Мидсайд
Глава 1. Прибытие
Знаешь, в чем суть конца света? Он не врывается на порог с архангелами и не сыплет метеорами. Оглянувшись назад, понимаешь – он был здесь всегда. Вползал в твою жизнь медленно, как ржавчина, под монотонный гул дождя, который уже неделю пытается смыть этот сраный город в Тирренский залив.
Сан-Риччи… Двенадцать лет назад какие-то пиджаки назвали эту дыру «жемчужиной» Новой Италии. Райский уголок, который, якобы, не задела Евро-война.
Рассказали бы они эту сказку бедолагам, которые дохли в канавах, пока корпорации строили хромированные башни…
Их "безоблачное завтра" длилось максимум два года – пока залив не решил забрать от суши пару километров, а климат окончательно съехать с катушек.
Смачная пощечина по морде снобам, которые уже делили прибыль. И нет, у ублюдков в рукаве не было козыря… они просто взяли и свалили. По-любому, самый жирный из совета директоров просто встал и сказал что-то вроде: «Город неликвид, снимаемся с места, парни».
Итог? Вечная пальба, нищета и грязь. Все стало по-старому, не успев начаться.
В этот день Стим-Вейв, как и последние надежды "низов": одним глазком взглянуть на красивую жизнь, – уверенно пошел на дно… и потянул за собой все остальное…
Начинаем.
Из глотки шторма, которую вот-вот должно было стошнить на эту Богом забытую дыру, вывалился спасательный шаттл. Прямиком из столицы. AS-X «Спектр». На боку блестит голограмма «СЭР». Служба Экстренного Реагирования.
На деле – очередные псы на поводке у тех, кто больше платит. Прилетают, только чтобы спасти пару важных задниц и попасть в вечерние новости.
– Тридцать секунд, – просипел в комлинк пилот.
Помимо него, в стерильной тишине кабины сидел единственный пассажир – Энцо де Лука.
Имя, как у оперного певца, а рожа – будто её вытесали из мрамора в столичном инкубаторе.
Брюнет, голубые глаза под служебными линзами, куртка из "арамидных волокон", которая стоит больше, чем квартира в центре этой провинции, шеврон и тактические перчатки.
Не спасатель, а ходячая реклама милитари-каталога.
Смотрит сверху вниз на тонущий город, будто на тактическую карту, а не на место, где прямо сейчас ломаются тысячи жизней.
– Начинается… – пилот с силой вцепился за штурвал, когда молния сверкнула в паре метров от кабины.
– Просто опусти меня на землю и сваливай, пока эта лужа и тебя не сожрала… – наконец выдал Энцо.
Хоть что-то живое прорезалось…
Когда-то для него этот звук – приглушенный рев ливня – был колыбелью.
Сейчас это тяжелое соло по катастрофе, чумба. И внизу уже вовсю идет концерт…
– ВНИМАНИЕ! ЖИТЕЛЯМ МИДСАЙД… – заорал бездушный голос с каждого столба.
Голос, которому плевать, слышишь ты его или уже захлебнулся.
– В СООТВЕТСТВИИ С ПРОГНОЗОМ… УГРОЗА ЗАТОПЛЕНИЯ… НЕМЕДЛЕННО… ЗОНУ ЭВАКУАЦИИ… – когда сообщение закончилось, напуганные толпы повалили изо всех щелей, готовые сожрать друг друга за место в спасательной «шлюпке».
Классика остросюжета…
Спектр приземлился на холм Кастеллана. Дверь съехала в сторону, и наконец, Энцо ступает на родную землю. Нос сразу встретил запах мокрой земли и озона: фирменный парфюм Сан-Риччи.
– А вот и столичная кавалерия, – раздается прокуренный голос. – Мы уже думали, ты где-то забаррикадировался с чашкой эспрессо. – Из полумрака вырисовывается местный начальник.
Этот уже похож на человека.
Уставший, побитый непогодой, седой мужик в дешевой униформе.
– Марко, оставь сарказм для отчета.
– Ладно, «босс». Давно не виделись, – на лице мужика мелькает что-то похожее на радость.
– Пожалуй.
– Фитц о тебе весь день гудит. Говорит, проставится лучшей «Граппой», когда этот бардак закончится.
– Он здесь?
– Сегодня он за курьера. Спасает кормящую руку, хе-хе. Ну ты понимаешь. Слушай… давай потом, как раньше, а? Посидим…
– Я тут ненадолго… – перебивает Энцо.
И проходит в командный пункт, оставив старину Марко с протянутой рукой.
Внутри шатра прет мокрой синтетикой, а с голографического экрана какие-то напыщенные мудаки вещают про «климатический коллапс» и «каскадный отказ инфраструктуры».
Бла-бла-бла. Корпоративный треп, чтобы сказать одно: «Мы все просрали, но виноват климат».
– Твой звонок мэру… Не знаю, что ты ему такого наплел, но эвакуация скакнула процентов на сорок.
– Пара слов о потенциальных избирателях, и он растаял. Всё просто.
– Просто, говоришь… А то, что весь город вдруг вспомнил, как выполнять приказы – тоже как пить дать?
– Это страх, Марко. Не я.
– Скромняга хренов.
Энцо проигнорировал. Линзы сканировали тактическую проекцию.
– Статус.
Сектор Стим-Вейв пульсировал красным.
– Сам видишь. Город тонет. Люди «срут кирпичами». Стандартная программа. Три вертушки набили, еще пять на подлете. Правда… есть одна проблема…
– Говори.
– Дюжина гражданских разом пропала с радаров на федеральной. Сигнал просто исчез.
– Глушилка? – нахмурился Энцо.
– Военная или корпов. Хер пойми, кто из них больше любит вставлять палки в колеса. Решили видимо поиграть в прятки. Придурки…
– А вообще как со связью?
– Обрывается через раз.
Линзы спасателя сверкнули, накладывая на сетчатку карту частот. Помехи.
Вся эта новомодная цифровая херня летит к чертям при первом же чихе.
– Понял. Переключаемся на «Везувий».
Брови Марко поползли на лоб.
– «Везувий»? Да этим старьем еще во время мировой пользовались. Аналоговый хлам.
– Именно. При всем желании не заткнуть и на шторм ему плевать, – отрезал Энцо.
Надо же, в голове у этого манекена иногда проскакивают здравые мысли.
На лице появились нотки разочарования.
Только прилетел, а залив уже оттяпал треть города. Пунктуальность – второе имя, да, «чумба»?
– Стим-Вейв – труп. Перекидывай людей к подножью. Палатки, сухпай, одеяла. Пусть встречают тех, кто успел выбраться.
– Сделаем.
– Мидсайд?
– Последний "катер" ушел полчаса назад.
– Хорошо. Значит, Арм-Корп.
Марко поморщился, будто раскусил что-то тухлое.
– Серьёзно? Эти ублюдки скорее утонут, чем попросят нас о помощи.
– Вот и посмотрим. Отправь группу к их периметру. Будем рядом. Если припрет, сами откроют ворота.
– А если не откроют?
– Ну… Мы хотя бы попытались.
Тут в шатер вваливается какой-то салага-спасатель.
– Что еще? – в голосе Энцо звенит сталь.
– «Сирена», твою мать… – выдыхает парень. – Заперлась одна баба на Ил-стрит. Включил скелет, хотел дверь вынести…
– И?
– Она дверь приоткрыла и прикладом! «Ремингтон»! – салага сплевывает кровь. – Орала, что-то вроде: «сдохнет здесь, дом не бросит…».
"Сирена". Ремингтон. Для всего мира – название бара и старый дробовик. А для «героя» в дорогой куртке – это как удар под дых.
Он повернулся к Марко. Голос стал тихим.
– Она здесь?
Марко, молча, уткнулся в планшет. Пролистал эвакуационный список до конца и поднял глаза. Без слов.
Ее упрямство могло спорить на равных со стихией, – конечно, ее нет в вашем шапито.
– Идиотка! – Энцо сорвался на крик.
Вот он. Не столичный гонк, а простой парень, который понял, что его прошлое вот-вот смоет к херам.
Он рванул из палатки в дождь.
– Спятил?! – Марко перехватил его. Крепкая рука вцепилась в прочный материал комбинезона.
Планшет мерцал перед лицом, подсвечивая таймер: "критический подъем… 4 часа 51 минута".
– Район в любой момент накроет! Ты ж знаешь нашу технику! Забудь про алгоритмы!
– Твою мать, Марко! Пол жизни в ее баре и столько же на этих улицах! Дашь ей утонуть?! – Энцо стряхнул его руку.
Марко сдулся.
– Свободные руки есть? Транспорт?
– Нет, но… раз пошла такая пьянка, могу…
– Подними архивы. Всё, что есть по Мидсайду. Если есть способ замедлить воду…
– Ему еще и залив останови! – "Начальник" издал прокуренный смешок. – Понимаешь, как это звучит?!
– В штабе сидят умники, которым платят за невозможное. Пусть отрабатывают.
Пауза.
– Надеюсь на тебя.
И рванул вниз по склону, послав на три буквы все протоколы.
– Сукин сын! И без тебя дерьма хватает! – заорал ему в спину Марко.
Да. Но теперь это НАШ сукин сын. Пошел, рокербой! Покажи им!
Глава 2. Мидсайд
Мир хотел свернуть ему шею с самого начала. Каждый шаг по этому скользкому дерьму как последний «пошёл нахер» от города, который и так захлёбывался в собственной моче. Энцо было плевать.
Цель оправдывала любую грязь.
София… их общая история – словно ржавый чип, который коротит от воспоминаний, пока ты не начинаешь блевать.
Он хотел «спасти», вырвать ее из этой дыры. А она? Она всегда была ее частью. Её корнем.
Такой, либо «срезают», либо «гниют» вместе с ним.
Последний рывок, и вот – Мидсайд-авеню. Наверху, в лагере беженцев, – паника, жизнь… А здесь – тишина. Мертвая, сука, тишина. Только его шаги и стук капель по капюшону.
Вода еще не сожрала улицы целиком, так, лужи по щиколотку. Они превращали дорогу в разбитое зеркало, где корчились неоновые вывески. Город смотрел на него тысячей глючащих глаз и спрашивал: «Какого хера ты вернулся, мудак?»
Бездушный голос из динамиков все еще втирал сообщение в пустоту.
«…ВНИМАНИЕ… УГРОЗА ЗАТОПЛЕНИЯ…» – слова бились о мокрые стены. Улица была усеяна мусором после эвакуации – маленькими трагедиями обывателей, на которые у Энцо не было времени пялиться.
Вот валяется модный кроссовок с самозатяжками, мигает красным, сдохла батарейка.
Чистая поэзия, мать ее…
Дальше – треснувший планшет с недописанным сообщением для мамочки…
Энцо заставил себя отвернуться. Корпоративная прошивка в башке орала: «Побочный эмоциональный ущерб». Только воспоминания о родном дерьме, из которого он вылез, не давали фильтру работать.
Он еще помнил эту улицу живой. Подростки на грави-скейтах, барыги, впаривающие паленые чипы, и вывешенное кружевное белье из борделя «Бомонт» – старая традиция для залетных туристов.
Теперь эта грязь пахла могилой. Мокрый бетон, ржавчина и сладковатая вонь гниющей органики из мусорных баков.
Он взглянул направо. «Железо и хром». Темно. Старик Грасс когда-то учил его здесь отличать военный сплав от корпоративного: «Все, что блестит, – не всегда титан, парень…», – хрипел старик, хлопая его по плечу рукой в металлической стружке. Теперь из-под ворот текла радужная пленка масла.
Прощай, старая школа.
Дальше по улице – лапшичная "У Чена". Крохотная конура, зажатая между блестящим хромом полицейского участка и секс-шопом.
Идеально.
Чен, сморщенный старик с киберглазом, вечно подкидывал им с Марко двойную порцию мяса и бормотал на своём: «Спасатели хреновы. Сами тощие, как скелеты». Сейчас дверь была выбита. Не мародёры. Просто старик давно отбросил коньки, и будка пустовала. Изнутри несло тлетворным холодом. Всё тепло, казавшееся вечным, куда-то смыло…
Энцо вывел на сетчатку таймер. Четыре часа двадцать минут. Время ещё есть. Напоследок он решил заглянуть ещё в одно место.
В конце авеню была площадь с био-сквером «Люмина» – гордость района. Корпоративный высер от «Эдем Прайм»: голографические сакуры, которые никогда не осыпались, флуоресцентный мох и механические колибри. София тащилась от этой херни: «Они хотя бы не притворяются» – говорила она.
Пластиковый рай для тех, кто забыл, как выглядит настоящее небо.
Теперь и эта иллюзия сдохла… Сакуры дёргались и рассыпались на пиксели, мох коротило, а одна из птичек билась о фудтрак, издавая скрежет, от которого хотелось вырвать себе уши.
И вот оно – то, ради чего он плёлся сюда. Её метка. Граффити. Сирена с задранным подбородком, нарисованная неоном. Её фосфоресцирующие глаза смотрели прямо на него сквозь пелену дождя.
Её автограф…
Он протянул руку, но перчатки почувствовали только холодную сырость стены.
Хватит ностальгии, чумба. Пора двигать сюжет.
Вывеска «Сирена». Русалка с отбитым хвостом. Жалкое зрелище. Но сам бар – единственное здание, которое не собиралось сдаваться.
Крепко сбитый ублюдок.
Энцо остановился у двери. Собрался с мыслями и постучал.
Тишина. Ветер. Врезал по двери еще раз.
– Отвали! Пока я твой зад свинцом не нашпиговала! – ее голос, резкий, озлобленный тон. Даже сквозь толстенную дверь в нём звенела сталь. – Я сказала, проваливай!
Энцо криво ухмыльнулся. Ничего не изменилось, значит, Лео свою порцию «гостеприимства» точно от нее получил.
И тут он вспомнил. Биометрический замок. Старик Грасс был параноиком, а Энцо, ещё сопляком, ковырялся в этой системе и добавил свой отпечаток «на всякий случай»…
– Сработает? – он приложил ладонь к сканеру. Гудение. Щелчок. Дверь открыта. Пара шагов и "столица" пересекла родной порог.
Здесь время застыло. Завязло в кобальтово-синем цвете обшарпанных стен. Воздух густой, пахнет пылью, старым деревом и сожалениями. Никаких кричащих голограмм, никакого хромированного блеска. Только честная, исцарапанная стойка и серый бархат на табуретах, который помнит сотни задниц, искавших здесь покой. Резная лестница наверх – путь в тень, подальше от чужих глаз.
Последний бастион аналогового мира в городе, который продал культуру за пару лямов эдди. Здесь ты мог вспомнить, что у тебя когда-то была душа.
А потом залить это воспоминание самым дешёвым пойлом, пока не забудешь снова.
Она была там. Молча стояла, оперевшись на барную стойку, типа королева на троне из обломков. Держит в обманчиво хрупких руках «Ремингтон».
Аварийные лампы словно вырезали её силуэт из теней прошлого.
Короткие волосы лунного цвета диссонировали с её темными, бездонными глазами. Джинсы, небрежно завязанный на тонкой талии фартук и мятая рубашка, подчеркивающая ее упругую…
В штанах снова заиграло, да, рокербой?
Увидев своего дружка, она даже не вздрогнула. На губах расцвела ядовитая усмешка.
– Надо же, кто вернулся… – голос сочился сарказмом. – Столичный ошейник наконец лопнул?
Пацан не повелся на провокации. Это было ожидаемо. Вместо этого он кинул взгляд на вид из окна, чтобы показать этой пришибленной всю суть ситуации.
– София Грасс, тебе вода уши забила?!
Вдалеке мигали огни сирены. Сквозь помехи доносилось: «…НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ…КРИТИЧЕСКИЙ ОБЪЕМ…»
– Хватай свои манатки, и на выход!
София демонстративно положила дробовик на стойку и принялась протирать стакан, будто важнее дела не было.
– У нас нет на это времени, Грасс! Залив ворвется сюда через…
– К одним рвется залив, к другим – совесть. – прервала она. – Напомни, когда моя судьба стала твоей проблемой? Последние пять лет тебя это не волновало.
– Я не мог… Хватит!
– Не мог или не хотел? – В её глазах был лёд. – Ты уже сделал выбор. Мерцающие башни, быстрые тачки… Теперь я сделаю свой.
– По-твоему, это было легко?! – заорал он. – Каждый грёбаный день я смотрю на то же дерьмо, из которого когда-то вылез! Да! Только обзор поменялся! С крыши гребаного пентхауса! Но знаешь, меня всё устраивает! А вернулся только чтобы убедиться, что ты коньки не отбросила!
– Опять твои нежности… – София закатила глаза.
– Хочешь стать трупом на дне, так?!
– Я вижу, ЧТО за окном! Слышу, как эта гребаная сирена надрывается! И знаешь что?! Пошло оно всё!
Внезапно сирена заткнулась.
– Не позволю… – его лицо кипело от «заботы».
– А кто ты такой, чтобы мне «позволять»?! – в её голосе зазвенел металл. – Мой отец? Мой парень? Ты никто, Энцо! Просто идиот, который, когда-то решил, что знает, как мне лучше жить!
– Вынесу тебя, если придётся! – сказал он.
– Только попробуй… – София схватила дробовик.
Энцо сделал шаг. Она не отступила.
– Думаешь, я променяю это место на койку в шатре?! Пошёл ты! Я не брошу «Сирену», как когда-то ты бросил… – она осеклась, когда пацан рванул вперёд.
Завязалась короткая, нелепая возня. Стаканы полетели на пол. Он пытался схватить её, она отбивалась. Шторм из рук и ног, выкрикнутых проклятий, словно борьба двух человек, пытающихся причинить друг другу боль, потому что это был единственный способ достучаться.
Конечно, наш корпоративный щенок был сильнее, его тело было оттюнинговано по последнему слову техники.
Он вжал её в стену, стянув ее запястья в своей хватке, дробовик с грохотом упал на пол.
– Ненавижу тебя! – Её грудь вздымалась, в глазах пылала ненависть, такая чистая твою мать, что была прекрасна.
Их лица были в сантиметре друг от друга.
– Встань в очередь! – Процедил он сквозь зубы, уже готовый закинуть её на плечо и бежать.
Но вдруг, по заветам Тарантино…
Дверь оглушительно распахнулась. В проёме стояли четверо.
Ублюдки из тех, что вылезают на свет, когда город начинает пожирать сам себя. Хром, оружие и жажда крови. Полный комплект…
Тот, что был впереди, с красным, как стоп-сигнал, оптическим имплантом, оскалился.
– Похоже, мы вовремя, стая. Представление только начинается…
Глава 3. Carne
«Обожаю» этот бред. Когда напряжение уже ненасытно стягивает с тебя джинсы, готовое на все, и тут, отбитому наглухо режиссеру, в башку прилетает «гениальная» мать ее идея. Флешбек.
За пару часов до событий…
Тишину побережья разорвал рев кастома. «Демон». Эта груда железа, злобная как киберпсих на стимуляторах, перегородила шоссе на Стим-Вейв.
Байк распластался на асфальте, будто хищник в засаде. Его хромированные бока едва отсвечивали в свете аварийных огней брошенных на обочинах тачек. От раскаленного движка валил пар, смешиваясь с холодной моросью.
Альдо вырубил мотор. Тут же в уши ударил вой сирен и глухой рокот.
Это океан, чумба, решил, что с него хватит, и пошел во все тяжкие.
Он лениво снял ногу с подножки. Тяжелый ботинок со стальной вставкой смачно ударил по мокрому асфальту. Из кожаной куртки, цвета запекшейся крови, он вытащил помятую пачку «NTrash». Зажал сигарету в зубах. Старая зажигалка с черепом чиркнула. Пламя на секунду выхватила его рожу: жесткий подбородок, эспаньолка и гладкий бездушный кибер-визор вместо глаз. Красная полоса сенсора под ним вспыхнула, когда он затянулся.
Главарь «Carne». Альдо. «Мясник».
Не потому что кромсал ублюдков направо и налево, хотя и это он делал с удовольствием, а за то, как холодно и точно он препарировал любую проблему: будь то чужая банда или корпораты.
Один его вид, от мертвого света визора до набыченной фигуры, орал об этом громче любой рекламы.
На обочине, переминаясь с ноги на ногу, как застенчивая проститутка, стоял Нико. Его «Импульс» жался к обочине, пока байк брата нагло перекрывал всю трассу.
Этот кутался в черное худи, которое намокло, и прилипла к его сутулой спине. Капли стекали по длинным сальным патлам. Морщился так, будто ему в рот насрали.
Нико, мать его, «Слизняк». Нетраннер, гений в Матрице и абсолютный ноль в реале. Он ненавидел эту сырость, запах сигарет, а от вида крови его просто выворачивало.
Короче, белая ворона в стае голодных псов.
Отец на смертном одре приказал Альдо не отходить от брата ни на шаг.
Знал бы он, к какому аду это решение приведет для последнего.
Мясник махнул рукой, не оборачиваясь.
Младший покорно подтащил свою задницу, хлюпая по лужам. Встал за спиной брата.
Наивный Слизняк.
Альдо медленно повернул башку и выпустил облако дыма ему прямо в лицо. Тот закашлялся, слабо и коротко, как чихуахуа.
– Чуешь этот запах?.. – Альдо вдохнул полной грубью это дерьмо, которое тут ласково называли воздухом. – Запах свободы… И бабла. Корпы смылись, поджав хвосты. Туда им и дорога. Стим-Вейв наш, мелкий. Весь до последнего мокрого камня.
Нико задергался, озираясь по сторонам.
– Сканеры еще ловят присутствие СЭР. Дроны на востоке. Заглушил их основной канал, но они все еще могут слить картинку. Мы тут не одни, Альдо.
– Значит, накормим их свинцом, – отрезал Мясник и харкнул на асфальт. – Ты всегда был таким. Вечно ссышься, как школьница… – выпустил еще один клуб дыма. – Благо для грязной работы у меня есть другие…
Тут тишину нарушил рев моторов. Из-за поворота, разрезая водную муть, вылетела дюжина байков. Разношерстные, но рычали в унисон. На каждой машине – скалящаяся вольчья морда, жрущая мясо. «Carne».
Стая в сборе.
Первым подрулил Носорог на своем монстре – трехколесном трайке, гибриде чоппера и гребаного трактора. Трехметровый громила с бритой под угловатую армейскую прическу головой и желтыми бычьими глазами. Байкерский кожаный жилет, скроенный как минимум из трех и огромная рваная футболка.
– Мясник, – коротко кивнул он.
Рядом затормозил Змей на максимально облегченном, как и он сам, чоппере. Худой, дёрганый, с безумным блеском в глазах. Его длинные волосы цвета рептилии были зачесаны вперед, закрывая змеиные татухи на хитрой роже.
– Наконец-то… – прошипел он, облизываясь. – Лезвия уже чешутся.
С другой стороны грациозно подвалила Рыжая на ярко-красном спортбайке. Она сбросила скорость, ловко поставив ногу на асфальт. Пламенные волосы были выбриты на висках, а длинная коса, перехваченная кожаными ремешками, падала на плечо. На бедре – тяжелый револьвер с перламутровой рукоятью.
– Слизняка, на удачу, притащил? – ее голос сочился насмешкой. Посмотрев на Нико, Соня едва заметно скривила губы.
Альдо не слушал их треп. Просто достал обрез и выстрелил в воздух.
Банда отбросов, нашедшая семью в реве моторов и запахе крови, замерла в ожидании.
Подойдя ближе к публике, Мясник взял слово:
– Волны вынесли нам тушу, набитую криптой и хромом! И мы будем рвать ее, пока сами не сдохнем! Гребите всё, что блестит, что можно выпить или вколоть! А тех, кто будет против… – Альдо сделал последнюю затяжку и швырнул бычок в лужу. Тот зашипел и погас.
Грабь, жги, убивай. Добро пожаловать в Найт… То есть, в гребаный Сан-Риччи. Какая, нахер, разница…
Стая сорвалась с места, ведомая жаждой наживы, прямиком к тонущему Стим-Вейв.
Минута по трассе и из этой водяной взвеси выплывает рекламный щит. Обещание рая от корпов, «солнечный» и «незабываемый» курорт.
На нем, конечно же, очередная пластиковая кукла. Поп-айдол, которую пихают в каждый брейнденс и на каждую банку колы. Стоит в купальнике, тот едва прикрывает ее «заводские настройки». Своей силиконовой улыбкой она как бы говорит: «Отдайте последние эдди, тупые ублюдки, и будьте счастливы».
Альдо, который несся впереди всей стаи, ухмыльнулся и выжал газ до упора.
Стим-мать-его-Вейв. Золотая клетка для богатеньких крыс. Бурая грязная вода здесь уже уносила с собой всякое пляжное дерьмо: шезлонги, знаменитые пластмассовые пальмы, мусорные баки и одинокий детский велик.
Глаза байкеров – голодные, как у стаи гребаных гиен перед падалью, впились взглядом в брошенные особняки.
Носорог смачно харкнул в воду. Его трайк довольно заурчал.
– Вон та халупа слева. Похожа на крепость. Ломаем?
Рыжая соскочила со своего байка, легкая как кошка. Окинула взглядам кованые ворота.
– За самой толстой дверью либо самый жирный куш, либо самый злой кусок свинца в башку.
– Сюрпризы – моя работа. – Прошипел Змей, его пальцы уже подрагивали от предвкушения.
Альдо поднял руку, сжатую в кулак, в котором сосредоточилась вся его воля. Секунда тишины, нарушаемая только воем шторма. Кулак падает вниз. Без слов. Без приказов. Просто сигнал. Фас.
Стая сорвалась с цепи. Они рассыпались по району, как ртуть по битому стеклу.
Носорог, верный своей тупой прямолинейности, не стал возиться с замками. Он направил свой трехколесный таран прямо на ворота виллы. Металл взвыл, как под пытками, петли вырвало из бетона, и вся эта кованая херня рухнула в воду. Но как только он вкатился во двор, из идеально подстриженного газона, как прыщ, вылезла гладкая белая полусфера. Раздался сухой, смертельный щелчок, и очередь трассеров вспорола воздух, высекая искры из брони его трайка.
– ТУРЕЛЬ! – предупредил Носорог, вжимаясь в руль, который был единственным укрытием.
Спасибо дубина! А то мы не видим…
Змей уже двигался. Проскользнул вдоль стены забора, тенью в мертвой зоне.
– Потанцуй с ней немного, здоровяк! – крикнул он.
И пока Носорог наворчивал смертельные круги по газону, Змей выхватил из рукава плазменный нож. Короткий взмах и кусок стали полетел к цели. Нож впечатался точно в оптический сенсор. Раздался треск лопнувшей линзы, и турель начала поливать свинцом небо, а потом заткнулась, издав жалкий электрический стон.
Пока мелюзга ковырялась в песочнице с турелями, Альдо и его штурмовая группа уже перли к главному призу. Самое высокое здание, самый жирный пентхаус.
Гнездо главной крысы с видом на то, как сраный мир уходит на дно.
Хрупкая стеклянная дверь встретилась с сапогом Мясника.
Логика корпов: носится с безопасностью, но двери просто «заходи-бери… Праздник для мародера.
Стекло взорвалось к чертям, осыпав пол дождем из острых, как гребаная бритва, осколков.
С дробовиком наизготовку, вожак влетел первым. Тишина. В воздухе стояла вонь дорогих духов и отсыревшей древесины. Он тут же снес прикладом какую-то нефритовую вазу, которая стоила больше, чем вся его жизнь. Похер. Разлетелась на куски. Следом огромный голографический портрет самолюбивого, корпоративного ублюдка. Теперь у него дырка в башке.
Символично.
Альдо откинул картину. Сейф как по заказу.
У него, видимо, была чуйка на это дерьмо.
– Бикфорд!
Шкаф по кличке Бикфорд, второй по величине в банде, уже осматривал стену. Он даже не успел притронуться к ней, как стена сама ожила. Из скрытых панелей выскользнули две хромированные твари, вылизанные до блеска. Похожие на доберманов машины для убийства. В их оптике горел адский огонь, а титановые челюсти были готовы рвать плоть.
Одна из железяк с низким электронным рыком кинулась на Бикфорда. Тот успел выставить руку, когда челюсти псины щелкнули как гидравлический пресс. Громила взревел от боли и ярости, пытаясь оторвать от себя механическую сволочь. Второй кусок металла рванул на Альдо.
Мясник не дернулся.
Это танец, который ты учишь на улицах, чтобы не сдохнуть.
Шаг в сторону. Ушел с линии атаки. Тяжелый ботинок снова в действии. Со всей дури влетает в бок машины. Пса отшвырнуло на кофейный столик из цельного оникса. Столик вдребезги. Прежде чем ублюдок успел снова встать на лапы, Альдо вскинул дробовик… Крупная дробь превратила кибер-морду в месиво из проводов и расколотых чипов.
Бикфорд не отставал. В ответ на оскал псины которая еще функционировала, он приподнял и просто швырнул ее в панорамное окно. Киберпес на секудну потерялся в пространстве. Второй выстрел Альдо. Точка.
– Продолжай, – бросил Мясник. Здоровяк, рыча от натуги, начал взламывать сейф старой доброй монтировкой.
Рядом юркий коротышка Мышь, не обращая внимания на побоище, присосался дешифратором к домашнему терминалу, высасывая из него все: дата чипы, личные файлы, криптокошельки. Еще один байкер, явно любитель живописи, срывал со стен картины, сминая рамы как картонные коробки.
А что там Слизняк?
Он стоял на пороге, бледный как смерть, и пялился на дымящиеся останки киберпсов. Запах паленой электроники смешивался с запахом крови Бикфорда. Но в этот раз он сдержался, увидев открытый бар, сияющий как алтарь гедонизма, заставленный бутылками с редким бухлом. Золото и платина на этикетках. Он шагнул в пентхаус, поддавшись общему безумию, и начал жадно грести в свою сумку бутылки столетнего виски и редких марсианских вин. Вода с улицы уже просачивалась через порог, омывая его ботинки.
Район, пел симфонию. Симфонию анархии.
Звон бьющегося стекла, треск дорогущией мебели, которую ломали потому, что могли, вой сигнализаций, который уже некому было слушать. А над всем этим весельем – торжествующие, животные вопли и грубый, пьяный смех. Они тащили все: цацки, стволы из частных коллекций, дизайнерские шмотки прямо с манекенов. Это был ответ миру, который всегда держал их за невидимой стеной, заставляя пялиться на всю эту роскошь, как голодных псов на витрину мясной лавки.
Сегодня они разбили эту витрину к херам.
Океан был с ними. Он уже не просто лизал пороги, а врывался внутрь, как спецназ, пожирая персидские ковры и паркет, который стоил дороже задницы Кардашьян. Первые этажи превращались в мутные бассейны с плавающим в них дерьмом. А голо-реклама… о, это было лучшее. Последние конвульсии городской энергосети превратили ее в театр уродов. Идеальные улыбки напыщенных шл*х искажались в пиксельные гримасы ужаса. Слоган «Живи мечтой!» рассыпался на бессмысленные символы, а потом… все погасло. Квартал утонул во тьме.
Адреналин – вот настоящий наркотик. Особенно если запивать его элитным виски, название которого хер выговоришь.
Бутылка утыканная кристаллами, выглядела как морская мина. Змей отхлебнул прямо из горла и передал Рыжей. Та лишь пригубила, не сводя глаз с горизонта. Она будто ждала, что оттуда вот-вот вылезет гребаный Ктулху.
Альдо забрался на крышу полузатопленного «Калипсо». Еще утром эта тачка стоила как маленький остров. Теперь это был его личный трон. Куртка пропиталась соленой водой и потом, но Мяснику было плевать. Он был в своей стихии. Богом в тонущем городе.
– Ну что, псы?! – его голос усиленный вокодером в кадыке, был как скрежет металла. – Думаете, этот «солнечный бардель» больше ничего не предложит?! – смачно харкнул в воду. – ГДЕ ТУТ ГЛАВНЫЙ КУШ, МАТЬ ВАШУ?! Такой, чтобы эти суки на орбите взвыли от ярости!
Банда загомонила. Оружейки, магазины электроники… скука. Пыль. Мелочь для карманников.
И тут раздался голос. Нико. Он стоял возле нового «трона» Альдо, по колено в мутной воде.
– Там… через два квартала… филиал «Орбитал-Эйр», – промямлил он. В голосе был страх, но под ним – что-то еще. Что-то просчитанное.
Ответом была тишина. Первым заржала Рыжая.
– Банк? Слизняк, ты совсем поплыл?
– Корпы вывезли все ценное еще до первой сирены, – поддержал ее Змей, – пустая трата патронов, Альдо.
– НЕТ, – Нико поднял голову. В глазах полыхнул безумных огонек сродни киберпсихозу. – Конечно, только придурок полезет ломать их терминалы…
Мышь, их штатный взломщик, молча, кивнул, подтверждая.
– Но если они в панике вырубили внешку… можно… – он сделал шаг вперед. – Можно вытащить миллионы эдди, брат. Плюс хранилище. Это… это не просто их бабки, Альдо… Это их кровь.
А вот это уже интересно.
Мясник спрыгнул с машины, подняв фонтан брызг. Подошел к Нико вплотную и навис над ним. Свет визора впился в лицо Слизняка.
– Банк, значит? – в голосе Альдо послышался интерес, смешенный с презрением.
– А ты щенок не так прост… Уверен, что вскроешь их консервную банку? Это не джекпот в гамбе сорвать.
– Если системы лежат, но питание еще не вырубилось… есть окно, – Нико говорил быстро, пьянея от смелости.
Полегче, чумба. Слишком много «если». Хотя по виду Мясника сказать, что его это наоборот подначивало – ничего не сказать.
– Нужен прямой доступ к главному терминалу. И…чтобы спину прикрыли. – Промямлил Слизняк.
Альдо обвел взглядом свою стаю. На их рожах читалось недоверие. Повисло неловкое молчание. Наконец, Мясник улыбнулся.
Нет, не так… Это был оскал хищника, обнажившего гребаные клыки.
– Слышали?! Если этот сопляк не врет, сегодня мы станем богаче самого Ферретти!
(Столичный корп мафиози)
– А если нет… – Альдо положил руку на плечо младшего. Тот вздрогунл. – … я лично скормлю его крабам… ЗАВОДИТЕ СВОИ ВЕДРА! «CARNE» ЕДЕТ В БАНК!
Рев моторов снова разорвал агонию тонущего города. И на этот раз у хаоса была цель…
Глава 4. Банк
Пацан, надеешься, прогулка будет легкой? Сейчас Стим-Вейв устроит тебе прощальный аттракцион.
«Орбитал-Эйр». Не здание а надгробие. Бетонный монолит уходил под воду, будто памятник утонувшей эпохе. Парадный вход с его бронированными дверьми уже давно разговаривал с рыбками. А самое главное – никакого сопротивления. Легавые элитного района свалили первыми, спасая шкуры.
Банда даже застала вертушку, уходящую с крыши. Змей недовольно фыркнул в след, думая, что улетают эдди.
Наивный гонк. У корпов самое ценное всегда остается гнить в подвалах.
Банда замерла на эстакаде, на этом чудом уцелевшем языке асфальта. Стихия будто специально играла с ними, нагоняя волну.
– Ну, гений, что дальше? – прорычал Альдо. Мясник видел мир как набор дверей, которые нужно выбить.
В этот раз Слизняк собирался сделать что-то похожее.
Он просто шагнул в воду. Молча. Прыжок в его собственную, выстраданную, трехлетнюю одержимость.
Раньше брат таскал его с собой, чтобы постебаться. Показать место на самом дне, а затем лепить из него что хочешь. Отчаяние, страх, ненависть и ни слова о «братских узах». Единственный коктейль, который Мясник давал ему все эти годы.
Сегодня этот расклад изменится.
Сегодня его «цифровой ключ» от касс забегаловок и тайников банд – резко вырастет в цене.
Гораздо больше, чем этот гонк мог представить.
Альдо удивленно ухмыльнулся. Еще ни разу он не видел, чтобы брат выкидывал такой номер.
Он маякнул стае и байкеры в след за Нико погрузились в воду.
Шагали так метров пятьдесят.
Стволы над головой, как солдафоны переходят брод.
И вот, стоя по пояс в воде, Нико указал на технический люк. Он не шел наугад. Он знал эту тварь изнутри. Чертежи, протоколы, системы… все было в его гребаной черепушке.
Пацан готовился к этому чуть ли не самого вступления. Это был его план побега из тени брата. Боль и одиночество среди «своих» твердолобых товарищей лишь подстегнуло шевелить мозгами. Как можно быстрее.
– Вот здесь. Кабельный туннель. Ведет напрямую к серверной, но… Скорее всего, заклинило.
Настало время Носорога. Громила растолкал толпу и подошел ко «входу». Пальцы стальной хваткой вцепились в титановый люк. Нечеловеческое усилие и, один за одним, титановые болты начали отсвистывать в разные стороны. Путь открыт. Здоровяк метнул люк в сторону пляжа.
Нико скользнул внутрь первым. Без колебаний. Как к себе домой. Остальные полезли следом, меняя рев шторма на гнетущую тишину кишок системы.
Воздух внутри был спертым. Запах стоячей воды, плесени и короткого замыкания. Узкий коридор, где толстые кабели уходили во мрак.
Лучи их фонарей вырвали из темноты уродливые потеки и ржавчину туннеля.
– Идем – «скомандовал» Нико. Голос дрожал от предвкушения. – Двадцать метров. Направо. Осторожно, здесь…
Впереди, где оборванный силовой кабель касался воды, воздух взорвался. Голубые разряды с треском прошили воду, заставив ее кипеть.
Змей отшатнулся.
– Кабель главной подстанции, – констатировал Нико.
Нахера им это было знать не ясно.
– Носорог, вырви к чертям! – Решил поиздеваться Змей.
– Хочешь нас поджарить?!
Рыжая никогда не понимала его шуток.
– Попробую перенаправить на резервную линию. У нас будет… секунд двадцать. – Сказал Слизняк, подключаясь к ближайшему щитку.
В Сан-Риччи это вечность.
Стая замерла, глядя то на электрическую агонию, то на лицо нетраннера, который дирижировал на своем кибердеке. Разряды прекратились.
– Идем! – крикнул Нико.
«Carne» рванули, как пуля, и проскочили опасный участок ровно в тот момент, когда кабель снова забился в конвульсиях.
Фонари тут же поймали движение впереди. Что-то мелкое, металлическое, пронеслось под водой. Потом еще одно. И еще.
– Че за херня?! – взвизгнул Мышь, доставая обрез, висящей у него на спине.
Мелочь испугалась мелочи.
– Ремонтные дроны, – ответил Слизняк, вглядываясь в темноту. – Безобидны в стандартном режиме.
«Безобидны». Это слово надо выжечь из лексикона города.
Не успел он договорить, как из воды, выскочил один из этой своры. Стальной кальмар размером с кошку. Он вцепился в ногу многострадального Бикфорда и, с веселым треском, разрядил в него шокер. Громила взревел и с размаху впечатал тварь в стену. Искры, скрежет, минус один. В ответ на убийство собрата, из всех щелей на них посыпались десятки таких же ублюдков.
Зрелище напоминало панк-рок в однушке. В узком тоннеле не было тактики. Была только дробь, визги рикошета и животный инстинкт. Змей, с безумной ухмылкой, резал кальмаров на части, его ножи были серебряными молниями в этом аду. Рыжая методично выщелкивала их красные глазки. Каждый выстрел точно в десятку.
Альдо прикрывая своего братца, превращал этих тварей в абстрактное искусство из шрапнели и проводов. Это была мясорубка.
Прорываясь сквозь волну жужжащего металла, они, наконец, увидели ее. Гермодверь. «СЕРВЕРНАЯ. УРОВЕНЬ -1». Заблокирована.
Конечно, б**ть, заблокирована, а вы как думали?
Альдо ткнул стволом в сторону Носорога:
– Громила, сегодня ты наш ключ.
Носорог хрустнул костяшками, но не успел даже вперед шагнуть.
Мышь, этот нервный ублюдок с пальцами как у пианиста-наркомана, выскочил вперёд:
– Стоять! Мой выход.
Присел на корточки. Достал свой "рабочий" набор – отмычки, сканер, еще какую-то хренотень. Через 5 секунд замок щёлкнул.
Как девка, что сдалась после первого коктейля.
– Так работают профи. Запомните хорошенько. – расплылся в довольной ухмылке. – Без грохота, без…
– Заткнись и двигай, – оборвала Рыжая.
Главный коридор. Бетонные стены, трубы, гудящие, как похоронный марш, неоновые лампы, моргающие в предсмертной агонии. Немного прогулки – и впереди забрезжил свет. Холодный, клинический. Серверная.
Она встретила их открытой дверью.
Плохой знак. Открытые двери в таких местах – это либо ловушка, либо кто-то настолько **нутый, что верит в свою неприкосновенность.
Приглашение? Или ловушка? В Сан-Риччи разницы не было.
Мышь первым заглянул внутрь, потом махнул остальным. Вошли.
Серверная, размером с баскетбольную площадку, встретила их гулом турбин и мерцанием тысяч светодиодов – зеленых, красных, синих, как новогодняя елка на кислоте. Стены из серверных стоек тянулись к потолку. Мозги корпорации. Посередине – стеклянная рубка.
И силуэт внутри.
Альдо даже не стал разбираться. Вскинул обрез – БАМ! Стекло вздрогнуло. Второй выстрел. На поверхности появилась белая паутинка, но ни трещины.
– Эй, сученыш! – заорал Альдо, перезаряжая ствол. – Твоя контора давно сдохла! Не в курсе?
Силуэт дернулся. Шагнул ближе к стеклу. Теперь его видно. Тощий очкарик лет тридцати, с прической, которую стригла мама в детстве, и взглядом фанатика, готового умереть за идею. На шее – значок “Сотрудник месяца”. Пиджак, а под ним футболка с иероглифами.
– Директива двенадцать! – раздалось из динамиков снаружи. Голос клерка звенел от "праведного" гнева.
Альдо нахмурился:
– Чё?
– Ни шагу назад! Охрана критической инфраструктуры до последнего! Перед вами – ронин филиала! Хранитель врат! Мой меч – Бусидо, мой щит – это честь, и я…
– Понятно, **нутый значит…
От стеба Мясника лицо клерка стало красным, словно ГМО-помидор.
– Покиньте священные земли, или познаете гнев протокола! Последнее предупреждение!
– Значит так, самурай, – Альдо усмехнулся, – вот как все будет. Мы войдем в этот аквариум, и никто тебя не спасет. Ни корпорация, ни директивы, ни твои аниме-подружки с плаката! Так что будь добр, завали **ало и открой дверь, пока я еще добр…
Очкарик выдержал паузу. Потом медленно, театрально, положил руку на консоль.
– Сами напросились.... Сейчас вы познаете холод Ёми – мира мертвых! Да пожрет вас Дракон Севера!
Альдо только усмехнулся. Широко. Безумно.
– Уже интересно.
За спиной банды с грохотом захлопнулась дверь. Замки встали на место. Потолок ожил – из вентиляционных решеток хлынул белый туман. Жидкий азот. Он оседал на пол, расползаясь, как живой организм, пожирающий пространство. Температура в комнате начала падать со скоростью камня брошенного с небоскреба.
[ВНИМАНИЕ. ИНИЦИИРОВАНО ЭКСТРЕННОЕ ОХЛАЖДЕНИЕ КВАНТОВОГО ЯДРА . ВНИМАНИЕ. ПОКИНЬТЕ ПОМЕЩЕНИЕ. ВНИМАНИЕ…]
Мелкий стоял, изучая комнату. Искал аварийный выход, рубильник, что угодно. Но все было за стеклом. У этого ***нутого самурая.
Туман ползал все ближе. Уже можно было видеть, как на полу образуется иней.
– Что дальше, мелкий? – В голосе Мясника не паника, а азарт.
Пацан лишь достал кибердек, дрожащей от холода рукой воткнул интерфейс в порт за ухом и… рухнул на холодный пол, как подстреленный.
– Какого?! – Альдо подхватил пацана за капюшон. – Очнись! Слизняк!
– В сеть нырнул! – Рыжая поняла первой. – Держи, пока он там возится!
Носорог и Змей сгрудились вокруг обмякшего тела, прикрывая Нико от надвигающегося холода.
// СЕТЬ // ПРОТОКОЛ ВТОРЖЕНИЯ: АКТИВЕН //
[ЗАГРУЗКА… 10%… 43%… 78%… СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА]
Нико открыл глаза… и ох**л.
Он стоял в феодальной Японии. Традиционный сад. Карликовые сосны, карпы в пруду, мостик из красного дерева. И впереди – додзё, крыша с загнутыми краями, бумажные стены с подсветкой изнутри.
– Какого… – Нико сделал шаг. Земля под ногами была настоящей. Запах цветущей сакуры бил в нос.
VR-защита. Кто-то вложил бабки в эту цифровую крепость.
И этот кто-то явно дрочил на самураев.
Мелкий двинул к додзё. Бумажные створки разъехались сами собой, словно приглашая.
Шагнул внутрь.
Пустой зал. Полированный пол. Запах сандала.
И мужик посередине.
Классический мидлайф-кризис-самурай. Лысина спереди, волосы на затылке, закреплённые в узел металлической шпилькой. На нём была традиционная хакама, чёрная с белым. А сам сидел в позе лотоса, спиной к Нико.
– Значит, даже дворовые псы освоили джек-ин… Впечатляет.
– Я в этом профи, можешь не сомневаться. – Нико шагнул вперёд. Голос здесь, в сети, звучал увереннее. В гребаном Зазеркалье, он мог себе это позволить. – А ты… сейчас уберёшь свою криогенную херню, или…
Самурай медленно поднялся.
Лицо – молодое, азиатские черты, но глаза горели фанатизмом. На поясе – катана в ножнах, инкрустированных киберсхемами.
– Я – Кэндзи Ямада, технический администратор уровня пять. А ты, только что подписал себе смертный приговор.
– Увидим.
В руке Нико материализовалась катана. Стандартное оружие для виртуального боя. Он поднял её в защитную стойку.
Кэндзи рассмеялся – звук был как битое стекло.
– Бросаешь вызов мастеру в его же додзё! Что ж… – "мастер" выхватил свой клинок.
И Нико о**ел во второй раз за минуту:
– Больной ублюдок…
Это была не просто катана. На лезвии вращалась цепная пила, ревущая, словно ржавый Кавасаки. Зубья сверкали в свете виртуальных лучей.
– …придется разобраться с угрозой сразу в двух мирах! Может, тогда премию выпишут!
И рванул. С места в карьер, что называется.
Первый удар прошел мимо. В стену.
Цепная пила вгрызлась в деревянный каркас. В воздух взметнулись клочья рисовой бумаги и щепки. Между оппонентами возник проём, сквозь который виднелся идиллический сад. Идиллия продлилась секунду. Клерк, не останавливаясь, пронесся сквозь новоиспеченный проход, а Нико, отскакивая, получил удар под дых.
Откатился, едва удерживаясь на ногах.
Унижение тут же продолжилось.
Удар. Искры. Мелкий едва успел поднять блокировать. Руки затряслись от отдачи. Второй. Третий. Ямада был резким, как торнадо, и безжалостным, словно алгоритм.
Пришлось пятиться. Шаг. Еще один. Катана звенела, отбивая бешеные выпады. Но каждый удар откидывал его дальше, теснил к выходу, в сад.
Финальный натиск. Атака клерка стала бешеной. Прошибала стволы карликовых сосен, отскакивала от валунов в саду камней, высекая снопы искр. Он загнал Нико к старой сакуре. Той самой.
– В ТЕБЕ НЕТ ДУХА! – рычал Ямада. – НЕТ ЧЕСТИ!
Финальный удар – и клинок вышибло из рук Нико. Самурай занес свою катана-пилу над головой. Цепь завыла, готовясь разорвать Слизняка на куски.
Тот рухнул спиной к дереву.
– ВОТ И ВСЕ, ПАЦАН! – Клерк замер в триумфальной позе. – Последнее слово?!
Мир сузился до безумных глаз Ямады, воя пилы и хрупкой коры за спиной. И тут его взгляд зацепился за… "спасительный билет". Естественную, нелогичную деталь в этом вылизанном цифровом мире. Дупло.
Пацан усмехнулся:
– Да, есть одно.
Резко завёл руку назад. Нащупал что-то холодное, металлическое.
Аварийный выход. В каждой симуляции есть. Чтобы админы могли экстренно выйти при сбое.
Здесь этим выходом оказался револьвер.
Кольт «Миротворец». Классика Дикого Запада. Анахронизм в японском саду.
Нико выхватил его и ткнул в лицо самураю.
– Омаэ ва му шиндейру, ублюдок…
Выстрел.
Вспышка белого света разорвала симуляцию на лоскуты. Японский сад затрещал, посыпался пикселями, как старый телевизор. Админ завопил, его тело начало распадаться на полигоны:
– НЕТ! Я БЫЛ ИЗБРАН! Я! ТОЛЬКО Я! …
Голос растворился в статике.
Обратно в реал.
Температура в серверной успела упасть до минус сорока, когда Нико рывком вернулся в свое тело. Он задыхался, пытаясь втягивать ледяной воздух.
– Подъем! – рявкнул Альдо, тряся его за плечи. – Ну, мелкий, сработало? Или вот так сдохнем?
Нико не ответил. Только ухмыльнулся и поднял кибердек. Пальцы забегали по голографической клавиатуре. и через секунду:
[СМЕНА АДМИНИСТРАТОРА. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, USERNAME!]
Клерк в рубке бился в истерике. Руки летали по клавиатуре. Бесполезно:
[ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН]
Система, эта послушная шавка, сменила хозяина.
Нико провёл пальцем по кибердеку – и вытяжка включилась. Азотный туман засосало обратно в вентиляцию.
Альдо смел остатки с эспаньолки и раскатисто заржал.
– Побольше бы такой херни, Слизняк, и я тебя зауважаю!
Стены рубки с механическим визгом разъехались в стороны.
За ними – очкарик. Клерк. Сидел под столом, обхватив голову руками.
Carne хлынули к нему, как стервятники на падаль. Тот направил в сторону Мясника табельный пистолет.
Даже не успел нажать на спуск, когда Змей выбил пукалку из его руки, в очередной раз, метнув нож.
Носорог схватил этот мешок с мусором, набитый уставом и протоколами, за грудки и поднял в воздух.
– Кусок дерьма! – В словах Носорога было больше правды, чем во всей жизни клерка.
– Я п-просто выполнял свою работу!
– Стой. Поставь его, – голос Альдо был холоднее жидкого азота.
Носорог, фыркнув, уронил мужика на пол.
Альдо сел перед ним на корточки. Красный свет визора врезался в дрожащую плоть.
– Вижу, ты верен своей верхушке. Уважаю, – он лгал, конечно. – Поэтому выбирай: сдохнуть за свои идеалы сейчас или послужить им в будущем? Где ваши игрушки? Прототипы, терминал…
На слове «терминал» в глазах клерка появился животный ужас. Ужас от того, что какие-то панки прознали про секретное хранилище.
Ноев ковчег финансов Орбитал-Эйр.
– Ни хрена не скажу, – прошептал клерк.
Последний всплеск синапсов, отравленных корпоративной пропагандой.
Альдо медленно кивнул.
– Я так и думал.
Поднялся, достал тяжелый ствол и, без всякой злости, как хирург, ампутирующий гангрену, отправил этого бедолагу к праотцам.
В наступившей тишине Нико стошнило.
Неженка…
План рушился на глазах. Единственный, кто мог открыть дверь, был мертв. Годы подготовки… все зря. Уже хотел показать клыки брату, вытирая блевотину рукавом, но вдруг.
Стена в конце зала серверной разъехалась. Массивная дверь хранилища с шипением гидравлики позволила гневу Слизняка улетучиться.
– Ты знал?
Знал ли этот отморозок, что последним замком к их богатому будущему будет пуля в башке неприметного клерка? Самому не смешно?
Альдо не ответил. Просто опустил обрез в кобуру с чувством выполненного долга.
Хранилище.
Это была не сокровищница из допотопных фильмов. Никаких тебе золотых слитков, ни изумрудов. Больше напоминало белую комнату в дурке, только по бокам стерильные стеллажи, стопки дата-чипов с секретами важных мудил, контейнеры с биоматериалами – частями тел, которые еще не родились.
Души корпоратов, разложенные по полочкам.
Посередине стоял обычный на первый взгляд терминал.
На деле – аварийный узел трансконтинентальной финансовой, мать ее, паутины.
Увидев его, Нико чуть ли не ссал кипятком. Будто увидел святой Грааль. Он ринулся к нему, спотыкаясь о собственные ноги.
Его затрясло как припадочного когда подключил свой кибердек к этой невзрачной херне.
– Л-ладно. Начинаю… Шифрование… Незасвеченные счета… П-перевод… – Слизняк мямлил это, пытаясь удержаться на ногах от волнения.
Секунд двадцать все стояли в ожидании чуда, пока нетраннер обходил примитивную защиту, оставшуюся после затопления основной системы. И наконец…
– ДА, СУКА! Пара лямов уже наши…! – Победоносно заорал Слизняк.
Когда счет на кибердек прибавил еще несколько нулей, Нико нервно выдернул порт.
– Больше не рискну, могут отследить…
Как-то все тухло получилось, не находишь? Ни аплодисментов, ни гребаных фанфар.
В воздухе повис запах подставы. Животный инстинкт, который орет тебе, что ты уже в капкане.
Нашли чем пугать лидера мазохиста…
– Разбирай! – рявкнул Альдо, и стая, забыв про инстинкты, кинулась на стерильные алтари, сгребая все в кофры. Футляры и кейсы отлетали в воду как не нужный мусор.
– На черном рынке это с руками оторвут! – присвистнул Змей, пытаясь запустить военный имплант с отдельно стоящего стелажа. Тот загорелся зеленым осветив его удивленную гримасу.
Зря ты это взял, чумба…
Из-под воды, просочившейся через пробоину в углу хранилища, поднялась фигура. Дерганный ублюдок, будто робота Чаппи трахнул боевой дроид. Он пошатнулся, встал в позу спринтера и одним рывком до Змея, схватил его руку.
– СУКА! – успел выкрикнуть Сайлас, он же Змей, прежде чем эта железка швырнула его в стену, как мокрую тряпку.
Однако триумф ведра с болтами был недолгим. В хранилище вошел Носорог. Робот попытался что-то ему прохрипеть через сдохший динамик.
Протокол б**ть предупреждения…
Носорог только лениво поковырял в ухе, а потом схлопнул башку андроида, как перезрелый арбуз. Микросхемы брызнули во все стороны.
– Сильно не зазнавайся. Просто ржавая банка застала врасплох, – поднимаясь, прохрипел Змей.
– Ну да… – с издевкой хмыкнул Носорог.
– Слышь! – Змей откинул рукава и в его ладонях «материализовались» охотничьи ножи. По лезвиям стекал парализующий яд.
Пока пацаны начинали мериться силой, Нико поднял чемоданчик, улетевший из рук Сайласа, прямо ему под ноги. Вытер от мутной воды находку и, прочитав кодовый шифр на обороте, с блеском в глазах, положил кейс в карман худи.
Я бы на вашем месте в воду смотрел.
С тихим жужжанием из-под пола поднялись еще трое. Получше того старичка, которого прихлопнул Носорог. Модели последнего поколения.
Так вот куда шли налоги…
– КОНТАКТ! – предупредила Соня, вскидывая револьвер.
Центральный робот рванул вперед. Из его руки с неестественной скоростью выстрелил мономолекулярный клинок. Мышь, который все еще набивал карманы чипами, даже не пикнул. Клинок пригвоздил его к стеллажу, словно жука к картону.
Второй, создал что-то вроде циркулярки. Горизонтальный взмах. Еще двое из «Carne», оказавшиеся на пути, разлетелись. Туловища рухнули в воду, которая тут же покраснела.
Три трупа, за три секунды. Вот это я понимаю, рок-н-ролл.
Банда открыла беспорядочный огонь. Пули только рикошетили от брони.
Одним выстрелом дроби Мясник высек искры из плеча одного из дроидов. Тот на секунду остановился, а затем продолжил ход.
Военная разработка, мать его.
Носорог приобнял самый высокий стеллаж и вырвал его из бетона. Используя эту груду железа как щит, он бросился на робота. Скрежет. Удар. Машина отлетела в стену, вмявшись в белоснежную плитку. Но буквально через секунду ублюдок снова стоял на ногах, будто нич