло. Видимо, мое напряжение было настолько очевидным, что привлекало внимание окружающих, хотя я этого вовсе не хотел.
– Нервничаешь? – внезапно раздался голос, пробившись сквозь шум толпы.
Я оторвался от списка и повернулся к источнику звука. Передо мной стояла девушка, чуть ниже меня ростом. Ее карие глаза смотрели с любопытством и легкой заботой. Одной рукой она неловко прижимала к себе пышную грудь, словно боясь, что та выскользнет, упадет и разобьется, а второй прикрывала лобок.
– Нет, с чего бы? – начал я, почему-то, оправдываться.
– У тебя нервный тик, – она опустила взгляд и кивнула в сторону моей ноги.
– Что? – я не сразу понял, о чем она.
– Нога у тебя барабанит, будто ты заяц Топотун, – она улыбнулась, явно довольная своим сравнением.
– Возможно, – сухо ответил я, стараясь сохранить невозмутимость, и снова уставился на табло.
Девушка, кажется, хотела что-то добавить, но, не решившись, замолчала. Между нами повисла неловкая пауза…
Вдруг, где-то под ребрами, возникло то самое странное чувство, пожирающее тебя изнутри. Чувство, которое заставляет ощущать что-то вроде вины перед незнакомым человеком. Как будто теряешь что-то важное, что-то необъяснимое. Оно появляется внезапно, быстро нарастая, и вскоре распускается цветком ненависти к самому себе – за то, что просто молчишь.
И, вот уже мой мозг судорожно стал рыться в чулане воспоминаний, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь тему для разговора, лишь бы поскорее избавиться от этого гнетущего чувства.
– Ты что… Почему встала тут? – наконец прорвал, сквозь иссохшее горло, неловкий вопрос.
Мой расчет, что это будет звучать не очень глупо, не оправдался. И ее, слегка обескураженный, взгляд подтвердил мои опасения.
– Что? – девушка сделала вид, что не расслышала.
Во мне словно все сжалось внутри от неловкости, но надо было продолжать идти вперед – отступить уже не было никакой возможности.
– Ну, почему ты здесь встала, а не там, к примеру? У них вроде весело. – я кивнул в сторону шумной компании, где парни и девушки смеялись, обмениваясь шутками.
– А, ну тут меня хотя бы никто не лапает, – она пожала плечами, словно это было само собой разумеющимся. – Ты же не собираешься это делать?
– Нет, мэм, – что-то заставило меня улыбнуться.
Девушка ответила тем же.
Её широкая и простая улыбка, понизила градус неловкости, и как будто с моей груди спали цепи, сковывающие её, отчего даже задышалось легче.
Так начался наш немного нескладный, но постепенно оживающий разговор. Она оказалась удивительно живой и забавной собеседницей. Рассказала, что рекрутируется в тыловые войска, мечтает стать пилотом автомобилей снабжения. Для нее это, возможно, единственный законный способ вырваться из нищеты, получить достойное жалование и страховку – если, конечно, она доживет до конца контракта.
Она рассказала, что ей 22 года, что у нее две сестры и три брата, что обожает мыльные оперы, сырные чипсы и что у нее аллергия на орехи. Стоило только дать ей зеленый свет, как поток слов превратился в настоящую лавину, сметая все мои попытки сохранить дистанцию.
О своих истинных мотивах я решил умолчать. После ее искренних рассказов мои собственные стремления казались такими мелкими, такими дурацкими… Да и вряд ли она бы поняла. Поэтому я просто сказал, что вербуюсь в штурмовые отряды, без подробностей, а она напирать и расспрашивать не стала.
Я не мог ей признаться, что пришел сюда, чтобы умереть… Буквально. Хотя, если честно, многие из тех, кто стоял в этом зале, были здесь по той же самой причине. Раны общества после «Дня Плача» уже затянулись, боль утихла, и теперь в вербовочные пункты шли только маргиналы или те, у кого не было другого выбора.
Я не мог ей сказать, что ненавижу свою жизнь, что у меня нет будущего в этом мире, и что, возможно, единственный способ добиться чего-то – это обменять свою реальную жизнь на виртуальную. Продать свое тело корпорации, чтобы получить шанс на лучшую жизнь в «ВАЛГАЛЛЕ». Умереть на поле боя и обрести блаженство в цифровом раю.
Практически позабыв о списке, мы болтали обо всем на свете: фильмы, книги, песни, машины… Она мечтала о собственном мотоцикле, и так воодушевленно говорила об этом, что я, абсолютно равнодушный к этой культуре человек, не смог не заразиться ее энтузиазмом.
Она копила на Harley Davidson Pan America EB 150 с кастомным электронным выпуском, имитирующим классический звук выхлопа, чем когда-то славились эти легендарные байки. Она планировала объехать все восточное побережье, хотя я и считал эту затею слишком рискованной, учитывая криминальную обстановку, возражать или переубеждать ее не стал. По правде говоря, наверное, мы оба понимали, что это была скорее просто мечта, чем конкретная цель. Просто если обстоятельства сложатся удачно, то почему бы и нет?
Я просто слушал ее. Меня воодушевляла та страсть, с которой она рассказывала о своих мечтах и планах. Неловкость ситуации куда-то испарилась, и я наслаждался каждым словом, каждым жестом. Кажется, мне этого так не хватало. Я чувствовал себя путником, измученным жаждой, которому наконец-то дали глоток воды.
Она начала говорить про свою собачку по имени «Тимми». Я так и не понял, была ли это чихуахуа, бульдог или какая-то помесь этих двоих. Может, она и сама не знала.
И вот, в самый разгар ее рассказа, она вдруг замолчала, словно вспомнив о чем-то важном. Ее взгляд устремился на табло. Глаза судорожно забегали по строкам, выискивая свой номер среди тысяч других.
– Черт! – вскрикнула она, взглянув на свой браслет и сверяя номер.
– Черт! – повторила она громче, и в ее голосе прозвучала неподдельная радость. – Меня приняли!
Без предупреждений, она кинулась ко мне на шею, обхватив в крепких объятиях. Меня бросило в краску от неожиданности и от ощущения прикосновения ее горячего тела, распаленного эмоциями. Пару секунд, которые показались мне вечностью, она душила меня в своих объятиях, смеясь и чуть ли не подпрыгивая от счастья.
Наконец, она отпустила меня, отстранившись назад, и ловко прикрыла то, что до этого так тщательно оберегала от чужих глаз. Ее лицо светилось, а немного полные щеки расплылись в улыбке. С бритой головой она напоминала Чеширского кота из какого-то фильма, который я смотрел в детстве. Только природа её улыбки была абсолютно иной по сравнению с оригиналом.
– Так, прости, рада была поболтать, – сказала она, протягивая мне кулачок.
Я ослабил свою броню, стукнул по ее кулаку и кивнул:
– Я тоже… был рад.
Она повернулась и, словно ребенок, побежала к двери, ведущей в новую жизнь.
– Надеюсь, еще увидимся! – крикнула она, обернувшись на мгновение.
Я смотрел ей вслед и только сейчас заметил на ее руке милую татуировку. То ли чертенок, то ли котенок, играющий со своим хвостом. Она была едва заметна на ее коже кофейного оттенка, но в этот момент казалась такой же живой и озорной, как и сама девушка.
Я стоял и улыбался, провожая ее взглядом, пока она не растворилась в толпе голых тел. В душе теплилась надежда, что мы еще увидимся, но вдруг с ужасом осознал:
«Я так и не спросил ее имени…»
«И свое не назвал…»
Огонь радости, вспыхнувший так ярко, быстро угас, оставив лишь тлеющий уголек печали… В сердце повисла тяжелая пустота, а в сознании холодная тоска, по тому, чего не произойдет…
Напротив моего номера все так же кружился значок ожидания. Мозг пытался вернуться к своим настройкам по умолчанию, но в мыслях оставалась горечь от осознания, что эта встреча, скорее всего, была первой и последней.
Прошло несколько минут. Потом еще. И еще.
Час?
Вечность?
Моего результата все не было. Кажется, все тела в зале уже успели обновиться, пока я стоял здесь.
Или нет?
Они все были одинаковыми – одинаково непривлекательными.
Время тянулось бесконечно. В такие моменты я погружаюсь в свое сознание, и густая, теплая субстанция мыслей обволакивает мой разум, унося в пучину грез. Я думал о той девушке. О ее улыбке. О том, что ее ждет в будущем. Увидимся ли мы снова? Могла бы она стать мне другом? А может уже стала им? Мысли роились в голове, не имея четкой структуры, словно облака, плывущие по небу. Кажется, даже время потеряло свой счет.
Недавно я смотрел видеоролик о космических путешествиях. О черных дырах. О том, что время относительно, и что в природе существуют силы, настолько могущественные, что способны искривлять, скручивать и даже разрывать саму ткань мироздания – пространство и время.
Что, если деятельность человека подобна гравитационному полю черной дыры? Если наша вовлеченность в какое-то дело способна сжимать время, как это делает гравитация? Это бы объяснило, почему, когда ты чем-то увлечен, часы пролетают как мгновение, а когда просто ждешь, каждая минута растягивается в вечность.
Я стоял, погруженный в свои мысли, и время вокруг меня словно застыло. Толпа продолжала двигаться, но я уже не замечал ее. Мое сознание блуждало где-то между реальностью и мечтами, между прошлым и будущим, между надеждой и смирением.
Но вдруг что-то вырвало меня из пучины бреда. Я взглянул на табло, быстро пробежался глазами в поисках своего номера и обнаружил его ровно там, где он и был вечность назад. Напротив него уже не было значка ожидания.
Внутри все похолодело, ноги стали ватными, потеряв связь с вестибулярным аппаратом, и я едва не рухнул на пол.
НЕ ГОДЕН – вот что было написано перед моим номером.
В надежде, что это ошибка, я посмотрел на браслет. Первая часть цифр – 481. Быстро взглянул на табло – 481. Вторая часть – 516. На табло тоже 516. Я опустил глаза. Последние цифры тоже совпадали. Ошибки не было.
Мои планы, с которыми я жил последние несколько лет, рухнули в одно мгновение. Я был разбит. Все потеряло смысл.
НЕ ГОДЕН.
Эти слова означали, что у меня проблемы со здоровьем, и я могу не возвращаться, пока не решу их. А учитывая мое финансовое положение – я не решу их никогда.
На меня словно обрушились небеса и мир стал черно-белым. Потерянный, я побрел к выходу. Каждый шаг давался с невероятной сложностью, словно ноги были сделаны и кусков бетона. В полубеспамятстве протиснулся сквозь тела и дошел до двери с надписью «ВЫХОД».
Поднес браслет к считывателю, дверь открылась, и я шагнул на холодный пол. Осмотрелся вокруг – никого. Здесь было пусто и холодно, компания уже не заботилась о тех, кто оказался «НЕ ГОДЕН».
Я подошел к автомату по выдаче вещей. Над ним мигало неоновое табло. Приложил браслет, внутри загудел механизм, а на табло загорелась надпись: «ОЖИДАЙТЕ».
Я стоял, слушая гудение электромотора, который нес мне мои вещи. Тридцать секунд показались тридцатью часами. Наконец, серебристая металлическая крышка открылась. Я достал пакет, оделся и, шаркая ботинками, побрел к выходу. За те несколько минут, что я провел в этой комнате для «дефектных изделий», никто не составил мне компании.
– Видимо, я единственный счастливчик, – прошептал я себе под нос, зло ухмыльнувшись, и вышел прочь.
Я шел до остановки, понимая, что моя жизнь закончена. Я абсолютно не представлял, что делать дальше. Денег на колледж не было, а корпорация не утруждала себя выдачей медицинского отчета. Зачем отнимать хлеб у частных клиник? Для меня это означало, что теперь я буду всю жизнь пахать за крошечную зарплату, которой едва хватит на еду и крышу над головой…
С тех пор прошло почти три года. Жизнь, вопреки всему, продолжается. И я давно уже смирился.
Глава 1. Комната «101»
Будильник звонил уже в пятый раз, когда я наконец-то решился встать с кровати. Пружины старого матраса противно проскрипели, прогибаясь под моим весом. Резкий звук, похожий на скрежет металла, пронзил уши и окончательно прогнал остатки сна.
Не смотря на раннее утро, солнце уже вовсю припекало через окно. Штор у меня никогда не было, а фольга, которой заклеено стекло, давно облезла и перестала справляться со своей задачей.
Натянув майку и шорты, я направился к двери. Стальная, толщиной в дюйм, она была жизненно важной необходимостью. Воровать у меня было нечего – разве что компьютер, да немного еды в стареньком холодильнике. Но все же перспектива быть зарезанным каким-нибудь наркоманом, ворвавшимся в комнату ради пары бананов, протеиновых котлет и пачки макарон, как-то не вписывалась в мои планы на жизнь. Поэтому на двери не получилось сэкономить.
Через встроенную камеру (она шла в комплекте) я осмотрел коридор. Никаких угроз: ни наркоманов, ни алкашей, ни следов очередной поножовщины. Даже тетя Сара, бабуля из комнаты 966, самое страшное из библейских проклятий, сегодня не маячила на горизонте.
Убедившись, что все чисто, я, как осторожный сурок, покинул свою норку и направился в сортир. На мое счастье, ни одна из пяти кабинок общего туалета не была занята. Я справил нужду, одновременно включив на проекционном дисплее смарт-браслета очередной ролик про «мета-сборку» оружия в игре «Call of Warfare 45». Хоть я уже давно не играл в нее, но почему-то все еще продолжал следить за всеми новостями. Может по привычке, а может из-за ностальгии, тем не менее эти новости меня волновали куда сильнее, чем уровень инфляции или очередное повышение квартплаты.
Если честно, мне уже было все равно что смотреть. Мой мозг, словно наркоман, требовал новой дозы контента. Неважно, какого – главное, потреблять. Я уже дошел до той стадии, когда даже во время просмотра фильма или игры параллельно слушаю подкасты. О чем угодно: о менструальных циклах, иерархии у бабуинов, теориях заговора про пришельцев или уходе за секущимися волосами. Я в деле, мужик. Потребляю всё и ничего одновременно.
Когда двадцатиминутный ролик закончился, я обнаружил, что давно уже закончил свои дела. Ноги онемели и неприятно покалывали, будто армия муравьев атаковала застывшего великана.
Отсканировал свой id, нажал на кнопку, и сенсор определил мою личность. Компьютер, рассчитав объем моих испражнений, выделил ровно столько воды, сколько нужно для смыва. Ни капли больше. В наше время вода – ценный ресурс, и компания, управляющая этим ОЖК, не позволит себе потратить ни цента сверх необходимого. Хотя, конечно, можно оформить подписку на безлимитные коммунальные услуги, тогда ты сможешь смывать свое дерьмо хоть океаном воды.
Вышел в коридор и пошаркал резиновыми тапками в сторону душа. Наш ОЖК считается «элитным», поэтому душ есть на каждом этаже. У большинства же ОЖК порой одна душевая на несколько этажей, а бывают и такие, где одна на весь дом. В подобном я жил в детстве, когда родители были еще живы.
Добравшись до цели, обнаружил, что там уже выстроилась огромная очередь.
– Прекрасно, – с разочарованием пробормотал я себе под нос и, слегка картинно покривившись, чтобы продемонстрировать досаду, развернулся и побрел обратно в комнату.
Раньше, ещё до того, как я начал арендовать жильё в этом ОЖК, здешний душ был оборудован системой электронной записи. Бронируешь слот в приложении – приходишь в назначенное время, сканируешь ID – и вот ты уже под струями воды, без очередей, нервотрёпки и, что самое важное, в безопасности.
Кабинки были оснащены ударопрочным стеклом и электронными замками, которые блокировались, пока человек мылся. Так что никто не мог тебя побеспокоить – даже если у кого-то и были дурные мысли, камеры видеонаблюдения быстро охлаждали их пыл.
Конечно, всё это было сделано не ради безопасности жильцов, а чтобы они не злоупотребляли душем. А безопасность оказалась приятным бонусом.
Однако, система вышла из строя – то ли сама по себе, то ли её кто-то повредил. Так или иначе, она больше не работала, следовательно и принимать душ стало не безопасно.
Но, как известно, природа пустоты не терпит. Поэтому, после пары случаев изнасилований в душевых кабинках, местные банды быстро сориентировались. Проявив предпринимательскую жилку, они начали предлагать «услуги защиты» во время мытья.
Для молодых девушек и симпатичных парней, разумеется, действовала скидка – за возможность насладиться видом неприкрытых прелестей и, возможно, «передернуть лицезрея молодое нагое тело». Хоть за саму «защиту» они брали копейки, количество клиентов оправдывало низкую стоимость.
Главари банд неплохо поднялись на этом бизнесе и ревностно охраняли свою репутацию. Любой срыв со стороны подчинённых мог ударить по доходам, а такое главари терпеть не привыкли.
Если кто-то из молодняка не удержится и допустит лишнее – провинившегося ждала жестокая расправа. В лучшем случае, его сначала убивали, а потом уже оскопляли, вынимали кишки и вешали на всеобщее обозрение. Ну а в худшем…
Вернувшись в комнату, я разогрел протеиновые котлеты, развел порошок, на пачке которого было написано «натуральный растворимый кофе», и параллельно запустил на проекционном мониторе компьютера очередную порцию мусорного контента. Просто чтобы кто-то бубнил на фоне, пока я удовлетворяю физиологические потребности своего организма.
Выполнив все необходимые операции по поддержанию функциональности своей плоти, я оделся в рабочую форму, взял с собой бутылку воды, отрезок трубы диаметром в дюйм (на всякий пожарный) и мобильные очки со встроенными ультратонкими дисплеями в линзы (урвал их на барахолке почти даром). Цветопередача, конечно, страдает, да и яркость уже ни к черту, но для просмотра контента, пока едешь на работу в метро, вполне сгодятся.
Вышел в коридор и запер дверь на все три замка. Засовы с тяжелым грохотом заскользили внутри, стальной глухой звон возвестил, что дверь заперта и теперь ее никак не открыть.
Реклама не врала: бронированную дверь с биометрическим идентификатором личности от компании «Golden Gate», невозможно вскрыть. Комбинированный криптоключ, который был только у меня, нельзя скопировать или подделать. А если его украдут, то без моего отпечатка большого пальца его не активировать – он сразу уйдет в защиту. Мне нравится представлять, что это сверхтехнологичный аналог врат Дурина, и пароль знаю только я.
Так что эту дверь нельзя было ни открыть, ни взломать. Только не дверь. Но это не распространялось на дверную раму, которая крепилась к стене хлипкими болтами. Я видел ролики, как подобные двери на раз вскрывают спасатели, просто выбивая её вместе с рамой. Нужен лишь лом побольше и кувалда. Но, как я и говорил, реклама не врала: саму дверь ни взломать, ни открыть без ключа – или даже с ключом, но без меня – невозможно.
Шаркая пыльными ботинками по разбитой пожелтевшей кафельной плитке, я направился к лестничной клетке. Шел и неосознанно высматривал неисправные проекторы голограммы искусственного неба или рекламы, наверное, уже никто и не помнит из старых жильцов, что они видели поднимая глаза (если, конечно, они смотрели наверх). Подсчитывал недостающие сегменты, грязного и вспучившегося «кровоподтеками» от проржавевших труб, подвесного потолка.
Дом, словно маньяк из старого ужастика, натянувший на свою голову чужое мертвое лицо, пытался скрыть свое уродство. Лишь через редкие пробоины в «разложившейся коже», проглядывала его сущность.
Дойдя до лестницы, обнаружил, что возле лифта стоят два подростка. Это означало, что его наконец-то починили. Тут работала такая же схема, как и с душем. Спасибо, конечно, что они пока туалет «не охраняют». Стараясь не смотреть им в глаза, ускорил шаг, вышел на лестничную клетку и, стуча твердой подошвой ботинок, зашагал вниз.
Я жил на девятом этаже, поэтому мог себе позволить экономить и спускался по лестнице, предпочитая на лифте только подниматься. И то обычно только после работы, когда устал и скорее хочется домой.
Спускаясь по неосвещенной лестничной клетке, я сжимал в руке трубу, воображая себя героем книг Толкина, пробирающимся сквозь подземелья Мории. Стертые и прошлифованные каменные ступеньки представляли едва ли не большую угрозу, чем нашествие гоблинов или неумолимая поступь «Проклятия Дурина».
Оттолкнув тяжелую металлическую дверь, электромагнитный замок которой давно не работал, вышел на улицу. Ботинки шлепали по сточным водам, по своему обыкновению, разлившимся по дороге. Ночью прошел дождь, и, судя по всему, канализация снова забилась. Она забивалась каждый раз.
На улице стояла вонь, сильнее, чем обычно. По дороге плыли мусорные пакеты, вывалившиеся из опрокинутого бака. Его, кажется, не вывозили уже недели две. То ли мусоровоз сломался, то ли просто про нас забыли – такое представить было нетрудно.
Серые бетонные здания ОЖК вздымались вверх, упираясь в небо, скрывая солнце и окрашивая все вокруг в серость. Словно мы жили в старом черно-белом фильме.
Проходя мимо очередного мусорного бака, я заметил гигантскую крысу, размером, наверное, со среднего пса. Мерзкая тварь копошилась в какой-то куче. Я крепче сжал трубу, которую держал в руке, готовясь отбиться, если ей взбредет в голову напасть на меня. Такое вполне можно было представить. Буквально пару недель назад, крысы загрызли насмерть девушку из соседнего ОЖК. Правда, ходили слухи, что ее убил и изнасиловал человек (если так можно назвать, то существо, а может, даже несколько «человеков»), а потом тело выбросили в мусорный бак, где её уже и обглодали голодные крысы. Но факт остается фактом: крысы не прочь перекусить человечинкой.
Я осторожно пробирался вперёд, стараясь не шуметь. Ботинки хлюпали по мутной воде, но взгляд не отрывался от крысы – пока наконец не разглядел, чем было занято это мерзкое создание.
Тело пронзило, будто ударом молнии – мышцы свело, а в голове вспыхнула дикая, животная мысль, насквозь пропитанная ужасом.
Длинные седые сальные волосы плавали по поверхности грязной воды, скрывая морщинистое, смуглое лицо, похожее на иссохший плод. Голова бедолаги дергалась, погружаясь в сточные воды в такт движениям крысы. Словно порождение кошмара, сошедшее с экранов дешевых фильмов про мутировавших тварей, существо рвало куски плоти с бездыханного тела, которое когда-то было человеком.
Я узнал бедолагу. Видел его каждый день вот уже два года, с тех пор как переехал сюда. С раннего утра до позднего вечера он сидел на лавочке у подъезда и доставал прохожих неизменным вопросом:
«Не найдется ли пары центов?».
Я привык к нему, даже перестал обращать на него внимание. Он сидел там и зимой, и летом. А потом вдруг исчез. Это было в прошлом январе, кажется. Он пропал на несколько недель, а может, на пару месяцев. Я не считал и даже не сразу заметил, что что-то изменилось в моем привычном ритуале дня.
А потом, он вернулся. Такой же, с теми же вопросами, которые раздражали меня так же, как и раньше. Такой же, но не совсем. Теперь у него не было правой ноги чуть ниже колена. Я не знал, что с ним случилось. Может, он перепил и отморозил ее, а может, на него напали. Возможно, даже крыса. А может, кто-то вспылил и избил его.
Помню один день, такой же, как и все остальные. Он сидел на своем привычном месте, раздражая прохожих своим вечным вопросом. Но в этот раз на его иссохшем теле висел черный военный китель, а на груди блестели ордена. Мне стало искренне интересно, кем он был и что привело его к такой жизни, но я так и не нашел причин почему было бы уместно спросить его об этом.
Но теперь это не имело значения. Он лежал в сточных водах, пожираемый крысой.
Как давно он тут лежит? Сколько человек прошло мимо, наблюдая эту картину? Как давно он перестал быть человеком и стал просто трупом, чьим-то обедом, пищей? Может, он перестал быть человеком еще до смерти, до того, как стал просто мясом, вещью, ресурсом? Сколько человек прошло мимо, видя, как пожирают человека? Или они видели лишь мясо, чью-то пищу, просто ресурс? А может, и эти люди давно перестали быть людьми?
Вот и я просто отвернулся и прошел мимо, стараясь не привлекать к себе внимание голодной твари.
***
Метро, как обычно, было забито до отказа. Пришлось буквально с боем пробираться внутрь вагона. Кое-как протиснулся сквозь толпу, о сидячем месте, конечно, и речи быть не могло. Люди, словно напуганные овцы, продолжали втискиваться внутрь, прижимаясь друг к другу. Казалось, вагон вот-вот лопнет от давления, и мы разлетимся, как бумажное конфетти из рождественской хлопушки.
Люди стояли так плотно, что, даже потеряв сознание от духоты, ты остался бы на ногах, и твое тело обнаружили бы только на конечной станции.
Я, привыкший к этому хаосу, включил в своих очках седьмую серию сериала «Темная крепость». Не знаю, зачем начал его смотреть. Наверное, мозг просто не выдерживал информационного вакуума, по дороге на работу и обратно. А все нормальные проекты, я уже знал наизусть. Других объяснений у меня нет, ведь создатели явно перестарались со спецэффектами, да и главная героиня совсем не похожа на крутого ковбоя, который был в книгах.
***
После того как рухнули мои планы на службу в экспедиционных войсках – а это был, пожалуй, единственный способ улучшить свое материальное положение, не нарушая закон, – пришлось устроиться рабочим на завод корпорации «Agrotek Industries», один из не многих в нашей стране крупных производств того, что можно потрогать руками (кроме производителей оружия конечно же). Мое место – цех по сборке опорных тележек для мелиоративных машин. Проще говоря, это огромные трубы, которые перемещаются по полям на колесах и создают искусственный дождь. Вот их-то мы и собираем. Работа тяжелая, но для человека без образования платят неплохо.
В бригаде нас было трое:
Я – самый молодой и неопытный, поэтому мои обязанности можно было описать как: «подай – принеси». По этой же причине, меня заставляли бегать за сигаретами.
Второй – дядя Боб. Я его так называл, потому что при первой встрече он сам так представился. Его специальность – оператор двурукого манипулятора. Он всегда напоминал мне капитана Мифуне, сидящего в кресле «APU», только наш «капитан» был гораздо толще, с усами, и вместо отстрела орд механических спрутов он просто соединял огромные металлические профили, из которых мы собирали тележки.
Третьего звали мистер Стилл. Он был нашим оператором сварочной машины и полной противоположностью дяди Боба: высокий, худой мужчина со сморщенной смуглой кожей, редкими седыми волосами и очками с затемненными линзами в круглой оправе, которые, казалось, намертво вросли в переносицу его кривого и непропорционально широкого носа.
Я всего раз видел его без очков и был шокирован. Нет, они не скрывали никакого уродства – это были обычные очки с увеличительными линзами. Но образ его лица с очками так глубоко въелся в мой мозг, что их отсутствие вызвало настоящий когнитивный диссонанс. Наверное, так же человек почувствовал бы себя, увидев черепашек-ниндзя без повязок.
– Брр, жуткая картина…
За обедом они обычно, забыв про еду, яростно спорили на политические темы, доказывая друг другу, какая линия наиболее верна. Но сегодняшний день стал одним из тех редких исключений. Дядя Боб решил поведать об удивительном факте из мира живой природы, который он узнал накануне.
– Мужики! – начал он своим привычным командным тоном, словно подавая сигнал «Внимание!».
Стилл скривился, отодвинув свой обед, но все же приготовился слушать. Я же просто уставился на Боба из уважения, и чтобы не получить по шапке.
– Оказывается… – продолжил он, но тут же замолчал, словно вспоминая, что хотел сказать.
Он уставился в пустоту, лицо его застыло, и только кончик уса слегка подрагивал – своеобразный признак бурной работы мысли в массивной башке, чем-то напоминающей голову Бибопа из мультсериала «Черепашки-ниндзя».
– Ты будешь говорить, у меня обед стынет?! – не выдержав наконец, недовольно фыркнул Стилл.
Дядя Боб не любил, когда его не слушают с должным вниманием. Это выводило его из себя, а в гневе он становился опасен для любого, кто оказывался рядом. Поэтому проще было дослушать его рассказ до конца, а потом вернуться к еде.
Ледяным взглядом Боб прожег очки Стилла, выдержал паузу, давая понять, что сам решит, когда продолжать, и наконец соизволил вернуться к своему повествованию.
– Вы знали, что есть такой паразит, который живет только в кишках кошек? – выдал он свое откровение.
– Глисты, что ли? – усмехнулся Стилл.
– Сам ты глист! – вспылил Боб. – Глисты – это черви, а тут бактерия!
Стилл сделал вид, что искренне удивлен.
– Одноклеточная бактерия, поселяется в кишках у кошки и живет там… – продолжил Боб.
– Не может быть, какая уникальная бактерия, – съязвил Стилл.
Дядя Боб проигнорировал издевку и продолжил:
– Она размножается только в кишках кошек… благоприятная среда там для нее. – эмоционально начал раскручивать свою историю Боб. – И вот, они размножаются, а их яйца и личинки, что там у них не помню, вместе с какашками кота выводятся наружу, а потом их съедают мыши или крысы…
– А на кой черт грызунам есть кошачье дерьмо? – вклинился Стилл, прерывая рассказчика.
– Че?
– На хрена мышам жрать какашки котов? – повторил свой вопрос Стилл, громче чем нужно было и четко проговаривая каждое слово.
– А я откуда знаю? Это же долбанные мыши, они всегда жрут всякое дерьмо! – вспыхнул Боб.
– Ну ты же рассказываешь историю про этих глистов, значит, ты должен знать, – продолжал издеваться Стилл.
– Ни хрена я не должен… – казалось, вот-вот у него из ушей повалит пар. – И твою мать! Это не глисты!
– Ладно, ладно, как скажешь… – Стилл поднял руки, словно сдаваясь, но его губы все еще расплывались в издевательской улыбке. – Продолжай свой безумно "интересный" рассказ про "не глиста".
Боб зло фыркнул, но все же продолжил:
– Так… где я остановился? – задумался он.
– На том, как мыши едят какашки котов, – решил напомнить я, наконец подав голос.
– А! Точно. – воскликнул Боб. – Попадает этот паразит в организм грызуна и начинает влиять на его мозги, меняет поведение…
– И как он это делает? – с недоверчивой иронией спросил Стилл, словно Боб только что выдал очередную ерунду. Хотя, по сути, так оно и было.
– Заткнись! – резко ответил ему Боб.
Стилл снова поднял руки вверх и отступил.
– Этот паразит буквально перепрошивает мозг жертвы, будто это дешёвый компьютер, – театрально раскинул руки Боб. – Крысы звереют, перестают прятаться. И самое пикантное… – он сделал паузу, наслаждаясь моментом, – запах кошачьей мочи начинает их возбуждать. Да-да, вы не ослышались!
Он резко поднял палец, словно дирижёр, останавливающий оркестр:
– Но! Микроб настолько хитер, что меняет реакцию только на кошек. Всех остальных хищников крысы продолжают бояться, как огня.
Лицо Боба расплылось в улыбке, превратившись в маску чистого самолюбования. Каждая морщинка кричала «я знаю то, чего не знаете вы!», а блеск в глазах напоминал кота, только что наступившего лапой на хвост спящей собаки и ожидающего развязки.
Он откинулся на спинку стула и стал ждать нашей реакции.
– Чтобы эту крысу съела именно кошка? – спросил я.
– В точку, парень, – одобрительно кивнул мне Боб.
– Отлично… – вклинился Стилл. – И к чему ты рассказал нам про эту хрень? Да еще и за обедом? – Недоумевающе развел он руками – Чтобы мы знали, что во вселенной на одну гнусную тварь больше?
– Нет, – лицо Боба стало серьезным. – Этот паразит может заразить и человека.
– Чтобы человека коты сожрали?! – Стилл закатил глаза, и заржал.
Но Боб только отмахнулся и продолжил.
– А представь, если эта маленькая тварь может так влиять на живое существо, что оно забывает о сохранности своей задницы и с радостью бежит навстречу верной гибели… то, что может сделать человек, у которого в руках такая бактерия, с другими людьми? – Боб перешел на полушепот и подвинулся к нам ближе.
– Господи, ты опять… – заныл Стилл, предвосхитив то, к чему вел Дядя Боб.
Это было не трудно, у Боба все темы рано или поздно сводились к одному общему знаменателю.
– Вдруг нас уже заразили такими бактериями, выращенными в лабораториях? Это многое бы объяснило… – в глазах Боба вспыхнул огонь. – Представьте, запрограммировать такую бактерию, заразить человека, и вот уже нормальный человек вдруг становится гомосексуалистом… или, еще хуже, либералом!
Вот так, плавно – или не очень – Боб перешел к конспирологии. Теории заговора – его излюбленная тема. Сегодня он решил порассуждать о том, как тайные общества манипулируют населением, используя бактериологическое оружие.
Дядя Боб с бравадой вколачивал свои аргументы, высмеивая колкие замечания более рассудительного мистера Стилла.
Меня всегда забавляли их глупые склоки. Как будто от них что-то зависит в этом грёбаном мире…
Ну а пока они «вершили судьбы мира» мой мозг был занят куда более важным делом: пару минут назад пришло уведомление – вышел обзор на новую винтовку в Call of Warfare, и я сгорал от нетерпения, чтобы его посмотреть.
***
Наша бригада работала по схеме два через два, и сегодня был второй рабочий день. А это означало, что следующие два дня – выходные.
Ровно в восемь двадцать я покинул ворота завода и направился по неосвещенной дороге, ведущей к метро. Воздух был тяжелым, а вокруг царила тишина, нарушаемая только редкими шагами да далеким гулом машин.
К десяти сорока я дошел до места, где утром лежал труп мужчины, пожираемый крысой. Темнота скрывала детали, и я не смог разглядеть, что стало с телом. Только шуршание в темноте заставляло меня крепче сжимать трубу в руке и ускорять шаг. Страх нашептывал: «Не оглядывайся. Если не видишь опасность, то ее и нет». Я поддался этому внутреннему голосу, стараясь не думать о том, что могло скрываться в тени.
В десять пятьдесят пять я перевел два кредита на счет «охранника» лифта. Ровно в одиннадцать вечера я уже был в своей крепости – маленькой квартире, которая стала моим убежищем от этого мрачного мира. Дверь закрылась за мной, и я почувствовал, как напряжение медленно отпускает.
***
Я стоял у приоткрытого окна, напрягая уставшую грудь, и втягивал дым с химическим привкусом сливы из энергетической сигареты. Звуки нескончаемых сирен и криков смешивались с запахом сточных вод, приправленных сладковатым ароматом синтетического дыма. Взгляд мой блуждал по голографическому рекламному щиту, закрепленному на здании торгового центра в паре кварталов отсюда – в приличном районе. Лучи лазера рисовали на полотне образ девушки спортивного телосложения, рекламирующей киберимпланты корпорации «Nexus Armor». Камера, словно в рекламе дорогого гиперкара, скользила по изгибам ее идеальных кибернетических ног, покрытых черными карбоновыми накладками. Это зрелище завораживало, пробуждая во мне желания…
Обычно после работы я вырубаюсь, едва успев добраться до кровати. Усталость давно стала моим постоянным спутником, и рабочие дни я коротал на автопилоте, словно зомби, чьим телом завладели инопланетные букашки, пробравшиеся в мозг через ухо, рот или любое другое «технологическое отверстие». Дни текли один за другим, и я просто доживал до выходных. Выбора особого не было: счета сами себя не оплатят, да и природа не наградила меня, например, смазливым личиком или красивым телом, чтобы зарабатывать на донатах от озабоченных богатых извращенцев.
Хотя, если честно, это всего лишь отговорки. Сегодня не составит труда обзавестись и милым личиком, и грудью четвертого размера, даже если ты парень. Аудитория найдется для любого. Киберхирурги разберут тебя на части и соберут заново, как ты пожелаешь. Производители имплантов предложат всё, на что хватит твоей фантазии. А если фантазии не хватит, или тебя вовсе не привлекают подобные улучшения организма, на помощь придет целый штат маркетологов и психотерапевтов, которые доходчиво объяснят, что все твои проблемы – от отсутствия какого-нибудь супернавороченного импланта.
«Бросила девушка?»
«Мужик, это потому, что у тебя до сих пор нет кибернетического пениса, который превратит тебя в настоящую секс-машину!»
Эти супердорогие и навороченные импланты были слишком хороши, чтобы их не хотеть. Всё это, вся эта реклама вызывали во мне фрустрацию, из-за несправедливости жизни. Ведь я не могу себе позволить свой собственный киберимплант, пускай, на самом деле, он мне и не нужен…
Дзынь! – металлический звон оповестил, что еда разогрелась. Я поставил сигарету на зарядку и достал из микроволновки горячий полуфабрикат. Сжимая в руках ужин, рухнул в компьютерное кресло, впервые за день ощутив некое подобие уюта. Только, трещины на иссохшей искусственной коже сиденья неприятно впивались в оголенные участки бедер, доставляя легкий дискомфорт. Но я уже слишком удобно устроился, и слетевшее покрывало казалось слишком большой проблемой, чтобы я набрался сил и желания сдвинуться с места.
Выкинув в мусорку бамбуковые палочки и отдав предпочтение столовым приборам, которые возможно удержать в руке, быстро расправился с лапшой с кусочками синтетической утки.
Закончив трапезу, швырнул пустую коробку в сторону мусорки и нажал на заветную кнопку, встроенную в верхний край серебристой коробки. Прямоугольник со сглаженными краями и почти незаметными отверстиями для вентиляции был выполнен из фрезерованного дюралюминия, с характерными следами от фрезы, переливавшимися на свету. Мягкий неоново-синий свет замигал, очерчивая контур кнопки. Послышалось тихое гудение вентиляторов охлаждения.
Этот корпус я нашел на барахолке. Считаю, что мне повезло, хотя и пришлось выложить за него половину своего оклада. Эта коробка едва ли вписывалась в общий стиль моей комнатушки и наверняка привлекла бы внимание любого, кто странным образом оказался у меня в гостях. Но, на сегодняшний день, проверить это на практике мне пока не довелось.
Натянул на руки беспроводные тактильные перчатки и водрузил на голову шлем погружения в виртуальное пространство.
Я дома…
***
Перед глазами возникла виртуальная комната, напоминавшая причудливый инопланетный кабинет. Огромное окно во всю стену открывало вид на оживленный ночной город под названием «Трентор» – по крайней мере, так утверждалось в описании «темы» на рабочий стол. Остальные стены были заставлены стальными шкафами, доверху набитыми папками и стилизованными под документы ярлыками.
Нашел нужный файл и коснулся его пальцем. Комната исчезла, и я оказался в черной пустоте. Раздался резкий писк, а затем и звуки исчезли. Я оказался полностью отрезан от окружающего мира, словно погрузился в бескрайнее ничто, безмерно огромное и бесконечно пустое.
Пару секунд я находился в этом ничто, пока система готовила к запуску приложение. Хотя, возможно, это длилось целую вечность – или просто усталость, приправленная синтетическим кофеином, искажала восприятие времени.
Не успел мой мозг сформировать эту мысль, как ультратонкие дисплеи, спрятанные в окулярах шлема, вспыхнули белым.
В этот момент в ушах, словно приближаясь издалека, начал нарастать звук. В нем были слышны скандинавские мотивы – глухие удары барабанов, протяжные звуки рога и шепот ветра. Звук рос, пока не обрушился на меня, как волна, разбивающаяся о волнорез. Перед глазами вспыхнули буквы, сложившиеся в слова:
VALHALLA
***
Изначально VALHALLA или Virtual Afterlife Lifelike Hyper-immersive Artificial Limitless Ludic Ascension (Виртуальное Посмертное Реалистичное Гипер-иммерсивное Искусственное Безграничное Вознесение), была засекреченной правительственной программой для подготовки военных в виртуальной среде. Тогда проект носил куда более приземленное название – VALA или Virtual Assault Lifelike Arena (Виртуальный Штурмовой Реалистичный Полигон).
Но когда корпорация Nexus Armor увидела в разработке потенциал для гражданского рынка, потребовалось нечто более грандиозное. Их маркетологи, видимо, выжали из себя всё возможное, чтобы придумать броское имя… Они поняли: это не просто продукт – это технология, способная изменить мир и поднять его на новый уровень.
Используя лоббистов в конгрессе, корпорация быстро уладила все юридические вопросы с военными, касательно секретности и прочих таких штук. Тем более это было несложно: к тому времени «Nexus Armor» уже стал главным подрядчиком армии и флота. По сути, рекруты, вербующиеся на военную службу, подписывали контракт именно с «Nexus Armor», служа корпорации, а уже корпорация заключала контракты с правительством.
Когда все формальности были улажены, вступило в дело, дочернее предприятие «Nexus Armor» – «LudensVerse», которая являлась разработчиком видеоигр, а может они изначально принимали участие в разработке «VALHALLA», в общем подробности я уже забыл, слишком давно не перечитывал «История рождения: VALHALLA». Как бы там ни было, именно «LudensVerse» выкатила на рынок «ядерную бомбу» в мире видеоигр.
Это произошло двадцать семь лет назад. Революция, которая уничтожила всех конкурентов и принесла им медиарынок на блюдечке. Они создали самую совершенную виртуальную реальность – мир, где возможно всё и даже больше. Уже через год симуляция начала стремительно разрастаться, наполняясь всем, что только можно было вообразить: от мест для отдыха и развлечений, до площадок для бизнеса и торговли.
Совсем скоро, вся экономическая жизнь страны перешла в виртуальную реальность. Это было неизбежно. Зачем идти в магазин, если всё можно купить в виртуальном торговом центре? Зачем лететь на другой конец света, если можно мгновенно перенестись в цифровой рай?
Вскоре «LudensVerse» подписала контракт с министерством образования, что осуществило мечту всех школьников. Реальные школы практически перестали существовать, а профессия педагога канула в лету. Конечно, социализация детей от этого не улучшилась, но был и положительный момент: стрельба в школах исчезла как явление.
Но большинство «VALHALLA» привлекала не просто возможностью побывать в мире, где осуществимо практически всё. Главным соблазном была возможность переселиться туда навсегда. Для бедняков вроде меня это стало шансом вырваться из нищеты или хотя бы обрести достойную жизнь – пусть и виртуальную.
Но, черт побери, ведь она даже лучше реальной! В виртуальном мире есть всё, что только можно вообразить, а если чего-то нет, достаточно подключить фантазию, ну и немного ресурсов – и оно станет возможным.
Естественно, врата этого цифрового рая сразу же осадили страждущие. Каждый хотел «возвыситься». Но, как и всё в этом мире, возможности серверов симуляции были ограничены. Поэтому поселиться в ней и обрести вечное счастье могли лишь избранные.
После смерти в симуляцию загружали сознания выдающихся деятелей – от науки до культуры. Ну и, конечно, если ты был невероятно богат, то и для тебя находилось уютное местечко где-то между единичками и нулями цифрового мира.
Но не всё было так грустно для таких, как я. Ведь существовала еще одна категория избранных – или, скорее, первая категория, ради которой всё и затевалось. Кто, как не «Павшие герои», достойны поселиться в цифровом «Чертоге Одина»?
Именно ради этой цели я, как и сотни тысяч других, ломился в вербовочные пункты. Мы мечтали стать героями, павшими на поле битвы, чтобы наше сознание загрузили в «VALHALLA». Там мы могли бы жить вечно, наслаждаясь блаженством и льготами военных ветеранов, которые бы нам полагались в виртуальном мире.
Мы мечтали умереть, чтобы переродиться в лучшем мире.
***
Вспышка – и я лечу в пустоте, окутанный столбом разноцветного света. Скорость падает, и перед центром экрана появляется точка. Она растет с каждым мгновением: вот она размером с апельсин, нет – с арбуз, и продолжает увеличиваться, пока не превращается в планету, чуть меньше Луны. Ее поверхность покрыта зелеными просторами, снежными горами и озерами. Я продолжаю приближаться, и она уже полностью заполняет мой взор. Грохот смолкает, а разноцветный столб света растворяется в воздухе, как по волшебству.
Я обнаруживаю себя стоящим на лугу, вокруг раскинулось одеяло из пышной растительности, а в синем небе блуждают редкие белоснежные облака, за которыми прячется солнце. Яркий запах свежей травы, расстеленной у опушки леса, заста