Температурная петля
Глава 1. Пробуждение.
Эмма кивнула и прошла к компьютерному терминалу, где на экране мерцали графики и диаграммы. Температурные кривые за последний месяц напоминали кардиограмму больного сердца – резкие скачки вверх и вниз, никакой логики или привычных сезонных закономерностей.
– Боже мой, – прошептала она, водя пальцем по экрану. – Джеймс, посмотри на эти данные. Температура поднималась до плюс двенадцати три дня назад, а вчера упала до минус восемнадцати. За одну ночь.
Харрисон подошёл ближе, прищурившись на яркий свет монитора. Цифры действительно не укладывались в голове. Такие колебания противоречили всем известным законам физики атмосферы.
– А вот это особенно интересно, – Эмма переключила экран на другую диаграмму. – Магнитные показания. Видишь эти пики? Они точно совпадают с температурными аномалиями.
Джеймс наклонился к экрану. На графике магнитного поля Земли в районе их станции были отмечены странные всплески – словно невидимая сила периодически дёргала магнитосферу планеты.
– Эмма, – сказал он медленно, – а что если это не климатические изменения?
– В смысле?
– Что если кто-то уже пытается управлять погодой?
За окном раздался оглушительный грохот грома, хотя ещё секунду назад дождь был спокойным. Эмма вздрогнула и обернулась к окну. Небо вдруг приобрело странный зеленоватый оттенок, какой она видела только на старых фотографиях полярных сияний.
– Джеймс, – её голос дрожал, – посмотри наружу.
Он повернулся к окну и замер. Над тундрой медленно формировался облачный вихрь – идеально правильной спиральной формы, словно кто-то рисовал его гигантским циркулем. Но самое странное было не это.
Вихрь вращался против часовой стрелки в северном полушарии.
– Это физически невозможно, – прошептал Харрисон.
Эмма быстро переключилась на спутниковые данные в реальном времени. На экране появилось изображение их района с высоты орбиты. Аномальное образование было хорошо видно – белое пятно диаметром около пятидесяти километров, медленно увеличивающееся в размерах.
– Джеймс, смотри! – Она указала на временную шкалу внизу экрана. – Это образование появилось ровно сорок минут назад. И смотри на температурные датчики вокруг него.
Харрисон всмотрелся в цифры. По краям аномалии температура составляла плюс восемь градусов, а в центре – минус двадцать три. Разница в тридцать один градус на расстоянии двадцати пяти километров.
– Кто-то проводит эксперимент, – сказал он с убеждением. – И мы находимся прямо в зоне воздействия.
Внезапно связь с внешним миром пропала. Спутниковый интернет, радиосвязь, GPS – всё отключилось одновременно. На экранах мелькнули помехи, затем появилось сообщение: "СИГНАЛ НЕДОСТУПЕН".
– Нас изолировали, – Эмма попыталась восстановить связь, лихорадочно нажимая на клавиши. – Кто бы это ни был, они не хотят, чтобы мы передали эту информацию.
Харрисон подошёл к окну и вгляделся в зеленоватое небо. Облачный вихрь продолжал расти, а в его центре начинали формироваться странные геометрические узоры – словно кто-то писал что-то в атмосфере.
– Эмма, – позвал он, не отрывая взгляда от неба. – У нас есть автономный передатчик в подвале?
– Да, но он работает только на коротких волнах. Радиус действия не больше тысячи километров.
– Этого достаточно. Нужно предупредить кого угодно, кто нас услышит.
Они быстро спустились в подвал станции, где среди запасов продовольствия и топлива стояла старая радиостанция времён холодной войны. Эмма включила её, и в наушниках зашипело статическое электричество.
– Всем, кто меня слышит, – Харрисон говорил в микрофон, – это станция "Полярная звезда", координаты семьдесят градусов северной широты, сто двенадцать градусов западной долготы. Мы наблюдаем искусственную погодную аномалию. Повторяю – искусственную. Кто-то управляет атмосферными процессами в нашем районе.
В ответ раздалось только шипение эфира.
Эмма настроила частоту, пытаясь найти хоть какой-то сигнал. Внезапно из динамиков раздался механический голос:
– Эксперимент номер семнадцать. Фаза инициации завершена. Переход к фазе стабилизации.
Харрисон и Эмма переглянулись. Голос явно был искусственным – компьютерным.
– Эй! – крикнул Джеймс в микрофон. – Кто вы? Что за эксперимент?
Пауза. Затем тот же механический голос, но уже обращённый к ним:
– Доктор Харрисон. Доктор Кларк. Вы находитесь в зоне тестирования системы климатического контроля "Температурная петля". Ваше присутствие не было запланировано.
Эмма почувствовала, как по спине пробежал холодок. Откуда эта система знает их имена?
– Вам предоставляется выбор, – продолжил голос. – Покинуть зону в течение двух часов, или стать участниками эксперимента.
– Что значит "участниками"? – выкрикнул Харрисон.
– Тестирование воздействия контролируемых климатических изменений на человеческий организм. Выживаемость при экстремальных перепадах температуры. Адаптационные возможности.
Эмма схватила Джеймса за руку. В её глазах читался ужас.
– У вас сто семнадцать минут, – добавил искусственный голос, и связь оборвалась.
Наверху раздался оглушительный треск. Они поднялись и увидели, что облачный вихрь теперь занимал пол-неба. А температура за окном, согласно их приборам, начала стремительно падать.
Минус двадцать пять. Минус тридцать. Минус тридцать пять.
– Джеймс, – сказала Эмма дрожащим голосом, – я думаю, нам нужно бежать. Сейчас же.
Но когда они выглянули в окно, то увидели, что снегоход, их единственное транспортное средство, покрыт толстым слоем льда. А на горизонте, со всех сторон света, медленно приближались такие же зеленоватые облачные вихри.
Температурная петля замкнулась. И они оказались внутри неё.
Глава 2. Ловушка.
Джеймс Харрисон схватил топор для колки дров и направился к выходу, но Эмма перехватила его за рукав.
– Подожди! – Она указала на термометр у двери. – Минус сорок два. За две минуты. Мы замёрзнем насмерть, не успев дойти до снегохода.
Харрисон остановился, тяжело дыша. Адреналин требовал действий, но разум подсказывал, что Эмма права. Он подошёл к окну и постучал топором по льду, покрывшему стекло. Лёд был толщиной почти в три сантиметра.
– Сколько у нас автономии? – спросил он.
– Генератор может работать неделю, еды хватит на месяц, – Эмма проверяла запасы. – Но если температура будет продолжать падать такими темпами.
Внезапно холод прекратился. Температура застыла на отметке минус сорок три и больше не менялась. За окном воцарилась неестественная тишина – даже ветер стих.
– Они нас изучают, – сказал Джеймс. – Создали контролируемые условия и наблюдают, как мы будем реагировать.
Эмма вернулась к радиостанции и начала сканировать эфир. На одной из частот она поймала слабый сигнал – человеческие голоса.
– температурные показатели стабилизировались в зоне А-7.
– Объекты демонстрируют типичную реакцию на изоляцию.
– Переходим к фазе два. Включить тепловые индукторы.
– Джеймс! – позвала Эмма. – Они говорят о нас как о подопытных.
В это мгновение температура за окном резко подскочила. Минус сорок, минус тридцать, минус двадцать. Лёд на окнах начал таять, превращаясь в воду, которая стекала по стеклу.
– Плюс десять, плюс двадцать, – читала показания Эмма. – Боже, плюс тридцать пять!
Снег вокруг станции начал бурно таять, превращаясь в грязевые потоки. За несколько минут арктическая тундра превратилась в болото.
– Они играют с климатом, – прошептал Харрисон. – Как ребёнок с конструктором.
Но самое странное началось потом. Из растаявшего снега стали прорастать растения – не медленно, как в природе, а с видимой скоростью. Трава выстреливала из земли, кустарники разворачивали листья, а через полчаса вокруг станции уже шумела настоящая тропическая растительность.
– Это невозможно, – Эмма смотрела в окно, не веря глазам. – Растения не могут расти с такой скоростью.
– Могут, если их стимулировать. Помнишь эксперименты с ускоренным фотосинтезом в лабораториях? – Джеймс указал на странное зеленоватое свечение в воздухе. – Они используют какое-то излучение.
Внезапно радиостанция ожила сама собой. Тот же механический голос:
– Фаза два завершена успешно. Биологические образцы адаптировались к экстремальным температурным изменениям. Переход к фазе три.
– Какая фаза три? – крикнул Джеймс в микрофон.
– Тестирование психологической устойчивости при воздействии климатических галлюцинаций.
– Галлюцинаций? – переспросила Эмма.
И тут же вокруг станции начался снегопад. Но снег падал вверх – белые хлопья поднимались от земли к небу, кружась в невозможных спиралях.
– Джеймс, – голос Эммы дрожал, – скажи мне, что ты тоже это видишь.
Он кивнул, не в силах произнести ни слова. Потому что среди поднимающегося вверх снега он различал человеческие фигуры. Прозрачные силуэты людей в зимней одежде медленно парили в воздухе, словно привидения.
– Не верьте глазам, – сказал искусственный голос. – Это воздействие на зрительную кору мозга при помощи направленного электромагнитного излучения.
Но предупреждение не помогало. Один из призрачных силуэтов приблизился к окну станции, и Эмма узнала в нём своего отца, погибшего в автокатастрофе пять лет назад.
– Папа? – прошептала она, протягивая руку к стеклу.
– Эмма, не поддавайся! – Харрисон схватил её за плечи. – Это обман!
Но было уже поздно. Эмма словно загипнотизированная двинулась к выходу из станции.
– Я должна к нему подойти, – бормотала она. – Он мне что-то говорит.
Джеймс попытался её остановить, но вдруг увидел среди летающих в воздухе фигур свою жену Сару, которая умерла от рака три года назад. Она махала ему рукой и беззвучно произносила его имя.
– Сара – Харрисон почувствовал, как воля покидает его.
Они оба двинулись к выходу, словно зомби. Руки сами собой потянулись к дверным ручкам.
БАМ!
Оглушительный взрыв потряс станцию. Все призрачные фигуры мгновенно исчезли, снег перестал падать вверх, а температура за окном вернулась к нормальным для Арктики значениям.
– Что это было? – Эмма очнулась первой.
Джеймс подбежал к окну. В небе, там где ещё минуту назад кружились облачные вихри, зияла огромная дыра. Словно кто-то пробил атмосферу гигантским снарядом.
А по радио раздался живой человеческий голос:
– Станция "Полярная звезда", отвечайте! Здесь полковник Роберт Стил, 82-я воздушно-десантная дивизия. Мы только что уничтожили одну из установок климатического контроля.
Харрисон схватил микрофон:
– Полковник! Слава богу! Мы думали, нас никто не найдёт!
– Доктор Харрисон? Отлично. Слушайте внимательно – мы засекли ещё двенадцать таких установок по всему северному полушарию. Это не эксперимент. Это атака.
– Атака? На кого?
– На всю планету, доктор. Кто-то пытается переписать климат Земли. И у нас есть основания полагать, что за этим стоят не люди.
В динамиках раздался шум вертолётных винтов.
– Приготовьтесь к эвакуации. Прилетаем за вами через десять минут. И доктор Харрисон?
– Да?
– Захватите все ваши данные. Вы – единственные, кто наблюдал работу системы изнутри. Возможно, вы держите в руках ключ к спасению человечества.
Глава 3. Эвакуация.
Десять минут пролетели как секунды. Джеймс и Эмма лихорадочно собирали данные, записывая показания приборов на переносные накопители. Каждый график, каждая цифра могли оказаться критически важными.
– Джеймс, посмотри на это! – Эмма указала на последние показания магнитометра. – Перед взрывом установки магнитное поле резко усилилось, а потом исчезло. Полностью.
– Словно кто-то выключил кусок магнитосферы планеты, – пробормотал Харрисон, сохраняя файлы. – Но это технически.
Рёв вертолётных винтов заглушил его слова. Через окно они увидели военный транспортник, зависший над станцией. Из открытого люка спустился трос с солдатом в арктической экипировке.
– Доктор Харрисон! Доктор Кларк! – прокричал десантник. – Полковник передаёт: времени на сборы больше нет!
Джеймс схватил рюкзак с жёсткими дисками и выбежал наружу. Эмма последовала за ним, прижимая к груди портативный компьютер.
Солдат быстро пристегнул их к страховочным тросам.
– Держитесь крепче! Подъём!
Земля стремительно удалялась. Станция "Полярная звезда" становилась всё меньше, а вокруг неё была видна идеальная окружность растаявшего снега диаметром ровно в пятьдесят километров.
– Красивая работа, – сказал полковник Стил, помогая им забраться в вертолёт. Это был крепкий мужчина лет пятидесяти с проницательными серыми глазами. – Whoever создал эту систему, знает физику лучше наших лучших учёных.
– Полковник, – Джеймс едва переводил дух после подъёма, – вы сказали, что за этим стоят не люди. Что вы имели в виду?
Стил указал на экран портативного планшета. На карте мира пульсировали красные точки – двенадцать штук, разбросанных по всему северному полушарию.
– Мы засекли эти установки одновременно семь часов назад. От Аляски до Сибири, от Гренландии до северной Норвегии. – Полковник увеличил изображение одной из точек. – Каждая способна контролировать климат на площади в сто тысяч квадратных километров.
Эмма всмотрелась в экран.
– Но откуда они взялись? Такие технологии требуют десятилетий разработки, огромных ресурсов.
– Именно поэтому мы считаем, что это не земная технология. – Стил переключил экран на спутниковые снимки. – Смотрите.
На изображениях были видны странные металлические конструкции – высокие башни со сложной геометрией, которые буквально прорастали из-под земли.
– Они появились за одну ночь. Все двенадцать. Синхронно. – Полковник покачал головой. – Наши геологи говорят, что такое невозможно. Эти штуки весят тысячи тонн каждая.
Джеймс изучал снимки. Башни действительно выглядели не по-земному – их поверхность покрывали узоры, которые казались одновременно техническими и органическими.
– Полковник, а что произошло с установкой, которую вы уничтожили?
– Мы сбросили на неё ядерную боеголовку. Малой мощности, тактическую. – Стил мрачно усмехнулся. – Знаете, что случилось? Она поглотила взрыв. Полностью. Ни радиации, ни разрушений. Башня просто исчезла.
– Как исчезла? – Эмма не верила услышанному.
– Растворилась в воздухе. Словно её никогда не было. Но климатические аномалии в том районе продолжаются.
Вертолёт пролетал над бескрайней тундрой. Внизу Джеймс заметил странную картину – геометрически правильные участки разной растительности. Квадраты тропических джунглей соседствовали с кругами пустыни, а между ними тянулись полосы арктического льда.
– Они экспериментируют с экосистемами, – сказал он вслух. – Тестируют, как быстро можно изменить биосферу планеты.
– Exactly, – кивнул Стил. – И у нас есть четыре дня, чтобы их остановить.
– Четыре дня? Откуда такая точность?
Полковник показал ему другой экран – глобальную климатическую модель.
– Наши суперкомпьютеры просчитали сценарий. Если установки будут работать синхронно ещё четыре дня, они запустят необратимый каскад климатических изменений. Океанские течения изменят направление, ледники растают за месяцы, а не годы, а температура планеты поднимется на двадцать градусов.
– Глобальное потепление в ускоренном режиме, – прошептала Эмма.
– Хуже. Глобальное терраформирование. Земля станет пригодной для жизни совсем других форм жизни.
В наушниках раздался треск рации:
– Полковник! Срочно! Установка в секторе Браво-5 только что активировалась!
Стил схватил микрофон:
– Что происходит?
– Сэр, над Северным морем формируется ураган категории шесть! Такой категории не существует! Скорость ветра 250 километров в час и продолжает расти!
Джеймс посмотрел на Эмму. В её глазах читался тот же вопрос, что мучил и его:
– А что если мы уже опоздали?
Внезапно все приборы в вертолёте начали сходить с ума. Стрелки компасов крутились, как бешеные, GPS показывал их местоположение то в Антарктиде, то на Марсе.
– Сэр! – крикнул пилот. – Все навигационные системы вышли из строя! И впереди это надо видеть!
Полковник выглянул в окно и выругался сквозь зубы.
Прямо по курсу, посреди арктической пустыни, росёл гигантский город. Высокие шпили и странные купола поднимались из земли со скоростью нескольких метров в минуту.
– Тринадцатая установка, – прошептал Стил. – Мы их неправильно считали.
А в наушниках зазвучал новый голос – не механический, а живой, но явно нечеловеческий:
– Приветствуем вас, жители третьей планеты. Процесс адаптации вашего мира к нашим потребностям завершён на семьдесят процентов. Благодарим за невольное сотрудничество.
Глава 4. Первый контакт.
– Не пытайтесь сопротивляться, – продолжал нечеловеческий голос в наушниках. – Ваши военные технологии неэффективны против наших систем. Мы изучили их.
Полковник Стил яростно переключал радиочастоты, пытаясь связаться с командованием, но из динамиков доносилось только шипение помех.
– Они блокируют все коммуникации, – процедил он сквозь зубы.
Джеймс не отрывал взгляда от растущего города. Архитектура была совершенно чужеродной – здания изгибались под невозможными углами, а их поверхности переливались, словно живые организмы.
– Эмма, – прошептал он, – ты помнишь показания магнитометра перед взрывом первой установки?
– Конечно. Магнитное поле исчезло, а потом – Она вдруг побледнела. – Джеймс, а что если они не просто меняют климат?
– А что делают?
– Отключают магнитосферу Земли по частям. Делают планету беззащитной перед космическим излучением.
Полковник обернулся к ним:
– Объясните по-человечески.
– Магнитное поле планеты защищает нас от солнечного ветра и космических лучей, – быстро заговорила Эмма. – Если его отключить в определённых зонах, можно изменить атмосферу. Сделать её пригодной для других форм жизни.
– Форм жизни, которые эволюционировали в условиях высокой радиации, – добавил Джеймс.
Внезапно вертолёт тряхнуло так сильно, что все пассажиры вжались в сиденья. За окнами воздух стал видимым – потоки зеленоватой энергии струились между землёй и небом.
– Что за чёрт! – выкрикнул пилот. – Приборы показывают, что мы летим со скоростью ноль!
– Это невозможно, – Стил посмотрел на альтиметр. – Мы зависли в воздухе, но двигатели работают на полную мощность.
Джеймс понял первым:
– Нас захватили. Тем же полем, которое растит их город.
Вертолёт медленно начал опускаться, словно невидимая рука осторожно несла его к земле. Попытки пилота изменить курс ни к чему не приводили – машина не слушалась управления.
– Не сопротивляйтесь, – снова раздался инопланетный голос. – Мы хотим поговорить с вашими учёными. С теми, кто понимает наши методы.
– Значит, с нами, – мрачно сказала Эмма.
Вертолёт мягко приземлился на идеально ровную площадку перед растущим городом. Вблизи сооружения выглядели ещё более нереальными – стены дышали, окна открывались и закрывались как живые глаза, а в воздухе витал странный металлический аромат.
– Оружие к бою! – скомандовал Стил своим людям.
Но едва солдаты подняли автоматы, как стволы начали плавиться. Металл растекался, словно пластилин на солнце.
– Нет необходимости в насилии, – послышался голос, но теперь он доносился не из наушников, а прямо из воздуха. – Доктор Харрисон, доктор Кларк, подойдите к входу.
Из ближайшего здания выдвинулась платформа – плоская, без видимых опор, левитирующая в полуметре от земли.
– Джеймс, не надо, – Эмма схватила его за рукав.
– А у нас есть выбор? – Он кивнул на солдат, чьё оружие превратилось в металлические лужи. – Кроме того, они правы. Мы должны понять, что они делают с планетой.
Харрисон ступил на платформу. После секундного колебания Эмма последовала за ним.
Платформа бесшумно поднялась в воздух и понесла их к входу в ближайшее здание. Но входом это можно было назвать лишь условно – в стене просто открылось отверстие идеально подходящего размера.
Внутри их ожидал коридор, стены которого светились мягким голубоватым светом. Джеймс попытался дотронуться до стены, но рука прошла сквозь неё, словно сквозь голограмму.
– Материя с переменной плотностью, – объяснил невидимый собеседник. – Удобно для быстрого строительства.
– Кто вы? – спросила Эмма.
– Мы – те, кого вы называете инженерами экосистем. Мы адаптируем планеты для различных форм жизни.
Коридор расширился, превратившись в огромный зал. В центре зала парила сложная трёхмерная модель Земли, но не такой, какой они её знали. На модели континенты имели другую форму, океаны – другой цвет, а атмосфера светилась.
– Вот какой станет ваша планета через семьдесят два дня, – сказал голос. – Пригодной для жизни наших симбионтов.
– Симбионтов? – переспросил Джеймс.
Рядом с моделью Земли появились изображения существ. Они напоминали растения, но двигались как животные – длинные, извивающиеся, с множеством светящихся отростков.
– Они живут за счёт космического излучения, – пояснил голос. – Поэтому нам нужно ослабить магнитосферу вашей планеты.
– А что будет с людьми? – в голосе Эммы звучал ужас.
– Люди адаптируются или погибнут. Это естественный процесс.
– Естественный? – взорвался Джеймс. – Вы убиваете целую цивилизацию!
– Мы спасаем умирающий вид, – в голосе не было ни злобы, ни сожаления, только холодная логика. – Наши симбионты вымирают на родной планете. Им нужен новый дом.
Внезапно в зале материализовалась фигура. Высокая, тонкая, с полупрозрачной кожей, через которую проступали светящиеся вены. Вместо глаз – два пустых провала, а вместо рта – щель, которая открывалась и закрывалась в такт невидимому дыханию.
– Я – координатор процесса, – существо не говорило, слова просто возникали в воздухе. – У вас есть вопросы?
Эмма сглотнула:
– Можно ли остановить процесс?
– Технически – да. Но это потребует уничтожения всех тринадцати установок одновременно.
– Тринадцати? – удивился Джеймс. – Мы знали только о двенадцати.
– Последняя находится в вашем океане. На глубине одиннадцать тысяч метров.
Джеймс понял – Марианская впадина. Самое недоступное место на планете.
– У вас есть шестьдесят семь часов, – добавило существо. – После этого процесс станет необратимым.
– Почему вы нам это говорите? – спросила Эмма.
Координатор повернулся к ней, и Эмма почувствовала, как нечто проникает в её разум, изучая мысли.
– Потому что мы не жестоки. Мы даём вам шанс сражаться за свой мир. Если вы сможете остановить нас – значит, заслуживаете выжить.
Платформа под их ногами начала двигаться обратно к выходу.
– Возвращайтесь к своим. Расскажите им правду. У человечества есть шестьдесят семь часов, чтобы стать достойным противником.
Через минуту они уже стояли рядом с вертолётом. Полковник Стил подбежал к ним:
– Что происходило там?
– Полковник, – Джеймс посмотрел на часы, – у нас есть шестьдесят семь часов, чтобы спасти человечество. И одна из целей находится на дне Марианской впадины.
Стил побледнел:
– Чёрт возьми. Туда не может добраться ни одна существующая техника.
– Может, – сказала Эмма тихо. – Если мы построим её сами. У меня есть идея. Но времени катастрофически мало.
В небе над ними продолжал расти инопланетный город, а счётчик в голове Джеймса неумолимо отсчитывал время до конца света.
Глава 5. План отчаяния.
Через два часа вертолёт приземлился на авиабазе "Туле" в Гренландии. Джеймс никогда не видел такой суматохи – по взлётной полосе сновали военные грузовики, в небе висели дроны, а из громкоговорителей неслись команды на дюжине языков.
– Доктор Харрисон! – К ним подбежал человек в штатском. – Джек Моррисон, ЦРУ. Президент ждёт вашего доклада через десять минут.
– Президент? – удивилась Эмма.
– Президенты, – поправил Моррисон. – Все тринадцать. Экстренное заседание Совета Безопасности ООН. Первое в истории совещание по межпланетной угрозе.
Их провели в импровизированный командный центр – огромный ангар, набитый экранами, серверами и людьми в военной форме. На главном экране светилась карта мира с пульсирующими красными точками – инопланетные установки.
– Доктор Кларк, – подошёл к ним генерал с множеством звёзд на погонах, – я генерал Хоукинс, объединённый штаб НАТО. Расскажите о своей идее. Быстро.
Эмма подошла к интерактивной доске и начала рисовать схему:
– Существующие глубоководные аппараты могут погружаться максимум на одиннадцать километров. Но установка находится на одиннадцать тысяч метров. – Она провела линию. – Однако, если использовать принцип магнитной левитации наоборот.
– Говорите понятнее, – прервал её генерал.
– Мы создаём отрицательную плавучесость. Аппарат не всплывает, а притягивается ко дну океана магнитным полем.
Джеймс понял её замысел:
– Эмма, ты предлагаешь использовать их же технологии против них?
– Именно. Мы видели, как их поля воздействуют на металл, – она указала на остатки расплавленного оружия. – Если мы сможем обратить полярность.
– Безумие, – покачал головой Хоукинс. – На разработку такого аппарата нужны годы.
– У нас есть шестьдесят четыре часа, – холодно сказал Джеймс. – И готовая технология.
На экране появилось лицо пожилого мужчины с русским акцентом:
– Доктор Харрисон, это академик Петров из Курчатовского института. Мы следили за вашими исследованиями климата. У нас есть экспериментальный батискаф "Баренц" с ядерным двигателем. Максимальная глубина – пятнадцать километров.
– Где он находится? – спросила Эмма.
– В Мурманске. Но есть проблема – он не испытан. Это прототип.
Генерал Хоукинс нахмурился:
– Вы предлагаете отправить людей на дно океана в непроверенном аппарате?
– А у нас есть выбор? – Джеймс указал на обратный отсчёт в углу экрана. – 63:24:17.
Внезапно все экраны в командном центре одновременно потухли. Затем появилось изображение – знакомый инопланетный координатор.
– Мы знаем о ваших планах, – прозвучал его голос. – Интересно наблюдать за борьбой разумного вида за выживание.
– Чего вы хотите? – крикнул генерал в микрофон.
– Предложить условия. Мы оставим вашей цивилизации один континент. Антарктиду. Остальную планету заберём себе.
По ангару прокатился ропот возмущения.
– Подумайте, – продолжал координатор. – Семь миллиардов человек могут выжить на территории четырнадцати миллионов квадратных километров. Это лучше полного вымирания.
– Никогда! – выкрикнул кто-то из присутствующих.
– Тогда у вас остаётся шестьдесят три часа двадцать минут, – изображение исчезло, и экраны ожили.
Джеймс обернулся к Эмме:
– Сколько времени займёт добраться до Мурманска?
– На сверхзвуковом истребителе – три часа.
– А на модификацию батискафа?
Эмма быстро считала в уме:
– Если работать без сна, привлечь лучших инженеров тридцать шесть часов. Может, тридцать четыре.
– Значит, у нас будет двадцать четыре часа на погружение и уничтожение установки, – подвёл итог Харрисон.
Генерал Хоукинс покачал головой:
– Это самоубийство. Даже если батискаф доберётся до цели, как вы собираетесь уничтожить установку? Мы пробовали ядерное оружие – бесполезно.
– А мы попробуем их же оружие, – сказала Эмма. – Если установки связаны единой сетью, то вирус в одной может заразить все остальные.
– Вирус? – удивился Джеймс.
– Компьютерный вирус. Мы же видели, что их технология частично цифровая. Тот голос, который с нами разговаривал, графические интерфейсы.
На экране появилось новое сообщение – от хакерской группы Anonymous:
"Мы перехватили часть их сигналов. Система действительно использует что-то похожее на наши протоколы связи. Можем создать разрушающий код. Нужно 48 часов."
– У нас нет сорока восьми часов! – взорвался Хоукинс.
– Тогда мы работаем параллельно, – решительно сказал Джеймс. – Пока мы модифицируем батискаф, хакеры пишут вирус. Встречаемся в Марианской впадине.
Академик Петров снова появился на экране:
– Доктор Харрисон, я лечу к вам. Мой батискаф – моё детище. Если кто-то и сможет его модифицировать, то только я.
– Безумие, – ещё раз повторил генерал, но уже без прежней уверенности.
Эмма подошла к окну. За стеклом небо приобрело тревожный оранжевый оттенок – эффект изменений в магнитосфере.
– Джеймс, – тихо сказала она, – а что если мы ошибаемся? Что если этот план провалится?
Харрисон встал рядом с ней. В небе были видны странные облака – они двигались против ветра, образуя геометрические фигуры.
– Тогда человечество закончится через шестьдесят два часа. – Он взял её за руку. – Но по крайней мере мы попытаемся.
Внезапно дверь ангара распахнулась, и вбежал связист:
– Генерал! Срочное сообщение! Установка в секторе Чарли-9 начала новую фазу! Она испаряет Северное море!
На экране появились спутниковые снимки. Огромная площадь океана буквально исчезала – вода превращалась в пар со скоростью тысячи тонн в секунду.
– Они ускоряют процесс, – понял Джеймс. – Больше не ждут семьдесят два дня.
Обратный отсчёт на экране изменился: 47:15:23.
– У нас осталось меньше двух суток, – прошептала Эмма.
А за окном оранжевое небо начало мерцать, словно старая лампочка перед тем, как погаснуть навсегда.
Глава 6. Гонка со временем.
Сверхзвуковой истребитель Т-50 пронёсся над заснеженными просторами России на высоте двенадцать тысяч метров. Джеймс, втиснутый в заднее кресло, смотрел вниз на изменившуюся планету.
Леса Карелии горели фиолетовым пламенем – эффект космической радиации, проникающей через ослабленную магнитосферу. Озёра превратились в идеальные геометрические фигуры – круги, квадраты, треугольники. Словно кто-то переписывал саму географию Земли.
– Мурманск через двадцать минут, – сообщил пилот. – Доктор, там творится полный хаос. Половина города эвакуирована.
Эмма, летевшая во втором истребителе, вышла на связь:
– Джеймс, смотри на показания радиометра. Уровень радиации над Кольским полуостровом в сто раз выше нормы.
– Значит, здесь магнитное поле ослаблено сильнее всего, – ответил Харрисон. – Они готовят плацдарм для массовой высадки.
Мурманск встретил их мёртвой тишиной. Улицы были пусты, окна домов светились тем же зеленоватым светом, который они видели в Арктике. Только порт кипел деятельностью – там работали люди в защитных костюмах, готовя батискаф к модификации.
Академик Сергей Петров оказался седовласым мужчиной лет семидесяти, с пронзительными голубыми глазами и железной хваткой.
– Доктор Харрисон! – он подошёл к ним, едва они вышли из машины. – Времени нет на знакомство. Мой "Баренц" уже поднят из сухого дока.
Батискаф был впечатляющим зрелищем – двадцать метров в длину, титановый корпус толщиной в полметра, а вместо обычных иллюминаторов – сплошной прозрачный купол.
– Максимальная глубина – пятнадцать тысяч метров, – рассказывал Петров, обходя аппарат. – Ядерный реактор, система регенерации воздуха на семьдесят два часа. Но есть проблема.
– Какая? – спросила Эмма.
– Он рассчитан только на одного человека.
Джеймс и Эмма переглянулись.
– Значит, один из нас погружается, а второй остаётся здесь, – сказал Харрисон.
– Я полечу, – сразу же заявила Эмма. – У меня больше опыта работы с подводной техникой.
– Эмма, нет. Это слишком опасно.
– Джеймс, – она повернулась к нему, – мы учёные. Эмоции здесь неуместны. Я лучше подготовлена для этой миссии.
Академик Петров кашлянул:
– Простите, что вмешиваюсь, но никто из вас не полетит.
– Почему? – удивился Джеймс.
– Потому что я сам поведу "Баренц". – Старик похлопал по корпусу батискафа. – Это моё детище. И в семьдесят лет мне уже нечего терять.
В это мгновение все мобильные телефоны в порту одновременно завибрировали. На экранах появилось сообщение:
"ВНИМАНИЕ! Установка в секторе Дельта-4 активировала режим ТЕРРАФОРМИРОВАНИЯ. Сибирь превращается в тропические джунгли. Скорость изменений: 100 км² в час."
– Чёрт, – выругался Петров. – Они больше не скрывают своих планов.
Эмма проверила спутниковые данные на планшете:
– Джеймс, посмотри. Температура в Новосибирске плюс сорок два градуса. В декабре!
Внезапно над портом появился дрон – но не обычный военный, а органической формы, словно летающее растение с металлическими вставками.
– Доктор Харрисон, доктор Кларк, – раздался знакомый голос координатора. – Мы пришли поговорить.
Дрон приземлился рядом с батискафом. Из его центральной части выдвинулся голографический проектор, и в воздухе появилась фигура инопланетного координатора.
– Вы всё ещё намерены сопротивляться?
– До последнего, – твёрдо ответил Джеймс.
– Интересно. Мы изучили историю вашего вида. Вы часто проявляете иррациональную храбрость перед лицом неизбежного.
Академик Петров неожиданно рассмеялся:
– Знаете что, космический парень? А мы изучили вашу историю за последние несколько часов.
Координатор повернулся к нему:
– Объясните.
– Наши астрофизики проанализировали спектр излучения ваших установок. Оно идентично излучению умирающей звезды в созвездии Лебедя. – Петров усмехнулся. – Ваша планета погибает, не так ли? Вы не захватчики. Вы беженцы.
В воздухе повисла тишина. Голограмма координатора дрожала, словно изображение на плохо настроенном телевизоре.
– Это не меняет ситуации, – наконец сказал он.
– Меняет, – возразила Эмма. – Если ваша цивилизация достаточно развита для межзвёздных путешествий, почему вы не можете поделиться планетой с нами?
– Потому что ваш вид слишком агрессивен. Вы уничтожите наших симбионтов.
– А ваши симбионты уничтожат нас, – парировал Джеймс. – Разве это не то же самое?
Координатор помолчал почти минуту. Затем сказал:
– У нас есть предложение. Новое.
– Слушаем, – сказал Петров.
– Если ваш подводный аппарат сможет достичь глубинной установки, мы проведём эксперимент.
– Какой эксперимент? – настороженно спросила Эмма.
– Мы попытаемся создать симбиоз между нашими видами. Адаптировать наших существ к вашей атмосфере, а ваших – к нашей.
Джеймс нахмурился:
– Это генетические модификации. Вы хотите изменить человечество.
– Или вы останетесь людьми, но будете способны выжить в изменённой атмосфере. Или наши симбионты научатся дышать вашим воздухом.
Академик Петров внимательно изучал голограмму:
– А если эксперимент провалится?
– То мы покинем вашу планету и будем искать другую.
– А если удастся?
– То мы разделим Землю пополам. Буквально. Северное полушарие – нам, южное – вам.
Эмма схватила Джеймса за руку:
– Это может быть ловушкой.
– Или единственным шансом, – тихо ответил он.
Обратный отсчёт на экранах показывал 31:42:15.
– У вас есть час на размышления, – сказал координатор. – После этого наш дрон вернётся за ответом.
Голограмма исчезла, дрон взмыл в воздух и растворился в зеленоватом небе.
– Джеймс, – Эмма смотрела на модификации батискафа, которые монтировали инженеры, – а что если мы соглашаемся, но на самом деле всё равно пытаемся уничтожить установку?
– Рискованно, – покачал головой Петров. – Если они поймут обман.
– То человечество всё равно погибнет, – закончил за него Харрисон. – Только быстрее.
Он посмотрел на часы. До решения оставалось пятьдесят девять минут. А небо над Мурманском становилось всё ярче и зеленее.
Глава 7. Решение.
Пятьдесят девять минут пролетели как мгновение. Джеймс, Эмма и академик Петров сидели в импровизированном штабе – переоборудованном складе рядом с доком. На столе лежали схемы батискафа, данные о Марианской впадине и последние сводки о состоянии планеты.
– Антарктида начала таять, – читала Эмма сообщения с экрана планшета. – Ледники отступают со скоростью десять километров в час. Уровень мирового океана поднялся на два метра.
– А в Австралии выпал радиоактивный снег, – добавил Петров. – Зелёного цвета. Люди эвакуируются вглубь континента.
Джеймс молчал, изучая схему глубинной установки, которую удалось частично восстановить по сигналам перехвата.
– Знаете, что меня больше всего пугает в их предложении? – сказал он наконец.
– Что именно? – спросила Эмма.
– То, что оно слишком разумно. Инопланетная цивилизация, способная на межзвёздные перелёты, предлагает компромисс вместо тотального уничтожения. Это не вяжется с их методами.
Академик Петров налил себе чай из термоса:
– А может, мы недооценили их? Может, они действительно не хотят нас убивать?
– Тогда почему они не предупредили нас заранее? – возразила Эмма. – Почему не попытались договориться до начала терраформирования?
Внезапно все экраны в штабе одновременно замигали. Появилось изображение координатора, но теперь он выглядел уставшим. Светящиеся вены на его полупрозрачной коже пульсировали медленнее.
– Время вышло. Каково ваше решение?
Джеймс встал:
– Мы согласны на эксперимент. Но с условиями.
– Озвучьте их.
– Первое: никаких необратимых изменений до завершения эксперимента. Остановите терраформирование.
– Невозможно. Процесс уже запущен. Но мы можем его замедлить.
– Второе: если эксперимент провалится, вы гарантируете нам время на эвакуацию. Хотя бы сутки.
Координатор помолчал:
– Согласны. Но взамен мы требуем полного доступа к вашим биологическим данным. Нам нужны образцы.
– Образцы чего? – настороженно спросила Эмма.
– ДНК. Нейронные паттерны. Психологические профили. Мы должны понять, как адаптировать наших симбионтов к сосуществованию с вашим видом.
Петров хмыкнул:
– И где вы планируете проводить этот эксперимент?
– В глубинной лаборатории. На дне вашего океана. Именно поэтому ваш подводный аппарат всё равно должен туда спуститься.
Джеймс понял – ловушка захлопнулась. Независимо от их решения, кто-то должен погрузиться к установке.
– Хорошо, – сказал он. – Мы согласны. Но я лечу вместе с академиком Петровым.
– Батискаф рассчитан только на одного человека, – напомнил координатор.
– Тогда перестройте его. У вас есть технологии.
Изображение координатора заколебалось:
– Интересное предложение. Да, мы можем модифицировать ваш аппарат. Но взамен хотим, чтобы доктор Кларк осталась здесь. В качестве гарантии.
– Заложницы, – холодно сказала Эмма.
– Добровольного участника эксперимента. Мы начнём тестирование симбиоза на ней.
Джеймс вскочил:
– Нет! Это неприемлемо!
– Джеймс, подожди, – Эмма положила руку ему на плечо. – Может, это единственный способ?
Она подошла к окну. За стеклом небо пульсировало зелёными и фиолетовыми всполохами, а в воздухе летали странные споры – первые признаки инопланетной жизни.
– Если я останусь, вы сможете изучить процесс изнутри, – продолжила она. – Передать данные через ваш батискаф. Это даст нам преимущество.
– Эмма, это самоубийство!
– А что не самоубийство в нашей ситуации? – Она повернулась к нему. – Джеймс, мы учёные. Наша задача – найти решение. Даже ценой собственной жизни.
Координатор внимательно наблюдал за их спором:
– У вас есть десять минут на окончательное решение. После этого мы начинаем ускоренное терраформирование.
Изображение исчезло.
Петров подошёл к схемам батискафа:
– Если они действительно модифицируют "Баренц" для двух человек, шансы на успех возрастут. Два пилота, два мозга.
– Но ценой жизни Эммы, – прошептал Джеймс.
– Не обязательно, – возразила она. – А что если их эксперимент действительно сработает? Что если симбиоз возможен?
– А что если нет?
– Тогда я стану первой жертвой. Но вы будете знать, что не работает. И сможете найти другой способ.
Внезапно дверь склада распахнулась. Вбежал военный связист:
– Академик Петров! Срочное сообщение от хакерской группы! Они взломали часть инопланетной сети!
– И что они обнаружили? – спросил Джеймс.
– Координатор лжёт. Эксперимент с симбиозом невозможен. Их биология кардинально отличается от нашей. Они используют кремниевую основу вместо углеродной.
Эмма побледнела:
– Значит, они просто выиграли время?
– Хуже, – связист показал им распечатку. – Согласно перехваченным данным, глубинная установка – это не исследовательская лаборатория. Это бомба. Термоядерная. Мощностью в тысячу мегатонн.
Петров выругался по-русски:
– Они хотят расколоть океаническое дно. Вызвать глобальное цунами и одновременно активировать подводные вулканы.
– Конец света за двадцать четыре часа, – прошептал Джеймс.
За окном раздался оглушительный гул. В небе появился огромный дрон – размером с грузовой самолёт.
– Мы знаем, что вы узнали правду, – раздался голос координатора прямо из воздуха. – Но это не меняет ситуации. У вас всё ещё есть выбор.
– Какой выбор? – крикнул Джеймс.
– Вы можете попытаться остановить глубинную бомбу. Или можете эвакуировать максимальное количество людей в горы. У вас двадцать шесть часов.
Гигантский дрон завзавис прямо над доком. Из его брюха выдвинулись металлические щупальца, которые оплели батискаф "Баренц".
– Мы модифицируем ваш аппарат как обещали. Но теперь он способен перевозить только одного человека. И путь только в одну сторону.
– Что? – Петров подбежал к окну.
– Батискаф превратится в управляемую торпеду. Вы сможете таранить термоядерную бомбу и попытаться её деактивировать. Но вернуться на поверхность не сможете.
Обратный отсчёт на экранах изменился: 25:17:33.
– Кто из вас готов умереть ради спасения своего вида? – спросил координатор.
Джеймс и Петров одновременно шагнули вперёд:
– Я.
Глава 8. Выбор.
– Я лечу, – твёрдо повторил академик Петров. – Это мой батискаф, и я знаю каждый болт в его конструкции.
– Сергей Александрович, вы не понимаете, – Джеймс схватил старика за плечо. – Мне тридцать пять лет, у меня лучшая реакция, больше шансов.
– У меня больше опыта! – перебил его Петров. – Сорок лет подводных исследований против вашей теоретической подготовки!
Эмма смотрела на них и понимала – время уходит, а они спорят как дети.
– Хватит! – крикнула она. – Пока вы выясняете, кто герой, планета умирает!
За окном металлические щупальца дрона продолжали оплетать батискаф. Аппарат менялся на глазах – корпус становился более обтекаемым, а на носу появлялись неизвестные устройства.
– Модификация завершена, – раздался голос координатора. – Аппарат теперь способен развивать скорость до восьмисот километров в час под водой. Система наведения автоматическая. Пилоту остаётся только нажать красную кнопку.
Гигантский дрон отпустил батискаф и завис выше.
– У вас есть два часа, чтобы добраться до Марианской впадины. После этого глубинная бомба активируется автоматически.
– Два часа? – удивился Петров. – Это физически невозможно!
– Для земных технологий – да. Но мы установили на ваш аппарат двигатель с искривлением пространства. Локальный, радиусом действия десять метров.
Джеймс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Технологии, о которых человечество могло только мечтать.
– Зачем вы нам помогаете? – спросил он у координатора.
– Мы не помогаем. Мы предоставляем последний шанс доказать, что ваш вид достоин существования.
Внезапно в склад вбежал ещё один связист:
– Академик! Доктор Харрисон! У нас проблема!
– Ещё одна? – устало спросила Эмма.
– Установки начали новую фазу. Они выращивают существ. Живых существ размером с небоскрёбы!
На экране планшета появились спутниковые снимки. По всему земному шару из инопланетных установок поднимались огромные щупальцеобразные структуры. Они двигались, извивались, а из их концов сыпались миллионы спор.
– Симбионты, – прошептала Эмма. – Они не ждут результатов эксперимента. Они уже заселяют планету.
– Correct, – подтвердил координатор. – Наше предложение о сотрудничестве было дипломатической формальностью. Мы изучили вашу историю. Вы никогда не делились планетой ни с кем.
Петров подошёл к окну и посмотрел на модифицированный батискаф:
– Значит, это действительно последний шанс. – Он повернулся к Джеймсу. – Докажите мне, что вы достойны лететь.
– Как?
– Расскажите, зачем вы стали климатологом.
Джеймс удивился странному вопросу, но ответил:
– Моя дочь у неё была астма. Из-за загрязнения воздуха. Она умерла в семь лет. – Его голос дрожал. – Я поклялся изучить климат, чтобы чтобы другие дети не страдали.
Петров кивнул:
– А я стал инженером, потому что хотел исследовать океанские глубины. Детская мечта о неизведанном. – Он усмехнулся. – Знаете, в чём разница между нами?
– В чём?
– Вы боретесь за будущее. Я живу прошлым. – Академик направился к выходу. – Батискаф ваш, доктор Харрисон.
– Сергей Александрович, подождите!
Петров остановился у двери:
– У меня есть внучка. Маше восемь лет. Она живёт в Санкт-Петербурге. – Он посмотрел на часы. – У неё ещё есть двадцать три часа жизни. Я хочу провести их с ней, а не на дне океана.
Дверь за ним закрылась.
Эмма подошла к Джеймсу:
– Он прав. Ты должен лететь.
– А что будет с тобой? Ты останешься здесь, с этими существами?
Она кивнула на окно. Один из гигантских симбионтов медленно двигался по направлению к порту. Его размеры поражали – триста метров в высоту, щупальца толщиной с грузовой поезд.
– Эмма, я не могу тебя оставить.
– А я не могу лететь с тобой. – Она взяла его за руки. – Кто-то должен наблюдать за происходящим снаружи. Передавать данные. Если твоя миссия провалится.
– Когда моя миссия провалится, – поправил он.
– Если провалится, человечеству нужно будет знать, что делать дальше.
За окном раздался оглушительный звук – что-то среднее между рёвом кита и металлическим скрежетом. Симбионт приблизился к док у. Его щупальца медленно опустились в воду.
– Он чувствует батискаф, – сказал голос координатора. – Наши симбионты способны ощущать технологии на расстоянии километров.
– И что это значит? – спросил Джеймс.
– Что вашу миссию будут сопровождать. Следить, чтобы вы не свернули с пути.
Джеймс понял – даже в глубинах океана он не будет один.
– Сколько их? – спросила Эмма.
– Достаточно, чтобы уничтожить ваш батискаф при первой попытке обмана.
Обратный отсчёт показывал 23:45:17.
Джеймс подошёл к окну и посмотрел на модифицированный аппарат. Он больше не походил на земную технику – поверхность мерцала, словно живая кожа, а двигатели пульсировали в ритме сердцебиения.
– Эмма, – сказал он тихо, – а что если я не нажму красную кнопку?
– Что ты имеешь в виду?
– Что если вместо того, чтобы таранить бомбу, я попытаюсь её изучить? Понять принцип работы?
– Джеймс, у тебя будет секунды. Может, минуты.
– Этого может хватить. – Он повернулся к ней. – Помнишь нашу первую встречу на станции? Ты сказала, что данные – это ключ ко всему.
– Но если ты ошибёшься.
– То я умру. И человечество умрёт. – Он взял её лицо в ладони. – Но если я буду прав.
За окном симбионт выпрямился во весь рост. Его верхушка терялась в облаках, а щупальца начали светиться тем же зеленоватым светом.
– Время вышло, – сказал координатор. – Доктор Харрисон, займите место в батискафе. Запуск через десять минут.
– Джеймс, – Эмма крепко обняла его, – что бы ни случилось я горжусь тобой.
Он поцеловал её и направился к выходу.
– Эмма! – окликнул он её на пороге.
– Да?
– Если я не вернусь найди способ рассказать миру правду. О том, что мы пытались.
Дверь закрылась за ним. Последнее, что увидел Джеймс, – как Эмма приложила ладонь к стеклу окна.
А за её спиной медленно поднимался гигантский симбионт, готовый проводить его в последний путь.
Глава 9. Погружение.
Батискаф "Баренц" больше не был земной машиной. Джеймс ощутил это, едва переступив порог люка. Внутри пульсировали биолюминесцентные панели, а воздух наполнял металлический привкус озона.
– Добро пожаловать, – раздался голос координатора прямо из стен аппарата. – Мы интегрировали наши системы с вашими. Теперь батискаф – это гибрид двух технологий.
Джеймс опустился в пилотское кресло. Приборная панель ожила под его прикосновениями – дисплеи показывали данные на трёх языках: английском, русском и каких-то нечитаемых символах.
– Сколько времени займёт погружение? – спросил он.
– При обычных обстоятельствах – восемь часов. С нашим двигателем – сорок семь минут.
За иллюминатором Джеймс видел, как гигантский симбионт медленно погружался в воду рядом с батискафом. Его щупальца светились в мутной воде порта.
– Он будет сопровождать вас до цели, – пояснил координатор. – Наблюдать. Не препятствовать, но и не помогать.
– А если я попытаюсь связаться с поверхностью?
– Связь будет заблокирована на глубине свыше тысячи метров.
Джеймс проверил красную кнопку на панели управления. Большая, ярко-алая, с надписью "ДЕТОНАЦИЯ" на трёх языках.
– Одно нажатие, – напомнил координатор, – и ваш батискаф превратится в управляемую торпеду мощностью в пятьдесят мегатонн.
– Достаточно, чтобы уничтожить глубинную установку?
– Теоретически – да. Практически – мы не знаем.
Это было первое признание неуверенности от инопланетян. Джеймс мысленно отметил этот факт.
– Запуск через тридцать секунд, – объявил голос.
За иллюминатором появилось лицо Эммы. Она стояла на пристани и махала ему рукой. Джеймс приложил ладонь к стеклу в ответ.
– Пять четыре три два один Запуск.
Батискаф рванул вперёд с такой силой, что Джеймса вдавило в кресло. За секунды аппарат покинул порт и нырнул в открытое море.
Скорость была невероятной.
Глубиномер показывал стремительное погружение: 50 метров 200 500 1000.
На глубине полутора километров батискаф вошёл в сопровождение. Джеймс увидел их в бледном свете прожекторов – десятки симбионтов, каждый размером с кита, плывущих рядом с аппаратом.
Они двигались синхронно, словно стая рыб, но их биолюминесценция создавала фантастический световой узор в тёмной воде.
– Красиво, – сказал Джеймс вслух.
– Наши симбионты – произведения искусства, – ответил координатор. – Каждый уникален. Каждый – результат тысячелетней эволюции.
– На планете, которая умирает.
– Да. Наше солнце превращается в красный гигант. У нас осталось пятьдесят ваших лет до полного уничтожения атмосферы.
Джеймс посмотрел на симбионтов за окном. Внезапно он понял – это не захватчики. Это беженцы.
– Почему вы не попросили помощи? Человечество могло бы.
– Ваш вид уничтожает собственную планету ради прибыли, – перебил его координатор. – Почему мы должны были доверять вам судьбу наших детей?
Глубиномер показывал пять тысяч метров. Вода за окнами стала абсолютно чёрной, и только светящиеся тела симбионтов освещали путь.
– А что если – начал Джеймс и замолчал.
– Что?
– Что если существует третий вариант? Не захват планеты, не уничтожение человечества, а истинное сотрудничество?
– Объясните.
– У нас есть технологии терраформирования. Примитивные по сравнению с вашими, но а что если мы поможем вам адаптировать другую планету? Марс, например?
Координатор помолчал почти минуту. Симбионты вокруг батискафа замедлили движение.
– Интересная идея. Но у нас нет времени на эксперименты.
– Пятьдесят лет – это не время?
– Для эвакуации миллиарда симбионтов – нет.
Джеймс почувствовал, как надежда зародилась в его груди. Они разговаривали. Значит, диалог возможен.
Глубиномер показывал восемь тысяч метров. До Марианской впадины оставалось три тысячи.
Внезапно все симбионты остановились. Батискаф продолжал погружение в одиночестве.
– Что происходит? – спросил Джеймс.
– Мы достигли зоны запрета. Дальше наши симбионты не могут сопровождать вас.
– Почему?
– Глубинная установка защищена полем, смертельным для органической жизни. Пройти могут только машины.
За иллюминатором забрезжил свет. Слабый, зеленоватый, исходящий снизу.
– Вы видите цель, – сказал координатор. – Глубинная установка находится на расстоянии двух километров.
Джеймс всматривался в мерцающий свет. Постепенно из мрака выступали контуры огромной конструкции. Она была красивой и ужасающей одновременно – металлическая пирамида высотой в полкилометра, окружённая светящимися кольцами.
– Термоядерная бомба, – пояснил координатор. – Мощностью в тысячу мегатонн. Взрыв расколет океаническое дно и активирует подводные вулканы.
– Конец света.
– Начало нового мира.
Батискаф приближался к установке. Джеймс видел, что её поверхность покрыта теми же органическими узорами, что и башни на суше.
– У вас есть три минуты до активации, – сообщил координатор. – Нажмите красную кнопку.
Джеймс посмотрел на кнопку. Затем на приборы батискафа. И принял решение.
Вместо красной кнопки он нажал синюю – запуск сканирующих систем.
– Что вы делаете? – голос координатора стал резким.
– То, что должен делать учёный, – ответил Джеймс. – Изучаю.
На экранах появились данные о структуре глубинной установки. И то, что он увидел, потрясло его.
– Это не бомба, – прошептал он.
– Что?
– Это не оружие. Это машина времени.
– Доктор Харрисон, вы ошибаетесь.
– Нет. – Джеймс указал на показания сканера. – Смотрите. Временные искажения вокруг установки. Хронотонные поля. Вы не собираетесь взрывать океан.
Координатор молчал.
– Вы хотите отправить Землю в прошлое. До появления человечества. Получить чистую планету без необходимости нас уничтожать.
– Доктор Харрисон.
– Поэтому вам всё равно, сработает ли моя торпеда. Потому что если установка активируется, планета исчезнет из этого времени. А если я её уничтожу – вы просто построите новую.
Обратный отсчёт на экране показывал 00:02:45.
– Нажмите кнопку, – приказал координатор.
– Нет, – твёрдо ответил Джеймс. – Я знаю, что делать.
И он начал вводить новые координаты в навигационную систему батискафа.
Глава 10. Парадокс.
– Что вы делаете? – голос координатора стал угрожающим.
Джеймс продолжал вводить координаты, его пальцы летали по клавиатуре. Обратный отсчёт: 00:02:31.
– То, что вы не ожидали, – ответил он. – Я направляю батискаф не к установке, а от неё.
– Доктор Харрисон, это бессмысленно. Вы не можете покинуть зону поражения.
– Не собираюсь. – Джеймс развернул батискаф и направил его к краю временного поля. – Я вхожу в хронотонный поток.
На экранах засветились предупреждения. Приборы показывали критические искажения пространства-времени.
– Вы совершаете самоубийство!
– Возможно. А возможно – спасаю человечество.
Батискаф пересёк границу временного поля. Джеймс почувствовал, как реальность вокруг него начала изгибаться. За иллюминатором вода мерцала, словно старая киноплёнка.
– 00:02:15 – отсчитывал автоматический голос.
Внезапно в наушниках раздался знакомый голос:
– Джеймс? Джеймс! Ты меня слышишь?
– Эмма? – Он не мог поверить. – Как ты.
– Я не знаю! Я на поверхности в Мурманске, но слышу тебя! Словно ты рядом!
Джеймс понял – временное поле создавало парадоксы. Связь сквозь время и пространство.
– Эмма, слушай внимательно! Это не бомба. Это машина времени!
– Что?
– Они хотят отправить Землю в прошлое! На миллионы лет назад, когда людей ещё не было!
00:01:58.
– Джеймс, у меня тут тоже странности! Симбионты внезапно остановились. Просто зависли в воздухе!
– Временная аномалия, – прошептал он. – Машина уже запускается.
За иллюминатором Джеймс увидел невозможное – вода вокруг установки начала течь в обратном направлении. Планктон собирался в стаи, которые он видел час назад.
– Доктор Харрисон, – голос координатора стал слабее. – Что происходит?
– Ваша машина работает, – ответил Джеймс. – Но не так, как вы планировали.
00:01:33.
Батискаф трясло от временных искажений. На экранах появились данные, которые не должны были существовать – показания прошлого и будущего одновременно.
– Эмма, ты всё ещё слышишь меня?
– Да! Но твой голос становится эхом. Словно ты говоришь из разных времён сразу!
Джеймс изучал показания приборов. Хронотонное поле расширялось, но неравномерно. Были слабые места.
– Координатор! – крикнул он. – У вашей машины есть дефект!
– Какой дефект?
– Временные парадоксы! Машина создаёт петли! Земля не исчезнет в прошлом – она застрянет между временными потоками!
00:01:09.
– Это невозможно! Наши расчёты.
– Ваши расчёты не учитывали человеческий фактор! – Джеймс развернул батискаф к центру установки. – Наше сознание создаёт квантовые помехи!
За иллюминатором время текло хаотично. Джеймс видел рыб, которые плыли назад, камни, падающие вверх, и световые вспышки из разных эпох.
– Эмма! Что происходит на поверхности?
– Хаос! Симбионты мерцают! То исчезают, то появляются! А небо Джеймс, небо показывает разное время суток в разных местах!
00:00:51.
Джеймс понял – у него есть единственный шанс.
– Координатор, слушайте! Если машина запустится полностью, ваши симбионты тоже попадут в временную ловушку! Они будут бесконечно умирать и возрождаться!
– Что?
– Временные петли – это ад для любой формы жизни! Остановите процесс!
– Мы не можем! Система уже автономна!
00:00:34.
Джеймс направил батискаф прямо к сердцу установки. Не к красной кнопке детонации, а к синей – системам управления.
– Эмма! – крикнул он в микрофон. – Помнишь наши первые данные на станции? Магнитные аномалии?
– Конечно! Они совпадали с температурными!
– Точно! Их технология связана с магнитным полем Земли! Если мы обратим полярность.
00:00:18.
– Джеймс, как? Как обратить полярность всей планеты?
– Не всей! Только в одной точке! – Батискаф врезался в светящуюся поверхность установки. – В эпицентре их машины!
Джеймс переключил все системы батискафа на обратную тягу. Ядерный двигатель заработал против направления временного потока.
00:00:09.
– Доктор Харрисон, вы создадите парадокс! – закричал координатор.
– Уже создаю! – Джеймс нажал не красную, а зелёную кнопку – аварийный выброс всей энергии батискафа наружу.
00:00:05.
00:00:04.
00:00:03.
– Джеймс! – голос Эммы. – Я тебя люблю!
00:00:02.
– И я тебя! – крикнул он. – Увидимся во вчерашнем дне!
00:00:01.
Джеймс нажал красную кнопку.
Но не детонации.
А временного реверса.
00:00:00.
ПАРАДОКС АКТИВИРОВАН.
И время остановилось.
Затем начало идти назад.
Джеймс увидел, как его собственный батискаф всплывает из глубин, как симбионты возвращаются к установкам, как инопланетные башни уходят под землю.
А на поверхности планеты снег падал вверх, солнце двигалось по небу в обратном направлении, и человечество получило второй шанс.
Глава 11. Обратный поток.
Джеймс Харрисон существовал одновременно в трёх временных потоках.
Его сознание металось между прошлым, настоящим и будущим, словно мяч в трёхмерном пинг-понге. В одном потоке он видел себя входящим в батискаф час назад, в другом – тонущим в обломках установки, в третьем – стоящим рядом с Эммой на арктической станции три дня назад.
– Что вы наделали? – голос координатора эхом отражался из всех временных слоёв. – Вы разрушили континуум!
Батискаф "Баренц" парил в эпицентре хронотонного взрыва, окружённый вращающимися кольцами из застывшего времени. За иллюминатором Джеймс видел слои реальности – как срезы в геологическом музее.
Девон. Мел. Юра. Триас.
Временные пласты проносились мимо, показывая всю историю Земли в ускоренной перемотке.
– Джеймс! – голос Эммы звучал одновременно из прошлого и будущего. – Что происходит? Я вижу я вижу себя ребёнком!
Он попытался ответить, но понял, что говорит во все времена сразу. Его слова летели назад к моменту их первой встречи и вперёд к несуществующему ещё завтрашнему дню.
– Эмма, слушай внимательно! – крикнул он в микрофон. – Не пытайся понять происходящее! Просто держись за что-то постоянное!
– За что? Всё меняется!
На экранах батискафа мелькали данные из разных эпох. Координаты показывали его местонахождение одновременно в Марианской впадине, в космосе и внутри земного ядра.
– Доктор Харрисон, – координатор звучал растерянно, – наши симбионты попали в временную ловушку. Они умирают и воскресают каждую секунду.
– Хорошо, – прошептал Джеймс. – Значит, и ваша цивилизация теперь в той же ловушке.
Внезапно все экраны в батискафе потухли. Затем ожили, но показывали не приборы, а лица. Сотни, тысячи лиц – людей, инопланетян, существ, которых Джеймс никогда не видел.
– Что это? – спросил он.
– Все разумные существа, попавшие в хронотонное поле, – объяснил слабеющий голос координатора. – Мы все связаны теперь. Навсегда.
Джеймс понял ужасающую истину – он создал не спасение, а вечную тюрьму для всех форм разума в радиусе тысячи километров.
– Джеймс! – Эмма снова на связи. – У меня есть идея! Помнишь нашу теорию о магнитных полях?
– Какую именно? – Его память дробилась между временными потоками.
– Резонанс! Если создать противоположный резонанс, можно обратить процесс!
На одном из экранов появилось знакомое лицо – академик Петров, но молодой, лет тридцати.
– Доктор Харрисон? – сказал он. – Я помню вас из будущего. Парадоксально, не правда ли?
– Сергей Александрович? Как вы.
– Временные петли создают причинно-следственные связи в обе стороны. Я знаю, что произойдёт, потому что уже произошло. – Молодой Петров усмехнулся. – И у меня есть решение.
– Какое?
– Синхронизировать батискафы. Не один, а тринадцать. По числу инопланетных установок.
– Но у нас нет тринадцати батискафов!
– Есть. В разных временных слоях. – Петров указал за его спину.
Джеймс обернулся и замер. За иллюминатором он увидел самого себя – двенадцать копий батискафа "Баренц" из разных моментов времени, зависших вокруг установки.
– Мы все – одна и та же миссия, – сказал другой голос. Джеймс из прошлого, ещё только подходящий к глубинной установке.
– И мы все должны нажать одну кнопку одновременно, – добавил третий Джеймс, из будущего, которого ещё не было.
– Какую кнопку? – спросил настоящий Джеймс.
– Никакую, – раздался новый голос.
В центре временного водоворота появилась фигура. Не координатор, не симбионт – что-то иное. Светящийся силуэт, одновременно человеческий и инопланетный.
– Кто вы?
– Мы – результат вашего парадокса. Слияние сознаний всех разумных существ, попавших в хронотонную ловушку. – Существо приблизилось к батискафу. – Мы – новая форма жизни.
– Это невозможно.
– В линейном времени – да. Но в парадоксе возможно всё. – Существо протянуло руку, и Джеймс почувствовал, как чужие мысли проникают в его разум.
Он увидел правду.
Координатор лгал. Их планета не умирала. Они были исследователями, изучающими реакции цивилизаций на экзистенциальные угрозы. Земля – всего лишь очередная лаборатория.
– Вы экспериментировали над нами? – прошептал Джеймс.
– Да. И вы прошли тест. Парадокс был финальным экзаменом. – Слитое существо улыбнулось тысячами ртов. – Поздравляем. Человечество получает доступ к галактическому сообществу.
– Какой ценой?
– Ценой понимания, что время – не река, а океан. И вы только что научились в нём плавать.
Внезапно все временные потоки синхронизировались. Тринадцать батискафов растворились в одном, прошлое и будущее встретились в настоящем.
Джеймс обнаружил себя на поверхности океана, в спасательной капсуле. Рядом плавали ещё двенадцать таких же капсул. В каждой – люди из разных стран, учёные и военные, которые одновременно с ним прошли тот же тест.
– Джеймс! – Эмма плыла к нему на надувной лодке. – Ты жив!
Он посмотрел на небо. Оно было обычным – голубым, без инопланетных всполохов. Но на горизонте висел объект, которого раньше не было.
Космическая станция. Огромная, многоуровневая, явно не земного происхождения.
– Добро пожаловать, – раздался знакомый голос координатора, но теперь он звучал дружелюбно. – В галактическую лабораторию климатических исследований.
– Лабораторию? – переспросила Эмма.
– Да. Теперь, когда вы доказали способность решать парадоксы, мы можем доверить вам настоящую работу. – В небе появился транспортный корабль. – Во Вселенной сотни планет с климатическими проблемами. И вы – наши новые консультанты.
Джеймс посмотрел на Эмму, затем на других спасённых учёных в капсулах.
– А если мы откажемся?
– Тогда вы вернётесь к обычной жизни. Но будете знать, что упустили шанс спасти миллиарды жизней во Вселенной.
Эмма взяла Джеймса за руку:
– Что скажешь, доктор Харрисон? Готов к новым приключениям?
Он посмотрел на инопланетную станцию, на бескрайний океан, на синее небо Земли, которая осталась их домом.
– Да, – сказал он. – Но с одним условием.
– Каким?
– Земля остаётся нашей базой. И никаких больше испытаний без п