Инара

Глава 1

Дана

04.06.198г. Эры Объединения

Вечернему солнцу не хватало сил на освещение десятиметровой толщи воды и Дана включила дополнительный прожектор, отпугнув бесчисленную рыбную мелочь. Одноместный исследовательский аквабот медленно обогнул мощный обломок, обросший водорослями. Кусок прошлого величия Алмарана выглядел, как драная шкура медведя. Морская жизнь не селилась на стекле и суперпластике, предпочитая старый добрый металл, которого у древних алмаранцев было немного. Вот и получилось, что на одном фрагменте путепровода где-то обильные заросли, а где-то едва прикрытые тиной пластиковые проплешины.

Мощный удар выбил из Даны недодуманную мысль. Клубок дерущихся бэнтов врезался в аквабот так внезапно, что Дана взвизгнула. Трое взрослых самцов переливались в свете прожектора всеми оттенками зелёного. А позеленевшие бэнты – это созревшие твари, безуспешно пытающиеся найти самку. Стало быть, агрессивные и отупевшие, с забытым инстинктом самосохранения. Аквабот закрутило и Дана на мгновение потеряла ориентацию, упустив момент, когда нужно было активизировать режим автопилота.

Бэнты были слишком заняты друг другом, чтобы целенаправленно уничтожить аквабот, и это спасло Дану. Но силы удара хватило, чтобы послушная подводная машина вылетела за маркеры и зависла над впадиной, не обозначенной в учебных маршрутах. Дана судорожно ввела команду возврата, но за миг до подтверждения что-то её остановило. Что-то, выбивающееся из привычной картинки. Правильный треугольник, размер которого сложно было оценить, золотисто мерцал в глубине впадины, когда туда падал свет от прожектора.

В голове у Даны проскрипел голос куратора:

«Первое правило исследователя – не проходить мимо чего-то нового и необычного. Второе правило исследователя – вести запись любого изыскания, даже ничтожного. Третье правило исследователя – обеспечить сохранность найденного в такой форме, чтобы в случае гибели исследователя знания можно было использовать. Нулевое правило исследователя – никогда не лезть в ситуацию, в которой нет шанса сохранить жизнь и полученную информацию.»

Золотистый треугольник и пугал, и притягивал. Впервые за два года обучения Дана могла хоть чем-то выделиться из своей группы. Просто надо остаться в живых после знакомства со странным знаком из глубины. Датчики аквабота показывали, что вокруг безопасно, а приблизительное расстояние до треугольника – тридцать метров по прямой. Она активировала бортовой диктофон и четко произнесла:

«Дана Ясири, учебная группа три-бэ. Девятнадцать тридцать две, в четвёртый день шестого месяца сто девяносто восьмого года Эры Объединения во время столкновения с агрессивной фауной аквабот сбит с маршрута. Визуально наблюдаю необычный треугольный знак во впадине морского дна. Знак рукотворный. Данных об исследовании впадины не имею. Принято решение подойти по возможности ближе. Степень риска оцениваю, как невысокую. Аквабот не поврежден, бэнты рядом не замечены.»

Поёрзав в кресле, Дана решительно направила аквабот в темную впадину, похожую на кривую улыбку. По мере продвижения вперёд треугольник оставался такого же размера. Расчетное время вышло, но аппаратура аквабота по-прежнему утверждала, что до объекта тридцать метров. Дана остановила машину и постаралась осмотреться. Ничего примечательного. Никто из студентов истфака не бывал здесь. И вообще никто не бывал, судя по полному отсутствию данных в навигаторе аквабота. Да и зачем исследователям безжизненное после взрывов дно моря возле руин Алмарана? Только студенты-историки на практику приплывают и клепают потом одинаковые до изжоги отчеты. Дана усмехнулась. Её отчет уж точно будет отличаться от прочих. Она сделала отметку об остановке, странностях оценки расстояния и двинулась дальше к треугольнику, но тут пискнул датчик слежения. К акваботу приближались новые бэнты.

На этот раз Дана была готова – манипуляторы в режиме резаков, шокеры активны, у бэнтов никаких шансов. Если только их будет не слишком много. Но их было много. Твари облепили аквабот и скрежетали по обшивке зубами. Дана кричала, машина сражалась, вокруг плавали куски разрезанных змеиных тел, на которые тут же набрасывались ошалевшие соплеменники. Пришлось идти на крайние меры. По технике безопасности оператору аквабота в случае электро-отпора нужно плотно закрыть глаза, но Дана не успела. И в секундной голубой вспышке, озарившей подводный ад, она заметила на ближайшей скале плотно закрытые ворота, обозначенные рядком светоотражающих плашек, проглядывающих сквозь чахлые водоросли.

Когда останки убитых электрической дугой бэнтов медленно пошли ко дну, Дана развернула прожектор к скале и непротокольно выразилась. Потом спохватилась, стёрла запись и повторила сдержаннее:

«Наблюдаю рукотворную конструкцию, скорее всего, шлюз. По данным навигатора нахожусь в ста метрах по прямой от места последнего зафиксированного маркера учебного маршрута. Но учитывая сбой с треугольником, я бы не была так категорична. Шлюз размером в четыре аквабота, чётко прослеживается зазор между створками, но я пока не вижу наружных рычагов. Возможно, раньше он открывался изнутри. С учётом запасов дыхательной смеси вынуждена буду покинуть находку, если не найду способа открыть его в ближайшие три минуты.»

Она медленно водила манипуляторами вдоль тонкой щели в бесплотной попытке вставить туда лезвие. Время вышло, и ей оставалось только прикрепить маячок на шлюз, чтобы вернуться с помощью, и вынужденно разделить триумф первооткрывателя с кем-то ещё. Манипулятор расчищал небольшую область ворот, чтобы крепление маячка было надежным и Дана остановила его. Под слоем убогих водорослей тянулась надпись на неизвестном языке, причем несколько символов явно отличались от остальных глубиной и толщиной. Металлический палец манипулятора повиновался Дане и сильно надавил на выделенную область. Щель стала расширяться и течение воды увлекло аквабот за собой. В какой–то момент Дана почти включила задний ход, но подумала и сообщила диктофону, что вода быстро течет в щель, значит, там пустота и воздух. На крайний случай у нее есть кислородные таблетки и тревожная кнопка. Несколько бэнтов, приплывших, видимо, на помощь родне, безуспешно попытались атаковать аквабот, но не последовали за ним сквозь шлюз.

Дана дышала через раз, потому что просто забывала это делать. Тоннель внутри шлюза слабо освещался мерцающими микроорганизмами, заселившими стены. Вообще оказалось, что фауна здесь намного богаче, словно ее не коснулись страшные взрывы, двести лет назад разрушившие прежний мир. Впереди виднелись вторые ворота шлюза, но они вряд ли сработают, пока не закрыты первые. Дана развернула кресло к задней части купола аквабота, осмотрела стены и облегченно выдохнула. Простой рычаг даже не был замаскирован и легко поддался манипулятору. Только вот когда Дана добралась до вторых ворот, она не обнаружила ни рычага, ни кнопки, ни панели. Совершенно пустые стены, не считая светящихся водорослей. Аквабот грустно покачивался перед глухими створками, как непрошеный гость, которого хозяева увидели в щель между занавесками и делают вид, что их нет дома.

И тут датчик расхода дыхательной смеси моргнул оранжевым. Дана раздавила кислородную таблетку и воздух вокруг на мгновение стал больничным, но через два вдоха всё нормализовалось. Время шло, воздух расходовался, но ничего не происходило. Дана с сожалением развернула аквабот – придётся вернуться как-нибудь в другой раз. Только рычаг первых ворот не поддался, как бы ни двигал его манипулятор. Ни сильно, ни аккуратно, никак. Дане стало холодно несмотря на отлаженную систему терморегуляции. Ловушка. Так в старину, сразу после Тревзрывия, когда вышли из строя все фабрики синтепасты, люди ловили крыс, чтобы не умереть с голоду. Она знает, она это проходила на первом курсе.

Очень не хотелось жать тревожную кнопку, это штраф и недопуск к самостоятельным погружениям до конца семестра, но выхода не было. Приятная пальцу красная выпуклость на панели мало походила на кнопку, но почему-то старое определение прижилось в новом мире. Дана вздохнула и коснулась её. И ничего не произошло. Вообще ничего. Сигнал не ушёл, ловушка удерживала не только несчастного малыша-аквабота, но и его крики о помощи.

Дана остолбенела, не веря в происходящее, а когда ужас почти перекрыл ей дыхание, аквабот вдруг завибрировал вместе с окружающей водой. Над вторыми воротами загорелись белым три символа. Рыба, человек и нож. Дана подвела аквабот вплотную и, поколебавшись, нажала манипулятором на фигурку человека. И чуть не заплакала. Потому что уровень воды в тоннеле стал быстро снижаться.

Когда аквабот стукнулся о пол, ворота наконец дрогнули и разъехались. За ними была небольшая, скудно освещенная пещера, укрепленная стойками и балками непонятного материала. В дальней стене угадывалась дверь. И снова в голове скрипнул Куратор:

«Первое правило исследователя…»

– Замолкни, сама знаю! – возразила ему Дана и расстегнула ремни безопасности.

Дверь поддалась легко и предъявила ей небольшое тёмное помещение со стеклянным шкафом вдоль стены. Пахло плесенью и ржавчиной. Дана включила фонарик и вздрогнула, потом нервно хихикнула. Ей показалось, что за стеклом стоят люди, но это были всего лишь водолазные костюмы необычной формы, похожие на манекены в модной лавке. Судя по пустому месту в шкафу, одного не хватало. Дана присмотрелась. Все костюмы были одного размера, на маленького, но очень кряжистого человека, таких в окружении Даны не встречалось. Она сделала запись на диктофон и толкнула следующую дверь.

Луч фонарика не сразу нащупал стены огромной комнаты с низким потолком, но это была именно комната. Ботинки Даны утонули в толстом пыльном ковре, коричневом или бордовом. Она рассмотрела мягкую большую кровать, кресло, рабочий стол с дугообразным монитором, несколько десятков шкафов с прозрачными и глухими дверцами, кухонный уголок со старинной раковиной и краном, таких сейчас не делают. Луч света метался от одного предмета к другому. Мысли Даны метались так же. Она осторожно потыкала пальцем во все найденные кнопки, но электронное оборудование комнаты было безнадёжно мертво. Тогда она наобум стала открывать дверцы шкафов в надежде найти неэлектронные записи и не ошиблась. Стопки голубых пластинок размером чуть меньше ладони, предположительно из суперпластика, были сплошь исписаны теми же символами, что и ворота шлюза. Дана готова была жизнью поклясться, что нет таких символов ни в обиходе современных людей, ни в исторических документах о временах до Тревзрывия.

Разочарованно отложив бесполезные пластинки, она вынула из другой ячейки пачку более толстых и чуть не уронила их. С первой же на неё смотрел Отец Народов. Совсем юный, худой и взъерошенный, без знакомой каждому ребенку мудро-снисходительной улыбки, но это был определенно он – Фисар Дауро. На следующей пластинке она без труда узнала Отца Отца Даура Саниро, потом Великую Наставницу Риху Натари, а потом… потом была неизвестная девушка, странным образом затесавшаяся в общество величайших предков, спасителей мира. Она очень походила на Даура Саниро, можно было подумать, что у великого Фисара была сестра. Но ведь он единственный ребенок, это все знают! Дана перебрала оставшиеся пластинки, потом воровато осмотрелась и вернула пачку на место, оставив себе две – с Фисаром и с неизвестной девушкой.

Резко запищал хронометр на руке, Дана испуганно подпрыгнула. В могильной тишине комнаты этот звук показался выстрелом. Время сдавать аквабот, а она неизвестно где. Дана быстро обошла комнату по периметру и нашла еще одну дверь с несколькими сенсорными замками. Дернула. Понажимала кнопки, покрутила гладкую круглую ручку. И уже отвернулась было, как вдруг на двери тускло высветился треугольник. Такой же золотистый. Дана коснулась его пальцем, он оказался неожиданно теплым. Дана держала палец некоторое время думая, что это может означать. Треугольник мгновенно нагрелся, она захотела отдёрнуть руку, но не смогла – значок будто приклеил к себе её палец. Когда стало слишком горячо, Дана вскрикнула и рванула руку, отодрав клочок кожи с подушечки пальца. Запахло палёным мясом, но это было не самое страшное. На двери вдруг возникли три символа, причем третий постоянно и быстро менялся, потом изменился второй и до Даны дошло – обратный отсчёт!

Треугольник на двери не признал в ней своего и сейчас что-то будет. Забыв про боль в пальце, она кинулась из комнаты, но затормозила у шкафа с пластинками. Не глядя смахнула пару пачек в рюкзачок, потом, пробегая мимо стола, смела несколько предметов туда же, потом еще какую-то мелочь, попавшуюся на глаза, захлопнула за собой дверь, вытащила один из водолазных костюмов, успев удивиться его необычной тяжести и со всем этим скарбом залезла в аквабот. Облегченно выдохнула, но тут же застонала – ворота шлюза сами не закроются. Выскочила, вернулась в комнатку с костюмами и подбадривая себя сиплым от ужаса шепотом, стала искать хоть что-то, похожее на механизм управления дверями. Нашла на уровне пояса малозаметный треугольник, нажала, почувствовала вибрацию и кинулась к акваботу.

Шлюз закрывался ужасающе медленно, еще медленнее тоннель наполнялся водой, Дана запустила двигатель аквабота, когда тот еще даже не оторвался от пола, подвела машину к внешним воротам и только тут вспомнила про крысиные ловушки, о которых рассуждала совсем недавно.

– Мамочка, мамочка, мамочка! – запричитала она и в отчаянии стала колотить по бесполезной тревожной кнопке. В следующий миг мощный удар вышвырнул аквабот наружу вместе с внешними воротами шлюза.

Глава 2

Фисар

06.04.2791 (один день до начала Эры Объединения)

Затянутая в бирюзовую униформу проводница, бледная и напуганная, поставила на столик перед вальяжным юношей фужер из тончайшего нирасарского стекла. Он снисходительно оглядел её, стараясь представить без одежды и поморщился. Слишком худа, ему такие не нравились. Но страх в оливковых глазах возбуждал. Фисар бросил взгляд на часы – ещё десять минут до прибытия поезда в Алмаран, но даже если ему не хватит времени, никто не сунется в премиум-кабину. Он глотнул вина и улыбнулся:

– Сколько тебе лет?

– Двадцать, ваше величие… – прошептала девушка, глядя в пол. На гладком лбу выступили крупные капли пота, склеив неровную чёлку, снежно-белую по последней моде.

– Как и моей сестре. Прекрасно. Присядь! – он гостеприимно похлопал по своим коленям.

Проводница стала белее своей чёлки и застыла статуей.

– Ну, скорее! Или я для тебя слишком молод? – угроза просочилась сквозь его улыбку.

– Ваш… ваш питомец… – девушка, казалось, отчаянно искала причину для отказа, и с надеждой посмотрела на серебристую ласку, дремлющую на плече Фисара.

– А, расслабься, Седьмой и не к такому привык. Увернётся, если что.

Тем не менее сонный зверёк был отправлен на пол, а его хозяин великодушно протянул дрожащей проводнице свой фужер:

– Глотни, ты слишком напряжена. Разве я не оказываю тебе честь?

Она только кивнула и судорожно выпила всё вино.

– Ого! Да ты жадина! – развеселился Фисар, – это хорошо. Как зовут?

– Амита, ваше величие…

– Давай, Амита, не тяни. Выпитое тобой вино очень дорогое. Хочу убедиться, что ты того стоишь.

Оливковые глаза с расширившимися зрачками вдруг оказались прямо напротив лица Фисара. Амита, задрав узкую юбку, крепко обхватила бедрами его худые ноги и прошипела без тени страха:

– Ты даже не представляешь, сколько я стою, шлак мединарский!

Онемевший Фисар перевел взгляд на её серьгу, которая ещё миг назад была просто прозрачной каплей ювелирного пластика, а теперь угрожающе моргала красным. Ему показалось, что он целую вечность щёлкал пальцами, активируя жало, спрятанное в браслете часов, и ещё одну вечность это жало протыкало нежную кожу на горле Амиты.

– Сдохни, тварь! – они одновременно выплюнули проклятие, но Фисар оказался быстрее. Он отодрал от себя пальцы умирающей Амиты, отшвырнул её и дернул секретный рычаг кресла, сконструированного лучшими инженерами Алмарана специально для юного коменданта, который не доверял никому.

Амита ещё не коснулась пола, как её серьга взорвалась, раскурочив не только премиум-капсулу, но и поезд, и трубу плавучего путепровода – самого быстрого и самого безопасного транспорта мединаров.

Останки людей и техники медленно уходили на глубину, а длинные языки водорослей печально приветствовали их, качаясь в такт затихающей взрывной волне. И только необычная конструкция в виде полупрозрачного эллипса катилась по дну, никак не находя точку покоя. Если бы морским тварям было интересно, они бы рассмотрели внутри эллипса человека, пристегнутого к креслу, но после взрыва поезда вокруг оказалось много более доступной пищи.

Человек в эллипсе долго возился, пытаясь что-то сделать с небольшой вещью в руках, потом стал биться в конвульсиях, потом затих и уже не заметил ни падения спасательной капсулы в расселину на дне, ни мерцающего золотистого треугольника в отдалении.

***

– Сдохни, тварь! – истошно заорал Фисар и сел, раздирая одежду на груди, словно ему не хватает воздуха. Безумные светло-голубые, почти белёсые глаза некоторое время невидяще пялились в пространство, но потом разум вернулся в них. Опустив руки, он нащупал длинный толстый ворс синтетического ковра и огляделся уже спокойнее. Он сидел на полу огромной комнаты без окон с низким потолком и старинной мебелью. Перед ним в глубоком кресле расположился улыбчивый узкоглазый старик в комбинезоне подводного техника, лысый и очень широкий в кости. В руке старик держал пустой медицинский инжектор.

– Ну, вот и славно, – густым низким голосом обрадовался он.

– Где я? – просипел Фисар.

– По эту сторону бытия, с чем вас и поздравляю.

Фисар нахмурился и всмотрелся в старика:

– Я тебя знаю! Ты торгаш Ковур Дисуро, с которым водилась сестра!

– И я вас знаю, но это не мешает мне быть вежливым, – не переставая улыбаться, ответил Дисуро.

– Немедленно говори, что случилось! – срываясь на фальцет, приказал Фисар.

Дисуро встал, убрал инжектор в небольшой металлический ящичек и отошел вглубь комнаты к раковине со старинным изогнутым краном. Зажурчала вода и очень долго это был единственный звук в комнате. Потом Фисар чуть менее уверенно сказал в широкую спину:

– Я тебе приказываю отвечать!

– А я вам не повинуюсь, принц без королевства! – не глядя на юношу Дисуро наконец выключил воду и тщательно стал вытирать руки несвежим полотенцем. – Более того, если вы не вспомните о вежливости, то окажетесь там, где я вас подобрал. На дне моря в капсуле с испорченным аэрогенератором.

Фисар вздохнул, с трудом поднялся и начал растирать затекшие ноги. Потом сделал несколько шагов до кресла и рухнул в него.

– Простите. Я чуть не умер, поэтому так себя повёл. Буду признателен за обстоятельный рассказ, – уважительно и негромко произнёс он, спрятав злобу до поры до времени на самое дно зрачков. – Обещаю наградить достойно, как только вернусь в Алмаран.

– Не вернётесь.

– Что ты… вы несёте?! – вскочил Фисар, но тут же упал обратно, подкошенный головокружением.

– Вашего города больше нет. Как и Нирасара, – торговец вздохнул. – Мне жаль.

– Как? – только и смог выдавить из себя Фисар.

– «Братья Свободы». Верные псы вашей сестры сделали то, что обещали.

– Они обещали, что меня не тронут!

– У вас кроме них много почитателей, ваше бывшее величие.

Фисар подавил желание швырнуть в старика чем-нибудь тяжелым:

– Где Инара? – требовательно спросил он.

– Не уверен, что мы её увидим. По последним данным она была в Оттаре, когда он взлетел на воздух. Мой план дал сбой… – старик сокрушенно покачал головой.

– Пла-а-а-н? – протянул Фисар, – да кто вы вообще такой?

– Вы узнаете всё, что следует, но сначала я хотел бы договориться.

– Ну да, еще бы, торгаш всегда торгаш.

– Ваша сестра мечтала примирить мединаров с джиблами, но выпавшие на ее долю страдания извратили острый ум. – Дисуро будто не заметил колкости. – Она решила, что враги объединятся перед лицом страшной угрозы и сама стала опасностью для всех, создав «Братьев Свободы».

– Я вообще-то в курсе, – поморщился Фисар. – А она дура. Как только братьев уничтожат, мы снова загоним джиблов в их дикие горы.

– Именно, – кивнул торговец. – И никакого вечного мира не случится. Поэтому вам нужно стать великим человеком.

– Ха! Я он и есть.

– Нет, Фисар Дауро. Вы несчастный болезненный мальчик, потерявший мать, не знавший любви отца и лишенный единственного друга. Вы грезите властью, но не умеете управлять. А ещё вы ненавидите людей. Если бы сегодня вас не убили, это случилось бы завтра, послезавтра, не важно. Но! – старик назидательно поднял палец, – вам выпала уникальная возможность стать достойным правителем, которого будут обожать, а не бояться.

– Что я должен сделать?

– Для начала помочь мне приготовить праздничный ужин.

– Праздничный?

– Да. Отметим наступление новой эры. Придумаем ей название и начнём новое летоисчисление. Допустим, сегодняшний день станет первым днём первого месяца первого года Эры Объединения. Как вам такое?

Фисар, окончательно запутавшийся в происходящем, промычал что-то соглашательское.

– Вот и славно, – повторил Дисуро, – давайте к делу, из натуральных продуктов готовить долго, но эту вашу синтепасту я не перевариваю.

– Что значит «нашу»? – прищурился Фисар.

Дисуро не ответил, но улыбнулся так широко, что стали видны даже дальние коренные зубы, острые, не похожие на человеческие.

Глава 3

Назир

10.03.2789г. (два года до начала Эры Объединения)

Бригадир ремонтников ветряной фермы злился так, что ныли сведенные челюсти. Он шагал по трубе технического канала, протянутого от городской стены сразу в распределительный блок фермы, и свирепо насвистывал марш технарей. Пятый вызов за неделю – это много. Тем более, что в бригаде каждый раз по два стажёра, как правило тупых и медлительных. Бригадир даже не трудился запоминать их имена. Толковый новичок, достойный места в команде, попадался ему редко. Людей с мозгами вообще становилось всё меньше. Вернее, они не задерживались в Алмаране, ведь в столице веселее, больше платят и нет угрозы теракта от джиблов.

При мысли о дикарях бригадира передёрнуло – в прошлом году его брат погиб при задержании джибла, который хотел вывести из строя технический проход. Вот и сейчас причина аварии на ферме была неизвестна. Просто встал восемнадцатый, а это как раз на краю острова. Джиблы не летают, но вполне могут забраться по отвесной скале – они ведь безумные горцы. Бригадир коснулся электростика, висящего на бедре и бросил взгляд через плечо.

За ним гуськом топали три пары помощников. В отличие от него они были бодры и веселы – аварийные вызовы оплачивались по двойному тарифу. Это значило, что молодым и холостым обеспечен веселый вечер в нижних районах города. Что касается женатых, то во всей команде только бригадир мог похвалиться семейным положением. Возможно, это была еще одна причина его недовольства – жена узнала, что неделька выдалась суетная. То есть, будет требовать больше денег.

Перед герметичными дверями бригадир обернулся к стажерам:

– Маски не снимать! Даже если рожа чешется. Даже если задыхаетесь. Замечу – карантин и принудительное лечение!

– А за лечобу с вас потом три шкуры снимут, от цифирек в счёте можно двинуться! – услужливо подсказал кто-то сзади.

Стажеры с готовностью закивали. Бригадир видел только их глаза за очками и не был уверен, узнает ли без снаряжения. Впрочем, ему было всё равно. На следующий вызов придут другие.

Двери открылись и техники, как один прикрыли глаза козырьком ладони. Полуденное солнце, которого они почти не видели в городе, сияло как бешеное, отражаясь от металлических стволов ветряков. Остатки весеннего снега добавляли яркости земле, и тем гуще казалось непривычно синее небо.

– Ну, хватит пялиться! – бригадир широко шагнул вперёд, – восемнадцатый прямо до конца и направо.

Возле крайнего ветряка, единственного, который не шевелил великанскими лопастями, команда остановилась. Бригадиру пришлось чуть ли не пнуть двоих новеньких, потому что они застыли на обрыве у края фермы и, казалось, даже не дышали.

– Щенки, чего уставились? Моря не видели? – крикнул он сквозь маску. Впрочем, не очень злобно. Он понимал чувства людей, впервые выбравшихся из нижних кварталов Алмарана наружу.

Ферма ветра расположилась на отдельном острове, кулаком торчащим из моря. Алмаран отсюда казался гигантской черепахой, протянувшей неестественно длинную лапу к металлическому лесу ветряков. С острова не было видно центральных ворот города и плавучей трубы путепровода до столицы, только бескрайнее море, западный бок стены, пустошь за ней и далекую сизую полоску горного хребта – земли джиблов.

– Как налюбуетесь, не забудьте поработать! – язвительно крикнул кто–то из бригады, но двое даже не пошевелились.

Потом всё же один отвернулся от завораживающего морского пейзажа и пошёл к остальным, уже вскрывшим внутренность ветряка. Второй сделал маленький шаг к краю, вздохнул и собрался было идти за товарищем, но вдруг нелепо взмахнул руками и пропал, будто стянутый кем-то за ногу. Крикнуть он не успел. Но даже если бы успел, сильный ветер унёс бы вопль о помощи в другую сторону и утопил в море. И всё же удача была на стороне новичка. Через какое-то время на краю показались руки в перчатках, потом напряженная голова, и наконец всё туловище. Стажер вскарабкался обратно и лежал, переводя дух, когда за ним вернулся второй.

– С ума сошел, Дамар! Бригадир нам ничего не заплатит, если прямо сейчас не придёшь! Он уже злой, как джибл! – он помог подняться и с удивлением обнаружил, что стал почти на полголовы ниже своего товарища. Вслух сказать о подозрениях он не успел. Тот, кого звали Дамаром, резко столкнул друга туда, откуда только что выбрался сам. Наклонился над обрывом, а потом быстро побежал к ветряку.

– Господин бригадир, господин бригадир! – закричал он, искусно придавая голосу отчаяние. – Мой друг! Он упал!

Бригадир, услышав это, с такой силой ударил кулаком по основанию ветряка, что зашипел от боли:

– Уроды! Тупые уроды! Не отходи от меня ни на шаг, слышишь?!

Дамар испуганно покивал и всё оставшееся время ремонта действительно был рядом с бригадиром, как приклеенный.

Обратно возвращались быстро и молчаливо. Падение техника за всю историю работы фермы случалось лишь однажды. Очень давно, во время урагана. Тогда в управлении обслуживания встал вопрос об ограждении, но городской совет не выделил средства, приказав бригадирам самим отвечать за безопасность работников. И теперь бригадир не представлял, что сказать в управлении. Конвойному у турникета в конце тоннеля было всё равно, он просто сделал пометку, что вернулось шестеро вместо семерых, несчастный случай. Почти у входа в город Дамар вдруг обратился к нему:

– Господин бригадир. Вы ведь не виноваты. Я видел, он сам упал. На море засмотрелся. Я могу свидетельствовать, что вы предупреждали об опасности.

– Спасибо, – бригадир похлопал его по плечу. – Как звать-то тебя?

– Дамар.

– А друга твоего?

– Его… э… Сафир!

– Ладно, все под всесильным небом живём. Заберешь его долю. Приходи завтра утром в распределитель, найду тебе занятие.

Дамар приложил руку к сердцу, шагнул в разъехавшиеся двери прямо на узкую многолюдную улицу, и смешался с толпой, так и не сняв маску. Однако, чем дальше он шёл, тем меньше уверенности было в его движениях. Обгонявшие его люди толкались и спешили, никто не интересовался высоким работягой, которому, если присмотреться, маловат его технарский комбинезон. Деться с улицы было некуда. Плотно прижавшиеся друг к другу этажные жилые модули без окон, пронумерованные, как кубики в коробке с конструктором, впускали только своих хозяев. Наконец Дамар заметил достаточно широкую щель между соседними блоками и протиснулся в неё. Убедившись, что никто не смотрит, он достал из ботинка небольшую гибкую пластину, на которой мерцали два огонька: красный и оранжевый. От красного еле заметно бежал пунктир к оранжевому. Дамар закрепил пластинку на перчатке так, чтобы можно было незаметно сверяться с курсом и задрал голову. В щели между блоками вместо неба виднелся прозрачный мутноватый купол. Дамар снял маску, принюхался и поморщился, с трудом сдерживая кашель. Повязав вместо маски бурый шарф, он шагнул было из щели на улицу, но остановился. Толпа суетливо расступилась, пропуская кого-то важного. Дамар выглянул поверх головы ближайшего работяги и затаил дыхание.

Чеканя шаг, в сторону дверей, откуда он только что вышел, шли безопасники. Четверо рядовых и командир. Тёмно-серые анти-электрические костюмы, специальные ботинки, которые сами по себе оружие, портупеи с боезапасом, решительные лица людей, которые не задумываются над приказом. Всё это Дамар рассмотрел кое-как, потому что не мог оторваться от лица командира. Это была девушка. Не очень высокая, крепкая, резкая, стриженная под мужчину. Костюм подчеркивал её фигуру в нужных местах, а волосы, хоть и короткие, были уложены так, что казалось начнись драка, причёска останется идеальной. Цвет её глаз Дамар не разглядел, но их выражение и не подразумевало, что кто-то вообще осмелится смотреть прямо в лицо. Никаких знаков отличия на костюме девушки не было.

– Это кто такая? – прошелестел Дамар в ухо стоявшему перед ним человеку.

Тот вздрогнул от неожиданности, испуганно обернулся, но тут же расслабился и с чувством превосходства процедил:

– Да ты вообще нижний, чтоль? Эт же Инара Даури, лучший отрядный командир всех времен!

– А чего нет командирских знаков?

– Во человек, тьма-тьмущая… на кой дочери господина Даура Саниро знаки? Мож ты и его не знаешь?

– Знаю-знаю, – поспешно заверил его Дамар, – я просто на баб боюсь смотреть. Моя нутром чует и скандалы устраивает, если даже я случайно кем-то заинтересовался…

Работяга понимающе хэкнул и, гордый своей осведомленностью, добавил:

– Там чтот на ветроферме случилось. Серьезное видать, раз сама Инара занялась.

– Видать… – поддакнул ему Дамар, протиснулся на улицу и быстро пошёл прочь, незаметно сверяясь с пластиковой карточкой в перчатке.

Переход до средних уровней Алмарана занял у него почти час несмотря на указания карточки. Так что в комнатке человека, к которому спешил Дамар, всё уже окрасилось густо-оранжевым закатным светом, бьющим в единственное позволенное середнякам окно.

Хозяин комнаты, маленький широкоплечий лысый старик радушно улыбнулся, но руки не подал. Вместо этого стукнул себя правым кулаком по левому плечу.

Дамар ответил таким же жестом и расслабился впервые с момента, как столкнул в море того, чьё имя и маску носил уже полдня:

– Ваххар джиблар! Я – Назир.

– Джиблар ваххар, джибл Назир. Меня зовут Ковур Дисуро. Скольких мединарских жизней стоил вам проход в мою скромную обитель?

– Всего две. Мог забрать больше, но задача другая.

– Поддерживаю. Я против лишних потерь.

Ковур Дисуро гостеприимно указал на удобное кресло:

– Здесь обычно сидят мои покупатели и партнёры. Выпить? Перекусить?

– Выпить.

Старик отошёл к стене, вдоль которой протянулись пластиковые мелкоячеистые шкафчики от пола до потолка, и достал причудливый графин с двумя бокалами.

– Легко нашли мой дом? – светски поинтересовался он, разглядывая графин на свет.

– Да.

– Что-нибудь интересное встретилось?

– Нет. То есть, да. Женщина.

– И что в ней было необычного? – рука Дисуро застыла над графином.

– Притяжение. Сила. И ещё она дочь кровавого Даура.

Стоя спиной к гостю, Ковур Дисуро удовлетворенно улыбнулся и налил бокалы до самого верха.

Глава 4

Даур

15.05.2767г. (двадцать четыре года до начала Эры Объединения)

Искря токоприемниками, поезд первого класса вылетел из тоннеля и мягко пыхнул на встречающих людей тёплым воздухом. Даур Саниро пнул прислонившегося к стене бойца из своего отряда:

– Пошли, наши в пятом вагоне.

Нимало не заботясь о встречных пассажирах, которые с оханьем уворачивались от бронированных локтей безопасников, Даур и его боец быстро пошли к пятому вагону. Оттуда ещё никто не выходил, будто ждали, чтобы схлынула толпа. Поезд был заполнен под завязку, что не удивительно. Рейсы из Нирасара совершались редко. Столичных жителей не интересовал город, ставший пограничным во время войны с джиблами. Когда-то огромный транспортный узел, центр развлечений для горняков, экспортёр дешевой энергии, второй по значимости город страны, Алмаран теперь был похож на военного ветерана, про которого забыли все, кроме социальных служб.

Дверь пятого вагона наконец отъехала в сторону и Даур подобрался. На перрон, сияя знаками отличия службы премиум-сервиса, вышел проводник. Он с глубоким почтением подал руку высокомерной синеволосой девушке в строгом костюме, а потом помог выйти второй, совсем юной, улыбчивой и лохматой.

Синеволосая, заметив безопасников, кивнула им и обратилась к бойцу Даура:

– Я Риха Натари. Вы прибыли за мной?

Боец вопросительно обернулся к Дауру, и тот выступил вперёд:

– Госпожа Натари, я командир двадцатого отряда безопасности, Даур Саниро. У меня приказ проводить вас в лабораторию и помочь обустроиться.

– А что, командиры постарше, да посолиднее все кончились? Или мы не достойны торжественной встречи? – хихикнула лохматая девушка, принимая у проводника яркий объемный рюкзак.

Риха Натари устало вздохнула:

– Айна, прекрати! А вы не обращайте внимания на выходки моей сестры, командир Саниро. Но, – она улыбнулась, отчего сразу утратила всё высокомерие, – вы действительно молоды для такой должности.

– Я рано поступил на службу, – с легким поклоном ответил ей Даур, но при этом не мог оторвать взгляда от Айны.

Багаж сестёр Натари занял две грузовые самоходки. Казалось, что весь пятый вагон поезда был забит их ящиками, контейнерами, чемоданами и пакетами с надписями «особо ценное». Айна с ухмылкой наблюдала, как Даур и его помощник заполняли тележки:

– Вы, наверное, думаете, сколько шмоток привезли эти столичные дуры?

– Никак нет, – быстро ответил Даур.

– Врёте, – заявила Айна, мотнув чёрной чёлкой – просто пытаетесь быть вежливыми.

– «Никак нет» относилось к слову «столичные дуры». – резко ответил Даур. – Я в курсе, зачем здесь госпожа Риха. Её научные работы бесценны, а у нас нет нужного оборудования, ей пришлось везти своё.

Айна надула губы и отвернулась, а у Даура чуть сердце не оборвалось. Захотелось бросить очередной пакет прямо на землю и попросить прощения.

– Командир Саниро, пожалуйста, не поддавайтесь на провокации, – Риха беззлобно шлёпнула сестру по спине и толкнула на заднее сиденье электрокара. – Если можно, нам режим звукоизоляции.

Матовый экран отделил пассажирок от водительской кабины, и боец Даура наконец расслабился:

– Эх, вот это баба, так баба… Аж туман в башке и вата в ногах. Кто она вообще такая, командир?

– Студентка, любимая дочь профессора Натара Шануро, самая большая заноза в заднице одной из влиятельных семей Нирасара. Талантлива, но отчислена из-за нарушений общественного порядка. Боюсь, с ней будут проблемы.

– Я вообще-то про старшую, – хмыкнул боец.

– А, эта… – сконфузился Даур. – Знаменитая ученая, биохимик, это она еще в институте придумала вкусовые капсулы к синтепасте. То есть, мы все благодаря ей стали жрать эту синтетическую бурду с удовольствием.

– Ох… – боец мечтательно закатил глаза, – я бы сдох за одну ночь с ней…

– Слюни подбери, не нашего калибра счастье, – рыкнул Даур и до конца пути больше не проронил ни слова.

Лаборатория при пищевой фабрике находилась в среднем городе, а роскошная квартира с лучшим видом, какой можно представить – в самом богатом квартале верхнего Алмарана. Чтобы устроить сестёр на новом месте, Дауру потребовался весь световой день, а он летом длинный.

Когда наконец день закончился и Даур хотел закрыть за собой тяжёлую дверь из армированного пластика, похожего на настоящее дерево, Риха остановила его:

– Командир Саниро, я не знаю, как у вас тут принято, боюсь показаться невежливой, но в Нирасаре благодарность всегда имеет материальное воплощение.

– Не понял…

– Она хочет дать вам денег, но не знает, сколько. Вы тут все такие тугие? – выглянула в холл Айна, успевшая к тому времени переодеться в короткие шорты и тонкую майку, под которой не было белья.

– Айна! – воскликнула Риха, но та уже скрылась.

Дауру потребовалась пара секунд, чтобы ровным голосом поблагодарить и отказаться. И целая минута, чтобы убедить расстроенную Риху, что он не обижен, что он военный, а не коридорный, и что порядки Алмарана сильно отличаются от столичных.

А вот чтобы не думать про ладную смуглую девчонку с замашками зарвавшейся богачки, ему потребовалось несколько напряженных дней, и то не очень сработало. Его отряд не патрулировал верхний город, случайно столкнуться с ней на улице шансов не было и Даур мог надеяться, что забудет её через некоторое время. И почти забыл.

Когда через неделю его вызвали в один из притонов нижнего города, он удивился. Когда потребовалось подтвердить, что буйная нетрезвая девица без документов, лично знающая командира двадцатого отряда безопасности – это госпожа Айна Натари, он оторопел. А когда внёс Айну на руках в квартиру, дурея от запаха её волос, и оставил пьяное тело на попечение расстроенной и смущенной Рихи, он понял, что пропал.

Глава 5

Дана

01.11.198 г. Эры Объединения

Дана изо всех сил пыталась разглядеть человека, стоявшего над ней, но размытая картинка никак не складывалась в чёткий образ. Пахло больницей и почему-то фиалками. От этого засвербело в носу, но почесаться не получилось. Рука, налитая тяжестью, отказывалась работать. Другая рука тоже не двигалась. Дана испуганно ахнула, но не успела спросить у размытого человека, в чём дело. Голос, от которого сразу стало легче, окутал её теплом:

– Доченька, это мама. Доктор говорит, у тебя нечёткое зрение, но это скоро пройдёт.

– Ма… что… со мной? – с трудом разлепила губы Дана, чувствуя, как язык словно обдирает нёбо, а во рту солоно.

– Всё хорошо. Уже хорошо, – мама трижды глубоко вдохнула. Она всегда делала дыхательную гимнастику, когда нужно было успокоиться. – Тебя вывели из медикаментозной комы.

– Комы… – эхом повторила Дана и снова попробовала шевельнуть рукой. – А руки что?

Мама снова глубоко вдохнула и рядом с ней оказался ещё один нечеткий силуэт.

– Дана, я профессор Табиро. Мне будет легче ответить тебе на все вопросы.

Соль в горле Даны превратилась в холодящую мяту. Стало очень страшно от участливого и мягкого голоса профессора.

– Я расскажу, что с тобой сейчас, а ты постараешься вспомнить, почему это случилось, хорошо? Можешь не говорить, просто кивни.

Дана кивнула, пытаясь пошевелить всеми пальцами. Ноги слушались, а вот руки – нет.

– Тебя нашли по сигналу тревожной кнопки в море, недалеко от границ исторического заказника «Круг Алмарана». Аквабот и системы его безопасности были повреждены так сильно, что шансов выжить почти не оставалось. Без ложной скромности скажу, что горжусь своей командой экстренной ревитализации. Пришлось погрузить тебя в кому и продержать дольше запланированного, но зато теперь ты в полном порядке. Ну, насколько это вообще возможно.

– Что… с… руками?

Доктор Табиро вздохнул. Мама всхлипнула. Дыхательная гимнастика ей не помогла.

– Мы не знаем, что ударило твой аквабот так сильно, что деформировало пилотскую кабину. Ну, и пилота внутри этой кабины. Подключать бионические протезы можно только к бодрствующему мозгу. Поэтому ты пока ничего не чувствуешь. Завтра всё будет иначе. А ещё есть хорошая новость.

– Да ладно… – отозвалась Дана.

– Да. Твои руки спасли лицо, нам не пришлось делать пластику, так, самую малость, – почти радостно сообщил доктор, – ты по-прежнему красавица. Как мужчина заявляю, с бритой головой ты очень привлекательно выглядишь.

– И что… теперь? – Дане становилось легче говорить, улучшалось зрение, прояснялось в голове. Она даже подумала, что её чем-то накачали, настолько спокойно она приняла новости.

– Ты освоишь протезы и сможешь продолжить учёбу. И вообще свою привычную жизнь. Бионическое протезирование делает огромные шаги вперёд, со временем ты не будешь чувствовать разницы.

Дана наконец смогла рассмотреть его лицо. Оно совсем не сочеталось с мягким голосом доброго дедушки. Профессор оказался достаточно молодым, худющим, с острыми чертами и черными бровями, косматыми, как у сказочных злодеев. При встрече на улице Дана точно бы не признала в нём врача.

А когда в поле зрения попало мамино лицо, Дана внутренне сжалась в комочек. У мамы, всегда идеально ухоженной, появилось множество морщин, а глаза словно стали меньше из-за опухших век.

– Ма… мамочка… – голос Даны сорвался, и профессор тактично оставил их одних.

Проплакавшись, мать и дочь быстро успокоились. Дана с помощью мамы выпила через трубочку любимого вишневого сока и попросила:

– Ну, что стряслось в мире, пока меня в нём не было? Кстати, надолго я отключалась? Месяц? Два?

– Пять…

Дана замолчала, глядя сквозь мать, но когда та встревоженно тронула дочь за плечо, сразу отозвалась:

– Я просто перечисляла в уме исторические даты, имена и события. Ну, проверить, не отупела ли. Помню, всё хорошо, – она улыбнулась. – Можно ещё попить?

Когда мама ушла, Дана долго осмысляла своё положение. Оказывается, у аквабота комиссия нашла какую-то заводскую ошибку, университет выставил судебный иск производителю, получил невообразимую компенсацию и обязался бесплатно учить и содержать студентку Ясири, а также обеспечить её рабочим местом по окончании курса. О том, что Дана виновата в нарушении исследовательского маршрута, никто и не заикался. Поврежденный бортовой диктофон аквабота выдал только часть информации, и она показалась такой дикой, что та же комиссия сочла её ошибкой системы. Даже мама, которая всегда безоговорочно верила ей, долго качала головой после рассказа о подводной пещере со странными вещами и знаками. Никаких доказательств у Даны не осталось – остатки аквабота вместе со всем грузом утилизированы, а её рюкзачок и вовсе не фигурировал в списке найденных вещей. А если не поверила родная мать, то на факультете и вовсе засмеют. Ну, не засмеют, учитывая ситуацию, но вряд ли примут всерьёз. И всё же Дана помнила лицо девушки, так похожей на Отца Народов Фисара Дауро и на его Отца Даура Саниро. Слишком хорошо помнила, чтобы не задуматься о поисках.

Через три дня Дана освоила бионические руки и её перевели в отделение реабилитации. Она не сразу смогла посмотреть на себя в зеркало. Казалось, оттуда выглянет совсем другая девушка. Но профессор был прав – ей очень шёл короткий ёжик, странно, что за всю жизнь ей в голову ни разу не приходила идея побриться наголо. В первую неделю новой жизни Университет присылал к ней послов с дарами чуть не каждый день, потом всё реже, и через месяц, когда чрезмерно осторожные врачи наконец пообещали её выписать, она большую часть суток проводила в прогулках по больничному саду в полном одиночестве. Единственный человек, кроме мамы, который неустанно навещал её, надоел до чертиков и Дана запретила ему приходить. Каст Бирато, секретарь студенческого совета, был её парнем, но незадолго до аварии они расстались. Добрый, исполнительный, скромный и очень занудный, он устраивал Дану, как приятель, но вообще не нравился, как мужчина.

Мысли бродили по кругу, точно также, как она сама по прогулочной зоне. Нужен доступ в секретные архивы. Потому что вся доступная информация, которую она могла раскопать, оставаясь в больнице, давала однозначный ответ. Фисар Дауро, Великий Отец, единственный и неповторимый, не имел ни сестры, ни родной дочери, только приёмных.

Молодого мужчину в чёрном спортивном костюме она заметила не сразу. Он не был похож ни на пациента, ни на персонал, ни на посетителя. Хотя бы потому, что старался не попадаться никому на глаза. Кроме неё. Он стоял среди курчавых кустов шиповника с человеческий рост и подавал ей недвусмысленные знаки. Это было так странно, что Дана подошла к нему, даже не задумываясь об опасности.

– Вы Дана Ясири? – шёпотом спросил он, хоть вокруг вообще никого не было.

– Я.

– Меня зовут Амир. Пожалуйста, не бойтесь, я ваш друг.

Дана осмотрела его от кепки до мягких спортивных туфель и хмыкнула:

– Если боялась бы, не подошла. Но у меня нет таких друзей, которые прячутся в кустах.

– Извините, нам судом запрещено вступать с вами в контакт.

– Вам это кому?

– Отдел технических расследований корпорации «Марид Механикар».

– А… – разочарованно протянула Дана, – хотите опротестовать иск?

– Нет-нет, что вы! – он выставил вперёд руки в перчатках, словно закрывался от несправедливых обвинений. – Нам надо понять, что произошло. Мы всегда гордились нашими исследовательскими акваботами. Композиты их корпусов – лучшее и прочнейшее, что мы когда-либо создавали. И он не выдержал того, что… что отняло у вас руки. Помогите нам, пожалуйста! Никому не нужно, чтобы такое повторилось.

– Такое уж точно не повторится.

– Но что это было? Прошу вас, если не хотите говорить прямо сейчас, давайте встретимся после вашей выписки. Просто за стенами больницы мне будет еще труднее с вами увидеться, там другой контроль.

Дане вдруг стало весело. Просительное выражение лица Амира напомнило ей соседского пса, который обожал, когда ему кидают мячик и страдал от того, что нельзя этим заниматься сутками напролёт.

– Вы всё равно не поверите.

– Поверю во что угодно, хоть в восстание мертвецов.

– Что я получу взамен?

– Ну… – он замялся, – наша корпорация и так взяла на себя ваше содержание.

– Это не из вашего личного кармана делается. И я хоть сейчас готова вернуть свое содержание и даже приплатить в обмен на живые руки. Меняемся?

– Простите… – Амир смутился и замолчал на несколько секунд. – Я не уполномочен говорить за всех, но, если пригодится моя личная помощь в чем угодно, готов!

– Пригодится. Еще как. Возможно, узнав правду, вы сами будете меня умолять, чтобы разрешила помочь мне.

Амир поднял брови, усмехнулся и протянул руку:

– Уговор.

Когда Дана закончила свой рассказ, он не сразу отреагировал:

– Согласен, никто вам не поверит. Но мне придётся, ведь иначе не объяснить повреждение аквабота. Что вы хотите от меня?

– Секретные архивы Фисара Дауро.

Амир расхохотался. Смеялся он долго и неестественно, а потом печально покачал головой:

– Не уверен, что вы выбрали правильного помощника. Но всё же я подумаю и свяжусь с вами.

– Да ладно, можете не притворяться. С вами всё ясно, – Дана развернулась и ушла, не слушая его извинений.

Амир вздохнул, убедился, что она уже далеко и достал коммуникатор:

– Я говорил с Даной Ясири. Узнал кое-что интересное, шанс есть, но я требую двойной оплаты.

Глава 6

Фисар

06.04.2791 (один день до начала Эры Объединения)

Фисара безудержно рвало. Казалось, желудок восстаёт против своего хозяина и жаждет сбежать из тела. Опершись дрожащими руками о стену, Фисар наконец выпрямился и взял протянутую стариком салфетку. Незнакомый аромат, пропитавший кусок ткани, легко перебил кислую вонь и словно вдохнул в Фисара бодрость и гнев.

– Отравить меня хотел! – крикнул он в лицо Ковуру Дисуро.

Тот только развел руками:

– Я сразу предупредил вас, что желудок не справится с большим количеством незнакомой еды.

– Было безумно вкусно, я не мог сопротивляться своему желанию! Ты знал это и не остановил меня! – продолжал бросаться обвинениями Фисар.

– Зато в следующий раз вы точно меня услышите, не так ли?

Дисуро вернулся в большую комнату и остановился перед рабочим столом. Гнутый экран показывал множество маленьких квадратов, повторяющих друг друга: голубая рябь и связка необычных символов, похожих на детские каракули. Лишь один квадратик в самом низу экрана не мерцал, а довольно четко демонстрировал дымящиеся руины на фоне бледно-оранжевого заката.

– Что это? – спросил Фисар, глядя через голову Дисуро.

– Уцелела только одна камера. Наружная. Досадно, ждал большего… – бормотал себе под нос Дисуро, будто не замечая нависающего над ним юношу.

– Я спрашиваю, что это такое? – Фисар безуспешно пытался скрыть панику.

– Камера была укреплена в скалах острова ветрофермы. Так что вы мне скажите, что это.

– Западная стена Алмарана… – почти беззвучно ответил Фисар, глотая слёзы.

Дисуро кивнул, достал из выдвижного ящика небольшой металлический тубус, убрал его в рюкзак и направился к двери, на которой мерцал золотистый треугольник.

– Вы куда? – спросил Фисар.

– Наверх.

– А я?

– А вы оплакивайте город и свою участь.

– Но вы говорили, что я стану великим правителем!

– Я говорил, что вы можете им стать. Но вижу перед собой разболтанного юнца с плохими нервами и отсутствием дисциплины.

Не успел Дисуро договорить, как Фисар уже стоял между ним и дверью:

– Вы плохо меня знаете, торговец! Жаль, что жители Алмарана умерли, они бы вам много рассказали.

– Вот и славно, – широкая улыбка старика снова показала острые коренные зубы, – другое дело. Только вы прямо сейчас, на пороге, забудете свои прежние выходки и поклянётесь делать в точности, как я скажу.

– Клянусь! – легко согласился Фисар, – А вы мне потом расскажете, кто вы и откуда?

– Потом да.

Дверь с треугольником выпустила их в извилистый тоннель, освещенный ровно настолько, чтоб не удариться о каменные выступы. Дисуро шагал на удивление быстро, длинноногий Фисар чуть не сбивался на бег и уже через пять минут спросил, задыхаясь, долго ли идти.

– В вашем темпе еще примерно трижды по стольку, – бросил через плечо старик.

Дисуро ошибся. Как бы ни старался Фисар, как бы ни злился и не подгонял себя, к концу тоннеля они подошли только через полчаса. Стальная дверь, в которую еле протиснется один человек, мерцала таким же треугольником, но Дисуро не торопился его нажимать.

– Итак, будущий правитель, слушайте внимательно. Что б вы сейчас не увидели, на лице никаких чувств. Ваш страх, растерянность, горе и жалость всё испортят.

– Мне жаль только Седьмого, – хмуро ответил Фисар. – Ну и может тётку. Да и вообще, кто нас увидит, там же конец света!

– Поверьте, в городе остались люди. И только беспрекословное подчинение моим приказам сделает вас тем, кем вы хотели быть.

– Да-да, я понял! Дальше! – нетерпеливо поморщился Фисар.

– Дальше ищем выживших. Нас интересуют невредимые и легко раненые. Тяжело раненым вот, – он протянул Фисару крошечный инжектор, – незаметное милосердие. Один безболезненный укол. Здесь пятьсот доз.

– А что с невредимыми?

– О, с ними сложнее, но интереснее.

Дисуро открыл тубус и высыпал на ладонь горсть прозрачных желтых капсул, тускло поблёскивающих в свете тоннельной лампочки:

– Нужно перед тем, как начать разговор, скормить капсулу человеку. Тогда то, что вы скажете ему за первые тридцать секунд, станет для него догмой, нерушимой, как закон движения небесных тел.

– Ух-ты… полезная штука! – у Фисара загорелись глаза. – Не знал, что у нас такая есть.

– У вас нет. Но Риха Натари почти дошла до подобного. Если бы она … впрочем, сожалеть не время и не место. – Дисуро отдал часть капсул Фисару и приложил указательный палец к золотистому треугольнику на двери.

Жар, смрад и дым заставили их отпрянуть. Дисуро вытащил из рюкзака дыхательную маску с защитными очками и дал Фисару. Сам же просто поднял горловину свитера до самого носа.

– А как же вы? – прогудел из-под маски Фисар.

– Идите, я и не таким дышал, – махнул старик.

С наружной стороны дверь в тоннель выглядела, как заброшенный грузовой лифт в нижнем городе. Фисар тщетно пытался понять, где вообще они находятся, но даже если бы он родился и всю жизнь провёл в нижних кварталах, сейчас бы ничего не узнал.

Трехэтажные жилые блоки, построенные из дешевого пластика, от жара свернулись тугими улитками, задушив и раздавив своих обитателей. Растрескавшаяся земля казалась усыпанной алмазами – стеклянная крошка уничтоженного купола отражала свет от искрящей покалеченной проводки и догорающих обломков. Дисуро коснулся плеча ошарашенного Фисара и поманил его в сторону Стены – здесь искать было некого.

Первого выжившего они нашли под композитным обломком внутренней перегородки. Мужчине средних лет очень повезло. Будь это не легкий композит, а основная часть Стены, даже инжектор бы не понадобился. Выживший лежал на животе и стонал, но, когда Дисуро поднял обломок, быстро перевернулся и уставился бешеными глазами на присевшего рядом Фисара.

– Знаешь меня? – снял очки Фисар.

Мужик не успел открыть рот для ответа, как у него на языке оказалась капсула.

– Глотай, это поможет выжить. – Фисар заботливо приподнял его, чтобы легче было проглотить. – Я пришёл спасти тебя. Я Фисар Дауро, я дарю тебе жизнь в новом мире. Ты не погиб потому, что избранный. Я выбрал тебя и сохранил для великих дел. Ты будешь следовать за мной, будешь безропотно служить мне и будешь счастлив этим служением. Верность твоя будет вознаграждена так, как и не снилось. Во тебе моя рука. Вставай, брат, поклонись мне, поклянись в верности и назови своё имя!

Дисуро, не успевший вставить ни слова, с весёлым удивлением наблюдал, как медленно светлело грязное лицо спасённого.

– Я Шугур Мутный, клянусь служить брату моему Фисару Дауро. Я избранный, я спасён… – он кряхтя встал, низко поклонился Фисару, потом гордо расправил плечи и с улыбкой посмотрел на лежащее неподалёку изувеченное тело, – да уж, не повезло кому-то. А мне ещё матушка покойная говорила, что не простой я человек, ох, не простой.

– Вообще-то я заготовил для вас немного другой текст, но впечатляет, – шепнул Дисуро на ухо Фисару. – Только прошу вас, со следующим человеком не торопитесь. Тупые фанатики еще никому не помогали процветать.

– Договорились, – дыхательная маска скрыла улыбку Фисара.

Глава 7

Назир

10.03.2789г. (два года до начала Эры Объединения)

Ковур Дисуро благожелательно наблюдал, как заканчивается вино в бокале Назира, и молчал. Сам он только пригубил из своего, следуя древнему пережитку, который превратился в аристократическое правило хорошего тона.

– Прекрасное вино, не отличить от натурального, – похвалил Назир.

– Это самое что ни на есть натуральное вино из Нирасара. Вернее, привезенное в Нирасар контрабандой откуда-то из ваших краёв, – улыбнулся хозяин, довольный озадаченным лицом гостя.

– Зачем оно вам? Дорого и бессмысленно, вы ведь его не пьёте.

– Мне нравится угощать тех, кто может оценить. Да и беседу начинать по этикету приятнее.

– Со мной могли бы не церемониться. – Назир отставил бокал и наклонился к ботинкам. Их двойная подошва оказалась хранилищем нескольких замшевых мешочков. – Вот, то, что вам нужно.

Ковур аккуратно принял мешочки из рук Назира и, прежде чем высыпать содержимое на стол, подстелил толстую изоляционную салфетку.

Горстка прозрачных зелёных кристаллов тут же начала искрить, и Ковуру пришлось подождать, пока заряд распределится по салфетке. Последние лучи солнца, бьющие в окно, хищно набросились на кристаллы и на какое–то время вся комната озарилась сказочным блеском. Но ни джиблу, ни торговцу вся эта красота не была в диковинку.

– Двадцать? – деловито уточнил Дисуро.

– Двадцать два, там парочка не дотянула до нужного размера, – так же ответил Назир.

– Благодарю, неожиданно. Приятно работать с честными людьми.

– Неожиданно? Вы нас с мединарами попутали.

– Не будем грести всех под одну гребенку. Вы можете не верить, но здесь встречаются честные и благородные люди.

– Расскажете это кому-то другому, – Назир одним глотком допил вино, поставил бокал на стол вверх дном и вопросительно посмотрел на Дисуро.

– Да-да, конечно, – засуетился торговец.

Он быстро убрал салфетку вместе с кристаллами и выложил на стол несколько пластиковых карт. Ухоженный квадратный ноготь поочередно стукал по карточкам и легко отбрасывал их к бокалу Назира:

– Это – ключ к комнате, в которой будете жить, пока соберу товар. Гостиница в нижнем уровне, уж простите. Адрес сейчас внесу в ваш маршрутизатор. Это – для оплаты питания, четырёхсот бангов хватит за глаза, даже если будете угощать всех окрестных шлюх. Это – ваш определитель полезности, считается, что вы мойщик купола без штрафов, сейчас в отпуске. Ну и наконец главное – ваша личная карта. Садур Гидаро, приятно познакомиться.

– Ничего �