И пеплом стали звезды

Глава 1

Захват на моем предплечье становился крепче с каждым шагом, почти причиняя боль. Но я стойко терпела, даже не высказывая привычного недовольства. И не ворчала. Да и вообще помалкивала, успокаивая себя тем, что вырваться успею всегда, а посмотреть, куда тащит меня Тай, было интересно.

Он же с упорством крейсера сначала прорвался через толпу выпускников, затем – через родственников и приглашенных гостей, а сейчас, свернув в один из служебных коридоров учебного корпуса, летел по пустым проходам к одному ему известному пункту назначения. Двери отсеков мелькали справа и слева, пока я терялась в догадках. Ни одно из этих помещений нельзя было открыть без ключ-карты, которая полагалась только служащим и персоналу станции. Но никак не нам, только-только выпустившимся курсантам.

– Тай, – начала я, чтобы указать парню на эту маленькую деталь, но он почти сразу шикнул на меня, перебивая и затыкая одновременно:

– Тшш, почти пришли!

Ну, раз пришли, потерплю еще.

Тай соврал – нам пришлось еще дважды свернуть, прежде чем хватка на моей руке пропала. Я уже прокляла и дурацкую юбку, и неудобные туфли на каблуке, положенные по форме. Меня бы куда больше устроил комбинезон и тяжелые ботинки. Но на торжественные мероприятия полагалась торжественная одежда, к сожалению. Только почему у парней она была в разы удобнее нашей, я до сих пор не понимала.

– Ну, и?

Я в нетерпении уставилась на своего провожатого. Зачем он меня сюда приволок? Могли бы найти себе занятие повеселее и поближе, я бы переоделась, в конце концов. А еще где-то здесь бродил отец, которому точно надо показаться на глаза и, желательно, в одиночестве.

– Знаешь, что это? – кивнул Таймарин на дверь, у которой мы остановились.

Я равнодушно оглядела перегородку, которая ничем не отличалась от других в этом коридоре. Разве что надписью на табличке. «Хозблок».

– Я умею читать, если вдруг ты забыл, – теряя терпение, прошипела я. Ноги гудели с непривычки, левая пятка горела огнем. Кажется, мозоль натерла.

– Я помню, – Тай улыбнулся, и это была очень страшная улыбка. Предвкушающая. Словно то, что он на самом деле задумал, мне может не понравится – и мне уже не нравилось! Поэтому, когда парень сделал шаг вперед, я шагнула точно назад. – А еще я помню, что ты назвала меня озабоченным.

Удержаться и не закатить глаза было выше моих сил.

– Конечно, озабоченный! – я слегка толкнула Тая в грудь. Не сильно, чтобы не думал отступать далеко. Все же мои сенсоры реагировали на него однозначно, и Таймарин прекрасно об этом знал. – Назови хоть одно место, где мы бы с тобой не занимались сексом!

Он не назвал. Просто очень красноречиво посмотрел на дверь отсека, рядом с которым мы стояли.

И до меня сразу дошло.

– Оу…

Черт, я ведь сама ему об этом говорила не так давно. Что мы переспали везде, где только можно, разве что не в хозблоке. И… вот мы здесь. Сразу стало понятно, почему у Таймарина так блестели его ярко-изумрудные глаза, а все волоски на моем теле вставали дыбом, когда парень делал еще один шаг вперед. Сопротивляться его желанию я не могла. Только не я.

– Это наш последний день здесь, – проникновенным шепотом сообщил Тай, приближаясь ко мне настолько близко, что при дыхании его грудь задевала мою. – Через пару часов мы получим распределение и до конца войны вряд ли окажемся еще хоть раз на этой станции, особенно вдвоем. Надо пользоваться моментом, как думаешь?

Когда он смотрел на меня так, думать я могла только об одном: как бы побыстрее избавиться от одежды. Сейчас мне даже не нужно было зеркало, чтобы видеть, как мои черные глаза быстро становились зелеными, демонстрируя всем и каждому идеальную совместимость конкретно с этим архонцем.

– Нужен ключ, – еле слышно прошептала я, из последних сил удерживая рвущиеся наружу инстинкты. Впрочем, я все равно им проиграю – и это будет очень приятное поражение.

– Тогда хорошо, что он у меня есть, м?

Жестом фокусника Тай продемонстрировал мне зажатую между пальцев ключ-карту. Ума не приложу, как ему удалось ее достать.

– Тогда почему мы еще не внутри?

Таймарин склонился ниже. Благодаря каблукам мы были почти одного роста, хотя на самом деле Тай выше на полголовы. И мне чертовски нравилось подниматься на носочки, чтобы его поцеловать.

– Потому что считыватель за твоей спиной, птичка.

Не знаю, что вызывало больше мурашек: томный шепот на ухо или обращение, придуманное Таем. Он с первого дня говорил, что я летаю на истребителях, как птичка, и если раньше это было оскорблением, то по мере нашего сближения превратилось в проявление нежности.

Тихий писк и шум отъезжающей перегородки мы встречали поцелуем, и я бы не смогла с уверенностью сказать, кто кого затаскивал в отсек. Может, это было обоюдное стремление побыстрее оказаться отрезанными от всего остального мира, чтобы насладиться наконец друг другом. Чертова совместимость.

Мы, архонки, именно так подбирали себе пару. Инстинктивно. В наших наростах, расположенных на голове, вдоль позвоночника и на руках от плеча до локтя, находились высокочувствительные сенсоры, постоянно считывающие волны, издаваемые точно такими же наростами у архонцев-мужчин. И когда частота мужских сенсоров совпадала с чувствительностью женских, инстинкт размножения у обоих срабатывал на полную катушку, выпуская в кровь гормоны, которые, в свою очередь, провоцировали выработку яйцеклеток у нас и повышение числа сперматозоидов у мужчин. Стремление продолжить род затихало лишь на время беременности, а после все повторялось заново, причем, частота (а вместе с ней и партнер) к тому моменту могли поменяться.

В Военной Академии нам кололи специальные блокираторы, призванные полностью свести на нет выработку гормонов даже в случае, если частоты кого-то из курсантов начинали совпадать. Мы с Таем не были исключением. Более того, как только поняли, что реагируем друг на друга иначе, чем на других, мы сами побежали в санблок за дополнительной инъекцией.

Только нам не помогло. «Слишком высокая совместимость» – позже объяснил нам глава медицинского отсека. А мы перепробовали все: и держаться друг от друга подальше, что в границах небольшой станции было крайне сложно, и двойные дозы ежедневных уколов. Я прятала свои наросты, чтобы снизить их чувствительность. Тай пытался контролировать воздействие. Все тщетно.

В какой-то момент мы решили переспать, чтобы нас отпустило.

Не отпустило – связало так крепко, что я не представляла больше жизни без Тая. А он – без меня.

– Ни за что не угадаешь, сколько раз я мечтал задрать твою юбку, – с улыбкой мне в губы проговорил Тай, осуществляя свои фантазии.

Он прижимал меня к какому-то стеллажу, полки которого упирались мне в копчик и спину. В отсеке пахло химией и старыми тряпками, немного – пылью и много – резкой, техногенной свежестью систем жизнеобеспечения, которая, как ни парадоксально, не перебивала запах старости, а лишь подчеркивала его.

Но кроме двух горящих изумрудов я не замечала вообще ничего. Меня окружал ни с чем не сравнимый запах Тая – смесь теплого камня, прогретого чужим солнцем, и едва уловимой свежести, что бывает после ионного шторма в высоких слоях атмосферы. Этот запах был таким же неземным, как и он сам – мой навязанный биологией мужчина.

Я забыла о дискомофрте от полок, об удушающей атмосфере отсека. В моем мире остался только Тай и его проворные руки. А когда его мягкие губы переместились на шею, я и вовсе предпочла закрыть глаза, целиком отдаваясь ощущениям.

В какой момент я смирилась с тем, что невыносимый Таймарин Корте притягивал меня как мужчина? До или после того, как мы оказались в постели в первый раз? Уже и не вспомнить. Просто какой-то тумблер в голове переключился. Нет, от этого Тай не стал меня меньше бесить, мне все так же хотелось надрать ему задницу и обставить в общем зачете. Я продолжала язвить на каждое его слово и насмешливое «птичка». А потом стонала от его поцелуев и плавилась под его руками. Это казалось диким: получать наслаждение от того, кто так тебя доводил. Но в один момент – бац! – и все стало таким правильным, что насмешливые комментарии и презрительные взгляды перестали хоть как-то волновать.

Сейчас же пальцы путались в пуговицах парадного кителя. Тай улыбался мне прямо в шею и называл нетерпеливой, а сам уже стягивал с меня нижнее белье. Ну-ну, и кто из нас еще менее терпелив.

Ощущение его крепких мышц под моими пальцами – лучшее в жизни. Даже дыхание перехватывало, когда я наконец добиралась до бархатистой светло-серой кожи. Ни единого волоса – Тай за этим следил, потому что знал: мне так больше нравилось. А я для него не прятала наросты, хотя порой их чувствительность сводила меня с ума. Но когда Тай скользил пальцами по позвоночнику, медленно переползал с одного бугорка на другой, я забывала, как дышать. Его наросты и без того сводили меня с ума, но в моменты близости удовлетворенный Таймарин испускал такие волны, которые уносили меня почти туда же, куда и оргазм. Куда-то очень-очень далеко, где очень-очень хорошо.

Мне было плевать, что все мои ощущения – лишь работа гормонов. Я не думала о том, что однажды все может закончиться. Я жила этими эпизодами – прикосновений, поцелуев, стонов. Минутами единений и близости. Наслаждалась каждым мигом, когда мы принадлежали только друг другу и больше никому.

Не важно было место и время. Хозблок или спальный отсек. Учебная кафедра или кабина пилота на транспортировочном корабле. Таю не нужно было просить или воздействовать – хватало одного взгляда, чтобы понять друг друга. Одной мысли. Одного едва заметного жеста.

И да, я не врала, когда называла его озабоченным. Просто не договаривала, что сама – такая же.

– Люблю тебя, – шептали то ли мои, то ли его губы, выражая наши общие чувства.

Говорят, отношения, начавшиеся с секса, долго не живут. А те, которые строились на совместимости, жили исключительно до рождения общего ребенка или встречи с архонцем с более точно совпадающими частотами. Я не знала, где здесь правда. Наша связь длилась уже два с лишним года, и я не представляла, что должно произойти, чтобы мое отношение к Таю поменялось.

Я его любила. Не потому, что он мне подходил из-за совместимости. Потому что он – такой. Целеустремленный, самоуверенный, нахрапистый. Сильный, смелый, умный. Язвительный. Страстный. Нежный. С ним приятно было говорить и комфортно – молчать. Он мог выйти против меня на спарринг, а мог часами просто обнимать, когда я читала или готовилась к очередному экзамену. Мог накричать, когда ему что-то не нравилось, мог признавать свои ошибки и извиниться, когда действительно был не прав. Знал, когда промолчать, а когда проявить настойчивость.

Я могла бы перечислять его достоинства до старости. Я любила его, потому что он – идеальный. Мой. И потому что в обратную сторону это работало точно так же.

Для него я никогда не жалела стонов. Никогда не жалела ласки или нежности. Может, я не самая романтичная из архонок, но я точно знала, когда Таю нужна была дикая кошка, а когда – домашняя кошечка. Для него я могла быть и той, и другой. Я хотела быть для него такой.

Надрывистое дыхание, сорванный голос, липкий пот на спине – все ради него. И этого ощущения, когда вслед за моим оргазмом приходит другой – его. Но если мой – это оглушительный взрыв, то его – как доходящая сквозь звезды взрывная волна от сверхновой. Пробирающая насквозь. Прожигающая и возрождающая. Отрезвляющая и пьянящая.

Я не знала, что нравилось мне больше. Знала, что не хочу однажды не испытать подобного.

Тай дышал тяжело, привычно прижимаясь своим любом к моему. Первые из его наростов у самой линии волос едва касались моих, и это так интимно, так пронзительно нежно, что хотелось плакать. В такие моменты нам не нужны были слова, и без них все понятно.

– Люблю тебя, – все же произнес Тай, накрывая ладонью мою щеку. Так и тянуло замурлыкать от удовольствия. – Выходи за меня.

– Что?

Пришлось отстраниться, чтобы видеть его глаза. Яркие изумруды – самое красивое, что я видела в целой вселенной.

– Хочу, чтобы ты стала моей женой, – повторил Тай, поглаживая пальцем мою скулу. Его вторая рука, все еще обнимающая меня за талию, повторила движение, следуя вверх по наростам вдоль позвоночника. – Хочу, чтобы ты носила мою фамилию. Чтобы эта война закончилась, и мы стали настоящей семьей. Купим домик где-нибудь на краю света, или пентхаус на Архоне. Заведем кучу детей. Хочу все это с тобой, Лин.

Я видела по взгляду, что Таймарин искренен. Он никогда мне не лгал, всегда говорил правду в лицо, какой бы неприятной она не была. Но эта была приятной. До дрожи.

– А если…

Если наша совместимость пропадет. Если он или я встретим кого-то другого. Если после рождения ребенка мы станем друг другу неинтересны. Вот что я хотела у него спросить, но Тай прервал меня еще до того, как я успела до конца сформулировать свой вопрос.

– Я в это не верю, – он покачал головой, снова прижимаясь к моему лбу, и получилось, что отрицали мои слова мы вместе. – Ты и сама это чувствуешь. Это не просто совместимость, Лин. Это гораздо глубже.

Я понимала, о чем он. Сама постоянно об этом думала, но боялась поверить до конца. Боялась, что в своей вере я буду одинока. Но если нас таких будет двое…

– Повтори еще раз, – повторила я, обхватывая любимое лицо ладонями.

– Выходи за меня, – и снова по коже сотни мурашек, а сенсоры сходят с ума.

– Да. Да, да, да, Таймарин Корте. Миллион раз да!

Мы долго целовались, стоя в том хозяйственном блоке. Просто целовались, безмолвно обмениваясь даже не мыслями – чувствами. Целовались до тех пор, пока перегородка не отъехала в сторону, пропуская кого-то из обслуживающего персонала станции, и нам не пришлось спешно ретироваться под громкие ругательства. Хорошо, что к тому моменту моя юбка уже заняла свое положенное место, а не болталась на поясе в качестве узкого ремня.

Мы смеялись, сворачивая за угол. Казалось, в тот момент в космосе не было никого счастливее нас. Я помогала Таю заправить рубашку и застегнуть китель, он пытался придумать что-то с моей прической, но куда проще было распустить волосы, что Таймарин в итоге и сделал.

Мы все еще дурачились, когда мои сенсоры вновь пришли в чувство, но на этот раз виной был не Тай. На отца они тоже реагировали – что не удивительно, учитывая, что я знала его всю свою жизнь. Не как партнера, просто как… папу.

– Нам пора сматываться, – сделала я единственный разумный вывод, пытаясь утянуть Тая за поворот. Не успела – показавшийся в начале коридора отец заметил нас, и вряд ли ему нужно было подключать сенсоры, чтобы узнать меня: во всем сегодняшнем выпуске было не так много девушек, тем более – архонок. И всего одна, унаследовавшая длинные светло-пепельные волосы.

– Стоять! – донесся нам в спину уверенный низкий голос.

И хотелось бы мне ослушаться, но выдрессированное тело на инстинктах вытягивалось в струну, руки – складывались за спиной, а ноги разворачивали на сто восемьдесят градусов. Синхронно со мной те же действия проделывал и Тай, замирая под грозным взглядом сурового адмирала.

Моего отца.

Глава 2

С момента окончания обучения все курсанты, успешно сдавшие экзаменя, становились солдатами Космофлота, поэтому ослушаться прямого приказа старшего по званию не то, что не могли – не имели права. За такое по законам военного времени нам грозил трибунал. Я, конечно, не верила, что адмирал Трасс отдаст под суд единственную дочь из-за подобной мелочи, но приближался он к нам не один, а в компании своего адъютанта и главы станции, поэтому подставлять отца под неприятности я бы не рискнула. Не было бы свидетелей – еще можно было на что-то надеяться, а так…

Нет, совсем не в таких обстоятельствах я собиралась знакомить папу и Тая.

– Рядовой Трасс, – вместо приветствия обратился ко мне отец, приблизившись.

Он замер в двух шагах, такой величественный, такой красивый в своей темно-синей военной форме. Архонцы в принципе все красивы, а мой отец, даже не смотря на свой возраст (почти шестьдесят шесть), до сих пор приковывал к себе женские взгляды. Подтянутая фигура, военная выправка. Длинные пепельные волосы отливали серебром – папа всегда собирал их на затылке в хвост так, чтобы наросты на голове было не слишком видно. Волевой подбородок, пронзительные, но холодные голубые глаза. Адмирал Трасс казался живым воплощением бога из старых легенд, такой же надменный и хладнокровный, как статуя.

В Космофлоте его уважали все. За беспринципность, за умение вести за собой людей и находить нестандартные решения сложных задач. Он был героем нескольких сражений, а полученные награды, додумайся отец надеть их на форму, не поместились бы у него на груди. Великий адмирал Трасс – так его называли. Шепотом, конечно, ведь боялись его ровно столько же, сколько и любили.

В армию я пошла из-за него, хоть отец и отговаривал. Но мне слишком хотелось ему соответствовать. Быть не просто дочкой «того самого Трасса», а офицером, заслужившим доверие. Я знала, что у меня получится, поэтому запретила папе вмешиваться в мое обучение. Никаких поблажек, никаких снисхождений. Экзамены, нормативы, наказания. Я получала все ровно в том же количестве, что и любой другой курсант. А теперь стояла перед отцом в своем первом звании, пусть пока и низком, но полученным самостоятельно, а не благодаря громкой фамилии.

– И рядовой Корте, как я понимаю, – свой ледяной взгляд отец перевел на Тая. Тот не вздрогнул, не стушевался – лишь коротко кивнул и уверенно ответил «так точно». Я им почти гордилась.

Не знаю, откуда адмирал успел узнать о Таймарине. Я никогда о нем не говорила, даже не упоминала мимоходом. Да и общались мы с отцом последние три года весьма мало, лишь на ежегодных смотровых учениях, которые адмирал не пропускал. Не потому, что должен, а ради меня. Да, моя внешняя бесчувственность – явная наследственность со стороны родителя, но именно потому же я и знала, что глубоко в душе отец меня любил и дорожил мной. Просто не произносил этого вслух, как и я не говорила ему о том, насколько много значили для меня его визиты и сухое «молодец», получаемое после.

– Думаю, спрашивать, чем вы тут занимаетесь, бессмысленно, – все так же равнодушно заявил отец, переводя взгляд на меня. Его адъютант и глава станции при этом одновременно отвернулись, рассматривая что угодно, только не замерших перед ними выпускников.

Не сложно догадаться, что они увидели и о чем подумали. Растрепанный вид, неопрятно заправленная форма. И мои глаза, все еще слишком сильно похожие на глаза Тая. Пусть из всех троих офицеров архонцем был лишь мой отец, а об особенностях нашей расы знали все. Это давно стало предметом постоянных шуток, на них уже никто и не реагировал.

Раз не было вопроса, не последовало и ответа. Прочитать что-то по взгляду отца было сложно, да я и не пыталась. Просто стояла и ждала, чем эта случайная встреча закончится. Ведь пытать в данном случае адмирал будет вовсе не меня.

– Рядовой Корте! – резкий поворот головы в сторону Тая. Я ему посочувствовала – мысленно. И постаралась незаметно подвинуться ближе – вдруг так получится сместить недовольство отца на свою персону? – Напомните уровень вашей совместимости с моей дочерью.

– Девяносто восемь и шесть, адмирал, – тут же отозвался Таймарин, даже не пытаясь скрыть своего самодовольства.

Я закатила глаза. Нашел, чем гордиться. Я бы на месте Тая бежала без оглядки, ведь помимо меня Корте получал еще и тестя-адмирала. Такое себе достижение.

Отец воспринял новость равнодушно, а вот замершие чуть за ним мужчины выглядели удивленными. Среднестатистическая совместимость архонцев колебалась в районе восьмидесяти процентов, а все, что выпадало выше восьмидесяти пяти, считалось редкой удачей. У нас же почти сто из ста. Поэтому никакие блокираторы и не помогали.

– Много, – констатировал отец, но опять же слишком спокойно, из чего я сделала неутешительный вывод: он знал обо всем заранее. Наверняка адмиралу сообщали о любых изменениях в моей медицинской карте, а там совершенно точно фиксировались все запросы на проверку совместимости вместе с итоговыми результатами и именами тестируемых архонцев. – Надеюсь, вам не нужно объяснять, чем это грозит.

– Никак нет, адмирал, – так же уверенно ответил Тай.

С последствиями в виде беременности, на которые так прозрачно намекал отец, справлялись инъекции – при более низких показателях совместимости они полностью блокировали выработку гормонов у обоих архонцев, сводя на нет возможность зачатия. Нам не повезло: на нас уколы действовали только в половину своей силы, зато полностью вырубали мои яйцеклетки и сперматозоиды Корте. И пусть мы с Таем прекрасно убедились в том, что от гормонов и влечения «прививки» нас не спасают, а все же продолжали стабильно их делать – как раз для того, чтобы раньше времени не стать родителями.

Для архонцев дети были возведены почти что в культ. Беременная женщина нашим народом почиталась как самое невероятное чудо во вселенной, ведь понести архонки могли только при высоком уровне совместимости. Даже восемьдесят процентов не гарантировали, что в паре родится ребенок, но вероятность все же оценивалась выше, чем при более низких показателях.

К счастью, Архон не находился на грани вымирания, даже несмотря на многочисленные и продолжительные войны, в которых Межгалактический союз погряз последние несколько десятилетий. Поэтому женщин никто не обязывал рожать – хотя всего пару веков назад ситуация была иной. Существовал даже законопроект, предписывающий архонкам рожать ребенка от любого, с кем уровень совместимости доходил хотя бы до семидесяти. Отказывающихся женщин оплодотворяли насильно, в лабораториях. Хорошо, что эти времена прошли.

Теперь у архонок было куда больше возможностей для самореализации. Не нужно было выбирать профессии, которые легко совмещать с беременностью и воспитанием детей. Все больше женщин становилось политиками, пилотами или военными. А инъекции блокираторов не вызывали негатива и многотысячных протестов. Все смирились.

Я пока не готова была к ребенку. Мне всего двадцать три, я мечтала о космосе и звании капитана, хотела летать на истребителях и в будущем, возможно, командовать флотилией, как мой отец. Дети в этот план не очень вписывались.

К счастью, Тай меня полностью поддерживал, поэтому от уколов никто из нас не отказывался. Это и позволяло поддаваться влечению где и когда угодно, не думая о защите, что нас более чем устраивало.

Продолжать тему адмирал не стал, к моему искреннему удивлению. Лишь побуравил недолго взглядом Тая, и, видимо, остался доволен реакцией парня, потому что кивнул и отступил чуть назад.

– В таком случае примите мои поздравления с успешным окончанием обучения, – выдал отец заученный текст. То же самое совсем недавно он вещал с трибуны перед сотнями других бывших курсантов. – Надеюсь, вы станете достойным усилением Космофлота.

– Так точно, адмирал! – в один голос заявили мы с Таем.

– Вольно, – позволил нам папа и, кивнув своим сопровождающим, двинулся дальше по своим делам.

Я успела облегченно выдохнуть. Отец – сложный архонец, с ним тяжело находить общий язык, и я боялась, что Таймарин со своей прямолинейностью испортит первое о себе впечатление. Но все прошло неплохо, хотя за полноценное знакомство разговор в коридоре принять было сложно. Ничего, к следующей встрече я успею объяснить Таю, о чем можно, а о чем нельзя говорить при моем отце.

– Адмирал Трасс! – Тай неожиданно шагнул вслед за удаляющейся процессией. – Разрешите обратиться!

Замерший у поворота отец кивнул. А я каждой клеточкой тела почувствовала, что сейчас Таймарин совершит какую-то глупость.

– Я прошу вашего одобрения на брак с Лин.

Ну, да. Глупость.

Глава 3

По законам Архона, разрешение на первый брак выдавалось сначала представителем медицинской комиссии, а после – старшим мужчиной в семье архонки, отцом или братом. И если комиссия легко одобряла все запросы при уровне совместимости выше восьмидесяти, то представители рода могли ставить какие угодно условия и загружать их в Автоматическую Систему Учета Населения (АСУН). Тогда, даже если пары пытались подать запрос на одобрение союза, система автоматические его отклоняла при несоответствии тем или иным показателям. Обойти ее было невозможно – только если жить без регистрации и смены фамилии, что лично меня бы устроило. Но не Тая. Он в этом плане чертов идеалист.

Отец молчал долго. Его адъютант и вовсе раскрыл рот от удивления. А я только утыкалась лбом в плечо Тая, выдавая мученическое:

– Вот дурак!

Я не представляла, как папа воспримет эту информацию. Не знала, как отреагирует. Маловероятно, что хорошо. А Тай словно не мог найти момента удачнее! Надо было все вот так в коридоре вываливать, да еще и в присутствии посторонних!

– Дайте нам пару минут, – в сторону произнес адмирал, и его сопровождающие, кивнув невпопад, скрылись за поворотом. Папа же, заложив руки за спину, двинулся обратно к нам.

Нехорошая поза, обычно в таком положении отец всегда меня отчитывал.

Я не хотела, чтобы весь отеческий негатив сейчас излился на Таймарина, поэтому выступала чуть вперед.

– Пап, – начала я, но была остановлена одновременно и адмиралом, и Таем. Но если первый всего лишь сверкнул в меня предупреждающим взглядом, призывая молчать, то второй и вовсе задвинул к себе за спину. Дурак, как есть – дурак.

– Считаете себя достойной кандидатурой для дочери адмирала? – ледяным тоном поинтересовался отец, глядя исключительно на Корте.

– Считаете, на вашу дочь может претендовать только другой адмирал? – не стушевался Таймарин, заставляя меня тихо стонать от безысходности ему в спину. Нельзя моему отцу задавать такие вопросы таким тоном, и не только потому, что адмирал не терпел нарушения субординации!

А потому что отвечал всегда честно.

– Да, именно так и считаю, – не стал скрывать отец. Он все еще говорил ровно, уверенно и холодно, но я кожей чувствовала его раздражение, поэтому и переплетала свои пальцы с пальцами Тая – чтобы поддержать его, и чтобы он поддержал меня.

Я не боялась отца, он бы никогда не сделал мне ничего плохого. Но Таймарин ему никто, значит, адмирал Трасс мог отыграться на нем, и от этого меня прошибал холодный пот. Вариантов у моего папы была масса: пользуясь своим влиянием, он мог отправить Тая в такую жопу вселенной, до которой ради свидания мне бы приходилось лететь не меньше полугода. Мог разрушить его военную карьеру, не дав ей начаться. Мог отправить под трибунал за что угодно.

Я не хотела этого. Хотела того, о чем говорил Тай: домика на краю мира, толпы детей, когда закончится война. А сейчас – получить распределение в одну часть и сделать все, чтобы эта война закончилась как можно раньше.

– Ни один адмирал не сделает вашу дочь счастливой, – заявил Таймарин, сильнее сжимая мою руку. Отец это движение заметил, лишь на секунду оторвав взгляд от глаз Корте.

– А вы, значит, сделаете?

– Да.

Такая уверенность сквозила в голосе Тая, что я даже вздрогнула. Никогда не чувствовала в нем столько решимости, никогда не ощущала такой готовности идти до конца. А если учесть, что это все Тай собирался делать для меня…

Я не знала, что отец увидел в глазах Таймарина, но в переглядки они играли долго. В молчаливые переглядки, за время которых я мысленно умоляла папу не убивать Тая на месте. За наглость и самоуверенность.

– Лин.

Ледяной взгляд устремился на меня, поэтому пришлось выглянуть из-за Таймарина и поднять глаза на отца. Выйти вперед Тай мне не позволил, и это тоже не укрылось от адмирала.

– Ты подозрительно молчалива, – верно отметил папа. – Ничего добавить не хочешь?

– Никогда не прощу тебя, если ты ему хоть как-то навредишь.

Терять нам уже было нечего, поэтому я решила, что сдерживать свой дрянной характер тоже бессмысленно. Да и смысл казаться перед отцом лучше, чем я есть на самом деле? Он прекрасно меня знал. Поэтому и удивлялся, от чего я так мало язвила, позволяя Таю говорить от лица нас обоих.

Я ожидала вспышки гнева, недовольно сведенных к переносице бровей или категоричного «нет». Только вместо этого папа улыбнулся – едва заметно, самым краешком губ, но я слишком хорошо его изучила, чтобы не заметить этого.

– Твои глаза все еще зеленые, – тихим и куда более мягким тоном добавил отец, заставляя меня улыбаться и укладывать подбородок Таю на плечо.

– Я знаю.

Все архонки рождаются с черной радужкой. Ее цвет меняется только тогда, когда рядом появляется архонец с подходящей частотой сенсоров, и сохраняется какое-то время после близости. Чем выше процент совместимости, тем дольше эффект. В нашем случае с Таем хватало на несколько часов, а учитывая, что мы стремились уединяться при любой возможности, иной раз мне приходилось и по несколько дней ходить с зеленым взглядом. Я уже привыкла к такому отражению в зеркале.

– Если вашим условием будет это звание, – вернулся к прерванной теме Тай, – я готов стать самым молодым адмиралом в истории Космофлота.

И он правда станет, я верила. Понимал это и отец, раз снова переводил взгляд на Таймарина, правда, теперь там было больше смирения, чем льда.

– Давайте рационально смотреть на вещи, – перекатившись с носка на пятку и обратно заговорил адмирал. – Повышения легко получать в условиях военного времени, но, если завтра война закончится, вам придется потратить лет двадцать, чтобы добраться до такого высокого звания.

Увы, тут отец был прав. На войне достаточно одного боя, чтобы отличиться и получить внеочередное повышение. В мирное время выслужиться сложнее.

Сложно считать это везением или невезением, но война Межгалактического союза, в который входил Архон, и системы КЭП-128 действительно подходила к концу. Нийцам, живущем на скоплении планет КЭП, сложно было долго сопротивляться столь обширному и технологичному Космофлоту, как наш, даже после заключения союза с гардийцами. Мы выигрывали на всех фронтах, все ближе загоняя врагов к собственной родной системе, и все громче звучали разговоры о скором подписании мирного соглашения.

Поэтому, с одной стороны, вероятность нашей с Таем смерти была низка, а с другой, времени на получение звания адмирала могло просто не хватить.

– Мне все равно, – задирая подбородок выше, заявил Таймарин. – Какие бы условия вы не поставили, я их выполню, сколько бы времени мне на это не потребовалось.

Возникло острое желание придушить Тая, но я так и не смогла разобраться, за что именно: за его готовность на все или за то, что давал моему отцу полный карт-бланш. Меня не сильно прельщала идея прождать разрешения на брак с десяток лет, но, если уж быть откровенной, я бы все равно дождалась, если Таймарин будет рядом.

– Как отца меня радует, что ради моей дочери вы готовы на отчаянные поступки. А как адмирал я не одобряю подобного глупого самопожертвования, – сурово заключил папа. – Но я не тиран, чтобы обрекать Лин на десятилетия ожиданий.

Адмирал Трасс явно что-то задумал, но он помолчал, давая нам возможность проникнуться моментом.

– И что вы предлагаете? – все же не выдержал Тай, заставляя моего отца улыбаться, а меня – напрягаться. Увы, я слишком хорошо знала стоящего напротив мужчину, чтобы предугадать масштаб подставы, в которую он готов нас окунуть.

– Ничего невыполнимого. Дослужитесь хотя бы до старшего офицера. Но при этом вы должны знать, что ограничивать свою дочь в службе я не собираюсь. А если она станет женой кого-то ниже себя по званию, это будет выглядеть как…

– Как будто я пытаюсь прибиться к славному семейству Трасс, – вместо отца закончил Тай.

Адмирал кивнул.

Разумеется, Тай никогда бы на это не согласился. И, даже не выстави папа подобного условия, Таймарин сам бы его себе придумал, чтобы соответствовать собственным внутренним идеалам. Пунктик, который мне в нем не нравился: Тай до сих пор считал, что в союзе между мужчиной и женщиной самым сильным, умным и смелым должен быть именно мужчина. Поэтому все три года обучения он так старался быть выше меня и в оценках, и в общем зачете. Не удивительно, что с такой целеустремленностью ему это удалось.

– Хорошо, что вы это понимаете, – снизошел до искренней похвалы адмирал. – И раз уж вы готовы защищать мою дочь от всего, включая собственного отца, – папа кивнул на меня, все еще спрятанную за спину Тая, – то защищайте и от злых языков тоже.

Таймарин коротко кивнул. Видимо, папе было этого достаточно, раз сразу после этого он обернулся и подозвал своего адъютанта.

– Эррай, разрешение на брак, – бросил папа, стоило только офицеру приблизиться. Тот сразу же активировал свой коммуникатор. – Линнея Трасс и Таймарин Корте. Условия. Таймарин Корте. Звание – не ниже капитана. Линнея Трасс. Звание – не менее чем на одно ниже, чем Таймарин Корте на момент подачи заявки.

Эррай старательно вносил озвученное в бланк электронного разрешения, лишь один раз оторвав взгляд от экрана ради вопроса:

– Срок?

– Год, – тут же выдал Тай, за что я ущипнула его ладонь.

– Самоуверенно, – с явным одобрением произнес папа, но, когда обернулся к своему адъютанту, озвучил совершенно иное: – Бессрочно.

От такой щедрости опешила даже я, что уж говорить про Таймарина. И вдруг поняла, что адмирал Трасс давно был готов к этому разговору.

Если он получил извещение об изменениях в моей медкарте моментально, ему не потребовалось много времени, чтобы узнать все про Тая. Дураком мой отец никогда не был, а вот стратегом – еще каким, поэтому точно мог предположить, что со столь высоким уровнем совместимости рано или поздно дело дойдет до прошения о браке. Значит, и условия адмирал продумал заранее.

Значит, и с фактом моего замужества он уже успел смириться.

Поэтому и не пытался в своей привычной манере давить, настаивать или сопротивляться. С самого начала он не собирался этого делать, давая мне то, чего я хотела – быть с Таем. И плевать папе было на его наглость, самоуверенность и даже на отношение ко мне.

Адмирал Трасс делал это для меня, а не для него. И за это я готова была кидаться папе на шею и очень долго его благодарить.

– Готово, – Эррай развернул экран к моему отцу. – Осталось только подписать.

Папа не запнулся ни на секунду, не бросил вопросительный или насмешливый взгляд на меня или Тая. Просто поднес запястье к считывателю, позволяя датчикам определить его генетический код, и нажал кнопку «подтвердить». Тут же на коммуникаторе появилось уведомление о том, что разрешение принято АСУН.

– Надеюсь, вы понимаете, на что себя обрекаете, молодой человек, – уже не скрывая насмешки, проговорил адмирал, глядя при этом на меня.

– Папа!

Ну что за намеки! Словно за три года совместного обучения Тай не успел понять, какой у меня жуткий характер.

– Более чем, адмирал, – совершенно серьезно ответил Таймарин, вынуждая меня вновь закатывать глаза. И этот туда же, а мог бы и меня поддержать.

– В таком случае, мне остается только пожелать вам удачи. – Наконец-то папа улыбнулся совершенно искренне и, кажется, счастливо. – Данные о распределении будут только через пару часов, займитесь чем-нибудь… полезным. И приведите себя в порядок, вы все-таки солдаты Космофлота.

– Так точно! – мы с Таем синхронно отдали честь, расплываясь в улыбках одновременно с моим отцом.

Адмирал кивнул и развернулся, чтобы удалиться по своим делам. А я решила, что пока у него хорошее настроение, можно еще немного понаглеть.

– Пап!

Из-за спины Таймарина я все же вылезла и сделала пару шагов по направлению к старшему офицеру. Тот остановился и бросил на меня вопросительный взгляд через плечо.

– А можно тебя попросить…

– Воспользоваться служебным положением и повлиять на результаты, чтобы вас определили на одну базу?

Да, определенно, папа был заранее готов к этому разговору и сумел продумать все до мелочей, даже то, на что я сумела решиться лишь в самый последний момент. Поэтому мне оставалось только кивнуть, надеясь, что моя наглость мне никакими новыми условиями не аукнется.

Адмирал вновь улыбнулся. Не как старший по званию, а как отец – очень по-доброму и чуть-чуть снисходительно.

– Да я, собственно, уже это сделал.

Целых две секунды до меня доходил смысл сказанных слов, а затем я все же не удержалась и крепко обняла своего папу.

– Спасибо!

Эта была совершенно искренняя благодарность и совершенно искреннее выражение моей признательности и любви. Мы редко позволяли себе такие публичные проявления чувств, но, если подобное и случалось, то говорило о крайней сильной эмоции. И когда отец обнял меня в ответ, я точно знала, что мои чувства, которые я никак не могла сформулировать в связную речь, были взаимны.

– Но, если он тебя обидит, я сотру его в порошок, – тихо, лишь для меня одной, прошептал папа и отступил. – И никаких внуков до подтверждения брака.

– Договорились, – так же тихо ответила я.

Отец одобрительно кивнул сначала мне, потом взмахом головы подозвал своего адъютанта, и уже вместе они все-таки скрылись за поворотом. А я почти сразу же оказалась на том самом плече, к которому совсем недавно прижималась лбом.

– Эй! Поставь меня на место!

– Нет, – на Тая не произвели впечатления ни возмущение в голосе, ни удары кулаком по спине. – Твой отец сказал заняться чем-то полезным. А приказы старшего по званию нужно исполнять немедленно.

Конечно, что еще он мог сказать, когда старший Трасс так великодушно позволил нам, по сути, все. И брак, и отношения, и то, что из них вытекало.

– Я могу идти сама, – предприняла я еще одну попытку выбраться из захвата, но лишь получила ощутимый шлепок по заднице.

– Когда ты последний раз надевала туфли? Отдыхай, птичка.

За проницательность Тай заслужил твердую десятку из десяти, поэтому я решила позволить ему и дальше тащить меня туда, куда он хочет. Только вот разговаривать с его поясницей мне совершенно не нравилось, поэтому в отместку я пробралась рукой под китель и рубашку и медленно провела пальцем по наростам вдоль позвоночника Таймарина.

Сработало безотказно: Тай сначала замер, а потом сразу же поставил меня на пол.

– Играешь не по правилам, Лин, – прижимая к стене, грозно произнес мой жених мне в губы.

Я наивно захлопала ресницами.

– То есть тебе можно на меня воздействовать, а мне на тебя – нельзя?

Чем выше совместимость, тем сильнее обратная взаимосвязь. У архонок сенсоры куда чувствительнее, поэтому и реагировали мы острее мужчин. Но конкретно в нашей ситуации и наросты Тая срабатывали на меня немногим слабее, чем мои – на него.

– Это не сильно совпадает с приказом адмирала привести себя в порядок, – не став отвечать на мой вопрос, Таймарин решил вовсе сменить тему.

– Ох, эта парадная форма, – я наиграно тяжело вздохнула и перевела взгляд на пуговицы своего кителя. – Никак не соображу, верно я ее застегнула или нет? Может, проще снять и переодеться во что-то поудобнее?

Улыбка Тая была настолько провокационной, что у меня не оставалось сомнений: мой план ему нравился. Правда, доставая ключ-карту из кармана, Таймарин решил внести в него некоторые изменения.

– Определенно, стоит снять, – очередная перегородка отъехала в сторону, пропуская нас внутрь очередного служебного блока. – И надеть обратно. И снова снять. Знаешь, эта твоя юбка сводит меня с ума.

– Не надейся, что я ее надену еще хоть раз, – честно предупредила я, когда обозначенный элемент гардероба вновь был задран до самой талии.

– Поэтому я должен насладиться моментом сполна, – так же честно предупредил меня Тай и занялся именно тем, чем собирался: наслаждением.

Глава 4

К моменту, когда всем на коммуникаторы разослали результаты распределения, мы с Таем уже перебрались в спальный корпус. Последние полгода мы даже жили в одном блоке, устав бегать друг к другу посреди ночи, а на все попытки наказать нас за нарушение распорядка предъявляли заключение врача о том, что с такой высокой совместимостью и ограниченной действенностью блокираторов мы сами себе не хозяева. Поэтому для нас сделали исключение, но теперь я почти не сомневалась, что и к этому руку приложил мой отец.

Он же, как и обещал, выбил нам с Таем распределение на одну военную базу в квадранте МП-56. Более того, мы оказались прикомандированы к одной летной эскадрильи под командованием генерала Ниаста. Но отряды у нас были разными, а это значило, что на боевые задания мы с Таймарином будем выходить в разное время и в разное же время возвращаться.

Возможно, имей мы другую специализацию, или будь Тай десантником, а не пилотом, как я, отец бы добился и попадания в одно подразделение. Но мы оба были летчиками, которые при этом с переменным успехом отвоевывали друг у друга строчку лидера в общем зачете, поэтому шансы сражаться вместе изначально были невысоки.

Именно так я успокаивала себя первые полчаса. А потом узнала, что Гарт Трирей оказался в том же отряде, что и я, а лучший друг Тая – Эш Мас – в отряде с Корте. И, мягко говоря, разозлилась. На адмирала.

Сама понимала, как не обоснованы мои обвинения, когда расхаживала по спальному блоку и высказывала свое недовольство вслух, ведь папа и так сделал для нас куда больше того, о чем его просили. Но я не представляла себя без Тая. Я так привыкла к его постоянному присутствию в своей жизни, что меня пугал даже день, проведенный порознь. И я всерьез собиралась вывалить это все на адмирала Трасса, но остановил меня все тот же Таймарин.

– Ты правда не поняла? – перехватив меня за руки, уже активировавшие коммуникатор, спросил Тай, проникновенно заглядывая в глаза. – Твой отец – гений!

Я придерживалась другой точки зрения, поэтому парню пришлось пояснять:

– Сама подумай. Каждый отряд – это пятнадцать-двадцать человек пилотов. Если хоть один получает повышение, второму оно не светит еще очень долго. А теперь представь, что будет, если ты первая станешь, например, младшим сержантом. Я получу то же звание лишь в том случае, если ты уйдешь на повышение, а это, как ты понимаешь, совершенно противоречит условиям одобрения твоего отца.

Пришлось признавать, что логика в словах Тая была.

– В разных отрядах у нас больше шансов, птичка, – улыбнулся Таймарин и шутливо поцеловал меня в нос. – Думаю, адмирал прекрасно это понимал, поэтому мы и получили такое распределение. Похоже, он тоже хочет, чтобы ты поскорее стала Корте.

Я некрасиво фыркнула и покрепче прижалась к груди Тая.

– Конечно, не терпится сплавить наглую дочь в чужи руки.

Конечно, дочь и сама была не против сплавиться, поэтому возмущалась я только для того, чтобы Тай говорил мне приятности. Он и говорил:

– А я буду только рад забрать тебя себе. Поверь, твой отец еще пожалеет, когда будет видеть внуков раз в пятилетку.

– А с внуками он попросил повременить, – я все-таки подняла лицо и посмотрела на Таймарина. Архонец улыбался той самой улыбкой, от которой у меня ноги подкашивались.

– Хорошо, что мы пришли к тому же решению, м?

Ох уж эта вопросительно изогнутая бровь, а сверкающие изумрудами глаза! Не удивительно, что я сама потянулась за поцелуем, а без каблуков для этого пришлось подниматься на носочки. Кайф!

– Но ведь тренироваться твой отец нам не запретил, верно?

И мы тренировались – так самозабвенно, что едва успели собрать вещи к плановому освобождению спальных блоков. А потом было долгое прощание с однокурсниками из числа тех, кто получил распределение на другие базы. Дальше – челнок до транспортировочного крейсера и долгий варп-прыжок до базы МП-56, который пришлось пережидать в крио-капсулах, чтобы не оказаться расплющенными в гиперпространстве. И появление на самой станции, которая представляла собой огромный флагманский корабль, стоящий на орбите одноименной планеты.

Знакомство с генералом эскадрильи. Разделение на отряды. Там же – общий инструктаж и уже после – расселение по жилым отсекам.

И новое удивление, когда оказалось, что наши с Таем блоки расположены рядом – ровно через одну бортовую перегородку. Да еще и с внутренним переходом из одного отсека в другой. Только через пару дней мы узнали, что такие комнаты назывались семейными, и очередь на них была просто огромной. А в тот момент я смогла лишь отправить отцу сообщение с одним словом – «спасибо».

«Надеюсь на ваше благоразумие», – почти сразу ответил мне адмирал. Я тоже на это надеялась.

Дальше началась служба. Свободного времени ни у меня, ни у Тая практически не оставалось. Если у нас не было боевых или тренировочных вылетов, мы обязаны были часами отрабатывать бои на тренажерах. Обязательными были посещения спортивного зала и еженедельная сдача нормативов на стрельбу: даже несмотря на то, что мы – пилоты, от владения бластерами никто нас не освобождал. Спасибо, что порог прохождения проверки был значительно ниже, чем у тех же десантников.

Мы встречались вечерами в нашем отсеке и банально валились от усталости. Иногда не было сил даже дойти до душа, что уж говорить о чем-то более энергозатратном.

Иногда нас развлекали вылетами по учебной тревоге. Порой наши отряды отправляли вместе, и часто нас с Таем ставили в пример слаженной командной работы. Разумеется, после этого половина солдат Космофлота считала, что нас проталкивал мой отец. Другая была уверена, что Тай просто удачно нашел себе подружку. И тем, и другим Таймарин первое время пытался затыкать рот, за что пару раз угодил в карцер.

А потом я не выдержала.

– Тебе что важнее: проводить время со мной или объяснять кулаками каждому второму, что он не прав, а потом отсиживаться в одиночке?

К счастью, на Тая подействовало, и теперь на очередное сомнение в собственных навыках он реагировал так же, как и я – демонстрацией среднего пальца.

Примерно через три месяца наш флот потерпел неожиданное и очень болезненное поражение в секторе Нийцев, отчего граница фронта сместилась, и база МП-56 оказалась гораздо ближе к зоне соприкосновения, поэтому и боевых вылетов у нас стало больше.

Мы проводили на станции день или два, а после этого снова срывались на задание. Иногда это были разведывательные полеты, иногда приходилось сопровождать гражданские суда или прикрывать эвакуацию мирного населения с какой-нибудь планеты.

В один из таких вылетов я и получила свое первое звание, взяв на себя командование группой прорыва и уничтожив вражеский крейсер. Правда, радовалась я только первые минуты три, пока не вспомнила, что каждое мое повышение – это шаг в сторону от брака с Таем. Я боялась, что мой будущий муж расстроится или разозлиться, но он был так счастлив, когда увидел меня с нашивками младшего сержанта, и так страстно доказывал мне, что гордится мной, что все волнения отошли на задний план.

– Придется догонять тебя, птичка, – шептал тогда Тай, сильнее сжимая мою талию. Новую форму тем вечером он так и не позволил мне полностью снять.

Ему потребовалось всего два боевых вылета, чтобы догнать меня, и еще три – чтобы перегнать. Через месяц мы сравнялись, а после совместного сражения в составе флотилии моего отца Таймарин стал старшим сержантом. Его капитан был убит, и Таю как старшему по званию пришлось взять командование на себя. Адмирал Трасс, да и не он один, тогда очень высоко оценил действия Таймарина. Не удивительно, что Корте в итоге и стал новым командиром своего отряда.

– В правильном направлении движетесь, старший сержант, – похвалил его тогда адмирал Трасс.

Это был наш последний разговор.

Через неполные две недели папы не стало.

Глава 5

В тот день я отдыхала после возвращения с боевого задания, а Тай только готовился приступать к своему. Он как раз заканчивал одеваться, когда голосовой помощник сообщил о посетителе за перегородкой.

Генерал Ниаст выглядел хмурым. Это был первый раз, когда он общался со мной вне рабочих обязанностей, что уже являлось опасным звоночком.

– Сержант Трасс, – мужчина из числа тваргов, гуманоидов с соседней от Архона галактики, даже не стал заходить внутрь, хоть я и посторонилась, пропуская его. За моей спиной возник Тай, и генерал перевел тяжелый взгляд на него. – Таймарин, хорошо, что вы тоже тут.

Именно Тай, не я, спрашивал, что случилось. Но отвечал генерал все равно мне.

– Три часа назад в квадранте М-1284 наш флот попал под массированную атаку нийцев и гардийцев. Ваш отец прикрывал отступление гражданских и медицинских кораблей. Его флагман слишком долго находился под перекрестным огнем до того, как подошло наше подкрепление. Щиты были истощены. После прямого попадания в капитанский мостик адмирал Трасс был серьезно ранен. К сожалению, врачам не удалось его спасти.

Смысл сказанных слов не укладывался у меня в голове. Я ощутила, как рука Тая оказалась на моей талии, словно поддерживая, но не поняла, зачем.

– Мне очень жаль, Линнея, – не дождавшись от меня хоть какой-то реакции, продолжил командир. – Адмирал был прекрасным архонцем и великим солдатом. Это огромная потеря не только для Космофлота, но и всего Межгалактического союза.

Осознание, которого не было еще секунду назад, вдруг обрушилось на меня бетонной плитой. Я оступилась, и, если бы не Тай, точно упала бы на пол. Оказывается, я плакала, но только когда хмурое лицо генерала окончательно расплылось перед глазами, я это ощутила.

Я никогда не задумывалась о смерти как таковой, хотя сталкивалась с ней постоянно. Видела, как умирали гражданские – от выстрелов, взрывов или ран. Теряла членов своего отряда и тех, с кем совсем недавно училась. Убивала сама. Но я ни разу не думала о том, что умереть могу я, Тай или папа.

В моем маленьком мире мы были бессмертными. Там я ждала окончания войны, обустраивала наш с Таем дом и ходила с огромным пузом, готовясь стать матерью. В тех моих почти реальных мыслях мы выбирались на выходные к отцу, а он показывал внукам, как управлять космическим кораблем.

Там нас всегда было трое: я, Тай и папа, пусть с последним я и общалась крайне редко. Но всегда, всю мою прожитую и будущую жизнь, мой отец был рядом со мной! Как скала. Как защитник. Как гарант всего самого стабильного, что только могло существовать.

А теперь его не стало. Вот так просто, по щелчку пальцев.

– У меня вылет через полчаса, – я слышала беспомощный голос Таймарина и ощущала его скорбь. Но это все словно происходило в другом мире.

– Я распорядился, чтобы вместо вас отправили четвертый отряд, – отвечал генерал Ниаст. – Вам лучше остаться с Линнеей. Через несколько часов доставят тело адмирала. Я думаю, она захочет попрощаться.

Командир ушел, и мы остались вдвоем. Ноги меня не держали, и, поддерживаемая мужскими руками, я опустилась на пол. Мой Тай опустился рядом.

Он обнимал меня так крепко, что трудно было дышать. Шептал что-то на ухо – я не могла разобрать слов. Утешал.

В моем мире нас всегда было трое: я, папа и Тай.

Теперь нас осталось двое.

– Если с тобой что-то случится, – спустя время проговорила я, поднимая взгляд на Таймарина, – я умру.

Он бережно стер каждую из оставшихся слезинок.

– А если с тобой, то умру я.

Прощание состоялось в тот же день. Огромный похоронный зал, куча народа. Почетное место для меня как единственного родственника. Я настояла, чтобы Тай был рядом – без него я бы не вынесла скопившейся под потолком горечи, настолько она давила на плечи.

Было много громких речей от высшего командования. Генералы, сражавшиеся с отцом в его последнем бою. Глава станции. Кто-то из политиков с Архона – я не запоминала ни имен, ни лиц. А когда поток желающих воздать хвалу папе иссяк, место оратора освободили для меня.

Я лишь покачала головой. Меня душили рыдания, которые я из всех сил пыталась удержать внутри. Я просто не смогла бы открыть рот, не говоря уже о том, чтобы сказать хоть что-то связное.

Вместо меня вышел Тай. Он, как и обещал папе, продолжал защищать меня от целой вселенной.

Я не запомнила его речь, но отчетливо ощутила поддержку. Раньше моей непоколебимой защитной стеной был отец, но в тот момент его место занимал Таймарин. Он становился моим тылом, моим щитом и орудием, готовым ради меня вступить в любой бой. Даже если это дурацкая традиция прощаться с умершим.

– В лице адмирала Трасса не только его дочь потеряла любящего отца, – заканчивал Тай, глядя только на меня. – Мы все потеряли командира, ведущего нас к победе. И пусть наша скорбь не сравнится с горем дочери, оставшейся без отеческой заботы, сегодня мы все скорбим вместе с Линнеей Трасс.

Пожалуй, именно тогда я поняла, что буду любить этого архонца вечно. Даже если он потеряет ко мне интерес, или его сенсоры засекут другую женщину, с которой процент совместимости будет выше, чем со мной. Отпущу. Но любить не перестану.

Когда гроб адмирала закрыли вместе с гробами других погибших, я отдавала последнюю честь своему отцу. Вместе с остальными солдатами, собранными в прощальном зале, вместе с генералами и рядовыми, пилотами, десантниками и врачами. С теми, кого адмирал Трасс спас, и с теми, кто теперь будет спасать других вместо него.

Я смотрела, как металлические боксы проходят сквозь отверстия в корпусе, чтобы на выходе обратиться в пыль, и думала, насколько все правильно заканчивается. Мой отец родился на челноке во время долгого путешествия своих родителей. Он вырос на кораблях Космофлота, он заработал себе имя и славу, служа в космических войсках. Он обожал свой флагман – «Каприс», и провел на нем времени едва ли не больше, чем в собственном доме на Архоне.

Мой папа родился и вырос среди звезд. Среди звезд он и умер. И сейчас, я надеялась, среди них же находил свой вечный покой.

На память о нем у меня остались нагрудные жетоны, занявшие почетное место на полке у нашей с Таем кровати. Иногда, когда мне приходилось ночевать одной, я брала их в руки и перебирала пальцами по выбитым символам имени, звания и личного номера. В такие моменты мне казалось, что папа все еще рядом, и мне становилось легче.

Таю я никогда об этом не говорила, но, думаю, он прекрасно и сам обо всем догадывался. Поэтому в одно из возвращений я увидела, что жетоны не просто валяются, а висят на самодельном крючке. И влюбилась в своего жениха еще больше.

Хотя куда уж, казалось бы, больше.

Глава 6

– … в связи с чем сержанту Трасс присваивается внеочередное звание старшего сержанта, – закончил свою не слишком вдохновляющую и крайне короткую речь адмирал Ниаст, после чего поднял взгляд на меня.

Мне полагалось ответить, что я служу Космофлоту, но я лишь шумно выдохнула.

– А можно отказаться?

Глупый вопрос, сама знала. Звания назначаются приказами, а не подчиняться им как солдат я не имела права.

– Вы первый пилот на моей памяти, который так настойчиво отказывается от каждого повышения, – под стать мне вздохнул тварг и деактивировал свой коммуникатор. – Таким событиям положено радоваться, особенно когда похвала заслужена. А вы только нос воротите.

Я пожала плечами и перевела взгляд в сторону, где через стеклянную стену было видно ангар с прибывающими истребителями.

– Замуж хочется, – честно выдала я.

Подразделение Тая отправили на другой конец галактики в качестве подкрепления наступательным силам союза – это произошло больше недели назад. Я дико соскучилась. Настолько, что возненавидела собственно отражение в зеркале, потому что не видела в нем зеленых глаз.

– Почему не подадите прошение? – поинтересовался адмирал.

Он мне нравился – чем-то на отца моего был похож. Не внешностью, тут полная противоположность: как и все тварги, Ниаст был невысок, но коренаст, широк в плечах и с едва заметно торчащим вперед животом. У него были короткие черные волосы, чуть смуглая кожа и мутные, почти белые глаза. Но как командир, как солдат и как наставник он оставлял то же впечатление, что и адмирал Трасс в свое время. Сильный, уверенный в себе мужчина, способный принимать сложные решения, как во время битвы в квадранте З-472 три месяца назад, где адмиралу пришлось пожертвовать двумя отрядами, чтобы победить.

Там мы сражались вместе, и мои навыки были отмечены в рапорте, который подал тогда еще генерал высшему командованию Космофлота. За это Ниаст получил звание адмирала и перевод на место командира флотилией. Его новым местом службы должен был стать флагман «Каприс» – тот самый, которым много лет управлял мой отец. Оказывает, совсем недавно его отремонтировали и отправили вновь бороздить космические просторы.

А теперь, видимо, и до меня дошла очередь получать награды.

– Потому что отец хотел, чтобы я выходила замуж только за солдата старше меня по званию, – не стала скрывать я. И пусть после смерти папы его разрешение на брак можно было аннулировать, мы с Таем решили этого не делать. Сейчас я немного жалела об этом.

Адмирал Ниаст чуть печально улыбнулся. С того момента, как он сообщил мне самую грустную новость в моей жизни, командир решил взять меня под свою опеку. Не официально, конечно, я ведь совершеннолетняя. Но его покровительство я ощущала все последние месяцы.

Нет, меня никто не продвигал по службе, не давал более легкие задания и не держал в тылу, чтобы я не пострадала. Но тогда еще генерал часто вызывал меня к себе и расспрашивал по рапортам, поданным после очередного возвращения на базу. Задавал вопросы, интересовался, почему в тот или иной момент я приняла именно это решение. А потом объяснял, почему сам поступил бы иначе.

Он учил меня, ненавязчиво, и за каждый из этих уроков я была ему благодарна.

Поэтому сейчас и позволяла себе этот доверительный и даже личный разговор. А еще потому, что поговорить мне в отсутствие Тая просто было не с кем.

– Не думаю, что вам стоит переживать по этому поводу, – адмирал подошел и положил свою широкую ладонь на мое тонкое плечо. – Таймарин Корте настолько талантливый пилот и командир, что не удивлюсь, если он станет самым молодым полковником в истории Космофлота.

Я благодарно улыбнулась.

– Пусть сначала хотя бы капитана получит.

В тот же день подадим прошение. В ту же минуту. Пока меня еще раз не решили повысить.

– Не сомневайтесь, это произойдет очень скоро, – Ниаст слегка сжал пальцы и отступил обратно к своему столу. – Даже жаль, что уже не под моим началом. Но, думаю, еще успеем с вами пересечься – буду только рад, если хотя бы в одном из боев вы с Корте будете сражаться под моим командованием.

– Взаимно, адмирал.

Мне тоже жаль, что он уходил. Но нового командира эскадрильи нам представили еще вчера, и полковник Штайс оставил после себя приятное впечатление. Надеюсь, под его началом служить будет так же легко, как и при адмирале Ниасте.

– В таком случае берегите себя, старший сержант Трасс.

Адмирал отдал мне честь. Я выпрямилась и ответила ему так, как и полагалось:

– Служу Космофлоту!

На этом мы и простились. Не зная, чем еще себя занять после получения новой нашивки на форме, я спустилась в ангар и занялась подготовкой своего истребителя к вылету. Новое боевое задание наш отряд еще не получил, но отработанные до автоматизма действия меня отвлекали от тоски и грусти.

Как-то так сложилось, что все, с кем я более или менее хорошо общалась, сейчас отсутствовали на станции. Тай – на вылете, как и другие члены его отряда, с которыми я сдружилась за последний год даже больше, чем со своими. Среди последних самые теплые отношения у меня сложились с сержантом Гарри Лайтоном, курианцем, но он отбывал наказание в карцере за устроенную драку в столовой.

Была еще соседка по жилому отсеку, Лисса – ее муж работал инженером по коммуникациям, а она сама большую часть времени бесцельно бродила по станции. Их пару направили на МП-56 сразу после окончания учебы и свадьбы, и Лисса только вчера получила распределение на работы. Сегодня у нее первый рабочий день, иначе мы бы точно вместе поболтали или сходили посмотреть какой-нибудь старый фильм.

Вот и приходилось развлекать себя самостоятельно, и моего занятия хватило на несколько часов. Закончив, я уже возвращалась в жилые сектора, пробираясь через вечно шумный ангар, как меня окликнули.

– Сержант Трасс!

Я подумала, мне показалось, и запретила себе обнадеживаться раньше времени. Но, когда я обернулась, наваждение не исчезло: в трех метрах от меня действительно стоял Таймарин.

Мой Тай.

– Старший сержант Трасс, вообще-то, – поправила я, пока изнутри поднималась волна безграничного счастья. Живой! Вернулся! Наконец-то!

Тай изящно приподнял свою темную бровь вверх.

– И давно?

Он сделал всего шаг вперед. Всего один, хотя обычно наши встречи проходили куда более бурно. Возможно, дело в том, что Тай все еще был в своей летной форме, испачканной топливом и, кажется, кровью – я искренне надеялась, что не его собственной. Да и в руках он держал шлем, как-то нелепо прижимая его к груди. Неужели действительно ранен?

– Пару часов, – нахмурилась я. – Тай, что происходит?

На мой вопрос он не ответил, но задал свой одновременно с тем, как сократил расстояние между нами еще на один шаг.

– Успела уже привыкнуть к новому званию? – я лишь отрицательно покачала головой. – И не надо, все равно скоро менять.

Я окончательно потеряла нить разговора. Что менять? Причем тут мое звание? Почему Тай не подходит ко мне, а как-то странно улыбается, нажимая что-то на своем коммуникаторе?

Радость от встречи быстро сменилась беспокойством. Я услышала звук входящего уведомления, но даже не дернулась проверить, кто и что пытался мне сообщить. Я выжидательно смотрела на Тая, безмолвно требуя пояснений от него. Но он молчал и улыбался. А потом кивал на мою руку.

– Проверь сообщение.

Еще одна странность – ему-то какая разница, кто и что мне пишет? Таймарин никогда не проявлял интереса к моим перепискам, как и я – к его. В наших отношениях царило полное доверие и признание личного пространства.

Я подождала еще пару секунд, прежде чем все же опустить взгляд на коммуникатор. Как я и думала, ничего интересного, какое-то уведомление от АСУН Архона. Наверняка напоминала о необходимости взять отпуск – автоматическое сообщение, приходящее всем архонцам, если за год они хотя бы раз не отдохнули. Да какой отдых, когда у нас война?

Но сообщение я все же открыла, чтобы потом сунуть его в нос Таю и сообщить, что попытка отвлечь меня была неудачной.

«Ст. сержант Л. Трасс, АСУН сообщает о поступлении запроса на брак на ваше имя. Инициатор: капитан Т. Корте. Данный запрос был автоматически одобрен медицинской комиссией Архона в связи с высоким уровнем совместимости. При наличии дополнительных условий одобрения запрос будет проверен после вашего согласования.

Для согласия на внесение в реестр сведений о заключенном браке, подтвердите входящий запрос своим личным генетическим кодом. В случае отказа или ошибочной отправке запроса удалите данное сообщение.»

Я прочитала трижды, но не поняла ни слова. Перевела взгляд на Тая, но он все так же молчал. Снова пробежалась по строчкам и зацепилась за одно предложение.

Инициатор: капитан Т. Корте.

– Почему здесь написано «капитан»? – пересохшими губами поинтересовалась я у подозрительно молчаливого Таймарина. – Это что, какая-то ошибка?

АСУН не ошибается, я знала. Не зря же ко мне система обратилась как к старшему сержанту, хотя звание я получила только сегодня. Но не мог же Тай за неделю стать капитаном! Или мог?

Он снова не ответил. Просто откинул свой шлем куда-то в сторону, демонстрируя то, что все это время за ним прятал: нашивку на груди. «Капитан Т. Корте».

– Я ведь обещал твоему отцу, что стану капитаном за год, – напомнил мне Тай, подходя ближе. А я даже не воспринимала его слова, все еще разглядывая буквы на форме, не в силах поверить, что правда видела то, что видела. – Мне потребовалось всего одиннадцать с половиной месяцев.

Капитан – первое старшее звание в военной иерархии Космофлота. А ведь улетал Тай старшим сержантом.

– А как же лейтенант?

Он ведь не мог перепрыгнуть через ступеньку? Или получить два повышения за неделю. Это просто невозможно!

– Оказывается, если спасти парочку адмиральских задниц, на такие мелочи могут закрыть глаза, – нагло усмехнувшись, Тай остановился в шаге от меня. – К тому же, их впечатлило, что в своем возрасте я уже управляю отрядом, и они вдруг вспомнили, что старшим сержантам или лейтенантам такое по рангу не положено.

После смерти своего командира, когда Тай во время боя принял командование на себя, его так и не сместили с места главы отряда. Я удивлялась, как в своем звании он может командовать, но Таймарин только пожимал плечами и говорил, что если у него хорошо получается – зачем его убирать? Видимо, старшие офицеры считали так же, но про повышение как-то забыли.

– К тому же, у них не было выбора, – очередная ослепительная улыбка и теплые пальцы, скользнувшие по моему виску к уху, чтобы заправить выбившуюся из косы прядку волос. – Я сказал, что меня ждет самая удивительная женщина во вселенной, на которой я обязательно должен жениться, а сделать я это могу только в звании не ниже капитанского.

Я открыла рот, чтобы возразить, но сразу же его закрыла. И посмотрела на свой коммуникатор со все еще открытым уведомлением. И снова подняла глаза на Тая.

– Ты правда капитан?

Тай кивнул.

Он правда капитан. Он правда сделал это – ради меня. Ради нас. Ради своего безумного желания сделать меня своей женой. Сделал именно так, как этого просил мой отец.

Я бы хотела сказать, что это все не укладывалось у меня в голове. Хотела сказать, что люблю его. Но вместо этого просто висла у Тая на шее и целовала его так, чтобы он понял меня без слов.

А Тай подхватывал меня под бедра, вынуждая обхватить его ногами за поясницу, и своими губами отвечал, что все прекрасно понимает.

– Вот такие глазки мне нравятся больше, – спустя целую вечность, отстранившись, сообщил Таймарин, вглядываясь в мое лицо. Да, мне тоже нравилось, когда мои глаза отражали его, и все чаще для этого нам даже не нужно было заниматься сексом – достаточно было просто оказаться рядом. – Ты же подтвердишь запрос?

Я не стала отвечать на такие глупые вопросы, а просто активировала коммуникатор, переключив его в режим озвучивания уведомлений, и позволила датчикам считать свой генетический код.

– Запрос подтвержден, – сообщил женский голос АСУН, прибавленный на полную громкость, чтобы Тай точно услышал. – После прохождения проверки вы получите отдельное уведомление.

Вокруг нас раздались довольные крики и аплодисменты – оказывается, парни из отряда Тая внимательно следили за нашим разговором и ждали развязки, а теперь улюлюканьем и сальными шуточками поддерживали своего капитана.

Я не обращала на них никакого внимания – я видела только Таймарина. Он был таким счастливым в тот момент, что я очень постаралась запомнить каждую деталь в мельчайших подробностях: широкую улыбку, ярко горящие изумрудные глаза. Мягкие губы, целующие так, что сердце сжималось от нежности и любви.

– Я люблю тебя, птичка.

И этот шепот я тоже обязательно запомню.

К счастью, дальше все шло по привычному плану: я, Тай и постель, из которой мы не вылезали, прерываясь только на глупые, но милые разговоры.

– Согласись, «старший сержант Корте» звучит куда лучше, чем «старший сержант Трасс», – оставляя поцелуи на моей шее, шептал Тай.

– Угу, а когда я стану капитаном, нас с тобой будут путать, – отвечала, проводя кончиком пальцев по его наростам у локтя.

Как же мне этого не хватало.

– Птичка, к тому моменту я уже буду полковником!

– Ну, конечно!

– Сомневаешься?

Одним рывком Тай оказывался сверху, упираясь руками в матрас по обе стороны от моего лица. И снова этот взгляд, горящий желанием, азартом, чувствами. И мой выдох, больше похожий на полную капитуляцию.

– Ни секунды в тебе не сомневаюсь.

Вновь поцелуи, руки, стоны. И крайне несвоевременный голос моего забытого коммуникатора, сообщающий о боевом вылете через восемь часов.

Я рычала от злости, а Тай тихо смеялся мне в плечо.

– У нас целых восемь часов, – придумывал он все новые аргументы. – А после подтверждения брака нам полагается неделя отпуска. Представляешь, целая неделя. Только ты и я. И никуда не нужно вылетать.

Попробуй не поддаться на такие уговоры.

Позже мы еще немного порассуждали о том, как проведем ту неделю. Самым очевидным был, конечно, вариант не выходить из жилого отсека, и я его полностью поддерживала.

– Я обещал парням проставиться, если ты скажешь да, – признался мне Тай, на что я лишь закатила глаза.

– Почему «если»? Будто я могла ответить что-то другое!

Таймарин тихо рассмеялся и поцеловал меня в нос.

– Ладно, они пытались уломать меня сделать предложение, стоя на одном колене и протягивая коробочку с кольцом. Я должен был как-то их остановить.

Пришла моя очередь смеяться.

– Признай, что просто зажал мне кольцо!

Тай фыркнул и вылез из-под одеяла. Я уже собиралась его окрикнуть и сказать, что никакие кольца мне не нужны, но мой архонец всего лишь подхватил свой полетный комбинезон и залез в карманы.

– Только не говори, что у тебя там кольцо для меня, – на самом деле испугалась я.

Я не любила украшения, просто не понимала их смысла. Я и серьги носила только потому, что когда-то во время учебы на одной из вечеринок кто-то вложил в мою пьяную голову мысль, что мне обязательно нужно проколоть уши. Собственно, там же мне их и прокололи. И примерно с тех пор я вставленные сережки не меняла.

А кольца и не носила никогда. Подвески – да, но это было до того, как я вступила в Космофлот и получила нагрудные жетоны. С тех пор кроме них у меня ничего и не было. А если говорить конкретно про брачные атрибуты, я бы предпочла татуировку вместо кольца – и не потеряется, и не мешается. Среди архонцев этот способ был не очень популярен, потому что наши браки распадались слишком часто, а среди других пар на МП-56 его использовали все чаще.

К счастью, из кармана Таймарин извлек не украшение, а кусок проволоки.

– Знаешь, на истребителях с кольцами все сложно, – возвращаясь ко мне, объяснил Тай. – Как и на военных фрегатах. А забрать какую-нибудь ненужную шестеренку из двигателя мне не разрешили. Поэтому…

Тай подхватил мою руку и проворно накрутил металл на безымянный палец в четыре оборота. Снял, отломал ненужную часть и, прикрыв бедра одеялом, встал на одно колено.

– Линнея Трасс, ты станешь моей женой?

Что ж, вряд ли парни из его отряда представляли себе все именно так, но я решила, что им об этом предложении знать не обязательно.

– Соглашусь, если уберешь одеяло.

Конечно же, Тай убрал и повторил свой вопрос. Конечно же, я согласилась, ответив «да» примерно миллион раз за следующий час.

– Обидно будет, если потеряется, – пришлось признаться позже, уже лежа на груди Тая. Мое импровизированное кольцо слишком свободно скользило по пальцу.

– Подожди-ка.

Тай снова отобрал мое украшение, подобрал отложенный на полку отломанный конец проволоки и сделал что-то вроде маленького крючка.

– Потерпишь немного?

Я понятия не имела, что именно мне терпеть, но послушно кивнула, позволяя Таймарину делать что угодно. А он приблизился, подцепил пальцами мою цепочку с жетонами и проделал с ними что-то. Я не опускала глаз, но спустя несколько секунд почувствовала кожей тепло.

Ощущение прошло быстро, почти сразу, как Тай отстранился с очередной обворожительной улыбкой, цепляя карманный лазер обратно на комбинезон.

– Так не потеряется, – кивнул он своим мыслям, позволяя мне посмотреть.

Между двух моих жетонов с личными данными весело колечко из проволоки, немного неумело припаянное за кольцо поменьше. Да, действительно не потеряется, ведь металл, из которого делали цепочки, невозможно было порвать или срезать. Украшение на всю жизнь – так его называли солдаты.

– Тай, это…

Я не смогла подобрать слов.

– Мило, чудесно, восхитительно? – с готовностью предложил Таймарин, за что получил подушкой по лицу. Весь настрой испортил.

– Хочу, чтобы у тебя тоже было что-то.

Тай перевел взгляд на остаток проволоки в своих руках. Слишком маленький огрызок, чтобы обхватить его палец хотя бы один раз.

– Больше у меня нет, – предупредил парень, но я уже загорелась другой возникшей в голове идеей, подскакивая с места и выискивая маркер в ящике стола.

– Когда вернусь, сделаем татуировки, – даже не предложила, а констатировала я. – А пока походишь с этим.

Я положила правую руку Тая себе на колени и на внутренней стороне вывела простое и лаконичное: «Мой. Лин Корте».

– Радикально, – протянул Таймарин, глядя на мои местами неровные буквы.

– Не нравится? – наиграно возмутилась я.

– Безумно нравится. И я даже готов тебе это доказать.

Спустя несколько доказательств Тай все же смилостивился и дал мне пару часов поспать. А я не стала его будить, пока собиралась, но просто уйти не смогла. Подошла, склонилась к постели и поцеловала, едва касаясь губами щеки.

– Люблю тебя, Тай.

– Взаимно, птичка, – сонно произнес мой почти муж и перевернулся на другой бок, даже не открыв глаза. – Возвращайся скорее.

Как всегда, пришлось пообещать, что вернусь так скоро, что он не успеет даже заметить моего отсутствия.

Первый и последний раз, когда данное слово я не сдержала.

Глава 7

– Сержант Трасс, доложите обстановку.

– Квадраты восемь, девять и десять – все чисто.

Мой истребитель низко скользил вдоль зубчатых хребтов Жата, будто тень, отбрасываемая кроваво-врасным солнцем система ГАР-97. Снизу навстречу тянулся безжизненный, испещренный каньонами ландшафт. Скальные породы, поглощающие любые частоты и глущащие напрочь наши сканнеры, надежно укрывали любого, кто хотел спрятаться, превращая рутинный патруль в напряженную охоту.

Жат была новым приобретением Межгалактического союза, одной из тех планет, что на бумаге уже числилась нашей, а по факту – все еще стреляла в спину. Где-то в этих каменных лабиринтах могли затаиться горстки сепаратистов, упрямо отказывающихся сложить оружие и присягнувших на верность слабеющему режиму нийцев. Наша задача была проста – выманить их, засечь или, в идеале, убедиться, что здесь давно пусто. Но тишина в эфире была обманчивой, и каждый поворот за следующим выступом скалы заставлял сердце биться чаще.

– Бесполезное занятие, – раздался в моем шлеме голос Гарри. – Тут миллионы пещер и дырок, куда наши истребители никогда не поместятся. Зачисткой должен заниматься десант, а не мы.

– Видимо, для них нашлось занятие повеселее, – поддержала беседу Кэт. Мы втроем частенько переключались на отдельную частоту, чтобы поболтать во время вылетов. – Мальчиков с пушками не положено отвлекать ради такой тягомотины.

– Ну, стоит признать, что у нас-то пушки побольше, – хохотнул Гарри. – Только в ход их пускать некуда.

Я легким движением штурвала вывела свой «Орто-8» в вираж, скользя вдоль очередного ущелья, и на мгновение поймала себя на мысли, что Гарри по-своему прав. Эта планета и правда была одним большим каменным сыром.

– Вам лишь бы пострелять, – вмешалась я, с усилием отгоняя нарастающую от патрулирования скуку. – Нет чтобы насладиться тишиной и спокойствием, когда мы вообще в последний раз летали по такому мирному сектору?

– Трасс, ты стала невыносимой занудой, – ворчал курианец.

– Вот что с архонцами запрос на брак делает, – поддержала Кэт. Вообще-то, она и сама была замужней архонкой, так что ее претензий я не понимала.

Я уже собиралась парировать, но мысль о Тае снова накрыла меня теплой волной. Вместо ответа я лишь ухмыльнулась, глядя на бесконечные скалы.

– Уходя сегодня из блока, я оставила невероятно горячего и совершенно голого мужчину, к которому хочу поскорее вернуться.

– О-о-о, в горячности капитана Корте мы не сомневаемся, – теперь смеялась Кэт. – Вы вообще видели его задницу? Ну, Лин-то понятно, видела и не с таких ракурсов, которые доступны нам, да, Гарри?

К нашему общему удивлению, Гарри не ответил, хотя обычно пошлые шутки были его любимой темой для разговора. Я уже подумала, что он переключился на другой канал, чтобы пообщаться с кем-то еще, но внезапно голос курианца прозвучал на общей волне.

– Капитан Ли, на Жате есть другие корабли Космофлота?

– Насколько мне известно, нет, – последован незамедлительный, подчеркнуто спокойный ответ. – Возможно, прибыл гуманитарный груз или лечебный корпус.

– Я вижу восемь истребителей класс «Истра-6» в полном боевом оснащении, готовых к взлету, – голос Гарри и до этого звучал недоуменно, а сейчас в него добавилась металлическая скованность. – Прямо посреди гор. Поблизости нет ни одного поселения или военной базы. Передаю координаты.

Какое-то время в эфире царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом наших двигателей.

– Ты уверен, что это «Истра-6»? – не слишком доверчиво поинтересовался капитан. – Могли ошибиться с модификацией.

Его неверие было легко объяснимо, «Истра-6» – новейший класс истребителей, только-только поступивший на вооружение Космофлота. Не многие пилоты на него пересели, и я, если честно, очень хотела полетать на живом аппарате, а не на симуляторе. Хотя и текущий «Орто-8» меня вполне устраивал.

Наш отряд стоял в очереди на новые машины, а вот Таю повезло – он уже два вылета совершил на новенькой «Истре».

– Транслирую записи с камер, – отрезал Гарри, и я вывела на экран полученное видео.

Совсем маленькое горное плато, где с трудом умещались восемь истребителей: по четыре в каждом ряду. Очень похоже на «Истру-6», все же, у нее достаточно узнаваемая форма крыльев и двигателей.

И знамя Космофлота на корпусе – его ни с чем не спутаешь.

– Капитан, два истребителя поднимаются в воздух, – тем временем продолжал отчитываться Гарри, и в его интонациях впервые прозвучала тревога. – Пытаюсь связаться с ними по частотам Космофлота. Не отвечают.

Мы молчали, ожидая развязки. Молчал и капитан. Минута, две. Три.

– Сержант Лайтон, доложите результат. Тишина в эфире стала звенящей, давящей.

Тишина. Лишь легкое шипение помех.

– Сержант Лайтон!

И снова в эфире лишь пустота, ставшая вдруг ледяной и грозной.

– С какого квадрата последний раз связывался Лайтон? – в голосе капитала Ли послышались резкие, безжалостные нотки – именно так он обычно пытался скрыть охватившую его тревогу.

Я сверилась с данными.

– Двадцать восьмой.

– Хайс, Лек, вы ближе всех – проверьте, – продолжал раздавать приказы капитан Ли. – Остальные, боевой порядок «клин», начинаем движение к точке сбора. Держитесь настороже.

Я заканчивала вводить новый курс в бортовой компьютер, когда поступил очередной доклад.

– Капитан, мы приблизились к квадрату двадцать шесть. Следов сержанта Лайтона нет, но мы видим столб дыма.

– Уточните статус сержанта, в бой не вступать. Трасс, Эйв и Гейн выдвигаются к вам.

Только вбитый курс пришлось отменять и переходить на ручное управление. Плохое предчувствие зародилось внутри, но я постаралась не обращать на него внимания. Пальцы привычно обхватили штурвал, а в ушах отдался навязчивый гул тревоги, который я старалась заглушить.

– Как ты думаешь, с Гарри все в порядке? – на отдельной частоте поинтересовалась Кэт Эйв.

– Надеюсь.

Но моя надежда разбилась в дребезги через десять секунд.

– Борт три и борт шесть, мы под огнем! – взорвался общий канал. – Повторяю, борт три и борт шесть, в нас стреляют. Капитан, наши! В нас стреляют истребители под флагом Космофлота!

Первый раз я услышала, чтобы наш сдержанный капитан Ли выругался, да еще и так витиевато.

– Уходите оттуда, Хайс, Лек, это приказ! Прекратить бой и двигаться к точке эвакуации. Трасс, Эйв и Гейн – обеспечить отступление. Трасс, вытащи их!

– Есть, капитан, – отозвалась я и сразу принялась отдавать приказы, заставляя голос звучать куда спокойнее, чем я чувствовала себя на самом деле. – Эйв, Гейн, мне нужны глаза. Хайс, Лек – щиты на максимум, уходите выше – если эти «Истры» еще не выходили в открытый космос, автоматика не даст им развить достаточную скорость в стратосфере, пока не проанализирует смену обстановки.

Мои приказы не обсуждались – они выполнялись именно так, как я и просила, ведь не зря именно я была заместителем капитана. Находившиеся ближе всего к очагу соприкосновения Эйв и Гейн уже спустя полминуты начали транслировать мне записи со своих истребителей, пока я подбиралась ближе. Увы, самые худшие опасения подтвердились: «Истры» со знаком Космофлота на борту стреляли по нашим кораблям. Восемь против двоих – слишком много.

– Гейн, нужно отвлечь их.

– Есть, сержант Трасс.

– Кэт, держись выше, если у парней откажут щиты – прикроешь.

– Принято.

– Хайс, доложи о состоянии корабля.

– Мощность щитов – тридцать шесть процентов и быстро падает.

– Лек?

– Двадцать два. Двадцать один. Двадцать. Твою мать, это похоже на энергетические залпы! Они сжигают наши щиты!

Что не удивительно – мы придерживались той же стратегии ведения боя.

– Эйв, приказ отменяется, помоги Гейну. Принимайте огонь на себя. Хайс, Лек, ваш единственный шанс – выход в стратосферу. Переходите на гиперскорость.

– Нам не хватит мощности для щитов, – озвучил очевидное Лек. – Как нам уходить от залпов без них?

– Так маневрируйте! Или зря капитан заставляет нас столько часов проводить на тренажерах? – рявкнула я, резким движением уводя свой «Орто-8» в крутое пике, чтобы избежать пересекающихся трасс.

У меня больше не было времени объяснять им прописные истины – вместе с Эйв и Гейн я вступала в бой с «Истрами», пытаясь отвлечь их от двух пострадавших истребителей. И у нас даже получалось! Очевидно, из нас троих пилоты гораздо лучше, чем из противников, потому что за нашими маневрами они не успевали. А Хайсу и Леку в это время удалось выбраться из-под огня, и теперь они уходили вверх.

Замечательно, половину приказа я выполнила – осталось увести оставшихся троих. Теперь главное – не дать этим ребятам понять, что мы тут в меньшинстве и на победу не работаем, а просто тянем время.

Именно в тот момент, когда я успела об этом подумать, небо озарило двумя яркими вспышками. Два безмолвных солнца, рожденных адским пламенем, на мгновение осветили каньоны.

Глава 8

Я в неверии смотрела, как пропадали две точки на радаре, а чуть выше мониторов горящие обломки падали на землю. В ушах стояла мертвая тишина, оглушая похлеще недавнего взрыва.

– Трасс, доложите обстановку! – тут же раздался в шлеме нетерплеливый приказ капитана Ли.

– Борт три и борт шесть потеряны, – сухо сообщила я, не понимая, как такое могло произойти. Голос даже мне показался чужим, плоским, лишенным всяких эмоций. Но разум уже летел вперед, анализируя и строя предположения. – Капитан, это не «Истры». У них не хватило бы дальности залпа, наши уже входили в стратосферу. По нам палит кто-то еще!

– Над вами неопознанный крейсер, не отвечает ни на одной частоте. Трасс, вы…

Непонятный хруст оборвал капитана, а когда я попыталась снова выйти с ним на связь, он уже не отвечал. Система уведомляла, что попытка установить соединение обрвалась раз за разом.

– Кто-нибудь может связаться с капитаном? – обратилась я к Эйв и Гейну.

– Нет.

– Нет.

Черт. В груди похолодело.

– С кем-то другим?

Минутная пауза и точно такие же ответы. Я и сама попыталась связаться с другими бортами нашего отряда, но постоянно натыкалась на тишину.

Это очень плохо. Очень.

Мы остались одни.

– Давайте заканчивать, надо выбираться из этой заварушки. Наверх нельзя, кто-то обстреливает нас с орбиты, попробуем вниз. Наши птички более маневренные, есть шанс уйти через горы.

– Порода не пропустит сканеры, как маневрировать без половины датчиков? – в панике возмутился Гейн.

– А глаза тебе на что? – рыкнула Кэт и первой устремилась вниз. Уходя от новой атаки противника, я двинулась следом. Гейн замыкал.

С ролью ведущего Эйв справлялась прекрасно – ее повороты и смены направления позволяли быстрее реагировать на изменения рельефа, поэтому куда больше внимания можно было уделять сидящем на хвосте «Истрам». Преследовали нас всего четверо – другие или ждали, когда мы поднимемся выше хребтов, или пытались перехватить нас где-то дальше.

Рядом градом осколков обрушилась гора. Спустя еще пару секунд то же самое произошло справа. Истребитель тряхнуло от ударной волны.

– Они что, палят наугад? – удивлялся Гейн.

– Ну конечно! – догадалась я. – Порода не только убивает твои навигационные датчики, но и их наводящие. Они не могут захватить цель!

– Лучшая новость за последние пятнадцать минут, – не слишком радостно сообщила Кэт и прибавила скорости.

Камни начали биться о борт истребителя куда чаще – видимо, вражеские пилоты тоже поняли, что их приборы бесполезны, поэтому решили просто засыпать нас, целясь в нависающие глыбы. Попасть в неподвижную скалу явно проще, чем в несущийся на всей скорости военный корабль.

– Такими темпами они похоронят нас под первым же обвалом, – высказал Гейн. – Мы слишком низко.

– Значит, поднимаемся, – уверенно заявила Кэт, уводя свой истребитель наверх.

Я не успела ее остановить, объяснить, что это опасно и лучше продолжать маневрировать. Я обязана была ей приказать остаться в строю как старшая по званию. Но я лишь смотрела, как летательный аппарат приближался к удачно склоненной горе, как в ту попадал один точный и явно спланированный залп, и огромный кусок камня подминал под себя поравнявшийся истребитель, всем своим весом прижимая тот к земле. Миг – и раздался оглушительный взрыв. Еще одна немая вспышка на радаре. Еще одна пустота.

– Твою мать, Эйв! – обреченно прошептал мне в ухо Гейн.

– Потом поплачешь, – заранее оборвала я любые попытки разводить сырость в эфире, заставляя себя звучать твердо, хотя внутри все сжалось в комок. – Надо придумать новый план.

– Наверх нельзя, внизу оставаться опасно – что нам еще остается?

– Пещеры, – проскользив взглядом по окружавшим нас горам, заключила я.

– С ума сошла? Мы там вообще без приборов останемся! – тут же отреагировал криком Гейн. – Там же бесконечные лабиринты! Или тупики! Мы не выберемся!

– Рядовой Гейн, вы обращаетесь к старшему по званию! – не выдержала и прикрикнула. Я не терпела нытья, особенно в моменты, требующие максимальной концентрации. Я понимала, что Гейн на взводе так же, как и я, но уподобляться сейчас панике – смерте подобно. Поэтому сквозь стиснутые зубы добавляла: – Отставить истерику, выполняйте приказ!

– Да пошла ты, старший сержант Трасс. Каждый сам за себя.

Я успела услышать, как Грейн переключил частоту, и выругалась уже в тишину. Идиот. Он же сдохнет без меня.

Я годовалой давности рванула бы за нерадивым товарищем, пытаясь его прикрыть и спасти жизнь. Я нынешняя равнодушно провожала взглядом удаляющийся истребитель и сворачивала в первый подвернувшийся проход достаточной ширины, чтобы поместился мой корабль. Тень сомкнулась над кабиной, датчики завыли тревогой, предупреждая о полной потере навигации. Оставались только глаза, инстинкты и холодная, безжалостная логика выживания.

Свою голову на чужие плечи не приставишь. А заставить кого-то прислушаться к голосу разума, которого нет, в любом случае бесполезно. Умирать во имя чужой истерики я точно не собиралась.

Каждый сам за себя. Принято.

Датчики сошли с ума через пару метров, пришлось отключать их все и лететь так, как когда-то давно меня учил отец: полагаясь только на себя, свои глаза и свой опыт. Мне повезло – размах крыльев «Орто-8» был куда меньше, чем у «Истры-6», поэтому преследовать меня в недрах скалы не стали. Возможно, только сейчас, и спустя время мы все же встретимся в одном из ответвлений этих переходов. Если, конечно, впереди меня не ждал тупик.

Было так темно, что бортовые фонари освещали всего метров двадцать пространства. Сталактиты и сталагмиты появлялись передо мной в самый последний момент, да и то я скорее угадывала их, чем видела, прежде чем заложить маневр. Скорость упала до минимальной, но я успокаивала себя тем, что еще жива.

А пока я жива, я могла выбраться.

Пальцы сильнее сжимали штурвал, пока я пробиралась по очередному проходу. Мне встречалось много поворотов, и я сворачивала в первый попавшийся, куда мог поместиться мой истребитель. Я не запоминала маршрут, и спустя несколько таких маневров отругала себя за глупость: теперь, уперевшись в тупик, я банально не смогу выбраться. Дура.

Но терять мне было уже нечего, поэтому я двигалась только вперед. Не знаю, сколько прошло времени – мой компьютер отказывался показывать даже его, а коммуникатор работал в автономном режиме, потеряв связь с сетью. Очередной каменный зал сменял другой, очередной узкий коридор заканчивался другим таким же – разница была только в цвете породы.

Спустя несколько часов я почувствовала себя запертой в каменном гробу. Сплошная темнота, гулкое одиночество. Слева, справа, снизу и сверху – только камень. Никогда не верила в клаустрофобию, но именно там, когда очередной поворот привел в новую пещеру, из которой не было видно выхода, я почувствовала, как стены начали сужаться, чтобы раздавить меня вместе с моим кораблем. Сердце заколотилось, отдаваясь глухими ударами в висках.

Мне было нечем дышать, хоть я и понимала, что воздуха в кабине достаточно, а системы жизнеобеспечения работают исправно. Но доводы разума не помогали: горло сжалось спазмом, в глазах поплыли темные пятна. Я задыхалась, теряя возможность управлять истребителем дальше.

Каким-то чудом мне удалось найти ровную поверхность и приземлиться. Я сняла шлем и откинула голову назад, закрывая глаза. Прохладный воздух кабины обжег легкие. Дышать, мне нужно было заново научиться дышать. Я судорожно глотала вырабатываемый истребителем кислород, считая про себя: вдох на четыре счета, выдох на шесть.

Я не могу умереть так глупо! Я же чертов пилот, лучшая в своем отряде! Я могу умереть во время боя, могу отдать жизнь, защищая других. Но не так – задохнувшись от панической атаки где-то в недрах чужих гор, где меня даже не найдет никто!

Я должна выбраться. Ради себя. Ради тех, кто уже погиб – Гарри, Кэт, Хайс, Лек. Их близкие должны узнать о том, что с ними произошло. Еще нужно выяснить, что случилось с капитаном и остальной частью отряда. Доложить о том, что мы попали под огонь своих же кораблей. Может, их выкрали сепаратисты, но это выяснять должна уже не я – мое дело донести эту информацию до вышестоящего командования.

Я должна выбраться ради Тая. Ради того, чтобы снова увидеть его улыбку, сияющие зеленые глаза. Ощутить, как он подхватывает меня на руки, целуя так, что совершенно не важно становится, кто мы и где. Назвать его своим мужем на законных основаниях. Услышать хоть раз, как ко мне обращаются по его фамилии.

Выиграть войну и купить тот чертов домик на краю вселенной!

У меня было слишком много планов, чтобы сдохнуть в этой дыре.

Я злилась сама на себя за этот момент слабости, и злость помогла справиться с паникой. Гнев был знакомым, надежным топливом, выжигающим страх дотла. Я выберусь всем на зло, сколько бы времени мне на это не понадобилось. Я – Линнея Трасс, дочь адмирала Трасса, героя этой и всех предыдущих войн. Я не сдамся так просто.

– АСУН, запланируй отправку сообщения при восстановлении связи, – активировала я коммуникатор, пока запускались двигатели. – Получатель: капитан Таймарин Корте. Содержание сообщения…

Я запнулась, не зная, что лучше отправить. «Я люблю тебя» – слишком банально и похоже на прощание. А я не хотела прощаться с Таем, я хотела напомнить себе и ему, что нам есть, за что бороться.

– Хочу видеть твою улыбку, когда вернусь. Жди меня.

– Отправка сообщения запланирована. Будет выполнена при восстановлении связи, – проговорил механический голос системы мне в ухо, стоило только надеть шлем.

Теперь у меня была мотивация побыстрее выбраться из этой чертовой горы, чтобы Тай получил мое послание. Чтобы однажды я сама могла его прочитать, глядя в родные изумрудные глаза.

Глава 9

Я провела в горах Жата почти восемь часов – вот что поразило меня больше всего, когда я из них выбралась. А казалось, что прошло не меньше пары суток.

Когда после очередного поворота я увидела свет, сначала приняла его за галлюцинацию. Он был слишком тусклым, чтобы поверить в спасение, куда больше походил на установленный сверху прожектор средней силы. Я даже подумала, что наткнулась на базу тех самых сепаратистов, которых наш отряд отправили искать.

А это оказалась одна из лун Жата. Я так долго смотрела на нее, пытаясь убедить себя в реальности происходящего, что не обратила внимания даже на запустившуюся электронику. Если бы я вылезла посреди вражеского сектора, эти минуты недоверия стоили бы мне жизни. Но мне, кажется, повезло.

Проход на свободу вывел меня на значительном удалении от квадрата, где мы попали под атаку «Истр». Меня бы не стали здесь искать, если бы только зону поиска не увеличили в четыре раза от стандартной. Но, видимо, один истребитель не достоин был такой чести, и за это проявление неуважения неизвестным врагам я была благодарна.

Мои сканеры не показывали ни одного корабля Космофлота поблизости, но я уже не доверяла им, поэтому постаралась убраться как можно дальше от планеты. Топлива до ближайшей базы Межгалактического союза мне бы не хватило, но сектор должны были патрулировать крейсеры союзников, а добраться до них я как-нибудь сумею.

– Запланированное сообщение отправлено, – прозвучал голос АСУН, вызывая улыбку. Да, это чудесная новость. Очень скоро я увижу Тая. Одна мысль о нем согревала мое измученное тоннелями сердце.

– Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, экстренное сообщение на частотах союза. Старший сержант Линнея Трасс, отряд 94, летная эскадрилья базы МП-56. Наш отряд попал в засаду на планете Жат, галактика ГАР-97. Выжившие… только я. Запрашиваю эвакуацию.

Все, больше ничего сделать я не могла: мне оставалось лишь транслировать сообщение по всем частотам, надеясь на скорый ответ, и убираться как можно дальше от такой негостеприимной системы.

– Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, говорит флагман «Остион», третья флотилия Космофлота. Уточните свои координаты.

Облегчение, накрывшее меня после этого сообщения, трудно себе представить. Камень с плеч. Спасение. Двадцать семь минут, как я покинула Жат. Очень быстрое спасение, если не считать время, проведенное внутри чужих гор.

Я сверилась с приборами и назвала свое месторасположение. Голос дрогнул от нахлынувших эмоций.

– Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, вы находитесь в одном гиперскачке от нас. У вас хватит топлива на прыжок?

– «Остион», ответ положительный. Назовите координаты точки выхода.

Пальцы замерли, готовые вбивать цифры, но на том конце связи молчали. Секунда. Две. Тишина в эфире стала звенеть по-новому, настораживающе.

– «Остион», это борт четыре-ноль-девять-семь-пять, – спустя полминуты не выдержала я. – Повторяю, мне хватит топлива на один гиперпрыжок. Назовите координаты точки выхода для расчета траектории.

И снова в ответ молчание. Это странно, ведь я задействовала стандартный протокол эвакуации при чрезвычайных обстоятельствах. Передавала сообщение по защищенным частотам. Назвала номер своего истребителя и подразделение, звание и фамилию. Этого должно быть достаточно любому кораблю Космофлота для сообщения собственного расположения. Остальные выяснения откладывались до момента эвакуации пилота.

Щелчок в ушах сообщил, что открытый канал связи был переведен на другую частоту.

– Сержант Трасс, говорит полковник Элиас, – раздался другой голос. До этого со мной разговаривал женский, сейчас же звучал мужской. – Уточните, ваш борт – единственный выживший?

Полковник? С чего вдруг столько чести? Старший офицер снизошел с капитанского мостика ради общения с обычным сержантом? Я не понимала, но все же ответила, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

– Последний раз мне удавалось связаться с кем-то из своего отряда восемь с половиной часов назад. Мне неизвестно, выжил ли кто-то еще, на текущий момент мой борт единственный, покинувший планету.

– Хорошо, – выдохнул тот же голос, как мне показалось, с облегчением. А следующую фразу он произнес так, будто отходил от коммуникатора. – Отправляйте координаты.

Не знаю, что хорошего нашел полковник Элиас в сложившейся ситуации, но за следующее сообщение с координатами для гиперпрыжка я готова была забыть об этой странности. Пока что. Главное – выбраться. Разобраться можно будет и потом.

Меня вжало в кресло при переходе в гиперпространство, но сам прыжок занял совсем немного времени, поэтому долго терпеть неудобства не пришлось. Такой маневр сожрал большую часть моего топлива, но, к счастью, точка выхода оказалась в непосредственной близости от фрегата, так что от меня требовалось только загнать истребитель в посадочный док.

– Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, посадка разрешена, – со мной снова общался женский голос. – Ангар четыре, шлюз сорок восемь, рассчитанная траектория отправлена вам на монитор.

– Принято, – отчиталась я, когда на экране действительно появилась пунктирная линия. Мне оставалось лишь запустить автопилот и наконец-то разжать пальцы, побелевшие от мертвой хватки на штурвале.

Я жива. Все закончилось. Совсем скоро я вернусь домой к мужчине, который давно стал смыслом моей жизни. Осталось лишь подтвердить свою личность, доложить о случившемся и дождаться транспортировки на родную базу.

В ангаре меня ждали, и стоило только покинуть кабину, ощутив под ногами твердый пол и приятную тяжесть искусственной гравитации, как ко мне подошел офицер.

– Ив Улье? – не поверила я своим глазам.

– Капитан Ив Улье, – улыбнулся мне молодой мужчина, но в его улыбке было что-то напряженное, натянутое.

Когда-то давно он был забитым худеньким мальчишкой, которого родители, дружившие с моим отцом, почти насильно отдали в Космофлот, под протекцию адмирала Трасса. Папа даже взял Ив в адъютанты и вырастил как собственного сына.

Мы много времени проводили вместе из-за того, что Улье постоянно таскался за моим отцом. Он на десять лет старше, но ко мне никогда не относился с позиции более рассудительного взрослого. Пожалуй, раньше я могла назвать его даже другом. А уж когда мои сенсоры среагировали на его, и анализы показали восемьдесят два процента совместимости, отец всерьез понадеялся, что однажды будет нянчить общих внуков.

Не думаю, что такое когда-то могло действительно произойти. Во-первых, для меня Ив всегда был этаким старшим братом, а не парнем, поэтому возникшее влечение меня больше отталкивало, чем возбуждало. Во-вторых, лет до двадцати он выглядел, мягко говоря, несимпатично: вечно сутулый, худой, в очках. Это уже потом, получив перевод в статисты, он подкачался, поправил зрение и научился смотреть на всех так, словно они – песок под его ногами.

А в-третьих, тот самый перевод. Не знаю, попросил Ив сам или это отец додумался, но Улье совершенно не было места на передовой. Он боялся крови, не терпел насилия и терялся, стоило только снаряду ударить по щиту. Административная работа действительно пошла ему на пользу, но мы с ним видеться перестали. Последний раз он присылал мне сообщение с соболезнованиями после смерти папы, но я не уверена, что ответила на него.

– Надо же, как время летит. – Я машинально ответила улыбкой, но внутри все насторожилось. Его присутствие здесь, на флагмане, в зоне боевых действий, было… неестественным.

Ив улыбнулся, но почти сразу стал собранным и серьезным. Слишком быстро. Слишком по-деловому.

– Прости, Лин, но мы должны следовать протоколу.

Я понимающе кивнула и сама отстегнула коммуникатор с запястья. Неприятное занятие, особенно когда соединительные провода втягивались под кожу, оставляя легкое жжение и чувство уязвимости, но правила обязывали меня сдать средства связи и оружие до момента подтверждения личности.

– Это ненадолго, – постарался поддержать меня Ив. – Если бы моего слова было достаточно, все эти процедуры и не потребовались.

Он всегда старался оправдаться, словно боялся быть виноватым во всех неприятностях на свете. Уголки его тонких губ опускались, светло-серые глаза грустнели. Пышные ресницы вздрагивали. Когда-то я даже завидовала их длине, как и длине темно-русых волос, которые Ив на манер моего отца носил собранными в хвост. Однажды я даже предложила ему их отрезать и приклеить к моим, и ведь даже не смутило, что у моих волос папин светло-пепельный оттенок.

Смешно теперь о таком вспоминать. Но сейчас привычная виноватая мина Улье почему-то не вызывала ничего, кроме легкого раздражения.

– Все в порядке, Ив, я знаю устав, – подтвердила я. – Надеюсь, мы можем обойтись без наручников?

– Конечно! – тут же подобрался капитан и кивнул кому-то за моей спиной. Двое вооруженных десантников, до этого стоявших в тени, сделали шаг вперед. – Ты же не планируешь сбегать. Не планируешь ведь? – Его вопрос прозвучал почти истерично.

Я заверила, что в моих интересах быстрее оказаться на своей базе, поэтому сопротивляться не буду, и мы наконец-то покинули ангар. Длинными стерильными коридорами и несколькими лифтами Ив вместе с двумя конвоирами проводил меня на верхнюю палубу в одну из переговорных комнат. Спасибо, что не в комнату для допросов. Хотя, не стоило отметать возможность в ближайшее время там оказаться.

Глава 10

– Полковник хотел побеседовать с тобой лично, – предупредил меня Улье, предлагая занять любое из пустующих мест за столом. – Но ему нужно закончить с делами, поэтому придется немного подождать.

– Хорошо.

Не став уходить далеко, я опустилась в ближайшее кресло. Спинка показалась неестественно жесткой, неудобной.

– Тебе нужно что-нибудь? Воды, кофе?

– Я бы не отказалась от стакана воды, – пришлось признаться. Системы жизнеобеспечения, конечно, штука хорошая, но с настоящей водой не сравнятся.

Ив вернулся через минуту вместе с бокалом, еще раз предупредил, что полковник появится, как только освободится, и наконец-то оставил меня одну. Его уход показался бегством.

Без коммуникатора ожидание становилось невообразимо скучным – я не могла связаться с Таем или хотя бы разобрать уведомления, скопившиеся за время вылета, поэтому спустя полчаса я позволила себе немного вздремнуть, уложив голову на сложенные поверх стола руки. Сон был тревожным и прерывистым, полным обрывков взрывов и каменных стен.

Разбудил меня шум отъезжающей перегородки.

– Старший сержант Линнея Трасс?

Этот голос я узнала – именно он спрашивал меня, сколько выживших осталось от моего отряда, поэтому поднималась на ноги и отдавала честь как и положено по уставу. Спина заныла то ли от неудобной позы, то ли от напряжения.

– Полковник Элиас.

– Вольно, солдат. Присаживайтесь, – фраза прозвучала не как приглашение, а как приказ.

Полковник оказался архонцем, как я или Улье. На вид ему было лет шестьдесят, не высокого роста, чуть полноват. Карие глаза. И, что удивительно, его голова была совершенно лысой – обычно наши мужчины предпочитали прикрывать наросты волосами, а этот словно специально выставлял их на показ. Непривычно как-то. И вызывающе.

– Расскажите, что произошло с вами на Жате, – не стал ходить вокруг да около полковник, занимая кресло напротив. Взгляд его темно-серых глаз был тяжелым, оценивающим. Цепким.

– Наш отряд совершал плановый облет квадратов с первого по сороковой с целью выявления сепаратистов, – заговорила я, выполняя приказ. – В двадцать восьмом квадрате борт двенадцать заметил восемь истребителей класса «Истра-6» посреди гор, и…

– «Истра-6»? – перебил меня полковник, нахмурившись. – Вы уверены?

– Да, в бортовом журнале моего корабля есть записи.

– Хорошо, – вопреки своим словам, мужчина похмурел еще больше. Складка между бровей стала глубже. – Продолжайте.

– После передачи данных связь с бортом двенадцать пропала, и капитан Ли отправил борт три и шесть выяснить статус пилота. Они успели увидеть только столб дыма, после чего попали под огонь поднятых в воздух «Истр» с эмблемой Космофлота на корпусе.

– Космофлота? – снова перебил меня полковник. – Сержант, вы понимаете, как это невероятно звучит? Чтобы наши корабли открыли огонь по нашим же кораблям?

Во взгляде офицера не было объяснимого сомнения, нет. Он почему-то смотрел на меня так, будто заранее обвинял во всем. Не только в том, что я якобы привирала. А даже в том, что я выжила.

В его глазах читалось холодное, хищное любопытство, заставляющее меня нервничать.

– Понимаю, полковник, – я запретила себе давать волю эмоциям, хоть такое откровенное недоверие меня раздражало. Я же сказала, что у меня есть записи! – Но я готова это подтвердить данными со своего бортового компьютера.

Кивком головы мужчина позволил мне говорить дальше. Вкратце я описала, как Хейн и Лек были уничтожены залпом неизвестного фрегата с орбиты, а связь с остальным отрядом была потеряна. Описала, как мы уходили от погони через горы и как погибала Эйв. О том, как Гейн ослушался приказа, тоже рассказала.

– Вам известно, что с ним случилось после этого?

Манера полковника вклиниваться в мой рассказ своими вопросами меня тоже раздражала.

– Я провела восемь часов внутри горной породы, которая глушила практически всю электронику, от навигации до связи, – я очень постаралась, чтобы мой голос звучал ровно, а не скатывался в обвинительные нотки. Я впервые оказалась на допросе, и, признаться, ожидала большего доверия к своим словам. Я же Трасс, в конце концов! Должна же знаменитая отцовская фамилия хоть как-то влиять на сидящего напротив офицера. – Мне неизвестно, что за это время происходило с другими членами моего отряда, в том числе с рядовым Гейном. После того, как я выбралась на поверхность, ни по одной используемой нами частоте я не смогла ни с кем связаться.

– Хорошо, хорошо, – откинувшись на спинку своего кресла, покачал лысой головой полковник. Он сложил руки на животе, и этот жест показался неестественно расслабленным.

Мужчина молчал, я тоже молчала, не зная, что еще говорить в такой ситуации. Это моя первая экстренная эвакуация, и пусть я знала протокол от и до, но на практике его еще не применяла.

– Сколько пилотов в вашем отряде, сержант Трасс?

– Пятнадцать.

– Они все были на Жате?

Это была общедоступная информация, и я не совсем понимала, зачем полковник меня об этом спрашивал, когда сам мог запросить данные. Если только не проверял меня.

Ледяная игла беспокойства кольнула под лопаткой.

– Нет, – произнесла и внезапно почувствовала, как ожили мои сенсоры. Словно на них кто-то пытался воздействовать. Неприятное ощущение, потому что частота совершенно не совпадала с моей или Таймарина. Чужая, навязчивая волна скользнула по моим наростам, пытаясь найти лазейку. – Младший сержант Антриес в отпуске, рядовой Эшт и сержант Трирей в госпитале. На Жате нас было двенадцать.

В первый раз за время разговора полковник улыбнулся и заметно расслабился. Чего нельзя было сказать обо мне, ведь я продолжала ощущать попытку чужого воздействия на себя. А в отсеке было не там много архонцев, способных на это. Только он.

– Полковник, что вы делаете? – не выдержала я. Голос сорвался на полтона выше, выдавая напряжение.

Подобное поведение для архонцев-солдат считалось неприемлимым. Отношения на службе не поощрались, но иногда на них закрывали глаза в случае высокого процента совместимости – как у нас с Таем. Но преднамеренная провокация… подобное допускалось в барах или на планете, но никак не на флагманском корабле. И никак не со стороны старшего офицера в сторону младшего.

Поэтому возникшая на мужском лице широкая неприятная улыбка заставила меня напрячься. Сердце екнуло, предчувствуя беду.

– Пытался найти хоть одну причину сохранить вам жизнь, – произнес полковник то, что ввергло меня в шок. Слова повисли в воздухе, леденя душу. – Но, судя по вашей реакции и зеленым глазам, перебить вашу совместимость с кем-то другим у меня шансов нет.

Причем тут моя совместимость с Таем? И что значит «сохранить жизнь»?

Глава 11

– Что здесь происходит? – моя интуиция буквально вопила о подставе, но я не понимала, чего именно мне бояться. Холодная дрожь пробежала по спине, провоцируя на действия. Я оглядела внимательно стол, полковника, закрытую дверь отсека, снова сидящего и улыбающегося как-то странно мужчину. И запнулась об его неактивный коммуникатор. – Почему вы не записываете наш разговор?

Он должен был активировать запись флагманского компьютера сразу, как зашел сюда. На крайний случай – записывать беседу на личное устройство. Но не сделал ни того, ни другого. А я, хоть и хвасталась перед Улье знанием протокола, совсем не обратила на это внимания.

Во рту внезапно пересохло. Ощущение подставы накрыло с головой.

– Видите ли, старший сержант Трасс, – медленно проговорил полковник, поднимаясь с места. Я последовала его примеру, не ожидая ничего хорошего. Ноги стали ватными. – По моим данным, отряд 94 с базы МП-56 попал в засаду сепаратистов на Жате и был уничтожен в полном составе скоординированной атакой нийцев. Все двенадцать пилотов пали смертью храбрых, защищая принципы Комсофлота и Межгалактического союза.

Я не могла поверить в то, что слышу – это походило на какой-то бред сумасшедшего. В ушах зазвенело.

– По нам стреляли наши корабли! – я все-таки сорвалась на крик и сделала шаг, обходя стол, но полковник никак не среагировал на это, лишь его глаза сузились от удовольствия. – У меня есть записи боя, записи переговоров в конце концов!

– Какие записи? – почти искренне удивился архонец и развел руками в искреннем непонимании. – Я не получал от вас никаких записей.

– Они на моем истребителе!

Я упоминала ему об этом несколько раз на протяжении нашего разговора. Ни за что не поверила бы, что Элиас вдруг об этом забыл.

– Вашем? Вы что-то путаете, милая, – гаденько улыбнулся он, и в его голосе впервые прозвучало откровенное презрение.

Это похоже было на сон. На очень глупый, странный сон, где я чувствовала себя сумасшедшей. Где реальность расползалась по швам.

– Ангар четыре, шлюз сорок восемь, – прорычала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – Это мой корабль!

– Шлюз сорок восемь пуст, – улыбка полковника стала хищной. Словно он, суровый и опасный зверь, почувствовал запах крови своей жертвы. Моей крови. – Там нет ничего, кроме одного нашего истребителя, списанного за неисправность и подлежащего немедленной утилизации.

Нет, это не я была сумасшедшей – это полковник Элиас был сумасшедшим. Он же целенаправленно уничтожал все улики, которые могли доказать мою правоту!

Воздух словно стал спертым, и я вновь почувствовала, как мне становится нечем дышать – совсем как там, в горах Жата.

– Вы не посмеете! – я из последних сил удерживала себя, чтобы не вцепиться этому уроду в лицо. Голос сорвался на хрип. – Я сообщу адмиралу Ниасту, и вас…

– На каком основании? – лицо архонца мгновенно превратилось в ожесточенную маску. Он наклонился ко мне, я смогла уловить исходивший от него запах кофе и табака. – Кто вы такая, чтобы кому-то что-то сообщать, особенно касательно меня?

– Я – старший сержант Линнея…

– Вы – сепаратистка, которая пыталась попасть на «Остион» под видом павшего пилота! – отрезал мужчина, и в тот момент в его глазах отчетливо загорелось превосходство. – И которая была вовремя раскрыта во время допроса. Которая выдала нам месторасположение базы своих подельников, куда уже отправлен отряд для зачистки – и поверьте, они там найдут то, что ищут. И которая, по законам военного времени, была казнена по приказу капитана корабля, то есть меня!

Это невозможно – вот о чем думала я в тот момент, пытаясь осознать услышанное. Мир сузился до самодовольного лица архонца. Как может он, полковник Космофлота, нести такой бред? Будто я – сепаратистка! Будто бы я что-то или кого-то сдала! Да как, если я ничего и не видела на Жате, кроме чертовых «Истр»?

Если только полковник сам не был предателем, осенило меня внезапной догадкой. Если только он сам не сдал координаты убежища кучки сепаратистов, чтобы прикрыть свою задницу.

Ледяная волна ужаса окатила с головы до ног.

– Мне искренне жаль, Линнея, что все сложилось таким образом, – вдруг почти нежно произнес мужчина. Он понял, что я догадалась – а, значит, стала намного опаснее для него. Его пальцы легли мне на плечо, и прикосновение вызвало тошноту. – И жаль, что именно вы стоите сейчас передо мной. Ваш отец был прекрасным архонцем и адмиралом. Жаль, что вы пошли в него.

Он развернулся и открыл перегородку, пропуская внутрь тех же офицеров, которые конвоировали меня сюда. Их лица были каменными масками.

– Отведите задержанную в камеру до дальнейших указаний. – Его голос снова стал жестким, офицерским.

Приговор был вынесен.

Я не сопротивлялась – ни когда меня подхватывали под руки, ни когда стягивали запястья наручниками. Ни пока тащили по коридорам в одиночную камеру. Шаги гулко отдавались в пустоте, сливаясь с бешеным стуком моего сердца.

Я шла и пыталась понять, как оказалась в такой ситуации. Я, пилот Космофлота, дочь героя. Которую так легко оговорил и подставил какой-то неизвестный мне полковник. Предатель с погонами офицера.

Я не сомневалась, что умру. Когда осталась одна в холодной пустой камере, я отчетливо поняла, что своей догадкой подписала себе смертный приговор. Глупо было считать, что среди солдат Межгалактического союза не было предателей, но я никогда не могла себе предположить, что они добрались даже до столь высоких должностей. Полковник, капитан флагмана. Мой палач.

Лучше бы я умерла там, в горах. Тогда я хотя бы не чувствовала себя настолько… использованной. Преданной. Выброшенной за ненадобностью, как отработанный материал.

Ноги больше не держали, и я сползла вниз по стене, словно подбитый корабль, теряющий высоту. Обхватывая руками голову, я пыталась запереть внутри отчаяние, не дать ему разорвать меня изнутри. Запах оцинкованного металла, пыли и чужого пота щекотал ноздри, напоминая, что это не сон, а новая, ужасающая реальность.

Это просто ночной кошмар, это все неправда! Я так хотела проснуться, так хотела открыть глаза и увидеть вокруг себя не темно-серые перегородки карцера, а наш с Таем жилой блок и его самого, улыбающегося мне с другого края постели. Почувствовать его тепло вместо леденящего холода от пола. Ощутить его объятия вместо цепкой хватки подступающей паники. Услышать его смех вместо звенящей тишины одиночества.

В голове пойманной птицей билась только одна мысль: я больше никогда не увижу улыбку мужчины, которого любила больше всего на свете. Никогда не услышу, как он произносит мое имя. Никогда не дождусь того дня, когда стану его женой.

Слезы потекли помимо моей воли, горькие и соленые, оставляя на губах вкус тоски и несправедливости. Бесконтрольно с губ сорвался всхлип – он, грубый и неуклюжий, и привел меня в чувство. Звук собственной слабости возмутил до глубины души. Я – пилот. Я – дочь адмирала. Я не имею права ломаться!

Нет, все не может закончиться так! Я должна что-то придумать. Вырваться из этой ловушки. Доказать свою правду. Отец не сдавался, даже когда шансов не оставалось. И я не сдамся. Я буду бороться. До конца.

Пришлось приложиться пару раз затылком об стену, прочищая сознание болью, чтобы мозг начал думать и анализировать. Раз полковник отправил меня в камеру, значит, не собирался приводить свои угрозы в жизнь немедленно. Наверняка ему нужно подчистить следы, прежде чем избавляться от меня, иначе это вызовет вопросы и у его людей, которые меня видели, и у командования. А Элиас явно действовал осторожно, раз его до сих пор не вычислили.

Значит, у меня еще было время. Мало. Ничтожно мало. Но я справлюсь, чего бы мне это не стоило.

Глава 12

Итак, это стандартный одиночный тюремный отсек, здесь нет ничего, кроме жесткой лежанки, никаких панелей, чтобы можно было закоротить систему и открыть перегородку. Значит, рассчитывать на побег из камеры не стоит. Мой шанс – скрыться или во время конвоирования в медблок для смертельной инъекции, либо из самого медблока. Наверное, последний вариант лучше – там мне будет проще избавиться от наручников, которые на меня наверняка снова наденут, стоит только оказаться в коридоре. И там можно раздобыть какое-никакое оружие. Хирургический скальпель, шприц с транквилизатором – все сгодится.

Охрана – да, это проблема. У меня неплохо с рукопашным боем, но вряд ли я смогла бы победить двоих амбалов, которые сопровождали меня сюда. Их молчаливая мощь внушала уважение и страх. Возможно, придется взять в заложники кого-то из персонала. Врача, медсестру… Мысль была противна, но выбора у меня не было.

Я сидела и продумывала каждую деталь, каждый свой шаг. Прикидывала, что может пойти не так и с какими сложностями я могу столкнуться. Составляла план, методично прокручивала в голове каждый пункт. Снять наручники, раздобыть оружие, покинуть санблок. Добраться до доков. Угнать корабль. Каждый этап я рассматривала со всех сторон: сначала – как буду действовать я. Потом – как бы действовали мои противники. И снова дорабатывала свои поступки, чтобы получить преимущество.

Может быть, Тай всегда был целеустремленнее меня, но сейчас ради встречи с ним я готова на все. Даже на то, за что потом меня могут отправить под трибунал.

Перегородка отъехала неожиданно и заставила меня подскочить на ноги. Однако вместо полковника или кого-то из солдат я увидела Ив Улье. Он стоял в проеме, собранный, напряженный, с решительным взглядом.

– Замри и не двигайся, – приказал мне капитан, и в его голосе звучала непривычный металл.

Я послушалась больше от удивления, застав именно старого друга на пороге моей камеры. Неужели это его отправили за мной?

Но Улье не пытался приблизиться – он даже не вошел внутрь, а протянул руку и прикрепил к стене отсека какой-то датчик. Устройство тихо зажужжало. Я открыла было рот, но Ив отрицательно покачал головой и приложил палец к губам. Его глаза метались, выискивая невидимые угрозы.

Несколько секунд ничего не происходило, а после свет в камере на секунду погас и зажегся снова. Мерцание отбросило на стену резкие тени.

– Все, идем, я зациклил камеры, – в два шага подскочив ко мне, Ив схватил за запястье и потянул в коридор. Его пальцы были холодными, но захват был железным.

Снаружи нас ждали те самые конвоиры, но мешать нам они не стали, лишь молчаливыми тенями пристроились следом. Их лица все еще не отображали ровным счетом никаких эмоции, словно это роботы, а не живые существа.

– Ив, что происходит? – я даже не пыталась скрывать своего недоверия, непонимания и шока. Но все же послушно переставляла ноги и шла туда, куда меня тянул капитан. Сердце колотилось где-то в горле.

– Ничего хорошего, Лин, – не оборачиваясь, ответил Улье и свернул к перегородке с надписью «Технический выход №27». – Держись ближе ко мне.

Меня весьма бесцеремонно втолкнули в открывшийся проход. Это была узкая, пропитанная запахом масла и озона площадка с уходящими вверх и вниз лестницами – их использовали для обслуживания вентиляционной системы корабля. Ив протиснулся следом, и нам обоим сразу же стало тесно. Пространство гудело скрытой жизнью корабля.

– Ты должна переодеться, – капитан отодвинул одну из панелей и вытащил оттуда сверток. – Я отвернусь. Только быстро, у нас нет времени.

Свертком оказался серый инженерский комбинезон. Явно менее приметный, чем моя темно-синяя форма пилота. Ткань не выглядела свежей, но пахла химией, используемой для очистки.

– Ты мне что-нибудь объяснишь? – поинтересовалась я, когда Ив действительно отвернулся, как и обещал.

– Да, если будешь переодеваться! – его голос прозвучал сдавленно из-за того, что Улье уткнулся лицом в металлическую стенку.

Я недовольно смотрела в затылок старого знакомого, решая, насколько я могла ему верить. В свете сложившихся обстоятельств, когда сам полковник оказался предателем, столь хрупкой вещью, как доверие, разбрасываться было глупо.

Вероятно, Улье почувствовал мой взгляд, раз неопределенно повел плечами и грозно рявкнул:

– Трасс, я пытаюсь спасти твою жизнь! Пошевеливайся!

За все годы, что я знала Улье, он никогда не позволял себе повысить на кого-то голос, а сейчас почти кричал на меня. Меня! Ту, которую когда-то называл младшей сестренкой! Но в его крике слышалось не злость, а отчаяние и страх.

Выбора у меня, на самом деле, не было: либо сейчас я доверяла капитану, который значительно изменился с нашей последней встречи, либо умирала от рук сумасшедшего полковника. Я выбрала жизнь.

– Правильный выбор, – отреагировал Ив на звук расстегнутой молнии, но оборачиваться не стал. – Думаю, ты уже успела догадаться, что полковник Элиас – не тот, за кого себя выдает.

– Он заявил, что я – сепаратистка, которая сначала уничтожила отряд из двенадцати истребителей, а потом пробралась на флагман и якобы кого-то сдала при допросе, – выдала я, избавляясь от привычной мне формы. Учитывая, что места не было, я просто оставила ее на ближайщей ступенке. Синяя ткань безжизненно сползла на решетчатый пол.

– Да, у него даже есть запись этого допроса, – не стал обнадеживать меня Ив.

– Он ничего не записывал, – влезая в новый комбинезон, заявила я. Грубый материал неприятно соприкасался с кожей, а непривычные застежки давили во всех возможных местах, но я даже не попыталась возмутиться.

– Если он не записывал разговор с тобой, это не значит, что он не записывал и другие свои беседы.

– То есть, – догадалась я, – раньше он побеседовал с одной девушкой, которую теперь будет выдавать за меня?

– Да, – без предупреждения Ив обернулся – к счастью, в тот момент я уже застегивала последние пуговицы. Оценив мою готовность, Улье одобрительно кивнул и два раза ударил в перегородку. Та сразу же отъехала. Свет коридора ударил в глаза. – Вряд ли он будет выдавать ее за тебя, слишком уж громкая у тебя фамилия. У вас в отряде были другие девушки?

Мы вновь быстрым шагом шли по коридорам в компании двоих солдат за спиной, но на этот раз Ив не держал меня за руку. Со стороны мы наверняка выглядели как инженер и капитан, спешащие устранять какую-то аварию. Я опустила голову, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Гул корабля казался теперь враждебным, каждое слово эхом отдавалось в висках.

– Были, еще двое.

Улье снова кивнул и зашел в лифт. Его спутники вошли следом и не пустили пытавшегося влезть в кабину зантонца. Двери с шипением закрылись. Вниз мы ехали вчетвером, что и позволило капитану свободно говорить дальше.

– Тебя же, как нежелательного свидетеля, необходимо убрать. Твой истребитель, к сожалению, уже уничтожили – я даже не успел до него добраться. Жаль, записи с него были бы кстати.

Ив произнес это с искренним сожалением, но по его лицу было видно, что это лишь одна из многих мучавщих его проблем.

Слова Улье натолкнули меня на вопрос, который следовало бы задать самым первым:

– А какова твоя роль в этой истории? – Мой голос прозвучал тише, но тверже, чем я ожидала.

Допустим, он не одобрял действия полковника, но это не значило, что Ив – на моей стороне. Поэтому и доверять ему я не должна. Но в этом лифте я с ним и двумя его подельниками, которые легко раскроят мне голову о стену, если я вдруг сделаю что-то не то.

– Роль спасителя попавших в беду девушек, – усмехнулся Улье, но улыбка не добралась до его глаз. Я была совершенно не в том настроении, чтобы воспринимать шутки. К счастью, капитан это понял. – Я должен был раскрыть планы Элиаса и вывести его на чистую воду. Ради этого меня и отправили на «Остион». Но твое появление поломало все планы.

Он провел рукой по лицу, и в этом жесте читалась усталость и раздражение.

– Почему? – Ив попытался отвернуться, но я не дала, схватив его за запястье. Его рука была напряжена, как буксировочный трос. Краем глаза я заметила, как солдаты подобрались, и повернулась так, чтобы всегда держать их в поле зрения. – Почему ты мне помогаешь?

В моей голове скопилось слишком много вопросов. В последнюю нашу встречу Ив сообщал, что его переводят в статисты – он должен был отправиться на один из флагманов, чтобы заниматься оценкой транспортных путей, целесообразности переброса флота или другой ерундой, лишь отдаленно связанной с военными действиями. Так о каком «должен был раскрыть» могла идти речь? Простые статисты таким точно не занимались.

Но лифт двигался вниз слишком быстро, чтобы я могла вывалить на капитана весь список своих сомнений. Пришлось выбирать наиболее приоритетные.

Улье странно улыбнулся. Это была не та мягкая, почти братская улыбка, что я помнила. В ней была горечь и что-то еще, чего я не могла понять.

– Потому что ты – Лин Трасс, – произнес он так, словно это все объясняло. Но сразу же продолжил, не дожидаясь моего закономерного возмущения. – Будь на твоем месте кто-то еще, я бы пожертвовал этой жизнью ради дела, но ты – дочь человека, который меня воспитал и дал мне все, что я имею в своей жизни.

Его голос дрогнул, когда он произнес «воспитал».

– Пусть мы и не общаемся, я до сих пор считаю тебя своей младшей сестрой, Лин. Кем бы я был, если бы просто стоял и смотрел, как тебя убивают?

Ив посмотрел на меня прямо, и в его глазах на мгновение мелькнула та самая старая, знакомая теплота, прежде чем их снова скрыла маска оперативника.

И я окончательно поверила, что никаким «статистом» Улье никогда и не был.

Тогда кто же он?

Глава 13

И все же его спонтанная речь что-то задела в моей душе. Что-то старое и почти забытое, как наши посиделки в отцовском кресле капитана коробля – разумеется, пока адмирал этого не видел. Я всегда знала, что моего отца Ив чуть ли не боготворил, но не думала, что его признательность к адмиралу Трассу была настолько глубокой. И привязанность ко мне. Это мило, но… Слишком опасно, чтобы безоговорочно верить.

– Ив, которого я знала, никогда бы не пожертвовал чужой жизнью ради дела, – выдохнула я, все еще не отпуская его руку, хотя мои пальцы уже сводило судорогой. Я искала в его глазах того мальчишку, который когда-то прятал от меня слезы, когда проигрывал спарринг за спаррингом на ежедневной тренировке.

– Все мы меняемся, Лин, – улыбка окончательно сползла с лица Улье, а в глазах появился холодный блеск. С таким взглядом мужчина стал пугающе похож на моего отца – не внешне, эмоционально. Тот же стальной стержень, та же готовность принять непоправимое. – Мы на войне, здесь приходится принимать сложные решения.

Что же, тут он прав. И у меня все еще не было других вариантов, чтобы выбраться из этой передряги, поэтому не имело значения, похож ли этот Ив на того, кто таскал меня на своих плечах, – я все равно должна ему довериться. Довериться, как доверяются парашюту в свободном падении.

– И какой у нас план?

Улье, видимо, понял, что его объяснения меня на время убедили, и приободряюще накрыл своей ладонью мои пальцы на его руке, чтобы сразу же ее отпустить. Его прикосновение было кратким, но на удивление теплым.

– Нужно покинуть «Остион». Сейчас в седьмом ангаре готовится к отправке гуманитарный груз для планеты Акс, взлет с минуты на минуту. Это единственный вылет, согласованный на ближайшее время. Если мы попытаемся улететь на другом корабле, по нам сразу же откроют огонь.

Определенно, в моем плане побега не хватало такой маленькой детальки, как посвященного во все тайны флагмана капитана. И, стоит признать, без Улье вероятность удачного возвращения домой была бы крайне низкой. Он знал систему изнутри. Я знала, как ее ломать. Вместе мы были опасны.

Лифт привез нас прямо в ангар, где туда-сюда носилось великое множество народа. Кто-то заправлял транспортники, кто-то – таскал коробки, кто-то сверял номера грузов. Воздух дрожал от рева двигателей и криков механиков. Я мысленно отметила, что мне нужно раздобыть себе новый коммуникатор, чтобы связаться с Таем. Хотя бы чтобы услышать его голос.

Но пока Ив вновь тащил меня за собой, уверенно пробираясь к ближайшему кораблю и на ходу давая какие-то указания идущим позади солдатам. В шуме работающих двигателей я не смогла разобрать ни слова, в отличие от них – оба несинхронно кивнули и поменяли направление своего движения. Растворились в суете, как тени.

Улье же, не обращая внимания ни на кого, прямо через открытый грузовой люк поднимался на борт, крепко удерживая меня за предплечье. Мы пробрались через контейнеры в самый конец отсека, где были предусмотрены места для грузчиков. В одно из них меня толкнул Ив, в другое опустился сам, принимаясь застегивать ремни. Я последовала его примеру. Лямки впились в плечи, накрывая запахом машинного масла и застарелой пыли. Вероятно, этими местами давно никто не пользовался.

– И что дальше? – поинтересовалась я, когда капитан закончил с застежками и откинул голову назад, прикрывая глаза.

– Долететь и приземлиться, – не двигаясь, ответил мне Ив. – Остальное решим на месте.

Больше ничего он мне не сказал, хоть я и задавала ему вопросы. Но Улье либо игнорировал меня, либо морщился, либо отрицательно мотал головой из стороны в сторону. А когда транспортник дернулся, отрываясь от пола ангара, Ив крепко вцепился в мою руку. Его пальцы были ледяными.

– Все еще боишься летать? – догадалась я.

Так и не открыв глаза, капитан выдавил из себя улыбку.

– Фрегаты – еще куда бы не шло, – признался он, – там хотя бы искусственная гравитация спасает. А вот в таких коробках мне постоянно кажется, что в следующую минуту нас собьют.

– Сбивают даже фрегаты, – выдохнула я, вспоминая смерть отца.

– Спасибо, Лин, мне стало намного легче, – саркастично ответил Ив.

Я же повторила его позу – откинулась назад, вытянула ноги – и попыталась расслабиться, что было очень тяжело сделать, учитывая впивающиеся в запястье чужие пальцы. Но я успокаивала себя мыслью, что я – жива, и что очень скоро увижу Тая. Услышу его смех. Почувствую его руки на своей спине.

Через какое-то время хватка на моей руке ослабла, и я поняла, что Ив уснул. Его лицо наконец расслабилось, сгладив морщины усталости и ответственности. Он снова стал тем мальчишкой, которого я знала.

И одновременно совершенно незнакомым мужчиной.

Ив Улье, которого я помнила, был совершенно другим. Стеснительнее, пугливее, добрее. Тот, кто сейчас мирно спал рядом, оставлял после себя другое ощущение: он был солдатом со всеми вытакающими: решительным, смелым, твердым. Теперь Ив куда больше походил на Таймарина, чем на паренька, ходившего хвостиком за моим отцом. И я не могла понять, хорошо это или плохо.

Новый Ив вызывал настороженность, но старые воспоминания не давали этому чувству трансформироваться в опасения. И как бы я не хотела быть последовательной и осторожной, а не верить Улье не получалось.

Иррациональное чувство, что рядом с ним я – в безопасности, оказалось сильнее всего того, что сегодня уже успело меня истощить до основания.

Возможно, я просто устала. Возможно, мне просто нужно было место и человек рядом, который мне верил. Возможно, мне просто нужно было время.

Корабль снова тряхнуло. Я понимала, что нужно отдохнуть, пока есть возможность. Но сон не шел, несмотря на насыщенные сутки, и я попыталась продумать свои дальнейшие шаги. К сожалению, о планете, на которую летел транспортник с нами на борту, я ничего не знала. Но раз Межгалактический союз отправлял на нее гуманитарную помощь, значит, Акс под защитой Космофлота. Если повезет, мне удастся найти кого-то, кто сможет меня доставить в квадрант МП-56. Или я даже смогу уговорить Улье отправиться со мной, ведь вряд ли он собирался возвращаться на флагман полковника Элиаса после того, как вытащил оттуда меня. О роли Ив в моем побеге догадаться было несложно, достаточно только отрыть его личное дело и увидеть фамилию моего отца, значит, капитан на «Остионе» теперь персона нон-грата. Но если Улье говорил о том, что его послали на корабль для выполнения задания, значит, кто-то ему подобные приказы отдавал. И этот таинственный «кто-то» точно в состоянии вернуть нас обоих на мою базу.

В итоге через пару часов судорожных раздумий я пришла к выводу, что без Улье строить какие-то планы глупо, и надо дождаться, когда капитан сам поделится со мной какой-нибудь информацией. Но он спал, а будить его я не стала, опасаясь заполучить парочку новых синяков. Все же, грузовые корабли – далеко не истребители, да и в тех бывало трясло так, что внутренние органы могли перемешаться. Не говоря уже о том, что мы летели в грузовом отсеке, совершенно не предназначенном для перевозки архонцев или других гуманоидов. Каждая воздушная яма отзывалась во всем теле глухой болью.

Поэтому я дала Ив спокойно пережить этот полет во сне, а через какое-то время и сама умудрилась погрузиться в неглубокий сон, в котором рядом со мной был любимый обладатель изумрудных глаз. И не было ни предателей, ни ловушек, ни этой давящей тишины между звездами.

Глава 14

На Аксе мы не задержались – почти сразу по прилету Ив раздобыл нам места на корабле для беженцев, и следующие несколько дней мы провели в космосе. Тесный трюм гудел и дрожал, воздух пах железом и усталостью сотен тел, и даже когда я засыпала, в уши впивался низкий гул двигателей, словно они жили своей отдельной жизнью. Я мечтала о коммуникаторе, чтобы связаться с Таем, но Улье заявил, что это небезопасно, и даже от своего устройства избавился еще до отлета.

Я терпела, считая, что в новом месте назначения мы сможем нормально обустроиться и связаться с кем нужно.

Но Дагай не оправдал мои ожидания: на этой аграрной планете мы пробыли почти неделю и все это время не выходили из маленькой коморки рядом с космопортом. Стены сырели, от штукатурки тянуло холодом, от воды – ржавчиной и болотом. В горле саднило, а на коже после умывания оставался липкий осадок. Сквозь тонкие перегородки постоянно слышались чужие шаги, пьяный смех и ругань – каждый звук ударял по нервам, не оставляя тишины даже ночью. Но Улье утверждал, что здесь мы в безопасности, и я вновь ему верила.

После этого был еще один непродолжительный полет в соседнюю систему, и на этот раз местом назначения стала торговая планета Ирас. Там Ив заставил меня перекрасить волосы в черный, объяснив это тем, что они слишком запоминающиеся.

– И спрячь наросты, – продолжал он давать мне указания. – Хорошо бы еще на голове их чем-то прикрыть, но нет времени. Может быть, сойдешь за полукровку.

Я снова послушалась, потому что верила: в итоге Ив доставит нас к своему командиру, который решит разом все вопросы и вернет меня домой.

Но дни текли, сливаясь в однообразную серую ленту. Я теряла счет времени – лишь гул базаров за окнами и запах жареной уличной еды напоминали, что мир вокруг живет.

Мои попытки отправить сообщение Таю провалились все до одной, а я предпринимала их постоянно. Улье злился, пытался внушить мне, что нас наверняка ищут, а так я подставляла и Корте под удар, но я ничего не могла с собой поделать. Мое сердце рвалось к нему, мне жизненно необходимо было сообщить Таю, что со мной все в порядке и я скоро вернусь. Я запрещала себе думать о том, что именно ему могли сказать о моем исчезновении, и что архонец может чувствовать, не зная, где я. Не зная, что я – жива.

Я хотела раздобыть коммуникатор, но у меня не было денег. Я пыталась воспользоваться устройством Ив пока он спал, но то было заблокировано. Я даже пошла на воровство, украв простенький прибор связи у зазевавшегося прохожего в тот редкий момент, когда капитан брал меня с собой за покупками, но Улье заметил, отобрал коммуникатор и провел со мной «воспитательную» беседу.

– Я пытаюсь спасти нас, Лин, как ты не понимаешь! – кричал на меня Ив, расхаживая по нашей комнате. В этот раз мы сняли номер в дешевой, но чистой гостинице недалеко от торговой площади, где Улье пропадал с утра до вечера, пока я ждала его взаперти. Комната пахла затхлым бельем и старым деревом, окно не открывалось, и воздух давил, будто хотел вытолкнуть меня наружу. – А ты своими выходками рушишь все на корню!

Определенно, это был не тот парнишка, которого я знала. Неуверенность сменилась хищным блеском в глазах, вечное чувство вины – решимостью. Ив явно повзрослел, но при этом еще и ожесточился. Чем же таким он занимался, раз теперь позволял себе разговаривать со всеми в таком тоне? Явно не статистической работой в командовании Космофлота.

– Мне нужно связаться с Таем! – я тоже подскакивала с продавленного кресла и переходила на крик. В груди все горело, голос срывался, а в голове пульсировала только одна мысль: я бесполезна. Мне надоели эти разговоры, мне надоело чувствовать себя ненужным балластом, который Ив таскал за собой. Мне надоело сидеть и ждать, не имея возможности сделать хоть что-то, чтобы приблизить себя к возвращению домой. И вопросы, остающиеся без ответа, мне тоже надоели. – Неужели ты этого не понимаешь?!

– Ты нас подставляешь! – нависая надо мной, Улье почти рычал. Я чувствовала жар его дыхания, и от этого хотелось отпрянуть, но я упрямо стояла на месте. – Нас найдут и убьют, если мы попробуем связаться хоть с кем-то из тех, кого знаем! А ты хочешь передать послание собственному жениху. Да он первый, через кого нас будут искать! Ты и ему желаешь смерти?

Наверное, Ив был прав, и, наверное, в его словах была логика. Но за эти недели, проведенные в одиночестве, запертая в комнате на чужой планете, я облепилась собственными мыслями, как липкой паутиной, и они душили. В груди стоял спазм, и я могла думать только об одном: о Тае. Лишь воспоминания о нем держали меня на плаву, лишь они заставляли сидеть и ждать, а не пытаться угнать первый попавшийся корабль и на нем добираться до МП-56.

– Лин, послушай, – не позволяя мне излить на него очередное недовольство, Ив положил ладони на мои плечи и заговорил спокойнее. Его пальцы были горячими и тяжелыми, будто пытались удержать мои чувства на месте силой. – Дай мне время, ладно? Я вытащу нас из этого дерьма. Мне нужно связаться кое с кем, чтобы все уладить. Чтобы мы смогли начать новую жизнь.

– Да не нужна мне никакая новая жизнь! – я сбрасывала с себя чужие руки, снова взрываясь. В горле стоял ком, а в груди теснилось такое отчаяние, что казалось, с минуты на минуту оно разорвет меня на части. – Мне нужная моя! И мой Тай! Верни мне мою старую жизнь!

– Не будет у тебя никакой старой жизни! – Ив так же возвращался к повышенным интонациям. – Не будет! В ней ты умерла, понимаешь? Умерла! Для всех! Даже для твоего Тая!

Я, еще секунду назад собиравшаяся кулаками доказывать Улье свою принципиальность в этом вопросе, резко замерла.

– Что это значит?

Он ведь не просто так сказал, что для всех я умерла. Неужели капитан знал нечто такое, о чем забыл мне рассказать?

Несколько мгновений Ив буравил меня яростным взглядом серых глаз, а после запускал пальцы в волосы и отходил, громко выругавшись.

Я ждала. Ждала и чувствовала, что после объяснений Улье от моего привычного мира останутся только осколки. Все внутри похолодело, дыхание стало прерывистым, будто атмосфера планеты вдруг стала для меня враждебной.

– То и значит, – капитан снова повернулся ко мне, но теперь в его взгляде я видела не злость, а сожаление. – Твой отряд официально признали погибшим еще до того, как ты выбралась из гор Жата. Когда ты поднималась на борт «Остиона», на МП-56 уже знали, что Линнея Трасс мертва.

Для меня его фразы звучали набором несвязанных слов. Я понимала их каждое по отдельности, но никак не могла сложить в целое, законченное предложение. «Остион», МП-56, Жат. Они скакали, сталкивались и рассыпались, как осколки стекла, царапая сознание. Все смешивалось в моей голове, не давая картинке сложиться окончательно.

Ив, видимо, понял мое состояние, поэтому приблизился и заговорил куда медленнее.

– Таймарин Корте не поверил в твою гибель. Он сорвался, угнал корабль и попытался отправиться в систему ГАР-97. Разумеется, ему не позволили. Он провел неделю в карцере, был лишен звания капитана и понижен до лейтенанта. А после этого ему продемонстрировали записи допроса сепаратистов с Жата, где они рассказывали, как уничтожали ваш отряд.

– Этого не может быть, – шептала я, даже не пытаясь понять или поверить. Воздух стал вязким, губы едва слушались, голос звучал хрипло, словно я говорила сквозь песок, и каждое слово отдавалось болью в груди.

– Задержанные сообщили, как ограбили крейсер, доставляющий новые «Истры» на фронт, и продемонстрировали уцелевшие корабли. Там есть записи вашего боя, Лин. И там видно, как вы все умираете.

– Но я – жива!

Только уверенности в моем шепоте не было. Слова тонули в горле, и я не знала, слышал ли их кто-то кроме меня самой. Возможно, я и не произнесла ничего вслух, только подумала. Ведь не могло же быть так, чтобы Тай поверил во все это?

– Корте запросил перевод, – продолжал Ив, нисколько не давая мне осознать услышанное. – Он не смог оставаться на базе, где ему все напоминало о тебе. Я знаю, что перевод одобрили, но мне не удалось узнать, куда именно перевели лейтенанта. Прости, но даже если бы ты могла вернуться на МП-56, Таймарина там бы уже не нашла.

Я не могла поверить. Я не могла осознать, что слова Улье – это правда. Мир вокруг качался, словно я находилась не в комнате, а на борту шаткой лодки посреди бушующего моря. Я не могла представить себе, что Тай меня похоронил, что он так и не дождался моего возвращения. Ведь я здесь, живая, я так рвусь к нему!

Но куда рваться, если Тая нет на МП-56? Где мне его искать? Комсофлот огромен. Межгалактический союз – еще больше. Вселенная и вовсе не имеет конца и края. Где же может быть мой Таймарин? Единственный мужчина, которого я любила. Единственный, которого я люблю.

Глава 15

Грудь сдавливало так, что я хватала ртом воздух, как утопающая. Горло дергало болью при каждом вдохе, в нем стоял вкус соли, будто я захлебывалась морской водой. Перед глазами вспыхивали пятна, и от осознания собственного бессилия хотелось выть. Тай угнал корабль, чтобы найти меня, даже не задумываясь о последствиях. А я, вместо того чтобы поступить аналогично, сидела тут и ждала неизвестно чего! Потому что Ив день за днем мне твердил, что скоро все разрешится.

А я ему верила.

– Это ты, – поднимая на него свои отвратительно черные глаза, произнесла я бывшему другу. – Ты все знал с самого начала. Еще там, на «Остионе», встречая меня в ангаре, ты уже знал, что меня объявили мертвой!

Улье сжал губы, но не опустил взгляда, как обычно делал, если чувствовал себя виноватым. Нет, я совершенно не знала этого мужчину, которому рискнула довериться. Я думала, что в нем осталось хоть что-то от названного брата, который таскал меня на плечах и шутливо толкал в плечо, но на деле Ив вел свою собственную игру по неизвестным правилам, в которые меня не забыл, а не захотел посвящать. И это его молчание, равно как и серые глаза, полные печали, лишь подтверждали мою правоту.

– Целую неделю! – я оттолкнула Улье обеими руками, вложив столько силы, что архонец пошатнулся и отступил на несколько шагов. – Тай провел в карцере целую неделю, пока ты таскал меня из галактики в галактику! Он успел запросить и получить перевод! Он успел покинуть МП-56! А ты, зная все это, не давал мне просто сообщить ему, что я – жива!

Внутри меня все взорвалось – я кричала так, что в горле хрипело, слезы жгли кожу на щеках, а кулаки ломили от ударов о его грудь. Мне было обидно и больно, что из-за чьего-то эгоизма я потеряла единственного дорогого сердцу мужчину и не имела теперь никакой возможности узнать его судьбу.

– Ты бы убила его своим сообщением!

Но я не слышала. В ушах стоял только собственный отчаянный крик, мир сузился до моих рыданий и ненавистного ныне лица. Я сыпала проклятьями с той же частотой, что и ударами, а Улье пытался меня успокоить. Я обвиняла его во всем, я говорила, что он должен был дать мне умереть там, на «Остионе», и это было бы куда милосерднее, чем сейчас говорить мне о том, что Таймарин за этот месяц успел смириться с моей смертью.

Я не знаю, сколько продолжалась моя истерика. Наверное, очень долго, потому что осознала я себя на сидящей на кровати и полностью выбившейся из сил. Губы дрожали, тело било мелкой дрожью, дыхание срывалось и рвалось наружу вместе с новой волной боли. Глаза горели, веки распухли, бесконечные слезы все еще стекали вниз, а в сердце поселилась огромная пульсирующая черная дыра с острыми краями, которые резали мне душу с каждым новым вздохом.

– Лин, послушай, – Ив опускался передо мной на колени и подхватывал мои ладони своими. Я отстраненно подумала еще, какие горячие у него пальцы, но оказалось, что это мои были слишком холодными. Словно с солеными слезами из меня ушло все тепло и вся жизнь. И я бы хотела, чтобы тот момент был для меня последним. – Я понимаю, тебе сейчас кажется, что все плохо, и…

– Девяносто восемь и шесть, – не дала я Улье закончить фразу. Он поднял на меня недоуменный взгляд.

– Что?

– Наша совместимость, – убитым голосом пояснила я, глядя куда-то в стену. – Почти сотня. Ты хоть раз встречал архонцев с таким высоким совпадением?

Улье не ответил по вполне очевидным причинам. Я и сама не знала, что такая совместимость возможна, пока не встретила Тая.

– Ты не можешь ничего понимать, – продолжила я, все так же уставившись в одну точку на противоположной стене. Мир словно застыл, я видела только серое пятно перед собой и слышала стук собственной крови в висках. Видеть Ив я сейчас не могла – мне казалось, я разорву его на части, если еще хоть раз посмотрю в его лживое лицо. – Никто не может понять. Он – не просто мой идеальный партнер. Тай – моя жизнь. А я – его. И ты, Ив, забрал нас друг у друга.

Я не шутила, когда говорила, что умру, если Таймарина не будет. И я верила, что он был предельно серьезен, когда отвечал мне теми же словами. Но я сейчас знала, что он жив. А его заставили пережить мою смерть.

Эта мысль жгла, будто кто-то выливал раскаленный металл прямо в грудь. Внутри все клокотало жаждой мести, и мне хотелось вцепиться когтями в глотку тем, кто в этом виноват.

И был Ив, который с самого начала знал о происходящем. Но ни разу за то время, что мы провели вдвоем, он не сообщил мне правду, хотя разговор о Тае я заводила бессчетное количество раз.

В моем понимании Улье был виноват, виноват по всем статьям. Значит, заслуживал смерти.

– Я никогда тебе этого не прощу, – я все же нашла в себе силы посмотреть на него. Последний раз, обещала я себе. Последний раз я смотрела на того, кого считала своим братом. В следующий раз я его убью. Потому что Ив это заслужил. – Никогда не забуду, как ты разрушил мою жизнь и жизнь того, кого я люблю.

Улье шумно выдохнул и попытался сжать мои пальцы сильнее – я не позволила, вырывая руки.

– Лин, я не…

– Убирайся, – прошептала я, закрывая глаза. Веки налились тяжестью, за ними рябило красными кругами. – Убирайся из моей жизни, Ив. Или клянусь, я убью тебя прямо здесь и сейчас.

У меня больше не было сил на то, чтобы слушать, верить, надеяться или ждать. Мой мир рушился на глазах, я уже не понимала, кто я и где находилась. Я не чувствовала ничего, кроме боли и холода, и все, чего бы мне хотелось, это чтобы пытка наконец-то закончилась.

Ив не стал меня уговаривать или переубеждать. Я слышала, как спустя минуту он поднялся на ноги и отошел, а еще через какое-то время перегородка с тихим скрипом отъехала и закрылась, после чего стало очень тихо.

И я позволила себе выплакаться.

Я выла, как раненый зверь. Я кусала грязную подушку и комкала руками равное одеяло, не пытаясь сдержать крика. Я проклинала Элиаса, Улье, Космофлот и весь Межгалактический союз за то, что со мной произошло. Что произошло с нами. За смерть папы, за тот вылет на Жат, за гибель моего отряда и меня в глазах всей базы МП-56. За зеленые глаза, полные боли. За тот ужас, что пережил Тай. За тот ужас, что сейчас переживала я.

Я не могла себе представить дальнейшей жизни без Таймарина. Каждый вдох отдавался тупой болью в груди, каждый выдох – сухим стоном. Как мне просыпаться, не зная, где он и что с ним? Как мне засыпать с теми же вопросами? Как мне проживать день за днем, когда он где-то там, в пучине звезд, считал меня мертвой?

Таймарин Корте сильный, я знала. Он сможет пережить все это, веря, что меня нет. Но я – не он. Как мне существовать, понимая, что он похоронил меня? Что забыл меня. Что полюбил кого-то еще только потому, что ошибочно поверил лжи и клевете?

Я не смогу. Я уже не могла, захлебываясь в собственных чувствах.

Лучше бы я правда умерла в тех проклятых горах.

Рыдания не отпускали меня очень долго. Я то разносила все, что попадалось под руку, то скулила, свернувшись на полу. Пальцы ломило, тело бил озноб, и даже пол, казавшийся ледяным, будто тянул меня вниз. Я злилась и проклинала всех, а после молилась богам, в которых не верила, чтобы это все оказалось страшным сном.

Но я не спала, поэтому и не могла проснуться. Я провела в том разгромленном номере два дня, впадая то в истерику, то в меланхолию. Я могла только плакать и жалеть себя, обвиняя других, в том числе и Улье.

Он так и не появился. Не попытался оправдаться или связаться со мной. Два дня я его ненавидела, а потом, обессилено глядя на бардак вокруг, вдруг поняла, что Улье со мной нет. И никого нет.

В моем маленьком мире нас было трое: я, папа и Тай. Когда отец погиб, нас стало двое: я и Таймарин.

А теперь я осталась совсем одна.

Глава 16

В воздухе висел терпкий запах старого металла и прелой ткани, стены будто отдавали холодом, от которого не спасало даже тонкое одеяло. Я была уверенна, что там и умру – в маленькой комнате дешевой гостиницы, на забытой всеми планете Ирас. Ненужная никому, потому что единственный мужчина, который любил меня всем сердцем, считал Лин Трасс мертвой и учился жить дальше, а Ив, который использовал меня для одному ему известных целей, просто ушел. Я слышала, как за тонкой перегородкой скрипели чужие шаги, как-то особенно громко в тишине, и ощущала себя еще более одинокой. Наверное, я даже ждала своей смерти, отказываясь от еды, которую стабильно приносили под дверь отсека, но, когда на третий день в номер постучали, я зачем-то встала и разблокировала вход.

Какая-то часть меня надеялась, что в коридоре обнаружится кто-то из наемников, посланных Элиасом убить меня. Но это оказался администратор.

– Вам посылка, – худенький старичок из курианцев протянул мне небольшой контейнер.

Его пальцы дрожали, и я на миг ощутила ледяной холод металла, переходящий на мою ладонь. С кивком я приняла коробку и вернулась в тот хаос, который окружал меня последние дни.

Не знаю, зачем я открыла бокс. Наверное, просто механическое действие, за которое мозг уже не отвечал. Внутри оказался небольшой бластер, который так удобно прятать в кармане. И коммуникатор, о котором я столько мечтала. Пластина под пальцами казалась неожиданно гладкой и теплой, словно ждала именно меня. Но в тот момент, вертя в руках знакомое всем жителям Межгалактического союза устройство, я отчетливо понимала, что связаться по нему мне не с кем.

Это, конечно, была очень старая модель – не чета тому, что я носила во время службы. Но совместимый с вживленными под кожу чипами, поэтому стоило только закрепить аппарат на запястье, как тонкие проводки тут же заняли положенные места. Я вздрогнула от щекочущего ощущения, будто меня ужалили десятки крошечных игл.

На экране высветилось одно новое уведомление. От неизвестного контакта.

«Лин.

Прости, что приходится расставаться так. Прости, что не могу сказать тебе это все лично – я бы хотел, но обстоятельства. Элиас как-то отследил мои последние передачи, поэтому мне пришлось спешно покинуть Ирас, уводя погоню за собой. Не думаю, что тебя продолжат искать, когда я столько наследил, но все же не задерживайся и улетай, как только получишь это послание.

Возможно, ты была права – я не должен был принимать решения за тебя. Нужно было с самого начала объяснить тебе ситуацию, в которой мы оказались, и последствия, которые нам грозили. Но я малодушно решил, что в состоянии уладить все сам, что знаю, как для тебя будет лучше. Видимо, я ошибался. Прости меня за это.

Мне бы хотелось чем-то тебя порадовать или обнадежить, но я все еще не знаю, где находится лейтенант Таймарин Корте. Мои источники из числа командования Космофлота или не могут, или не хотят это выяснить, но, если вдруг наши дороги с лейтенантом когда-нибудь пересекутся, я сообщу тебе об этом.

Ты, конечно, можешь попытаться найти его сама – и я не стану больше тебе мешать. Оставляю тебе коммуникатор – он совершенно чист и никак не связан со мной, тобой или Космофлотом, поэтому не бойся его использовать. Или выкини и купи себе другой – в конце сообщения есть код для снятия наличных в любом банкомате. Сумма, конечно, не большая, но на первое время тебе хватит.

Когда ты говорила, что я не могу тебя понять, ты тоже была права. Самый высокий уровень совместимости у меня был с тобой, но я никогда не любил тебя, как женщину – ты всегда была для меня забавной младшей сестренкой. Поэтому да, мне сложно представить, что чувствуешь ты к своему Таю или он к тебе. Мне неизвестно, любовь это или всего лишь физиологическая привязанность сродни зависимости от препаратов. Может быть, ты и сама этого не знаешь, но лишь ты, Лин, можешь это выяснить.

Все, о чем я тебя прошу: будь осторожна. Элиас не поверил в твою смерть, хотя на «Остионе» и после я пытался несколько раз все обыграть именно так. Он будет тебя искать, Лин, пусть и не так остервенело, как меня.

Как я сказал, я не буду тебе запрещать связываться с Таймарином, но помни, что пока ты под ударом, любой контакт между вами будет представлять опасность и для него. Элиас знает о ваших отношениях, он легко может использовать их, чтобы добраться до тебя. Или до Корте. Подумай об этом, когда будешь принимать решение.

Непрошенный совет, который ты вряд ли примешь: наберись терпения. Дай время себе, Таймарину и мне пережить эту ситуацию. Я сделаю все возможное, чтобы Элиас как можно быстрее поплатился за содеянное. Вы же… ты сама поймешь, что между вами, Лин. Если это всего лишь гормоны, спустя какое-то время потребность друг в друге отпустит вас обоих, и ты вновь сможешь дышать полной грудью.

Если же это та самая любовь, про которую пишут в книгах и снимают фильмы, думаю, рано или поздно вы все же найдете дорогу друг к другу. Или позволите себе быть счастливыми с кем-то еще.

Улетай, Лин. Найди торговца Эш-Тарви на площади, он торгует двигателями для кораблей. Скажи ему, что от меня и что тебе нужно выбраться с планеты – он поможет, его услуги уже оплачены, не стесняйся ему об этом напомнить – как и все барыги, он не против заработать побольше. Отправляйся куда угодно, но я бы посоветовал тебе системы подальше от Межгалактического союза и войны. Ты прекрасный пилот, всегда сможешь найти работу на каком-нибудь крейсере, твои услуги будут иметь спрос.

Береги себя, сестренка. И прости за все ошибки, что я совершил.»

Ниже был указан номер счета и универсальный одноразовый код для получения денег в любом из банков Межгалактического союза. И если первым моим порывом было удалить сообщение и никогда больше не вспоминать об Ив Улье, то после того, как перечитала прощальное письмо еще раз, я передумала.

На извинения Улье мне было плевать, я действительно никогда не смогу забыть или принять его поступок. Но логика в его словах была, и, когда я разобрала текст на составляющие, пунктов, с которыми я была согласна, накопилось много.

Первое: мне действительно нечего делать на Ирасе. И дело даже не в страхе перед Элиасом, хотя тот тоже присутствовал. Здесь меня ничего не ждало. Я не смогу найти здесь работу, потому что сюда не прилетали за пилотами и работниками, сюда везли товары на продажу, не более того. Собственного флота у планеты не было, торговцы сотрудничали только с теми, кого знали или за кого могли поручиться. А я… я даже не могла назваться своим настоящим именем, чтобы не вызвать лишних вопросов. Нет, мне нужно улетать.

Второе, выходящее из первого: деньги Улье мне пригодятся. Пусть я не знала, какая там сумма, но мне нужно как-то покупать себе еду, да и номер оплатить не мешало бы. Все же, недавнее воровство коммуникатора на улице не сильно уменьшило мои моральные качества. Я – солдат, я должна защищать население союза, а не обворовывать его.

Третье: без помощи торговца, указанного Ив в своем сообщении, выбраться мне будет сложно. Значит, к нему тоже сходить придется.

Четвертое, почти самое неприятное: я не верила, что полковник Элиас обо мне так легко забудет. Может, Улье и представлял для него большую опасность, но вряд ли предатель, добравшийся до столь высокого звания, позволял себе спускать на тормозах даже мелкие неудачи вроде моего побега. Без влиятельной поддержки я, конечно, мало что могла сделать, но в нашу единственную встречу Элиас оставил впечатление архонца умного и осторожного. Значит, я буду в опасности всегда, пока он находится среди командования Космофлота.

Поэтому еще одна правда Улье, уже пятая: мне нужно прятаться там, где у Элиаса нет власти: вне систем Межгалактического союза и подальше от проигрывающих нийцев с гардийцами.

А значит, как можно дальше от Таймарина.

Это было самым неприятным откровением, которое не могло принять мое сердце, но к которому спустя несколько часов рассуждений пришел здравый смысл: как бы мне не хотелось видеть Тая, как бы не хотелось сообщить ему о себе, я – это бомба замедленного действия, которую держал в руках полковник Элиас. Я опасна не только для самой себя, но и для тех, кто попытается мне помочь, а Тай, без сомнения, будет в числе первых.

Возможно, даже если я найду способ с ним связаться, он и не успеет получить мое сообщение: его перехватит кто-то из сообщников предателя, а дальше Таймарин станет рычагом давления на меня. Или, наоборот: Элиас будет использовать чувства Корте, чтобы влиять на меня. А я ведь тоже помчусь к нему, сломя голову, если Тай позовет.

Но так мы оба окажемся под ударом, давая полковнику возможность уничтожить двоих одним ударом. Могла ли я подставить Тая? Я не хотела этого больше всего на свете.

Поэтому, разбивая руки в кровь о неровный пол, воя в голос и умываясь слезами, я принимала самое отвратительное, самое сложное и самое болезненное решение в своей жизни: дать Таймарину жить без меня. Если он сможет это пережить, если на его новом месте службы у него все сложится – я буду только рада за него. Не сейчас, конечно – сейчас меня рвет на куски от боли и безысходности, но когда-то позже я совершенно точно порадуюсь, узнав о том, что Корте получил очередное повышение, стал командиром целой флотилии или получил новую награду.

Я буду радоваться, когда он станет самым молодым генералом-архонцем. Улыбнусь, когда узнаю, что он нашел себе архонку с достаточной степенью совместимости, чтобы завести с ней ребенка. Пожелаю счастья, если он решит именно с ней провести оставшуюся ему жизнь.

Но пока буду только кусать губы в кровь, сжимать пальцы так сильно, что ногти впивались в кожу, заламывать руки от тупой боли в груди и молить всех существующих и выдуманных богов лишь об одном:

– Пожалуйста, пусть он живет!

Глава 17

Я уснула на полу, свернувшись клубочком. Тело ныло от жесткости покрытия, но усталость перекрывала всякий дискомфорт. А утром я впервые проснулась с сухими глазами. Веки были тяжелыми, будто сделаны из свинца. В районе сердца образовался ледяной метеорит. Все еще было больно, до безумия больно. Но я смогла подняться на ноги, собрать весь свой немногочисленный скарб в сумку, положить бластер в карман длинной накидки с капюшоном и покинуть номер.

Я заставила себя позавтракать в забегаловке на первом уровне, и вкус еды показался пресным, словно рот отказывался принимать что-либо, кроме горечи. А после с удивлением узнала, что оплаты за проживание с меня не требуется: Ив оплатил до своего отъезда, да еще и на неделю вперед. Но засиживаться дальше я не стала: забрав остаток платежа, я последовала к ближайшему банку. На счете, который мне прислал Улье, оказалось десять тысяч кредитов. Для покупки корабля было мало, но на несколько перелетов или пару месяцев достойной жизни хватит.

После этого я сразу же избавилась от коммуникатора. Понятия не имела, действительно ли он был «чистым», как говорил Ив, но ему я больше не доверяла и не хотела, чтобы по устройству он меня когда-то вычислил. В то, что он сообщит мне о Тае, если узнает что-то, я тоже не верила. В груди разрасталась холодная решимость: выясню все сама, но только тогда, когда исчезнет угроза.

Явный плюс торговых планет: тут можно найти все, что угодно, в том числе новый коммуникатор за весьма приемлемую сумму, а еще все друг друга знают. Поэтому продавец, которому я передавала деньги, с радостью пояснил мне, где найти торговца двигателями Эш-Тарви.

Эш-Тарви оказался тартийцем – представителем одной из закрытых галактик, не входящих в союз. У него были тонкие крылышки, как у стрекозы, и вытянутое короткое тело как у слизняка. Запах от него исходил терпкий, пряно-гнилой, резавший ноздри. Тартийцы не носили одежды, потому что половых органов у них не было: они размножались исключительно в лабораториях. Как они выживали до сих пор, никто не знал: их планета была закрытой для посещений, а сами тартийцы о своей истории не рассказывали. У них всех, поголовно, был поганый характер, отличительными чертами которого являлись жадность, изворотливость и хитрость.

Не удивительно, что многие из них впоследствии становились торговцами.

– Да-да, Ив Улье говорил, что придет архонка от него, – выслушав меня, эта гусеница с крылышками начала летать вверх-вниз, задумчиво постукивая своими тонкими лапками-ручками по месту, где предполагался подбородок. – Это будет строить три сотни кредитов.

– Улье уже все оплатил, – холодно бросила я. – Но я докину немного кредитов к его сумме, если ты забудешь о том, что когда-то меня видел, и куда именно я отправлюсь.

Рот тартийца сложился в мерзкую улыбку, а белесые глаза-бусинки засветились в предвкушении наживы.

– И куда же ты хочешь отправиться, красавица?

– А куда ты можешь меня отправить?

– Куда угодно, – в подтверждение своих слов Эш-Тарви снова качнулся вверх-вниз и замер на уровне моих глаз. Ростом он едва бы доставал мне до живота, если бы встал на пол, поэтому продавцу и наверняка контрабандисту приходилось постоянно использовать крылья. – Но, если ты вдруг захочешь к нийцам, придется доплатить – сейчас по их секторам летать небезопасно. И никаких гарантий!

Нет, так глупо умирать я не собиралась. Внутри пробивалась крохотная искра упрямства: раз я жива, то обязана идти дальше. Если три дня в гостиничном номере меня не убили, значит, в моем существовании еще был смысл. Как минимум убедиться, что с Таем все хорошо, что он жив и справляется со всем.

Поэтому так и подмывало попросить тартийца отправить меня на МП-56, но разум напоминал, что там я ничего не найду. А стоит мне вступить на борт станции, обо мне наверняка доложат Элиасу. Или задержат как очередную сепаратистку, выдающую себя за Линнею Трасс.

К тому же, вряд ли Эш-Тарви обладал достаточными связями, чтобы иметь доступ на военные базы союза. Даже если не брать в расчет тот факт, что торговец – не член союза, все станции Космофлота принимают лишь ограниченное количество гражданских и торговых судов, да и те только после тщательной проверки.

Но это все безнадежные рассуждения. На МП-56 мне нечего делать, Тая там нет. Возможно, он перевелся куда-то даже не на станцию, а на флагман, и угадать его месторасположение будет просто невозможно. Может быть, его перевод был так легко одобрен и быстро выполнен, потому что Элиас приложил к этому руку. О, я даже не удивлюсь, если полковник именно так и решил следить за тем, свяжусь я с Таймарином или нет: держа его поближе к себе. Но, опять же, это только мои мысли.

– Ты случайно не знаешь, где больше всего нужны пилоты? – поинтересовалась я, так и не придумав конечную точку своего маршрута. – Могу управлять всем, что летает. И мне нужна работа.

Эш-Тарви явно задумался, даже дергаться перестал: будто завис в воздухе.

– И что, ты настолько хорошо пилотируешь корабли? – в итоге спустя минуты полторы поинтересовался он.

– Пока никто не жаловался.

– Хм, – тартиец почесал лысую склизкую макушку. – Знаешь, в нашем деле умелые пилоты всегда нужны. Особенно те, кто умеет держать рот под замком и не только маневрировать, но и стрелять периодически.

Я усмехнулась – звук собственного смешка прозвучал хрипло, будто голос сопротивлялся привычной иронии. Значит, догадка о контрабанде была верной – вряд ли простому грузовому судну, торгующему в границах Межгалактического союза, требовался пилот с подобными навыками: они все летали по крайне безопасным маршрутам, за которыми внимательно следил Космофлот.

– Моему брату на Аратосе сейчас как раз нужен такой, – закончил Эш-Тарви и озвучил свое предложение: – Если хочешь, замолвлю за тебя словечко. Получишь не только перелет, но и работу, если правда так хороша, как говоришь.

– Идет.

Разумеется, ни к какому брату Эш-Тарви на Аратосе я не пошла: когда спустя три дня перелета корабль приземлился в космопорте, я купила себе билет на первое же отправляющееся оттуда судно. Аратос уже не был частью Межгалактического союза, но мой маршрут лежал все дальше и дальше от союзных планет и войны.

За первые полгода я сменила не меньше двадцати планет, пытаясь замести следы. На некоторых я не задерживалась дольше пары часов, на других проводила по несколько дней. Я не особо тратилась, снимая дешевые комнаты. Там всегда пахло затхлостью и пылью, простыни липли к телу, а за стенами слышались чужие шаги и голоса. Иногда подрабатывала, помогая торговцам в настройке навигационных модулей – те часто барахлили, если гравитационное поле планеты было слишком сильным.

На этих подработках я и узнавала новый мир, в котором теперь мне предстояло выживать.

На планетах союза правили закон и порядок. И Космофлот. Здесь же власть и сила были у того, кто имел больше кредитов или пушек. Никакого правительства, никаких сенаторов, президентов или владык – полная анархия и беззаконие. Хочешь торговать? Плати налоги тому, кто сейчас у руля, а еще отстегивай проценты за сохранность собственного товара, иначе однажды ночью склад, где ты все хранишь, совершенно случайно мог сгореть.

Хочешь летать? Только если твои полеты будут полезны местным авторитетам, поэтому все владельцы кораблей автоматически становились контрабандистами.

Хочешь сбежать? Попробуй. Но, во-первых, не факт, что тебе это удастся, а во-вторых, придется очень постараться, чтобы в случае успеха тебя не нашли.

Для меня, воспитанной на мыслях о главенстве закона и силе Космофлота, первое время все казалось диким. Даже население, носившее бластеры прямо на поясе, не скрывая оружие. Я не понимала, как так можно, почему никто не воспротивится, почему все терпят. И старалась как можно быстрее покидать такие сектора, сбегая от звука оружейных залпов и запаха крови.

Но очень скоро поняла, что именно там, где опасно, я и могла пригодиться.

На наиболее спокойных планетах я не могла найти себе работу. В мои навыки не верили, меня никто не знал, все требовали рекомендаций или рассказа о прошлом опыте. Но я не могла сообщать, что год пилотировала боевой истребитель Космофлота и что за моими плечами больше сотни вылетов и десятки сбитых вражеских кораблей, не считая часов на тренажерах.

Меня не подпускали к настройке навигационных модулей даже несмотря на то, что за свои услуги я просила куда меньше остальных – не верили. Я могла работать официанткой, стюардессой, шлюхой, но меня это все не устраивало. Я должна была быть пилотом, я это знала, я в это верила, я к этому стремилась. Ведь только так я могла путешествовать между планетами и собирать столь нужные крохи знаний о Таймарине и Элиасе.

А еще только так я могла не бояться, что за очередным углом меня поджидали убийцы.

Поэтому, отбросив брезгливость и подавив на корню моральные устои, я оказалась на Галтее, негласной столице контрабандистов и беглых преступников в этой части вселенной. Планета была почти полностью каменистой: большую часть поверхности занимали бескрайние равнины, усыпанные песком, который безжалостный ветер постоянно швырял тебе в лицо. Воздух был сухим и раскаленным, иногда с запахом выжженной пыли, угольной копоти и смазанных деталей из самодельных мастерских и торговых лагерей.

Наемники и космические пираты не скрывались, а во всеуслышание на каждом углу рассказывали о своих успехах, то ли бахвалясь, то ли набивая себе цену. Многие устраивали разборки прямо посреди улиц, заливая песчаные подворотни кровью.

Здесь каждый носил оружие и не доверял никому, даже тем, кто стоял рядом. Здесь убивали чаще, чем заключали соглашения. Здесь проворачивали такие дела, что у любого солдата Космофлота волосы встали дыбом.

На Галтее не существовало законов, правопорядка или хоть каких-то предписаний. Было только одно правило, которое работало безотказно: выживает сильнейший.

Тем удивительнее, что мне повезло буквально через месяц.

Глава 18

Деньги Улье заканчивались. Остатки когда-то солидной суммы таяли на глазах, как лед под плазменным резаком. Как бы я не хотела их беречь и оставлять только для перелетов с планеты на планету, а у всего имелся конец. Из-за моих слишком долгих моральных терзаний и отсутствия работы в заначку приходилось влезать постоянно, и теперь там едва бы хватило на билет куда-то в соседнюю систему, да и то не на пассажирском, а максимум грузовом корабле. Билет в один конец, в никуда.

На Галтее на жизнь мне пока удавалось зарабатывать настройкой модулей, и не только навигационных – у меня даже очередь из заказов скопилась. Суммы, конечно, выходили небольшими, но на крышу над головой и поесть мне хватало. Жаль, откладывать не удавалось. Каждый кредит уходил на самое необходимое, не оставляя даже призрачной надежды на будущее.

Об этом я и думала, когда в мою маленькою каморку в ремонтном ангаре вошел посетитель: о том, где бы еще подзаработать, чтобы накопить на подушку безопасности. А вдруг завтра придется бежать? В преследование Элиасом я не верила, вряд ли даже он смог бы найти меня тут, но мало ли. И эти мысли настолько занимали меня, что я не сразу заметила, как зантонец остановился перед моим рабочим столом: только когда он выразительно кашлянул, я подняла на него свои черные глаза.

– Говорят, ты – пилот, – без приветствия начал мужчина. Его голос оказался низким, с легкой хрипотцой.

Он был примерно одного роста со мной, достаточно стройный и даже мускулистый, чего не скрывала черная замшевая куртка. Как и все зантонцы, он обладал темно-синей кожей, чуть крючковатым носом и волосами яркого цвета, в данном случае – ослепительно-белого. Я еще подумала, забавно, как они похожи на мои – правда, свои пепельные я все еще продолжала красить в черный, чтобы не бросались в глаза.

А глаза у незнакомца были желтыми, что предавало его и без того острому взгляду какую-то животную хищность.

На поясе у гостя висели бластеры: по одному с каждой стороны бедра, но даже при их отсутствии не почувствовать опасность, исходившую от зантонца, было нельзя. От него веяло холодом и жестокостью, как от заточенного клинка.

– Допустим, – отложив инструменты, я откинулась на стуле, стараясь выглядеть расслабленной, но незаметно положила руку на собственный бластер, как раз на такой случай лежавший под столом. Я привыкла доверять своей интуиции, а сейчас она вопила о том, что с незнакомцем нужно держать ухо востро. – Что нужно?

Мужчина кивнул своим мыслям, будто соглашаясь с каким-то внутренним доводом, и медленно осмотрел мой рабочий кабинет. Хотя это даже отдельной комнатой назвать было сложно: просто угол в ремонтном ангаре, огражденный с одной стороны заваленным стеллажом, а с другой – ржавой металлической стеной. Однажды я пришла сюда в поисках работы, и хозяин, тартиец Нас-Иль, привел меня в этот закуток. Да как-то получилось, что тут я и осталась. В этом царстве машинного масла, меди и вечного полумрака.