Невед Третьего царства
Глава 1. Весело ли ведать?
За шесть лет до начала событий
День выдался жаркий и пыльный. Стёкла автомобилей на мосту и окна домов сверкали на солнце. За плоскими крышами многоэтажек в золотой дымке утопал лес на горе. На клумбах и в трещинах тротуара нагло пробивались одуванчики. За оживленной мостовой с пронзительным гудением промчался поезд.
Экскурсия второго «А» на ипподроме закончилась раньше времени, а выделенный «Теремом» автобус заберет их только через двадцать минут.
Одноклассники Алекса столпились сбоку от ворот ипподрома: кто перекусывал, кто звонил родителям или делился друг с другом видео с Буреславой.
– У меня получалось заснять на этот телефон домового! – оправдывался готовый заплакать Серёжа.
– Спокойно, дружище, – Захар похлопал его по плечу.
– Попробуй пропустить через приложение распознавания неисчислимов, – посоветовал Алекс.
Ну вот, опять телефон Серого через раз неисчислимов фотографирует. На снимке дорожка, барьер и больше ничего.
Под конец экскурсии к ним вывели вороную кобылу с золотой гривой. Увидели ее, конечно, далеко не все. Немудрено, ведь Буреслава – грозовая лошадь из небесного табуна – дух-покровитель туч и дождя.
Одноклассники Алекса бросились фотографировать воздух слева от бородатого, похожего на медведя конюха, чтобы потом посмотреть на Буреславу через приложения в телефонах. Алекс тоже пару раз ее щелкнул, чтобы не выделяться.
– Копытами выбивает молнии. Страшна для лукавых. В нашем Третьем царстве не водится, – вещала присланная из «Терема» сухопарая, какая-то бесцветная тётенька-экскурсовод. – Мы знаем, что пока только трое из вас могут ведать…
Эм, да. Ведунами называют всех людей, способных видеть неисчислимов и творить заговоры. Талант в каком-либо виде ведовства называют умением, а еще у человека может быть участь, то есть предназначение. Каждый человек в своей жизни хотя бы некоторое время способен ведовать. Если провалить инициацию или отказаться от ведовского умения, перестанешь быть ведуном. И очень редко рождаются люди, лишенные ведовского умения, – неведающие, неведы. Плохо такому несчастному приходится. Ведь нет числа духам, чертям и бесам. Потому и зовут их неисчислимые или попросту неисчислимы. Люди, вне зависимости ведают они или нет, постоянно окружены этими существами, и если не соблюдать простые правила общения с ними, то можно их разгневать.
Обиженный неисчислим и проклясть может, и что еще похуже сотворить.
Тётенька-экскурсовод попросила двойняшек, Милу и Аду, вместе с ними Лёню подойти и принялась их расспрашивать, как четко они видят Буреславу.
Алекс им не завидовал. Сказать, будто эта троица ведает, пока что можно только с натяжкой. Для начавших ведать ровесников неисчислимы казались тенями или быстро передвигающимися темными комками.
Алекс же видел чёрные лоснящиеся бока Буреславы так же ясно, как Нику и Вадика. Золотые грива, хвост и копыта грозовой кобылицы ослепляли. Алекс долго тер слезящиеся глаза, после чего стал разглядывать свои ботинки. И всё-таки краем глаза он видел зачарованную кобылицу. Буреслава гарцевала на месте. Красовалась.
– Виолетта Юрьевна, – нервная мама Сони поправила сумочку на плече, – мы с Сонечкой говорили вам, у нас запись в поликлинике…
Мама Кочкина не стала дожидаться, когда мама Сони договорит, и, не отрывая взгляда от экрана телефона дорогущей модели айэмфона, громко возвестила, что записана на маникюр, схватила драгоценного сыночка за руку и поцокала на каблуках прочь.
Кочкин, плакса и стукач, на прощание проныл еще разок:
– А дэшки в питомник цмогов поехали.
Алексу до его нытья не было никакого дела. Он в очередной раз окинул взглядом людей и бесов на тротуаре моста, обернулся к пустой тропе между бетонными квадратами забора ипподрома и запруженной автомобилями мостовой. Из прижавшегося к забору запыленного куста сирени на проезжающие машины глядели сиреневые совиные глаза. Цвета коры сиреневого куста шерстка. Лохматый. Не больше кошки.
Алекс знал, что это подкустовник, а точнее сиренник – дух сирени. Он огляделся. Классную руководительницу о чём-то расспрашивала бабушка Серёжи. Неисчислима никто не замечал.
Алекс быстро шагнул к кусту, присел на корточки, параллельно доставая из рюкзака яблочную слойку. Георг говорил ему, что большинство неисчислимов обрадуются выпечке. А эту слойку мама испекла.
– Прими, – шепнул он.
Подкустовник осторожно забрал угощение, скрылся в листве и тут же высунул лапку. Коготки на ней длинные, кривые, как сучки. На мохнатой серой ладошке лежала круглая коробочка. Крышечка расписана цветами сирени.
– Покажет, удержит, спасет, – прошелестел куст.
– Благодарю, – выдохнул Алекс, коснулся подарка, тот цзинькнул и исчез.
В рюкзаке цвикнул телефон. Алекс проверил: появилось новое приложение с сиреневым букетом на иконке. Не каждый раз неисчислимы одаривают за угощение.
Витёк махнул Алексу рукой и пожаловался:
– Прогнали мы через опознавание неисчислимов. Всё равно не видно. Ты чего там расселся?
– Деньги уронил, – буркнул Алекс и поднялся на ноги. – Так через опцию Чудесных, а не Общие Третьего царства. Буреслава в три скока царство пересекает. Она чудесная.
Серёжа нечаянно удалил фотографию, и у него задрожали губы.
– Спокойно, где у тебя удаленные? – Захар ободряюще положил руку Серёже на плечо.
Алекс снова смотрел на мост. По нему ехал зеленый автобус «Терема».
– Разве не Георг тебя должен забрать? – спросил Витёк.
Алекс промолчал.
– Второй «А», построились! Слышите, что я вам говорю? Саша, ох, Алекс, Витя, Серёжа, Захар! Встаньте со своими соседями по парте. Захар, у нас есть трёхместные парты?
Наконец, одноклассники встали по двое и потопали на остановку.
Серёжа под недовольное цоканье Витька искал удаленную фотографию. Соседка Алекса – Карина, болтала с повернувшейся к ней Никой.
Стоящий позади Захар ткнул Алекса в спину и указал через дорогу.
– Разве это не Георг во-он идет?
И правда, старший брат переходил мостовую. Алекс чуть сам себе по лбу не дал. В сторону стоящих боком пятиэтажек он ни разу не посмотрел.
Хоть мощные закрыти и делали Георга незаметным в толпе, но у Алекса была привилегия видеть его как есть: и сейчас брат выглядел чересчур сияющим. Солнечный свет оседал на нём, так что живописно растрепанная челка казалась медовой. Хотя утром, когда оставлял Алекса у школы, Георг всё еще был шатеном. Теперь же его левый серый глаз по цвету мог сравниться с пронизанной солнечным светом чашей мёда, а правый лучился светло-зеленым светом.
«Солнечную накидку в Прави пожаловали», – обрадовался Алекс за Георга.
Одноклассники Алекса зашушукались.
– О, Гоффман!
– Тихо ты. Он с первого раза инициацию прошел, а ты грубишь.
– Он в девятом классе.
– Бабушка говорит, Гоффман станет волхвом и переедет в царский двор Тридевятого царства, потому что у него глаза разного цвета.
– Знаю-знаю, слышала, как сестрица Царпова подруге рассказывала.
– Отсюда не видно.
– У Алекса глаза такого же цвета, как правый глаз у старшего родича, – сказал Лёня. – Верно? – И заглянул Алексу в лицо.
Алекс немедленно закатил глаза. Всегда, когда за ним приходит старший брат, Лёня таращится: цвет их глаз сравнивает.
А Георг уже вежливо улыбался классной руководительнице.
– Добрый день, Виолетта Юрьевна. Я за Алексом Сатановским.
Виолетта Юрьевна, поджав губы, воззрилась на Георга.
– Гоффман, разве вас не забрали на олимпиаду?
Алекс передернул плечами. Классная не поверила, что Георг взаправдашний. Ну, это ничего. Главное, очки классной руководительницы заговорены показывать истинное обличие. Они не отреагируют на накидку или скрывающие, больше известные как закрыти, заговоры на Георге.
Алекс и сам опоясан закрытями. Когда он общался с сиренником, взгляни на него кто, то увидел бы, что Алекс поднял с земли монетку или оброненный пакет из-под слойки. Так работает один из закрытей. Только Георг и несколько посвященных товарищей разглядели бы, что на самом деле сделал Алекс. Отдельные закрыти маскируют его разговоры с неисчислимами или об неисчислимах и ведовских делах.
– Так и есть. Олимпиада закончилась, – пожал плечами Георг. – Ну, так я – Георгий? Кровный родич Александра Сатановского?
– Вас учили и учили, на какие ухищрения идут некоторые существа, чтобы получить человеческого ребенка на обед… Саша, ох, Алекс, иди сюда. Твоя мама предупредила, что тебя, если успеет, заберет старший брат.
– Двоюродный, – вежливо поправил ее Георг, – по материнской линии.
Самодовольно улыбаясь, Алекс подбежал к старшему родичу. Он никогда не спутает Георга с напялившим его личину неисчислимом, так же, как никакое нечто не сочтет Алекса обедом. Хоть и считается, что времена, когда «ребенка на обед», прошли в юности Виолетты Юрьевны, но время от времени в новостной сводке проскальзывало «съеден», «съедена». И всё же Алекс – совсем другое дело.
Кстати, переиначивание имени на иностранный лад – это разновидность иносказания, верная защита от порчи и сглаза. Заговор наречения иносказательного имени очень сложный, да еще нужно получить разрешение «Терема».
Среди одноклассников были те, кто Алексу по этому поводу завидовал. Например, Царпов, зануда с манией величия, продолжал раздражённо таращиться на Алекса из окна автобуса, пока автобус не обогнал пешеходов и не повернул по кольцу.
Алекс с Георгом вышли на пыльную тропу между ипподромом и мостовой.
– Поздравляю?
Алекс кивком указал на солнце.
Георг кивнул в ответ.
– Как тебе экскурсия?
– Скучища! Ты мне всё это уже давно рассказал.
– Лошадей показывали красивых?
– Да-а. Представляешь, что Серый учудил!
– И что же? – улыбнулся Георг.
У него из-за пазухи высунулась змеиная головка с маленькими рожками. Блестящие умные глазки с любопытством воззрились на Алекса. Чудесный помощник домовых – цмог!
Алекс видел таких в Кромке, волшебные змейки шмыгали в подпол и из подпола. Не было им дела до любопытного мальчишки.
– Ух ты! Это наш?
– У нас с тобой нет просторного подпола. Григорий просил доставить в Библиотеку. Пойдем вместе?
– Само собой.
Библиотека была устроена у сестрицы в Тридесятом царстве.
– Да. А ты сам ездил в питомник цмогов?
Алекс сначала обрадовался рогатому попутчику, но теперь расстроился. Лучше бы он вместо ипподрома отправился вместе с Георгом.
Погодите, это за сколько же Георг написал олимпиаду?
– За ним Горислав съездил.
– А-а, – разочарованно протянул Алекс и огляделся в поисках угловатой фигуры. – И где он?
– Кто?
– Цепков.
– Помогает богатырям на Заставе. «Терем» припахал.
– Ясно.
Алекс лучился от счастья.
Георг, конечно, спросит, сделал ли он домашние задания. Но уроки на сегодня и завтра Алекс сделал еще вчера. Даже отчет по сегодняшней экскурсии накатал под порцию мультиков. Нужно только удалить из него, что им не говорили и чего в учебнике нет, а это больше половины.
Цмог поднялся над плечом Георга и развернул крылышки. Они у него, как у летучей мыши, только прозрачные, как целлофановые пакеты, и совсем невидимые, когда прижаты к бокам.
Алекс счастливо улыбался.
В Тридесятое!
С ними цмог и никакого Цепкова. Может, сестрицу увидят. Финиста им обрадуется.
Как же ведать весело!
Через полгода
Вадик, хороший футболист и крепкий троечник, стоял на краю заваленной мусором лужи. Мама собралась делать настойки от простуды и потому послала Вадика набрать воды из родника, пока они с тётей Риммой собирают коренья.
На горе с лесом много безымянных родников. Всё лето Вадик ходил к далекому роднику, что выбегал из-под берёзы. Но теперь куда делся их родник над жёлтым оползнем? Тут всё изменилось. Весной не было ни валуна, ни лужи с помойкой. Точно, родник за тем камнем.
Ну не забросали же мусором питьевую воду?
Вадик посмотрел на покачивающуюся на воде обертку от мороженого.
– Лужа тухлая… – буркнул он.
Тут же из мусора высунулась покрытая язвами рука и схватила мальчика за ногу. Вадик упал. Над головой сомкнулся мусор. Вадик пытался вырваться, но струи воды скрутили его, словно веревки. Грязная ледяная вода хлынула в горло.
Не лужа! Замусоренный родник.
Он назвал тухлой лужей родник!
В голове прозвучал отчаянный крик: «Я умру?! Что станет с мамой? Она же останется одна!»
В тот же миг его выдернуло из воды.
Вадик закашлялся и отполз к кустам. Вода бурыми ручьями стекала с него на подстилку из опавших листьев. Он не чувствовал обжигающего холода ветра и то, что всё еще сжимал ручку пластикового ведра. Его била крупная дрожь. Он чуть не погиб.
Но кто его спас?
Вадик обернулся и увидел, что перед родником на корточках сидит его одноклассник Алекс. Ветер трепал его волосы, а рукава и грудь синей крутки потемнели от воды. Однако Алекс не обращал внимания на пронизывающие ледяные порывы и что-то втолковывал замершему перед ним неисчислиму, судя по всему, духу загрязненного родника.
Трясясь от пережитого ужаса, Вадик сообразил-таки, что Алекс ведает. Наверное, летом начал.
Для Вадика хозяин родника выглядел, как сгусток воды с покрытыми язвами руками и сверкающими глазами. И вот ему-то Алекс говорил, Вадик решил, что ослышался… про вафли?!
Он еще не знал, что так работает закрыть, маскирующий от непосвященных ведовство Алекса. Конечно, Алекс ничего не говорил водяному про вафли, он выражал сочувствие, сожалел об утраченной живительной воде, просил отпустить Вадика и предлагал помощь.
Наконец, неисчислим согнулся.
«Кланяется», – понял Вадик.
После чего хозяин бывшего родника погрузился в воду, только мусор покачнулся.
Алекс обернулся. Вадик отпрянул и наткнулся спиной на куст боярышника. И даже потом Вадик вспоминал этот полный отчаяния взгляд.
– Не рассказывай никому, что я ведаю, – умоляюще попросил Алекс дрожащим голосом.
– К-конечно, – у Вадика самого зуб на зуб не попадал. – Я п-просто упал, а ты меня в-вытащил.
Нужно подкрепить…
Он уколол об иглу боярышника палец. Темно-красная капля упала на ярко-жёлтый лист вяза.
– К-клянусь, я никому не скажу, что ты теперь ведаешь, – сказал он, как ему показалось, торжественно, на самом деле жалобно и клацая зубами.
Алекс кивнул, сунул руки в карманы и передернул плечами.
Вадик, наконец, понял, что Алекс замерз. Сам же он по-прежнему не чувствовал холода, после пережитого ужаса он не понимал, что его колотит.
Вдруг Вадик чуть в колючий боярышник не запрыгнул. Рядом с ним неожиданно возник тощий паренёк. Весь он какой-то блёклый, жёлто-серый, угловатый. Даже короткие волосы цвета льна казались серыми. Светлые глаза в вечном прищуре, а тонкие, бесцветные губы презрительно искривлены.
Вадик видел этого парня раньше. Цепков, Горислав Цепков, кажется. Алекс его не жалует. Он ведун, что порчи наводит.
Что ж это получается? Алекс пришел в лес с порчельником?
Цепков схватил Вадика за плечо, глянул в ему глаза и вот уже встал между Алексом и замусоренным родником. Он склонился над колышущимися банками и обертками и зашептал. Мусор вдруг просел: вода провалилась сквозь землю.
Но Вадик этого не понял, а Цепков резко обернулся к нему:
– Это был водяной родника. Я изгнал его сквозь Мать Сыру-Землю. Понял?
Голос у него хриплый, сорванный.
– Да, – закивал Вадик. – Только не говорите маме.
– Не получится, – презрительно плюнул Цепков и позвонил в «Терем».
Алекс недовольно вздохнул. А утро обещало быть удачным.
Пару часов назад
Сегодня Алекс прощался до весны с хозяевами родников и ключей. Георг отправился в «Терем» и сопровождать младшего брата послал Сеню Льнова и Петю Козлова, ребята были старше Алекса на два года.
Их компания с рассвета по лесу бродила.
Утро выдалось промозглое. Осенняя дымка стелилась между почерневшими стволами деревьев. Пётр Козлов – немногословный коренастый темно-русый мальчуган – ходил в шкуре медведя и ревел. Иногда ему отвечали другие берендеи.
У берендеев связь с тотемным предком столь велика, что они с рождения перекидываются в медведя и обратно без обряда передачи сил от тотема. Они и в человеческом облике сильны, как косолапые. И в медвежьем обличии, как вещтицы или волкодлаки, не теряют человеческого разума.
В этом лесу нет ни медведей, ни волков. Только лисы и зайцы, привычные к разгуливающим берендеям.
Алекс злился. Слушай тут вопли Козлова.
Так продолжалось, пока к ним из-за сосен не вышел знахарь Истидар. Он кивнул Алексу и, не отрывая раздражённого взгляда темно-серых глаз с Козлова, медленно подошел к берендею.
– Прекрати, – холодно приказал он.
Медвежонок Козлов попятился, плюхнулся на пятую точку и принял человеческий облик.
Дальше, к радости Алекса, пошли вместе. При Истидаре Петька реветь не смел, даром что Ист младше берендея на год.
Истидар выкапывал из сырой почвы корень. Кинжал, которым тот пользовался вместо лопатки, так и сверкал в тонких пальцах, а попутно Ист рассказывал Сене Льнову, в какие отвары этот корешок кладут.
Льняная челка упала Сене на глаза, но парнишка не замечал, слушал Истидара с открытым ртом.
Поверх оранжевого рукава Сениной куртки был намотан шнур с медвежьим зубом – оберегом, сдерживающим медвежью силу. Неподалеку владелец медвежьего зуба Пётр Козлов тренировался перекидываться в медведя.
Алекс же на эту идиллию нарадоваться не мог. Только если здесь знахари, где-то должен быть и Цепков.
Алекс поискал взглядом угловатую фигуру и, не найдя, нахмурился.
Цепков что, ослушался?
Алекс терпеть не мог желчного порчельника, но и сам понимал: вряд ли тот отказался выполнять приказ. Где-то собирали ягоды и корешки девчонки-знахарки. А Цепков с Истидаром с этого учебного года однокашники, наверняка им опостылело видеть друг друга и в компании, и в школе, и в Тридесятом. Вот порчельник и пошел охранять девчонок.
На очереди был небольшой родничок на склоне за пределами леса. Вот и валун, из-под которого он выбегает.
Алекс резко остановился. За валуном стоял его собственный одноклассник Вадик Вьюжин.
Алекс юркнул под иву и на полусогнутых двинулся мимо кустов боярышника.
Вадик, конечно, не разглядит водяного, будет видеть колышущуюся над водой тень. Закрыти закрытями, но если Алекс и хозяин родника поприветствуют друг друга, Вадик поймет, что Алекс делает что-то очень странное. Алекс же не собирался рисковать тайной своего ведовства. Он заметил ведро в руке одноклассника.
Ну, давай набери воды и уходи!
В итоге вместо теплого обещания встретиться весной Алекс провел обряд отведывания, возвращающий похищенного неисчислимом человека, и уговорил духа родника переехать в царство рек и озёр – Белозерье, куда и открыл ему проход. Цепков проклял просто кучу мусора.
Прибывшие из «Терема» волхвы не нашли ничего, кроме ямы с мусором и следов проклятия Цепкова. Вадик сказал им, что Алекс вытащил его из воды, а Цепков изгнал водяного.
Правда заключалась в том, что Цепков к переезду духа родника отношения не имел. Только след от разговора Алекса с водяным не обнаружить, а вот от проклятия Цепкова – запросто. Оно еще и отведывание Вадика идеально прикрыло.
– Вероятно, хозяин родника провалился сквозь Матушку-Землю, – сказал усатый волхв кучерявому напарнику. – Хорошая работа, парень, – похвалил он Цепкова.
Цепков еще сильнее скривил губы и отвернулся.
Волхв пожал плечами: потомственный страж всё-таки растет.
Как только теремные с Вадиком ушли, Алекс отправил Истидара прямиком в Белозерье, где возле Синь-горюч-камня его ждал дух родника. Знахарь вылечит язвы и передаст традиционное осеннее подношение от Алекса: лесной орешек и кисть красной рябины.
Подошли Льнов с Козловым. Петя в человеческом обличии, распаренный, отдал свою куртку Льнову. Неподалеку зарычал другой берендей. Козлов перекинулся в медведя, коротко ответил и замолк, ведь Истидар мог вернуться в любой момент.
Между осинами, скрестив руки на груди и ссутулив плечи, взад-вперед ходил Цепков. Это он от досады. Всё еще дуется, что ему приказали охранять знахарей.
Солнце по-осеннему пригревало. Алекс прислонился спиной к берёзе на краю леса и прикрыл веки. У него перед глазами так и стояло изъеденное язвами лицо духа-хозяина родника и раны, нанесённые мусором. А еще мокрый, дрожащий Вадик. Алекс никогда не видел приятеля таким испуганным.
Родник превратили в свалку. Дух родника заболел от мусора. Убей он живое существо, превратился бы в кровожадного духа. Дух родника это знал и желал этого. Он хотел отомстить.
Истидар вылечит язвы. А Вадик не будет возражать, и Георг наложит на него закрыть. Вадик не сможет рассказать кому-нибудь про ведовство Алекса, вернее, сможет говорить о том только с Алексом.
Не разоблачен, а Вадик жив.
Пронесло!
Налетел ветер. Посыпались листья. Ветер словно сдул солнечное тепло.
Алекс передернул плечами и открыл глаза. Он стоял на вершине покрытого линиями гаражей склона. За гаражами красные и зеленые крыши частных домов сверкали в жёлтом ковре деревьев. Над ними возвышались серо-белые прямоугольники и цилиндры – многоэтажки, мало их. Больше всего плоских крыш пятиэтажек и треугольных крыш трёх и двухэтажных домов. Город подступил к лесу и вскарабкался на противоположный склон. Увидеть его весь мешали выступающие вперед соседние холмы.
Хоть и говорят «лес на горе», на самом деле лес расположен на гряде холмов, чьи пики назвали горами. Местная Лысая – тоже холм. Тут уж главное – возвышенность.
Слева зажатая между домами полоска полей расширяется и уходит вдаль. С одной стороны возле полей – ипподром, а с другой – дом Алекса. Отсюда его не разглядеть: скрывают деревья. За городом поля объединяются с жёлто-зеленым склоном и тянутся до горизонта. Справа из-за других холмов блестит река. Соседний берег утопает в дымке. А на противоположном склоне легко угадывается главное здание «Терема»: травянисто-зеленая, устремившаяся ввысь коробка.
Конечно, хорошо, что есть такая организация, как «Терем».
Каждый человек хотя бы на время становится ведуном. Младенцы видят неисчислимов, затем перестают. Потом подросшие люди снова начинают видеть, сначала нечетко, затем ясно, у них проявляются способности к ведовству. Почти все взрослые ведают. А «Терем» – проект министерства по развитию ведовства и регистрации ведунов, помогает освоить ведовское умение. А также следит, чтобы люди и неисчислимы не ссорились.
Только вот кто-то превратил родник в свалку. А Вадик не был готов к нападению озлобленного водяного.
Цепков заглянул Вадику в глаза – он так с новоиспеченными порчельниками поступает, и мгновенно определил, что Вадик не справится. Жаль.
Алекс искал взглядом разбросанные по городу и склонам Врата. Потемневшие от погоды, потрескавшиеся от времени, без заговорённой резьбы и начертанных символов парные столбы, или высоченные парные сосны или ели. Он нашел те, что рядом с домом: огромные сосны между железными путями и мостовой – проход в Кромку.
Выросли царства на Великом Древе.
В кроне Верхний мир – Правь, у корней Нижний мир – Навь, а Срединный мир – Явь, на ветвях посередине. Самое Явское царство, Третье, обернуто Кромкой, как бутоном. Ниже-выше стоят на ветвях другие царства. В Прави – Первые царства, в Нави – Вторые, в Яви – Третьи.
Пространство между ветвями-царствами заполняет Небытие – так называемая тень Кромки.
В стародавние времена можно было из Третьего государства дойти пешком до Тридевятого царства или в Ирий к предкам пробраться. Но потом всё изменилось: появилось Небытие, а вокруг Третьего царства обернулась Кромка – Нулевое царство.
Тогда погибло Великое Древо, и великая Богиня-Мать всего сущего приняла его ипостась и до сих пор держит царства на своих ветвях.
Тогда же благословлённые богом Чуром появились Явские послы, ведуны – хранители путей, границ и переходов. Они проложили между Третьим царством, Кромкой и в Закромкских землях врата, воротца, калиточки. Еще Явские послы дали безвременный указ богатырям: «Все, кто дал присягу, могут из любого царства переместиться к Заставе, что опять же в Кромке находится».
Явские послы могли здесь и сейчас открыть переход в любое царство. А теперь врата-калиточки – единственный верный способ сообщения Третьего государства с другими царствами.
Ну, можно, конечно, поехать в другую область страны или заграницу. Оттуда на поезде или самолете заехать или перелететь на соседнее Древо в Мировой Роще, или, скажем, сплавать на корабле на остров Лемурию. А оттуда уже прямым рейсом или с пересадкой прилететь на самолете в одно из Явских царств.
Алекс тихо вздохнул. Ему еще надо пройти по всем родникам на склоне с другой стороны леса.
Вернулся Истидар и продолжил искать коренья.
Пётр услужливо предложил подвезти. Алекс попрощался с Истом и сел медведю на спину. Мишка Козлов, шурша опавшей листвой, бодро потопал рядом с тропой. Льнов шел за ними, вертя на пальце шнур с медвежьим зубом.
Глава 2. Зайцы и шиши
Треклятый «Терем»!
Весна, конец апреля, а теремные как с начала учебного года навалились, так и не отвалили! И это в восьмом классе, когда экзамены в девятом! Неужели нельзя готовить ведунов к инициации в корпусе «Терема», а неведов не напрягать!
Алекс вылетел из подземного перехода и помчался мимо кирпичного забора завода, словно за ним гнался индрик-зверь.
Да что там индрик-зверь?!
Будто его преследовал Велесов потомок. Велесовичи гораздо хуже индриков. Тем более что сегодня Алекс был сыт индриками по горло. Утром убегался, выдворяя этакую шкуру с рогом в Тридевятое.
У трёхметровой зверюги лосиная морда с малым рогом на носу и массивным рогом промеж налитых кровью маленьких глазок. Лохматое тело кабана на мощных, как у слона, ногах. У индрика не копыта, а три когтя. Маленький хвостик, точь-в-точь как у носорога. А из пасти торчат кривые клыки.
И вот эта громадина пугается любого шороха, тут же приходит в бешенство и атакует.
А еще индрика земля не держит, наделал гад в акациевой аллее дыры. Спасибо Земле-Матушке, откликнулась, и затянулись провалы. По крайней мере, индрик до асфальта не добрался. А вообще, индрики в то место, где в землю провалились, клады притягивают.
«Ну, меньше месяца осталось до дня Симона Зилота, вот и проверим», – думал Алекс.
Но чтоб его этот «Терем»! Если бы не это треклятое умение!
Умения делят по талантам: чаровничество – оно же заклинательство, все ведающие сколько-нибудь – чаровники.
Знахарство-лекарство. Истидар – воплощение этого таланта.
Ведуны, обладающие талантом и умением вещтицы, в отличие от природных оборотней, могут принять личину любого существа и предмета. Зинка Юлова в клубок шерстяных ниток на три с половиной часа перекидывалась.
Георг перед «Теремом» разыгрывает из себя сновидца, умение с талантом провидца.
Среди живых людей, способных влиять на погоду (умение погодничество), чаще всего рождаются облакопогонники.
По способу воспроизведения тайных знаний среди ведунов встречаются чтецы, шептуны, певцы. Кстати, письмо ведовских знаков – навык, которому обучают всех. Не уметь чертить охранные круги – это себя не уважать. И «Терем» такой вольности не позволит.
По энергетике ведунов делят на ладников, нейтралов и проклятушников.
Проклятушники – люди, способные сглазить или проклясть, это, конечно, порчельники. Только не рождалось в Яви проклятушников, способных проклинать каждым произнесённым словом или взглядом сутки напролет.
Знахари же ладят пациентов, пострадавших от порчи и проклятий. Но больше всего в обществе нейтралов, людей со слабо выраженным потенциалом проклинать или ладить.
При наличии любого таланта, без разницы с какой энергетикой, человек по участи-предназначению может оказаться богатырём, Иваном-дураком, Марьей-искусницей…
Еще ведунов разделяют по тому, как они получают ведовские знания. К кому-то во сне приходит предок либо другой ведун и передает премудрости семейного умения. Кто-то находит наставника в лице ведуна или неисчислима.
Например, знахарей, специализирующихся на лечебных травах, часто учат лешие.
У Явских послов тайное знание передается от одного к другому, иногда их учителями становятся духи – подчиненные бога границ Чура.
А кто-то проводит обряд вызова своего тотема, от которого получают не только тайные знания, но еще и чудесных помощников.
Для большинства, когда умение просыпается, начинается зубрежка заговоров и составов отваров; накачивание мышц богатырями и духовные практики, которые в современном ритме жизни так необходимы ведунам, чьи души ненадолго выходят из тел.
Есть и такие семьи, в которых тайное знание передается от умирающего члена семьи через предмет. Например, в Триседьмом царстве, Белозерье, есть боярский род, главное ведовское знание в нём передается через очень древнюю, якобы привезенную из Византии ночную вазу. Тотемы и передача через предмет буквально вкладывают тайные знания в голову хоть ведуна, хоть неведа. А невед после этого еще и начинает ведать, становится ведуном.
Каждый ведун и даже невед немножко чаровник. «Терем» следит за тем, чтобы все знали минимум бытовых и защитных заговоров. Помимо врожденного умения, можно овладеть и другими тайными знаниями. Тех, кто это сделал или достиг вершин в своем умении, называют волхвами.
Каждый работник «Терема» – волхв, владеющий несколькими умениями.
Алекс же для «Терема» и школы – невед. В нём не нужно искать умение. Только мало того, что почти все уроки в восьмом классе касаются ведовских умений, так еще теремные волхвы устраивают внезапные проверки. Вот сегодня после алгебры, последнего урока, была очередная встреча.
На встречах ты, хе-хе, встречаешься с неисчислимами. Неисчислимы – они везде. И «Терему» важно знать, насколько каждый человек, ведун – не ведун, знает, как себя вести с такими существами.
На встрече нужно узнать неисчислима-гостя и либо пообщаться с ним, либо рассказать экзаменаторам всё, что про него знаешь.
Алекс час колотый, гораздо дольше одноклассников промаялся в кабинете музыки в окружении солнечных зайчиков. А до этого его отчитали, мол, рубашка в школу должна быть только из утвержденного комплекта школьной одежды.
Какая разница?
И вообще, на этой оберегов в три раза больше, чем на школьной!
На встрече зайцы прыгали по стенам и скамейкам, а Алекс сидел за роялем, наигрывал мелодию приветствия солнцу, одну из трёх мелодий, которые знал, и вещал:
– Скользящие по стенам солнечные пятна – это либо солнечные зайчики, либо духи карманных фонариков. И те и другие не опасны. Зайчики очень редкие и живут в Прави – в Солнечном царстве. Они выглядят как обычные зайчата. Только на самом деле солнечный заяц – оживший, теплый и мягкий сгусток света. Он не слепит глаза, а за пазухой согревает в лютый мороз.
Этой зимой Алекс с таким зайцем под курткой пожал руку духу холода и не обморозил пальцы.
– А духи фонариков – дружелюбные неисчислимы Третьего царства. Селятся в квартирах под диванами. Если неожиданно выключится свет, они вылетают и светят вместо лампочек. Дальние родственники электрических духов…
Заяц запрыгнул на рояль. Клавиши под пятном света не опустились. Алекс отшатнулся и свалился со стула.
Волхвы из «Терема» бросились его поднимать.
– Это было неожиданно, – со страдальческой миной пробормотал он, опираясь на руку высокого волхва. – От этих существ не защищаются. Я просто не ожидал.
Эти слова дались Алексу тяжело.
Заяц на рояле смотрел на него с укоризной. Солнечных зайчиков не принято гонять заговорами. И обереги на них не действуют. К тому же зачем отмахиваться от комочка тепла и света?
Из школы Алекс вышел, всё еще плавясь от стыда. Но если проваливать встречи и контрольные работы по ведовству, придется ходить в летнюю школу при «Тереме». Алексу хотелось, чтобы в его жизни было как можно меньше «Терема». И для неведа реакция Алекса на зайца была идеально естественной. Даже ведуны не всегда видят неисчислимов и тоже могут испугаться самого миролюбивого духа, если тот внезапно перед ними появится.
Алекс сбавил шаг и свернул в Тупик на широкую дорогу между заборами заводов. Здесь нельзя бегать. Этот каменный коридор поделен между стаями собак. Тупик почти посередине поворачивал влево, так что выхода из него на этом участке пути не было видно. Зато отсюда виднелись Сосны-Врата.
Соседство железных путей и мостовой неслучайно. Близость врат позволяет отправлять поезда в Кромку и обратно. Предпредыдущий владыка границ и переходов это устроил. Ближе всего к Вратам находится первый путь. В определенное время поезда отправляются по нему в Кромку, в то время как другие – по второму пути – из Кромки.
Почти так же автомобильный транспорт. Нужно съехать с мостовой на асфальтовый полукруг. Машина проезжает мимо Врат как раз половину полукруга и выезжает с другой стороны уже в Кромке. Мимо таким же образом из Кромки выезжают в Третье.
Пешеходы же просто в любое время заходят во Врата.
Глядя между Соснами-Вратами, не видно Кромки, только траву позади Врат. Будто эти сосны и не Врата вовсе.
Врата…
Раньше Алекс считал, что став для всех неведом, он будет незаметен на фоне ведающих сверстников.
Как же он ошибался!
Теперь ему казалось, что он стоит посреди стадиона, и все софиты направлены на него. Люди на трибунах тычут в него пальцами и гадают, почему он невед.
«Больше половины класса худо-бедно ведают. Ими бы занимались», – раздражённо думал Алекс.
Учителя и одноклассники всю осень искали в нём способности ведуна. В декабре, наконец, отступились. А вот «Терем» никак не хочет признать, что Алекс войдет в три сотых процента населения Явских царств, кому природное ведовское зрение и умение не даны.
Как же недоверие «Терема» несправедливо!
Вадик после озлобленного духа родника отказался ведать. Теперь он видит только тех существ, что нацепили на себя материальную личину. И ему разрешили взглянуть на зайцев через приложение в телефоне и уйти.
А Соня – тихая, часто болеющая девочка. В «Тереме» считали, что из-за слабого здоровья ее ведовское умение опаздывает. И вот сегодня Васька Арбузова разболтала, что Сонька Облак оказалась здухачкой. Умение погодника у Сони проявилось в прошлый ливень. Теремной знахарь выдал справку, и Соньку перевели на домашнее обучение.
Здухач, где бы он ни находился, перед началом дождя засыпает беспробудным сном. Его душа отделяется от тела и временно становится погодным духом. Летая внутри туч, он следит, чтобы дожди и град не побили землю, или сам направляет непогоду соседу-здухачу. Тогда здухачи дерутся.
Колян Царпов тут же заявил, что Сонька и трёх дождей не протянет, откажется от своего умения.
Что бы он понимал!
Здухачка, пусть слабенькая физически, дух ее крепок. Она в небе будет не слабее богатыря на земле. А Царпов, как всегда: никто не справится, у всех недочеты, а он самый умный, и теремные волхвы его хвалят. Только вот умение у него всё никак не проявится. Большой удар по Царповскому самолюбию.
Алекс тоже не радовался, что Соня оказалась здухачкой, но и не завидовал. Грустно, что теперь внимание будет делиться не на троих, а на двоих. Вернее, Вадик же отказался видеть неисчислимов и ведовать – ведать. С Алекса теперь глаз не спустят.
У Алекса великолепное здоровье, он способный ученик, все его родственники ведают! И он-то вдруг невед?
Как же всё достало!
Нужно было сынициировать нападение неисчислима, после которого он якобы отказался ведать. Но тогда всё равно теремные волхвы попытались бы определить его умение. Вот Вадик, не откажись он ведать, стал бы чаровником: ведуном, предрасположенным к созданию заговоров. Так что хорошо, что Георг предложил Алексу изображать неведа.
Играть с адресацией отказа от умения богу Чуру не следовало, оно могло сработать. В то время они с Георгом не могли заручиться помощью божества-покровителя Алексова умения.
А теперь что?
Продолжаем скрываться. Да не будь Георга, Алекс бы уже давно отказался ведать, как это сделал бывший чаровник Вадик. И всё-таки как высокомерно с рояля глядел солнечный заяц, когда он растянулся на полу.
Алекс вышел из Тупика к железнодорожным путям.
Три часа.
Как всегда, Алексу показалось, что Врата нависли над ним и рассматривают его.
– Разрешаю скорому временному пройти в Третье.
Поднялся ветер. Задребезжали рельсы. И вот к пешеходному переходу мчит сотканный из тумана поезд. Он скрыт и от ведунов. Но даже невед почувствует порывы ветра, услышит характерный стук и подождет, когда рельсы затихнут, а ветер уляжется.
В силу умения Алексу сквозь прозрачные стенки вагонов видно парящих внутри полупрозрачных парней и девушек – дождевых духов. У каждого по скрученной туче в рюкзаке или по облаку в корзинке-переноске. Всего вагонов двенадцать.
Алекс выдохнул: «Успел, выполнил просьбу Георга: пропустить скорый временный».
«Терем» не заметит, погодные духи постоянно летают между царствами, но на проход скорого поезда нужно разрешение Совета Неисчислимов или одного из послов Яви, Нави или Прави.
В начале месяца Алекс потратил полдня и установил уйму разовых врат для поездов из Грозовой канцелярии. Разовые проходы открываются единожды в заданное время и исчезают, будто их никогда не было. Раньше их делал Георг, а Алекс ему помогал. И вот Георг передал Алексу прошение Грозовой канцелярии, очень похожее на расписание человеческих электричек.
Алекс постарался: после школы, не заходя домой, залез в кусты возле железнодорожных путей и наделал разовых врат. За час до заката он, голодный и усталый, но довольный, побрел домой.
Теперь им с Георгом до зимы не нужно бегать к железным путям, если только Грозовая канцелярия не отправит срочное прошение, как сегодня.
Не успела туманная электричка полностью выехать, как в нее, визжа и вопя, врезался чёрный состав, состоящий из перекрученных между собой чертей. Окаянные отцепились друг от друга и набросились на дождевых духов. Они бодали их рогами, хлестали длинными хвостами, лягали копытами. Некоторые духи выронили переноски. Те раскрылись, и в небе тут же прибавилось облачков. Черти заулюлюкали. Вдруг запахло грозой. Кто-то упустил тучу.
И всё это за пару секунд!
Алекс хотел крикнуть, чтобы они прекратили. Но тут в Третье царство прибыл двенадцатый вагон, и из него вылетели грозовики.
Раздался гром. Черти заорали и бросились врассыпную.
Алекс оперся на нагретые солнцем перила, достал майфон и сделал вид, что кому-то звонит. Сам же глаз не сводил с разошедшихся неисчислимов. Бесы и духи скрыли себя от глаз ведунов, но связанный с Вратами Алекс их всё равно видел.
– Перестаньте. Иначе в Нижний мир спущу, – вкрадчиво прошептал он. – Всех касается. Рога в мозги проросли, что ли, на стихийников нападать? Гости жданные, молнии без грозы – не по уставу.
Алекс не успел досчитать до двух, черти разлетелись, грозовики и дождевые духи поклонились ему и растаяли.
Алекс потер лоб.
Черти, вот гады распоясавшиеся!
Из-за них Грозовая канцелярия до конца мая будет посылать грозы. Опять Георгу работы привалило.
Попала Сонька!
Но и самому Алексу теперь во время дождя нужно быть осторожнее, вдруг здухачка Соня его на ведовстве поймает.
– Не спи у путей, лукавые утащат.
– Не поминай треклятых, – отозвался Алекс и уткнулся в майфон.
Агата, девчонка из соседнего дома, скептически посмотрела на него. Ее взгляд зацепился за ворот рубашки. Алекс расправил плечи. Дорогая рубашка, тонкая работа, обереги на вороте вышиты серебряной ниткой.
Агата разочарованно вздохнула и одернула ярко-красный пиджак. Вероятно, зашла в торговый центр возле своего лицея и переоделась в туалете или раздевалке какого-нибудь магазина. А в пакете несет форму. К рубашке Алекса ей не придраться, а вот к чёрной в синеву школьной форме запросто. Только смеяться над Алексом из-за школьной формы для Агаты означало осмеять и лучшую подругу Нику, которая учится в одном классе с Алексом, а еще живет с ним в одном доме, в соседнем подъезде.
Агата посмотрела на ботинки Алекса, прищурилась, поправила на плече сумочку и покосилась на парочку чертей. Лукавые снова крутились в небе.
– Знаешь, ну это, ты не… короче, ты бы тут не стоял. Вредные соседи. Понимаешь?
Алекс понимал. Агата, без сомнения, имела в виду развеселившихся чертей. Те, как нарочно, стали видны ведунам, но не неведам. Для Агаты Алекс невед: лукавых и погодников не видел. Да и к обуви его она придраться не смогла, вот и сменила тему.
– Какие соседи? – спросил он.
– Лукавые.
– А. Рельсы стучали. Я жду, когда неисчислимы проедут.
– Эм, – Агата посмотрела вправо-влево. – Никто не едет.
– Спасибо за информацию, – кивнул Алекс.
Агата перехватила пакет с учебниками, которые просто не могли уместиться в ее сумочке, пересекла рельсы и повернулась, двумя руками раскачивая пакет.
– Ну, ты идешь?
– Сейчас.
Агата пожала плечами.
Вот она прошла под тепловой трубой в том месте, где та образует громадную широкую букву П, свернула на дорогу к светофору и скрылась за кустами.
Алекс не спеша перешел железнодорожные пути, когда из-за кустов раздался рёв индрика-зверя. Только он не заглушил шум машин на мостовой. Включив на запись видео, Алекс кинулся за Агатой.
Между путями и автомобилями проходила тепловая труба. С двух сторон от нее росли кусты. Далее в сторону мостовой тянулась полоска травы шириной в десять шагов, пешеходная дорожка и снова полоса травы и сухой земли. Там, где труба поднималась, образуя букву П, пешеходная дорожка разделялась. Одна тропа вела к Вратам, вторая – к светофору.
Алекс не дошел до развилки, остановился.
Агата на невероятно высоких каблуках интенсивного красного цвета обозревала поле битвы. Ее сумочка была раскрыта. Перед ней носился наряженный то ли в неупокоенного духа, то ли в упыря Кузик. То есть в лохмотьях и обсыпанный мукой.
Кузик и его друг Дениска на своем канале в видеохостинге Porch, то есть «Крыльцо», были популярными чтецами легенд, а с февраля месяца ни с того ни с сего решили разыгрывать людей. Один наряжался в неисчислима и с воем выскакивал на ничего не подозревающую жертву. Его товарищ сидел в засаде и снимал розыгрыш на видео. Только никто особо не пугался. Многие смеялись, фыркали, фотографировали, обзывали Кузика и Дениску болванами, ведь неисчислимы фору дадут любому Кузику. Их тоже заснять на телефон можно, лукавые еще и попозируют. Куда до них обряженному Дениске! Так Кузик с Дениской потеряли почти всех подписчиков. А теперь еще решили разыграть Агату.
Сейчас за Кузиком носились проворные, изворотливые, вишневого цвета бесы: на рогах у них были завязаны разноцветные ленточки. Бесы пинали Кузика копытцами и прыскали на него из флакончиков. Запах стоял такой, будто перевернулась цистерна с духами.
Алекс огляделся в поисках Дениски.
И у кого же из этой парочки на телефоне столь плохая запись рёва индрика?
Вдруг обереги на рукавах, воротнике и поясе обожгли Алекса холодом. От внезапной боли он прикусил губу. Он видел, как кружащие над перроном черти раззявили пасти, так что стало видно горящее в их глотках пламя, и спикировали в кусты.
Свет померк, словно небо закрыла темная туча. Алекс почувствовал, как его сжимает безысходность. Так действует затемняющая разум живых существ несдерживаемая аура чертей.
Из кустов выпрыгнул Дениска и на четвереньках ломанулся к светофору, но столкнулся с Кузиком. Горе-пранкеры упали, но тут же, громко вопя, вскочили и побежали. Мостовая защищена от гнетущей ауры лукавых, но Кузик с Дениской находились на пешеходной части. Агатины бесы сбились в кучу, не давая им броситься под машины. Тогда ошалевшие парни рванули мимо мостовой в сторону моста. Черти заулюлюкали и улетели.
Агата утирала потекшую тушь: у нее от смеха выступили слёзы.
– Ты всё заснял? Скинь. Ты не собираешься выносить на «Крыльцо»?
– Нет, передаю права на сие видео тебе.
– Спасибки, – обрадовалась Агата, глядясь в чёрный экран телефона, как в зеркало.
Позже Агата выложит видео, как говорится, вынесет на «Крыльцо», которое меньше чем за сутки станет вирусным.
Замершие в воздухе вишневые бесы разом бросились кто куда. Штук пять, мешая друг другу, пытались вернуться в сумочку. Остальные спрятались в кроне тополя. Агата непонимающе посмотрела на дорогу за спиной Алекса и резко отвернулась к светофору.
Алекс обернулся.
Ах, вот в чём дело! Вернее, в ком.
К Вратам шагала десятиклассница Маремьяна. Недавно она с блеском прошла инициацию и официально стала ученицей царского чаровника Трипятого царства. С прошлого месяца она каждый день отправлялась в Трипятое прибрежное государство. Конец апреля, а у нее бронзовый загар, и ее светлые волосы выгорели от солнца. Полгода, каждый день после школы, она пропадала на кораблях Трипятого, тренировалась заклинать ветра и волны. А еще она приходилась троюродной племянницей ныне царствующему в Трипятом царю Асону Эксцентричному.
В истории царств власть передавали и захватывали. И сейчас, помимо правящих царских семей, живут потомки прежних царских родов, чьи родословные тянутся из глубин Докромкских времён. И, конечно, никто не отменял платы в виде райончика или улочки за подвиг.
Так в прошлом столетии появилось княжество внутри Триседьмого царства: чтобы стать князем, Сергей Радогастович уговорил водного духа вернуть высохший сто двадцать лет назад водопад. Если полить водой из этого водопада некий камень на берегу реки Славы, то появится лаз в древний арсенал. Тогдашний царь Триседьмого, по-другому Белозерья, получив арсенал, отдал часть этих предметов ученым, часть теперь выставили в музее, и почему-то никто не видел, что именно его величество забрал себе.
В общем, знатных и родовитых повсюду пруд пруди. Только в их обычной среднеобразовательной школе, помимо Маремьяны, около двух десятков девчонок и мальчишек, связанных дальним родством с царскими и боярскими Закромкскими и Кромкскими родами.
Маремьяна увидела Алекса, улыбнулась и помахала рукой. Он помахал в ответ.
Агата делала вид, что просто ждет, когда переключится светофор.
– И что это было? – прошипела Агата, когда они переходили дорогу.
– Она в одном классе с Льновым и Козловым.
Агата поджала губы, но попрощалась как ни в чём не бывало.
***
Дома Алекс позвонил Гоше Седунову:
– У нас в области неисчислим похищает живых?
Он выслушал ответ.
– А богатыри с ними не пойдут? Ладно. Я понял, Цепковская свора, как всегда, разберется, – выдохнул он.
Домовой призывно постукивал чашками на кухне. Звал обедать. Алекс проигнорировал заботу домашнего духа. Он переоделся к хороводу в кафтан и сел за компьютер. Нужно написать статью о приходе русалок на грядущие Зеленые Святки.
Алекс писал статьи для нескольких ведовских сайтов. Полученные за них деньги шли на карманные расходы. Ему в плечо прилетела конфета и упала на стол. Алекс не обратил внимания. Это так домовой его звал обедать. Он перечитал готовую статью и полез было в новостную ленту, но тут домовой, громко сопя, встал у Алекса за спиной. На стол легла мохнатая рука.
Алекс поспешно выключил компьютер. У домового духа кончилось терпение, чего доброго, килограммовым пакетом с конфетами огреет.
– Ладно-ладно, иду я. Иду.
Рука тут же исчезла. Недовольное сопение прекратилось.
Отобедав, Алекс рухнул на кровать. Сегодня всю ночь хоровод водить. Алекс не беспокоился, отпустят его родители хороводить ночью или нет.
Мама с папой молекулярные биологи. Вымучивают свойства Кромкских и Тридевятовских растений. Сейчас они оба в командировке в Тривосьмом степном царстве. Алекс их с позапрошлых выходных не видел. Приглядывали за Алексом Георг и домовой.
Алекс запустил руку в волосы и вздохнул. Еще один день. Ему опять удалось. Он не прокололся. Все по-прежнему думают, что он невед.
Алекс прижал руку ко лбу и уставился в потолок.
Достали этими встречами. И почему Георг с Финистой не захотели взять его с собой в Тридесятое? Родители написали бы записку в школу. Не пришлось бы дрожать от страха разоблачения в окружении солнечных зайчат. Слушать про не ту рубашку. И этот устный опрос по умениям.
Как там Лёня сказал про Явских послов?
Ах да!
Явский посол, как динозавр, ископаемое. Вроде вымерли, а «Терем» их откопать пытается.
Алекс усмехнулся.
Ископаемое?
Реликт, ёп-р-ст!
А «Терем» откопает Явского посла, только если посол самонадеянный глупец, самоубийца или неудачник.
Боги здорово посмеялись над этим умением.
Послы Яви открывают и закрывают ходы через Небытие. Назначают условия перехода вроде того: перешагни порог, шагни три раза, спрыгни со ступени или вскарабкайся на холм и, конечно, зайди за горизонт. Еще они очерчивают границы владений духов-хозяев. Потому неисчислимы чтут Явских послов. Ведь лишить духа-хозяина территории – значит забрать его силы. Собственно, от них и пошло называть послов Яви владыками. Впрочем, это не означает, что духи и бесы беспрекословно слушаются Явских послов.
Часто Явского посла относят к категории предназначение. Так как Явские послы получились из встречников – ведунов, которые одаривали героя или указывали ему путь, или же встречник становился попутчиком героя, помогал советом, оказывал чудесную помощь.
Вообще, троих послов: Яви, Прави и Нави упоминают обособленно, так как это самые молодые умения. Правда, посла Прави часто относят к провидцам, хоть знания о грядущем у него полнее и достовернее, чем у ведуна с умением предсказатель. Ведь посол Прави – всеведающий человеческий советник.
Навьего посла же иногда признают могущественным порчельником, но это в корне неверно. Посол Нави – судья и каратель. Нередко проклятый, но никогда не проклятущий. Она или он следит за Навьими порождениями в Явских царствах, если нужно, ловит их и низвергает. С недавних пор ее или его свиту действительно составляют по большей части порчельники.
Кстати, Явские послы обладают правом короновать царей и цариц новоиспеченных династий, то есть помогают выполнить предназначение другим. В связи с этим не только неисчислимы, но и люди стали называть Явских послов владыками.
Владыки Прави не спускаются, а владыки Нави не поднимаются в срединные царства. Они признают в Явских царствах смертных – своих послов. Послы Прави и Нави вхожи на тот ярус Великого Древа, который представляют, но свободно перемещаться по царствам, как послы-владыки Яви, не могут. Явский посол, он же владыка границ и переходов, три раза шагнет и окажется в Тридесятом царстве. Прямым рейсом, чёрт с блинами!
Алекс разозлился и, чтобы отвлечься, стал думать о новом телефоне, который Гоша Седунов доставит ему из Тридевятого. Прямо как курьер.
Ха-ха!
Сделанный в Тридевятом – мировом импортере чудесной техники, майфон последней модели. В отличие от новых айэмфонов, он не будет разряжаться в Небытии за считанные секунды, а на дисплее даже будет появляться дополнительный таймер, отсчитывающий время по-явски…
***
Пробивая тяжёлые волны сна, мелодия вызова вгрызалась в мозг. Алекс перевернулся на живот, свесил с кровати руку и поднял разрывающийся телефон.
– Да?
– Привет, Алекс, это я, Ника.
«Да кто еще по твоему-то номеру!» – хмыкнул про себя Алекс и перекатился на спину.
– Что у тебя?
– К Агате в квартиру опять бес забрался. Мы его веником, а он летает. Стоим на лестничной площадке. Помоги, пожалуйста!
– Сейчас приду.
Ну вот, опять!
Алекс сел на кровати и потянулся.
Ника очарована царствами и ведовством с рождения. Она ведает с седьмого класса. Но пока умение у нее не определилось, и заговоры ей не даются.
С Алексом Ника ведет себя как с очень много знающим… неведающим другом. Вот и сейчас зовет его, а не кого-нибудь из ведовских подруг-приятелей, чтобы Алекс почувствовал себя нужным.
Алекс обреченно вздохнул: «Куда уж нужнее?»
В начале апреля, когда появились первые зеленые ростки, духи зимы устраивали свалки с духами зелени и цветения. Вместе с ними разгулялись и мелкие бесы. Алекс приветствовал стихии и времена года, разнимал неисчислимов. Цепковская свора притаскивала ему скрученных кровожадных порождений смерти, которых Алекс низвергал в Нижний мир. Еще он исправно мотался в Тридесятое царство, делал уроки, терпел тесты и встречи «Терема» и притворялся-притворялся, притворялся неведом.
Сейчас Алекса раздирало жгучее желание, чтобы от него отстали. Но когда Ника просит помощи, это не то что: «Алекс открой скорее врата в Тривосьмое царство!», «Алекс, пригрози анчуткам не разбрасывать мусор вокруг помойки!». После Никиного «спасибо» в груди разливалось тепло.
Алекс и сам пока не понимал, но когда он смотрел в серые Никины глаза, ему становилось спокойно и тепло. У сестрицы Финисты тоже серые глаза, но в них лёд, лунный свет и сталь. А в Никиных солнца свет и тепло.
Алекс с родителями жил в пятикомнатной квартире на втором этаже кирпичного двухэтажного дома, построенного почти полтора века назад. Семья Сатановских проживала в этом доме со дня постройки. Тогда еще в каждую квартиру ставили печи. Родители своей не пользовались.
Зачем, когда в доме есть газ и отопление?
А у сестрицы Финисты печей не меньше полусотни. А вот Никина семья свою печь зимой топила. Ника говорит: «Атмосфера». Сейчас опять стали строить дома с печами в квартирах до шестого этажа.
В соседнем квадратном, тоже двухэтажном доме живет Георг. Агатин дом стоял боком к дому Алекса и Ники и фасадом к акациевой аллее. Дом довоенный с бункером. А на первом этаже квартиры имели два входа: через подъезд и прямо на улицу, а на третьем, последнем этаже находился общий коридор. Одну стену и часть крыши, как раз смотревшие на подъезд Ники и Алекса, оплетали виноградные лозы и розы. А со стороны двух подъездов, третий на торце Т-образного дома, гаражи и огород. Между домами и треугольником, засаженным деревьями, дорожки.
Алекс вошел в ближайший подъезд и услышал голос Агаты:
– … но он же его даже не увидит. Как он изгонит эту штуку? Эх, жил бы рядом Ромчик. Давай звони Захару.
«Да, почему бы вам не позвать Иванова? Может, он разрешит выкрасить себе прядку в розовый. Если опять начнет уговаривать, а то русые волосы так скучно – развернусь и уйду», – раздражённо думал Алекс, поднимаясь по лестнице.
Первой его увидела Ника.
– Помоги изгнать!
Она потрясла сложенными вместе руками. Ее русые, чуть сероватые волосы волнами ниспадали ей на плечи, а в глазах светилась надежда. Обычно, если ведунья распустила волосы, а заговор выдворения не сработал, то дело плохо. Но у Ники заговоры почти всегда не срабатывали.
– Наконец-то.
Агата цокнула каблуком и удивленно окинула Алекса взглядом.
Еще бы, он нарядился к хороводу как царевич. Сама она, в отличие от Ники, которая была всё еще, как обычно, в джинсах и обшитой оберегами футболке, тоже уже облачилась в праздничное платье-сарафан и нацепила красные серёжки. А темные волосы временно заплела в косу. Не сильно она старалась ведовать, раз не распустила их.
– Понимаешь, он поднимает ветер и загоняет пыль в комнату. Шиш, настоящий шиш…
– Красивая рубашка. В «Свиле» покупал? – Агата перебила Нику, поедая глазами ярко-красный кафтан, расшитый тонюсенькой золотой нитью.
Алекс утвердительно кивнул. На рубашку, которую сестра подарила вместе с кафтаном, он нечаянно пролил чай.
– Да подождите вы! У тебя в квартире бес! – осадив подругу, Ника снова повернулась к Алексу: – Я всё испробовала!
Агата цокнула языком и распахнула дверь квартиры. Как раз мимо дверного проёма по комнате пронесся…
«Шиш! И правда, шиш», – обескураженно подумал Алекс.
Серенький, высотой полметра, курносый бесенок. На голове знаменитый колтун – шиш. Конкретно у этого беса – ярко-синий. От его колтуна отскакивали бусины.
Шиши относятся к придорожным бесам, носятся по свету вместе с пылью и ветром. И вот сейчас такой пылегон крутился по комнате в вихре пурпурных бусин и белых осколков.
Зачем он в квартиру-то залетел?
У Ники с Агатой и не такое случалось, но всё-таки?
А домовой что?
Агата легонько толкнула Алекса локтем.
– Узреть пытаешься?
– Не много нужно пытаться, чтобы увидеть осколки. Ник, похоже, и правда шиш.
– Заваливайтесь.
Агата переступила порог и сбросила туфли. Одна туфля улетела в комнату, ее тут же подхватил вихрь. Вторая со стуком врезалась в стену прихожей.
«Брось я у себя дома ботинок о стену, обратно прилетит. И от домового, и от Георга. А потом от родителей», – обалдело подумал Алекс.
Он аккуратно поставил на обувной коврик заговорённые, чтобы не пропускать жар и холод, сафьяновые сапоги. Ника стянула кеды и подтолкнула Алексу тапки Агатиного папы.
Алекс достал из специального кармашка в сапоге телефон, между прочим, предпоследней модели майфон. Навел камеру и включил приложение. Он ведь невед, шиша не видит, а телефон ему в этом поможет.
Алекс посмотрел на стол: ложки, которыми девчонки ели пирожные, остались на столе. Металл у многих неисчислимых – табу. Сами же пирожные вертелись в вихре и оставляли пятна на дверцах шкафа и стенах. Туфля с глухим хлюпом врезалась в пирожное. Слишком уж текучее пирожное.
Тает оно, что ли?
А вот осколки