Это буду не я

Глава 1

Врата в ад всегда открыты, но мало кто замечает это и зачастую даже не может сказать, какой шаг оказался решающим и последним. Так произошло и со мной, хотя в тот момент подобные мысли даже не приходили мне в голову. Предстоящая встреча была слишком важна, чтобы я мог позволить себе волноваться о чём-то другом, когда переступал через порог.

Кабинет вполне соответствовал своему обитателю, занимавшему пост президента самой крупной в мире суперкорпорации. Устроить футбольный матч в этом помещении вряд ли получится, но для чемпионата по большому теннису места определённо хватит. Три стены сделаны целиком из прозрачного стеклопластика. Вдоль одной из них стоял огромный, как океанский лайнер, стол для совещаний из полированного красного дерева, около другой – почти такой же большой письменный стол. За ним размещалось оббитое натуральной кожей кресло, смахивавшее на королевский трон. В четвёртой стене имелась похожая на ворота древнего замка двустворчатая дверь, через которую я и попал сюда.

– Присаживайтесь, – милостиво предложил мне хозяин этой резиденции, на секунду оторвавшись от традиционного для таких людей чтения сверхважного документа.

На вид ему можно было дать не больше 35. Однако я знал, что президент PJN Technologies Сальваторе Маранзано уже давно разменял седьмой десяток. Он вполне сгодился бы для съёмок в рекламе своей компании, поскольку различные средства омоложения составляли существенную часть её доходов. По крайней мере, так писали в потоковых новостях.

Густые угольно-чёрные волосы, гладкая смугловатая кожа, холодные черные глаза и тонкие усики по моде столетней давности. Даже его движения не выдавали возраст, хотя человеку, сидящему в огромном кресле, много двигаться не приходится.

Образ предельно преуспевающего человека дополняли тёмно-серый костюм ручной работы, платиновые часы на аристократически-узком запястье, платиновые запонки на рукавах светло-серой рубашки и платиновая заколка на шёлковом галстуке цвета засыхающей венозной крови. Сразу ясно – он из тех, кто хочет, чтобы все сразу видели, какие высоты ему удалось покорить. И всё же местному Большому Боссу понадобился я, причём до такой степени, что он пожелал лично встретиться со мной.

– Благодарю вас, – ответил я, решив пока придерживаться великосветского тона. Я нисколько не сомневался, что разговор очень быстро перейдет в другое русло. Было бы чересчур наивно верить, что глава организации с триллионными оборотами пригласил находящегося в отпуске полицейского для обычного обмена любезностями.

Маранзано дождался, пока я устроюсь в кресле, а затем заявил:

– Мне нужно, чтобы вы нашли женщину.

– Это не проблема, – с кривой усмешкой буркнул я. После перелёта из Майами в Вашингтон у меня было не слишком хорошее настроение, которое нисколько не улучшилось за 40 минут, проведённых в приёмной. Хотя справедливости ради следовало признать, что под дверью кабинета я просидел не так уж долго. Я опасался, что мне придётся полдня ожидать аудиенции.

Мой собеседник поморщился.

– Пропала одна из наших сотрудниц. Её необходимо отыскать.

– Ок, – произнёс я и собрался достать свой оллком1, чтобы делать заметки, но вовремя вспомнил, что это полезное во всех отношениях устройство у меня отобрали ещё на входе в здание. О безопасности в центральном офисе PJN Technologies заботились не меньше, чем в Белом Доме.

– Женщину, о которой идёт речь, зовут Джейн Хэтуэй. Она – руководитель нашего управления биологических изысканий и разработок.

– Когда она исчезла?

– Десять дней назад.

Я удивился, но ничего не сказал. Как видно, кто-то уже пытался её найти, но потерпел неудачу. А теперь Маранзано вознамерился поручить её поиски мне, да ещё и лично побеседовать со мной. Дельце начинало попахивать керосином.

– Что говорит полиция?

– Ничего, – деревянным голосом ответил Большой Босс. – Мы не обращались в правоохранительные органы.

На этот раз отмалчиваться я не стал.

– Почему, если не секрет?

Хозяин кабинета посмотрел на меня так, словно он был образцовым молотком, а я – бракованным гвоздем.

– Дело касается нашей репутации. Если станет известно, что доктор Хэтуэй пропала, это негативно отразится на котировках ценных бумаг.

– Чем же занималась доктор Хэтуэй, если новость о её исчезновении может обвалить акции такой большой компании, как ваша? – не удержавшись, спросил я.

– Обвалить – это слишком сильно сказано. Но и умеренное снижение обойдется нашим акционерам в миллиарды, даже в десятки миллиардов долларов именно из-за того, что PJN – крупнейшая в мире корпорация. Сам факт исчезновения одного из наших наиболее ценных сотрудников – это уже плохая новость для нас.

Мой работодатель нравился мне всё меньше, но я решил, что отказываться от его предложения не стоит. Даже несмотря на то, что запах керосина в моих мыслях усиливался с каждой минутой.

– Поэтому сразу скажу, что все подробности этого дела должны остаться в тайне, – заявил Маранзано. – В вашем договоре будет пункт о неразглашении. Но уверяю, ничего незаконного в работе, которую мы намерены вам предложить, нет. Просто мы в данном случае настаиваем на полной конфиденциальности. В остальном вы вольны предпринять всё, что сочтёте нужным, чтобы установить обстоятельства исчезновения доктора Хэтуэй и вернуть её. А вознаграждение будет достаточно существенным, чтобы компенсировать нарушение ваших планов.

– Да, отдых летит ко всем чертям, – соврал я. На самом деле моя поездка в США отпуском была только на бумаге, но я, конечно, не стал говорить о том, что в штат Флорида меня привели не шикарные пляжи и роскошные отели, а сразу два важных дела. Ни об одном из них президенту PJN Technologies вообще не следует знать. В противном случае прогнозируемая продолжительность моей жизни может резко сократиться.

– Сочувствую, – безо всякого сочувствия произнёс хозяин кабинета. – Но если вы найдете доктора Хэтуэй, то сможете позволить себе очень долгий отдых на лучших курортах мира.

От запаха керосина стало просто нечем дышать. Что же у них произошло, если глава крупнейшей корпорации так старательно убеждает меня принять его предложение? И зачем ему понадобился именно я?

Последняя мысль поневоле трансформировалась в вопрос:

– Почему вы считаете, что я справлюсь с вашим делом, если моим предшественникам не удалось добиться успеха?

– Разумеется, мы собрали рекомендации по своим каналам, – заявил Маранзано. – Думаю, вы наиболее подходящий для этого задания человек по всем, так сказать, параметрам.

– Что ж, вернёмся к делу, – предложил я, решив не уточнять, каким образом Большой Босс получил информацию обо мне и что же такого ему наговорили. – Чем так ценна доктор Хэтуэй?

– Она уникальный специалист сразу в несколько областях, – ответил мой собеседник.

– Чем именно она занималась?

Президент PJN Technologies несколько секунд молчал, барабаня пальцами по столу, а затем пустился в объяснения:

– Как вы знаете, сращивать нервную систему живых существ и даже нейроны головного мозга с электронными устройствами научились давно. Но взаимодействие это крайне ограниченное – нельзя соединить нейроны с компьютером и использовать все возможности вычислительной техники. Даже применение систем искусственного интеллекта эту проблему в полной мере не решает. Одним из основных направлений работы доктора Хэтуэй было создание биочипов. Так мы называем обработанные различными видами излучений скопления искусственно выращенных клеток головного мозга, которые можно вживлять человеку с гарантией полного взаимодействия.

– А если попроще?

Большой Босс хмыкнул.

– Смысл в том, что эта штука в состоянии выполнять функции дополнительного банка памяти и вычислительного устройства, которые по своей производительности во много раз мощнее человеческого мозга. При этом никаких трудностей во взаимодействии не возникнет благодаря схожести структуры. То есть можно использовать все возможности увеличенной памяти и ускоренного процесса мышления. Представляете, какие перспективы это открывает? С таким биочипом за считанные дни, а то и часы человек сможет освоить любую профессию на самом высоком уровне. Запоминать почти неограниченные объёмы информации. Производительность труда возрастет многократно. Выгоды…

– Я понял, это очень многообещающая разработка, – перебил я своего потенциального работодателя, явно увлекшегося описанием светлого будущего человечества, оснащённого изобретениями доктора Хэтуэй. Эти вопросы меня сейчас мало интересовали, поскольку заплатить мне обещали за поиски пропавшего учёного, а не за прослушивание лекций о её открытиях.

Маранзано недовольно замолчал.

– Значит, её исчезновение ставит крест на исследованиях, которые могут принести вам огромные деньги? – спросил я.

– Нет. В наши времена незаменимых людей на самом деле не существует. Но отсутствие доктора Хэтуэй, разумеется, замедлит работу над биочипами. И над некоторыми другими нашими проектами.

– Её могли убить?

Президент PJN Technologies помрачнел.

– Надеюсь, что нет. Но вы получите всё, что вам причитается, в любом случае – даже если окажется, что доктора Хэтуэй нет в живых.

– Подозреваете кого-то из конкурентов?

– Ну что вы! – Мой собеседник даже всплеснул руками от возмущения. – Разумеется, нет. Все корпорации жёстко конкурируют друг с другом, но это касается борьбы за ресурсы, рынки сбыта и перспективные разработки исключительно в деловых рамках. Перекупить известного ученого, нанять детективов для промышленного шпионажа, дать взятку чиновникам за получение выгодного контракта – такое бывает. Но не более. Похищение или убийство – это точно не те методы, которые могут использовать против нас наши конкуренты.

Вся эта ситуация воняла керосином сильнее, чем взорванный террористами нефтеперерабатывающий завод. По опыту своей работы я прекрасно знал, что в мире большого бизнеса действует только одно правило: достаточно ли велика прибыль, чтобы окупить издержки. Причём в графу расходов могло быть отнесено всё, что угодно – от штрафа за сброс промышленных отходов до срока за сброс трупов неугодных.

К тому же я навёл справки о том, с кем мне предстоит иметь дело. Как рассказали знающие люди, маленький Сальваторе вырос с матерью-одиночкой, мечтавшей, что он станет священником. Но мальчик с раннего детства оценил истинную силу денег, стоя в очередях за социальными пособиями и продуктовыми талонами, а потому всеми правдами и неправдами пробился сначала в колледж, а затем – в кадровую службу PJN Technologies.

Злые языки утверждали, что Маранзано долго и упорно плёл интриги и заговоры, продвигая лояльных себе людей, пока наконец не поднялся на плечах своих ставленников на самый верх, убедив акционеров, что он – лучший кандидат на пост президента. И вот теперь этот дорвавшийся до власти хитрован буквально уговаривает меня взяться за его дело.

Но отказываться было поздно. И дело даже не в больших деньгах, а встреча с руководителем крупнейшей в мире суперкорпорации означала очень большие деньги. И не в тех неприятностях, которые PJN могла мне создать в случае моего отказа. У меня имелись и другие, куда более важные причины согласиться на это предложение.

– У неё были враги? – поинтересовался я.

– Об этом вам лучше спросить не меня.

Пару секунд спустя входная дверь открылась.

– Начальник службы безопасности Джек Макгерн и главный специалист по анализу систем безопасности Энн Джонсон, – представил Большой Босс вошедших в кабинет людей.

Судя по скорости их появления, во время моего разговора с главой PJN Technologies они дожидались под дверью. Предводитель местных охранников в отличие от Маранзано рекламировать продукцию корпорации явно не смог бы – по его изрезанному морщинами лицу и редеющим седым волосам было сразу видно, что ему далеко за 50 и он давно плюнул на столь модные в наши времена попытки выглядеть свежим юношей.

Осанка выдавала в нём бывшего военного. Однако остроносые туфли из натуральной кожи какой-то ящерицы и тёмно-зелёный бархатный пиджак, застегнутый на все пуговицы, медные и блестящие, под которым проступало пивное пузо, придавали ему немного смешной вид. Чтобы носить дизайнерскую одежду, нужно иметь соответствующую внешность.

Энн Джонсон оказалась очень красивой блондинкой с правильными чертами лица, длинными волосами, собранными в хвост, и яркими голубыми глазами. Светло-серый женский деловой костюм и кремовая блузка неброско подчёркивали её шикарную фигуру. Косметикой она явно пренебрегала, что, впрочем, никак не сказывалось на её привлекательности.

На вид ей можно было дать от силы лет 25. Однако её должность наводила на мысль, что эта дама вовсю пользуется средствами омоложения PJN Technologies, а, возможно, и услугами пластических хирургов из сети клиник, принадлежащей корпорации. В том возрасте, на который она выглядела, занять столь высокий пост нереально даже с такой внешностью.

– Они ответят на все остальные вопросы, – сообщил мне Маранзано. – И окажут любую помощь, которая вам понадобится. Если у вас возникнут какие-либо проблемы, не входящие в компетенцию Макгерна и Джонсон, обращайтесь к руководителю моего секретариата Эвелин Фрешетт. Она сделает всё, что необходимо, или свяжет вас с нужными специалистами.

Других намеков, что аудиенция закончилась, мне не требовалось. Я встал, попрощался и вышел вслед за сотрудниками службы безопасности из кабинета.

Бывший военный оказался не из любителей ходить вокруг да около. Створки двери ещё не успели сомкнуться, а он уже спросил голосом, в котором чувствовать привычка отдавать приказы:

– Вопросы?

– Откуда пропала доктор Хэтуэй? Я хотел бы осмотреться на месте.

– Отсюда.

– Прямо отсюда? – изумился я, вспомнив, что мне пришлось пройти пост охраны на входе и ещё шесть контрольных пунктов, чтобы попасть в резиденцию Большого Босса, не считая многочисленных следящих устройств в каждом коридоре и лифте.

– Не совсем отсюда, – вступила в разговор Джонсон. У нее оказался очень приятный, мелодичный голос – вполне под стать внешности. – Доктор Хэтуэй исчезла из корпуса №6.

– Что в нём находится и где это?

– Здесь же. Соседнее здание, – отрывисто объяснил Макгерн. – Там расположены лаборатории, которыми руководила доктор Хэтуэй.

Я почесал затылок. Мало того, что пропал очень ценный специалист, который в силу своего положения должен был находиться под постоянным присмотром местных «сторожевых псов», так теперь выясняется, что номер с таинственным исчезновением исполнен непосредственно в центральном офисе PJN Technologies, откуда даже спичку вынести невозможно. Не этим ли вызван интерес Маранзано к делу? Президента корпорации не может не волновать такой прокол в системе безопасности.

– Что насчёт… – начал было я.

– Здесь вся информация, которой мы располагает о докторе Хэтуэй, – сказала Джонсон и протянула мне мой оллком, оставленный на входе в здание по требованию охраны. – Также вам оформлены все необходимые допуски. Благодаря этому вы сможете беспрепятственно перемещаться по всему комплексу.

Я взял оллком и открыл последний присланный файл. В нём оказалось подробное досье на пропавшую женщину, включая раздел «Недоброжелатели и конкуренты».

– Начнем всё же с места исчезновения и того, что делала доктор Хэтуэй непосредственно перед тем, как стало известно об её отсутствии, – предложил я. – Кстати, как вообще обнаружилось, что её нет на месте?

– Она трое суток находилась в здании, – ответил Макгерн. – Такое бывало и раньше, когда у неё много работы. Её электронный пропуск и пароль доступа к внутренней сети фиксировались регулярно. Затем все отметки исчезли. Через три часа в соответствии с нашими правилами сотрудник службы безопасности, отвечавший за корпус №6, провёл личную проверку. Но доктора Хэтуэй он не нашёл. Хотя её пропуск в последний раз отмечен как раз в «шестёрке».

– Что было дальше?

– Сотрудник связался со мной. Я распорядился провести полную проверку здания и тестирование всех электронных систем безопасности. Но доктора Хэтуэй обнаружить не удалось. Никаких нарушений в работе систем тоже.

– Волшебное исчезновение, – проворчал я себе под нос.

Макгерн и Джонсон промолчали.

– Что ж, давайте пройдём в лабораторию, – сказал я.

– Зачем? Там всё проверено многократно. Никаких следов борьбы, крови или чего-то ещё, – со всё более заметной злостью в голосе сообщил босс местных охранников.

– Просто хочу побывать там, где доктора Хэтуэй видели в последний раз, – терпеливо объяснил я. – И заодно поговорить с вашим сотрудником, который обнаружил её отсутствие, а также с теми, кто с ней работал. Вы же не откажетесь посодействовать мне в этом?

Я в упор посмотрел на начальника службы безопасности, и тот не стал спорить.

– Главный специалист Джонсон поможет вам, – заявил он. – А у меня есть и другие дела.

– Конечно, как скажете, – согласился я.

Наши с ним отношения явно не заладились с самого начала. Хотя другого и ожидать не стоило. Наверняка именно Макгерн и его люди первыми пытались отыскать пропавшую, но так ничего и не добились. Приглашение совершенно постороннего человека, полицейского из другой страны, для того, чтобы сделать эту работу вместо них, главный охранник корпорации определённо воспринимал как личное оскорбление.

А поскольку доктор Хэтуэй исчезла прямо из лаборатории, которой руководила, то мне придётся покопаться в недочётах и недоработках местной системы безопасности. Для Макгерна мысль об этом должна быть ещё более неприятной. Особенно если по итогам расследования президент PJN Technologies сделает какие-либо выводы в отношении своих «сторожевых псов» и их начальника, которые могут оказаться весьма серьёзными – вплоть до увольнения провинившихся с «волчьим билетом». После такого в приличную компанию их не возьмут даже на должность поломойки.

Конечно, бывший военный, занявший после демобилизации очень значительный пост в огромной корпорации, вряд ли рискнёт напрямую конфликтовать со мной, особенно в самом начале моей работы. Но можно не сомневаться, что реальной помощи от него не будет, а все мои промахи он обязательно постарается донести до высочайшего руководства в лице Маранзано в самом неприглядном для меня виде.

Впрочем, мысли на этот счёт я отбросил почти сразу. Макгерн и его желание увидеть мой провал в деле, с которым не справился он сам, сейчас далеко не главное. Куда важнее вопрос – что же в самом деле случилось с доктором Хэтуэй? Похищена она, убита или сама решила смыться? А если сбежала, то из-за чего? И как она могла исчезнуть из здания, которое охраняется не хуже, чем Форт-Нокс2?

– Следуйте за мной, мистер Сэвидж, – предложила Джонсон, когда начальник службы безопасности ушёл.

– Можно просто Джон, – машинально сказал я, однако блондинка не ответила.

Мы зашагали по длинному, отделанному пластиком коридору.

– Вы когда-нибудь встречались с доктором Хэтуэй? – проформы ради полюбопытствовал я, одновременно просматривая на оллкоме досье пропавшей. Потом, после обследования лаборатории, мне придётся изучить его более внимательно, но сейчас достаточно и беглого ознакомления.

– Да, – ответила девушка. – Мы часто с ней общались.

– О чём? – с искренним изумлением спросил я. Вряд ли у суперзвезды научного персонала PJN Technologies могло быть много общего с аналитиком систем безопасности. К тому же люди, повенчанные с работой, если и поддерживают с кем-то более или менее близкие отношения, то обычно с себе подобными, потому что с остальными им скучно.

– Как ни странно, почти обо всём, – холодно заявила Джонсон, явно правильно истолковав моё удивление.

– А можно поконкретнее?

– О книгах, фильмах, в целом о жизни.

– А о вашей или её работе?

– Никогда, – сообщила моя собеседница, искоса взглянув на меня.

«Интересно, можно ли ей верить? – подумал я. – Или в PJN Technologies все решили усложнить мне жизнь, потому что не хотят вытаскивать на свет божий скелеты из своих многочисленных шкафов? Может, им просто не хочется, чтобы я нашёл исчезнувшую женщину? Но тогда зачем меня нанимать? Или тут, как и везде, есть разные кланы со своими собственными интересами?»

– Доктор Хэтуэй была человеком довольно одиноким, полностью погруженным в свои исследования, – добавила блондинка после долгой паузы. – Мы с ней прекрасно ладили, у нас были похожие вкусы в литературе и кино, поэтому мы часто вместе ходили перекусить и поболтать. Обсуждали прочитанные книги или фильмы, которые мы смотрели.

– Понятно, – произнёс я.

Что ж, портрет пропавшего учёного пока получался на редкость стандартный – трудоголик, сутками не вылезающий из лаборатории в надежде осчастливить своими открытиями человечество и заодно прославиться, а, возможно, даже попасть в учебники истории. Ради этого многие готовы позабыть обо всём прочем, в том числе о своих близких, пока они не отдалятся настолько, что однажды такой борец за светлое будущее с удивлением обнаруживает – ему и поговорить-то по душам не с кем.

Как правило, после этого люди начинают судорожно искать кого-нибудь, с кем можно хотя бы просто поболтать о какой-нибудь ерунде, и обычно находят среди тех, кто работает вместе с ними. Поэтому нельзя исключать, что Джонсон сказала правду о своих отношениях с доктором Хэтуэй.

Мы вошли в лифт, спустились на несколько этажей, прошли по ещё одному длинному коридору и упёрлись в дверь, которую вряд ли удалось бы пробить даже танком.

– Хотя корпус №6 примыкает к основному зданию, попасть в него можно только в трёх местах. Через этот вход, вертолётную площадку на крыше и выезд для служебного транспорта на уровне земли, – объяснила блондинка, дожидаясь, пока сторожевые устройства опознают нас и откроют путь внутрь. – Наверху имеется пост охраны из четырех человек в дополнение к шестиуровневой защите от проникновения. Внизу то же самое.

– То есть сбежать на вертолете или машине похитители не смогли бы? – спросил я.

– Исключено, – сказала девушка. – Никто и ничто не может покинуть корпус №6 незамеченным.

– Значит, доктор Хэтуэй всё ещё в лаборатории? – не удержавшись, ехидно поинтересовался я.

– Исключено, – повторила моя собеседница. – Все помещения были проверены восемь раз.

– Доктор Хэтуэй или её похитители не могли незаметно покинуть лабораторию или остаться внутри, – подытожил я. – В таком случае где же она?

– Ради ответа на этот вопрос вас и наняли, мистер Сэвидж, – отзеркалила моё ехидство специалистка по безопасности.

«И я его найду», – уверенно подумал я, искоса взглянув на блондинку.

В этот момент дверь, наконец, сдвинулась вбок.

– Да, дельце будет нелегкое, – вздохнул я, пытаясь придумать хоть какое-то объяснение произошедшему. Пока наиболее правдоподобно выглядела версия с нашествием инопланетян-невидимок. Вот только в природе их не существует. Или их просто никто не видел?

Когда я входил в лабораторный корпус, мой оллком просигналил о поступлении денег. Взглянув на цифры, я почувствовал, что у меня в буквальном смысле слова отвисает челюсть – сумма превосходила годовую зарплату капитана полиции раз примерно в 20. Причём на платеже, пришедшем с личного счёта президента PJN Technologies Сальваторе Маранзано, стояла отметка «аванс – 50%».

Как видно, доктор Хэтуэй и в самом деле была крайне ценным специалистом, раз её босс расщедрился до такой степени, да ещё и заплатил из собственного кармана. Если мне удастся раскрыть это дело, и впрямь можно будет до конца жизни бездельничать на самых роскошных курортах и пить самое лучшее вино в компании самых красивых женщин.

Дело за малым – чтобы обеспечить безбедную старость, мне всего лишь надо найти женщину, которая, если верить местным «сторожевым псам», буквально растворилась в воздухе.

Глава 2

Начиналась та часть моей работы, которая всегда вызывала у меня самые противоречивые чувства, а именно – опрос свидетелей. Я одновременно и любил, и ненавидел этот этап расследования. Мне нравилось знакомиться с новыми людьми. Наверно, это поймёт каждый, кто ощущал себя человеком важным и значимым, когда перелистывал список контактов и видел, как много бизнесменов, чиновников, учёных и прочих нерядовых граждан поделились с ним информацией о себе. Пусть даже большинство из них уже не помнят ни имя, ни внешность того, кому они дали номер своего личного канала связи.

А ненависть объяснялась главным образом тем, что среди множества опрошенных мной редко встречались действительно интересные люди. Да и те при общении с полицейским торопились натянуть на себя парадную маску, которая из-за спешки и волнения, столь обычного у свидетелей преступления или близких жертвы, сидела особенно криво и к тому же быстро слетала от моих вопросов. А то, что под ней скрывалось, как правило, вызывало ещё меньше симпатий.

– Мне понадобятся все записи с этого этажа, – сказал я, пока мы с Энн Джонсон стояли в похожем на шлюз космического корабля помещении, дожидаясь, когда откроется внутренняя дверь. – А лучше со всего корпуса. Или даже комплекса, если это возможно. Видеокамеры, датчики движения и давления, использование пропусков и терминалов вашей внутренней компьютерной системы. Ещё мне нужны досье на персонал корпуса №6. А в идеале – на всех, кто здесь работает.

– Все данные были проанализированы, – ледяным тоном сообщила блондинка, демонстративно не глядя в мою сторону.

– Кем?

– Системой искусственного интеллекта, отвечающей за безопасность комплекса, – так же холодно ответила она.

– И всё же…

Я не успел договорить – засигналил мой оллком. Включив видимый лишь мне голографический экран, я обнаружил, что получил почти семь тысяч файлов. Похоже, в них содержалось всё, что я запросил, и даже больше – девушка отправила мне ещё и результаты анализа, который провела их программа.

– Спасибо, – вполне искренне поблагодарил я её.

– Пожалуйста, – уже голосом скорее нейтральным ответила моя спутница и первой шагнула в недра корпуса №6 после того, как внутренняя дверь наконец открылась.

– Здесь всегда всё так медленно работает? – поинтересовался я, пока стальная плита за нашими спинами неспешно перекрывала проход.

– В этих лабораториях проводятся в том числе и эксперименты с различными микроорганизмами, – объяснила Джонсон. – Поэтому мы вынуждены использовать герметичные шлюзы, многократную обработку воздуха и прочие меры защиты.

– Надеюсь, вы тут не биологическое оружие разрабатываете? – с лёгкой улыбкой спросил я, но ответа не получил.

К нам подошли двое мужчин в лабораторных халатах.

– Позвольте вам представить, – голосом великосветской дамы произнесла специалистка по анализу систем безопасности. – Доктор Грэм Янг. Доктор Кристофер Данч. Они – заместители доктора Хэтуэй. А это – мистер Джон Сэвидж.

Первый учёный оказался высоким тощим типом нездорового вида с кожей цвета старинного пергамента, блеклыми серыми глазами в кровавых прожилках и почти бесцветными, желтовато-седыми волосами. Выглядел он так, словно все силы управления по разработке средств омоложения PJN Technologies были уже не в состоянии помочь ему выглядеть молодым и привлекательным. Одежда висела на нём как на вешалке, будто последние годы жизни он питался исключительно таблетками. Рукопожатие вполне соответствовало внешности – ощущение такое, словно мне на пару секунд приложили к ладони дохлую рыбу.

В противоположность ему Данча можно было принять за звезду культуризма или реслинга. Настоящая гора мышц, распиравших лабораторный халат во все стороны. На среднем пальце правой руки – здоровенный перстень-печатка с драгоценными камнями. Лицо под шапкой густых, угольно-чёрных волос показалось мне смутно знакомым. Однако я никак не мог вспомнить, кого именно он мне напоминает, поэтому решил, что если мы и встречались, то очень давно. Да и сам доктор не выказал ни малейших признаков того, что узнал меня.

На всякий случай я приготовился к сокрушительному рукопожатию, каким спортсмены вроде него обожают приветствовать любого человека, оказавшегося достаточно неосторожным, чтобы вложить в их лапу свою кисть. Но я ошибся – ладонь этого качка оказалась ненамного крепче, чем у его коллеги.

Спустя секунду я понял, что его внешность была всего лишь бутафорией, которую в наши дни специалисты по пластической хирургии готовы соорудить любому желающему, если у него найдется пара чемоданов лишних денег. Судя по тому, сколько президент PJN Technologies готов отстегнуть мне за поиски доктора Хэтуэй, вряд ли он поскупился на приличную зарплату её заместителям. Можно не сомневаться, что Данч потратил большую часть доходов на своё обличье – в отличие от Янга, которого явно не волнует то, что он смотрится дряхлым стариком.

Хотя вряд ли их работодателя волновала наружность сотрудников. Если верить досье, оба учились, стажировались и трудились в самых престижных образовательных заведениях – Гарвард, Йель, Оксфорд, Кембридж, несколько крупных научных центров в Индии и Китае. Тут была своя странность – пропавшая начальница управления биологических изысканий закончила Университет Балтимора и там же долгое время преподавала. А это учреждение и рядом не стояло ни с одним из тех, в которых набирались знаний Грэм Янг и Кристофер Данч.

При этом, как следовало из мельком просмотренных мною личных дел, PJN Technologies заключила контракт с Хэтуэй намного позже, чем с её заместителями. А ведь в корпорациях принято продвигать в первую очередь «старые», уже проверенные кадры – если, конечно, они не успели слишком сильно напортачить в предыдущей должности.

– Энн, счастлив тебя видеть, – радостно сказал поддельный культурист густым приятным баритоном. Вероятно, такой тембр тоже стал результатом хирургического вмешательства. Операции на голосовых связках в последние годы превратились в явление не менее распространенное, чем увеличение груди или подтяжка лица, поскольку людям обычно хочется, чтобы на них не только смотрели, но и слушали.

– Чем можем вам помочь, специалист Джонсон? –скрипучим, как заржавленные петли железной двери, голосом поинтересовался Грэм Янг, не отрывая при этом глаз от меня.

– Мистер Сэвидж – наш новый сотрудник, отвечающий за поиски доктора Хэтуэй, – сообщила им блондинка.

Заместители пропавшей женщины переглянулись.

– Мне надо задать вам несколько вопросов, – привычно произнёс я.

– Мы уже общались со службой безопасности, – проскрипел тощий учёный. В этот момент он походил на огородное пугало, которое по ошибке принесли на ночь Гая Фокса3.

– Причем раз десять, – дополнил его замечание Данч. Жизнерадостность из голоса культуриста выветрилась с поистине ураганной скоростью.

– И всё же, господа, вам придется поговорить со мной, – сказал я.

– Проклятье! – возмутился Янг и посмотрел на старинные наручные часы. Я без труда опознал в них «Ролекс» из чистого золота, отделанный бриллиантами. В наши времена подобная вещица должна стоить целое состояние.

– Это не отнимет у вас много времени, – натренировано солгал я. – А чем больше вы будете спорить, тем дольше продлится наш разговор. К тому же ваше нежелание отвечать на вопросы может навести меня на мысль, что вы что-то скрываете или даже как-то причастны к исчезновению доктора Хэтуэй.

Исследователи снова переглянулись.

«Мне показалось или моя последняя реплика их напугала? – подумал я. – А если так, то чего они боятся?»

– Хорошо-хорошо, – пробормотал Данч. – Мы же не имеем ничего против беседы с вами, просто нам уже надоело раз за разом объяснять одно и то же. Вдобавок сейчас мы ещё и несколько ограничены во времени.

Янг при этих словах вновь взглянул на часы.

– 20 минут максимум, – заявил он.

– Тогда приступим, – предложил я.

– Лучше пообщаемся в моем кабинете, – вымолвил тощий учёный и, не дожидаясь моего согласия, двинулся по коридору.

Его резиденция, конечно, заметно уступала по площади обители президента корпорации Сальваторе Маранзано, но две-три пары вполне смогли бы станцевать в этом помещении вальс. Обстановка была в стиле ультрамодерн: пластик, металл и стекло, изогнутые под такими углами, что на стул страшно даже садиться – уж слишком он походил на что-то среднее между осовремененным орудием средневековых пыток и инопланетным космическим кораблем.

– Приступайте, – распорядился Янг после того, как умудрился устроиться в кресле за своим столом, не получив при этом ни одного ранения.

Я приступил. Вопросы мои были стандартными, а ответы – безрадостными. Заместители доктора Хэтуэй не знали, имелись ли у неё враги, причины исчезнуть, какие-либо проблемы вне работы. Их рассказы ничем не отличались от результатов опроса, который полторы недели назад проводила служба безопасности. Запись этих бесед Джонсон тоже прислала мне на оллком, и в процессе разговора я поглядывал на видимый только мне голографический экран, сравнивая текстовую расшифровку с тем, что излагали мне учёные.

– А с кем общалась доктор Хэтуэй? – задал я вопрос, которого не было в материалах местных следователей.

– Простите? – скрипнул Янг.

– Если врагов у неё не было, то, возможно, были друзья, родственники, просто знакомые, с которыми она могла поболтать.

– Мне об этом ничего не известно, – ответил тощий учёный и снова посмотрел на часы.

– Мне тоже, – сказал Данч и взглянул на Джонсон. Похоже, этот поддельный культурист был в курсе того, что Хэтуэй регулярно общалась со специалисткой по системам безопасности, но по каким-то причинам предпочёл соврать.

– Пять минут, – внезапно произнёс Янг и резко встал. – Можете посидеть в моём кабинете, если хотите. Можете даже его обыскать, но нам надо идти.

– Совершенно верно, – подтвердил второй доктор и тоже поднялся со стула. – Нас ждёт работа.

– Что ж, идите, – не стал упираться я. – Не смею вас задерживать.

Последняя фраза была явно излишней – учёные уже торопились покинуть помещение. Сквозь стену из прозрачного стеклопластика я увидел два вертолёта, которые на небольшой высоте подлетали к зданию. На обычное воздушное такси они походили не больше, чем я на апостола Петра.

– Срочная операция? – с недоумением спросил я оставшуюся со мной блондинку.

– Да, – ответила она, внимательно следя за вертолётами.

– А ваши сотрудники всегда так бойко врут?

Джонсон повернула голову и взглянула на меня.

– Что вы имеете в виду?

– Не притворяйтесь, вы и сами всё прекрасно поняли. Они её заместители, дневали и ночевали с ней в лаборатории, следили за её выступлениями на научных конференциях или, уж как минимум, помогали к ним готовиться, и они не знают, были ли у неё враги.

– Доктор Хэтуэй – человек сдержанный и неконфликтный, – заметила специалистка по системам безопасности таким тоном, каким красивые девушки отказывают парням при попытке познакомиться.

– Да-да. А пост руководителя управления биологических изысканий ей принёс в мешке Санта-Клаус, – с усмешкой сказал я. – Вы не хуже меня должны знать, что за такие должности идут настоящие войны. Правда, обычно подковерные. Но никто не говорит, что вместе с мусором под ковёр нельзя замести чьё-то мёртвое тело. Да и вообще – самые прочные ступеньки карьерной лестницы сложены из трупов конкурентов.

Лицо Джонсон помрачнело. Для своего положения эта дама на удивление непосредственно на всё реагировала.

– Насколько мне известно, доктор Хэтуэй была назначена на пост руководителя управления сразу после прихода в PJN единогласным решением совета директоров, – заявила моя собеседница.

– И за какие заслуги ей выпала такая честь? – язвительно поинтересовался я.

Щёки блондинки слегка порозовели, но ответила она неожиданно спокойно.

– К сожалению, я не знаю. Мне известно лишь то, что она считается настоящим светилом в своей области.

– Вы никогда не спрашивала её, почему все ваши боссы дружно проголосовали за её кандидатуру?

– Нет.

– А она сама об этом не упоминала?

– Нет.

– Досье, которое вы мне передали, полное?

– Да. Я ничего оттуда не удаляла.

– А кто-нибудь, кроме вас? Макгерн, например?

– Насколько я могу судить, нет.

Я вздохнул. Каталог загадок, связанных с исчезновением доктора Хэтуэй, пополнился еще одной: как и почему обычная преподавательница из заштатного университета внезапно заняла очень важный пост в крупнейшей корпорации мира в обход куда более заслуженных сотрудников? Да ещё и с единодушного одобрения совета директоров, что в таких больших организациях случается далеко не каждый день.

«Как видно, её появление в PJN Technologies было столь же таинственным, как и исчезновение, – подумал я. – Не окажется ли так, что конец пути полностью предопределён его началом?»

Заодно я мысленно переместил Грэма Янга и Кристофера Данча на верхние позиции своего предварительного списка подозреваемых. Обычный мотив подчинённых – продвинуться благодаря исчезновению босса, в их случае должен быть намного сильнее, поскольку Хэтуэй обошла их при назначении на должность.

– Обыскивать кабинет будете? – поинтересовалась Джонсон, устав ждать от меня следующего вопроса.

– Если бы здесь было что искать, мне бы точно не предложили провести обыск, – ответил я.

Опытные люди знают, что всё тайное рано или поздно становится явным, а потому не стараются что-либо спрятать от любопытных глаз. Никогда не держи свой секрет в секрете, и тогда никто не догадается, что это был твой секрет. К тому же к обыску я ещё не готов, поскольку и сам не очень-то представлял себе, что рассчитываю найти. Вряд ли Янг хранит череп своей начальницы в ящике своего письменного стола. Да и под присмотром специалистки по системам безопасности мне точно не хотелось копаться в его вещах.

– Осмотрим лучше кабинет доктора Хэтуэй, – предложил я.

– Следуйте за мной, – сказала Джонсон.

Резиденция пропавшей женщины находилась в конце коридора. Помещение оказалось несколько больше, чем обитель её дряхлого заместителя, с двумя стенами из прозрачного стеклопластика вместо окон. Третью стену сплошь закрывали полки с настоящими бумажными книгами. В наши времена такие вещи стоят очень дорого.

Присмотревшись, я понял, что здесь находится целое состояние – хотя все тома выглядели как новые, изданы они были очень давно. На пустом, стерильно-чистом столе лежали ещё два – «Остров доктора Моро» Герберта Уэллса слева и его же «Война миров» справа. Судя по шрифту, их напечатали задолго до того, как космические перелеты из фантастики превратились в обыденность.

– Доктор Хэтуэй коллекционировала книги? – спросил я.

– Да. Она постоянно участвовала в аукционах книгочеев. Это, – блондинка указала рукой на томики на столе, – её последние приобретения. А это, – она ткнула пальцем в толстый фолиант на полке в центре, – предпоследнее. Первое англоязычное издание «Мастера и Маргариты» Михаила Булгакова со статьями исследователей его творчества и комментариями переводчиков.

– Надеюсь, ей не пришлось ходить на бал к Сатане, чтобы заполучить эту книгу? – решил я пошутить и одновременно продемонстрировать, что произведение мне знакомо. Однако Джонсон даже не попыталась имитировать улыбку.

– Естественно, у неё случались конфликты с другими библиофилами, – сказала она. – Но ничего серьезного. Во всяком случае, ничего такого, что можно было бы расценить как реальную угрозу.

Я притворно кивнул в знак согласия. Коллекционирование свойственно почти всем – разница лишь в том, что вам доступнее: красивые женщины, старинные вина, сэлфи с морских курортов, древние марки или крышечки от пивных бутылок. Хороший, а для некоторых единственный способ повысить себе самооценку – «посмотрите, сколько всего я смог собрать или попробовать». Этим грешат даже серийные убийцы, которые очень часто оставляют себе что-нибудь на память о своих жертвах – вплоть до их трупов.

Подавляющее большинство коллекционеров, конечно, куда безобиднее маньяков, но это вовсе не означает, что они безопасны. Если вы наступите им на больное место, например, раскритикуете их собрание обёрток от конфет или картин австрийских экспрессионистов начала ХХ века, либо, что ещё хуже, перехватите экспонат, за которым они долго охотились, то иные профессиональные душегубы будут выглядеть на фоне таких собирателей редкостей довольно милыми и гуманными созданиями. Впрочем, то же самое можно сказать про любого человека, на самолюбии которого слишком долго топтались окружающие.

– Доктор Хэтуэй рассказывала вам об этом своём увлечении? – спросил я.

– О, да, – неожиданно оживлённо ответила Джонсон. – Она показывала мне все книги, которые приобретала. Я даже читала многие из них. Доктор Дже… Доктор Хэтуэй обожала старинную фантастику – примерно до 1970-х годов. И покупала всегда только первые издания. Ещё она очень любила мировую классику – Шекспир, Диккенс, Гёте, Бальзак, Стендаль, Толстой, Достоевский, Чехов, Булгаков, Ремарк. Она мечтала собрать все первые издания всех их книг. На английском, разумеется.

Я посмотрел на полки и попытался представить, сколько сейчас может стоить на аукционе первое печатное издание какой-нибудь из трагедий Шекспира. Сумма получалась астрономическая. Поэтому я передвинул ещё выше в списке подозреваемых заместителей пропавшей женщины Грэма Янга и Кристофера Данча – ради зарплаты, на которую начальница управления могла покупать такие книги, многие люди готовы уничтожить весь преподавательский состав всех американских университетов, а не одну выскочку из Балтимора. Но это ничем пока не доказанное предположение не отвечало на все остальные вопросы, и в первую очередь на самый главный – куда подевалась сама доктор Хэтуэй. Или хотя бы её труп.

Проформы ради я заглянул в стенной шкаф для одежды, в котором обнаружил лишь женский брючный костюм и пару простеньких туфель с низким каблуком и заостренным жёстким носком. Зашёл в пристроенную к кабинету ванную комнату, где не оказалось вообще ничего. Порылся в ящиках стола – из интересного там отыскался только рабочий блокнот. Большая часть страниц была исписана карандашом – совершенно непонятное мне скопище цифр и букв.

– Доктор Хэтуэй любила делать пометки во время своих экспериментов, – ответила Джонсон на мой не заданный вопрос.

Я пролистал находку и замер. На последних страницах раз 40 или 50 повторялась одна и та же фраза. Написано было на латинице, язык казался знакомым, но понять смысл я не смог.

– Surge a mortuis sub Manu Domini, – произнесла специалистка по системам безопасности, даже не заглядывая в блокнот. – Это на латыни.

– И как это переводится?

– Восстань из мёртвых под Рукой Господа.

Я почесал затылок.

– Доктор Хэтуэй была человеком религиозным?

– Вовсе нет. Она была атеисткой, хотя взгляды свои не афишировала.

– Почему?

– Просто считала, что верить или не верить во что-либо – личное дело каждого.

– Тогда к чему это? – Я ткнул пальцем в блокнот. – Судя по тому, сколько раз она это написала, для неё это что-то значило.

– Я не знаю, – после небольшой паузы призналась Джонсон. – Эти строчки – последние, следовательно, доктор Хэтуэй написала их непосредственно перед исчезновением.

– Тогда маловероятно, что они никак не связаны с произошедшим, – сказал я, копируя страницы в память оллкома.

Положив блокнот на прежнее место, я посмотрел сквозь прозрачную стену в небо, словно пытался найти там объяснение странной фразе на латыни. Пока только её и можно было назвать зацепкой, да и то с очень большой натяжкой. Даже сколько-нибудь логичную или правдоподобную версию того, как женщина могла бесследно исчезнуть из здания, где каждый метр каждого помещения находится под наблюдением, придумать не удавалось.

Кабинет начальницы управления биологических изысканий просматривался во всех направлениях. Мой намётанный глаз сразу же засёк, что здесь установлено три видеокамеры, причём одна из них – прямо над рабочим столом пропавшей. Покопавшись в присланных мне файлах, я без труда нашёл запись, сделанную примерно за 12 часов до того, как служба безопасности забила тревогу. На ней доктор Хэтуэй сидела в кресле, подперев левой рукой голову, и что-то небрежно царапала в своём блокноте. Увеличив изображение, я смог прочитать ту самую фразу, многократно повторявшуюся на последних страницах.

Быстро промотав записи, я выяснил, что после этого исследовательница несколько раз то выходила из своей резиденции, то возвращалась обратно, иногда вновь садилась за стол и писала непонятные мне буквы и цифры. Просмотрев ещё несколько файлов, я обнаружил, что каждый раз женщина направлялась в лабораторию №11, которая размещалась всего в нескольких метрах от её кабинета. Неожиданно изображение пошло рябью – настолько сильной, что разглядеть сквозь неё хоть какие-то детали размером меньше слона не представлялось возможным.

– Что за чёрт? – спросил я скорее сам себя.

– Если вы об ухудшении сигналов с видеокамер, то это помехи от работы некоторых приборов в лаборатории №11, – сказала Джонсон. – Иногда такое бывает.

– Чем там занимаются?

– Изучают воздействие высокочастотных излучений на органы живых существ. Это одно из направлений исследований доктора Хэтуэй.

– А она знала…

– О том, что электромагнитные волны нарушают работу систем наблюдения? – перебила меня блондинка. – Об этом известно всем. По крайней мере, сотрудникам корпуса №6 точно. Но в таком режиме установки запускают крайне редко и очень ненадолго. Да и действуют они только на следящие устройства, находящиеся поблизости. В самой лаборатории в то время, когда исчезла доктор Хэтуэй, находилось шесть человек, включая Кристофера Данча. И они ничего не видели.

Я поднял данные о перемещениях пропуска пропавшей. В него, помимо идентификационного чипа, был встроен ещё и навигатор, сигналы с которого фиксировались специальными приборами, установленными у каждого входа. С одной стороны, очень удобно – все двери сами распахнутся перед вами, если, конечно, у вас есть право войти в них, а с другой стороны, корпоративный Большой Брат будет знать о каждом вашем шаге. Вдобавок без пропуска любой человек в этом здании окажется примерно в таком же положении, как и муха в куске янтаря.

Информация, предоставленная службой безопасности, подтверждала, что в последний раз свой офис доктор Хэтуэй покинула за три часа до того, как охрана забила тревогу, по дороге в лабораторию завернула в женский туалет, хотя делать ей там было нечего, поскольку все нужные удобства имелись при её кабинете. После этого ни одна дверь перед ней больше не открывалась. Установки электромагнитного излучения, судя по отчетам охраны и самих учёных, в тот день запускали дважды: в первый раз примерно за 12 часов до исчезновения, во второй – как раз за три.

– Пропуск доктора Хэтуэй обнаружили?

– Да. В дамской комнате.

Пришлось посетить это помещение, которое находилось почти напротив лаборатории №11. Конечно же, с нулевым результатом. За полторы недели здесь минимум десяток раз успел пройтись робот-уборщик, так что если какие-то следы и были, то их давно уничтожили. К тому же служба безопасности в своём отчете указывала, что женский туалет неоднократно осматривали, но не обнаружили ничего подозрительного, кроме пропуска, брошенного в ближайший ко входу унитаз.

«Какая-то тайна запертой комнаты в худшем её виде, – мрачно подумал я, вернувшись в кабинет Хэтуэй и вновь уставившись в небо, словно оно могло подсказать мне отгадку. – Как можно исчезнуть отсюда незаметно для всевидящего ока местного Большого Брата?»

Допустим, докторша вышла из своего кабинета, когда в лаборатории включили установку. А дальше? Достаточно отойти на десяток шагов, и вот уже повсюду камеры и датчики, работающие в нормальном режиме, поскольку до них электромагнитные волны не достают. Но пропавшей женщины ни на одной записи нет. Да и как бы она вообще смогла сделать хоть шаг без пропуска? По чужому ей выбраться из здания не удалось бы – служба безопасности сразу же засекла бы это.

В этот момент чуть ли не в нескольких метрах от нас пролетели те самые вертолёты, которые недавно приземлялись на крышу здания, а теперь, как видно, отправились в обратный путь. С такого расстояния я без труда рассмотрел на их бортах опознавательные знаки службы исполнения наказаний министерства юстиции.

– А что здесь делают тюремные вертушки? – спросил я, проводив их взглядом.

– У PJN контракт с правительством, – сообщила мне Джонсон. – В соответствии с законом об искуплении.

– Что?.. – изумился я. – Вы хотите сказать?..

– Да.

Я помолчал пару секунд.

– То есть приговорённых к смертной казни после приведения приговора в исполнение привозят сюда для разделки?

– Мы предпочитаем не использовать такие выражения, – заявила блондинка, поморщившись точь-в-точь как президент корпорации Маранзано. – Но в целом вы правы – после казни ультразвуком тела доставляют в наши лаборатории для извлечения органов ради последующей трансплантации либо проведения медицинских экспериментов. Сегодня вертолётов два. Значит, восемь трупов. Обычно на одном вертолёте перевозят не больше четырёх.

Теперь понятно, куда так торопились заместители пропавшей женщины. Пригодные для пересадки части человеческих тел долго не хранятся.

– А доктор Хэтуэй участвовала в этих… операциях?

– Лично – нет. Но иногда отправляла Данчу заказы на органы, необходимые для ее исследований.

«Ну и дела, – подумал я. – Не в этом ли разгадка? Что, если пропавшего доктора прикончил кто-то из родственников казнённых? Но как бы этот человек попал в здание? А может, всё куда проще – Янг или Данч, или они вместе укокошили её, а потом разделали? Тогда понятно, почему никто не может найти Хэтуэй или хотя бы её труп».

Джонсон словно прочитала мои мысли.

– Все операции тщательно контролируются. Каждое тело и каждый извлеченный из него орган проходят неоднократный ДНК-контроль, чтобы пациенты получали только полностью совместимые трансплантаты. Кроме того, после исчезновения доктора Хэтуэй мы самым тщательным образом проверили все записи с видеокамер, а также сами операционные, боксы для перевозки органов и отходы. Так что если вы думаете, что её убили и затем, как вы выражаетесь, разделали, то вы ошибаетесь. Поверьте, такого быть не могло.

Глава 3

– Что ж, – сказал я. – Здесь я увидел достаточно. По крайней мере, на какое-то время впечатлений хватит. Теперь мне хотелось бы осмотреть дом доктора Хэтуэй.

– Зачем? – поинтересовалась Энн Джонсон

– Хочу увидеть, как она жила.

На самом деле я надеялся, что обыск в жилище пропавшей женщины поможет мне хотя бы понять, похитили её или же она сбежала сама. А потом, скорее всего, придется вернуться в PJN и как следует потрясти местных «сторожевых псов». Что бы на самом деле не случилось с начальницей управления, вряд ли она могла исчезнуть без содействия кого-то из охранников, и, вероятно, не самого низкого ранга.

– Жила она в основном здесь, – объяснила мне блондинка.

– Да, я уже понял, что работа была для неё всем, но…

Я замолчал, потому что моя собеседница широким шагом направилась к выходу.

– Вы куда?

– В гараж. Или вы рассчитываете силой мысли перенестись отсюда в дом доктора Хэтуэй? А напоминать мне, что вас нанял лично президент корпорации мистер Маранзано, не надо – я об этом пока не забыла и готова во всём сотрудничать с вами.

Чтобы попасть в поземный паркинг, нам пришлось вернуться из корпуса №6 в центральное здание комплекса, пройти все контрольные посты охраны и спуститься на лифте в подвал. Там нас вновь встретили сторожа, видеокамеры и датчики движения. Похоже, в здании PJN Technologies даже муха не осталась бы незамеченной. Однако доктору Хэтуэй это всё же удалось.

От безрадостных мыслей меня немного отвлекла машина, к которой подошла моя спутница. Здоровенный джип, причём, судя по толщине стекол и некоторым другим признакам, оснащённый бронезащитой высшего уровня. Такой автомобиль уместен в кортеже главы государства, но никак не в качестве транспорта для специалистки по анализу систем безопасности. Оставалось лишь предположить, что её занятия куда опаснее, чем могло показаться на первый взгляд.

Нам пришлось проехать ещё через три контрольных пункта – непосредственно перед выездом из гаража, сразу после него и на воротах в высокой стене, окружавшей комплекс PJN Technologies. Все охранники были при оружии и бдительно следили за каждым входящим и выходящим. Впечатление такое, словно в центральном офисе корпорации собираются отражать атаку десантной дивизии, а то и всего корпуса морской пехоты США. Системы противовоздушной обороны для отражения гипотетического налёта управляемых террористами дронов вносили последний штрих в картину готовой к обороне крепости.

По дороге я принялся рассуждать о литературе в надежде под каким-нибудь предлогом вывернуть беседу на взаимоотношения Хэтуэй и Джонсон. Судя по её оговорке, когда она чуть не назвала доктора просто по имени – Джейн, их связь отнюдь не была такой поверхностной, какой её пыталась изобразить моя спутница. Следовательно, нельзя исключать соучастие блондинки в побеге, который я пока не торопился вычеркивать из списка версий. Или же специалистка по безопасности могла знать о причинах, подтолкнувших исследовательницу улизнуть, гораздо больше, чем говорит.

Но мой план с треском провалился. Девушка с легкостью переходила с Ремарка и Хемингуэя на Достоевского и Толстого, с них – на Диккенса и Теккерея, вспоминала даже самые малоизвестные их произведения, о которых я никогда и не слыхал, цитировала тексты давно умерших авторов чуть ли не целыми страницами. Уже через несколько минут у меня сложилось стойкое ощущение, что я очутился в обществе профессора-литературоведа, каковой является настоящим фанатиком своего дела и чью лекцию просто невозможно прервать.

– Приехали, – внезапно объявила моя собеседница, оставив в покое изложение теории математического анализа стихов какого-то Маяковского.

– Доктор Хэтуэй жила здесь? – на всякий случай уточнил я, выходя из машины.

– Именно.

Дом особого впечатления не производил. Единственными его достоинствами являлось то, что он находился в не самой худшей части города и был украшен нарисованным краской из баллончика логотипом PJN Technologies. А в остальном – обычная двухэтажная коробка из армированного пластика, какие возводили в 2040-х годах по госпрограмме обновления жилого фонда. Соседние строения выглядели ничуть не лучше. Либо все свои деньги доктор Хэтуэй тратила на старинные книги, либо ей было просто плевать на то, где квартировать, так же, как ее заместителю Грэму Янгу плевать на собственную внешность.

Джонсон нажала на сенсор своего оллкома, активируя электронный ключ, и входная дверь распахнулась перед нами.

– Оставь надежду всяк сюда входящий, – пробурчал я.

– О, вы читали «Божественную комедию»?

– Да, – солгал я, решив не уточнять, что на самом деле моё знакомство с этим произведением ограничивается несколькими фразами в сборнике цитат.

Самое подходящее выражение для описания жилища доктора Хэтуэй – спартанская безликость. Простенькая мебель из дешёвого магазина, стандартный набор бытовой техники, и всё. Ни картин или фотографий на стенах, ни ковров на полу, ни кошки, ни хотя бы горшка с кактусом. Ничего лишнего. Даже книг почти не видно – лишь несколько штук на столе в гостиной. Причём сразу было заметно, что они – вовсе не из коллекции исчезнувшего учёного. Современного вида томики в мягкой обложке.

Я перебрал их. «Первый этап купирования абстинентного синдрома у героинозависимых лиц», «Психологическая реабилитация наркоманов», «”Ломка” и её влияние на психическое состояние пациента», «Нетрадиционные методы лечения наркозависимых».

– Доктор Хэтуэй проводила какие-либо исследования, связанные с наркоманией? – спросил я.

– Насколько я знаю, нет, – помедлив секунду, ответила Джонсон.

Под книгами обнаружилось два листка бумаги. Один содержал лишь столбцы цифр. Мне они ни о чём не говорили. Второй оказался распечаткой заявки на участие в аукционе, на котором должны были выставить первое американское издание «Человека-невидимки» Герберта Уэллса. Судя по дате, доктор Хэтуэй зарегистрировалась на аукционе за четыре дня до того, как обнаружилось её исчезновение, то есть накануне своей последней поездки в лабораторию.

Название книги вызывало неприятные ассоциации. Словно пропавшая женщина на прощание поиздевалась над теми, кто будет пытаться её найти. Интересно, «Война миров» того же Уэллса случайно оказалась на столе Хэтуэй в её кабинете или это тоже какой-то намёк? А как насчёт «Мастера и Маргариты»? Подумав об этом, я поймал себя на мысли, что начинаю впадать в состояние, похожее на паранойю, из-за избытка вопросов и жесточайшего дефицита ответов.

Я показал бумагу блондинке и спросил:

– Вы проверяли заявку?

– Разумеется. Стартовый взнос внесён со счёта доктора Хэтуэй, а для регистрации использован её идентификатор, – холодно ответила девушка. – То, что мы всё оставили так, как было, не означает, что мы не сделали свою работу на должном уровне.

– Простите. Я не хотел вас обидеть, – неожиданно для самого себя пробормотал я, хотя изначально собирался указать на одно немаловажное обстоятельство – если бы служба безопасности PJN Technologies сделала «свою работу на должном уровне», то их президенту не пришлось бы нанимать меня.

– Извинения приняты, – произнесла моя спутница и впервые за всё время нашего знакомства улыбнулась. Но уже через секунду её лицо вновь стало серьёзным и сосредоточенным.

Что ж, похоже, доктор Хэтуэй и в самом деле жила на работе. Даже её коллекция старинных книг хранилась там. Хотя это было объяснимо – стоили они целое состояние, а из дома, оснащённого не самой сложной системой безопасности, своровать их явно проще, чем из охраняемого, как крепость, комплекса корпорации. Правда, оттуда, судя по всему, украли саму владелицу антикварной библиотеки.

Я пролистал лежавшие на столе книги. Между страниц ничего не обнаружилось, хотя некоторые строки кто-то подчеркнул карандашом. Зато на форзаце одной из них стоял экслибрис «Личная библиотека доктора Гилберта Грэйна».

– Кто такой доктор Гилберт Грэйн? – спросил я.

– Сейчас уточню, – отозвалась Джонсон и спустя несколько секунд проговорила: – В корпорации он не работает. Отправлю общий запрос.

– Не надо. Я сам этим займусь, когда закончу здесь, – сказал я, отложив книгу в сторону.

«Неужели у пропавшего ученого всё же был друг, о котором не знали в службе безопасности PJN? – подумал я. – Маловероятно. Хотя чего в жизни не бывает?»

Мой взгляд упал на единственную вещь, которая выбивалась из спартанской обстановки гостиной. На дальней стене висела большая, ярко раскрашенная мишень для дартс. Не похоже, что кто-то хоть раз использовал её по прямому назначению – дротиками были приколоты толстые пачки листов бумаги разного цвета и размера.

«Гор�