Про Святого Деда. Первая часть трилогии «Про Отца, Про Сына, Про Святого Деда»
© Алексей Корявин, 2025
ISBN 978-5-0060-4451-7 (т. 1)
ISBN 978-5-0060-4454-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
- Они нас выдумают снова
- Сажень косая, твердый шаг
- И верную найдут основу,
- Но не сумеют так дышать,
- Как мы дышали, как дружили,
- Как жили мы, как впопыхах
- Плохие песни мы сложили
- О поразительных делах.
/П. Коган 1940/
Глава 1
Скрип дверцы. Сначала скрип этой проклятой, маленькой дверцы. Он уже проснулся. Надо бы смазать её маслом чтоб не скрипела так противно. В очередной раз подумал он.
В открывшуюся дверцу вылезла маленькая птичья голова. Один глаз совсем стерся. Часы были очень старыми. Кук. Ку. Ку. Кук. Четыре жалобных вздоха. Скрип, дверца закрылась. Пора вставать. Петух Филипыч сегодня ночует в сенях. Мать сказала, – убери в сени, орать не будет, негоже в день похорон деревню будить. Мертвеца еще разбудим.
Надо вставать. Дел много. Могилу так вчера и не докопали. Мороз нынче не по этим местам. Надо вставать. Идти к могиле. Костер в яме запалить да землю прогреть. Прогреется, – копать легче будет. А времени мало. Отца в 10 утра договорились Отпеть да и схоронить. Потому как у Иерея Михаила в 12 уже, с Дубков Гришка-Сапожник венчаться свою свадьбу привезет. Гришка в Дубках сапожничает. А я в Полипках вроде сапожника. Такая жизнь. Кому в землю, а кому под венец. Надо вставать.
Глава 2
Отца схоронили. Молодой совсем. И тридцати не пожил. Мать слезинки не пролила. Как не верит до сих пор. Взгляд только странным стал. Смотрит на тебя, а как не видит. Как будто за даль куда-то. И чего он помер не понятно. Все так хорошо ж было. Сестра старшая письмо прислала из Белого, что всё у нее ладно, на ферму устроилась. Пока помощницей взяли, но говорят что так положено, и в доярки быстро назначат. В вечернюю школу при рабфаке записали ее. Теперь, пишет умной будет, ой дура.
Село Белое это вроде райцентра у нас. Большое такое село при ферме. Мы то сами в Краснодаре живем, там я и родился. А в Белое приехали отца хоронить. Отсюда родители мои. Сюда вот с отцом и вернулись. Белое на правом берегу речки стоит. Речки Беленькой. А на левом деревня Дубки. Ну как деревня, так три дома да солома. Ну если считать то шесть дворов. У в нашей то тоже, – семь. Значит мы как старшие для Дубков. Поэтому церквушка у нас стоит, а не у них.
Надо со справкой сходить. С посмертной. Мать сказала. По справке мол денег в Райсовете должны дать – похоронные как говорят. Немного но все же. Сапожничаю я в Краснодаре. А много ли сапожник заработает? В нашем положении то любая копейка, – рубь.
Глава 3
Лето. Пыльно. Сапоги то отцовские чистил, чистил а за околицу вышел, – они в пыли уже все. Обернулся. Матушка всё стоит на холмике. Увижу ли еще?
Глава 4
Буйнакс- городишко маленький. Толком то и не городишко. Станция одна, да наше Расположение. 83й стрелковый полк. Казармы. Солнце. Форму новую выдали. Да и не помню толком то. Прослужил меньше месяца. Только настраиваться начал на службу, как вызвал КомРоты.
– Держи, Боец. Это предписание тебе. Через трое суток должен быть на родине. Определяешься в вашу местную ячейку ОСОАвиахима. Смотри не опаздывай. Они нам сообщат- доехал или нет. Предвижу вопрос, Боец?
– Да товарищ Капитан. Разрешите?
– За что такое счастье? Отвечаю, – по закону. А закон у нас, – для Народа. Ты один в семье остался мужского полу. Вот значит тебе такое послабление, – служить будешь не далече от родного места проживания. Понял?
– Так точно, товарищ Капитан. Разрешите идти?
– Иди, Боец. Да помни, – Родина на тебя смотрит.
Глава 5
– Иоан, значит? Дядька усатый сидел в такой маленькой комнатке, что к нему и не войти то было.
– Так назвали. Да я привык. Многие спрашивают. Отозвался я из коридорчика.
– Ты, знаешь, вот что. Дядька не моргал и смотрел прямо из своего маленького кабинета как филин из дупла.
– Ты в бога веришь? – спросил он.
Вот как он значит зашел. С козырей. Чего я не подумал то. Ведь столько раз проговорил в голове. Столько всяких каверзных вопросов сам с собой обсудил, обмозговал. А такого не подумал даже. Ну усы то у него явно не замоленные. Да и взгляд тоже, не раба божьего. Скажу как есть.
– Нет. Но обычаи и епитимии там всякие соблюдаю. Стараюсь. Не всегда правда, так по возможности, – замялся я.
– Епитимии? -улыбнулся усатый, -соблюдаешь говоришь? Да как рассмеется.
И громко так. Ну я тоже улыбнулся. Сам думаю, чего то наверно сморозил.
– Ну какой ты Иоан? Запишу я тебя Иваном. Ну сам посуди. Летчику в небо отправляться. Подходит он к самолету. Здравия желаю, говорит, товарищ летный механик, самолет к полету готов? Ну ты ему, так точно, товарищ военлёт! А как зовут тебя, механик? И руку свою лётческую, героическую тебе протягивает. А ты ему, – Иоан. Ну и представь что летчик подумает? Что его Святой Иоан на тот свет провожает? В последний, так сказать, полет? Иваном тебя запишу, не спорь. Через месяц удостоверение с Харькова придет, вот его и показывай по необходимости. А метрику церковную спрячь подальше.
– Ну хорошо. Сказал я уже без улыбки. В словах этого дядьки была правда. Что мне действительно в Авиации делать, с ладанкой такой.
– Не хорошо! А есть! Или так точно. Привыкай. Отца как зовут? Посерьезнел усатый.
– Звали. Представился он этой зимой. Тимофеем был.
– Не представился, а помер. А еще лучше, вернее, извини, куда уж тут лучше-то, вобщем можно сказать- умер. Так и пишу, – Тимофеевич. Мать то жива?
– Жива. Сказал, а сам ту картинку вспомнил. Околица, холмик да Матушка.
Глава 6
Наладилось. Житуха куда интересней чем в деревне то. Спать можно аж до шести утра! А дома то в четыре за ногу хватают. Целых два часа блаженства. Кровать на пружинах, железная! А подушка то, – с ватой! А дома то сено из подухи торчит, да ухо чешет. С сестрой встречался уже два раза. Даже письмо совместное Матушке направили. Прям на скамейке в сквере у рынка, сели, написали, на почту значит пришли, говорим, нам письмо отправить, а нам конверту выдают и говорят, – если по области, – можно и без конверта, а мы говорим, – а мы конверту хотим, – говорим, – у нас, деньги есть!
Матушка то, поди первый раз в жизни конверту увидит, сеструха тож без конверту посылала.
Сестре в общежитии место дали. Койко-место называется. Это я теперь знаю. Потому что у меня тоже койко-место скоро будет. Сами казарму строим. Нас пятьдесят человек набралось. К Рождеству успеем. Да что я все…
Не к Рождеству, – к Новому году. Потому что я теперь с удостоверением. Слушатель Школы младших авиационных специалистов. ШМАС- сокращенно. А у сестры- Школа рабочей и сельской молодежи.
Хотелось бы конечно деревню навестить. Но придется потерпеть. А Матушка справиться. Молодая еще.
Глава 7
– Я завтра в Харьков лечу. Новый аппарат принимать. Мне нужен техник. Хочу тебе, Ваня, предложить. Ты вроде как у нас – отличник. И не вроде совсем, а так и есть. Что скажешь?
Усатый Кузьма Иваныч все так же выглядывал из своего маленького кабинета. А я все так же смотрел на него из коридорчика в маленьком домике у края летного поля. Авиаполя Осовавиахима села Белого.
Полтора года учебы пролетели как один день. Через неделю экзамены. Так что я уже не Слушатель, а- Выпускник.
– Кузьма Иванович, я б с радостью, только экзамены на носу. Готовиться надо.
– Экзамен в Харькове сдашь. Мне. Нам машину под названием Р-5 принять надо. Слышал о такой новинке? Это тебе не наши Аврюши. Техника новая, незнакомая. Все по серьезному. Ошибемся, – не вернемся. Чем не экзамен?
– Кузьма Иванович, согласен! Готов к труду и обороне!
Глава 8
Погода отличная. Взлетели. Вернее взлетел я. Пятый мой взлёт. Кузьма Иванович уже даже не смотрел, – доверял. Хотя затылком не одобрительно кивал. Он в передней люльке, я в задней. Вобщем поднялись и аккуратно над коровником вправо и пошли. Где-то там внизу в этом коровнике сестра возится. В воскресенье увидимся, расскажу ей как над ней просвистел.
Интересно что за машина этот новый самолет? Сколько вопросов будет?
Небо прозрачное сегодня. Помашу-ка я крыльями, а вдруг сестра заметит.
– Ваняя, не фулюгань, – крикнул Кузьма Иванович чуть обернувшись.
Да ладно, – подумал я, но не стал перекрикивать ветер.
Поприветствал так сестрицу.
Глава 9
«Р-5» оказался серьезным аппаратом. Задержались даже на лишнюю ночь. Но зато от обстоятельности приемки, добавилось уверенности.
– Ну что, Ваня, как думаешь?
– Не сложнее самовара, Кузьма Иванович, – сострил я.
