Швы
Размер шрифта: 13
Швы
Разговор на крыльце
- Мы сидим, прикуривая тишину,
- Друг мой щёлкает зажигалкой -
- Три раза, как в детстве,
- Когда боялся темноты.
- Дым не кольцами, а плевками
- Летит в ноябрьскую сырость.
- Он говорит: «Жизнь - дерьмо»,
- А я молчу, потому что моё
- Уже засохло под ногтями.
- Внизу мигает «Пятёрочка» -
- Жёлтый глаз больного города.
- Я знаю: завтра он снова
- Будет торговать нам дешёвое вино
- И надежду втридорога.
- Друг спрашивает:
- «Как выжить?»
- Я разминаю окурки в пепельнице,
- Пока не остаётся
- Ничего,
- Кроме серой пыли
- И ощущения,
- Что мы уже мертвы,
- Просто ещё не легли.
Одиночка
- Ночь. Дождь. Я зажигаю сигарету,
- но ветер вырывает огонь из губ.
- Город растворяется в мокром стекле,
- а я остаюсь - лишний кадр
- в этом кино.
- Тротуар блестит, как ножик
- из кармана детства.
- Я не спешу -
- мне некуда,
- только вперёд,
- где фонари
- тонут в лужах,
- как таблетки
- в стакане дешёвого пива.
- Дождь стучит по капюшону,
- как сосед по батарее -
- надоел, но терпим.
- Я затягиваюсь глубже,
- пока лёгкие не забьёт
- этот холодный дым.
- Кто-то крикнул из окна:
- «Иди домой!»
- А у меня нет дома -
- есть дверь,
- ключ
- и пятно на потолке,
- напоминающее о тебе.
- Я бросаю окурок -
- он шипит,
- как ложь,
- которую я не сказал.
- А дождь идёт.
- А город спит.
- А я... просто мокну.
Холодильник
- Он гудит в темноте,
- как охранник на пустом складе.
- Внутри - одна банка пива,
- да плесень, что лезет по стенкам,
- как старые долги.
- Я знаю:
- допивать нечего,
- но всё равно открываю дверцу -
- может, за кетчупом
- спряталось хоть одно
- неразбитое обещание.
- Нет.
- Только конденсат
- стекает по пальцам,
- напоминая,
- что холод -
- единственное,
- что обнимает меня без просьбы.
Разговор на кухне
- Бутылка виски - «Белая лошадь»,
- хотя нам давно не до скачек.
- Сосед стучит по батарее -
- то ли «тише», то ли «налейте».
- Мы ковыряем ножом засохший суп
- на тарелке.
- Ты говоришь: «Жизнь - дерьмо»,
- а я смеюсь, потому что в холодильнике
- давно не было еды,
- не то что правды.
- Виски жжёт, как твои шутки
- про бывшую, работу, войну.
- Я мотаю головой,
- но не от смеха -
- просто пытаюсь стряхнуть
- твой взгляд,
- который цепляется
- за мои провалы,
- как пьяный за перила.
- На стене - часы,
- остановившиеся в том году,
- когда мы ещё верили,
- что что-то изменится.
- Теперь их стрелки
- показывают только
- время для пустых разговоров.
- Ты спрашиваешь:
- «Как вылезти?»
- Я нахожу на дне бутылки
- осколок зеркала -
- может, это ответ,
- может, просто мусор.
- Зачем смотреть?
Черновик
- Оно висит в телефоне,
- как пуля в затворе -
- не выстрел,
- не ложная тревога,
- просто тяжесть,
- что мешает дышать.
- Я переписывал его трижды:
- «Прости»
- «Ненавижу»
- «Давай как раньше»
- Но все варианты
- звучат фальшиво,
- как монета
- на асфальте
- после дождя.
- Иногда ночью
- открываю его
- и смотрю,
- как курсор мигает,
- будто знает,
- что я всё равно не решусь.
- А утром -
- стираю ещё раз,
- оставляя
- только шаблон:
- «Привет.
- Как дела?
- ...
- Ладно, неважно».
"Иркутские пустоты"
- Одиночество здесь -
- это когда трамвай №4
- проезжает мимо в 21:17,
- а ты даже не поднимаешь головы,
- потому что уже не ждёшь.
- Её следы -
- на сиденье «Ангары» (место у окна),
- в чеке из «Сибэкспоцентра» (две порции кофе),
- в трещине на подоконнике,
- куда она роняла сигаретный пепел.
- Я не ищу её в толпе на Волжской -
- знаю: она теперь отражается
- только в витринах дорогих бутиков,
- куда мне билет не нужен -
- я и так вижу цены.
- Иногда ночью кажется,
- что если прислушаться -
- Ангара шепчет её имя.
- Но это просто лёд ломается.
- Как что-то во мне,
- что уже не срастётся.
Шеф
- Он не говорил «молодец».
- Просто бросал нож мне в руки
- и говорил:
- «Режь.
- Пока не поймёшь,
- что это не лук -
- это твои границы».
- 3:00 ночи.
- Я путаю соусы,
- а он не кричит -
- ставит кофе в потрёпанный стакан
- и добавляет соль в мой суп
- без слов.
Продолжить чтение