Свадьба года

Глава 1

Майя

Это свадьба года, а я застряла на парковке автостоянки. Я не могла бы быть счастливее от такого поворота событий.

Месяцы интенсивнейшей подготовки буквально вымотали меня до последней капли энергии. Я работала настолько усердно и самозабвенно, что вчера вечером уснула прямо в ванной комнате, обнимая холодный фарфор унитаза, словно это был мой единственный друг на всём белом свете.

Этот день просто обязан пройти идеально – без единой помарки, без малейшего изъяна. Я отчаянно пытаюсь заполучить выгодные контракты на кейтеринг от богатых московских политиков, устраивающих роскошные приёмы и торжества, с тех самых пор, как основала «Кейтеринг от Майи» семь лет назад. И сегодня – это моя золотая возможность засиять ярче всех звёзд на небосклоне. Это мой единственный шанс впечатлить влиятельных людей, ослепить их своим мастерством и навсегда вывести моё имя на карту столичного кейтеринга.

Сын председателя Государственной Думы Валентина Богатырёва женится на девушке своей мечты, и я – официальный кейтеринг-провайдер на этой грандиозной свадьбе. Изысканные закуски, коктейльные снэки, роскошные четырёхблюдные ужины – всё, что только душа пожелает, я запихну это в рты почтенных гостей с таким мастерством, что они будут вспоминать об этом годами.

Моя команда, к сожалению, не так предана общему делу, как я, но я искренне надеюсь, что именно сегодня они проявят себя по полной программе и покажут, на что способны. Всё должно быть безупречно, словно произведение искусства.

– Аня! – визжу я, чувствуя, как по спине пробегает холодок ужаса. – Что ты творишь?!

Она поднимает на меня невинный взгляд, небрежно плюхая серебряную ложку для мороженого в деликатесный изысканный паштет из утиной печени, словно малыш, беспечно играющий в песочнице с ведёрком обычной грязи.

– Готовлю закуски, а как выглядит со стороны? – отвечает она с таким видом, будто это самая естественная вещь на свете.

По моей спине пробегает нервная дрожь предчувствия катастрофы, когда я вижу, как она бесцеремонно шлёпает ложку на хрустящий крекер, разбрызгивая паштет стоимостью две тысячи триста рублей за сто граммов по недавно отполированному до зеркального блеска серебряному подносу.

Моя спина напрягается, словно струна.

– Это…

– Свадьба года! – хором произносят Аня и ещё четверо сотрудников, словно заученную мантру.

Звучит почти как откровенная насмешка над моими стараниями.

Я глубоко втягиваю воздух и стараюсь не нахмуриться грозовой тучей, внимательно оглядывая нашу просторную белоснежную палатку и всех членов команды, которые изо всех сил пытаются не захихикать как школьники.

– Эти изысканные закуски не должны готовиться раньше, чем за несколько минут до непосредственной подачи на стол! – объясняю я терпеливо, словно воспитательница в детском саду. – Свадьба начнётся через два часа! Разве вы не следуете составленному мною подробному графику работы?

Моя челюсть сжимается до боли, когда я замечаю запечатанный конверт из плотной манильской бумаги, небрежно лежащий на столе рядом с Аней. Мы обе одновременно бросаемся к нему, но я хватаю его первой, опережая её всего на долю секунды.

– Серьёзно?! – спрашиваю я в полном недоумении, торопливо разрывая конверт. – Вы даже не открыли его? Даже не взглянули?

Она равнодушно пожимает плечами, словно речь идёт о чём-то совершенно незначительном.

– Вы не прочитали ни единого слова! – говорю я в полном неверии, лихорадочно перелистывая четыре десятка хрустящих страниц с важнейшей информацией, над которой я корпела целую неделю, не щадя ни времени, ни сил. – Подробное расписание походов в уборную, чек-лист требований к униформе – всё лежит здесь нетронутым!

Я резко оборачиваюсь и хмуро смотрю на происходящее, видя, как другие конверты из манильской бумаги таинственным образом исчезают с рабочих мест.

– Все! Экстренное собрание. Прямо сейчас. Все немедленно подойдите ко мне!

Я слышу настоящую какофонию разочарованных вздохов и недовольных стонов, пока переворачиваю пустой деревянный ящик от клубники и торжественно встаю на него, словно генерал, обращающийся к своим не особо дисциплинированным войскам. Эти люди не продержались бы и одного дня в настоящей армии. Я же, напротив, расцвела бы там как цветок – у меня была бы самая безупречная униформа в истории российских вооружённых сил.

– Скольких из вас прочитали подробное руководство, которое я предоставила каждому лично в руки? – спрашиваю я, окидывая суровым взглядом всю команду.

Ни одной руки не поднимается. Ни единой чёртовой руки! Я просто не верю своим глазам.

Все мои тринадцать работников уставились на меня абсолютно пустыми, ничего не выражающими взглядами.

Мой желудок болезненно сжимается от нервного напряжения, когда я заставляю себя медленно выдохнуть.

– Мы обслуживаем кейтерингом свадьбу…

– Мы поняли! – раздражённо перебивает Аня, демонстративно поднимая руку. – Но мы ведь не на самом деле обслуживаем свадьбу года. Правда же?

Я смотрю на неё в полном шоке от такой наглости.

– Мы находимся на парковке! – продолжает она, выразительно указывая на белую разметку на сером бетонном полу у своих ног. – Мы обслуживаем только водителей лимузинов да охранников из службы охраны. Нас даже близко не подпускают к самой гостинице!

– Нас официально наняли на работу по кейтерингу эксклюзивной светской свадьбы, – говорю я, стараясь не дать своему голосу предательски дрогнуть от волнения.

– Парковки эксклюзивной свадьбы, – протяжно кашляет мой повар Денис, явно издеваясь.

Мои глаза буквально испепеляют его испепеляющими лазерными лучами ярости.

– Тебе срочно нужен леденец от кашля или что-то в этом роде? – ехидно спрашиваю я.

Он молча качает головой, его щёки мгновенно краснеют от смущения.

– Нас наняли на честную работу, – продолжаю я с достоинством, – и, парковка это или нет, мы выполним эту работу идеально, настолько безупречно, насколько это вообще возможно для обычного человека. Когда вы нанимаете «Кейтеринг от Майи», вы гарантированно получаете наилучший возможный опыт обслуживания, будь вы председателем Государственной Думы или самой царицей всея Руси.

– Или Гаврилой, водителем царицы, – ехидно бормочет Аня под нос.

Мои глаза опасно сужаются, фокусируясь на ней.

– Именно так! – отвечаю я с вызовом.

Она решительно качает головой, явно категорически не соглашаясь со мной.

– Мы могли бы подать этим ребятам обычные макароны с сыром и нарезанными сосисками, и они были бы абсолютно счастливы и довольны.

По мановению невидимой силы в палатку заходят два водителя с внушительными округлыми животами и пышными бородами, удивительно похожие на былинных богатырей Илью Муромца и Добрыню Никитича, променявших ратные подвиги на обыденную работу за баранкой.

– Это та самая кейтеринговая палатка? – спрашивает тот, что похож на Илью Муромца, его любопытный взгляд медленно скользит по аппетитно разложенной еде.

– Да, совершенно верно! – радостно отвечаю я, торопливо спускаясь с деревянного ящика и вставая по стойке смирно.

Моя команда немедленно исчезает за своими рабочими станциями, хотя я их официально не отпускала. Моя челюсть сжимается ещё сильнее от возмущения. Я подхожу к нашим первым гостям, силой воли заставляя свои губы перейти из тонкой напряжённой линии в широкую гостеприимную улыбку.

– Чем могу помочь вам, уважаемые господа? Вы проголодались? Хотите пить? А может быть, желаете горячее влажное полотенце для освежения?

– А это что такое? – спрашивает тот, что похож на Добрыню Никитича, брезгливо указывая сморщенным носом на рабочую станцию Ани.

– Это наш фирменный аппетитный паштет из утиной печени, поданный на домашних хрустящих крекерах с южным инжиром и отборными оливками, – объясняю я с энтузиазмом. – Он совершенно восхитительный, изысканный и чуть-чуть смелый в своём вкусе. Не желаете попробовать?

Мой пульс учащённо бьётся от волнения – первые гости дня пробуют моё новое коронное блюдо. Хотя, если честно, они не выглядят так, будто разделяют мой искренний энтузиазм.

– У вас случайно нет обычных бутербродов или простых пирожков? – с надеждой спрашивает Илья Муромец, отчаянно оглядываясь вокруг в поисках чего-то более привычного.

Аня тихонько хихикает за моей спиной.

Я уже готова предложить им что-то менее авантюрное из нашего меню, вроде жареных артишоковых сердечек с нежным кремовым соусом, когда воздух внезапно наполняется оглушительным ревом мощного мотоцикла. Звук настолько невыносимо громкий, что хочется закрыть уши руками.

Рёв двигателя мотоцикла становится таким оглушительно громким, что я не могу ни думать, ни говорить, ни даже нормально дышать. Я решительно выхожу из палатки, с нетерпением ожидая, как служба безопасности мгновенно вышвырнет этого наглого типа за нарушение общественного порядка.

Моя кейтеринговая палатка стратегически расположена сбоку от величественного роскошного отеля «Ясная Поляна» – изысканного пятизвездочного комплекса на сто восемьдесят номеров, возведенного в живописном подмосковном уголке всего в паре десятков километров от столицы. Этот отель неизменно красуется на обложках ведущих свадебных журналов России, воплощая собой вершину роскоши и утонченности. Здешние виды на первозданную природу Подмосковья настолько драматичны и завораживающе красивы, что захватывают дух: густые леса, искрящиеся в лучах солнца просторы полей и извилистая лента Москвы-реки, петляющая у подножия отеля. Закат с балкона, когда река окрашивается в золотисто-алые тона, способен превратить самого упрямого скептика в задумчивого романтика с блеском восторга в глазах.

Отель находится прямо в живописном подмосковном уголке всего в паре десятков километров от столицы, так что летние свадьбы здесь – это настоящий парад того, кто есть кто из сливок российского высшего общества.

Вот почему администрация так невероятно строга с тем, кого пускают на территорию. Я, честно говоря, не против такого подхода. Не то чтобы я сильно обиделась или что-то в этом роде. Я прекрасно понимаю, почему меня вежливо выпроводили чуть раньше. Я была расценена как потенциальная «угроза безопасности мероприятия».

И не то чтобы вид с нашей парковки не был столь же захватывающе прекрасным. Здесь растёт очень симпатичный раскидистый клён, а за мусорными контейнерами, если встать на цыпочки и хорошенько вытянуть шею, можно разглядеть небольшой кусочек сверкающей воды Москва реки.

Мои глаза опасно сужаются на ярко-красном спортивном мотоцикле, когда мужчина-водитель вызывающе даёт всем окружающим знать о своём триумфальном прибытии оглушительным металлическим ревущим саундтреком. Он лихо петляет по в основном пустой парковке и направляется прямиком к моей рабочей палатке.

Ни за что на свете!

Я решительно встаю прямо перед ним и отчаянно машу руками, стараясь его остановить, но он просто ловко объезжает меня и беспрепятственно исчезает в моей палатке.

Мои мышцы предательски дрожат от возмущения, сердце бешено колотится в груди, когда я бросаюсь за ним следом. Дорогая посуда на столах громко и тревожно звенит от сильных вибраций работающего двигателя.

– Извините! – кричу я изо всех сил, когда он наконец-то глушит двигатель и небрежно закидывает длинную ногу через сиденье.

Это один из тех быстрых спортивных типов мотоциклов – знаете, тот самый, что запросто швыряет неопытных водителей прямо в орбиту при малейшем попадании в выбоину. Парень одет в потёртые джинсы, свободную синюю рубашку и красный шлем, полностью закрывающий голову.

Я сверлю его испепеляющим взглядом, когда он медленно снимает защитный шлем.

– Вы не можете просто так…

Зрелище его лица на мгновение совершенно ошеломляет меня, и я невольно отшатываюсь назад, когда смотрю прямо в его пронзительно ярко-голубые глаза, а слова намертво застревают в пересохшем горле. Он поразительно похож на жениха, только более небритая и дерзкая версия.

– Артём? – растерянно спрашиваю я, когда полное недоумение овладевает моими мыслями, окончательно путая их.

Этот человек просто не может быть нашим женихом. Я видела жениха сегодня утром во время предварительной встречи. Он был идеально чисто выбрит, с аккуратной причёской, элегантно зачёсанной набок. Артём Богатырёв – жених, достойный обложки глянцевого журнала. Он невероятно обаятельный, гладкий и вызывает приятные мурашки по коже, когда улыбается своей фирменной улыбкой. Этот парень – совсем другое дело. Он откровенно вызывающий, небритый и тоже вызывает мурашки, но скорее от неприятного скрежета ногтей по школьной доске.

– Я его брат-близнец, – объясняет незнакомец тем же самым гладким голосом, что и у жениха. – Михаил Богатырёв.

– Да, прекрасно. Немедленно уберите этот мотоцикл отсюда, пожалуйста, – требую я максимально вежливо, но твёрдо.

Аня моментально выскакивает рядом со мной, словно чертик из коробочки. Она уставилась на красивый байк широко раскрытыми от восхищения глазами.

– Я с удовольствием припаркую его! – радостно предлагает она.

– Нет! – хором и решительно говорим мы с Михаилом.

Наши взгляды встречаются и задерживаются на долгий, странно напряжённый момент, и я первой отворачиваюсь, неожиданно смутившись.

– Мы занимаемся кейтерингом, а не парковкой транспортных средств, – терпеливо объясняю я Ане. – Пожалуйста, подай тем двум уважаемым джентльменам что-нибудь вкусненькое поесть?

– Они уже ушли в ближайший пивной бар вниз по улице, посмотреть, подают ли там нормальную человеческую еду, – сообщает она с торжествующей ухмылкой «я-же-вас-предупреждала».

– Что?! – Я резко оборачиваюсь как волчок, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Илья Муромец и Добрыня Никитич окончательно уходят прочь. – Подождите! Вернитесь! У нас есть прекрасная еда!

– Это не еда, барышня, – честно говорит Добрыня Никитич, прежде чем они окончательно исчезают за брезентовым клапаном палатки.

Чёрт побери! У меня стопроцентный показатель ушедших клиентов, совершенно недисциплинированный персонал на грани открытого бунта и проклятый мотоцикл, нагло припаркованный прямо в моей рабочей палатке между сервировочными столами. Я вот-вот взорвусь от накопившегося раздражения.

Это должно было стать тем самым событием, которое кардинально перевернёт всё для меня и моей небольшой компании. Долгожданным шансом на лучшие вечеринки и престижные мероприятия с более высоким классом клиентов, которые не будут брезгливо морщить носы от изысканного паштета из утиной печени и не будут задумываться дважды, прежде чем произвести оплату солидным жирным переводом и чаевыми. Я так надеялась расшириться, нанять более компетентный и опытный персонал и, возможно, наконец начать зарабатывать достаточно денег, чтобы снять собственную квартиру без надоедливых соседей по комнате и купить машину, которая не ненавидит меня всей своей железной душой.

Проклятье, я не дам всему этому ускользнуть без отчаянной борьбы!

Мои ноздри гневно раздуваются, когда я резко поворачиваюсь к персоналу, который любопытно собрался вокруг и откровенно пялится на происходящее.

– Немедленно возвращайтесь к работе! – рявкаю я командирским голосом.

Они разбегаются в разные стороны, как испуганные газели, отчаянно спасающиеся от разъярённого ревущего льва.

Михаил смотрит на меня с откровенно забавной ухмылкой на своём раздражающе привлекательном лице.

– А вы, – грозно шиплю я, указывая на него пальцем. – Немедленно уберите эту отвратительную железную штуку, которая так и ждёт срочного визита в отделение неотложной помощи, из моей рабочей палатки. Сию же секунду!

Он просто равнодушно пожимает своими широкими мускулистыми плечами, спокойно глядя на меня невозмутимыми голубыми глазами.

– А куда именно вы хотите, чтобы я его поставил? – вежливо интересуется он.

– На парковку! – рявкаю я, махая рукой в сторону выхода. – Или я с превеликим удовольствием лично закачу его прямо в реку для вас!

– Я думал, я уже нахожусь на парковке, – невозмутимо говорит он, многозначительно глядя вниз на серый бетонный пол. – Вы прямо сейчас стоите на старом масляном пятне от чьей-то машины и ведёте себя как властная стерва.

Я резко втягиваю воздух и торопливо отхожу в сторону, продолжая сверлить его испепеляющим взглядом.

– Это служебная палатка. Моя личная служебная палатка! – с достоинством заявляю я.

– Которая расположена на общественной парковке, – спокойно парирует он.

Моё тело напрягается как натянутая струна. Господи, что за человек этот парень? Словно он интуитивно знает, как нажать на каждую мою болевую точку с хирургической точностью.

– Независимо от того, где именно расположена палатка, – говорю я, из последних сил стараясь сохранить голос приятным и спокойным, – я являюсь капитаном этой палатки, и у меня есть последнее слово в том, что здесь происходит…

– Капитан палатки? – переспрашивает он с плохо скрываемым смехом в голосе.

– Да, именно так! – с вызовом отвечаю я, гордо задрав подбородок. – Капитан!

Он лениво и иронично салютует мне, небрежно бросая шлем на кожаное сиденье мотоцикла.

– Что ж, господин капитан, это было весьма забавно и познавательно, но мне срочно нужно попасть внутрь отеля, чтобы как следует подготовиться к торжеству.

– Нет! – категорично заявляю я, когда он поворачивается ко мне спиной. – Мы ещё не закончили наш разговор!

Мать жениха, Людмила Игоревна Богатырёва, входит в палатку с грацией опасной хищницы, и я невольно отступаю назад с бешено бьющимся сердцем. Она поистине ужасающая женщина. Она способна подарить вам самую тёплую материнскую улыбку, одновременно убийственно раня острыми словами прямо в самое сердце.

С такой властной матерью я наконец начинаю понимать, почему байкерский мальчик Михаил имеет такой «прелестный» характер.

– Михаил! – говорит она тоном, который можно описать только как полную противоположность материнскому. – Я так и думала, что услышала этот невыносимо громкий рёв мотоцикла.

По крайней мере, в этом утверждении мы с ней полностью сходимся во мнениях.

Михаил красноречиво закатывает глаза в мою сторону, а потом поворачивается лицом к маме.

– Привет, мамочка. А я думал, что учуял твой невыносимо сильный парфюм. Как он называется? «Аромат свежего трупа»?

Она подходит к нему, грациозно помахивая дизайнерской сумочкой на руке, и церемонно чмокает воздух рядом с его небритыми щеками.

Её элегантное розовое платье и огромная соломенная шляпа выглядят так, будто стоят значительно дороже моей подержанной машины. Эта семья просто безумно, фантастически богата. Валентин Валентинович Богатырёв унаследовал крупнейшую страховую компанию в России, прежде чем начать свою невероятно успешную политическую карьеру. Богатырёвы на данный момент практически российская царская семья в современном исполнении. Я видела фотографии Валентина Валентиновича за торжественным обедом с президентом и другими влиятельными мировыми лидерами.

Я обычно особенно не слежу за политикой, но хороший профессиональный кейтеринг всегда тщательно проводит предварительное исследование своих клиентов.

Людмила Игоревна корчит ужасную гримасу, её придирчивые глаза медленно скользят по небритой щетине Михаила.

– Как мило с твоей стороны отрастить волосы на лице, как у подростка-снежного человека, чтобы твой родной брат выглядел ещё красивее в свой важный свадебный день, – ехидно комментирует она.

– Спасибо большое! – отвечает он с игривой ухмылкой. – И как мило с твоей стороны ждать аж до самого полудня, чтобы напиться в стельку.

– А кто сказал, что я ждала до полудня? – парирует она без тени смущения.

Я с трудом сглатываю, когда она поворачивается в мою сторону своим властным взглядом.

– Коктейль. Крепкий и побольше, – требовательно заявляет она.

– У нас здесь, к сожалению, нет никакого алкоголя, – говорю я дрожащим от волнения голосом.

– Это же свадебная палатка, не так ли? Мы ведь не староверы какие-нибудь, – заявляет она с вызовом.

– Мы обслуживаем водителей и службу охраны, – терпеливо объясняю я с нервным смешком. – Мы же не хотим, чтобы они напились и что-то натворили, правда ведь?

Она просто молча смотрит на меня своим леденящим взглядом.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу под её пристальным вниманием.

– Это может стать по-настоящему опасно для всех окружающих, – добавляю я для убедительности.

– Вы, очевидно, никогда не видели мою дорогую мамочку без спиртного в крови, – с широкой ухмылкой говорит Михаил. – Вот это действительно смертельно опасно для всех живых существ в радиусе километра.

К моему искреннему удивлению, Людмила от души смеётся и крепко обнимает своего непутёвого сына.

– Я так скучала по тебе, мой дорогой! Почему ты никогда не навещаешь родительский дом? – с упрёком спрашивает она.

– Мам, – говорит он, устало наклоняя голову набок.

Она ласково шлёпает его по широкому плечу.

– Знаю, знаю. Но, может быть, ты приедешь к нам в гости, когда твой братец уедет в одно из своих бесконечных плаваний на роскошной яхте?

– Возможно, – уклончиво отвечает он.

Я осторожно отхожу за складной стол и начинаю аккуратно расставлять миниатюрные клубничные пирожные на серебряный поднос, внимательно подслушивая их семейный разговор. Хороший профессиональный кейтеринг всегда держит ухо востро, чтобы лучше предугадывать потребности и желания своих клиентов.

– О, кстати! – внезапно восклицает Людмила Игоревна, вспоминая что-то важное. – Мы повсюду ищем эту турчанку. Ты её случайно не видел?

– Мам, ты просто обязана перестать называть её турчанкой, – с укором говорит Михаил. – Она станет твоей официальной невесткой уже через пару часов.

– Не дай Бог, если нам повезёт, и её депортируют обратно на родину, – с надеждой в голосе отвечает мать.

Михаил устало качает головой.

– Этого точно не случится, мам.

– Ты, конечно, прав. Миграционная служба больше не принимает мои анонимные доносы всерьёз. Проклятье! Я потратила все свои связи на нашу бывшую домработницу.

– Серьёзно, вы действительно не можете найти Софию? – обеспокоенно спрашивает Михаил, нервно проводя рукой по своим растрёпанным каштановым волосам. Мои глаза невольно на мгновение скользят по его крепкому рельефному трицепсу, когда рукав рубашки слегка сползает вниз. «Перестань немедленно!» – строго браню я себя мысленно и торопливо опускаю взгляд обратно на изящные сладости.

– Сбежавшая невеста! – весело смеётся Людмила Игоревна. – Кто бы мог подумать, что это будет именно твой благополучный братец, а не ты, неисправимый бунтарь?

– Пока что не я, – с улыбкой отвечает Михаил. – Я уверен, моя будущая невеста сразу же наденет кроссовки для бега, как только познакомится поближе с нашей любящей и гостеприимной семейкой.

– Звучит вполне правдоподобно, – соглашается мать, уже начиная медленно уходить. – Присматривай за её появлением внимательно, хорошо? И если увидишь где-нибудь поблизости коктейли, немедленно отправь их ко мне лично.

– Я даже ещё не встречал Софию, – кричит ей вслед Михаил. – Как она вообще выглядит?

– Как самая обычная турчанка! – резко отвечает Людмила Игоревна через плечо, прежде чем окончательно исчезнуть за пределами палатки.

Я постепенно начинаю понимать, почему у невесты внезапно похолодели ноги. Эта семья – явно слишком тяжёлое испытание для любого нормального человека.

В такие сложные моменты я искренне рада, что привыкла справляться со всем в одиночку. У меня, конечно, есть родители, но я вижу маму не чаще раза в год, а папу – всего три раза за последние пять лет. Мы изредка болтаем по телефону каждые пару недель, но всегда коротко и исключительно о поверхностных вещах – о его сломавшемся водонагревателе или новой паре зимних ботинок, которые он недавно купил со скидкой. Мама в основном только жалуется на папу, хотя они не виделись уже больше десяти лет.

Я аккуратно накрываю клубничные пирожные чистой салфеткой и выхожу из палатки на свежий воздух, чтобы отнести их в большие промышленные холодильники, подключённые к боковой стене здания.

Когда я осторожно засовываю поднос в холодильник, то замечаю потрясающе красивую невесту Софию, которая грустно сидит на крышке морозильной камеры и медленно курит сигарету. В её прекрасных карих глазах блестят невысохшие слёзы.

Вот чёрт возьми!

Я никогда в жизни не была особенно хороша в подобных деликатных вещах. Я определённо не тот человек, который умеет утешать и поддерживать. Обычно я как раз та, кто неосторожно вызывает слёзы у людей, а не та, кто умело их вытирает и успокаивает.

Но я просто обязана попробовать помочь.

Если эта долгожданная свадьба внезапно отменится, все мои потенциальные новые выгодные контакты и связи отменятся вместе с ней без всякой надежды на восстановление.

Я глубоко втягиваю воздух и решительно подхожу к расстроенной невесте с учащённо бьющимся от волнения пульсом.

– София? – осторожно спрашиваю я мягким голосом. – У вас всё в порядке? Может быть, чем-то могу помочь?

Глава 2

Майя

София глубоко затягивается папиросой, глядя на меня покрасневшими, опухшими от слёз глазами. Она настолько прекрасна, что это почти дьявольски завораживает. Как вообще можно выглядеть ещё красивее, когда плачешь? Спрашиваю, как человек, который во время слёз выглядит откровенно ужасно – с красным носом и распухшими веками.

София – одна из тех природных темноволосых красавиц, словно созданных для того, чтобы блистать в белоснежном свадебном платье. Но дело отнюдь не только во внешности. Она столь же умна и проницательна, сколь и красива. Успешный девелопер недвижимости, чьи проекты охватывают не только всю Россию, но и ближнее зарубежье – от элитных комплексов в Сочи до торговых центров в Казахстане.

– Всё это совершенно неправильно, – произносит она, устремляя взгляд в пустоту. – Я от всей души ненавижу эту свадьбу.

– Мне кажется, всё выглядит довольно идеально, – отвечаю я, окидывая взором великолепный отель в центре нашей столицы. Солнце сияет золотистыми лучами, дует приятный прохладный бриз с Москва реки. Поистине, идеальный день для свадьбы, хотя я бы лично выбрала розово-серую цветовую гамму, чтобы она гармонично сочеталась с классической архитектурой здания в стиле модерн…

– Идеально для глянцевого журнала, – резко перебивает она, делая ещё одну нервную, агрессивную затяжку. – Но совершенно не для меня лично. Эта семья Богатырёвых – худшее, что только можно себе представить. Этот день целиком и полностью посвящён им, а не нам с Артёмом. Моих друзей и родственников даже не пустили на торжество, потому что Валентин Валентинович Богатырёв захотел произвести впечатление на своих друзей-политиков и ему категорически не понравилась «оптика» присутствия гостей, говорящих по-турецки и по-армянски.

– Это просто ужасно и несправедливо.

Она смотрит на меня широко раскрытыми, полными боли глазами.

– Да, именно так! Я прекрасно понимаю, как это звучит. Я чувствую себя всего лишь красивой декорацией в его политической карьере, а не полноценным новым членом семьи. Это совсем не то, о чём я мечтала для своей свадьбы с самого детства. Скажите честно – я что, сумасшедшая?

– Вовсе нет, вы абсолютно правы.

София предлагает мне папиросу, но я инстинктивно отмахиваюсь. Впрочем, чёрт возьми, почему бы и нет – день-то особенный. Я неумело делаю затяжку и тут же разражаюсь приступом кашля. София впервые за день искренне улыбается.

– Расскажите, как вы представляете себе свою свадьбу мечты? – интересуется она, слегка наклонив голову.

Я задумчиво прикусываю нижнюю губу, мысленно перебирая варианты.

– Честно признаюсь – я никогда серьёзно об этом не размышляла.

Она изучает меня взглядом так внимательно, словно пытается понять, к какому редкому виду человеческих существ я отношусь.

– Вы действительно никогда не представляли собственную свадьбу? Ни разу?

– Ну понимаете, я не смогла бы пригласить родителей – это обернулось бы настоящей катастрофой. Они бы препирались и скандалили всё время, причём меня бы никогда не простили, если бы я пригласила одного, а другого оставила за бортом. Так что нам с будущим мужем пришлось бы остаться вдвоём. Где-нибудь в по-настоящему романтическом, уединённом месте. Например, на красивой вилле у самого берега моря.

– Вилла на берегу моря? – переспрашивает она с нарастающим интересом.

Я неожиданно для себя увлекаюсь этой фантазией и начинаю говорить с воодушевлением.

– Да, представьте себе – только мы вдвоём под бескрайним небом. Это было бы невероятно романтично, немного эгоистично и при этом – чистейшая магия. Мы бы наняли местного чиновника из ЗАГСа, чтобы он поженил нас прямо на песчаном пляже под шум прибоя. – Теперь я ясно и отчётливо вижу эту восхитительную картину перед внутренним взором. – А потом попросили бы двух случайно проходивших мимо молодожёнов стать нашими свидетелями, и они наверняка стали бы нашими друзьями на всю оставшуюся жизнь. После роскошного пикника прямо на тёплом песке и наблюдения за потрясающе красивым закатом мой новоиспечённый муж развёл бы романтический костёр на пляже. Мы включили бы спокойную, мелодичную музыку и танцевали бы всю ночь напролёт под россыпью ярких звёзд, с волшебной полной луной, мерцающей серебристыми бликами на спокойной тёплой воде. А затем мы занялись бы любовью прямо на мягком пледе, и я заснула бы совершенно счастливая и умиротворённая, в крепких объятиях моего нового мужа, под убаюкивающий, мерный шум морских волн.

Я закрываю глаза и ещё немного погружаюсь в эту сладостную фантазию, почти физически ощущая солоноватый вкус морской воды на губах и утешительное тепло сильных мужских рук. По всей коже пробегают мурашки от этих ярких образов. Хватит, Майя! Большие романтические моменты определённо не твоё ближайшее будущее.

Когда я с усилием отгоняю эту легкомысленную фантазию и открываю глаза, София уже яростно указывает на меня дрожащим пальцем, а её слёзы словно по волшебству высохли. Пепел отрывается от кончика её папиросы, пока её указательный палец нервно рассекает воздух вверх-вниз.

– Да! Да, именно так!! Вот именно это я и хочу для себя!

Внезапное и совершенно ошеломляющее чувство нарастающего ужаса буквально захлёстывает меня, когда София резко спрыгивает с промышленного морозильника и встаёт с железной решимостью, написанной на красивом лице.

– Огромное спасибо вам! – восклицает она, энергично раздавливая недокуренную папиросу каблуком туфли. – Просто неоценимое спасибо! Как вас зовут, милая?

Безумное, почти маниакальное желание выпалить «Аня» внезапно вспыхивает в моём мозгу, но я глубоко втягиваю воздух и решительно отгоняю эту мысль.

– Майя.

– Майя, – повторяет она, тепло и благодарно улыбаясь. – Я бы ни за что не решилась на подобный шаг без вашей поддержки и вдохновения.

«Ох, чёрт возьми». Это определённо нехорошие новости. Теперь она превратилась в женщину с чёткой миссией, лихорадочно начав перечислять неотложные задачи.

– Мне срочно нужно взять паспорт и наскоро собрать вещи, – бормочет она сама себе под нос, явно составляя план действий. – Ещё надо найти подходящую виллу у моря в Крыму. И священника для венчания или сотрудника из ЗАГСа.

– Погодите-погодите, – торопливо говорю я, чувствуя, как адреналин бурно закипает в моих венах. – Давайте сначала спокойно обсудим этот вопрос. Пляжная свадьба? Не кажется ли вам это несколько банальным, даже избитым?

– Нет, это будет абсолютно идеально, – возражает она, уже практически не слыша мои слова. – Это будет исключительно о нашей искренней любви. О нашей взаимной преданности друг другу. Нам совершенно не нужны посторонние люди для выражения наших чувств.

– Но подумайте о насекомых, – отчаянно говорю я, хватаясь буквально за любую соломинку, чтобы развернуть этот безумный поезд в противоположную сторону. – Я недавно слышала, что в Крыму настоящая эпидемия песчаных блох, а заниматься любовью на пляже… Вы когда-нибудь чувствовали, как песок попадает в… ну, понимаете, куда? Поверьте мне, это совсем не романтический пикник!

Но София уже полностью поглощена составлением грандиозных планов в своей голове, в то время как моё артериальное давление стремительно взлетает до небес. Этого просто не может происходить наяву. Нет, нет и ещё раз нет!

Вот именно поэтому предаваться фантазиям – крайне плохая идея! Они неизбежно приносят только серьёзные неприятности.

Я буду окончательно разорена, если эта свадьба в последний момент не состоится. Какая кейтеринговая компания умудряется уговорить невесту сбежать утром в день собственной свадьбы?! Только та, что стремительно катится к банкротству.

В этот критический момент Артём, жених, подбегает на звук голоса своей прекрасной, но явно слегка неуравновешенной невесты.

– София! Родители говорили, что ты куда-то исчезла!

Влюблённые бросаются друг к другу в страстные объятия. Я чувствую, как от них буквально волнами исходит настоящая, глубокая любовь. Это искренне трогает сердце, несмотря на всю критичность ситуации.

– Я не могу выходить замуж именно таким образом, – твёрдо заявляет София, немного отстраняясь, чтобы заглянуть в прекрасные голубые глаза своего возлюбленного.

По его внезапно болезненному выражению лица я отчётливо вижу, как его сердце мгновенно разбивается на мелкие осколки.

– Ты… ты не хочешь за меня замуж? – хрипло спрашивает он.

– Конечно хочу! – поспешно и горячо отвечает она. – Но я хочу, чтобы наша свадьба была посвящена исключительно нам двоим. А не политическим амбициям твоего отца.

Артём нежно обнимает свою невесту, внимательно выслушивая её, не позволяя себе перебивать. Это выглядит невероятно мило и заботливо, и я невольно задаюсь вопросом – как его брат-близнец умудрился превратиться в такого законченного придурка?

– У Майи была поистине замечательная идея, – говорит София, благодарно улыбаясь в мою сторону.

– Это далеко не совсем моя идея, – торопливо возражаю я, отчаянно пытаясь дистанцироваться. – Я практически не участвовала в её формулировке.

– Она считает, что мы должны немедленно сбежать.

Я энергично качаю головой.

– Я никогда не говорила именно «сбежать».

– Майя предложила, что мы должны срочно уехать и пожениться на красивом морском пляже. Разве это не невероятно романтично? Никаких родственников, которые постоянно спорят и делают всё исключительно о себе любимых. Только мы вдвоём. Пляж. Наша искренняя любовь. Это станет поистине незабываемым.

София смотрит на него с искренней надеждой в сияющих глазах, а я изо всех сил собираю нервы в кулак, внутренне уверяя себя, что Артём обязательно поступит практично и разумно, и сумеет уговорить её отказаться от этой совершенно безумной идеи. Он скажет ей, что у неё просто классический случай предсвадебного волнения, и что было бы непростительно жаль упустить эту действительно идеальную, тщательно спланированную свадьбу. Он непременно сделает единственно правильный выбор.

– А мы можем воспользоваться виллой моего начальника в Сочи, – неожиданно говорит он, и его лицо моментально загорается энтузиазмом.

«Чёрт возьми!»

– Я немедленно позвоню ему прямо сейчас!

– А я сейчас же куплю билеты на самолёт!

– Подождите минутку, – умоляюще говорю я, наблюдая, как они оба одновременно достают свои мобильные телефоны и полностью погружаются в экраны. – Давайте сделаем небольшую паузу, прежде чем совершать что-то по-настоящему опрометчивое и необдуманное.

Но они совершенно меня не слушают. Ну почему же они упорно не слушают?!

– А разве Сочи не рассадник хаоса с толпами туристов, где пляжи забиты до отказа, а цены взлетают до небес? – отчаянно выпаливаю я, словно пытаясь заткнуть крошечным детским пластырем огромную трещину в плотине. Ситуация явно выходит из-под контроля.

– Я уже забронировала авиабилеты! – радостно взвизгивает София.

– Что?! – задыхаюсь я от ужаса.

– Мы вылетаем уже через два с половиной часа. Нужно немедленно ехать в аэропорт Домодедово. У нас совершенно нет времени на сборы багажа.

Артём страстно целует её в губы. Меня буквально тошнит от происходящего.

– Мой начальник неоднократно предлагал использовать виллу в любое подходящее время, – говорит он, нежно беря её за руку и влюблённо глядя в глаза. – Я позвоню ему прямо по дороге в аэропорт, но абсолютно уверен, что всё будет в полном порядке. А всё необходимое мы купим уже на месте.

– Но моё свадебное платье…

– Да кому оно вообще нужно? – нежно перебивает он. – Я бы с радостью женился на тебе даже в домашнем халате.

На этот раз уже она страстно целует его.

– Я тебя безумно люблю, Артём. Давай немедленно уедем отсюда.

Мой желудок камнем падает куда-то в область пяток.

– Но подумайте о.… – отчаянно кричу я. – Авиакатастрофы! Ядовитые медузы! Желудочные расстройства путешественников!

Но они уже решительно уходят, не обращая на меня никакого внимания.

«Нет!! Что, чёрт возьми, я наделала?!»

Я хватаюсь обеими руками за голову, чувствуя приближение приступа гипервентиляции.

Михаил материализуется буквально из ниоткуда и бросает на меня крайне странный взгляд, прежде чем окликнуть своего брата.

– Артём! Что, собственно говоря, здесь происходит?

Артём оборачивается, и его глаза моментально загораются искренней радостью, когда он видит брата-близнеца. Он подбегает и крепко обнимает Михаила.

– Пойдём скорее, познакомься с моей невестой.

– Разве не дурная примета для жениха видеться с невестой перед самой свадебной церемонией? – интересуется Михаил, когда София поворачивается в их сторону.

– Мы сами создаём свою собственную удачу, – уверенно заявляет София, тепло обнимая его. Михаил заметно напрягается от неожиданности. – Я столько хорошего о тебе слышала, Михаил. Очень надеюсь, что вскоре мы снова увидимся.

– Тогда выпьем за это на свадебном банкете. Судя по внешности, ты девушка, которая умеет ценить хорошую водку.

Артём отрицательно качает головой.

– Увы, придётся праздновать без нас. Мы решили сбежать.

Михаил смотрит на него в полном изумлении.

– Отец тебя просто убьёт. У него в гараже лежит настоящая бензопила. Я собственными глазами видел.

– На этот раз дело совершенно не в нём, – решительно говорит Артём, беря Софию за руку и нежно переплетая их пальцы. Она крепко сжимает его предплечье и доверчиво кладёт голову ему на плечо. – Это исключительно о нашей взаимной любви.

Все взгляды напряжённо устремляются на Михаила, пока он пытается осмыслить этот внезапный драматический поворот событий.

– Чем я могу помочь? – наконец спрашивает он после паузы.

Артём и София с облегчением и благодарностью улыбаются.

– Ты мог бы сообщить всё маме с папой.

Михаил решительно качает головой.

– Я думал больше о том, чтобы подвезти вас в аэропорт или одолжить купальные принадлежности.

Артём отпускает невесту и братски обнимает близнеца.

– Мы обязательно скоро встретимся, хорошо? Мне так искренне жаль, что мы столько времени не виделись.

Я невольно вздрагиваю, когда София неожиданно подходит и тепло обнимает меня.

– Ох! Ну… хорошо.

– Огромное спасибо за потрясающую идею, Майя, – говорит она удивительно нежным голосом. – Если бы не ваша поддержка, я бы вышла замуж здесь, в этом кошмаре.

– Повторяю, это далеко не совсем моя идея, – настойчиво возражаю я, украдкой бросая взгляд на Михаила, который многозначительно косится в мою сторону. – Это был всего лишь едва зародившийся зародыш идеи. А вы сами её полностью развили и воплотили. Все лавры безусловно принадлежат вам.

София кладёт изящную ладонь себе на грудь, отрицательно качая головой.

– Нет-нет. Это определённо была именно ваша идея.

Брови Михаила красноречиво поднимаются, пока он пристально изучает меня взглядом.

«Чёрт побери!» Ну почему она настойчиво продолжает приписывать мне эту сомнительную заслугу? И отчего мои ладони стали такими неприятно потными?

Я нервно тру руки о брючины, выдавливая из себя максимально натянутую улыбку.

– Ещё совсем не поздно кардинально передумать! Только представь себе, как романтично вас поженят в этом поистине великолепном месте. Вот где настоящая романтика!

Я нервно и фальшиво хихикаю, но всё это совершенно бесполезно. Влюблённая пара уже окончательно и бесповоротно приняла твёрдое решение.

– Постойте! – отчаянно восклицаю я, когда они поворачиваются, чтобы окончательно уйти. – А вы обязательно должны поехать в аэропорт на мотоцикле Михаила! Вот это действительно было бы по-настоящему романтично. Только вы вдвоём, красиво уезжающие навстречу горизонту.

Если уж я окончательно иду ко дну, то хочу хотя бы утащить с собой этого самоуверенного байкерского мальчишку.

Михаил смотрит на меня совершенно безумными глазами.

– Вы же сами сказали, что подбросите их в аэропорт, – с показной невинностью говорю я. – Так одолжите им свой мотоцикл.

– Я никогда в жизни не ездила на мотоцикле, – признаётся София, явно проявляя живой интерес к этой идее.

– Это действительно было бы здорово, Михаил, – соглашается Артём. – Искренне спасибо.

Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться во весь голос, наблюдая, как Михаил крайне неохотно достаёт и передаёт ключи.

– Мотоцикл припаркован рядом с нашей палаткой, – любезно сообщаю я, одаривая Михаила ехидной ухмылкой.

Мы оба стоим в состоянии лёгкого шока, молча наблюдая, как счастливые влюблённые, крепко держась за руки, поспешно направляются к палатке.

Воздух между нами становится ощутимо напряжённым, когда мы остаёмся наедине. Михаил медленно поворачивается в мою сторону и буквально сверлит меня тяжёлым взглядом.

– Значит, ваша идея, да?

– Идея исключительно Софии. Она же сама так ясно сказала, правда?

– Вы сейчас пытаетесь применить ко мне газлайтинг?

Паника возвращается с удвоенной силой.

– Я просто не хочу потерять свой бизнес, – отчаянно выпаливаю я, ощущая, как начинаю физически слабеть. – Как думаете, ваш отец очень сильно разозлится?

– Разозлится? – он саркастически смеётся. – Когда мой батюшка узнает, что на его драгоценной, тщательно спланированной свадьбе отсутствуют главные действующие лица – жених с невестой, он придёт в неописуемую ярость. Честно признаюсь – не могу дождаться этого момента.

– Ох, чёрт побери, – тихо бормочу я, начиная нервно метаться из стороны в сторону. – Это действительно так ужасно плохо.

Рёв заводящегося мотоцикла Михаила оглушительно бьёт по ушам, и мы оба как завороженные смотрим, как счастливая пара стремительно убегает от своей якобы идеальной свадьбы.

– По крайней мере, мой брат со своей невестой получат именно ту свадьбу, которую по-настоящему заслуживают, – тихо произносит Михаил. – Они будут благодарить вас за это до конца своих дней.

Я внимательно смотрю на него, и его пронзительные голубые глаза заметно смягчаются, изучая моё лицо. Признаю, он довольно симпатичен, если не обращать особого внимания на неухоженную щетинистую бороду и длинные растрёпанные волосы, в которых, кажется, вполне могут обитать мелкие лесные зверьки.

– Куда, чёрт возьми, они подевались? – истошно визжит Людмила Игоревна, налетая на нас словно разъярённый птеродактиль.

– Мне срочно нужно в палатку, – поспешно говорю я, пытаясь отойти в сторону. Но Михаил неожиданно хватает меня за запястье и крепко удерживает.

– Они уехали, – спокойно сообщает он. – Молодые решили сбежать.

– Сбежать?! – с нарастающей истерикой повторяет Людмила Игоревна, её ноздри угрожающе раздуваются. – Как они вообще могли так жестоко со мной поступить?

Михаил поворачивается ко мне с красноречивым пожатием плеч.

– Теперь вы прекрасно понимаете, почему они предпочли уехать.

Людмила Игоревна резко поворачивает голову и буквально сверлит меня злобным взглядом.

– А эта особа знала об их планах?

– Более того – это была её личная идея, – невозмутимо сообщает Михаил.

– Это абсолютная неправда, – откровенно лгу я. – Я была скорее невинным случайным наблюдателем, которая просто пыталась убрать клубничные пирожные. Мне действительно пора в палатку.

Я резким движением вырываю руку из цепкой хватки Михаила, но не успеваю сделать и трёх шагов, как Людмила словно коршун хватает меня за другую руку своими изящными, но железными пальцами.

– Кто ещё об этом знает? – её голос звучит напряжённо, словно натянутая струна.

– Только мы трое, – отвечает Михаил, поправляя воротник своей льняной рубашки.

– Хмм… – Людмила Игоревна задумчиво хмурит брови, и я почти физически ощущаю, как в её голове крутятся шестерёнки сложного механизма. Почему эта новость так её пугает?

– Никому об этом не говорите, – твёрдо произносит она, наконец отпуская мою руку. – Свадьба ещё не отменена. И не будет отменена.

Мы с Михаилом молча наблюдаем, как она удаляется по аллее, её кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели.

– Похоже, свадьба всё-таки отменена, – констатирую я, когда Людмила скрывается за поворотом дорожки. – Жених и невеста исчезли без следа, словно их и не было.

– Кто знает, какие коварные планы вынашивает её хитроумный разум? – философски замечает Михаил, поправляя свои вечно непослушные волосы. – Лучше бы нам отсюда убраться. Жаль только, что у меня нет мотоцикла.

Он пронзает меня своим пристальным взглядом. Я смотрю в ответ, не отводя глаз.

– Спасибо вам огромное, что сдали меня с потрохами, – с сарказмом выпаливаю я. – Вам что, шесть лет от роду, что ли?

– Это вам спасибо за то, что отдали мой мотоцикл чужому человеку.

– Это была услуга, между прочим, – огрызаюсь я, чувствуя, как во мне закипает праведный гнев. – Вы на этой железяке выглядите просто нелепо.

– А вы всегда такая властная и всезнающая?

– Да, всегда. А вы всегда такой самоуверенный и инфантильный?

– Только в особенно хорошие дни, – с усмешкой отвечает он.

Мы сверлим друг друга взглядами в течение долгого, напряжённого момента, пока здравый смысл не берёт верх, и я не отворачиваюсь, решительно направляясь прочь.

– Я буду в своём шатре. Работать, – бросаю я через плечо.

– Превосходно! – кричит он мне вслед с показной весёлостью. – А я буду здесь наблюдать, как разворачивается тот самый бардак, который ты так умело устроила.

Мне безумно хочется развернуться и высказать ему всё, что я думаю о нём и его семейке, но вместо этого я ухожу с недовольным «хмф», стараясь не оборачиваться. Эта семья – настоящий кошмар наяву. И всё же я рада, что убедила Софию сбежать с этой показной свадьбы, даже если это грозит мне самыми ужасными последствиями.

Я возвращаюсь в свой рабочий шатёр, и Аня тут же поднимает на меня встревоженные глаза.

– Где ты пропадала? Церемония начинается через… – Она бросает взгляд на свои наручные часы с перламутровым циферблатом. – Час и сорок минут.

Я тяжело опускаюсь в мягкое кресло и с облегчением выдыхаю.

– А ты когда-нибудь думаешь о своей будущей свадьбе? – неожиданно спрашиваю я.

Аня садится рядом и смешно морщит свой курносый нос.

– Я никогда не выйду замуж. Представляешь, что будет, если мы разведёмся, и он захочет половину моей коллекции гитар? – Она задумчиво перебирает вилки. – У меня их уже семнадцать штук.

– Здесь сегодня будут сотни людей, – говорю я, окидывая взглядом наш импровизированный штаб. – А я даже не могу себе представить, кто бы пришёл на мою свадьбу.

Аня участливо кладёт свою тёплую руку поверх моей.

– Я приду на твою свадьбу. Обязательно приду, даже если она состоится через пятьдесят лет.

– Ох, господи боже мой, – бормочу я с ужасом. – Только не через пятьдесят лет, умоляю.

Аня странно смотрит на меня, когда я продолжаю сидеть не шевелясь. Обычно я бы уже носилась по шатру как угорелая, придираясь к каждой мелочи и проверяя все детали по три раза, но сейчас я просто не вижу в этом смысла. Свадьбы не будет – это очевидно. Мой шанс произвести впечатление на новых состоятельных клиентов придётся отложить на неопределённое время.

– Ты в порядке? – осторожно спрашивает Аня, изучая моё лицо.

– Я крупно облажалась, – честно признаюсь я. – Причём по самое не могу.

Прежде чем Аня успевает спросить, какую именно глупость я умудрилась совершить, Людмила Игоревна врывается в наш шатёр, словно разъярённый огнедышащий дракон.

– Ты! – грозно произносит она, раздувая ноздри и указывая на меня перстом с безупречным маникюром. – Марта!

– Майя, – поправляю я.

– Неважно, как тебя там зовут. Идём со мной немедленно. Мы с тобой ещё далеко не закончили наш разговор.

Я с трудом сглатываю подступивший к горлу ком, медленно встаю и покорно следую за ней, чувствуя себя приговорённой к казни.

Глава 3

Майя

– О чём речь? – спрашиваю я, торопливо шагая следом за Людмилой Игоревной по мраморным ступеням роскошного отеля. Мелкие волоски на затылке встают дыбом от нервного напряжения, когда мы проходим мимо офицеров Федеральной службы охраны в тёмных костюмах и входим в величественный холл с позолоченными колоннами и хрустальными люстрами. Чувствую себя совершенно не в своей тарелке – словно простая деревенская девчонка, попавшая в логово столичной элиты.

– О чём речь? – переспрашивает Людмила Игоревна, грозно приподнимая тонко выщипанные брови. – О коктейльных салфетках в гостиной для особо важных персон.

– Ах, вот что… – выдыхаю я с заметным облегчением, уже мысленно прикидывая, сколько потребуется времени на восполнение недостающих принадлежностей. – Я немедленно займусь пополнением запасов, Людмила Игоревна.

– Мне совершенно наплевать на эти чёртовы салфетки! – взрывается она, повышая голос до того уровня, когда эхо отражается от высоких сводов потолка. – Жених и невеста исчезли в неизвестном направлении! И это исключительно твоя вина, Майя.

Я растерянно качаю головой, чувствуя, как мой желудок болезненно сжимается от осознания масштаба происходящего.

– Клянусь вам, это зашло слишком далеко. Поверьте мне на слово – это была совсем не моя идея устраивать подобное представление.

Людмила Игоревна бросает на меня взгляд такой силы, что даже легендарная Медуза Горгона позеленела бы от зависти, и с высоко поднятой головой, источая аристократическое достоинство, устремляется вверх по парадной мраморной лестнице с резными балясинами.

– Хорошо, хорошо, признаю – поездка на море была моей идеей, – говорю я, торопливо поднимаясь за ней по ступенькам и слегка задыхаясь от волнения, – но я никогда, слышите, никогда не предлагала им сбежать, как беглым влюблённым из романа!

Людмила Игоревна внезапно останавливается и резко разворачивается на середине лестницы под огромной картиной с изображением охоты. Я невольно сглатываю комок в горле, когда она смотрит на меня сверху вниз с высоты своего положения и социального статуса, угрожающе тыча изящно маникюрным пальцем мне прямо в лицо.

– Она уехала именно из-за тебя, девочка. И ты это немедленно исправишь, понятно?

Что это вообще означает? Нет невесты – нет свадьбы. Как можно исправить то, что невозможно исправить по определению?

Я глубоко вдыхаю прохладный воздух с лёгким ароматом дорогих французских духов, пытаясь успокоить эту совершенно безумную ситуацию и привести свои мысли в порядок.

– Людмила Игоревна, я думаю, если мы сделаем шаг назад и трезво посмотрим на сложившуюся ситуацию с разных сторон…

Но она уже уходит, не дослушав мои оправдания. Я тяжело вздыхаю, глядя на развевающуюся розовую шаль из натурального шёлка, струящуюся за её плечами, пока она продолжает величественно подниматься по лестнице, словно императрица, направляющаяся к трону. Мне ничего не остаётся, кроме как следовать за ней.

Людмила Игоревна не произносит ни единого слова и даже не удостаивает меня взглядом, пока мы проходим через великолепные залы отеля с антикварной мебелью и коллекционными картинами. Повсюду расставлены огромные цветочные композиции из белых лилий и красных роз, а сотрудники Федеральной службы охраны в штатском незаметно прячутся за массивными вазами из уральского малахита, внимательно наблюдая за каждым нашим движением. Они заметно настораживаются и переговариваются в миниатюрные рации, когда Людмила Игоревна проходит мимо решительной походкой человека, привыкшего к власти.

Две массивные двери из карельской берёзы с позолоченной фурнитурой ожидают нас в конце длинного коридора, устланного персидским ковром, и с каждым шагом в их направлении я чувствую, как моя уверенность тает, а рост уменьшается на добрый сантиметр.

Охранник в чёрном костюме с едва заметным наушником в ухе мгновенно подскакивает с кресла и почтительно открывает тяжёлую дверь, стоит лишь Людмиле Игоревне приблизиться. Она не сбавляет темпа, решительно вторгаясь в огромный конференц-зал с видом на прекрасные пейзажи.

Я следую за ней, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в районе горла.

Первое, что я замечаю, – это Михаил, сидящий за гигантским столом из красного дерева размером примерно с небольшой автомобиль. Его мускулистые руки скрещены на широкой груди, лицо напряжено и сосредоточенно, а тёмные волосы, как всегда, непривлекательно длинные и слегка растрёпанные. Он сидит настолько далеко от своего отца, насколько это физически возможно в пределах одного помещения, словно готов в любую секунду сорваться с места и выпрыгнуть в окно к воронам, кружащим над отелем.

Мой взгляд невольно устремляется к Валентину Валентиновичу Богатырёву. Я физически ощущаю мощную ауру власти и влияния, исходящую от этого человека, пока он сидит во главе стола в идеально сшитом костюме от лучших московских портных, неторопливо разговаривая по защищённому телефону глубоким, властным голосом с лёгкими нотками подмосковного говорка.

– Понял, Виталий Владимирович. Тогда увидимся сегодня вечером на торжественном приёме.

Я невольно подпрыгиваю от неожиданности, когда массивная дверь за моей спиной захлопывается с глухим звуком.

Наши глаза с Михаилом на миг встречаются, и в его тёмном взгляде читается смесь раздражения и обречённости, после чего он демонстративно отворачивается к окну. Напряжение в воздухе становится настолько густым, что его можно резать ножом, когда председатель Государственной Думы заканчивает разговор и кладёт трубку.

– Вот она, – произносит Людмила Игоревна, указывая на меня изящным жестом и одновременно витая вокруг стола подобно хищной птице.

Валентин Валентинович внимательно изучает меня проницательным взглядом опытного политика и нажимает кнопку на многоканальном телефоне.

– Константин Петрович, не соединяйте больше никаких звонков до особого распоряжения.

– Слушаюсь, Валентин Валентинович.

Он уже облачён в безупречно сидящий смокинг, подчёркивающий его широкие плечи и мощные руки бывшего спортсмена. Трудно испытывать страх перед человеком в элегантной бабочке, но этому мужчине каким-то образом удаётся производить устрашающее впечатление. Он действительно пугающий в своей невозмутимой уверенности.

Я выросла в глухой тверской деревушке, о которой вы наверняка никогда не слышали и которой нет даже на подробных картах области. Мой отец всю жизнь работал директором сельской школы, а мать – корреспондентом районной газеты «Тверские вести». Я никогда прежде не находилась в обществе столь влиятельных людей. Людей, которые могут поднять трубку и лично побеседовать с президентом России, принимать решения о судьбах регионов и избавляться от проблемных поставщиков услуг за гораздо меньшие провинности, чем срыв свадьбы их единственного сына и наследника.

Валентин Валентинович натянуто улыбается, вежливо указывая на мягкое кожаное кресло напротив себя.

– Присаживайся, пожалуйста, Майя.

Я ищу взглядом поддержку у Михаила, надеясь получить хоть какой-то совет или моральную поддержку в этой непростой ситуации. Но он лишь задумчиво закручивает свои тёмные волосы в небрежный мужской пучок и бессмысленно смотрит в пустоту за окном.

С бешено колотящимся пульсом, отдающимся в висках, я осторожно отодвигаю тяжёлое кресло и медленно опускаюсь в него.

– Это был президент Российской Федерации на линии, – произносит Валентин Валентинович, аккуратно складывая руки на полированной поверхности стола и пронзая меня своими суровыми голубыми глазами. – Виталий Владимирович лично приедет на свадебное торжество сегодня вечером.

– Разве свадьба не должна быть отменена в связи со сложившимися обстоятельствами? – осмеливаюсь спросить я тихим, неуверенным голосом.

Все присутствующие поворачиваются и пристально смотрят на меня.

Когда я начинаю нервно ёрзать в кресле, Людмила Игоревна решительно вмешивается в неловкую паузу.

– Ни в коем случае. Торжественное мероприятие всё равно состоится в назначенное время.

– Без жениха и невесты? – недоумённо переспрашиваю я.

Напряжение в просторном кабинете становится ещё более ощутимым и гнетущим. Валентин Валентинович неожиданно одаривает меня тёплой и, казалось бы, искренней улыбкой. Удивительно располагающая и дружелюбная улыбка от такого властного и влиятельного человека производит довольно странное впечатление.

– Майя, если не ошибаюсь? Майя Сергеевна Фёдорова?

– Да, совершенно верно, Валентин Валентинович.

– Зови меня просто Валентин, пожалуйста. – Он непринуждённо откидывается на спинку кожаного кресла, глубоко вздыхает и расстёгивает пиджак. – Майя, сегодня вечером у нас будет более семисот почётных гостей самого высокого ранга. Губернаторы шести субъектов Федерации, несколько десятков депутатов Государственной Думы и членов Совета Федерации, чрезвычайный и полномочный посол Республики Беларусь. Вы понимаете, о чём я?

– Понимаю.

– Превосходно, – кивает он с одобрением. – Также ожидаются несколько генеральных директоров крупнейших государственных корпораций, министр иностранных дел и, разумеется, президент Российской Федерации собственной персоной. Я полагаю, вы прекрасно знаете, кто это такой.

Михаил демонстративно закатывает глаза и тяжело вздыхает.

– Сегодняшний вечер – это не просто свадебное торжество, – торжественно произносит Валентин, неторопливо поднимаясь с места и подходя к большому изогнутому окну с видом на подмосковные просторы. Он делает эффектную драматическую паузу, затем поворачивается с особенным блеском в проницательных глазах. – Сегодня вечером я официально объявлю о своём решении баллотироваться на пост президента Российской Федерации.

– Вы собираетесь баллотироваться в президенты? – выпаливаю я в полном шоке, чувствуя, как кровь отливает от лица.

– Совершенно верно.

– Российской Федерации?

– Нет, шашлычной «У Петровича», – ехидно отвечает Людмила Игоревна, театрально закатывая накрашенные глаза.

– Людмила, пожалуйста, – предостерегающе поднимает руку Валентин Валентинович. – Прошу тебя воздержаться от сарказма.

Я быстро поворачиваюсь к Михаилу, и по его мрачному выражению лица становится очевидно, что он также слышит эту новость впервые и не особенно рад подобному развитию событий.

– Итак, как вы все понимаете, – продолжает Валентин Валентинович более деловым тоном. – Я нахожусь в весьма деликатном положении. Сегодня вечером состоится торжественное объявление о моём выдвижении, а завтра же начнётся интенсивная месячная медийная кампания, призванная максимально эффективно использовать созданный информацио