Позиция прикосновения

Посвящение

Посвящается всем, чьи нежные чувства были отравлены ядом,

но в то же время крепко заключены в объятия

Плейлист:

Брэндон

2hollis – sister

Stay – Stanfour

Scars – Papa Roach

You And I Tonight – Faber Drive

Green eyes – Coldplay

Pain – Reamonn

Whatever it takes – Lifehouse

All Of Down – OneRepublic

Sombr – back to friends

Pretty like the sun – Prime Circle

The Mess I Made – Parachute

Take me away – Lifehouse

Petrified – Saint Raven

Colors – Amos Lee

When it all goes away – David Hodges

Одри

Wings – Birdy

Try again – Walking On Cars

Super girl – Reamonn

August – Taylor Swift

Breathe – Michelle Branch

I love You, I'm sorry – Gracie Abram's

Dancing on My Own – Karen Eldon

All Around Me – Flyleaf

Kiss me slowly – Parachute

London Is Lonely – Holly Humberstone

When it's time When it's time – Green Day

Cedar – Gracie Abrams

Two People – Sam Fender

Black Ink – Solv

Warning Sign – Coldplay

Пролог. Брэндон

Я пытался прийти в себя. Перед глазами расплывалась пелена. Мне нужно было продержаться последние три минуты. Решающие минуты.

От этого чертового поединка зависело моё будущее, которое я должен был сделать лучше. Встать в нужную позицию и заработать репутацию чемпиона. Я так долго к этому шёл, что и вовсе забыл о своей нормальной жизни.

Ко мне подошел секундант, протянув бутылку с водой.

– Пора.

Пальцы горели от ударов, но мне было плевать. Я не уйду отсюда без победы. Она нужна мне любой ценой.

Осторожно вставив капу обратно к зубам, я провел языком по нёбу, чтобы проверить насколько хорошо она держится.

Стоило мне только подняться с табуретки у своего столба красного цвета, как на противоположной стороне Ленард повторил все движения за мной. Парень, проигрывал мне всего по нескольким показаниям, но не собирался сдаваться. Мы вместе претендовали с ним на лучшего аутфайтера.

Противник смерил меня ярым оскалом. Его лицо скривилось в долбанной ухмылке. Наверняка он уже представлял, как я добавлял свои штрихи к его надменности. Ленард был точной копией меня, но со своими противоположностями – высокий рост, светлые волосы, крепкое тело и отличительный шрам под грудью от прошлой травмы.

Бокс стал моим протестом против привычных правил в моей семье, которая вечно жила под чьим-то контролем. Я мог привыкнуть и оставить всё как есть, но мне хотелось перемен. Быть тем, кто нарушает. Тем, кто сопротивляется.

Я получал желаемое по щелчку пальцев, стоило мне только этого захотеть. Сила и цель – два компонента, без которого меня бы, черт возьми, вообще не существовало.

Мышцы в теле гудели. Я надел перчатки, перевязав их лентой, и вышел в центр. По лбу стекали капли пота.

Рефери посмотрел на нас вдвоём и подал сигнал.

Ленард не успел опомниться, как я нанес ему первый удар. Ему следовало подучиться сосредоточенности, иначе помимо проигрыша он сможет получить прозвище неудачника.

Пульс учащался. Движения были резкими и быстрыми, как вспышки.

Мы держали дистанцию до тех пор, пока парень не использовал апперкот, но я вовремя увернулся. Отвел плечи в сторону, удерживая вес тела на ногах.

Я действовал осторожно, придерживаясь отработанной схеме. Выискивал нужный угол и высматривал болевые точки. Так учил меня тренер.

Мной двигал адреналин. Чувство несправедливости. Я отпускал всю свою ненависть в драки.

Мне нужно было уйти с линии атаки. Левая нога осталась неподвижной, а правая очертила круг до прямого угла поворота. Этот разворот не терпел ошибок. Нельзя медлить и нарушать баланс. Я всё помнил наизусть.

Я сыграл на опережение. По моим расчетам, Ленард пролетал мимо меня, а мне оставалось только контрактовать его сбоку.

Ни одного промаха. Все шло так, как я предполагал, но только я не учел одного.

Все нужен просчитывать на несколько ходов вперёд.

Когда оставался всего шаг до того, чтобы повалить Ленарда на пол, я развернулся на долю секунды к нему спиной и был готов поплатиться за чертову оплошность.

Он начал падать из-за того, что я сбил его с нужного курса, но парень решил потянуть меня за собой. Он оставил свой след тяжелым толчком в спину.

В глазах заблестели искры. От постоянных тренировок у меня появились адовые боли в пояснице. Я глотал обезболивающие, но всё было бесполезно. Помогало только терпение. Но сейчас я хотел взвыть от боли и упасть – это означало оставить за собой поражение.

Я зарычал и из последних сил набросился на Рассела. Мне хотелось выбить из него всё, что только было живым. Я ударял в живот, ключицы и челюсть. Его яростные глаза в миг стали полны жалости.

«Всего несколько секунд, черт!» – проговаривал я про себя, как мантру на грани жизни и смерти.

И как только заветный звук сирены дошел до моих ушей, я облегченно опустил голову.

Я сделал это. Но только какой ценой.

В голове смешались мысли, и только они отвлекали меня от нарастающих жгучих мучений.

У меня не было времени на эти нежности. Я знал, что со мной всё будет в порядке. Возьму перерыв на восстановление.

В ватных руках я нес сумку, перекашиваясь с одной ноги на другую, пытаясь не шевелить спиной. Не знаю, как я дошел до дома, не свалившись в каком-нибудь переулке. Выносливости мне не занимать.

Контрастный душ помог немного расслабиться. Если бы не обязанности, я предпочел бы остаться там намного дольше.

Чистое белое поло от Tommy Hilfiger, синие свободные джинсы и белые кроссовки.

Сейчас я выглядел намного лучше, чем час назад. Только слегка взъерошенные волосы отдаленно напоминали мне о бое.

Семья Беннет ожидали только меня. Наши родители устраивали подобные встречи по любому поводу, и я тоже был обязан присутствовать там.

Я не испытывал ничего хорошего, когда оказывался там. Всё дело было в самой дружбе: начальник и подчиненный. Мой отец подходил под второй вариант.

Они зависели друг от друга. Доверяли самое ценное. Но я всегда твердил себе, что в этом была выгода.

Все проблемы начинались и заканчивались в стенах знакомой резиденции.

Я мог отказаться и не появляться здесь больше ни на шаг. Мог, если бы не одна девчонка – Одри.

Мы были слишком юными, когда наши пути пересеклись. Встреча, предначертанная самого начала.

Я привязался к ней. Мы росли вместе.

Наверное, в этом была наша ошибка. Ошибка времени и обстоятельств.

Я никогда не видел в ней нечто большее, чем подругу.

Мне хотелось оберегать Одри. Быть для неё тем, кто смог бы отдать за неё свою жизнь.

Пока она не переступила границу дозволенного.

– Я не должна была этого делать? – она выглядела такой же растерянной, как и я. Глаза девчонки в мгновение потускнели.

Я запомнил её улыбку с ямочками на щеках и веснушки. Черное платье с белыми рукавами фонариками, гольфы до колена и простые лоферы на ногах. Всё, как она любила.

У меня не хватало сил убрать руки с её тела. Тепло растекалось по венам и било сильнее от безрассудства.

Я не знал, что чувствовать.

– Мы можем притворится, что ничего не произошло.

– Но я не хочу.

Теперь я понимал, почему Одри стала другой. Она взрослела и вместе с ней росло и её влечение. Ни к парням из школы, знакомым, друзьям. Ко мне.

Одри запуталась. Её искаженная влюбленность сделает только больнее.

Я знал, что она станет сопротивляться, но другого выхода просто не существовало.

– Тебе не нужна такая любовь.

– Ты не можешь решать за меня.

Я оказал ей услугу, ответив на поцелуй, не позволяя ничего лишнего. Мне казалось, что так будет лучше, если она выбрала того, кому доверяет.

Всё произошло слишком быстро и смазано, что я не до конца осознал всю пагубность своего поступка. Моё одолжение стало роковой ошибкой для нас двоих.

Нам нельзя было находиться с ней наедине, когда её чувства стали слишком открытыми. Только теперь губы девушки манили с большей силой, чем прежде.

Мне пришлось отстранится, но этот мимолетный поцелуй остался порочным воспоминанием на моем сердце.

Пролог. Одри

Я сидела в гостиной на одном из бархатных диванов, что стоял напротив огромного телевизора. Все вокруг громко разговаривали и суетились, носились сломя голову, пытаясь как можно скорее всё успеть, но лишь для меня время на мгновение в очередной раз остановилось. Отдалённый посторонний шум совсем не отвлекал моё внимание. Я была слишком сосредоточена на картинке экрана.

Кассета слегка потрескивала при смене кадров, но мне это даже нравилось. Иногда дисковод барахлил из-за своей негодности, и мне приходилось пару раз приводить его в себя лёгкими ударами.

– Ну же, только не на моём самом любимом моменте! – заныла я, подойдя к злополучному ящику.

Но похоже, что мои молитвы были услышаны.

Всю комнату заполнила музыка. Я затаила дыхание так, словно видела всё впервые.

На сцене кружили девушки в пуантах, пачках и белоснежных корсетах. Каждый раз у меня захватывало дыхание, когда я видела, как они легко порхали по паркету, словно в невесомости. Они исполняли пируэты так свободно, что я даже завидовала. Мне всё ещё приходилось много тренироваться, чтобы это ненавистное движение наконец-то поддалось мне.

Стоило мне на секунду застыть в своих мыслях, как сквозь темноту, проглядывался свет. Это была мама. Она исполняла главную роль.

Отрывок с постановкой "Лебединого Озера" – был моим самым любимым.

С экрана на меня смотрела своей лучезарной улыбкой восемнадцатилетняя девчонка, которая в свои года уже была достаточно известной и молодой.

Актрисой, но не балериной.

Я крутила на повторе момент из полноценного мюзикла, где она играла.

Мама была из тех людей, кто проживал сотни историй, становясь их частью лишь на какое-то мгновение. Примеряла на себя разные образы для лучшего погружения в персонажа. И ей это всегда удавалось.

Я верила ей и её сотням других жизней. Но эта история навсегда поселилась в моём сердце.

Балет был моей любовью. С первых просмотренных кадров. С первого па.

Взаимной любовью.

В отличие от одного парня.

– Одри! – позвала меня мама. Я не сразу услышала её голос. – Только не говори, что снова пересматриваешь этот мюзикл.

– Всего какой-то сотый раз, – с моих губ сорвался смешок.

Мама подошла ближе и села рядом со мной, укутав в свои объятия.

– Можешь мне не верить, но я ни разу не смотрела эту кассету после премьеры. Не самая моя лучшая работа.

– Если бы не эта кассета, то у меня никогда бы не появилась мечта.

– Верно, милая. Каждому из нас отведена особая роль. И я точно знаю, что твоя – стать самой настоящей примой.

– Одной мечты всегда недостаточно. Но я сделаю всё возможное.

– Ты этого заслуживаешь, – она бережно поцеловала меня в лоб, а затем посмотрела на меня. – Семья Картеров уже пришла. Мы все собираемся в саду.

– Я скоро приду. Только приведу себя в порядок, – мне оставалось только натянуть улыбку.

Меньше всего мне хотелось вновь встретится лицом к лицу с Брэндоном. Мы знали друг друга почти целую вечность. Но с каждым разом я ощущала, как привязываюсь к нему. Смотрю на парня совсем по-другому. Не как на друга, хотя раньше всё было совсем иначе.

Сердце отчаянно стучало в груди в ожидании.

Я схватила с дивана свои пуанты нежно-розового цвета и выбежала в коридор. Мысли в голове путались, и я не заметила, как наткнулась на кого-то. Ноги запутались, и мне оставалось упасть в неловком положении, но крепкая рука смогла меня удержать.

– Куда спешишь, Одетт?

Стоило мне только поднять свой взгляд, как всё вокруг перестало иметь хоть какой-то смысл.

Ладони Брэндона всё ещё придерживали мою талию, а затем он помог мне встать ровнее. Так, чтобы я смогла устоять на ногах в его присутствии.

Я обещала себе, что больше не посмею испытывать к этому парню любые чувства, но его предательские карие глаза глядели мне в самую душу и я была очарована ими.

Он был идеален. Аполлонские черты и грубый характер. Сильные мышцы, заметно выделяющиеся рельефом под его одеждой, заставляли меня пылать. Совсем юную меня, и я считала это притягательным. Неизведанным. Взрослым.

Он передал мне пуанты, которые я едва удержала в руках.

– И когда ты перестанешь так меня называть? До моего совершеннолетия?

– По-моему тебе очень идёт.

– Конечно, тебе лучше знать.

Я отстранилась, сделав шаг назад и прижав ценную вещь к груди. Улыбка спала с лица. В последние месяцы мне всё труднее было находится с Брэндоном наедине. Всё усложнялось с каждым днём, когда он навещал нас со своей семьёй.

Как бы я не пыталась спрятать своё смущение, парень всё видел насквозь. Он слишком хорошо знал меня. Мои секреты. Мои ошибки. Мои мечты.

Всё, кроме моих чувств.

Я была для него маленькой четырнадцатилетней девчонкой, в которой он видел никого иного, как дочь друга его отца. Он был на шесть лет старше.

– Ты стала отстранятся.

– Вовсе нет.

Парень вновь пошел мне навстречу, но в этот раз я осталась стоять на месте. Его пальцы коснулись моих волос, спадающих на щёку. Он аккуратно отвёл прядь за ухо. От его прикосновений мурашки бегали по коже. А пленительный запах древесного одеколона хотелось вдыхать ещё и ещё.

– Тогда почему ты избегаешь меня? Мне нужно знать, что ты в порядке.

– Брэндон…

Очередные слова про заботу. Я слышала их довольно давно. И в последнее время мне так их не хватало. Причина мимолетной радости и отчаяния.

"Прошу, только не продолжай…", – проговорила я про себя, но не успела опомниться, как его слова добрались до моего сердца.

– Ты важна для меня.

Всё внутри перевернулось от этой глупой, брошенной в воздух фразы, и я решила, что больше не смогу скрывать свою влюблённость.

Это была его вина. Он подпустил меня слишком близко к себе. Заставил испытывать что-то запретное, пока между нами расстилалась пропасть в несколько лет.

Я встала на носочки и коснулась своими губами его.

Не знаю, сколько секунд мне понадобилось опомниться от случившегося, но я навсегда запомнила то, как мне было хорошо. Ему тоже. Он ответил на мой поцелуй, а затем, отпрянул так, словно его ударили током.

В его взгляде читалась потерянность и непонимание. Я ждала, когда он вновь прикоснется ко мне, но от него повеяло холодом.

– Забудь об этом, Одри. Так будет правильнее, – он провёл большим пальцем по моим губам, и тяжело вздохнув, вышел прочь.

Он украл мой первый поцелуй, а затем заставил меня разбиться о собственные желания.

Глава 1. Брэндон

Пять лет спустя…

Я снова на поле боя. Вокруг обволакивающая пустота. Приглушенный свет скрывал за собой тень на другом конце ринга. Темнота кричала громче простой тишины. Я шел на звук, опасаясь оступиться.

Мне нужно было сделать ещё пару шагов, чтобы разглядеть то, что находилось слишком далеко. Наверное, я мог дотянуться и развеять эту пелену перед глазами, но всё казалось гребанным обманом.

Тело заныло, и я попытался выпрямиться в полный рост, как ощутил непривычную скованность.

Руки были связаны. Я чувствовал боль жгута, что сильнее стягивал мышцы.

Я снова увидел в себе слабака, и от несправедливости вновь дернул веревку, но она не поддалась мне.

Тень приближалась. Звуки шаркающей обуви становились слышнее. Внутри всё шипело беспомощностью. Собственный голос насмехался надо мной.

«Это всё, что ты можешь?», – слова отчетливо били по вискам и отзывались пыткой.

– Заткнись, на хрен! – мои крики терялись среди темной прохладной комнаты.

Я наблюдал за тем, как тень зловеще дышала мне в лицо. Ноги не слушались меня, хотя я приказал им бежать как можно дальше.

Мы стояли друг напротив друга – победитель и побежденный.

Очередной безликий кошмар, который носил всего одно имя и образ, но я предпочел стереть его из памяти.

Всё повторялось по одному сценарию: противник срывает маску и бьёт первым, когда мои руки связаны и я ничего не могу с этим сделать.

Но в этот раз я решил разбиться в кровь, но не дать себе упасть на колени перед своим самым большим страхом.

В глазах светилась ярость. Из последних сил я напряг каждую клетку своего тела и на мгновение мне показалось, что нить рушится, пока смертельная пощечина с последующим ударом под дых не заставили меня проснуться в холодном поту.

Я выставил перед собой руки, разглядывая ладони и пальцы. Никаких шрамов и следов.

Снова грёбанный сон. Не более.

Непрекращающийся шум заставил обернуться к комоду. Это было простое уведомление. Вот, что заставило меня проснуться. Если бы только этот чертов телефон зазвенел на несколько секунд раньше, то ничего бы не повторилось. Ублюдский гаджет!

Я взглянул на время – пять утра. И когда этот ад наконец замкнет свой круг?

Ладонями я облокотился на край кровати и тумбочки, чтобы подняться. В последнее время в спине снова появились покалывания. Врач уверял меня, что всё в порядке и это просто последствия сильной травмы.

Травмы.

Ненавидел это слово. Оно звучало хуже приговора, хотя всё было совсем не так. Я не собирался завязывать со спортом, чтобы мне не прогнозировали. Это равнялось смерти для меня. Отобрать самое дорогое и заставить существовать без него.

Я схватил спортивные шорты и переодел майку. За окном сгущались тучи, не смотря на августовские дни. Чем ближе дни шли к осени, тем сильнее разрастался утренний туман. Клянусь, если бы погода была в десятки раз хуже, я бы все равно заставил себя выйти на улицу.

Оставалось только подключить наушники к телефону. Обычно я предпочитал бегать в тишине, но сейчас мне нужно было чем-то занять свои мысли.

Единственное, что меня заставляло держаться на плаву – цель. Я должен был вернуться любой ценой.

Дверь со скрипом закрылась, и я вышел по лестнице к выходу.

Утреннее затишье привычно встречало меня. В это время Лондон казался безжизненным. Так, словно недавно прошелся апокалипсис и смел всё вокруг.

Я не любил одиночество, но был к нему прикован. Извечные тренировки занимали большую часть всего моего времени. Перед глазами стояла карьера, вытесняющая всё остальное.

В свои двадцать пять я только становился на ноги после падения.

Мой путь из дома снова вёл к парку Баттерси.

Я слегка поморщился, когда ветер подул в лицо. Наверное, мне стоило привыкнуть к тому, что рядом с Темзой всегда становилось прохладнее.

Мне нравился этот парк, ведь именно с него всё и началось. Раньше здесь проходило слишком много спортивных игр, на которые водил меня отец, когда я был ещё ребенком. Я называл это местом силы, словно всё вокруг было нечто особенным.

В наушниках играли EMPHATIC. Однажды во время паузы между боями я случайно узнал про эту музыкальную группу. Теперь их песни стали моим напутствием перед каждым выходом.

Я бежал по указателям вдоль водного сада и лесного проспекта с его зелеными и густыми аллеями. Только вперёд по тропе, представляющей из себя самую настоящую петлю, а затем вдоль самой набережной.

Всё внутри путалось до тех пор, пока одна из изгородей перед старой заброшенной электростанцией не привлекла моё внимание. Я замедлился на месте, чтобы отдышаться и подойти ближе.

Обычно такие заборы в парках всегда были заполнены ненужной рекламной, портящей весь вид. Яркая и выделяющаяся. Но не сейчас. Я видел выцветшую бумагу, пожелтевшую от времени. Похоже, что кто-то решил избавиться от мусора.

Здесь висели старые плакаты: вырезки из журналов, афиши с датами концертов десятилетней давности и ещё всего один непримечательный постер с кричащей подписью – «Невероятное финальное противостояние бойцов Брэндона Картера и Ленарда Рассела…». Мелкими буквами в самом конце призывали скорее приобрести билеты, а в самом центре виднелись фотографии парней в боксерских перчатках. Силуэты парней разделяла нарисованная молния.

Едкие воспоминания разъедали каждую клетку тела. Я не узнал себя – взъерошенные волосы, слегка заметная щетина, капли пота на лице и грозная ухмылка. Всё это осталось в прошлом, на этом постере, что я уже держал в руках. Казалось, что нас ничего не связывало или я просто был слишком категоричен.

В груди бушевала буря. В жилах закипала злость. Я разорвал бумажку на куски и выбросил в ближайшую урну.

В глубине души я понимал, что это ничего не изменит, никто не сможет стереть мне память. Только почему-то после спонтанного эмоционального всплеска мне стало легче. Я мог злиться на себя сколько угодно из-за совершенной ошибки, но всё останется прежним, как бы мне этого не хотелось.

Ближе к восьми часам город стал оживать. Люди неслись сломя голову по скверам, не замечая ничего вокруг кроме самих себя. Никаких улыбок – только строгая серьезность.

Пока все остальные спешили в офисы, я развернулся вниз по тропе в мастерскую.

Я работал обычным механиком в одном городском автосервисе. Я занимался пыльным и не очень прибыльным делом – обслуживал машины и прочую технику. Мне просто нужно было прикрытие. Идеальная картинка для окружающих людей, в то время как я зарабатывал на жизнь подпольными боями.

Мы работали вместе с Майклом. Открыли свой небольшой бизнес после колледжа и держали на эти деньги мастерскую. Клиентов было не так много, но постепенно о нас узнавали. Майкл стал моим другом, правда, у него всегда был слишком придурковатый характер. Его ничего не заботило, он жил сегодняшним днём. Иногда мне казалось, что у него в голове самый настоящий смерч – сплошная ветреность и беззаботность, в то время как я просчитывал каждую деталь. Наверное, я просто ему завидовал.

Здание давно нуждалось в ремонте по мнению некоторых посетителей, но нам было плевать. На хрен этих любителей гнаться за чем-то новым. Я предпочитал винтаж: бело-красный фасад с потертостями и нелепыми зазывающими надписями, всё, как любит Лондон.

Достав ключи из кармана, я собирался провернуть его в замочной скважине, как знакомый голос окликнул меня.

– Брэндон. Давно не виделись.

Я обернулся и увидел мужчину. Всё также в своём привычном обличии – черном костюме с белой рубашкой и темных очках на переносице. Его возраст выдавала только седина.

– Отец, – произнёс я, и он подошел ближе, чтобы обнять меня. Мы не всегда были с ним близки, но такие моменты я хотел бы разделять с ним чаще.

– Как ты?

– Как видишь, со мной всё в порядке.

Я пропустил нас внутрь. Резкий запах моторного масла и железа проник в легкие. Старые жалюзи заскрипели, когда я приоткрыл их, чтобы впустить свет в мрачную пещеру.

Я подошел к шкафу и забрал с него футболку. Мне нужно было переодеться.

– Снова тренировался? – в вопросе отца звучала резкость. Его брови нахмурились. – Врач запретил тебе сильные нагрузки.

– Я держу всё под контролем.

Отец остановился около журнального стола и присел на стул рядом с ним.

– Тебе нужно идти вперёд. Принять то, что произошло.

– Я собираюсь выкарабкаться, вместо того чтобы прокладывать свой путь где-то на дне. Я ценю то, что ты беспокоишься за меня, но это лишнее.

Одним нажатием сработали выключатели в остальном крыле здания. Внутри амбара было слишком много пространства, заполненного всяким барахлом. Среди всей этой груды в самом углу стоял мотоцикл. Свободной рукой я сбросил с него хлопковую ткань.

– «Нортон»?

Отец удивленно посмотрел на него, а затем на меня. Я знал, что он оценит. Он был любителем раритетных вещей. Похоже, что я унаследовал эту страсть от него.

– Последняя модель. Один из клиентов продал его мне за небольшие деньги. Есть несколько проблем с движком и заменой деталей, но это совсем пустяки.

– На нём ни единой царапины. Корпус, как новый. Наверняка и шум от вибрации еле уловимый.

– В точку. Опробовал его на прошлой неделе.

– Так он нужен тебе…

– Чтобы привести себя в чувства, – закончил я, прежде чем отец успел договорить. Я ждал от него очередных предостережений, но он мимолетно улыбнулся и похлопал меня по плечу.

– Если от этого тебе становится легче, то я никак не могу судить тебя.

– Спасибо.

Я собирался достать из мини-бара по бутылке пива, чтобы мы могли поговорить чуть дольше, но он остановил меня.

– Мне уже пора идти. Беннеты ждут меня. Рад был встретить тебя.

В груди защемило. Мне не хватало отца в своей жизни. Его постоянно забирала работа, сколько бы мне не было лет.

– Заходи почаще.

Отец небрежно поправил галстук, а затем молча переступил порог здания так, словно его здесь и вовсе не было.

Так было всегда.

Его фотографии, развешанные по дому, мелькали перед глазами больше, чем он сам. Собственный дом и семья перешли на второй план, когда появились Беннеты. Его должность телохранителя постепенно разрушала нашу семью. Родители нуждались в деньгах, а Хэнк хорошо платил ему, несмотря на то что они были друзьями. Хэнк держал отца рядом с собой, чтобы тот охранял его жену Эвелин. Отца словно привели в чужие владения и закрыли на замок, отгородили от меня и мамы. Я знал, что она нуждалась в отце. Я боялся оставлять её одну, но она оказалась намного сильнее, чем я думал.

Ей нужно было заполнить чем-то свою пустоту внутри, и она открыла цветочный магазин. Дарить людям эмоции, которых ей не хватало самой. Обычно мама возвращалась после смен с небольшим свертком списанных цветов, поэтому в доме постоянно пахло герберами и ирисами.

Мы были нормальной семьей только по праздникам и выходным, в остальные дни каждого волновали свои заботы. Я понимал, что так живет почти каждый, но что-то внутри всё равно ломалось.

После своего совершеннолетия я оставил родителей наедине в надежде на то, что они наконец смогут побыть вместе, воскресить прежнюю искру между собой, но все оставалось на мертвой точке.

От стен эхом раздался стук, а после него последовал кривой пожилой возглас.

– Скажите, это здесь можно смазать тележку для продуктов?

Я сразу узнал Майкла.

– Скидки пенсионерам закончились в прошлый вторник. Приходите в другой раз, – подловил я находу, когда парень показался за машиной.

Он прошел вперёд ко мне, чтобы пожать руку и сбросить сумку на пол. Пыль поднялась в воздух.

– Такими темпами к нам даже старики не будут приходить. Придется заказать новую рекламу, иначе покроемся ржавчиной, как старые покрышки от колес.

– Только не говори, что ты ожидал большего от нашей мастерской, которая находится дальше от центра, да ещё и с дешевой арендой.

– У тебя хреновое мышление, чувак.

– Я просто реалист.

Первые посетители обычно заходили ближе к полудню, начиная с простых рабочих и заканчивая более влиятельными людьми. Последние изредка оставляли чаевые за нашу работу, которые мы делили на двоих.

– Пахнет дорогим одеколоном. Приходил Даниэль?

– От тебя ничего не скроешь.

– Дай угадаю: дал пару советов о твоем прошлом и свалил к той чокнутой семейке?

– Согласен, слишком непредсказуемо.

Майкл открыл капот одной из машин и принялся копаться в ней с отверткой в руках, пока я проверял счета за этот месяц.

– Видел на днях ту девчонку Беннетов. Кажется, Одри. Стояла с подругами около Уайт Лодж в воскресенье.

Я отстранился от бумажек. Во мне загорелось любопытство. С тех пор как я переехал жить на Кинг-Роуд, мы почти перестали видеться. Я стал отстранятся от девушки, чтобы не сделать ей больно.

Контрольным выстрелом стал поцелуй. Я старался не думать о нём и вовсе напрочь забыть, но почему-то у меня совсем не получалось это сделать.

– И как она? – спросил я сухо, подавляя свой интерес.

– Слишком приторная и сексуальная.

Я сжал ладонь в кулак. Скулы на лице свело, но я не подал виду. Взглянул на друга так, что ни одна мышца не дернулась.

– Не забывай о ком ты говоришь, парень.

– Не смотри на меня так. Ты не можешь со мной спорить, – Майкл продолжал действовать мне на нервы. – Если бы ты был на моём месте, то уже давно не сдержался. Она такая невинная.

В голове всплыл образ Одри. Образ с недавней фотографии на художественной выставке, которую показывал мне отец. Всё семейство Беннетов и их личный телохранитель. Но меня волновала только девушка с русыми волосами посередине.

Я попытался вспомнить её улыбку. Зеленые, как сапфиры глаза: они всегда сияли ярче солнечного света от счастья. Её веснушки на щеках и родинку в виде сердца на правой ключице. Смех, звучащий слаще пения птиц. Шелковые волосы, вечно небрежно спадающие на тонкие плечи.

Изгибы юного тела.

Я вздрогнул на месте и одернул головой, давая себе протрезветь.

– Эй, усмири свой пыл, – я попытался сменить тему.

– О чем ты? Она давно совершеннолетняя. Твоя девчонка повзрослела.

Мне хотелось треснуть Майклу, но больше всего влепить пощечину себе за те непристойные мысли, что нарисовались в моей голове.

«Моя девчонка».

Я не должен был думать об Одри. Она всего лишь простая знакомая, которую я когда-то знал слишком хорошо. На моем месте наверняка мог оказаться любой другой.

Но сейчас всё стало совсем иначе.

На мгновение я почувствовал, что во мне горит желание снова стать тем, кому она сможет открыть себя.

Глава 2. Одри

Сегодняшняя ночная смена далась мне тяжело. Не помню, когда последний раз видела столько народу в закусочной "У Барри" на завтраке. Я оглянулась по сторонам. Почти все столики в зале и на террасе были заполнены. Вокруг не было привычного шума, как по вечерам, но голова всё равно раскалывалась от десятичасовой смены.

Я умоляюще посмотрела на часы. Оставалось продержаться ещё час.

– Одри, какого черта ты всё ещё здесь, а не у того столика возле окна? – раздался позади меня недовольный возглас Шелли. Она была подружкой Барри. Поправка – очередной его подружкой, которая возомнила себе, что может управлять заведением.

– Уже иду.

– Пошевеливайся, пока мы не распрощались со своими посетителями.

"Стерва," – проговорила я про себя, не решившись бросить это ей в лицо.

Белый фартук слегка приподнялся, и я аккуратно разгладила его руками по дороге. Я опустила взгляд вниз и чуть не врезалась в другого официанта. Мне стоило как можно скорее проснуться, чтобы не нажить себе неприятностей.

Сделав последние пару шагов, я остановилась в метре от сидящего от парня. Он что-то писал в своём компьютере и даже не заметил, как я подошла.

– Здравствуйте. Как ваши дела? – проговорила я заученную фразу, но в ответ последовала тишина. – Меня зовут Одри, я буду вашим официантом. Вы определись или вам помочь с выбором?

Я продолжала стоять с блокнотом в руках и ручкой под нервное нажатие кнопок клавиатуры. И почему мне всегда попадались такие невежи?

Я поднесла ладонь к губам и заставила себя покашлять, надеясь, что хотя бы это наконец привлечет его внимание, но меня в упор не замечали.

– В таком случае я оставлю вас на несколько минут подумать. Как будете готовы, вы можете…

Как только я собиралась договорить, крышка ноутбука с грохотом закрылась. Полные ярости глаза теперь смотрели в мою сторону. Молодой человек был ужасно разъярён.

– Серьёзно? Что за охренительно отвратительный сервис? – мужской тембр в мгновение превратился в истерический.

– Простите? – я с непониманием уставилась на него.

– Прекратите язвить в ответ. Позовите менеджера!

Мне не нужны были лишние проблемы. Похоже, что у этого придурка с самого утра не задался день и он решил выплеснуть весь яд на первого попавшегося человека. Прекрасное начало дня, Одри.

Я сделала глубокий вдох и выдавила из себя кривую улыбку.

– Мы могли бы решить это недоразумение с вами.

– Ты плохо слышишь с первого раза? – он не унимался. Конфликт только набирал обороты.

Я не знала, что делать, но уже через секунду подошла Шелли и схватив меня за руку, произнесла:

– Приносим свои извинения. Эта девушка слегка не в себе, – мне хотелось возразить, но я лишь незаметно закатила глаза, развернувшись. – Я обслужу вас вместо неё, если вы не против. Прошу, дайте мне время.

– Так-то лучше, – его недовольство сменилось в самодовольной ухмылке при виде разреза груди девушки. Он слишком жалок.

Шелли резко дернула меня в сторону кухни и одарила не столь приятными словами. Не то чтобы я ждала их от неё.

– От тебя вечно одни проблемы. Стой возле бара и не суйся куда не следует, – фыркнула она, еле сдерживаясь.

– Именно этим я и собиралась заняться.

К счастью, она освободила меня от того придурка. Я порадовалась собственному везению, как спустя время заметила, как эти двое уже вовсю смеялись на всю закусочную. Это был не первый раз, когда Шелли флиртовала с посетителями, чтобы смягчить их нервозность. Я могла последовать её совету, но этот метод казался мне слишком извращённым.

Пока девушка привлекала к себе излишнее внимание, я забрала себе ещё три столика в надежде получить чуть больше чаевых. Платили здесь хорошо, но я искала любую возможность заработать больше.

На подносе стояли пару чашек чая с молоком и тарелок "английского завтрака". Здесь его готовили очень вкусно. Шеф Джон справлялся со своими обязанностями слишком хорошо для простой закусочной.

Запах жаренной яичницы с беконом ударили по рецепторам, и я почувствовала, что больше не могу морить себя голодом. Если не заполню чем-то желудок, то просто свалюсь в обморок на тренировке.

Как только я закрыла свой последний чек на сегодня, сразу направилась в раздевалку. Из своей сумки достала пачку орехов и запила её водой. Я придерживалась строгой диеты, ограничивала себя во многом, чтобы держать себя в хорошей форме. Мне приходилось быть строже к самой себе, чтобы мадам Лагранж видела мои старания.

Перед уходом я забрала свой расчёт и побежала вверх по Парламент-Стрит к станции Вестминстер. В это время в городе начинался настоящий переполох. За это я не любила ночные смены. Они всегда приходились на час пик на следующий день.

Я прибавила шагу, услышав в далеке тикание часов. Приезжие туристы уже вовсю окружили Биг-Бэн со всех сторон, разглядывая его как величественную статую. Для кого-то это было чем-то невероятным, а для меня привычной обыденностью по дороге к балетной школе.

Спустившись вниз по лестнице, я прошла два пролёта и взглянула на электронное табло. Судя по табличке мой поезд уже прибыл на путь.

"Нет, только не это!"

Я ужаснулась и что есть силы побежала вперёд. Пока я пыталась догнать стоящий на месте вагон, я случайно сбила некоторых прохожих с ног. Надеюсь, я не успела исчерпать весь лимит проклятий за утро.

Отдышаться мне удалось только внутри состава. Поездка до Ковент-Гарден занимала не больше пяти минут, поэтому я сильно радовалась, что мне не приходилось ютиться среди толпы чуть больше положенного времени. Внутри было ужасно тесно и нечем дышать. Казалось, что количество людей на один квадратный метр чересчур превышало допустимую норму.

Сумка постоянно сползала с плеч и мне приходилось поправлять её. Сегодня не пришлось останавливаться в общежитии, чтобы подготовить всё необходимое к тренировке. Я слишком хорошо усвоила этот урок.

Королевская школа балета славилась своей знаменитой и невероятной историей.

В этом году я оканчивала последний курс. Меня ждал выпускной год и громкое будущее.

Жозефина Лагранж готовила меня к тому, что усердные тренировки помогут мне стать настоящей примой. Её слова до сих пор звучали в моей голове, как ежедневная мантра. О таком звании можно было только мечтать. Его получали только достойные девушки, действительно заслуживающие своего места в балете. За все время существования школы, титул получили только три выпускницы. Я должна была стать следующей.

Чем ближе я подходила к громоздкому кирпичному зданию, тем отчетливее была слышна классическая музыка из колонок на улице в крыле зоны отдыха. Руководители приучали учеников к искусству даже в свободное от уроков время.

Скоро должен был прозвенеть звонок. Несмотря на то, что во многих школах шли летние каникулы, здесь в резиденции действовали дополнительные занятия, на которые ты мог прийти добровольно, но при условии посещения хотя бы двух обязательных тренировок в неделю.

В классе уже почти все собрались. Я подошла к зеркалу, чтобы поправить растекшуюся тушь.

Перед тем как надеть пуанты, пришлось немного попотеть, чтобы разбить их.

Сегодня пятница, а значит, все ученики школы обязаны носить черные купальники. Это касалось всех. Никаких распущенных волос, ненужных юбок, украшений. Мы придерживались строгих консервативных правил.

– Начинаем! – в танцевальный зал вошла мадам Лагранж и в то же мгновение воцарилась мертвая тишина. Все знали, что она ненавидела резкий и пустой шум. – Лицом к станку, шестая позиция.

Каждый знал своё место у перекладины, и уже через секунду, мы выстроились друг за другом.

«Плие на три четверти. Вправо. Влево. Вращение. Нога прижата. В обратную сторону», – звучало эхом отражение женского голоса.

Я сосредоточилась на своих движениях. Важно было поймать баланс и прочувствовать напряжение, растекающееся по всему телу. В балете важен контроль – в духовной и физической форме.

Каждый урок начинался с легкой разминки из поочередных позиций, которые проговаривала мадам Лагранж.

Порой, тишина мешала сосредоточиться, поэтому в некоторых классах стоял рояль, за которым сидел другой преподаватель музыки. Это было простая мелодия, помогающая поймать нужный такт.

– Эбигейл, расслабь лодыжки! – прозвучав воздухе застыло первое замечание.

«Держи пятки вместе», – напоминала я себе.

Глазами я нашла одну точку и была нацелена только на неё. Но даже мои этот я чувствовала на себе много косых взглядов. Можно было подумать, что я просто накручиваю себя, но нет.

Меня ненавидели. Завидовали. Пытались унизить.

В балете нет друзей, только неистовая и бесконечная конкуренция. Это не милые тренировки и посиделки с подругами, как на фотографиях из Пинтерест.

Это нечто сложное и болезненное. То, что заставляет тебя сдаться и идти вперёд одновременно. Танец твоего сердца, состоящий из легкости и крови.

Я была белым лебедем и черной вороной среди остальных. Мной восхищались и проклинали.

Балет жесток, а человеческая зависть самая беспощадная и разрушительная. Но так было не всегда.

Среди всей темноты я разглядела ещё один луч света – Иви Роуз. Она была новенькой в нашем классе, перевелась к нам два года назад из Манчестера. Первое время она не справлялась с такой сильной нагрузкой. Когда появилась Иви всё обрушилось на её плечи. Про меня стали забывать. Я собиралась вздохнуть с облегчением и забыть всё как страшный сон, но что-то в глубине души не давало мне так поступить. Однажды, костюм девушки изрезали и облили чили соусом, после чего она разрыдалась в одиночестве в коридоре. Я первая подала ей руку. Разум твердил остановится, но сердце подсказывало иначе. Я не подпускала Иви ближе, чем стоило, опасаясь предательства, но это совсем не помешало стать нам самыми настоящими подругами.

– Отлично держишь планку, – шепотом произнесла Иви, и я осторожно улыбнулась, чтобы преподавательница не увидела этого.

Слегка смуглая кожа девушки отлично гармонировала с черным цветом, подчеркивая акцентные места. Её волосы очень сильно пушились и завивались, но ей всё равно как-то удавалось убрать их в сглаженный пучок. Глаза Иви были темного шоколадного оттенка. Я часто засматривалась на них, настолько они невероятно выделяли её среди остальных.

– Плавно поднимите руки и сделайте присед в гранд.

Занятия всегда были смешанными. Парни занимались вместе с нами для отработки партий в дуэте. Мы репетировали поддержки, вращения и прочие парные движения.

Моим партнёром был Гаррет – светловолосый парень атлетичного телосложения. Его мышцы аккуратно прятались под спортивными майками. Нас поставили вдвоём всего пару месяцев назад.

– Ты можешь на меня положиться. Необязательно всё контролировать, – сказал он настойчиво и упрямо. Гаррет хотел, чтобы я подчинялась и слушалась его во время танца, но это было слишком самонадеянно с его стороны.

– Я знаю, как будет лучше.

– Ты неисправима, Одри, – его ухмылка казалась мне притягательной, но в тоже время и пугающей.

Жозефина Лагранж наблюдала за каждым. Она искала ошибки и тотчас же старалась от них исправиться. Она кричала, показывала и растягивала нас до болевых судорог.

– Грудь вверх, бедро вниз, молодая леди, – указывала женщина, поправляя неточности указкой. – Нет, всё ещё слишком высоко. Одри!

Я затаила дыхание, когда моё имя сорвалось с её губ.

– Да, мэм?

– Покажи, как нужно выполнять это упражнение.

Я почувствовала внутреннюю гордость. Заставив себя выпрямиться как можно сильнее и расслабить руки, я выдохнула через рёбра и принялась без прежней скованности выводить левую кисть в сторону, а затем касаться ей ноги, не забывая тянуть носок вперёд.

– Достаточно, – сухо приказала преподавательница и я встала в стойку. Она вновь обратилась к Эбигейл. – Видишь? Каникулы явно не пошли вам на пользу. На следующем занятии мы разберём с вами па-де-де. В этом и следующем семестре у вас будет постоянный партнер. Доверие – это то, чему вам стоит научится заново. На сегодня вы свободны.

Постепенно класс становился пустым. Первым выбежали парни, они спешили в тренажерный зал, а последнее о чём сегодня мечтала я – простой сон.

Иви уже ждала меня у выхода, она держала пуанты в руках.

– Мои уже совсем износились. Нужно заменить на новую пару. Как насчёт твоих? – подруга подмигнула мне, и мы вместе направились на небольшой склад на территории школы.

– И когда только они перестанут износится? Четвертая пара за месяц.

Подруга покачала головой и удивлённо округлила глаза.

– Невероятно. Откуда ты берёшь столько сил?

– Я просто знаю, что могу лучше, – я скорчила серьёзное лицо.

– Я в этом не сомневаюсь. По всей школе уже ходят слухи о том, что в этом году тебе могут дать главную роль. Но что дальше?

– О чём ты?

– Когда ты получишь роль, то титул окажется совсем близко. Что дальше? Чего ты хочешь?

Вопрос Иви заставил меня замереть на месте. Я остановилась посередине тропы и стала искать ответ в потаенных местах своих мыслей. Я шла в след за мечтой, но что ждало меня впереди оставалось за громадной закрытой завесой для меня.

– Не знаю, – сказала я, оставив этот ответ открытым.

У каждой цели есть свой конец. А что насчёт мечты?

Пока в моей голове проходили целые тирады размышлений, Иви уже зашла к мистеру Дуэну за новой обовью. Я осталась ждать её возле небольшого ангара, оборудованного под склад.

Я знала, что подруга разговориться с мужчиной как минимум минут на десять, поэтому решила пройтись неподалёку от здания. Ноги сами вели меня. Я совсем не разбирала дороги, была слишком сильно погружена в свои мысли. Но стоило мне сделать пару поворотов бездумной прогулки, как я чуть не задела стоящую перед собой старую рекламную доску, ведущую в тупик.

Опомнившись, я машинально потянулась к висевшему перед глазами плакату.

От увиденного меня бросило в дрожь, и я заставила себя несколько раз моргнуть, пытаясь убедить в том, что мне показалось.

"Брэндон," – сорвалось с моих губ и моё сердце с отчаянием забилось в груди от одного только упоминания о нём.

Это была выцветшая реклама пятилетней давности. Слишком много прошло времени с последней нашей встречи, и какая же была глупость наткнуться на плакат с ним именно сейчас.

Воспоминания вспышками врезались в сознание. Я не хотела их принимать. Слишком больно я тогда обожглась.

Телефон в кармане зазвенел. Я зашла слишком далеко и Иви забеспокоилась, когда увидела, что меня не было рядом.

Не знаю, что на меня нашло, но я сорвала бумажку и сложила к себе в карман короткого пиджака прямо под сердце, к зияющей ране, словно в надежде, что он сможет её исцелить.

Глава 3. Брэндон

Когда для меня исчезла сила, меня нашла скорость. Адреналин, кипящий в крови, нуждался в разгрузке.

Я закрыл мастерскую и надев поверх головы шлем, завел мотор несколькими спусковыми движениями снизу.

Мотоцикл взревел, и я вывел его на магистраль «Двадцать пять». Городские дороги в Лондоне не были предназначены для скоростных гонок, поэтому на окольцованной трассе я имел чуть больше возможностей прокатиться с ветром вдогонку.

Я получал неистовое удовольствие от шума, проносящегося вокруг – гула машин, шуршания листьев на деревьях и свободы, что я ощущал в моменте.

Это чувство несравнимо ни с чем, когда ты полон энергии и единственным способом избавится от неё – является стремительный темп.

Когда голова была напрочь заполнена ненужными мыслями, я знал, что делать.

С каждым разом я выбирал иной маршрут, чтобы скрасить свои привычные будни чем-то иным.

Я стартовал с западного шоссе, проходящего рядом с аэропортом Хитроу. Вдалеке едва можно было разглядеть Виндзорский замок – огромных масштабов королевская резиденция. Живописный готический стиль наравне с «театральными видами». Сам архитектор Уильям Уитфорд говорил о том, что здание похоже на то, что в нём вот-вот покажут какое-либо представление. В этом был весь дизайн – величественный и загадочный.

Если бы это место можно было назвать песней, то я бы согласился с Eddie Vedder. Его песня "Guaranteed" отзывалась во мне. Я часто напевал её, когда несся навстречу попутному ветру.

Holding me like gravity are places that pull

If ever there was someone to keep me at home

It would be you

После разговора с Майклом я не мог перестать думать об Одри. Мы незаметно исчезли из жизней друг друга, и я совсем перестал заботиться о том, что между нами было, но случайное упоминание о ней заставило сердце ожить. Отец ничего не рассказывал мне про свою работу и о семье Беннетов и это было к лучшему. Одни люди сменяются другими и это совершенно нормально.

Нормально. Но почему что-то внутри терзало мою душу?

Телефонный номер Одри до сих пор пылился в моей книжке контактов и вечно молчал. Раньше мой смартфон разрывался от её сообщений и звонков. Мы могли разговаривать несколько часов подряд по выходным, несмотря на то что наши родители постоянно ходили друг к другу в гости, и мы просто не могли не видеться.

Из нас двоих я опасался недопонимания. Я был намного старше Одри. Взрослее. К тому же, она дочь друга нашей семьи. Что-то во мне твердило – "Держись от неё подальше". Наши отношения не могли привести к чему-то хорошему. Наоборот, всё разрушить.

Я не испытывал к ней сильных чувств, но видел в Одри близкого себе человека. И почему-то сейчас нужда в ней горела во мне сильным пламенем. Но я не хотел признаваться в этом самому себе.

У меня давно не было близости. Похоже, что тестостерон ударил по мне сильнее, чем нужно.

Свернув на ближайшую обочину, я вышел, чтобы отдышаться. Я ощущал, как меня стало ломать от одной мысли о сексе. Меня не хватит надолго. Я должен позвонить Рут.

Рука потянулась к карману. Я достал телефон и набрал нужные цифры. Помнил их наизусть, но никогда не заносил в основной список звонков.

После длительных гудков я услышал женский голос.

– Ало?

– Привет.

– Не ожидала тебя услышать, – её голос был дерзким, слегка заигрывающим, но я знал, что она всегда таяла, когда ощущала свою значимость.

– Нам нужно встретится, – я был настроен решительно.

– Для тебя я всегда свободна, ты же знаешь. Так ты хочешь расслабиться?

– Нет. Разложить тебя на столе и как следует отыметь.

– Оу. Считайте, что мои трусики уже намокли, мистер Картер, – от её шепота у меня только твёрже привстал член в штанах. Мне повезло, что кроме машин здесь никого не было.

– Буду через час.

Я сбросил, не дождавшись ответа и вновь вернулся на трассу. Разговор с Рут всегда был коротким. Всё, о чём мы с ней разговаривали, можно было разобрать в страстных стонах.

Мы познакомились с ней два года назад, когда я всё-таки решился набить себе татуировку. Тогда я впервые почувствовал, что стал сдаваться. Мне нужна была хорошая пощёчина, всплеск. Рут работала тату-мастером в собственном салоне. Я пришёл к ней под самое закрытие. Она не собиралась принимать меня. Перед этим я достаточно выпил от бессилия, наверняка поэтому она была так категорична в отказе. Мне казалось, что алкоголь поможет смягчить боль и заставить закончить начатое. Я понимал, что обратного пути нет и пообещал ей за работу в двойном размере. Она впустила меня не сразу.

У Рут были черные, как уголь волосы, вечно пушистые и кудрявые. Такие же карие глаза, как и у меня, которые всегда закрывала наполовину челка. Пухлые губы с аккуратными чертами лица и ямочка на правой щеке. Она была чуть ниже меня ростом.

Когда я впервые рассказал ей о конце своей карьеры, она посмеялась и назвала меня неудачником. Рут казалась несносной и самодовольной девушкой. Ещё тогда я посчитала её чересчур резкой и нахальной. Наши характеры были чем-то схожи.

Она не понравилась мне с самого начала, и я уже собирался уходить, но эта чокнутая привязала меня к сидению.

"Если дернешься ещё раз, набью на всю руку "Слабак", – говорила она серьёзным тоном. —"У меня есть одна идея, как помочь тебе. Не смей всё испортить".

Рут нравилось одеваться открыто, в этом была вся она – короткие джинсовые шорты, белая майка с большим разрезом, сетчатые колготки и кеды на ногах. Она оголяла свои татуировки, которые успела забить на своём красивом теле. Девушка привлекала своей открытостью и сексуальностью. Только ей шло быть самой собой.

Когда она стала водить машинкой по моей руке, её грудь практически находилась на уровне моих глаз. Тогда мы первый раз и переспали.

Это был самый длительный и приятный для неё сеанс. Почти под утро Рут всё же закончила и дала мне взглянуть на то, что ей удалось сделать.

Теперь на правом плече с внутренней стороны виднелась короткая надпись "still I rise".

В тот момент меня действительно пробрало до глубины души. Эта фраза стала для меня нечто большим, чем просто набором букв. Моим кредо.

Тогда я попытался разглядеть в Рут не просто девушку. Мы могли бы стать с ней парой. Она была моей ровесницей. Но всё, что нас с ней до сих пор связывало — секс по дружбе. Я так и не смог побороть внутри себя противоречия. Кроме хорошего секса во мне не было желания просыпаться с ней по утрам и быть рядом. Влечение, и никаких чувств.

Тату-салон находился почти в самом центре Лондона. Небольшое здание в районе Брик-Лейн, исписанное уличными граффити в хаотичном беспорядке. Обычно здесь предпочитали тусоваться местные хипстеры, поэтому отбоя от клиентов у Рут совсем не было.

Я проезжал мимо старых потрепанных гаражей и заброшенных домов по узким улицам. В этих местах было слишком ярко и пестро.

Люди выглядели здесь совсем иначе. Каждый пытался выделится и привлечь к себе внимание. Порой, я ощущал себя среди этих людей слишком простым.

Непримечательная надпись с названием "Art Chaos" стерлась со временем. Я несколько раз предлагал подруге снять эту чертову доску и оставить вместо неё плакат с граффити.

Я отбил по двери три такта, что означало – зверь голоден. Мы придумали несколько тайных фраз для встреч. Рут работала не одна, поэтому нам приходилось шифроваться так, словно мы были подростками.

Через пару минут Рут вышла ко мне улицу, заперев дверь и выставив табличку с перерывом.

— У меня клиент через полчаса, – она прокрутила ключами у моего носа и бросила их в свою маленькую сумочку.

– Постараюсь уложиться. Думаю, он не сильно разозлится, если ты немного опоздаешь.

– Значит, ты такой ненасытный.

Её рука коснулась моей ширинки. Член взвыл.

– Ты вынуждаешь разорвать на тебе одежду.

– Только попробуй. Этот топ стоил сто фунтов.

– Он тебе не понадобится.

Я сжал кисть девушки до приятной боли, и повёл по уличной лестнице на третий этаж в мотель, что располагался в этом же здании над салоном.

Я настаивал на нейтральной территории, чтобы не привязываться друг к другу. Мы доверяли друг другу свои тела, но не душу.

Парень на ресепшене неохотно поздоровался с нами и отдал ключи от нашего номера. Он вечно пустовал, пока мы не проводили время друг с другом.

Рут полезла целоваться со мной ещё в коридоре, когда от двери оставалось меньше двух метров. Её губы были с привкусом колы и виски. Она предпочитала выпивать стакан этого напитка перед работой, чтобы снять напряжение.

Я отвечал на прикосновения девушки. Рут любила тактильность, а мне было всё равно. Я просто давал ей то, в чем она нуждалась.

Мы не любили прелюдии, нас интересовал животный секс. Иногда мне казалось, что Рут была гребанной фетишисткой.

Как только мы вошли в комнату, девушка отбросила всю одежду на пол, и я тоже не стал медлить. Джинсы с футболкой полетели следом.

Кровать была слишком далеко, хотя и находилась всего в паре шагов, но мы больше не могли себя сдерживать. Я усадил подругу на туалетный столик и нащупав чувствительное место, вошел в неё. Она вскрикнула и прижалась губами к моей шее.

– Грубее, Брэндон, – она умоляла меня быть жестче.

Я двигался сильнее с каждым толчком. Чувствовал прилив высвобождения и продолжал доставлять нам обоим удовольствие.

Мне нужно было снять усталость и освободить голову от мыслей об Одри.

***

Время в постели заметно замедлялось, и мы почти не заметили, как прошли проклятые полчаса.

Облокотившись на кровать, я лежал, смотря на Рут. Она закурила сигарету. Это означало только одно, что её что-то тревожит.

– Выглядишь паршиво. Я что-то сделал не так?

– Не сделал частью своей жизни, – съязвила она, а затем слегка рассеялась.

– И когда ты стала так торопить события?

– Не бери в голову. Просто иногда лезет разное.

Рут развернулась к окну и протяжно выдохнула дымом.

– Ты про нас?

– Вообще. Всё это так странно.

– Если бы нас это не устраивало, вряд ли бы мы встречались с тобой.

– Да, ты слишком хорош в сексе, иначе бы я не могла закрывать глаза на происходящее.

– Просто наслаждайся и держи свои чувства при себе, Рут. Это всё только испортит и усложнит.

– Самодовольный придурок. Думаешь я вечно буду твоей игрушкой? – она игриво приоткрыла губы, но я видел в её взгляде и смятение.

– Ты знала с кем связалась. И не говори о том, что пожалела об этом.

Я поднялся на локти и уже хотел одеваться, как на простыне засветился телефон. На мейл пришло приглашение, а следом за ним сообщение от Хэнка.

Отец Одри почти никогда не писал мне, предпочитал передавать всё через моего отца, поэтому мне показалось это странным. Хэнк считал нас приближенными своей семьи, поэтому всегда звал нас на свои мероприятия. Раньше я не пропускал ни одно из них, но потом всё изменилось.

«Привет, Брэндон. На выходных пройдет очень важное для нас мероприятие, и мы бы с Эвелин хотели тоже тебя там видеть. Отправил тебе �