Хвостатый маг

Глава 1. Очевидное невероятное

Старая сгорбленная старуха появилась как будто ниоткуда: никто из нашей компании не заметил ее приближения. Она напоминала бабу Ягу: длинные седые волосы, одежда неопределенного цвета, длинный нос крючком. Ее пронзительные выцветшие глаза внимательно и цепко уставились на нас. В первую секунду, увидев ее тут, мы все оцепенели.

– Это плохое место, – произнесла она вдруг. Ее голос оказался на удивление чистым и глубоким. – Вы зря остановились здесь, – она придирчиво осмотрела нашу палатку, мирно поставленную на живописной лесной опушке. Мы переглянулись, не зная, как реагировать на столь необычное заявление.

– Почему плохое? – первой сообразила спросить моя девушка Света. Она у меня бойкая и энергичная, всегда легко идет на контакт с людьми.

– Тут что, много клещей? – тут же поддержала подругу Лена, девушка друга, который тоже стоял рядом. – Но это же городской лесопарк, тут вроде все обрабатывают…

– Нет тут никаких клещей, – поморщившись, перебила ее старуха. – Но сегодня полная луна. В эту пору тут часто пропадают люди, – она посмотрела на уже темнеющее небо, где действительно наливалось белизной огромное светило.

– А, понятно, оборотни ходят, – фыркнул друг Гена. Он никогда не испытывал особого уважения к старшим. И запросто мог нахамить кому угодно.

– Глупый! – резко и громко вскрикнула старуха. Мы вздрогнули от неожиданности. – Глупый!

– Уважаемая… – вмешался я. – Уточните, пожалуйста, мы вам тут мешаем? – я, в отличие от Генки, всегда старался договориться с людьми мирно. Тем более сейчас, когда я дома всего неделю после армии. Спасибо судьбе, навоевался. Год срочником, год по контракту. Не то чтобы я участвовал в настоящих боях на передовой – к счастью, почти все спецоперации меня миновали, мои знания после технического института оказались востребованными в другой области. Но строевой подготовкой, муштрой, учениями и командирским беспределом сыт по горло. – Не переживайте: мы всегда ведем себя тихо, мирно и порядочно.

– Добрый мальчик, – гораздо мягче продолжила старуха, поворачиваясь ко мне, – ты послушай меня. Тут действительно опасно. В этих местах часто пропадают люди, и назад не возвращаются. Если вам так лень пройти дальше на пару километров, то хотя бы не уходите от палатки в полночь.

– На нас тут кто-то нападет? – попытался уточнить я, хотя уже решил для себя, что эта старуха просто сумасшедшая. А значит, надо ей подыграть и потихоньку от нее отвязаться.

– Нет. Вы просто можете исчезнуть. Запомни: не отходите от палатки. А если увидите две луны, бегите назад как можно скорее!

– Хорошо, – покладисто согласился я, – мы обязательно последуем вашему совету.

Мы смотрели, как старуха бредет прочь, и потихоньку хихикали за ее спиной.

– Тимурчик всегда умеет находить общий язык с женщинами, – подколола меня Света. – Даже с сумасшедшими старухами!

– Да просто немного чокнутая бабка, – пожал я плечами. – Но ведь она просто хотела дать нам добрый совет, уберечь от опасности, пусть и придуманной. Что ж теперь, в морду ее бить?

– А я бы дал, – поиграл внушительными мускулами Генка. Я смотрел на это уже без зависти. Это раньше я часто сожалел, что мой друг гораздо крупнее и сильнее меня. А я значительно проигрывал на его фоне со своей худощавостью и невысоким ростом. Но к одиннадцатому классу я тоже подрос. Чуть отрастил светлые, чуть с рыжиной волосы и проколол левое ухо, вставив туда скромную, но заметную сережку с черным камнем.

Учась в институте, я начал ходить в тренажерку, что добавило мне мышц, а армия окончательно оформила мой спортивный облик. Несмотря на это, я никогда не был приверженцем силовых методов в решении проблем, хотя драться с откровенными хамами, безусловно, приходилось. Но в большинстве случаев мне всегда удавалось договориться даже с самыми неадекватными особями. Как вот с этой старухой, например.

Сегодня мы двумя парами отмечали на природе мое возвращение из армии. Генка уже давно отслужил и работает в автосервисе. А я вот ушел только после института, так что у меня жизнь только начинается.

– И что? – подначивала нас неугомонная Светка, – никто не решится ночью отойти от палатки?

– Еще как решится! – расхохотался Гена. – Мальчики налево, девочки направо, как без этого?

– Ты же понял, что я имею в виду!

– Не ругайтесь, – примиряюще сказал я. – Если вам это так интересно, то ровно в полночь я лично пойду и проверю периметр.

– Не боишься? – восхищенно вздохнула Лена.

– Не вздумай, – нахмурилась Света. – Мало ли что та старуха имела в виду. Никуда я тебя не отпущу.

– Не спорь с мужчиной! – упрямо вздернул я подбородок. Не люблю, когда мною командуют. И раньше не любил, а уж после армии особенно ненавижу. – Сказал, проверю, значит, проверю.

– Вот упертый!

– У меня аналитический склад ума, детка, – хлопнул я подругу по плечу. – И научное мышление. Так что я верю в здравый смысл и опасаюсь только реальных вещей.

Мы продолжили наслаждаться видами и хорошим ужином, сидя на импровизированных скамейках из коряг. Никто из ребят не напоминал о моем предложении. Но за пять минут до полуночи я решительно поднялся с места.

– Ну что ж, пора, – я направился в лес, – ждите меня все!

– Тимур, да не ходи, – моя Светка выглядела испуганной, – мало ли там что…

– Не переживай, – улыбнулся я ей. Выпитый алкоголь добавил мне смелости, я чувствовал себя суперменом. А вот Генка хмурился – он не отговаривал меня, зная, что это бесполезно: несмотря на то, что в целом я не был конфликтным человеком, упрямства мне было не занимать. Он дернулся было пойти со мной, но я попросил его остаться – хотелось проверить самого себя на храбрость. Ему это не понравилось, но попытки последовать за мной он больше не делал. – Я обязательно вернусь, – пафосно произнес я, – сразу же, как только увижу две луны на небе! – и под смех девчонок потопал в лес, освещая себе путь телефоном.

Лес был негустым. В основном тут росли лиственные деревья. Но попадались и редкие сосны. Вообще-то этот лесопарк находится рядом с городом, тут, наверное, уже все дороги по сто раз перехожены. Я шел медленно, следя за временем. Сесть, что ли, где-нибудь на травке? Говорят, тут совсем нет клещей. Мы, кстати, поэтому и приехали именно сюда. Я взглянул на часы. Ого, уже десять минут после полуночи! Долго же я шел. Ну что ж, пора возвращаться. Жаль, не видать мне предсказанных двух лун.

Я увидел просвет между деревьями и дошел до небольшой поляны. Яркий лунный свет заливал высокую траву. Я вдруг осознал, что свет какой-то нереальный, со странным оттенком. Взглянул наверх и обомлел – на чистом ночном небе светились две луны!

Одна – полная, чуть зеленоватая. Другая – раза в два меньше, серебристого цвета, как будто спутник. Зрелище было необыкновенно красивым, глаз не оторвать! Прямо магия какая-то. Я проморгался, полагая, что это всего лишь галлюцинация. Но две луны никуда не исчезли. Потом подумал, что от выпитого алкоголя двоится в глазах.

– Чтоб я еще хоть раз пил! – пробормотал я, стараясь не паниковать. «Как увидишь две луны, беги!» – вдруг возник в моей голове пронзительный голос старухи. Меня накрыл такой страх, что перехватило дыхание. Я развернулся и бросился к палатке. Я мчался назад по той же самой дороге, и по моим подсчетам уже давным-давно должен был выскочить на знакомую опушку к нашему костру. Но никакого костра не было. Я начал кричать на весь лес, понимая, что все-таки заблудился. Надеюсь, ребята меня услышат! Но в ответ не раздалось ни звука. Я схватился за телефон и увидел, что на нем не было ни одного деления! Связи нет, как так? Я же совсем рядом с городом! Начал судорожно набирать все номера подряд, с ужасом слушая лишь гробовую тишину в трубке.

Последним усилием воли я задавил свой страх.

– Так, Тимур Матвеевич, – начал я говорить вслух сам с собой, что меня всегда успокаивало и настраивало на нужный лад, – ты находишься в лесополосе недалеко от города. Заблудиться тут невозможно. Весь лес окружен автотрассами. Рано или поздно ты на них выйдешь. Надо просто идти, без разницы, куда.

Разумные выводы, произнесенные вслух, меня успокоили. В самом деле, чего это я? Испугался ночного леса? Глупости какие. Да я после армии вообще ничего не боюсь! Я усмехнулся, красочно вспоминая суровые армейские будни. Нет уж, тут в любом случае лучше, чем там. И я неторопливо пошел вперед.

Я шел и шел, лес стал гораздо реже, но обе луны так и висели на головой, я часто смотрел на них. Наконец, я вышел на край леса, за которым простиралось открытое поле. Ноги гудели, от пережитого страха и алкоголя меня клонило ко сну. Я подумал, что ничего страшного не случится, если я немного передохну, а до трассы дойду утром. Я сел на траву, прислонившись к молодому деревцу и вскоре незаметно для себя задремал.

Проснулся от яркого солнечного света и странного звука, бьющего в уши. «Зык-зык-зык», – что-то верещало прямо надо мной. Я открыл глаза и уставился на птичку, которая распевала надо мной песни.

– Ничего себе, какие тут птицы водятся! – пробормотал я, рассматривая необычное существо. Птичка была небольшой, где-то с воробья, но при этом отливала фиолетовым цветом, а рога на голове светились красным. Щебетала она тоже очень странно, никогда такого не слышал. Да и вообще птицы тут пели как-то по-другому. – Надо будет рассказать об этом биологам, – продолжал бормотать я. – Может, это какой-то новый вид? – я встал, чтобы подойти поближе, но тут с другой ветки на птичку бросилось какое-то существо. Оно было очень быстрым, хоть и не успело поймать птичку. А я стоял и смотрел на… Кажется, белку.

Ну, так себе белочка – огромная рыжая тварь килограмма на три. Она злобно посмотрела на меня желтыми глазами с вертикальным зрачком, потом развернулась и ускакала, предусмотрительно прыгая только на толстые ветки. Разве бывают такие белки? Мозг упорно не хотел признавать очевидного – это немного не те места, которые я исходил вдоль и поперек. Деревья не те, звери не те, трава не та. Но я гнал от себя эти мысли. Может, это просто какая-то аномалия местности!

Я повернулся к полям, которые начинались сразу за лесом, и увидел вдалеке людей. Обрадовался, выбежал из леса и тут же остановился как вкопанный. Что-то мне очень не понравилось в том, как эти люди выглядели.

Шесть очень крупных мужчин сидели на лошадях и неторопливо продвигались вдоль леса. Они были одеты во что-то зеленое, издалека не понять, во что. За лошадьми шли еще пятеро человек. Я сначала не понял, почему они идут так одинаково, потом увидел, что их руки связаны веревкой. Это что же? Какие-то ролевики отыгрывают ситуацию из боевого фэнтези? Я направился к ним, радуясь, что наконец-то теперь не один. И тут меня заметили.

Один из всадников издал громкий клич, указывая на меня остальным, те что-то загомонили. От отряда отделились три человека и во весь опор поскакали ко мне, высоко подняв какое-то оружие типа дубинок. Я опешил, увидев, как один из них оттолкнул с дороги «пленного». Человек кубарем покатился по траве. Но никто ему не помог, другие даже пнули его пару раз, чтобы встал. Намерения этих трех были очевидны: слишком рьяно они размахивали дубинками, приближаясь ко мне на полном ходу. Не похоже на мирное приветствие.

Это что за отморозки? Я еще какое-то время наблюдал за всадниками, потом присмотрелся к их лицам, и волосы зашевелились у меня на голове. Это были не лица! А какие-то морды! Серо-зеленого цвета, круглые, с приплюснутыми носами и торчащими клыками из огромных ртов. Это как можно было сделать такие костюмы? Или это не костюмы? Об этом думать вообще не хотелось. Я развернулся и бросился в лес.

Так быстро я не бегал никогда в жизни! Я петлял между деревьями, а улюлюканье позади то приближалось, то отставало. Лес был негустой, но высокая поросль хорошо скрывала меня от преследователей. Через час непрерывного бега я уже не мог дышать. Преследователи вроде отстали, и я упал на траву. Сердце бухало где-то у горла. Я заполз за какую-то кочку, закопался в кусты. Пусть попробуют меня тут отыскать!

Я уже не считал этих ролевиков моими спасителями. Гнались они за мной явно по-настоящему. Ну их на фиг, сумасшедшие какие-то, поищу других людей.

Скоро мой слух уловил движение. Я перестал дышать. Кто-то идет. Все ближе и ближе. Остановился. Я посмел поднять голову. И встретился лицом к лицу с одним из моих врагов. Круглое зеленое лицо расплылось в широкой зубастой улыбке.

Это не маска! Это не костюм! – пронеслось у меня в голове, – это какой-то тролль или орк! Меня парализовало от ужаса. А охотник что-то громко крикнул в сторону и схватил меня огромной рукой за шкирку и одним движением вытащил из кустов.

– Эй, можно поаккуратнее! – на рефлексах возмутился я, ободравшись о ветки. Но громила только раскатисто захохотал. Двое других всадников подошли, ведя на поводу черных лошадей. Впрочем, это тоже были совсем не лошади! От нормальных они отличались и мордой, и гривой, которая располагалась по всей шее, а не только по верху. На лбу у этих животных торчали два острых рога. Да и хвосты были как у коров, с кисточкой на конце.

Мои преследователи что-то говорили на грубом рычащем языке, в котором я не понимал ни слова. Один из них схватил меня за ухо, в котором блестела сережка. Я вырвался – больно! Они снова захохотали. А я думал, как бы не сойти с ума. Откуда тут эти мутанты-переростки? Все выше меня почти на голову, а ведь я не маленького роста! У всех мощные торсы, обтянутые кожаными жилетками, штаны до колен, множество ремней по всему телу, какие-то мокасины внизу. Даже отдаленно ничего не напоминало современную одежду. Похоже на какое-то затерянное племя снежных людей.

Меня грубо обыскали, несмотря на мои протесты, вытащили телефон и долго рассматривали его по очереди. Потом спрятали в недра своих странных одежд. Меня пнули сзади, заставляя идти назад, к тому полю. Я пошел, а что оставалось делать? Сопротивляться явно было бесполезно, бежать тоже.

Дорога назад оказалась гораздо сложнее. От вчерашних возлияний и сегодняшнего бега по лесу у меня в горле совсем пересохло. Дико хотелось пить. Да и есть тоже. Мои мучители иногда что-то пили из кожаных фляжек, но мне, естественно, ничего не перепадало. Мы вышли к окраине леса, когда солнце уже довольно высоко висело на горизонте.

На опушке оставшиеся всадники разбили что-то типа лагеря. Горел костер, жарилось мясо. Нашу процессию встретили хохотом и веселыми разговорами. Меня пнули к кучке людей в стороне, которые сидели, потирая натертые веревками руки. Сейчас веревок не было, но бежать никто из пленных не пытался.

– Привет, – на автомате прохрипел я, усаживаясь рядом. Мне что-то мрачно ответили, но я опять не понял ни слова. Я рассмотрел собратьев по несчастью. Порадовался, что хотя бы эти оказались нормальными людьми. Во всяком случае, трое из них. Один – высокий и крепкий, с крестьянским бородатым лицом, этакий былинный мужик. Другой – моего телосложения, ростом немного выше среднего, худощавый, на вид не старше меня. Третий – совсем юный, лет семнадцать, борода не растет еще. У него были очень странные глаза – желтые, с вертикальным зрачком. Такие я уже видел у одной знакомой белки в лесу.

А вот двое других моих товарищей были не людьми, это я понял сразу. Один, с серой кожей и огромными ушами, был совсем маленьким, мне по плечо. Мне все время хотелось назвать его мастер Йода и потрогать его огромный сморщенный нос. Второй выглядел почти как человек, разве что ободранные черные крылья за спиной свидетельствовали, что это не совсем так.

Наши хозяева принесли нам ведро с водой и мясо. Целиком зажаренное животное, похожее на то, что я когда-то видел в лесу. Мои спутники набросились на еду со всей страстью изголодавшихся пленных. Я, не раздумывая, подключился к процессу. Голод не тетка, а базовая потребность человека. Обо всем остальном подумаем потом, на сытый желудок. Я отрывал от толстой белки куски мяса и отправлял их в рот, совершенно не задумываясь, подходит ли эта еда для моего желудка.

Оказалось, что очень даже подходит. Особенно когда я запил жаркое водой из общего ведра, не спрашивая, откуда она взялась и хорошо ли продезинфицирована. Сейчас мне было на это плевать. Белка, которую тут называли гальчей, на вкус напоминала кролика. К концу обеда я уже знал, как тут обозначали воду и мясо, понимал слова «есть», «дай еще», «пить» и «держи». Информация запоминалась мгновенно и накрепко – мотивация была очевидной. Адреналин до сих пор бушевал в крови, чувства обострились до предела. Я чувствовал себя первопроходцем, изучающим язык новых племен. Ничего, скоро я сбегу отсюда и попробую выйти к нормальным людям. А этих мутантов пусть изучают в специальных лабораториях.

После обеда нас подняли и начали связывать руки. Впрочем, не совсем связывать – на нас надевали какие-то хитрые веревки, которые сплетались сами. Я смотрел на это во все глаза – вот это изобретение! Почему я раньше о таком не слышал?

Потом наши зеленомордые хозяева уселись на кьялов – местных лошадей, и вся процессия двинулась по еле видимой дороге в поле. Я все время смотрел по сторонам, ожидая, что вот сейчас, из-за очередного холма покажутся знакомые многоэтажки большого города. Где-то ведь они должны быть, уже совсем рядом! Я часто поглядывал на небо, мне все казалось, что там летит самолет. В причудливых облаках пытался найти длинный белый след. Иногда даже почти находил…

Через пару часов непрерывной ходьбы руки стали ощутимо болеть – веревки сильно натирали кожу.

– Уважаемые! – не выдержал я, обратившись к всадникам. – Можно как-то ослабить эту конструкцию? – я показал им на веревки. – Очень больно, смотрите, почти до крови!

Один из орков что-то резко ответил.

– Простите, я не понимаю, – настаивал я. – Можно мне…

– Перестань, – тихо сказал высокий бородатый мужчина рядом. Это слово я уже понимал.

– Почему? – упрямо спросил я, не обращая внимания на еще один окрик орка. – У тебя же вон тоже все до крови стерто! Это же опасно, может начаться заражение…

Я не договорил – мощный удар сзади по уху оглушил меня. Я грохнулся на землю, сбивая весь строй. Всем моим товарищам пришлось присесть из-за связывающих нас оков. Орки только хохотали. Бородатый мужик помог мне подняться. Я кое-как встал. Голова гудела, в разбитом ухе пульсировала боль, меня шатало.

– Вот дерьмо, – выплюнул я. – Так же и до сотрясения недалеко…

– Перестань, – опять тихо прошептал мне мой товарищ. Орк снова что-то крикнул, и я замолчал. Так я узнал оркские слова «заткнись, вонючий придурок».

Я брел дальше, обдумывая свое положение. Ничего путного в голову не приходило. Разве что странная благодарность моим командирам в армии, которые гоняли нас по плацу до седьмого пота. Сейчас именно это помогло мне выдержать многочасовой переход. И первым от непосильной нагрузки упал не я, а гоблин. Орки пытались заставить его идти, но тот не поднимался, как бы сильно его не били хлыстами. На голове и спине несчастного уже показалась кровь.

– Хватит! – крикнул я, бросаясь к нему. Я поднял его подмышки под хохот мучителей. Тело оказалось неожиданно легким. И мы побрели дальше.

Скоро солнце начало клониться к горизонту. Мы дошли до какой-то небольшой речушки, где и сделали привал. Нас развязали и отпустили смыть кровь и грязь. Потом к нам подошел один из орков и что-то сказал. Мои товарищи понятливо закатали рукава, показывая раны. Орк подошел сначала к бородатому, протянул открытую ладонь, на которой лежал небольшой белый камень. Человек взял камень, потер его в руках. От них тут же пошло слабое свечение. Через секунду бородач вернул камень орку.

Тот подошел ко мне. Я взял этот же камень и тоже потер его ладонями, наблюдая за странным свечением, исходящим теперь из моих рук.

– Что это? Какая-то радиация? – спросил я у орка. – Это не опасно?

– Заткнись, – ответил он мне, направляясь к крылатому. А я рассматривал свои руки в полном шоке. На них не осталось ни царапины! Не было даже старых шрамов, полученных в детских драках! Я ощупывал каждую часть своего тела, которая так или иначе пострадала сегодня. Я хорошо помнил все ранки, потому что они здорово саднили всю дорогу. Да и мозоли я набил изрядные – мои кроссовки, конечно, вещь удобная, но для таких переходов они не предназначены. Так вот, мозолей тоже больше не было! Единственное, что я нашел – шрам на ухе от сегодняшнего удара. Засохший, зарубцевавшийся, но вполне ощутимый. Видимо, там повреждение было достаточно серьезным, простой бытовой магией его не вылечить.

Магией? Да, я уже понял, что это было не простое лечение. Такого на Земле точно не найдешь. И сейчас, и позже, когда ели очередную гальчу, и когда ложились спать под двумя лунами, в голове крутилась только одна мысль – это не наш мир. Это не Земля. Никакие новостройки за холмами не появятся, и никто меня не спасет. Осознать это до конца я пока так и не смог.

Еще два дня пути я тупо шел за орками, стараясь привести мысли в порядок. Получается, что другие миры существуют. И перейти в них можно легко и просто. Та старуха в лесу об этом явно знала и пыталась нас предупредить. А я, идиот, не послушал. Почему же никто не догадался обнести ту чертову лесополосу бетонной стеной? Может, потому, что отсюда никто не возвращался? Я гнал от себя эту мысль. Я обязательно должен вернуться! И уж я-то всем расскажу об этом жутком мире.

К концу второго дня я уже познакомился с моими попутчиками. Гоблина звали Ниржадцу. Я чуть язык не сломал, пока пытался выговорить это имя, чем хоть немного повеселил своих товарищей по несчастью. Мы старались не смеяться и даже не улыбаться, чтобы не раздражать лишний раз орков.

Крылатого звали Ростальд, и он был вампиром. Да, самым настоящим. Он даже не ел с нами жареных гальчей, ему орки давали пить их кровь. Летать он, к сожалению, не мог, крылья ему изувечили сразу же, как поймали.

Моего бородатого товарища звали Казарад. Он мне нравился больше всех – спокойный, сильный, рослый. Он чем-то напоминал моего друга Генку, оставленного на Земле.

Юного паренька звали Динрич. Я быстро сократил его имя до Дина. Именно он учил меня основным словам своего языка. Я уже знал основные действия – идти, стоять, смотреть, есть, пить, спать.

Только один человек не шел ни на какой контакт. Мы прозвали его молчуном. Он всегда мрачно смотрел в сторону наших врагов, как будто что-то обдумывая. Интересно, что именно? Ведь бежать от орков было невозможно. Даже ночью, когда те спали. Они совсем не охраняли нас. Но как я позже понял, в этом просто не было необходимости. Каждую ночь вокруг нашей стоянки они очерчивали круг, клали на него пару белых камней, произносили заклинание, и после этого были спокойны за нас до утра – мы не могли выйти за этот круг. А убрать камни и снять заклинание мог только тот, кто его поставил.

Конечно же, я попробовал, и не один раз. Бесполезно – магическая сила отбрасывала меня назад.

С орками знакомиться я и не пытался. Во-первых, они все были для меня на одно лицо. Во-вторых, вряд ли они жаждали со мной общаться. Только один из них немного выделялся – предводитель. Он был крупнее, злее и часто выдавал нам, пленным, тычки за всякую провинность. Его звали Жарамбат. Это имя я как следует запомнил. Ну, так, на всякий случай.

Наш молчун, как оказалось, обдумывал диверсию: как-то ночью он напал на спящих орков. Я не понял, что случилось, только подскочил от шума, как и все. А потом увидел окровавленную голову молчуна, подкатившуюся прямо к нам. Ух, как я вскочил! Отпрыгнул как можно дальше от жуткого предмета. Остальные тоже отошли. А один из орков подошел, поднял голову и пнул ее, как футбольный мяч за пределы магического периметра. Туда же выбросили и тело несчастного.

Орки снова завалились спать и захрапели почти мгновенно. Мы тоже легли, но я до конца ночи не смог сомкнуть глаз. Образ молчуна так и стоял перед глазами. Казалось, если я сомкну веки, его страшная голова снова подкатится к моим ногам, потом встанет, протянет руки… В общем, бред.

К обеду третьего дня пути мы добрели до первого дома, увиденного мною в этом мире. Это был огромный старинный особняк, чем-то похожий на небольшой замок. Массивные башни, высокий забор, узкие окна явно говорили путешественникам, что сюда без разрешения соваться не стоит.

Нас завели во внутренний двор, где нас уже встречал крепкий пожилой мужчина в добротной белой рубахе и черных кожаных брюках. Его волосы были чуть тронуты сединой, лицо выражало благородство и одухотворенность. За его спиной маячили трое молодых людей лет двадцати, в похожей одежде. С одним из них мужчина долго о чем-то говорил. И голос у него был добрый и глубокий, как у учителя. Я надеялся, что они как-то помогут нам. Но потом увидел, как хозяин дома отсчитывает золотые монеты в руки орков и понял: нас продали.

– Уважаемый, – все-таки попытался привлечь его внимание я. – Если вы думаете, что мы будем вашими рабами, то вы сильно ошибаетесь! Мы свободные люди и…

На этот раз меня остановил не удар. А взмах руки мужчины. После которого я не смог произнести ни слова. Маг! Это чертов маг! И зачем тогда мы ему понадобились? Мысли крутились одна другой загадочнее. Я оптимистично надеялся, что нас купили для работ по дому. Я планировал как-то поговорить с магом, объяснить ему все и попросить о помощи. Он выглядел добрым и мудрым человеком, наверняка войдет в мое положение. Но уже к вечеру стало ясно, насколько я был неправ.

Глава 2. Во имя науки

Маг высшего ранга Иманс дэр Краффе был доволен покупкой. Не зря он переехал в свое время из королевства Гальтернау в страну орков, Великий Халгалай. Тут всегда можно было найти подходящий подопытный материал. Речь не об обычных животных, которых хватало на всей территории Эртолии. Сейчас ему нужны были именно разумные существа. А с этим в цивилизованных странах всегда были проблемы – ни в Гальтернау, ни в Руссинии не одобряли эксперименты на людях. Даже если это могло привести к настоящему прорыву в магической науке. В Халгалае же можно было спокойно вести исследования и открывать обучающую практику, никто и слова не скажет. О правах рабов тут пока не задумывались.

Сейчас у него было пятеро учеников-практикантов. Шел уже третий, последний год их обучения. Все заклинания и зелья изучены, резерв силы натренирован, осталось только добавить опыта работы в реальных условиях.

– Откуда у орков появляются рабы? – спросил один из учеников дэр Ангеланд у мага, пока тот рассчитывался с огромными орками. Этот двадцатилетний парень был его любимчиком: умный, увлеченный, он делал огромные успехи в магии, далеко оторвавшись вперед от своих приятелей.

– По-разному, – охотно ответил дэр Краффе. – Большинство людей попадают в рабство по собственной глупости: например, если задолжали огромные суммы, или по приговору суда за тяжкое преступление. Так что рабы – это всегда бесполезные отбросы общества. А мы даем им шанс очиститься от грехов и послужить великим целям магической науки.

– А они точно рабы? Зная орков…

– Не сомневайся в этом, – нахмурился Краффе. – Видишь вон того высокого парня с рыжеватыми волосами? У него сережка в ухе, да еще и с черным камнем. Даже не догадываюсь, за какое преступление ему могли повесить это рабское украшение. А вот те, скорее всего, беженцы. И можешь себе представить, от чего они бежали из своих стран, если выбрали для этого опасные земли орков. Скорее всего, от смертной казни.

– А если их спросить об этом? Может, они скажут что-то в свое оправдание?

– Мальчик мой, неужели ты думаешь, что они скажут тебе правду? – снисходительно улыбнулся маг. – Твоя вера в честность рабов наивна.

– Простите, учитель, – смутился Ангеланд. – Мы будем проверять на них действие заклинаний?

– Скорее, зелий. Помнишь, у нас есть экспериментальные? По слиянию крови разных существ. Из животных после применения этой магии получаются неуправляемые монстры. Надо теперь посмотреть на реакцию разумных. И принимать решение – стоит ли дальше практиковать слияние, или оставить эту идею навсегда.

– А если эти люди умрут, как большинство подопытных животных? – Ангеланд с некоторым сочувствием посмотрел на пленных.

– Это неизбежно, – вздохнул маг. – Но они погибнут во имя науки, – он отвлекся на секунду на того самого рыжеватого парня, который что-то говорил ему на неизвестном языке. Маг даже слушать его не стал: еще чего не хватало, общаться с рабами! Он быстро прочертил в воздухе знак молчания и сказал пару слов поддерживающего заклинания. Рыжий парень сразу же замолчал, и ученая беседа с практикантом продолжилась.

Рабов разместили в клетках лаборатории, каждому выделив по одному загону. Рыжий парень продолжал болтать без умолку, как только действие заклинания закончилось. Сейчас мага тут не было, но ученики тоже владели заклинанием молчания, и с удовольствием применили его снова.

Рабам дали всего одну ночь на отдых и еду. Утром начались испытания. Первым из клетки вытащили гоблина. Он покорно пошел за магом, испуганно оглядываясь на оставшихся в клетках товарищей.

На нем проверяли зелье с вытяжкой из выползней. Зелье должно было соединить кровь подопытного с кровью животных, магически объединяя свойства живых существ. Тело гоблина должно было стать гибким, как у этих длиннохвостых гадов. Гоблин через силу выпил густую бордовую жижу, смешно морща свой огромный нос. И почти сразу же потерял сознание. Ученики отнесли его назад в клетку и остались вести наблюдение.

Через три часа тело гоблина начало изменяться. Зелье размягчило его и началось удлинение. Бедный гоблин кричал от невыносимой боли, его корежило за прутьями решетки. Маг с молчаливым любопытством смотрел на эти мучения. Некоторые ученики не выдержали зрелища. Кого-то вырвало, кто-то выбежал вон. В конце концов, остался только Ангеланд, но и его мутило.

– Мы можем хотя бы обезболить? – тихо спросил он сурового учителя.

– Нет, дитя мое, нет, – немедленно ответил Краффе, сложив руки на груди. – Магическое обезболивание неизбежно повлияет на слияние крови. А мы должны видеть всю картину трансформации. Прости, но ты должен пройти через это. Пойми, мы делаем это ради великих целей. Зелья, которые мы изобретаем, помогут нашим воинам обрести сверхспособности. Мы делаем сыворотки из крови таргов, которые дают невероятную силу, из крови выползней, которые дают гибкость, из крови многоножек, которые дают скорость передвижения, и так далее. Представь только, какие перспективы открываются перед человечеством! Но давать это средство нормальным людям без предварительных испытания нельзя. К сожалению, в ученом мире жертвы неизбежны. Терпи, мой мальчик, когда-нибудь ты поймешь, что это единственный способ получить желаемое.

– Можно тогда хотя бы приглушить его вопли? – поморщился ученик. – Или успокоить вон того, рыжего, в дальней клетке? Ему-то какая разница, что испытывает этот гоблин? Орет так, что уши закладывает!

– Гоблину сейчас повредит любое заклинание. А с тем рыжим сейчас разберемся, – он послал заклинание в парня с сережкой в ухе, и тот замолчал. Но зато начал бить руками по прутьям клетки. – Вот настырный упрямец, – пробормотал маг. И послал еще одно заклинание, обездвижившее неугомонного раба.

К ночи гоблин умер. Но его тело действительно немного удлинилось и стало гибким, как и задумывалось учеными. Краффе решил изменить в зелье дозировку главного компонента.

На следующее утро увели молодого паренька, Динрича. Тот уже догадывался, что с ним сделают, и пытался сопротивляться, визжа и выворачиваясь из рук мучителей. Конечно же, сладить с магами у него не получилось. Его обездвижили и как куклу потащили прочь, вернув в клетку через полчаса в бессознательном состоянии. К вечеру с ним произошло то же, что и с гоблином. Три часа мучительных трансформаций тела и смерть в луже собственных выделений.

Третьим стал рыжеволосый парень. Он тоже отчаянно пытался сопротивляться. Пришлось объединить усилия почти всех учеников, чтобы его обездвижить.

– Какой сильный раб, – восхищенно пробормотал Краффе, укладывая несчастного на стол и вставляя тонкую трубку в горло. Пить зелье по собственной воле этот человек явно не стал бы. Через полчаса все было закончено, испытуемый лежал в клетке.

Его начало ломать позже, чем остальных, ближе к ночи. Маг и его ученики фиксировали каждое движение парня в записных книжках. Период рвоты, период поноса, период судорожных схваток. Однако на этот раз было и кое-что новенькое – этот раб периодически терял сознание, но потом снова приходил в себя.

– Удивительно, – бормотал дэр Краффе, – те двое к этому времени уже были мертвы. А этот все еще шевелится.

– Чем это может быть вызвано? – заинтересовались ученики.

– Мы наконец-то правильно подобрали дозировку? – предположил Ангеланд.

– Не совсем, – возразил учитель. – Дозу все еще надо снижать.

– Но его тело уже трансформируется не так интенсивно, как у гоблина. Если мы снизим дозу, нужный эффект пропадет.

– Но и давать это зелье солдатам пока нельзя. Представь, что с ними будет, если они испытают подобные боли! Нам надо найти ту самую золотую середину, которая позволит людям пользоваться зельем без мучений, но при этом достигая нужных способностей.

Рыжий парень упорно не хотел умирать, лишь слабея с каждым новым приступом боли. К утру его оставили одного. А на следующий день забрали для опытов Казарада.

Огромному бородачу ввели меньшую дозу зелья. Его ломало не так сильно, как его предшественников. Он тоже выжил, но требуемого от зелья эффекта почти не было.

– Пока оставляем эту дозировку, – разочарованно объявил маг. – Теперь поставим этому бородатому сыворотку вульда.

Казараду пришлось снова стать подопытным. На этот раз он мучился, как и все. И на следующий день валялся без сознания. Ученые уменьшили дозу и проверили сыворотку на вампире. Тот тоже долго лежал в отключке. Хотя потом все же пришел в себя. Трансформаций тела у него вообще не произошло. Это разочаровало Краффе.

– Этот совсем бесполезен, – бросил он как-то ученикам. – На вампиров магия почти не действует.

– Мы купили его зря? – удрученно спросил Ангеланд.

– Почему же? – возразил Краффе. – У вампиров очень ценные части тела. Особенно их сердца, которые можно использовать в качестве мощных накопителей энергии, – он совсем не заботился о том, слышит ли его перепуганный вампир. – Но с этим разберемся позже. Сейчас надо выяснить подходящую дозу остальных зелий. Будем пробовать сначала на бородатом русинте, он выглядит более мощным, чем этот рыжий паренек. Потом поработаем и с ним.

Эксперименты продолжились. Маги вводили новые зелья Казараду, и смотрели на его реакцию. Каждый раз тело как-то трансформировалось, то увеличиваясь в размерах, то обрастая шерстью, то получая неестественную гибкость. Потом ученые либо уменьшали, либо увеличивали дозу и испытывали магию на рыжем. Тот часто сутками лежал в клетке в бессознательном состоянии от боли.

Последнее зелье, которое ему ввели, была сыворотка с кровью тарга.

Дэр Краффе как раз закончил манипуляции, как парня начало крутить судорогами прямо на столе.

– Что происходит? – заволновались ученики, отскочив подальше.

– Какая-то реакция… Наложение такого количества сывороток может дать непредсказуемый эффект, – задумчиво предположил Краффе. – Тем более тарги считаются существами, способными к спонтанной магии.

– Он может быть опасен? – спросил Ангеланд.

– В таком состоянии? Не думаю. Но на всякий случай лучше поставить щит.

Он не успел договорить, как рыжеволосый парень скатился со стола и вскочил на ноги. Он орал от боли в трансформирующемся теле, но сознания на этот раз не терял. Все, что он видел перед собой – магов, которые мучили его и его друзей уже несколько недель. В голубых глазах с вертикальным зрачком горела такая ненависть, которую можно было физически ощутить на расстоянии. В его голове было только одно – жажда мести, и он бросился на своих врагов.

Он почувствовал сопротивление магического щита, но легко преодолел его и ударил пожилого мага так, что тот отлетел к стене. Ангеланд подскочил к учителю и закрыл его собой, выставив еще один магический щит. Обезумевший человек начал биться о щит, постепенно сминая его.

– Помогите мне! – завопил Ангеланд, но остальных учеников как парализовало. Только один произнес заклинание обездвиживания и направил на чудовище. Остальные ученики, все еще не отойдя от шока, тоже попытались колдовать в сторону подопытного, но у них ничего не получалось от страха. Заклинания вышли откровенно слабые, они лишь на секунду сковали рыжеволосого парня и причинили небольшую боль, чем только разозлили его еще больше. Но это отвлекло его от Краффе, направив всю ярость на учеников. Мгновенно выросшая из руки парня рыжая лапа с пятью когтями-лезвиями вспорола горло одному из практикантов. Остальные заорали и побежали к выходу. Их недавняя жертва бросилась за ними. Бывший раб превратился в отменного охотника: настигал учеников одного за другим, разрывая их на части голыми руками, на которых то вырастали, то пропадали необычные когти.

Ангеланд в это время помог подняться учителю. У того шла носом кровь, да и многочисленные ушибы сильно болели. Ему пришлось задействовать все магические резервы организма, чтобы запустить экстренную регенерацию тела.

– Дэр Ангеланд, мальчик мой, – прошептал обессиленный маг, – помоги им! Помоги своим несчастным товарищам! Но будь осторожен!

– А как же вы?

– Оставь меня тут, я немного отдохну и приду в себя. Не беспокойся, со мной все будет в порядке. Ступай же скорее!

Ангеланд осторожно усадил учителя в кресло и бросился к выходу. Вернулся он через час, бледный и с потухшим взором. Его трясло от того, чему он стал свидетелем.

– Они мертвы, – сообщил он трагическую новость учителю. – Все мои товарищи, а ваши ученики, мертвы. Разорваны этой проклятой тварью! Как и несколько слуг, попавшиеся ему на пути, – его рот скривился в беззвучном крике. У него не было закадычных друзей среди убитых ребят. Но три года совместного обучения сделали их хорошими приятелями. А теперь их даже сложно было опознать в бесформенных кусках плоти, валявшихся по всему замку.

– Где это чудище? – хриплым голосом спросил маг, осознавая масштабы катастрофы. Все его ученики были из знатных состоятельных семей, которые заплатили за обучение своих отпрысков изрядную сумму денег. Краффе и представить не мог, что теперь скажет их родственникам. И что они сделают с ним в ответ. Нет, все это происшествие всего лишь несчастный случай, это можно легко доказать. Но репутация мага погибла навсегда. Больше ему никто не доверит практикантов, раз его обучение оказалось настолько опасным. О частной практике теперь можно забыть.

– Он убежал. Но перед этим освободил других рабов! – выдал неожиданную информацию Ангеланд.

– Что? Зачем? – изумился маг. – И как у него это получилось?

– Судя по всему, легко, – горько ответил ученик. – Мы же ввели ему сыворотку с силой тарга. Он разгромил клетки, вырвав железные прутья из пазов. Так что и вампир, и бородач тоже пропали. Я проследил их следы до выхода из замка. Потом видел, как они бежали вдалеке по холмам в сторону леса. И исчезли за деревьями.

– Ангеланд, – сжал его руку маг. – Скорее за ними! Мы должны исправить свою чудовищную ошибку! Я не могу этим заняться – удар твари был слишком силен, я с трудом поддерживаю силы.

– Я могу вам помочь…

– Нет, мой мальчик, нет! Нам нельзя терять ни минуты. Собери отряд, возьми все мои деньги из сейфа там, наверху. И скорее в путь! Не дай этому монстру уничтожить ни в чем не повинных людей!

– Хорошо, дэр Краффе, – склонил голову ученик. – Я немедленно отправляюсь в погоню. Обещаю вам, что привезу вам его голову как можно скорее!

– Поторопись, друг мой, поторопись, – маг устало закрыл глаза. А дэр Ангеланд бросился выполнять поручение наставника.

Глава 3. Погоня

Я плохо помню этот период моей жизни. Ничего кроме боли и ярости я тогда не чувствовал. И никогда не испытывал такой ненависти к людям, как тогда, в замке подлого Краффе. Даже на Земле в школьных драках, даже в армии, при жестокой муштре и издевательствах над новобранцами, я мог понять поведение своих недругов. Кто-то из них был жестоким, кто-то настоящим отморозком, кто-то просто идиотом, дорвавшимся до власти. Но все они преследовали какие-то свои цели, простые и всем понятные. А чтобы вот так часами равнодушно смотреть, как на твоих глазах в страшных мучениях погибает живое разумное существо, это надо быть не просто отморозком. Это не люди – фашисты. Которых надо давить, как гнид, без малейшего сожаления.

Когда я впервые понял, что нас купили для опытов, я испытал настоящий шок. Первым они убили гоблина. Несчастного Ниржадцу, который слова плохого никому никогда не сказал. Он катался по клетке от боли и ужаса несколько часов, а эти изверги что-то равнодушно фиксировали в объемных блокнотах. Ученики мага сначала еще нервничали, а потом привыкли. Как можно к этому привыкнуть? Я орал на них, колотил по прутьям клетки, материл их почем зря и просил прекратить мучения гоблина. Напрасно – меня лишь обездвижили и обеззвучили.

Казарад тоже сначала что-то говорил магам просящим тоном, потом кричал, потом перестал и только тупо смотрел в угол своей клетки. Вампир все время стоял неподвижно посреди своей клетки, гордо скрестив руки на груди. Видимо, понимал, что спорить с магами и просить их о чем-то бесполезно. Юный Динрич, не скрываясь, рыдал в своей темнице. Он все время повторял, что мы не рабы, что с нами нельзя так, что нас надо отпустить. Я уже немного понимал некоторые слова, а об остальном догадывался по смыслу. Никакого толку от его просьб не было. Он стал следующим, и его мучения продлились немного дольше. Но к полуночи следующего дня и с ним было покончено. Ночи были ужасны. Спать было невозможно. Чтобы хоть как-то отвлечься, я стал расспрашивать Казарада и вампира об их жизни.

Им тоже не спалось от пережитых ужасов. Но разговорить Казарада мне так и не удалось. Зато вампир охотно включился в общение. Мы совсем не понимали друг друга, просто что-то говорили на своих языках. Потом я попросил вампира Ростальда обучить меня его языку. И тот сразу же согласился. Видимо, ему тоже хотелось забыться хотя бы на время и не думать о том, что ждет каждого из нас.

Он показывал на предметы и называл их, я тщательно повторял. К сожалению, одними из первых слов, которые довелось мне выучить в этом мире, стали «смерть», «клетка», «боль», ну и всякие ругательства, само собой. Казарад иногда тоже повторял слова, и я понял, что вампир и человек разговаривают на разных языках. Казарад был русинтом, а вампир – гальтерном. Кстати, Краффе разговаривал на языке вампира. Поэтому я старался запомнить как можно больше именно этих слов. За те несколько дней, на которые нас оставили в покое, я сделал невероятные успехи в лингвистике. Вот что значит – хорошая мотивация!

Потом настала моя очередь стать подопытным кроликом.

Я сопротивлялся, как мог, понимая, что это последние минуты моей жизни. В лучшем случае. А в худшем мне предстояло умирать часами в жутких мучениях под изучающими взглядами этих уродов. Конечно же, все мои усилия были тщетны. И я все же получил свою порцию ядовитого зелья.

Я никогда не испытывал такой боли раньше. Я знал, что от боли можно потерять сознание, но не думал, что мне это когда-нибудь предстоит. Почти сутки я корчился в клетке на грани сознания, стараясь не приходить в себя надолго. Боль пронзала каждую часть моего тела, я чувствовал, что тело меняется, оно не слушается меня, как будто с каждой молекулой происходит что-то страшное. И контролировать это я не мог.

Только к утру я смог дышать без скручивающих судорог. А эти твари стояли у моей клетки и что-то оживленно обсуждали. Впрочем, я уже немного понимал их – они удивлялись тому, что я выжил.

На пару дней меня оставили в покое. Дальше издевались над Казарадом и вампиром. Им, видимо, дали меньшую дозу зелья, потому что они хоть и страдали от болей, сознания не теряли. И пришли в себя быстрее, чем я.

Я зря надеялся, что меня теперь не тронут, а будут какое-то время наблюдать за результатом опытов. Через пару дней меня снова потащили в лабораторию. На этот раз предложенный мне напиток был темно-серого цвета. Вкуса его я не почувствовал, будучи полностью парализованным коварной магией.

Так шли дни за днями, которым я совсем потерял счет. Мне кажется, прошло недели три-четыре. Мы с Казарадом по очереди корчились в судорогах на полу своих клеток. Потом отсыпались и снова учили язык вампира. Только это позволяло нам не сойти с ума. Кстати, я заметил, что над Ростальдом опыты почти не проводят.

– Везет тебе, – как-то обратился к нему я. – Мы с Казарадом по два раза в неделю лежим трупами. Наши тела меняются, не понять, что эти уроды хотят с нами сделать. У меня вон даже хвост растет! – я потрогал эту свою неожиданно выросшую конечность. Совсем небольшую, но с жестким наконечником. – А тебя жалеют. – Я не знал многих слов вампирского языка и дополнял их то своими, из русского языка, то жестами. И вампир, похоже, меня понял.

– Магия не действует на вампиров так, как на людей, – грустно улыбнулся он. – Поэтому меня просто убьют, когда эксперименты с вами закончатся, – он тоже общался больше жестами, чтобы лучше донести свою мысль. – Они говорили об этом при мне, я слышал. У вампиров есть ценные части тела. Например, сердце. Идеальный накопитель магии…

Я понял, и больше ему не завидовал. Подумаешь, у меня хвост растет! И черные когти на руках. Все это можно исправить. Вот вернусь на Землю и вылечусь.

В один из дней меня снова потащили в лаборатории, сразу же после Казарада. Я опять пытался сопротивляться, и опять бесполезно. Знакомая магия, полная беспомощность, воронка в горло и густая жидкость льется мне в рот. Я приготовился к мгновенной боли и очень надеялся на потерю сознания.

Но в этот раз все пошло не так. Боль привычно скрутила меня, но я остался полностью в сознании. Я непроизвольно дернулся на столе и вдруг почувствовал, что могу двигаться. И мгновенно понял, что маги на этот раз в чем-то просчитались. Возможно, обездвиживающее заклинание почему-то не сработало. В моем затуманенном болью мозгу вспыхнула одна-единственная мысль – надо бежать, пока у меня есть хоть какой-то шанс прорваться на выход. Я плохо контролировал свое тело, оно все время трансформировалось – руки пронзало болью от выступающих когтей, ноги ломало от раздувающихся вен. Все, что я смог сделать – скатиться со стола. Но Краффе сразу же попытался меня обездвижить.

И вот тогда я полностью слетел с катушек. В голове возникли образы замученных товарищей, долгие дни собственных страданий, проклятая клетка и равнодушные взгляды этих уродов. Чудовищная ярость накрыла меня с головой, у меня осталось только одно желание – отомстить, уничтожить их всех, пока у меня есть такая возможность.

Я бросился на главного зачинщика пыток, пожилого мага и швырнул его к стене. Хотел добить, но один из его учеников поставил щит. Я чувствовал, что могу его пробить, надо лишь немного постараться. Я злобно бросался на щит снова и снова, не обращая внимания на боль. Пока меня не отвлекли.

Оставшиеся позади ученики мага кинули в меня какие-то заклинания. Я взбесился окончательно – эти твари ударили в спину! Я развернулся и бросился на них.

Все, что происходило дальше, слабо попадает под определение разумной деятельности. Но это и правильно: во мне не осталось ни капли разума. Какая-то новая, злобная сущность, какой я стал, диктовала мне свою волю. Я, ранее абсолютно мирное существо, никогда ни разу по своей воле не начинавший драк, сейчас превратился в настоящее чудовище. Из всех потребностей во мне осталась только жажда убивать. Мои руки превратились в какие-то жуткие лапы с огромными когтями. Но я этому только обрадовался: они хорошо помогали разрывать моих мучителей на части. Когда со всеми неприятелями было покончено, я осмотрелся, впервые заметив что-то кроме своих врагов.

Я находился рядом со своей бывшей клеткой. В ярости я разгромил ее, не оставляя ни одного целого прутика. Потом я услышал слабые призывы о помощи и оглянулся. Казарад и вампир стояли в своих клетках, протягивая ко мне руки. Я с радостью бросился и на их клетки тоже, разнося их в щепки.

Мы втроем быстро поднялись из нашего подвала во двор. Пора было уносить ноги из «гостеприимного» замка. Я сначала отказался идти с ними, мне хотелось вернуться и добить Краффе и его любимого ученичка. Но приятели подхватили меня под руки, и мы помчались по холмам прочь от нашей темницы.

В какой-то момент я оглянулся – на пороге дома стоял тот самый ученик, кажется, его звали Ангеланд, и грозил мне кулаком. Я снова повернул было обратно, но вампир не дал мне вернуться. Он сказал, что в доме слишком много людей, есть и воины, и другие маги, со всеми нам не справиться. Я, скрепя сердце, согласился, и мы побежали дальше. Остановились только километров через десять, у какой-то речушки. Плюхнулись в воду и долго, жадно пили свежую ледяную воду. Потом пошли дальше.

Конечно же, на открытых холмах нам недолго удалось остаться незамеченными. Скоро нас обнаружил небольшой отряд орков. Надежды на то, что они нам помогут, не было: они сразу же кинулись за нами в погоню. Бежать не имело смысла – кьялы в любом случае скакали быстрее нас, даже если бы мы не устали так сильно. Мы переглянулись и поняли друг друга без слов: в плен мы больше не сдадимся.

Бой был коротким. Не знаю, что сделали со мной в этой чертовой лаборатории, но мои руки-лапы с длинными глянцевыми когтями стали отличным оружием. Первый же орк, который занес надо мной свой меч, упал на землю безголовым трупом. Время как будто замедлилось. Я подскакивал прямо под мечи и дубинки с такой скоростью, что они не успевали опуститься на меня. А их хозяева падали один за другим с разорванными телами.

Казарад сражался рядом, но я видел, что у него нет столько сил, как у меня. Вампир подобрал один из мечей и разил врагов сверху. Он уже мог немного летать – за время, проведенное в клетке, крылья регенерировали почти полностью.

Скоро все было закончено, я стоял среди горы трупов, целый и невредимый. Вампир тоже пострадал несильно. А вот Казараду досталось – на его теле наливались кровью рваные раны. Мы стянули его раны ремнями орков, и начали обшаривать трупы. Нашли немного нехитрой снеди. Я остервенело вгрызся зубами в вяленое мясо. Вампир припал губами к шеям тех орков, которые только что дышали. Я старался не смотреть, как он пьет свежую кровь.

Мы отправились дальше, но долго идти не получилось – Казарад совсем ослабел. Мы с вампиром тоже устали, поэтому устроили привал в небольшой роще. Ночью Казарада скрутила боль. Я понял, что это отдаленные последствия зелья, выпитого накануне в доме мага. А еще стало заметно, что этому парню не выжить – от судорог открылись все раны, полученные в бою. Кровь хлестала на землю. Какое-то время он еще кричал от боли, а потом начал что-то быстро говорить вампиру на своем языке.

Ростальд сначала не соглашался, а потом подошел к несчастному и припал губами к его руке.

– Эй! Ты что делаешь? – возмутился я, пытаясь ему помешать. Наш бородач уже затих, но был еще жив, судя по хриплому дыханию. – Не смей! С ним все будет в порядке!

– Нет! Он умрет! – ответил вампир на своем языке словами, которые я, к сожалению, уже хорошо знал. Он показал на его раны на груди, что-то сказал, отчаянно жестикулируя. Впрочем, я и без жестов понял, что у нашего бородатого друга множество переломов и внутреннее кровотечение. К тому же тело Казарада периодически трансформировалось, как и у меня. Но если для меня это было уже не так мучительно, то ему с многочисленными переломами явно приходилось терпеть чудовищные страдания.

Он начал приходить в сознание и снова замычал от боли. Теперь я не стал останавливать приятеля, только отошел подальше, пока Ростальд убивал Казарада. Скоро все было кончено – в несчастном не осталось ни капли крови.

– Пойдем, – коснулся сзади моего плеча Ростальд. – Нам надо на запад, в Руссинию.

– Руссиния? – тупо повторил я, стараясь не смотреть в сторону еще недавно живого товарища.

– Руссиния, страна, большая, – вампир пытался показать мне это жестами. – Мы сейчас – в стране орков, Великом Халгалае. А там Руссиния, там люди, как ты, как Казарад.

– А вампиры? Как ты? – я указал на него.

– Вампиры и люди – в Гальтернау. В Руссинии – люди. Великий Халгалай – орки и люди.

Ну что ж, все понятно. Нам на запад. Оставаться в этом чертовом Халгалае совсем не хотелось.

Мы не стали хоронить Казарада – почва на холмах была твердая, а копать было нечем. Присыпали его травой и ветвями редких деревьев, и двинулись дальше на запад, не дожидаясь утра.

Когда начало светать, Ростальд начал иногда взлетать, чтобы вовремя заметить опасность. После одного из таких полетов он спикировал вниз сильно встревоженный и указал в ту сторону, откуда мы шли.

– Маг, ученик Ангеланд, с ним воины на кьялах, едут сюда! – он говорил еще что-то, но вот эти слова я понял точно. За нами погоня. Мы припустили прочь отсюда во весь дух. Вампир бежал рядом, иногда взлетая. И тогда я еле успевал за ним. Чувствовалось, что он может лететь быстрее, но не хочет меня бросать. Я хотел сказать ему, чтобы оставил меня, но не успел: из-за очередного холма показался отряд из десяти хорошо вооруженных орков.

Нас заметили сразу, шансов спрятаться не было. Мы остановились.

– Ну и куда теперь? – тоскливо спросил я, оборачиваясь назад. Всадники с магом были еще далеко, и бежать к ним за помощью не хотелось.

– Дерьмо! – сказал Ростальд. Это слово я уже тоже давно знал. Я смотрел, как орки мчатся на нас, и приготовился к смерти. Только сначала надо сделать одно важное дело.

– Улетай! – я повернулся к вампиру и показал на небо. Тот помахал головой, но в его глазах светилась неуверенность. Конечно, кому хочется умирать во цвете лет? И так уже молодец, что столько сопровождал меня и помогал. Да и теперь медлит, видимо, ему знакомы понятия долга и чести. Я спас ему жизнь, и он считает себя обязанным за это. – Улетай! – заорал я на него. – Я умру! Ты – нет! А не улетишь, умрем оба! Улетай! Кыш, я сказал!

Ростальд еще немного поколебался, потом порывисто обнял меня на прощание и взлетел высоко над холмами. Хорошо, там его никто не достанет. Орки все же выстрели в него пару раз из арбалетов, но стрелы не поднялись на такую высоту. Что ж, хоть один из нас выживет. А я приготовился к бою. И скоро отряд орков с радостными боевыми криками налетел на меня.

Мое тело все еще плохо слушалось меня, трансформации были спонтанными, но в их смертоносности я уже не сомневался. Я бросался на моих врагов, кромсая когтями их тела. Но эти орки оказались лучше подготовлены и организованы. Они быстро сообразили, как надо обороняться от меня уже после первых двух трупов. Мои атаки натыкались на мечи, меня окружили, не давая передохнуть. К тому же дала о себе знать слабость от долгого перехода по пустошам Халгалая. И, в конце концов, я пропустил сильнейший удар по голове, погрузивший меня в спасительную тьму.

Я пришел в себя довольно быстро. Но моим врагам хватило времени, чтобы накрепко меня связать. Я не понял сразу, где нахожусь – мозг внезапно подбросил мысль, что я до сих пор в знакомой лесополосе родного города, на Земле. Когда я все же осознал, что это не так, было поздно – орки заметили мое трепыхание и что-то загомонили на своем языке.

А еще я увидел неподалеку ученика мага, того самого Ангеланда. Я хорошо запомнил это проклятое лицо, он часто крутился рядом с Краффе. Классический блондин с небесно-голубыми глазами. Как же я его сейчас ненавидел! Маг ожесточенно спорил о чем-то с одним из орков, постоянно бросая на меня злобные взгляды. Орк же стоял спокойно и невозмутимо, гордо посматривая на мага сверху вниз. Я услышал и понял слово «деньги». Ага, меня хотят купить. Орк что-то ответил. «Наш», «Бой», «Ехать», «Денег не надо», – вот все, что я понял. Видимо, он отказывается, поэтому маг так разъярен.

Я усмехнулся – по законам орков, о которых я уже имел некоторое представление, враг, захваченный в честном бою, становится собственностью победителя. Так что обломись, недоучка, тебе я не достанусь ни за какие деньги. Только вот интересно, зачем я понадобился орку? Не было бы лучше, если бы я умер в клетке мага? Пусть и в мучениях, но они не продлились бы долго.

Наконец, я увидел, как маг отошел к своему отряду. На его перекошенном от злости лице вполне можно было прочитать результат переговоров. Ему отказали. Так тебе и надо! Жаль, что я тебя не добил тогда, урод. А как это орк смеет отказывать настоящему магу? И почему этот маг не применит какое-нибудь супер-заклинание? Он же легко может обездвижить орков и забрать меня силой. Я решил, что у орков есть какие-то способы защиты на этот случай. Но спросить об этом я пока не мог.

Следующие несколько дней мы неторопливо ехали на восток. Восемь оставшихся орков не спускали с меня настороженных глаз. Хотя убежать или причинить им какой-либо вред я все равно не мог – все мои конечности были надежно зафиксированы как магическими веревками, так и металлическими наручниками с толстыми цепями. Я пытался их разорвать и даже в какой-то момент подумал, что это возможно. Но тут передо мной возникла увесистая дубина одного из орков, и я перестал пытаться. Мне отчетливо дали понять, чтобы я не выделывался и шел спокойно. Ну что ж, я и шел. Благо кормили меня на удивление неплохо.

Далеко позади нас двигался тот самый отряд во главе с учеником мага. То ли он не оставил своей попытки договориться с пленившим меня орком, то ли ждал удобного случая, чтобы напасть, этого я не знал. Пока мы двигались, я делал попытки изучить язык еще и орков. Чтобы хоть как-то быть в курсе того, что происходит в этом мире. Возможно, если я смогу объяснить вменяемому человеку… Ну, или орку, что я не из этого мира, мне помогут вернуться обратно? Конечно же, надежды на это было мало. Я уже понимал, что этот мир далек от приветливой и относительно безопасной Земли. Но попытаться в любом случае стоило.

Орки смеялись, когда я пробовал произносить их слова. Видимо, я нещадно их коверкал. Но некоторые помогали мне, пока