Граф Суворов. Книга 9

Глава 1

– Кажется, сюрприз удался? – проводив взглядом Петра, с Надеждой сказала Мальвина. – Даже слишком.

– А на что ты рассчитывала? Что он просто спишет всё… что-то мне подсказывает, что не спаси я ему жизнь, сегодня всё бы закончилось, – мрачно проговорил я, рухнув в кресло. Но как бы я ни хотел сосредоточится на дальнейших шагах, мой взгляд раз за разом возвращался к сияющей Ангелине.

Не скажу, что девушка была как-то по-особенному одета. Нет, конечно, огненное платье, ничуть не хуже, чем ледяное на Мальвине, было потрясающим. Но в то же время у других дебютантов одежда была столь же прекрасна. И всё же, главным оставалось содержимое, а не упаковка, и как я уже говорил, Ангелина сияла.

– Ну что, неужели все неприятности того не стоили? – ехидно спросила Мальвина, без труда заметив, что я не могу оторвать глаз от своей девушки.

– Стоили, – нехотя признал я. – Но вы могли бы хоть рассказать о своих планах, тогда мы сумели бы заранее подготовиться к ударам со стороны твоего отца.

– Так мы и подготовились. Я, Инга, твоя мать… ну и Ангела, конечно, – постучав пальчиком по подбородку, заметила Мария. – Всё, что могли сделать, не выдавая планов. А портить весь сюрприз… Тогда он бы не был сюрпризом! К тому же я точно помню, как она при тебе говорила, что её отец – Дмитрий Меньшиков.

– Не помню такого, – нахмурился я.

– Вот же… мужчины. Вечно смотрите и запоминаете всякие пустяки вместо того, чтобы сосредоточиться на действительно важных вещах, – фыркнула Мальвина. – А свою слезливую историю о том, как её мать добивался князь, как убил отчима и сжёг магазин, она рассказывала?

– Она не говорила, что это был отчим, – с трудом вспомнив детали, заметил я.

– Ну конечно, она тоже была не в курсе. Её мать изнасиловали, когда той было семнадцать. Заткнули рот деньгами, пригрозили тюрьмой парню… в общем, всё уладили, – спокойно, словно о чём-то обыденном сказала Мария. – А потом, через восемь месяцев, родилась вот эта бесстыжая… Да не смотри ты на меня так! Вообще, если бы я не согласилась на эту авантюру, вы никогда не смогли бы быть вместе официально. Да она бы просто не узнала о своём истинном происхождении.

– То есть я должен сказать тебе спасибо? – уточнил я.

– Вот ещё! Ты должен быть мне благодарен до гроба! Твоего, – тут же поправилась Мальвина, перехватив брошенный на неё взгляд. – И я должна стать матерью твоего первенца и наследника.

– Это… обсуждаемый вопрос, – ответил я, вновь вернувшись взглядом к Ангелине. – А вот за то, что ты решила устроить это за моей спиной…

– У нас не было выхода, – скуксившись, проговорила Мария. – Либо так, либо Екатерина не соглашалась помочь нам с регистрацией и проведением документов через Нарышкиных. Суворовы ничего не добьются, а так у нас больше шансов на получение земель Меньшиковых. А это больше пятисот гектаров земли и пара небольших городов.

– От тебя я чего-то подобного и ожидал, но Ангелина… – сказал я и задумался. Понятно, что девушки хотели сделать как лучше, но это не отменяло того, что прошло это всё мимо меня, втихаря. И всё же… – Пожалуй, за такой подарок тебе и в самом деле можно многое простить.

– Тогда спешу тебе напомнить, что хотя бы из приличия, с супругой ты должен станцевать больше раз, чем со всеми остальными девушками, – тут же не растерялась Мальвина. – И не забудь уделить внимание Инге, с ней ты должен повенчаться первой.

– Вы и об этом за моей спиной договорились? – нахмурился я.

– Об этом ты договаривался с ней сам, – напомнила Мальвина.

– И верно, – я с трудом сдержался, чтобы не поморщиться. Стоило взять себя в руки, как я начал замечать множество заинтересованных взглядов, сосредоточенных на Ангелине. И далеко не все из них были доброжелательными.

Понятно, что природу не обманешь, и мужики в основном смотрели с нескрываемым вожделением. Хотя, как мужики… Джентльмены среднего возраста, лет до сорока пяти. Кто старше – скорее с заинтересованностью. Ну а младше – здесь кроме нас таких не было. Но вот женщины…

Если бы взгляды могли ранить – Ангелина уже истекла кровью от тысячи порезов. Девушки до двадцати однозначно воспринимали её как соперницу, рядом с которой большинство из них смотрится невзрачно. От двадцати до тридцати – как неприятный отвлекающий от них фактор. Старше тридцати – как девушку лёгкого поведения.

Я буквально чувствовал концентрацию женской ненависти и зависти, наполнявшей воздух. И несмотря на это, Ангелина шла, лучезарно улыбаясь, с высоко поднятой головой. И это было потрясающе. Конечно, возможно, только я воспринимал её именно так, но одетая ничуть не хуже Инга смотрелась на её фоне блёкло. И только Екатерина, в платье фасона золотого века, какие носила её тёзка Екатерина Великая, с гигантским бюстом, держащимся, казалось, на конструктах и только за счёт этого не выскакивающий из декольте, привлекал больше мужских взглядов.

Екатерина, императрица-мать, первая женщина государства, не так давно потерявшая второго мужа и демонстративно отказавшаяся от траура. Ещё молодая, не замученная тяжёлой работой, и при этом ухоженная и благоухающая. Мечта не только подростков, которым будет являться во снах, но и зрелых мужчин, ценящих помимо красоты, ещё и ум.

– Мне кажется, или она ищет себе нового кавалера? – не поворачивая головы, уточнил я.

– Твоя матушка? Я бы сказала, что скорее небольшое приключение и лояльного мужчину. К слову, вдовцов и неженатых в зале хватает, так что вполне допускаю, что спать она одна больше не будет, – хмыкнула Мальвина, подавшись вперёд. – Ты же видишь, как она обозначает свой интерес, чуть моргая в сторону понравившихся кандидатов? Пять уже есть… о, а вот и шестой.

И в самом деле, один из мужчин, лет сорока, не сводивший взгляда с императрицы, встрепенулся и вытянулся, словно его окрылила муза.

– Теперь они будут драться за её внимание, – усмехнулась Мария, отодвигаясь от края балкона. – Может, даже насмерть.

– Хочешь, чтобы я за тобой ухаживал? Или просто пристегнул к кровати и как следует отшлёпал? – усмехнувшись, спросил я, и девушка на мгновение покраснела, но быстро взяла себя в руки.

– Было бы неплохо. Я про первый вариант. Любой женщине приятно внимание, – ответила Мария. – К слову, Ангелине тоже. И Инге.

– Хотел бы я сказать, что «я старый солдат, и не знаю слов любви», но это будет ложью во всех отношениях, – усмехнулся я, – Считаю, что лучше один раз показать, чем постоянно говорить. А после ваших фокусов думать надо не об ухаживаниях и подарках, а об очередном наказании.

– О чём? – вскинув брови, поинтересовалась Мария. – Можешь не отвечать, сейчас они поднимутся к нам, заодно посмотрим, насколько ты усвоил уроки этикета.

Екатерина, в сопровождении фрейлин, и в самом деле прошла по всему залу, и под громкие аплодисменты скрылась на лестнице, чтобы почти сразу оказаться рядом с нами на балконе. Пришлось вставать, чтобы поприветствовать императрицу-мать, и девушек. Ощущение было странное, вроде я видел их регулярно, Ангелину – так каждый день, но именно сейчас она словно светилась изнутри.

Всё желание разбираться и выяснять отношения как рукой сняло. Это можно и нужно делать дома, без посторонних и свидетелей. Ангелина преобразилась и от души радовалась, считая, что сделала мне лучше, и не понимая, к чему её действия могли привести или ещё приведут. Впрочем, прямо сейчас это не имеет никакого значения. Дома, всё дома.

– Матушка, ты богоподобна! А твои фрейлины словно небесные нимфы.

– Опасно говорить такие комплименты при живой жене, – рассмеялась Екатерина, усаживаясь на центральное кресло-трон. – К слову, тебе с ней очень повезло.

– Ещё бы! Жаль, что с тестем – нет, – со вздохом заметила Мальвина.

– Угрожал? – подняв бровь, поинтересовалась Екатерина, и я кивнул. – Ну, этого стоило ожидать. Отдавать просто так наследство Меньшиковых он не захочет. К счастью, мы обо всём позаботились заранее.

– Даже с главой боярской коллегии? – уточнил я. – Как вы задобрили Нарышкиных?

– Какая разница? – улыбнулась Екатерина. – Главное, чтобы дети были счастливы… а брат поплатился за своё высокомерие.

– Если он начнёт открытое противостояние – у нас не хватит ресурсов, чтобы дать должный отпор, – покачав головой, заметил я. – К тому же как с западной компанией?

– Именно поэтому мы и сумели договориться с князем Нарышкиным, – вновь улыбнулась Екатерина. – После сегодняшнего покушения Пётр не оставит это без ответа. Так что в судах будет участвовать его супруга. Первого помощника он лишился, как и существенной части поддерживавших его военных. Если он ещё и от слов своих откажется или вернётся с поражением – потеряет остатки влияния.

– Получается, у него нет выхода? – уточнил я. – Он не император, а глава пусть и великого, но независимого рода.

– Слово дворянина – крепче стали. Иначе он не дворянин, и на слово ему никто верить не станет. Потеря репутации, потеря влияния… всё это влечёт за собой угасание рода, – наставительно произнесла Екатерина. – И брат понимает это лучше, чем кто-то ещё. Откажется от своих слов, и сила его не спасёт – места регента он лишится. А вместе с ним и влияния на экономику и политику.

– Не эти ли разборки внутри бояр и семьи, привели к тому, что страна чуть не развалилась? – нахмурился я. – Каждый хочет урвать себе кусочек.

– А как иначе? – с улыбкой спросила Екатерина. – Это естественное состояние человека – желать больше, чем есть, и куда больше, чем заслуживаешь. Лень – один из неистребимых грехов человека. Как и жадность, и похоть. Но о твоей душе, мне кажется, беспокоиться поздно.

– Когда вокруг столько прекрасных женщин, а мужчину не сдерживают рамки закона, придерживаться морали очень тяжело, – искренне вздохнул я.

– Боюсь, вашей супруге придётся с этим смириться, – так же вздохнула Инга.

– И даже супругам, – лучезарно улыбаясь, заметила Ангелина.

– Да, больше у его высочества никаких отговорок нет и быть не может, – усмехнулась Екатерина. – Правда, у нас возникает неприятная ситуация с судебными исками и дополнительным подтверждением происхождения нашей милой Ангелины, но сегодня можете об этом не думать. Танцуйте! Развлекайтесь! Веселитесь! Но постарайтесь не забывать о приличиях.

В этом она была совершенно права, и хотя выход дебютанток я пропустил мимо ушей и глаз, был занят куда более приятным и близким зрелищем, на первый открывающий танец всё же вышел с Марией. Как она верно заметила: «я всегда была и буду первой». Для неё это было важно, но только сейчас я понял, насколько это существенно с точки зрения окружающих.

Именно с ней мне придётся выходить во время всех крупных официальных приёмов. С ней танцевать открывающие и закрывающие пары. С ней посещать другие страны и посольства. И конечно, если первый ребёнок будет от неё, именно он станет наследником империи. Казалось бы, небольшой, но очень важный нюанс.

Но это стоило того. Если верить словам Мальвины и матери, именно супруга добилась того, чтобы Ангелину рассматривали не как очередную провокацию в отношении Петра и обычную фаворитку, а именно претендентку в мои законные жёны. Чтобы этого добиться придётся ещё очень постараться, но начало положено.

Вполголоса переговариваясь с супругой, мы закончили обязательный танец, вполне довольные собой и друг другом. А затем я, пересилив себя, пригласил на танец Ингу. Обещание – не то, от чего можно отказаться. Даже если не рассматривать весь Северный Урал в качестве приданого. К тому же пусть у меня и не было влюблённости, в отношениях с девушкой нас связывала крепкая дружба и деловое партнёрство.

Забавно, наверное, рассуждать о подобном, когда тебе семнадцать. Когда гормоны бьют в голову, стоит оказаться в объятьях любимой девушки, и чтобы не сорваться, приходится их нейтрализовать, контролируя меридианы. Но если в моём случае всё было объяснимо, то у девушек просто произошло раннее взросление. Да и не так это мало, если подумать, особенно с их жизненным опытом.

Инга потеряла родителей и осталась с дедом, который воспитывал наследницу рода. Серьёзную, ответственную, тихую… к счастью, девушке хватало мозгов компенсировать свои внутренние проблемы и одновременно использовать полученные знания и связи для собственной выгоды. Но и о деле Рода она не забывала.

Мария, не знавшая материнской любви, воспитывавшаяся в постоянном окружении недоброжелательниц и получившая если не раздвоение личности, то сильное её искажение. Она могла кому-то мило улыбаться, одновременно втыкая ему нож в спину. Зато, живя в дворцовых интригах с самого рождения, в высшем свете она чувствовала себя как рыба в воде. И к моему огромному счастью я являлся тихой гаванью надежности и стабильности, которую она выбрала своим домом. Со мной супруга могла забыть о постоянной тревоге и быть сама собой.

Ангелина, единственная, кто не был обделён родительской любовью, но отняли у неё эту любовь и заботу с такой жуткой и откровенной жестокостью и цинизмом, что это не могло не сказаться на характере. И всё же во время третьего танца, когда я наконец сумел себе позволить пригласить девушку, нас обоих переполняло счастье.

Любые слова оказались ни к чему. Мы понимали друг друга по одним движениям и совершенно забылись в танце. И поняли, что мелодия закончилась только по громким аплодисментам, идущим со всех сторон. Забывшись, мы вышли в центр, и, кажется, гармония пересилила всё остальное.

– Ну, зато в высшем свете теперь будут обсуждать не нападение террористов, а личные предпочтения будущего императора, – с сарказмом заметила Мальвина, когда мы поднялись обратно на балкон. – Следующий танец мой.

– Договорились, – легко согласился я, и только после задумчивого взгляда императрицы понял, что мы с Ангелиной продолжаем держаться за руки.

– Ох, дети… – улыбнулась Екатерина. – Развлекайтесь! Молодость так скоротечна. Впрочем, хоть я ещё молода телом и душой, от внуков не откажусь.

– А формальное восхождение на престол? – удивлённо повернулась к ней Инга. – Разве наследник не должен появиться после?

– Всё зависит от точки зрения. Многим монархам приходилось ждать своей очереди на престолонаследие до глубокой старости. А некоторые и вовсе переживали своих детей, отдавая власть в руки внуков. Прошу прощения, дорогая, – тут же спохватившись, Екатерина положила ладонь на руку Инги. – Мне тоже очень не хватает твоего деда. Вот с кем бы я вышла на танец, несмотря на его возраст. Он был настоящим лордом и человеком чести.

– Вам, матушка, грех жаловаться на внимание кавалеров, – шутливо заявила Мальвина. – Кажется, внизу вас уже целая очередь дожидается.

– И в самом деле, – подняв бровь, взглянула вниз императрица-мать. – Ничего, пятнадцать минут ещё подождут.

С этими словами, словно нечаянно она обронила с балкона платок, к которому тут же потянулся десяток рук. Я с удивлением даже заметил схлестнувшиеся в воздухе конструкты. Кажется, господа шли на любые ухищрения, лишь бы раздобыть заветный предмет и получить повод первым подойти к императрице. А ведь там стояли не юнцы, а солидные мужчины.

– Подогреем слегка интерес, – улыбнулась, заметив оживление, Екатерина.

– А если достойному кандидату просто не повезёт? – удивлённо спросила Инга.

– Зачем мне неудачники? – пожала плечами императрица-мать.

Логика и в самом деле была железной. Не поспоришь. Вот только мимолётное сражение сложно было связать с удачей. В конце концов, платок поймало сразу двое, и в их руках уже появились проводящие клинки. Остальные мужчины тут же сделали шаг назад, освобождая площадку.

– А вот теперь, кажется, пора, – усмехнулась Екатерина. – Доченька, Ангелина, проводите меня вниз. Не спускаться же мне одной?

– Как прикажете, матушка, – без споров поднялась Мария. – Не развратничайте здесь без нас.

– Как вы можете такое говорить? – насупилась Инга, на что Ангелина лишь похлопала девушку по плечу.

– Мы ненадолго, не скучайте, – сказала рыжая, и Екатерина вышла с балкона.

– Она права, – заметил я, когда пауза слишком затянулась. – Наследники империй женились, рожали детей, и лишь под старость становились правителями. Мне это не грозит, но и ждать девять лет нет никакого смысла.

– Если таково будет твоё желание, – замявшись, проговорила Лугуй.

– А какое желание есть у тебя? – спросил я у девушки.

– Я же вижу, как ты на неё смотришь. На Ангелину. Даже мне понятно, что на меня ты так никогда не взглянешь, – со вздохом проговорила Инга. – Но я готова выполнить свой долг перед родом.

– Я спросил тебя вообще не об этом, – улыбнувшись, я взял ладонь девушки и накрыл её сверху. – Чего хочешь лично ты?

– Я? – Инга на мгновение запнулась, нахмурилась, и лишь затем взглянула на меня, став совершенно серьёзной. – Я хочу выйти за вас замуж, ваше высочество. А потом… родить детей…

– Хватит смущаться, – я улыбнулся и поднял её лицо за подбородок, так чтобы наши глаза встретились. – Если это твоё желание, то оно совершенно не противоречит моей воле. А вместе мы добьёмся куда большего, чем поодиночке.

– Смотри, я же говорила, их и на минуту оставлять нельзя, – с порога заявила Мальвина, уперев руки в бока.

– Может он так со всеми девушками, не только с нами? – наигранно-сокрушённо проговорила Ангелина. Но долго держать грустное лицо не смогла, и её губы вновь растянулись в счастливой улыбке. – Когда свадьба?

– СвадьБЫ, – поправила её Мальвина. – Вы должны пойти под венец до того, как это сделает Пётр с Ольгой. Они обручены, но не женаты, её права на имение и земли столь же спорны, что и твои, но так у тебя будет больше шансов. Впрочем, всё это завтра! А сегодня – давайте танцевать. Следующий танец мой. И только попробуй смотреть на меня менее влюблёнными глазами.

– Сделаю всё, что смогу, – усмехнулся я поднимаясь. – Но ничего не обещаю. Тут всё зависит от двоих…

Резиденция регента, восточное крыло Зимнего дворца

– Дорогой, что-нибудь нужно? – осторожно приоткрыв дверь в кабинет, спросила Ольга. Несмотря на то что они были помолвлены и регулярно занимались сексом, она всё ещё боялась Петра и его законной супруги. Но сегодня произошло небывалое: после возвращения с бала Надежда сама послала её к мужу.

– Зайди, – приказал Пётр, с явной неприязнью. – Ты уже слышала, что произошло на балу?

– Да. Появилась какая-то самозванка, которую поддержала императрица, – пожав плечами, ответила Ольга.

– Самозванка? Если бы, – фыркнул Пётр, толкнув в её сторону включённый планшет. – Твой дядя Дмитрий был тем ещё идиотом. Мало того что член в штанах держать не умел, так ещё и пользовался весьма… прямыми и легко проверяемыми методами.

– Это что? Расследование? – нахмурившись, Ольга быстро пробежала глазами по тексту. – Изнасилование… убийство? Боже, зачем?

– Её мать была весьма привлекательна, в свои семнадцать лет. Да и дочь – не серая мышка, – усмехнулся Пётр, отворачиваясь к окну. – Скажу прямо: пока Долгорукие на нашей стороне, мы можем выиграть суд. Это будет непросто, учитывая, что документы уже стали достоянием общественности и тайной канцелярии, но возможно. Однако, если у тебя есть семейные архивы, доступ к дневникам дяди, и любая информация, которая может подтвердить эти факты – её нужно уничтожить.

– Если что-то и есть, то в особняке. – нахмурилась Ольга. – Я немедля попрошу слуг…

– Нет. Дело слишком важное, чтобы просто так доверить посторонним. Возьми охрану, доверенных лиц, и поезжай в особняк сама. – приказал Пётр. – После – доложишь о результатах. И помни, от этого зависит твоя жизнь. Успей первой.

Петроград. Где-то на окраинах

– Рад, очень рад, что мы сумели найти точки соприкосновения! – улыбнулся мужчина, стоящий над телами десятка служителей тайной канцелярии.

Гриня, регентский секретарь, до этого зажатый службой разведки, сейчас находился в столь же плачевной ситуации, только загнал его этот жуткий человек, из рукавов которого выглядывали щупальца. Да полно те, человек ли он вообще?

– Если вы доставите меня к моим союзникам, в Варшаву, то получите всяческую поддержку. Не только от нашей ячейки, от всего мира! – настойчиво повторил секретарь. – Деньги, оружие, алмазы – всё, что вам нужно.

– О, поверьте, я очень люблю деньги. И от оружия не откажусь. – усмехнулся собеседник, наконец выходя в луч света, и секретарь с удивлением понял, что уже где-то видел это лицо. Он проходил по какому-то из дел, которым интересовался его бывший начальник. Вот только никак не мог вспомнить кто это…

– Если интересует – вы это получите, – как можно уверенней сказал Гриня.

– Даже не сомневаюсь. Но в первую очередь я бы хотел узнать об одном молодом человеке. О нашем с вами общем знакомом и его слабых местах. Не беспокойтесь, у нас один враг, – усмехнулся барон Сбажин.

– Раз так, я расскажу всё, что знаю, – окончательно придя в себя, сказал секретарь. – А после, когда я окажусь в безопасности, вы получите от меня все необходимые ресурсы для уничтожения императора.

– Значит, договорились! – протянул руку Сергей, и Грине потребовалось всего несколько секунд, чтобы перебороть неприязнь и страх перед щупальцами. У них общий враг, и он пойдёт на всё, чтобы сделать свою страну снова свободной и великой.

Где-то посреди Атлантического океана

– Почему мы встречаемся только втроём? – спросила Вторая. – Разве решения по России не требуют полного собрания?

– Не в этот раз, – ответил с улыбкой первый. – Просто небольшое тактическое обсуждение, не требующее глобального вмешательства. Наш проект Прометей, перешёл в основную стадию, однако у нас нет там сторонников соответствующей местному царьку силы. Придётся вмешаться лично.

– Так пусть этим займётся седьмой, это же его зона ответственности, – фыркнув, посмотрела на старика Вторая.

– Не могу. Мы ещё не готовы к моему возвращению, – холодно ответил Седьмой.

– Значит, привезите бомбу! – женщине совершенно не хотелось опять отправляться в восточную Европу, особенно на малую родину, но она прекрасно понимала, к чему идёт разговор. – Второго очищения они не переживут!

– Не переживут, – согласно кивнул Первый. – Но тогда на месте их столицы образуется прорыв и новая зона. Всё, к чему мы стремимся – будет потеряно. Нет, уважаемая коллега. Это ваша зона ответственности, и вам придётся отправиться в Варшаву и разобраться на месте. Все ресурсы общества в вашем распоряжении.

– Все? – на всякий случай уточнила Вторая.

– В разумных пределах, естественно, – улыбнулся Первый. – Разрушать страну не стоит. Даже если у вас с ней связаны не лучшие воспоминания.

Глава 2

Вечер удался на славу, отдохнули так, что впору брать отпуск. Несмотря на то что все мои пары состояли из жены и фрейлин императрицы. И дебютантки, и дамы чуть старше, навязчиво маячили перед глазами. Но больше всего учудила её величество императрица-мать.

Словно стараясь переплюнуть знаменитую тёзку, в честь которой и получила имя, она кутила как безумная. Кавалеры выстраивались в очередь, дрались, случилось даже три дуэли за место на танец. К счастью, обошлось без смертоубийства. А совершенно неожиданным для меня лично результатом выходок Екатерины стало даже не то, что спать она ушла с двумя великими князьями, а то, что из-за её поведения остальные барышни тоже совершенно раскрепостились. В одиночестве никто не спал.

В том числе и я. И хотя Инга в последний момент всё же заняла гостевую комнату, часа в четыре утра она передумала. Ангелина, отстранявшаяся от меня на протяжении последнего месяца, полностью раскрылась, и мы слились в единое целое. И до утра всё было прекрасно. Жаль пробуждение вышло не самым приятным. Я собирался устроить девушкам холодный душ, чтобы объяснить глупость их действий втайне от меня, но судьба оказалась к ним, и ко мне, куда более жестока.

– Его высочество отдыхают, не положено, – раздался снизу настойчивый голос Василия. – Хотите что-то передать – отдайте мне.

– Никак нельзя, у меня приказ, – ответил другой, грубый и низкий голос.

– А ну, отойди в сторону, лакей! – чуть не заверещал третий. – Ты препятствуешь правосудию!

– У меня приказ, – снова заявил низкий голос. – Прошу пропустить.

– Не положено! – упрямо повторил Василий. – Стоять! Стоять, кому говорю!

– Чтобы я всякую чернь слушал?! – взвинтился истеричный голос.

Понимая, что поспать мне уже не дадут, а вымотавшиеся девушки не проснутся даже от выстрела пушки, я поднялся с постели и не умываясь, накинул на себя штаны и махровый халат. Судя по крикам, накал страстей возрастал, и мне совершенно не хотелось слышать этот ор.

– Стой, стрелять буду! – рявкнул Василий, а следом и в самом деле раздался выстрел.

– Ты… ТЫ! Посмел на меня руку поднять?! – взвился истеричный голос, и, выйдя на лестницу, я увидел, что принадлежит он парню лет двадцати-семи, в жандармской форме, но с гербом на лацкане. Правда, я его с первого взгляда определить не взялся, так что можно с уверенностью сказать – не великий князь. Остальное – пустяки.

Парень как раз закончил формировать ядро, и с гнусной ухмылкой отправил его в Василия. Базовый, не слишком маленький конструкт, но при этом летевший по хитрой дуговой траектории. Интересно, как он этого добился, и где научился подобному трюку. Не став дожидаться, пока снаряд прилетит в моего денщика и адъютанта, я сбил его собственным ядром, сжатым в два раза.

– Что, как? – нахмурился не ожидавший провала парень. Как только он заметил, что удар не достиг цели, тут же начал формировать новый.

– Кто безобразничает в моём доме? – спросил я, и подпрыгнувший от неожиданности истеричный кинул ядро, куда смог – в мою сторону. Но так криво, что мне даже уворачиваться не пришлось. Жаль, конечно, стену, в которой осталась глубокая выбоина, но…

– Нападать на цесаревича вздумал, холоп?! – рявкнул я, и парень аж присел. – За такое одно наказание – смерть!

– Ошибка! Ошибка вышла, ваше императорское величество! – рухнул истеричный на колени. – Не хотел, не велите казнить!

– Вчерашний генерал что-то подобное кричал, да только поздно было, – вспомнил я оборванного главу Преображенского полка. Судя по округлившимся глазам, парень тоже уже слышал о происшествии на балу, а потому начал биться об пол лбом, причитая и ревя навзрыд. Отвратительное зрелище.

– Убирайся с глаз моих вон, – скомандовал я, скинув истеричного прессом к самому крыльцу. – Что здесь творится? Где охрана?

– Доброе утро, ваше высочество, – поклонился Василий. – Боюсь, вся охрана занята во дворе.

– Чем это? – искренне удивился я и выглянул наружу. И в самом деле народу было столько, что машины с хорошо различимым гербом жандармерии перекрыли улицу. К слову, кроме обычных автомобилей там присутствовало множество боевой техники, даже пара орудий ПВО. Кто-то отнёсся к предстоящей операции серьёзно, но не подумал о последствиях такой демонстрации.

– Какого черта происходит? Отвечай, – спросил я у низкого мужчины, поперёк себя шире. Несмотря на преклонный возраст и некоторую обрюзглость, он выглядел довольно внушительно. Возможно, из-за ширины плечи и толщины рук. А может, потому что из-под полы его плаща торчал ствол крупнокалиберного автомата.

– Приветствую вас, ваше высочество, прошу прощение, что портим вам утро, – хмуро проговорил мужчина. – Я старший следователь центрального жандармского управления Евгений Добер, а это, его светлость Виталий Бульдер. У нас ордер на арест девицы Ангелины Лисичкиной.

– Вот как? И вы, два клоуна, тонкий и толстый, решили прийти ко мне в дом, прихватили с собой небольшое войско и посмели у меня что-то требовать? – чуть подняв бровь, спросил я. – А этот глист ещё и напасть на меня решил…

– Это была совершеннейшая случайность, ваше высочество. Никто и думать о подобном не смел, – нахмурившись, ответил старший сыщик.

– Случайность? Что-то многовато случайностей. Вначале вы приходите с армией. Затем атакуете меня в собственном доме. А в конце ещё и смеете заявлять, что княжна Меньшикова, по-вашему, какая-то там девица? – спросил я, недобро усмехнувшись.

– Не мы, ваше императорское высочество, мы лишь выполняли приказ. Вот, будьте добры, прочтите, – протянул бумагу сыщик, но взял её Василий.

– Здесь сказано, что по сведениям жандармерии, гражданка Лисичкина – самозванка, выдающая себя за княжну. Что само по себе есть преступление. Мало того, вчера, для скрытия улик против неё неизвестные сожгли особняк Меньшиковых вместе со всем его содержимым, – спокойно зачитал адъютант. – Девицу Лисичкину приказано доставить в главное здание жандармерии для допроса.

– Чья подпись? – уточнил я.

– Его сиятельства князя Долгорукого, – незамедлительно ответил Василий.

– Похоже, они решили, что все долги уже отдали. Ну что же… Как хорошо, что у нас по всему дому стоят камеры, как раз на случай покушения! – усмехнулся я. – Запись об этом уже к вечеру будет на всех каналах страны. А вы можете прощаться не только с пенсией, но и с титулами.

– Мы лишь выполняем приказ по защите закона, – устало, явно давно смирившись со своей участью, произнёс старший сыщик. – Вы должны знать, что своими действиями вы препятствуете правосудию и, возможно, укрываете опасную преступницу. А возможно, всё это гигантская ошибка. В любом случае, согласно протоколу, мы должны доставить девицу Лисичкину для дальнейшего выяснения ситуации в центральное отделение.

– Раз должны, значит, доставите. Но не раньше обеда, – решил я. – Сдайте оружие и можете дождаться меня в холле. Остальные пусть пойдут вон. Кого чужого найду на своей земле через пять минут, буду считать врагом. Со всеми вытекающими последствиями. Вы меня поняли?

– Как не понять, ваше императорское величество, – глухо ответил сыщик, и, откинув полы плаща, сдал оружие Василию.

Не знаю уж, что сказал длинный остальным, но через пять минут лужайка и дорога перед моим особняком очистилась от посторонних. Кажется, даже кошки и птицы предпочли покинуть опасный участок. Но торопиться, чтобы не заставлять следователя ждать, я не стал. Наоборот, ситуация представлялась крайне скверной, так что решил не действовать наугад, а собрать все варианты.

– Делами аристократов, особенно княжеского рода, занимается исключительно тайная канцелярия. У жандармерии нет на это никаких прав, – заявил Константин, когда закончил проверять документы. – Но учитывая, что именно в подделке происхождения её обвиняют, формально права у них есть.

– Даже если она связана со мной? – на всякий случай уточнил я.

– Вы не женаты, и даже не помолвлены, так что с точки зрения закона, даже оказывая ей протекцию, вы не можете вмешиваться напрямую, – спокойно сказал Багратион. – Однако это все разговоры в пользу бедных. Так как доказательства родства проверялись тайно, стоит их обнародовать, чтобы разрешить возможный конфликт. А до тех пор придётся сдаться жандармерии.

– Даже не подумаю, – покачал я головой. – Это явная подстава со стороны Петра, а значит, стоит ей оказаться без моей защиты, её попытаются отравить, убить или сделать ещё что-то такое, что выведет её из игры.

– Наши подозрения – не повод не выполнять закон, – покачал головой Константин. – Вы в первую очередь будущий государь, а значит, обязаны показывать гражданам пример.

– Не понимаю, о чём ваш спор, – чуть зевнув, проговорила Мальвина. – Ангелина – одарённая с подтверждённым восьмым рангом. А значит, должна проходить по протоколам тайной канцелярии. Это достаточное основание, чтобы здесь и сейчас отказать жандармам. Их приказ явно преступен.

– Отец не станет поддерживать Долгоруких или Петра, но попробует обернуть это в свою пользу, – предположил Багратион-младший. – Думаю, будет настаивать о переходе в его подчинение гвардии и собственной безопасности. А они находятся под контролем Екатерины. Императрица их никогда не отдаст.

– Можно пойти ещё одним путём. Ангелина же получила при выпуске из училища младшее офицерское звание, и формально всё ещё находится на службе? – уточнила Инга. – Значит, можно обратиться в военную прокуратуру, которая подчиняется Суворовым, а не Долгоруким.

– Там дело могут перехватить Нарышкины, но это всё равно выиграет нам кучу времени, – задумчиво проговорил я. – Да, так и сделаем! Пусть бегают по кругу, а мы пока подготовимся. Василий, пригласи к нам господина Добера.

– Слушаюсь, – с улыбкой кивнул адъютант и через пару минут вернулся с грузным сыщиком.

– Тщательно изучив документы, мы нашли в них несколько важных ошибок, – сказал Константин, встав напротив жандарма. – Здесь указано арестовать и доставить до выяснения обстоятельств девицу Лисичкину, верно?

– Так точно, – не стал спорить сыщик.

– Вот только девиц Лисичкиных здесь нет. Есть её высокоблагородие Ангелина Лисичкина, одарённая подтверждённого восьмого ранга, – с улыбкой ответил Багратион, продемонстрировав документы Ангелины, полученные после поступления в высшую военную академию. – Есть ли у вас ордер на арест дарников такого ранга?

– Никак нет, – сверившись с документами, ответил сыщик. Кажется, даже с некоторым облегчением.

– В таком случае советую вам вернуться в отделение и написать о текущем несоответствии рапорт, – всё так же вежливо улыбаясь, сказал Константин. – Передадите дело тайной канцелярии, они проверят всё и выпишут свой ордер. А там уже пусть сами голову ломают, как будут связываться с императорской четой. И вы окажетесь не внакладе, и закон соблюдён и в букве, и в духе.

– Спасибо, ваше сиятельство, вы полностью правы, – улыбнулся сыщик. – Могу я забрать свои бумаги?

– Ваши, безусловно. Вот ваше удостоверение и права. Что же насчёт приказа – он останется у нас, в качестве вещественного доказательства, – ответил Константин, возвращая часть документов. – Более мы вас не задерживаем. Всего доброго.

– Ещё раз спасибо, за то, что помогли разобраться в ситуации, – умудряясь одновременно хмуриться и извиняясь улыбаться ответил сыщик, и вскоре Василий выпроводил его восвояси.

– Не думала я, что отец пойдёт на такую откровенную подлость, – поджав губы, проговорила Мальвина. – Он же должен понимать, что мы такое просто так не оставим?

– Естественно. И вполне возможно, что его просто подставляют, стремясь посильней столкнуть нас лбами, – подумав, согласился я. – Только вот твой папенька, перина ему стекловатой, и без посторонней помощи вполне справляется с образом грозного и воинственного тирана.

– Кто бы говорил. «Кто не уберётся через пять минут – того я обезглавлю», – передразнила меня Мальвина. – Надо всё тщательно проверить. Слишком явная провокация. Да и техники такой у жандармерии совсем недавно не было.

– Зато была у тайной канцелярии, – кивнул Багратион. – Как бы то ни было, мы должны тщательно подготовиться ко всем вариантам. И к тому, что это провокация, и к тому, что это лишь начало полномасштабной атаки.

– Если они объявят нам юридическую и подпольную войну, то станут нападать на наши предприятия, – сказала Инга. – Нужно будет временно усилить их безопасность. Возможно нанять ещё охрану.

– Не стоит. У нас сейчас достаточно одарённых, которым требуется практика, – решил я. – Отправим их малыми группами, по одному взводу на завод. Заодно потренируются и отработают координацию.

– Нужно выяснить подлинность документов, так что я сделаю копии и съезжу в центральное отделение, – сказал Багратион. – На случай если это все же не они, стоит пока оставаться дома, чтобы не вызывать лишних подозрений.

– А как насчёт сгоревшего особняка? – поинтересовалась Ангелина.

– Там был настоящий дворец, не хуже этого, – мечтательно вздохнула Мальвина. – Будет очень жаль, если он сгорел дотла.

– Да я не об этом. Если правда и его сожгли, то не просто же так, нам в назидание? – пояснила Ангела. – Денег, конечно, жалко, но мы же не граф Рублёв, должны думать не только об обогащении.

– Могли устранять следы, попытки разом уничтожить что-то, что могло сыграть против нас, – задумчиво проговорил я. – Если это так, то мне хотелось бы посмотреть на руины своими глазами. Возможно, я сумею найти или увидеть что-то, что остальные пропустили.

– Хорошая идея, ваше высочество. Но прежде – свяжитесь с его сиятельством Мирославом. Подстраховка в виде военной полиции нам не помешает, – посоветовал Багратион, и мы дружно сели за коммуникаторы. Одни выясняли ситуацию с особняком, другие разбирали документы, ну а я звонил приёмному деду.

– Боюсь, ситуация несколько сложнее, чем отфутболивание документов между ведомствами, – выслушав мою историю, сказал Мирослав. – Петроград – вотчина северного флота. А его адмиралом является Нарышкин. Можно приписать ваш фрегат к одной из наших флотилий, но это невозможно провести задним числом.

– Значит, сделайте это сегодня, – попросил я. – Всё необходимое я пришлю с курьером, если нужно будет моё присутствие – прилечу сам.

– Не стоит беспокоиться, уверен, мы справимся и с одними документами. Перешлю заполняемую форму, вернёте в трёх экземплярах, заполненную и подписанную, – сказал Мирослав. – После этого шанс, что Ангелина попадёт в застенки карцера северного флота будут минимальны. Но на вашем месте я бы всерьёз подумал – зачем такое делать. Ведь документы о расследовании и родстве вчера были высланы всем.

– В смысле всем? – удивился я. – Что, вообще?

– Нет, конечно, только великим родам и министрам. Но круг лиц достаточно обширен. Быстро такое не замять, – ответил Суворов. – К слову, наследной княгине Ангелине Меньшиковой придётся несладко. Подробностей там много, и они не самые приятные, и со стороны Меньшиковых, и с её собственной. Я перешлю, чтобы ознакомились.

– Благодарю, – чуть напрягшись, ответил я. Ну а когда документы пришли, стало совсем не весело. На двадцати страницах доклада о расследовании истинного родства Ангелину то и дело называли безродной, чёрной, сиротой и многое другое, чётко заставляя прочитавшего сей опус воспринимать девушку не как жертву, а словно опасное животное.

– Это нас так императрица поддерживает? – ошарашенно проговорил я.

– Тоже, скорее всего, вброс, – преположила Мальвина, отодвигая документы. – Но этот, в отличие от предыдущего, подготовлен лучше и профессиональней. Если изначально не знать, что Ангелина – жертва, можно посчитать, что она сама виновата во всём произошедшем. Так или иначе, против нас начали полномасштабную политическую войну. Ведь жениться на простушке ты не можешь. Особенно запятнавшей себя такими связями.

– Не было ничего такого! – с обидой произнесла Ангелина, отбросив прочь планшет с сообщением. – Я тут словно шлюха, которая ложилась под каждого, кто мог мне на пути помочь. Буквально отдававшаяся за яблоко в приюте!

– Не убить, так лишить титула. А если даже и с этим не выйдет – испортить репутацию так, чтобы брак стал просто невозможен, – покачала головой Мария, откладывая последний лист. – Пожалуй, к такому я и в самом деле не была готова. Это уже как-то перебор.

– И что теперь? Кричать, что я не такая и оправдываться? – с трудом сдерживая слёзы, проговорила Ангелина. – Не стану! Пусть они сдохнут, но я не такая!

– Ну хоть гордости хватает, уже хорошо, – усмехнулась Мальвина. – В такой ситуации нельзя идти на попятную или показывать слабость – сожрут с потрохами. Наоборот, нужно переходить в контрнаступление, сдвинуть внимание с нас, на наших противников… и начать можно с Ольги. Дважды невесты, и ни разу не жены. Да, думаю, может получиться неплохой слух.

– Одними слухами проблему не решить, – поднявшись с кресла, сказал я. – Девушки, оставайтесь в особняке и никуда не отлучайтесь. Пока меня нет, пусть все будут в повышенной боевой готовности.

– Возьмёшь с собой Тарана и Макса? – уточнила Мальвина.

– Нет, после вчерашнего стало ясно, что они мне только помешают. Я полечу на «Фениксе», моём артиллерийском катере. – принял я решение. – У него в случае чего и бронирование есть, и необходимая огневая мощь.

– На официальные приёмы – в штурмовом шлюпе. На прогулки – в артиллерийском катере. А на государственные визиты на чём? На фрегате или линкоре? – с едкой ухмылкой спросила Мальвина.

– У каждого есть свои недостатки, – пожал я плечами. – У меня – страсть к военной технике. Всё! Будет какая-нибудь информация, звоните! Василий, составишь мне компанию в качестве второго пилота?

– Конечно, ваше высочество, – чуть склонившись, ответил воспитатель. – Только документы возьму и в лётный костюм переоденусь. А то мало ли, пригодится…

Глава 3

Только после нескольких месяцев простоя и регулярного пилотирования штурмового шлюпа я понял, насколько манёвренней и удобней в управлении мой артиллерийский катер. Или по-простому – истребитель. Пилотировать его было одно удовольствие. Машина мгновенно отзывалась на каждое прикосновение штурвала и давала такое ускорение, что земля под нами превращалась в смазанное пятно.

Я так увлёкся, что на протяжении часа просто летал за городом, правда, в одиночестве мне это удалось делать лишь пять минут, после этого нас запеленговали, и гарнизон Петрограда отправил два корабля поддержки, которые должны были снять все вопросы из серии «что за псих летает над пригородами, выделывая мёртвые петли и бочки?». Но офицеры выдались из спокойных и не стали мне мешать.

Вытянув штурвал на себя, я заставил шлюп взмыть в небеса. Перегрузка вдавила меня в кресло, кровь зашумела в ушах, а нос заложило. Организм отчаянно сопротивлялся неестественному положению вверх тормашками, требуя, чтобы его вернули на место. И вознаградил меня дозой эндорфина.

– Ты как там? – запоздало спросил я оглянувшись.

– В полном порядке, – ответил с придыханием Василий. – Но в следующий раз возьмите кого-нибудь помоложе.

– Как приземлимся – я тебя пролечу, – усмехнулся я, выходя на курс. – «Феникс» ведомым, иду на посадку.

– Слышим вас отчётливо, «Феникс», доведём вас до приземления. Раньше отпустить не можем, приказ, – ответил в наушнике пилот одного из сопровождающих нас катеров. В отличие от меня кульбиты в воздухе они не выписывали, но и не мешали, держась на почтительном расстоянии.

– Понял, возражений нет, – с лёгкостью согласился я, начиная постепенно снижаться. Внизу, под облаками, была обычная для начала ноября Петроградская хмарь и мразь из снега с дождём, но даже они не могли спрятать ухоженный лесопарк, где ёлочки были рассажены рядами. В центре всего этого великолепия стоял трёхэтажный особняк и несколько домов для прислуги, скрытых частыми деревьями. – Мы точно по адресу? Что-то я пожарища не наблюдаю.

– Точно, но я проверю, – проговорил штурман, пока я заставил истребитель зависнуть в нескольких сотнях метров над землёй. – Это он.

– Что-то здесь не так, – я задумчиво посмотрел на здание, затем на летящие рядом с нами катера. – Господа, не против составить нам компанию?

– Боюсь, у нас чёткий приказ, сопровождаем только в воздухе, – с явным сожалением ответил ведомый.

– Принято, – сказал я, отключившись, и думал, как поступить дальше, но в этот момент загорелась лампочка связи на коммуникаторе. – Слушаю!

– Не летите туда! – услышал я возмущённый вопль Мальвины. – Вы же ещё не прилетели? Скажи, что ещё нет!

– Прямо сейчас мы висим над совершенно целым особняком Меньшиковых, – ответил я супруге. – В чём дело? Объясни спокойно.

– Давайте я, – произнёс Багратион и переключил на громкую связь. – Нам удалось опознать одного из сыщиков. Того – нервного. Это единственный сын княжны Балконской, до сих пор числящийся императорским гвардейцем и канцелярским советником. Очевидно, по протекции матери, но это не так важно. Это была явная провокация, которая не удалась.

– Он напал на меня в моём же доме. Какая провокация? – нахмурился я. – При таких же условиях мы вчера толпу гвардейцев превратили в фарш.

– Дорогой, ты ведь шутишь? – удивлённо спросила Мальвина. – Одно дело – убить в бою, и совсем другое – безоружного, ползающего перед тобой на коленях и извиняющегося. Такого тебе высшее общество не просило бы никогда.

– К тому же он единственный ребёнок в роду и наследник, – ответил Багратион. – Если бы его убили – это стало бы существенным сигналом для всего дворянского и боярского собрания.

– А что по старшему? – уточнил я.

– Совпадений нет, пока ищем. Вполне может быть, что это кто-то из личных служителей и адъютантов. А вот жандармы были самые настоящие, только выезжали на ориентировку, что террористы проникли в дом цесаревича. У подставных лиц были все официальные бумаги, которые предоставили и нам, – отчитался Константин. – Балконского пока не задержали, но соваться вам в особняк Меньшиковых точно не стоит.

– Он совершенно целый, так что даже не знаю, зачем нам так откровенно врали, – задумчиво проговорил я. – Хорошо. «Феникс» ведомым: остановку делать не будем, возвращаемся прежним курсом, но без выкрутасов.

– Приняли, «Феникс». Следуем за вами, – тут же ответил пилот одного из катеров, и мы начали постепенный взлёт. А в следующее мгновение окна левого крыла особняка вспыхнули и наружу вырвались языки пламени. – Фиксирую взрыв! Внимание! Фиксирую взрыв! Боевая тревога!

– Какого чёрта… – нахмурившись посмотрел я вниз. – Кажется, эти уроды хотели устроить очередное покушение, а потом на нас же и списать. Ведомые приём! Прошу зафиксировать, что с нашей стороны никаких противоправных действий не совершалось. Я буду свидетельствовать за вас, вы за меня.

– У нас ведётся полная видеофиксация, «Феникс», но спасибо за предложение, – ответил пилот. – Нужно вызвать экстренные службы и уведомить командование.

– Займитесь этим, а мы посмотрим, не нужна ли помощь пострадавшим, – сказал я, направляя истребитель к особняку. – Про видеофиксацию они здорово придумали. Василий, у нас есть чем сделать съёмку?

– Камеры на коммуникаторе должно хватить, – ответил адъютант, и, проверив устройство, я стал снижаться. К тому моменту как корабль сел, из особняка начала выбегать прислуга, какие-то люди… может, гости? Отвлекаться на тех, кто мог спасти себя сам, я не стал, сразу перекрыл выход огню конструктом, а затем поднял себя прессом на уровень горящих окон.

– Похоже, библиотека. Только почему пожарная сигнализация не работает? – спросил Василий, хотя мне лично ответ был очевиден.

– Потому что отключили. И подожгли. Но с тем «как» пусть следователи разбираются, а нам нужно это просто прекратить, – проговорил я, перекрывая огонь ещё и со второй стороны – блокируя щитом двери. В результате пожар оказался зажат в коробку и начал быстро тухнуть, задыхаясь.

И когда начало казаться, что я справился, чувство опасности впилось шилом в виски, заставив закрыться сплошной сферой. В ту же секунду остальное крыло особняка взлетело на воздух. Столбы огня ударили на несколько метров, опалив нас и пройдя ударной волной по внутренностям. Тысячи осколков зависли в воздухе, застряв в щитах. Несколько секунд ничего не было видно из-за бушующего вокруг огня, а когда я вылетел вместе с Василием из пожарища, стало понятно, что спасать нечего.

Взрывами у здания снесло крышу, балки провалились, обрушив верхние этажи до самого подвала, и сквозь образовавшиеся дыры пробивалось бушующее пламя, испарявшее снег с дождём задолго до того, как первая снежинка коснётся пожарища. Оказавшись на безопасном расстоянии, я снял щит и отряхнул китель. В воздухе стоял устойчивый запах гари и какой-то химии.

– Напалм, – принюхавшись, сказал Василий. – Не пожалели на нас взрывчатки, сволочи. Поди, те же бочки, что вы во дворце нашли.

– Если это так, то круг подозреваемых сильно сузится, – коротко бросил я и отправил видео Константину. – Свяжись с отцом, похоже, нас собирались убить, опять.

– Прошу прощения, ваше высочество… но я хотел бы решить это дело сам, – чуть запнувшись, проговорил Константин. – Я прибуду со своими помощниками через пятнадцать минут. Может, быстрей.

– Только не за счёт моей жизни. Если не справишься за сутки – привлекай всех, – ответил я, чуть нахмурившись. Только конфликта с тайной канцелярией мне сейчас не хватало. – Эй, человек! Из особняка всех вывели?

– Что? – мужчина в чёрном фраке ошалело посмотрел на меня. Похоже, ни он, ни остальные не были в курсе происходящего. Пришлось активировать третий глаз, чтобы рассмотреть, что же происходит в пламени. Несколько минут потратил на то, чтобы убедиться – живых не осталось. А к тому времени как с гудящими сиренами приехали пожарные машины, тушить было уже нечего.

Жандармерия и штурмовой шлюп с Тараном и группой поддержки прибыли почти одновременно, так что всё общение с офицерами взял на себя Константин, предоставивший запись происходящего с момента нашего снижения. Два взрыва в одном месте, да ещё таких эффектных и последовательных – это даже не теракт, это именно покушение на меня. Остаётся вопрос: кто и зачем?

– Мы с жандармами всё для себя прояснили, – проговорил Багратион, подходя ко мне. – Расследование будет совместным. Я уже поставил в известность их начальство, вплоть до министра Долгорукого. Ни у кого возражений не возникло.

– Ещё бы они возникли, особенно в свете объявления Ангелины Меньшиковой, – усмехнулся я. – Какие следующие действия? От меня что-то требуется?

– Нет, ваше высочество, мы полностью контролируем ситуацию и со всем разберёмся сами, – ответил Багратион, и я с удовольствием ему поверил. Вмешавшись, я уже немало подставился, а уж если задерживаться дольше… я уже заметил неприметный фургон теленовостей, появившийся чуть ли не одновременно с пожарными.

– Репортёры, – кивнул я в сторону людей за забором. – Либо использовать, либо отобрать материалы и скрываться. Третьего не дано.

– Тогда использовать. Они могут вещать прямо в эфир, – заметил Константин. – Я разберусь, а вас с такого расстояния могут и не узнать.

– Хорошо. Не будем мешать тебе работать, – ответил я, запрыгнув в кабину истребителя. Улетать прямо сейчас не стоило, но и оставлять всё на самотёк я не собирался. Константин хоть и присягнул мне, и был доверенным лицом, но я должен знать, что он говорит и как поступает. Если вдруг он переметнётся…

– Возвращаемся? – спросил Василий, чуть не оглушив меня.

– Нет. Помолчи, пожалуйста, мне надо сосредоточиться, – поморщившись, ответил я, и вновь максимально усилил слух.

– Жанна Ириске, седьмой канал, разрешите взять интервью? – набросилась на Константина девушка.

– Приятно познакомиться, барышня. Моё сиятельство Константин Леонидович Багратион, служба имперской безопасности, – поприветствовал девушку Константин, и улыбка на её лице тут же приобрела совсем другой оттенок. Из заинтересованной она стала вежливо-выхолощенной.

– Огромная честь быть вам представленной, ваше сиятельство, – поклонившись, сказала она. – Могу я задать пару вопросов?

– К вашей радости спешу сообщить, что записи не будут изъяты, – вместо ответа на вопрос сказал Багратион. – Больше того, в нашем распоряжении есть кадры с воздуха, и мы можем дать вам эксклюзив, если вы предоставите для простора все материалы, которые у вас есть. С какого времени вы здесь присутствовали?

– Мы только подъехали, ваше сиятельство, вместе с пожарными машинами, – вежливо улыбаясь, ответила девушка.

– То-то у вас под машиной снег совсем растаял, хотя рядом на дороге остался. Вы здесь стоите, по крайней мере, несколько часов, – улыбаясь ответил Багратион. – Я вас ни в чём не обвиняю, но, скорее всего, вас позвали на съёмки те же лица, что устроили теракты против его императорского высочества и его семьи. Передайте контакты, и у вас будет такой эксклюзив, которого нет ни у одного репортёра.

– Я прошу прощения, ваше высочество, но я совершенно не понимаю, о чём речь. – хоть улыбка и вышла кривой, но девушка по-прежнему старательно держала маску вежливости. – Мы приехали…

– Интервью с будущей супругой императора… – лукаво улыбнувшись, проговорил Константин, и из девушки будто стержень выдернули.

– Три часа назад мне пришло сообщение от неизвестного, – тут же затараторила она. – Никакой конкретики, вот оно, можете убедиться. Сказали, что у загородного особняка Меньшиковых будет происходить нечто интересное.

– Номер не определился, но мы всё равно вынуждены изъять ваш коммуникатор для исследования. Естественно, вы получите его назад, или, если желаете, мы заменим его полуторной компенсацией деньгами. – сказал Константин, положив коммуникаторов нагрудный карман. Девушка прикусила нижнюю губу, но от резких реплик сдержалась.

– Когда я смогу провести интервью? – спросила она вместо этого.

– Как только будет определена дата венчания. До официального сообщения из дворца, естественно, никакой информации просочиться не должно, но ваше интервью станет первым, – всё также вежливо произнёс Багратион. – Ну или последним в вашей карьере, но тут уже решать вам.

– Ваше сиятельство, вы сказали, что состоите собственной службе безопасности, но какое отношение она имеет к происходящему? – спросила репортёр, когда Константин уже собирался уходить.

– Самое непосредственное, мы расследуем вчерашнее покушение и, кажется, напали на след террористов, устроивших всё это, – подумав, ответил Багратион. – Кто-то решил избавиться от правительства, когда страна находится на грани новой войны, даже не закончив битву с Персией. И очень возможно, что именно он отправил вам наводку.

– Выходит, у вас пока нет конкретных подозреваемых? – тут же нашлась женщина. – Кто это?

– Мы не станем раскрывать информацию, непосредственно касающуюся расследования, у вас её и так достаточно для сенсации. Главное – не делайте глупостей, чтобы не остаться в дураках, – подбодрил её Константин. – Террористы, кроме прямой угрозы, хотели привлечь к своим действиям максимум внимания, так что не дайте им добиться своей цели. До публикации пришлите материал на согласование, а мы попробуем добавить вам фактов, чтобы сенсация была у вас в кармане.

– Я… хорошо, ваше сиятельство, я так и сделаю, – расплывшись в улыбке, проговорила журналистка, взяв из рук Багратиона карточку.

– Всего доброго, – Константин попрощался с репортёром и вернулся на пожарище, где его сотрудники вовсю шныряли вслед за спасателями, восстанавливая картину разрушений.

– Уверен, что она не поддастся на соблазн выложить всё как есть? – уточнил я, дождавшись, пока Багратион подойдёт к истребителю.

– Светская хроника – вершина карьеры журналиста. Она от такой подачки не откажется ни за что, – усмехнулся Багратион. – К тому же Ангелине всё равно придётся отказаться от роли ведущей, не может будущая жена императора заниматься столь низкой работой.

– Она ей уже занималась, так что бросать на полдороги – глупость. Её лицо узнаваемо, а новости Солдатской правды ждут сотни тысяч людей по всей империи, – возразил я. – Скорее нужно постараться, чтобы не сломать формат. Привлечь других ведущих и сделать передачу не одного лица, а нескольких.

– Тогда лучше кандидата, чем Татьяна Кренделева, нам не найти, – ответил он.

– Кого? – чуть нахмурился я, отчаянно пытаясь вспомнить кто это вообще.

– Журналистка второго и седьмого каналов, которая пару месяцев назад помогла вам организовать всеобщую информационную войну против ордена Асклепия, – напомнил Константин. – У неё уже есть узнаваемое лицо, она компетентна, настроена на сотрудничество и достаточно лояльна.

– Пока не готов это обсуждать. Формат нужно проработать, – ответил я, немного подумав. – Что насчёт коммуникатора журналистки?

– Скорее всего, ничего не даст, но проверить всё равно не помешает, как сообщение, так и переписку с другими людьми, – пожал плечами Константин. – В деле безопасности личной тайны быть не может. А произошедшее – явно теракт, второй за два дня. Что само по себе перебор. Террористы так не работают. Кто-то умный и влиятельный сумел их сдержать, организовать логистику и коммуникацию…

– Хочешь сказать, что это и не террористы вовсе? – уточнил я.

– Слишком сложно для эмоционально вовлечённых и неуравновешенных людей, которые обычно в подобном замешены, – покачал головой Багратион. – Боюсь, тут скорее действия враждебной разведки… или нашей собственной под неё косящей.

– Ты настолько не хочешь доверять своему отцу, что готов выставить против него обвинение? – я в удивлении поднял брови.

– Он… не могу сказать, что хороший человек. Но большой патриот, и ни перед чем не остановится, – проговорил Константин, чуть задумавшись. – Вопрос только в том, сумел ли он смириться с потерей нашего потенциального суверенитета.

– Опасные слова, – покачал я головой. – Если глава тайной канцелярии воюет против государства…

– Я такого не говорил, – встрепенулся Багратион. – Но всё это слишком похоже на действия именно его конторы. Не военных, не террористов… в общем, я пока не стану отвергать никакие варианты. Нужно провести хотя бы начальное расследование, прежде чем станет ясно, что к чему. Не стоит торопиться.

– Ольга Меньшикова может быть к этому причастна? – спросил я, кивнув на особняк. – Могла она распорядиться всё здесь взорвать? Например, чтобы скрыть какие-то улики или избавиться от доказательств.

– Возможно. Но если в доме и в самом деле что-то есть, пожаром этого не уничтожить. Закрытая книга, вопреки всеобщему мнению, очень плохо горит. Пожар вы пригасили, а кристаллы памяти и вовсе почти не подвержены пламени, – заметил Константин. – Если там что-то есть, то мои люди это найдут. А сейчас, прошу прощения, мне нужно заняться делом.

– Конечно. Не отвлекаю, – кивнул я и забрался обратно в кабину. Но когда уже пристегнулся и собирался улетать, заметил кое-что странное. Отголоски ауры на том месте, где её быть не должно. На первом этаже, в районе пожарища. Нацепив шлем, чтобы не бравировать собственной личностью. Я выпрыгнул из кабины и направился прямо к пепелищу. Заметивший это Багратион нахмурился и, отдав пару приказов, присоединился.

– В чём дело? Что-то заметили? – спросил он, шагая рядом.

– Может быть кто-то выжил во время взрыва, – ответил я, стараясь не вдаваться в подробности. – Слуг уже опросили? Собрали вместе?

– Пока в процессе. Если кто-то и потерялся, мы об этом узнаем только через несколько часов, – произнёс Константин. – Где нужно копать?

– Нигде не нужно, я сам справлюсь, – сказал я, аккуратно снимая несколько плит прессом. Мощности моих конструктов вполне хватало, чтобы удержать тройку тонн веса, правда, тут речь шла не об одномоментном удержании снаряда, а о постоянной нагрузке, так что пришлось напрячься, но я справился, постоянно подпитывая пресс энергией. Слой за слоем, расчищая руины, я наконец почти добрался до источника ауры, вот только наткнулся на побитую плитку.

– Похоже, это была хозяйская кухня. Может, ошиблись с местом? – спросил Константин, но я лишь нахмурился и подошёл ближе.

– Есть кто живой?! – громнко позвал я. – Отзовись!

Через секунду снизу раздался едва различимый крик и стук. Даже обрывки слов разобрать оказалось невозможно. Но одно стало понятно: