Кодекс лжецов

Глава 1

Иногда выбор – это не между добром и злом. Это между одним злом и другим.

Однажды Рильке сказал, «любовь – это два одиночества, которые защищают, касаются и приветствуют друг друга». Любовь – это встреча двух миров, вспышка узнавания, которая ломает стены вокруг сердца. Верность же… Верность – это прочная стена. День за днем, выбор за выбором, строительство общего дома на фундаменте того самого первого узнавания.

Может ли эта ослепительная вспышка – любовь – ужиться с карьерой, семьей, друзьями и круговоротом повседневных проблем? И способен ли дом, сложенный из верности, устоять, когда его обитатели рвутся к разным вершинам? У меня было все. По крайней мере, я свято в это верила. Любовь, которая заставляла сердце биться чаще. Любимая работа. Семья. Друзья. И брак – тот самый дом из любви, верности, казавшийся нерушимой крепостью. Идеальный треугольник успеха. Или… совершенная иллюзия?..

***

С трудом открыв глаза, посмотрела в окно, за которым виднелось темное пасмурное небо. Хотя вчера прогноз погоды обещал солнце. Устало вздохнув и протерев глаза, грозящиеся вот-вот закрыться, потянулась к прикроватной тумбе, подхватила телефон, посмотрела на время. Одиннадцать утра.

Я легла спать всего шесть часов назад, закончив последние штрихи картины, которую планировала добавить к завтрашней выставке. За сутки предстояло еще столько всего сделать, а силы уже были на исходе. К открытию выставки в галерее я готовилась практически год. Работала ночами напролет. Ночь для меня была идеальным временем для работы. А если еще добавить джаз, то получалось великолепное сочетание. Казалось, что ночью открываются иные грани сознания, обнажая голую правду происходящего.

Лучшее время суток мы с мужем определяли по-разному. Он любил день, предпочитая ночью спать, я любила ночь, потому что именно тогда приходило вдохновение и лучше работалось. Без исключения все наши знакомые и друзья удивлялись, как мы существуем вместе при таком-то графике и при этом счастливо живем в браке. Наши жизненные ритмы редко совпадали, мы будто двигались по параллельным орбитам, изредка пересекаясь. Но при этом умудрялись находить время друг для друга. Жаль, что это было редко. Но в этих редких моментах была какая-то магия, словно мы заново открывали друг друга, удивляясь, как два таких разных человека могут составлять одно целое.

Обернувшись, посмотрела на соседнюю сторону кровати. Подушка была смята, потрогала ее – уже остыла. Кирилл давно ушел на работу. Он вставал рано иногда даже заставал меня еще за работой в мастерской. Бывало, я настолько увлекалась, что теряла счет времени, забываясь в работе.

Устало вздохнув, поднялась с кровати и прошла в ванную комнату, быстро приняла горячий душ и, накинув тонкий хлопковый халат, прошагала босиком на кухню. На столе лежала записка от мужа: «Уехал на работу. Люблю. Целую. Не забудь поесть», а рядом с запиской – небольшая белая роза. На губах сама собой расцвела улыбка. Кирилл меня любил. Иногда я задавалась вопросом: за что мне это счастье? Ведь из более четырех миллиардов всех женщин, живущих на земле, он выбрал именно меня. В такие моменты все тревоги и сомнения отступали, уступая место тихому, теплому чувству защищенности. Казалось, что этот маленький ритуал (записка и цветок) был нашим языком, на котором говорила наша любовь, когда не хватало слов или времени.

Цветок так и манил, чтобы его взяли и вдохнули сладковатый запах розы. Что я и сделала. Не удержалась. Гладкий белоснежный бутон коснулся крыльев носа, и я вдохнула приятный цветочный аромат. Обожаю мужа. От его маленьких, но таких значимых знаков внимания настроение всегда устремлялось вверх. Даже пасмурная погода, которая пару минут назад виделась отвратительной, уже не казалось такой плохой. Однако сегодня, сквозь привычную нежность, пробивалась тонкая иголочка беспокойства. В последнее время в его заботе появилась какая-то автоматичность, будто он выполнял заученный ритуал. Может, это просто усталость? Или мне мерещится? Я отогнала эти мысли, как всегда, убедив себя, что вижу проблемы там, где их нет.

На завтрак и сборы ушел час. А еще спустя сорок минут я уже стояла в своей галерее, наблюдая, как аккуратно вешают картины и подготавливают зал к завтрашнему вечеру.

– Полина Савельевна. – Подошла помощница Анна. Студентка третьего курса института искусств, работающая на полторы ставки в моей галерее личной помощницей. – Ваша мама просила ей перезвонить. Не смогла дозвониться до вас.

Мама. От нее никуда не скроешься. Достанет из-под земли. Не то чтобы мы очень уж друг друга не любили, нет. Просто у нас с самого моего детства была обоюдная неприязнь. А началось все это с момента, как родился младший брат, которого я и по сей день обожаю.

Мама видела во мне неудачное повторение отца – такого же мечтателя, неспособного на «настоящее» дело. Ее мир был выстроен из четких правил и амбиций, а мой – из красок и полутонов, которые она отказывалась понимать.

Пока у меня хорошее настроение, матери звонить точно не буду, а иначе она мигом его испортит, а еще работать сегодня целый день и решать важные вопросы, для чего голова должна быть холодной.

Но только стоило об этом подумать, как телефон в сумочке зазвонил. Достав его, взглянула на дисплей, и промелькнула мысль не отвечать на вызов, только родительница не отстанет. Будет трезвонить, и хорошо, если сама не придет, а она может.

Я глубоко вздохнула, набираясь терпения, и ответила на вызов.

– Привет, мама.

– Это правда?! – без приветствия завопила она в трубку так, что пришлось телефон убрать от уха, а помощница тут же скрылась. Чтобы никто больше не услышал этих воплей, я пошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

– О чем ты?

– Ты позвала его на завтрашнюю выставку?

– Кого его, мама?

С этой женщиной было невозможно вести разговор. Мать никогда не забывала напоминать, какая ее дочь бездарность. Такая же неудачница, как и отец. Я никогда не была для матери идеальным ребенком, скорее живое разочарование, несмотря на то, что всегда пыталась ей угодить. Зато братишка был для нее всем. Коля музыкант, бунтарь и прожигатель жизни, но матери на это было плевать. Она всячески заботилась о нем холила и лелеяла, позабыв о том, что ее маленькому любимому мальчику уже двадцать пять лет. Его хаос она считала гениальностью, а мой порядок – бездушием. В ее глазах я навсегда оставалась той девочкой-подростком, которая осмелилась променять блестящее будущее музыканта на «грязные тряпки и мазню».

– Своего отца! – рявкнула родительница в трубку.

– А что, есть какие-то проблемы?

Пройдя по кабинету, бросила сумочку на стол, взяла пульт от кондиционера и включила его.

– Какие-то проблемы? Конечно, есть проблемы! Я не желаю видеть его рожу!

«Ну мамочка, это уже твои проблемы, а не мои», – мысленно произнесла я, чувствуя, как из кондиционера прохладный поток воздуха ударил в лицо, взметнув прядки волос.

– Позвони ему и скажи, чтобы не приходил. А если этого не сделаешь, ноги моей не будет на твоей выставке.

– Ладно, – безэмоционально произнесла я, хотя внутри бушевал ураган. Мать ненавидела бывшего мужа, моего отца, всегда сравнивая нас и говоря, какие мы бездарности. Хотя вот я отца любила. Считала его прекрасным мужчиной: добрым, заботливым, умным, веселым. И я безумно рада, что он нашел женщину подстать себе. Именно он, а не мать, подарил мне первую коробку масляных красок, увидев в моих детских каракулях не баловство, а дар. Он был единственным, кто верил в мой путь, даже когда сама я в нем сомневалась.

Родители были музыкантами. Возможно, мать и любила больше младшего брата потому, что он пошел по ее стопам, не то, что я. Художница. Отец – скрипач, мать – пианистка. Родительница жила в соседнем городе, но ее не затрудняло несколько раз в неделю приезжать. Здесь же в квартире, которую она оставила, жил Коля. Ездила мама в основном к нему. Чтобы прибрать дома, приготовить на неделю еды и посмотреть, как живет ее кровинушка. Мать сейчас занималась репетиторством, и времени у нее было много. Отец же работал в местном театре.

– Я позвоню отцу и обрадую его, что тебя завтра не будет.

– Что?! Значит так вот, да?! Ну спасибо, доченька. Можешь не ждать меня завтра! – сказала и сбросила вызов.

– И тебе пока, мама, – тихо прошептала я, откладывая телефон.

Нет, я не расстроилась, потому что прекрасно знала мать и понимала – она завтра придет. Когда еще выдастся такая возможность высказать бывшему мужу, какой он козел и чего хуже, закатить скандал на глазах у всех собравшихся, чтобы ей, бедной женщине, посочувствовали. Но этого я не могу допустить. Завтра будет главное событие в моей жизни, и я сделаю все, чтобы мать не опозорила меня. Я закрыла глаза, представляя завтрашний вечер: приглушенный свет софитов, пахнущий свежей краской воздух, тихий гул голосов. Мой мир. И я не позволю никому, даже родной матери, разрушить его. Внезапно я почувствовала неожиданный прилив сил. Эта ссора, как ни парадоксально, заставила меня ощутить всю ценность того, что я создала. Завтра будет мой день, и я буду сиять, несмотря ни на что.

***

Кирилл

В вечернее время зал ресторана переполнен посетителями, но для меня здесь всегда находили столик, как для постоянного и уважаемого клиента. Я знал хозяина этого заведения. Пару лет назад спас его от бракоразводного процесса, точнее сделал так, чтобы его жена не отсудила все его имущество. Хорошо, что они детей не нажили в браке, было бы труднее.

– Ну что, дорогие мои, за успешно закрытое дело? – Я поднял бокал с виски, улыбаясь.

– Ага. Сколько мы бились? Полгода? – спросил Артем, мой близкий друг со времен института и коллега.

– Пять месяцев две недели и четыре дня, – поправила его Милана, младший юрист в нашей фирме и сногсшибательная красавица, от которой все мужики были без ума. Но досталась она мне. Ее присутствие было как глоток шампанского – игристое, пьянящее и слегка опасное. Рядом с ней я чувствовал себя живым, не адвокатом Золотовым Кириллом Дмитриевичем, а просто мужчиной, способным на все, что угодно.

– Ты Кир, конечно, сегодня дал! Это же нужно так вывернуть все. Поразительно. А изначально ведь никто не верил в успех. Мало того, что с этого мерзавца сняли срок, так еще и компенсацию для него выбили. Тебя, друг мой, ждет оглушительный успех.

– А мне кажется, он уже пришел… Успех, – вновь поправила Артема Милана.

– Так никто не сомневается.

Подняв бокалы, мы чокнулись. Раздался легкий перезвон стекла. Я почувствовал, как женская ладошка незаметно легла на пах, слегка погладив его. От этого невесомого прикосновения ширинка тут же натянулась от желания, а в горле встал ком. Милана, убрала ладошку.

– Мальчики, я отойду попудрить носик. – Она белозубо улыбнулась и, легко поднявшись с диванчика, удалилась. На несколько минут за столиком повисла тишина, пока я не заговорил первый.

– Ты, кстати, завтра придешь на выставку Полины? – спросил друга.

– Да. Половина нашего офиса будет там. Она хорошо пишет.

– А толку-то. – Фыркнул. – Ее картины никому не нужны, кроме нее. Сколько денег потрачено на эту мазню, не сосчитать.

Я видел в этих холстах не искусство, а бессмысленную трату времени и ресурсов. В моем мире все должно приносить конкретную, осязаемую пользу, будь то выигранное дело или удачная инвестиция. Ее творчество было для меня черной дырой, в которую уходили наши общие деньги и, что важнее, ее внимание.

– Да ладно тебе. Хорошие картины.

– Так что не покупал ни разу?

– А вот завтра возьму и куплю! – насупился друг.

– Ну-ну. Завтра тебе и напомню.

Я рассмеялся, понимая, что ничего он не купит. Как и все пришедшие на тот вечер, который только время заберет у людей. Если уж на чистоту, то не верил я в успех жены. По моему мнению, художница из нее так себе. Лучше бы детей рожала и воспитывала их, а не ерундой страдала. И я очень надеюсь, что рано или поздно она бросит это занятие и прекратит тратить мои деньги, а если нет, так я и сам скажу. Пусть еще немного поиграет в успешного художника, так уж и быть. В глубине души я понимал, что это не только о деньгах. Речь шла о контроле. Мне было неприятно, что существует часть ее жизни, куда я не имею доступа и которой не могу управлять. Ее творчество было той территорией, где правила устанавливала она, а я был лишь зрителем, и эта роль мне категорически не нравилась.

– Милана тоже будет? – вывел из раздумий Тема.

– Наверное. – Пожал плечами. Лучше бы не приходила. Так мне будет куда спокойнее. Опасно это когда жена и любовница в одном месте находятся.

– И как только Полина не догадалась о вашей интрижке. – Друг покачал головой. Но я-то знаю, что он не о жене моей беспокоится, а просто завидует. А как тут не позавидуешь. Я успешный адвокат, на счету которого десятки выигранных дел, большой дом, жена красавица, да еще и любовница. Я был поистине счастлив тем, что имел. Эта мысль грела мое самолюбие, как дорогой коньяк. Я выстроил свою жизнь как безупречный проект, где у каждой детали было свое место.

– И не догадается. Она же, кроме своих картин, ничего не видит. Пишет ночами, днем в галерее, в свободное время своего братца-балбеса вечно вытаскивает из каких-нибудь передряг. Да я даже не помню, когда мы нормально наедине-то были. Вечно какие-то дела или проблемы.

Поля была готова угодить всем, кроме меня.

– Сам-то лучше, что ли? – рассмеялся Артем. – Слушай, я тебя знаю с института. Ты же ни одну юбку не пропустишь. Даже когда вы с Полиной встречаться начали, ты на сторону ходил. После свадьбы баб поубавилось, конечно, но все равно. Говоришь, она тебе время не уделяет, так ты сам вечно на работе, а если не на работе, то у одной из любовниц под юбкой. Тебя самого никогда дома нет, чем же ей еще заниматься? Тебя, как верная псина, у порога ждать днями и ночами?

– Тише-тише. Ты куда так дружище разогнался? Мы не в суде, чтобы на защиту вставать.

– Да какая защита. Я говорю, что вижу со стороны. Жалко мне ее. Хорошая баба. Вот когда просрешь все, тогда будешь локти кусать…

Артем замолчал, смотря, как из туалета возвращается Милана.

– Мальчики, надеюсь, вы без меня тут не скучали? – проворковала она, присаживаясь на свое место.

В ресторане мы пробыли еще с час. Вызвав такси, Артем поехал на одной машине, а мы с Миланой на другой, хотя нам с ней было в разные стороны. Часы показывали практически полночь, когда машина такси остановилась у многоэтажного дома Миланы. Я помог девушке выйти, и мы, держась за руки, направились в сторону подъезда. Практически подошли к двери, когда я остановился. Милана, сделав пару шагов, почувствовала, как ее слегка дернуло назад, и тоже остановилась, оборачиваясь.

– Все в порядке? – Она приблизилась, заглядывая в глаза.

Улицу освещали фонари и яркий свет луны. Я улыбнулся. Еще пару минут назад все было прекрасно, и я полностью был уверен в том, что делаю, и очень хотел задержаться в гостях у этой красотки, и заняться с ней страстным сексом, как это часто происходило, но в голове всплыли слова друга о том, что я слишком много времени уделяю любовницам. Они прозвучали как удар хлыста по самолюбию. Артем был единственным, кто мог говорить мне такие вещи в лицо, и от этого его слова жгли еще сильнее.

Перед глазами возникло красивое лицо жены, и я представил, как она сейчас сидит в своей мастерской в потрепанной белой майке, испачканной разными красками, коротеньких шортиках. Волосы убраны в небрежный пучок, а в воздухе витает запах краски и очистителя. Из древнего проигрывателя звучит джаз, а Поля, вытянув кончик языка, старается еще над одним «шедевром». И я почувствовал тоску по жене. Как-то сразу же захотелось домой. Сколько мы уже нормально не виделись и не общались? Практически два дня? Сегодня я ушел, когда она спала. Вчера пришел поздно ночью, жена была в мастерской, и я не стал ее отвлекать. Внезапно я с болезненной ясностью осознал, что мы стали отдаляться друг от друга. А раньше так много времени проводили вдвоем, а все почему? Да потому что в последнее время галерея для жены стала дороже, чем я!

А еще захотелось немедленно вытащить ее из этой коморки, пропитанной краской, на плече занести в спальню и заняться любовью, а может даже сделать это прямо на бетонном полу в подвальном этаже мастерской, в которой Полина проводит больше времени, чем в самом доме. Да, именно так я и поступлю.

– Да. Все хорошо. Слушай, я, наверное, поеду домой. – Нежно погладил костяшками пальцев щеку Миланы.

– Почему?

– Устал. – Вымученно улыбнулся. И ведь не соврал. И правда, устал и теперь мне полагалось после удачной закрытой сделки несколько дней отдохнуть. Привести мысли в порядок, а потом снова взяться за очередное провальное дело и вытащить кого-то из трясины, и заработать еще парочку нулей к семейному бюджету.

– Так у меня и отдохнешь. – Милана словно кошка потерлась о мою руку, но я только покачал головой. Нужно будет ей что-нибудь купить, чтобы загладить вину. Милана любит всякие цацки. Вот завтра и закажу. Это был мой универсальный способ «залатать дыры» в совести и отношениях – деньгами и подарками. Всегда работало. В мире никогда и ничего не меняется, а особенно продажные женщины, готовые забыть все твои косяки за одну только цацку.

– Нет. Я, и правда, поеду, а ты иди.

И чтобы не передумать, шагнул к ней, касаясь в быстром поцелуе ее губ, и, развернувшись, направился вдоль тротуара, доставая телефон и вызывая такси. Милана не стала догонять или что-то говорить против, она всегда знала, когда нужно настоять, а когда лучше промолчать, за что я ее ценил.

Подъезжая к дому, еще больше распалился из-за своих фантазий, но стоило переступить порог подвального этажа, как меня встретила тишина и темнота. Жены не было в мастерской, что удивило. Пройдя в прихожую, прислушался. Тишина. Словно никого. Сняв обувь, отправился в спальню. А открыв дверь, увидел тонкий силуэт Полины. Она сладко спала, и это означало, что все мечты заняться с ней сексом сегодня рухнули, пришло разочарование. Лучше бы остался у Миланки. Горькая ирония ситуации сдавила горло: я приехал к жене, движимый искренним порывом, а она просто спала, уставшая после долгого дня не подозревая, насколько я сейчас жалел, смотря на нее, что вернулся домой.

Быстро приняв душ, прошел к кровати и забрался под одеяло, придвигаясь к жене и обнимая ее. Поля что-то проговорила во сне, но не проснулась. Уткнувшись носом в ее макушку, вдохнул родной запах любимой женщины, которая всегда сводила с ума. Мне всегда ее мало. В этом знакомом аромате, смешанном с легким запахом ее любимых неизменных духов, была вся наша история – первое свидание, свадьба, те счастливые годы, когда мы засыпали и просыпались в одни и те же часы, и наши мечты казались такими близкими и достижимыми.

Расслабившись, прикрыл глаза и мигом уснул. Но даже во сне я чувствовал тонкую, невидимую трещину, проступившую между нами, словно паутинка на идеально гладком стекле. Она была почти не видна, но стоило коснуться, и все могло разлететься на тысячи осколков.

Глава 2

Сегодня утром я поменялась местами с мужем. Мне пришлось встать пораньше, чтобы поехать в галерею и проследить за подготовкой сегодняшней выставки. Кирилл же остался досыпать, а так хотелось прыгнуть к нему под одеялко, обнять, вдохнуть аромат его тела и наслаждаться им, но, к сожалению, не могла этого себе позволить.

Рано утром в выходной день город спал, пробок не было, и до галереи я добралась быстро, по дороге заехала в кафе и купила сырники и кофе. Кофе выпила в дороге. В галерее еще никого не было. По договоренности, Аня должна была прийти еще только через час и у меня оставалось немного времени на завтрак и на то, чтобы написать план дня.

Как только я съела сырники, выпила кружку чая и набросала в блокнот план дел, в дверь постучали.

– Входи, – проговорила я, и дверь открылась, впуская помощницу.

– Доброе утро, Полина Савельевна.

– Привет. Ну что, сегодня все по плану?

– Ага. Не переживайте, выставка пройдет в лучшем виде. Я принесла вам документы по бухгалтерии, прочитайте, если со всем согласны, нужна будет ваша подпись.

– Угу. – Протянула руку, забирая документы. – Спасибо. Можешь идти.

День пошел своим чередом. Для того чтобы никто не отвлекал, отключила телефон и полностью занялась подготовкой к выставке. С самого утра тело пробивал мандраж. Переживала. Очень переживала. Как только убедилась, что все готово, поехала домой, чтобы самой собраться. До начала выставки оставалось два часа. Кирилла дома не было, позвонив ему, узнала, что муж уехал на работу, хотя я прекрасно помнила, как он говорил о том, что после закрытия дела, которое он успешно выиграл вчера, Кирилл несколько дней будет отдыхать. У меня даже кое-какие планы появились по этому случаю. Я присмотрела базу отдыха за городом и хотела предложить мужу скататься туда и отдохнуть. Побыть наедине, чтобы никто нас не отвлекал. Мы так часто стали проводить время порознь. Особенно становится грустно, когда муж отправляется в длительные командировки. В эти дни его очень не хватает.

Быстро приняв душ, уложила волосы, сделала легкий макияж и, надев платье, которое уже второй год висело в шкафу и дожидалось своего часа, снова поехала в галерею. А стоило припарковать машину и войти в здание, как увидела первых гостей.

У одной из картин стоял отец и брат. Услышав цоканье каблучков, мужчины обернулись, и на их лицах появилась улыбка.

– Поличка, доченька, поздравляю с открытием выставки. – Отец подошел ближе, вручая букет и, нежно обняв, поцеловал в щеку.

– Спасибо.

– Полик, картины огонь! Ни че, что мы пораньше приехали?

– Все нормально. В следующем зале фуршетный стол. Вы угощайтесь, сейчас уже должны прийти первые гости. А я отойду ненадолго, цветы поставлю в вазу, хорошо?

– Конечно иди. Не переживай, мы справимся.

Пока ходила в кабинет, ставила цветы, обсудила быстро с помощницей пару вопросов, а выйдя в зал, увидела, что он постепенно наполнялся. Официанты предлагали посетителям напитки и закуски. Играла тихая приятная музыка. Среди пришедших выхватила знакомую женскую фигурку. Милана. Коллега Кирилла. Самого мужа не видела. Перед тем как выйти к гостям, я ему звонила, но он не взял трубку. К Милане подошел Артем, лучший друг и коллега Кирилла, кто как не он должен знать, где носит моего мужа. Вообще-то, я думала, что Кирилл приедет самый первый, чтобы поддержать меня. Знал ведь, как я сильно волнуюсь.

Артем заметил меня, улыбнулся, и тут же ко мне повернулась Милана, все это время стоявшая спиной.

– Привет. – Я поздоровалась первая.

Артем, приблизившись, обнял и слегка коснулся губами моей щеки. Он, как всегда, выглядел великолепно, и от него приятно пахло дорогим одеколоном.

– Привет. Отлично выглядишь, – проговорил Артем улыбаясь.

Они с Кириллом дружили со времен института, и Артем был лучшим другом и коллегой в одном лице. Мы иногда собирались у нас дома на выходных за бокалом хорошего вина и вкусным ужином. Я давно знала Артема, и он мне нравился как человек. Веселый, открытый, добрый, отзывчивый, рассудительный. Ему совсем не подходила маска холодного надменного адвоката, которую зачастую приходилось надевать, как и другим его коллегам. Но работа. Ничего не поделаешь.

– Спасибо. Рада вас видеть сегодня здесь.

– Спасибо тебе, что пригласила нас, – улыбнулась Милана. – Выставка потрясающая, Полина ты настоящий мастер своего дела. Признаюсь, я не особо люблю картины и все, что с ними связано, но твои переворачивают весь мой мир и хочется даже парочку себе приобрести.

Ее похвала немного смутила.

– Большое спасибо. Рада, что вам все понравилось. Скажите, вы случайно не знаете, где мой блудный муж?

Милана и Артем переглянулись.

– Нет. Я его сегодня не видел, – сказал Артем, а Милана подтвердила его слова кивком.

– Ясно. Днем он сказал, что на работе. А сейчас трубку не берет, ладно, надеюсь, он сегодня здесь появится.

– Неужели ты думаешь, что он может пропустить выставку жены? – возразил Артем.

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что и такое возможно, но увидела в дверном проеме зала свою мать. Та только что пришла и стояла, осматриваясь. У меня сердце забилось быстрее от вида родительницы. Обещала не приходить и вот, явилась. Нет, я не против, даже предполагала, что она придет, только прекрасно понимала, стоит матери увидеть отца, как здесь начнется настоящий апокалипсис, а мне этого совсем не нужно.

– Простите, я отойду, – поспешно произнесла и быстром шагом направилась к матери.

Краем глаза заметила отца. Тот стоял неподалеку и разговаривал с мужчиной его же возраста, и я очень надеялась, что мать этого не заметит и я смогу быстренько ее увести в другой зал, но… было поздно.

Мать уже нашла взглядом бывшего мужа, и плечи ее выпрямились, подбородок гордо задрался. Она уже сделала шаг, но я ускорилась, чуть ли не переходя на бег, и преградила путь родительнице.

– Полина! – возмутилась она, вздрогнув от неожиданности.

– Здравствуй, мама. Ты же вроде не хотела приходить на выставку.

Она фыркнула.

– Чего это я должна не приходить на выставку единственной дочери. Неужели могу пропустить такое событие, – сказала мама, а сама так и выглядывала из-за моего плеча рассматривая отца, который, кажется, еще не заметил бывшую жену, а то его и след простыл бы. Отец был неконфликтным человеком, ему проще промолчать, уйти, показаться слабаком, чем кому-то что-то доказывать с пеной у рта, как частенько любила делать мать.

– Ну, да. Ну, да. Мама, я тебя очень прошу, давай без скандалов, а? Как ты ранее заметила, это моя выставка, и я очень хочу, чтобы она прошла хорошо. Здесь собрались… собираются, – поправила себя, – очень уважаемые люди, с большинством которых знакома лично. И я не позволю, чтобы ты все испортила.

Мать снова фыркнула. Я видела, как горят ее глаза, и дай волю, она тут же набросится на бывшего мужа. Понятия и не имею, откуда у матери столько негатива к отцу, что за пятнадцать лет после их развода она так и не оставила его в покое. Мало того, она делает гадости его новой возлюбленной. Отец давно жил с другой в гражданском браке, и все у него было бы хорошо, если бы не бывшая жена, ищущая поводов для встреч с его женщиной, чтобы в тысячный раз рассказать, какое он ничтожество. Подозреваю, что мать до сих пор влюблена в отца и никак не может его забыть даже спустя столько лет. Хотя и выгнала она его сама.

– Если ты намекаешь на своего отца, то он мне и даром не сдался, да, я зла, что ты его пригласила, знаешь, что я терпеть его не могу, но ты пошла в обход моим желаниям…

– Мама… – перебила я родительницу. От переживаний и волнения мандраж усилился. Я злилась на мать, понимая, что бы та не говорила, как бы не убеждала, что все нормально, стоит мне отойти, как она пойдет прямиком к отцу, а мне некогда смотреть за родительницей, у меня и другие есть дела помимо того, чтобы нянчиться со взрослой женщиной. – Ты что, думаешь я не заметила, как ты на него смотришь? Не успела прийти, сразу же начала искать его.

Подумала о брате, который пришел сюда с отцом, он-то может отвлечь мать и будет легче, только вот Николая не было на горизонте.

– Дочь, не говори ерунды. Мне плевать на этого мужчину…

– Ну раз так, тогда конечно же иди, развлекайся, фуршетный стол в следующем зале. И я очень надеюсь, что ты будешь вести себя как взрослая умная женщина, которой и являешься.

– Конечно, – заявила мать и, обойдя меня, пошла в соседний зал. Я молча проводила ее взглядом, думая о том, что нужно найти брата, но этого не пришлось делать, так как за спиной раздался его голос.

– Мда, кажется, мама перепутала выставку картин с борделем.

– Фу, Коля… – поморщилась я, а брат заржал.

– А что, ты видела, во что она вырядилась. Нет, мама, конечно, женщина эффектная для своих лет, но ей бы не помешало одеваться скромнее. У нее же сиськи вываливаются из платья при каждом шаге. И вообще, я сомневаюсь, что это платье. Похоже больше на юбку.

Конечно же, я отметила наряд матери. Она всегда одевалась немного вульгарно и откровенно, так «самовыражалась», родительница об этом заявила, когда один раз я высказалась о ее наряде. Хорошо, что волосы были сегодня у нее выпрямлены и аккуратно уложены. А то мать любила высокие начесы и кудри. О ярком макияже вообще молчу.

– Коль, слушай, проследи за ней, а? Хорошо, что я успела ее вовремя заметить и она не накинулась на отца. Мне не нужны сегодня трупы.

– Без проблем. – Брат пожал плечами. – Буду на сегодня ее нянькой или телохранителем, главное, чтобы не заканчивался алкоголь.

Брат демонстративно допил остатки шампанского в фужере, поставил его на поднос проходящего мимо официанта и не спеша пошел туда, где недавно скрылась мать. Я с облегчением выдохнула и осмотрела зал. Взгляд наткнулся на одного мужчину, которого я видела впервые. На этот вечер были высланы приглашения не только знакомым, но и тем, кто хоть как-то относился к миру искусства. Всем занималась помощница.

Даже не знаю, что меня привлекло в незнакомце. Он был невысоким. Немного худощавым с коротко стриженными черными волосами. Мужчина стоял ко мне спиной, рассматривая картину. И словно почувствовав мой взгляд, обернулся. Нашел меня глазами, улыбнулся, отсалютовал бокалом с напитком и отвернулся к картине, которую только что рассматривал. Он не был красавцем. Обычные черты лица, ничем не примечательные. Но что-то в нем было такое, отчего очень захотелось узнать, кто он. Бывает же такое, что ты видишь человека впервые и поначалу он не кажется тебе интересным или красивым. Но в этом незнакомце было что-то притягательное… Его спокойствие было таким всеобъемлющим, что, казалось, могло остановить время в шумном зале. В его улыбке читалось не просто дружелюбие, а глубокое, почти интимное понимание, будто он один во всем этом зале видел не просто картины на стене, а самые потаенные уголки моей души, которые я в них вложила. Это чувство было одновременно пугающим и пьянящим.

Я увидела мужа и немного удивилась. Искала его, но не находила, а тут раз и он оказывается здесь. Почему не нашел меня, чтобы сказать, что пришел, да и трубку не брал. Хотя Кирилл частенько любил пропадать на работе и забывал позвонить, оставаясь на ночь в офисе. Мое сердце на мгновение екнуло от радости, но почти сразу же сжалось от странного предчувствия. Он стоял, отвернувшись, и в его позе я прочла отстраненность, словно он был здесь по обязанности, а не по тому, что пришел меня поддержать в этот сложный и волнительный момент.

Кирилл, словно почувствовав, что им кто-то заинтересовался, обернулся и, увидев меня, тут же прервал разговор, направляясь в мою сторону. Только когда он подошел, отметила, что муж сегодня выглядел иначе. Он обычно помешан на внешнем виде, но сегодня какой-то немного… неряшливый. Он всегда носил идеально выглаженные рубашки, только вот эта, которая сейчас на нем одета, выглядел так, словно ее прожевали и выплюнули. Вся помятая, а одна из пуговиц неровно застегнута, словно он одевался на ходу. Я заставила себя отвести взгляд, приписывая все усталости и игре света.

– Привет. – Осмотрела его и потянулась поправить воротничок рубашки. – Ты где был? Почему не отвечал на звонки?

– Да возникли кое-какие дела по работе. Проблемы с клиентом. Ты прекрасно выглядишь. – Он слегка склонился и коснулся в быстром поцелуе моих губ. Его поцелуй был быстрым, почти механическим, без привычной теплоты. От него пахло мятным леденцом, перебивающим легкий, едва уловимый шлейф спиртного.

– Спасибо. А где твой галстук?

Кирилл, растерявшись, опустил взгляд, и мне показалось, что он и сам удивился.

– Черт, забыл, наверное, надеть. Я так торопился из дома… – Он нервно провел рукой по шее, и этот жест был таким неестественным, таким несвойственным его обычной уверенности, что тревога внутри меня снова пошевелилась. Он всегда, даже в аврале, следил за каждой деталью своего имиджа. «Забытый» галстук был таким же нонсенсом, как и его опоздание.

– Простите за беспокойство, – перебила нас Аня, подойдя с боку. Она заметно нервничала и это ее состояние передалось и мне.

– Что-то случилось?

– И да и нет.

– Я пойду, – одними губами проговорил Кирилл и ретировался, а я быстро забыла про мужа, гадая, что могло произойти в этот день, к которому с такой тщательностью готовилась. Он ушел так быстро, словно искал повода скрыться, оставив меня наедине с нарастающим комом недосказанности.

– Четыре ваши работы выкупили. Их уже оплатили и прислали адрес, куда доставить. Покупатель неизвестен. Покупки проведены через посредника.

– А что за картины?

– Последние и самые дорогие.

– Так это же хорошо.

Сердце затрепетало от внезапного прилива гордости и облегчения. Кто-то действительно оценил самые сокровенные, самые выстраданные работы. Может быть, этот незнакомец? Мысли снова метнулись к нему, но я вернула себя к реальности.

– Да. Что мне сделать? Повесить на эти картины таблички с «зарезервировано»?

– Да. А после выставки подготовим картины к доставке. А куда, кстати, доставляют, по городу?

– Нет. М-м… В какой-то другой город, я точно не помню. – Помощница заметно нервничала, как и я. Прошла уже половина времени, отведенного на выставку, и только сейчас кто-то что-то приобрел, но и этому, конечно же, я безмерно рада. Значит, кому-то понравились работы и этот кто-то, возможно, сейчас был здесь? Идея, что мое искусство уедет в другой город, к незнакомому человеку, который, возможно, понял его лучше всех, была одновременно волнующей и немного грустной, как прощание с частью себя.

– Кстати, а заказали через сайт или личной заявкой?

– Личной заявкой.

Это не первая моя выставка и не первый раз покупали картины, но каждый раз был словно первый, и, кажется, я никогда не перестану нервничать. Помощница ушла, а я переключилась на гостей. Кирилла снова нигде не было, чему я уже не удивлялась. Ко мне подошла пожилая пара и завела разговор об искусстве, на что я отвлеклась, и была рада. Но даже ведя светскую беседу, я краем глаза продолжала искать в зале то спокойное лицо незнакомца. И в то же время я ловила себя на мысли, что ищу и Кирилла, надеясь увидеть в его глазах хоть каплю той гордости и восхищения, которые когда-то были для него такими естественными.

Глава 3

Отпивая мелкими глотками виски из резного стеклянного стакана, я стоял в стороне и смотрел на жену. Поля сегодня выглядела сногсшибательно. Она всегда была у меня красавицей. Безумно ее люблю. И готов на все, чтобы она ни в чем не нуждалась. Любовь превращает нас в слабаков и подкаблучников. Но что не сделаешь ради любимых, верно?

Так и с этой галереей. Боюсь даже подумать, во сколько мне обходится ее содержание. Нет, конечно, иногда картины Поли приносят доход, но это капля в море. В лучшем случае хватит лишь оплатить аренду, зарплату помощницы и коммуналку, вот только так получается далеко не всегда. Но я ведь идеальный муж и готов закрывать глаза на эти растраты. Все ради жены и ее хорошего настроения, которое отражается на мне.

– Ты неважно выглядишь. – С боку подошел Артем, осматривая меня с ног до головы.

– А что не так?

– Рассеянный какой-то. И где ты был полвечера? Полина тебя искала.

– Я уже с ней поздоровался.

Не хотелось признаваться другу, что опоздал я потому, что покупал Милане подарок в счет вчерашней несостоявшейся ночи. Не люблю быть должным. Заодно приобрел подарок и жене, ну а что, должен же я ее тоже радовать, не только ведь любовницам драгоценности дарить.

– У тебя точно все в порядке?

– Угу. – Сделал глоток алкоголя, замечая, у одной из картин Милану с призывным взглядом. Черт, в этом красном платье она нереальная. А еще что-то мне подсказывает, что на ней нет белья. Вон как соски торчат. Боже, да я свихнусь сейчас.

Милана подмигнула, указывая головой в сторону туалетов. Посмотрел на друга, затем перевел взгляд на жену, отмечая, что наших переглядок никто не заметил. Милана же поманила пальчиком и пошла в сторону выхода. Залпом допив виски, обернулся к Артему, тот же заинтересованно осматривался.

– Пойду освежусь, ты со мной?

– Нет, – отмахнулся друг и равнодушно пожал плечами.

А я, не теряя ни секунды, быстро направился в сторону выхода, куда недавно ушла Милана. По дороге поймал официанта и поставил на пустой поднос бокал.

Выйдя в коридор, увидел в конце ждущую Милану. Как только та заметила, что я за ней иду, нырнула в проем, ведущий в туалет. Ускорил шаг, а как только подошел к туалетным комнатам, одна из дверей распахнулась и меня наглым образом схватили за руку, затаскивая внутрь.

– Привет, – улыбнулась Милана, облизывая пухлые губы. – Я так соскучилась по себе.

Замок на двери щелкнул, ограждая нас от всего мира. Шагнул вперед, прижимая Милану к столешнице с раковиной. Ее запах сводит с ума.

– А ты скучал по мне? – прошептала на ухо, и по телу от ее горячего дыхания пошли мурашки. Аж внутри все скрутило. Обожаю это чувство, когда рискуешь, нарушая запреты.

– Безумно.

Накинулся на ее губы в страстном поцелуе, словно это была живительная влага. В штанах мигом стало тесно. Подхватив Милану за талию, подсадил на столешницу. Девушка на мгновение оторвалась от моих губ и открыла кран. Небольшое помещение туалетной комнаты затопил шум льющейся воды.

Там, за толстыми стенами, в зале галереи была жена, общалась с гостями и принимала поздравления и слова восхищения ее работами, а я зажимал любовницу в туалете и был не менее счастлив, чем Полина. Тонкие бретельки шелкового платья Миланы сползли вниз, оголяя грудь. Да, я был прав, на ней не было белья, что только сильнее заводило.

Наклонился вниз, обхватил губами сосок, сжимая его, и изо рта девушки вырвался протяжный стон. Сильнее сжал ее бедра, обязательно останется синяк, но сейчас это не заботило. После наших безудержных ночей частенько остаются следы страсти. Единственное желание, которое я сейчас испытывал, это войти в нее.

– Я мечтал об этом целый чертов день, – процедил ей в губы. – Боже, какая ты… – Не договорив, схватил ее за длинные светлые волосы, запрокинув голову назад, и провел языком по шее, останавливаясь у пульсирующей вены. Ее духи – груша, гвоздика и ваниль (это я сам купил ей эти духи, любимые духи Полины) ударили в голову, как наркотик.

Руки Миланы потянулись к моим брюкам, расстегивая их. Металлический ремень с лязгом упал на кафельный пол.

– Тише, – проворчал, но Милана лишь рассмеялась, прижимая ладонь к уже напряженной плоти.

– Боишься, что жена услышит? – Ее голос был сладок, как яд с медом. – Поверь, милый, ей сейчас не до тебя, так что мы можем насладиться друг другом.

– Хочу тебя! Безумно хочу, – рвано выдохнул ей в рот и жадно поцеловал.

– Так докажи это, – оторвавшись от моих губ, запыхавшимся голосом простонала Милана, слегка толкнувшись вперед.

Не мешкая задрал ее платье до самой груди и в легком касании погладил оголенное бедро. На ней не было трусиков.

– Ты совсем без белья, – проговорил хрипло.

– Все для тебя, милый.

Не смог сдержать звериный рык, раздвинув красивые ножки, вошел резко, без прелюдий, ловя крик поцелуем. Вдалбливался в нее членом все сильнее и сильнее, выбивая из Миланы стоны. Кто-то постучал в дверь, заставляя ускориться. Минута, вторая, третья… Боже, какая же она сладкая и желанная. Давно я так не хотел женщину. С Полиной происходит все очень нежно и аккуратно, а здесь не нужно думать ни о чьих чувствах, кроме своих, как и о желании.

Кончил в нее с тихим стоном, чувствуя, как становится легче. Словно с плеч спадает бетонная стена. Хотелось бы, конечно, продолжить, но точно не здесь.

Глаза Миланы блестели, губы припухли, а белая кожа на щеках приобрела румянец.

– Скажи, каково это?

– Что именно? – не понял я. Отходя, поправил боксеры, надел штаны и застегнул ремень.

Милана, спрыгнув с раковины, тоже приводила себя в порядок. Натянув платье, обернулась к зеркалу и достала из сумочки расческу помаду и пудреницу.

– Трахать любовницу, когда за стеной жена.

Она посмотрела на меня в отражение зеркала, а я даже не знал, что ей ответить. Давно уже не испытывал чувство стыда, да и совесть как-то не мучила за измены. Все изменяют. Это наша природа. Нет идеальных людей. А когда живешь слишком долго в браке, рано или поздно захочется чего-то нового, свежего. Конечно, хорошо всегда есть одно и то же проверенное блюдо, но со временем оно приедается и хочется перчинки.

– А ты заведи себе мужа, а потом скажешь мне, каково это.

– Тот, кто мог бы стать моим мужем, женат.

Она пожала плечами, а я подошел к раковине, делая вид, что не замечаю ее намеков. Нет, милая, как бы ты хорошо не трахалась, от жены я не уйду.

Включил кран и холодной водой ополоснул лицо. Оторвал бумажное полотенце, вытерся и, скомкав его, бросил в мусорное ведро. Встал позади Миланы, смотря в отражение и отмечая, что мы вместе хорошо смотримся. Даже слишком хорошо.

– Кстати. – Полез во внутренний карман пиджака и достал коробочку. – Это тебе за вчерашнюю сорванную ночь.

Передал подарок Милане. Она открыла и улыбнулась: кулон из белого золота с бриллиантом.

– Спасибо. Миленько.

Губами коснулся ее оголенного плечика.

– Отдохни сейчас, а ночью, ты будешь только моя.

И шлепнув ее по аппетитной заднице, прошел к двери. Щелкнув замком, вышел из туалета и довольный пошел в сторону выставочного зала. Вот теперь вечер пройдет точно прекрасно.

Возвращение в зал было похоже на погружение в другую реальность. Здесь царили приглушенный свет, сдержанный гул голосов и возвышенная атмосфера искусства. Воздух, пахнущий дорогим парфюмом и свежими красками, был разительной противоположностью спертому, наполненному похотью воздуху туалетной комнаты. Я сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь привести себя в порядок, и поймал на себе взгляд жены.

Она стояла в центре зала, окруженная людьми, и что-то объясняла, жестикулируя. В ее глазах горел огонь, которого я не видел в наших с ней разговорах уже давно. Этот огонь зажигался только тогда, когда речь шла о ее картинах. И в этот миг я почувствовал не знакомую злость или раздражение, а что-то новое – острое, щемящее чувство утраты. Будто я только что окончательно и бесповоротно потерял какую-то важную часть нас, и осознание этого пришло ко мне именно сейчас, в запахе чужих духов и с горечью на губах.

Я медлил в дверном проеме, давая себе время снова надеть маску идеального, любящего мужа. Нужно было улыбнуться, подойти, обнять. Сказать, как я горжусь ей. Но тело было тяжелым и чужим, отягощенным только что пережитым животным экстазом и внезапно нахлынувшей пустотой. «Все ради нее», – автоматически повторил я про себя свой девиз, но на этот раз он прозвучал глухо и бессмысленно, как оправдание, в которое уже не веришь.

– Кир, а я тебя ищу! – Рядом возник Артем, и его голос прозвучал как удар хлыста, возвращающий к реальности. – Где ты пропадал? Полина искала тебя.

– Говорил же, освежиться пошел, – буркнул я, отряхивая невидимую пылинку с лацкана пиджака. Мне показалось, что от меня пахнет Миланой, ее духами и что каждый в этом зале вот-вот это почует.

– Освежиться? Полчаса? – Друг прищурился, и в его взгляде мелькнуло подозрение, которое он тут же спрятал за маской легкой насмешки.

– Позвонили. Дела, – отрезал я, стараясь, чтобы голос прозвучал убедительно. – Клиент достал. Неотложные проблемы.

«Проблема в красном платье с аппетитной задницей», – ехидно прошептал внутренний голос. Я отогнал его, сосредоточившись на лице Артема. Он знал. Черт возьми, он всегда все знал или, по крайней мере, догадывался. Но молчал. Дружба дороже.

– Ладно, неважно, – махнул рукой Артем, но его взгляд скользнул по моему лицу, по слегка помятой рубашке, и я понял – он не купился. – Иди к жене. Выглядишь ты, конечно, помято, но сойдет. Хорошо, что у Миланы и Полины одни духи. – Усмехнулся друг.

Я кивнул и направился к Поле, проклиная себя за эту слабость, за эту невозможность устоять перед соблазном, который в конечном счете оставлял после себя лишь горькое послевкусие и чувство, будто я испачкал что-то чистое. Именно здесь, среди ее картин, ее мира, я особенно остро ощущал себя чужаком, варваром, вломившимся в храм с грязными сапогами. Ее искусство было для нее святыней, а для меня – дорогой игрушкой, которую я покупал для нее.

Подойдя к жене, я мягко обнял ее за талию, притянул к себе и поцеловал в висок.

– Прости, что надолго отлучился. Звонил неотступный клиент, – соврал я, глядя ей в глаза. Она улыбнулась, но в глубине ее взгляда, обычно такого открытого для меня, я увидела легкую тень. Может, это была лишь игра света, а может… Нет, Полина слишком меня любит, чтобы подозревать в чем-то. Да и я сейчас ей не до меня.

– Ничего, – прошептала она. – Главное, что ты здесь. Ты только посмотри, – она с восторгом указала на одну из картин с красной наклейкой «Продана». – Кто-то купил сразу четыре мои работы! Самые дорогие!

Ее голос дрожал от счастья.

– Я всегда знал, что ты гений, – выдавил я, целуя ее в макушку и вдыхая знакомый, родной запах ее шампуня. Он пах фруктами.

– Это все благодаря тебе, – она прижалась ко мне. – Ты всегда верил в меня. Любою тебя!

Глава 4

Выставка закончилась час назад. Последние гости разошлись, ушла и помощница, а я осталась одна. Так сильно сегодня устала, что нет сил даже доехать до дома. Сейчас все, о чем только могла думать, это как бы побыстрее добраться до своей кроватки, чтобы упасть в нее и минимум на несколько дней отключиться. Кирилл уехал, не дождавшись окончания вечера, возникли какие-то проблемы. Как всегда, но я уже привыкла.

Посмотрела в зеркало. Лицо бледное. От синяков под глазами даже тональный крем не спасал.

– Езжай-ка ты домой, – тихо проговорила отражению и закрыла кран с водой. Сделала шаг в сторону выхода и поморщилась. Ноги от туфель болели. Придерживаясь за стену, сняла сперва одну туфлю, затем вторую. Все равно в здании никого нет. А в кабинете есть кроссовки. Женщины меня поймут, какое это блаженство, когда после целого дня в туфлях наконец-то избавляешься от них.

– Кайф.

Прикрыла глаза на мгновение, а затем вышла в коридор.

Часы на телефоне показывали десять вечера. Выходной. Пробок в городе нет, доеду до дома быстро. Именно с этими мыслями я выходила из здания. Закрыла двери, включая сигнализацию, но стоило сделать пару шагов по улице, как меня остановил незнакомый мужской голос.

– Полина?

Притормозила, смотря удивленно, как в мою сторону от припаркованного массивного внедорожника шел мужчина. За шикарным букетом цветов, да и в темноте улицы, которую освещал лишь тусклый фонарь, я не сразу узнала его, но когда он подошел ближе, мгновенно поняла, что это тот самый незнакомец, который заинтересовал меня на выставке.

– Да. Здравствуйте.

Сейчас как следует могла рассмотреть его лицо. Не красавец, но и не лишен мужского шарма. Темно-карие, практически черные глаза. Узкий подбородок и немного впалые щеки. Длинный нос, но он нисколько не уродовал мужчину. Тонкие губы и обворожительная улыбка. Он оказался намного выше меня. Я доставала всего лишь ему до подбородка, отчего пришлось задрать голову. А голос – просто сказка. Мужественный и обволакивал словно бархат. От незнакомца исходил приятный аромат одеколона, в котором я различила нотки дерева и кожи. Кирилл же предпочитал более сладкие ароматы.

– Мы не знакомы, но я, с вашего позволения, хотел бы это исправить.

Незнакомец улыбнулся еще шире и протянул мне букет алых роз.

– Спасибо.

Слегка склонилась, вдыхая сладкий аромат цветов.

– Меня зовут Илья.

– Полина, очень приятно.

– Да. И мне. У вас потрясающие работы. Рад, что мне удалось попасть на вашу выставку.

– Спасибо.

Почему-то похвала от него оказалась куда приятнее, чем от тех, кто сегодня был на выставке. Внутри появился трепет.

– А вы чей-то знакомый?

– Вообще-то нет. Видимо, ваша помощница ошиблась электронной почтой и мне пришло приглашение, а я по удачному стечению обстоятельств находился в вашем городе и решил все же заехать на выставку.

Смотря на него, я была рада, что Аня ошиблась электронной почтой. И как удачно ошиблась. Все же внимание со стороны всегда приятно.

– Я понимаю, что сейчас уже поздно, но, может, все же выпьем по чашечке кофе или чая, или чего-то покрепче?

Он снова улыбнулся. Мне так хотелось ему отказать. Я даже уже рот открыла, но вместо твердого нет, прозвучало какое-то нерешительное:

– Давайте.

Да, знаю, некрасиво уезжать с незнакомыми мужчинами, когда ты замужняя уставшая женщина, но я ведь прекрасно понимаю, что Кирилла нет дома. Он сто процентов на работе. А мне так хотелось общения. Пусть даже это был незнакомый человек. Я так устала быть одна. Один ведь вечер ничего не изменит в моей жизни, а я немного развеюсь.

– Отлично. Вы знаете, где еще работают заведения? Я не местный.

Задумалась. Выходной день. Десять вечера. В основном открыты только бары и клубы.

– Да. Недалеко от набережной есть уютный ресторанчик, по выходным он работает до полуночи.

– Здорово. Тогда поехали? – Он уже шагнул в сторону своей машины.

– Я на своей поеду.

– Тогда вы впереди, а я за вами.

– Договорились.

Стоило мне сесть в машину, как я тут же посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Щеки горят. А усталость как ветром сдуло. Вот что значит внимание противоположного пола. У меня такое в первые, хотя раньше, когда еще в институте училась, постоянно заводила новые знакомства. И делала это где угодно: на улице, в магазине, в библиотеке. Даже как-то раз в очереди к доктору. Тогда я познакомилась с Генкой, мы до сих пор дружим. Он, между прочим, прекрасный программист.

Поздним вечером в выходной день ресторан был заполнен наполовину. Выбрав понравившийся столик, мы заказали напитки. Я выбрала зеленый чай с бергамотом, а Илья кофе.

– Итак, значит вы у нас в городе проездом? – заговорила я первая, как только удалилась официантка.

– Не то чтобы проездом. Приезжал по работе.

– А что за работа, если не секрет?

– Да какой уж там секрет. – Мужчина рассмеялся. – У меня транспортная компания, и в вашем городе есть несколько филиалов. Так получилось, что поставка одного из грузов задержалась, и заказчик подал на нас в суд. А так как заказ был в одной из контор в этом городе, пришлось приехать и разобраться самостоятельно. Нанял адвокатов, теперь ждем решение суда.

– Сочувствую.

Илья отмахнулся.

– Бывает. Рабочие издержки. А ты художница?

– Да. – Кивнула и посмотрела на официантку, принесшую заказ. Как только она отошла, взяла кружку и сделала несколько глотков горячего чая.

– Это твоя основная работа?

– Да. – Очередной кивок.

Вообще, в моей жизни за последние лет десять практически ничего не менялось. Только вышла замуж, как жизнь словно остановилась. Вроде бы все хорошо, семья, муж, любимая работа, редкие встречи с друзьями по выходным, и в то же время я иногда чувствую себя застывшей. Безэмоциональной. Словно из жизни ушли все краски. Работа, дом. Дом, работа. Кирилла нет большую часть времени, а я одна. Да, он говорит, что работает, чтобы мы хорошо жили, и вот приходится выбирать: или жить так, как мы живем, ни в чем не нуждаясь, или жить нуждаясь во всем, но вместе. Вот только правда в том, что я прекрасно знаю, Кирилл ни за что на свете не откажется от своей профессии, к успеху в которой так долго шел.

– Почему картины? Ты всегда увлекалась искусством?

– Ага. С самого детства. Мама до последнего надеялась, что ее дочь станет, как и она, пианисткой, но нет. Музыку я люблю только слушать, но никак не играть. Как-то так получилось, что все мои родные связаны с искусством. Мама – пианист, папа – скрипач, а брат поет в группе и играет на барабанах. А ты, кроме работы, чем-то еще занимаешься или увлекаешься?

Мне показалось, или Илья как-то от моего вопроса сник? Опустил глаза и взял небольшую паузу, маскируя ее продолжительными глотками кофе.

– На все твои вопросы нет. Кроме работы, ничего. Вообще, я самый скучный человек на свете.

Он рассмеялся, и я улыбнулась. Но мне казалось, что он куда интереснее, чем показывает. Есть же что-то, что он любит? Об этом я и спросила.

– Что я люблю? – Илья задумался. – Ну, я иногда хожу в походы.

– Один?

– Не всегда. У меня есть хороший знакомый, он альпинист. И когда выдается время, мы выключаем телефоны, берем только спутниковый телефон на всякий пожарный и едем в глухой лес. У нас с ним есть местечко в Пермском крае. Чтобы до этого места добраться, нужно сперва доехать до одной глухой деревеньки. Мы оставляем свои машины, берем уазик у одного местного и еще несколько часов едем вглубь леса. Там есть домик лесника, в нем-то мы и отдыхаем.

– Ого.

– Да. Зато когда ты, пробыв в такой глуши хотя бы несколько дней, возвращаешься в город, в цивилизацию, то тебе мир открывается заново. И это очень крутое чувство.

Я тут же представила себе картину. Два мужика едут в лес и живут там в глуши без связи, добывая еду и воду. Хотя последнее навряд ли, конечно же привозят все с собой.

– И что вы там делаете вдвоем?

– Да много чего. В небольшом озере ловим рыбу. Охотимся. А потом готовим на костре.

– Здорово.

Я даже близко не могла представить себе такое времяпровождение. Отдых – только на море, не меньше пяти звезд. А когда за город приезжали к друзьям, там все уже было готово и по последнему слову техники. Вода, еда, тепло. Стоит только пожелать.

Мы проболтали с Ильей до самого закрытия ресторана. А когда вышли на улицу, еще минут двадцать стояли возле припаркованных машин и все никак не могли распрощаться. Я на миг почувствовала себя подростком. И так было странно и приятно вспомнить эти ощущения. А когда попрощались и наши машины разъехались по разным сторонам, я вдруг вспомнила, что мы не обменялись номерами телефонов, и на мгновение стало грустно. Хотя, может, это и к лучшему. Как бы я объяснила все Кириллу? И мне вдруг захотелось скрыть встречу. Сделать ее только своей. Не делиться ей ни с кем. Да и Кирилл будет задавать много вопросов.

Приехав домой, я думала, что муж уже давно спит, но стоило войти в спальню, даже свет не потребовалось включать, чтобы понять, что его нет. Привычная, почти осязаемая пустота встретила меня в прихожей. Его ключи не лежали на блюде, его туфли не стояли у порога. Тишина в доме была густой и звенящей, нарушаемой лишь мерным тиканьем напольных часов в гостиной.

«Опять», – беззвучно прошептала я, и это слово отозвалось в душе не болью, как раньше, а странным, леденящим спокойствием. Ожидание и разочарование, растянувшиеся на годы, наконец-то истощили себя, выгорели дотла. Не было даже сил злиться. Только усталая, плоская пустота.

Стоя в полумраке комнаты, освещаемой лишь яркой луной, поймала себя на мысли, что не расстроена. Хотя когда мужа не было дома, мне всегда становилось грустно. Несмотря на постоянные его отлучки, я так и не смогла свыкнуться с его отсутствием. Но сегодня что-то щелкнуло. Может, виной тому была накопившаяся усталость, а может – пьянящее ощущение собственной значимости, которое мне подарил сегодняшний вечер. Чужой мужчина увидел во мне личность. А собственный муж даже не удосужился позвонить и узнать, как прошла выставка, ради которой я так долго билась.

Поставила цветы в вазу. Приняв душ, я долго лежала в кровати, слушая тишину, перебиваемую ветром за окном. Я ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть. Думала о вчерашнем насыщенном дне. О своих проданных картинах.

Перед самым сном я взяла с тумбочки телефон. Ни одного сообщения. Ни одного пропущенного вызова. Кирилл так и не звонил мне. Кое как все же уснула.

Сон был беспокойным и обрывистым. Мне снилось, что я бегу по пустому залу галереи, а все стены вместо картин завешаны зеркалами. В каждом отражении – я, но разная. То юная, с горящими глазами и палитрой в руках, то сегодняшняя, уставшая, с синяками под глазами. А где-то вдалеке, в самом конце зала, стоял Илья, молча наблюдавший за этой бесконечной вереницей отражений. Он не манил и не звал, просто стоял, и от этого было еще тревожнее.

Глава 5

Разбудил громкий звонок. Я не сразу поняла, что это. Сперва подумала – будильник и тут же отключила его, но через пару секунд зазвонило снова. Нащупав смартфон на тумбочке, смахнула на экране, не глядя на иконку звонящего.

– Да. – Голос ото сна был еще хриплый. Кое-как распахнула веки, смотря в потолок. Было слишком рано.

– Полина Савельевна, это Аня. Простите, что звоню в такую рань, но у меня кое-что случилось, – шепеляво произнесла помощница.

– Аня, что случилось?

– Я заболела. Еще вчера вечером на выставке почувствовала недомогание, а ночью температура поднялась. Я врача с утра вызову. Простите меня, но я не смогу сегодня прийти в галерею. Вот и звоню вам.

Проморгалась и села в кровати.

– Хорошо, что позвонила. А температура-то высокая?

– Тридцать восемь. Меня всю знобит, горло ломит, в придачу еще и нос заложило, в общем, я не работница.

– Это понятно. Ну что ж, буду справляться сама, а ты выздоравливай.

– Обязательно. Полина Савельевна, вы уж простите.

– Перестань, ты ни в чем не виновата. Слушай, скинь тогда мне все расписание на эту неделю. Что и когда запланировано.

– Конечно. Сейчас сделаю. И еще: сегодня приедет курьер, должен привезти несколько видов полотна, вчера вечером перезвонили и попросили на сегодня доставку перенести, я не успела в расписание занести. А так в табличке все указано, если что вдруг будет не понятно, звоните мне, я помогу разобраться.

Да, без Ани будет трудно. Она же занималась делами в галерее, была у меня как п�