Пять стихий моей погибели

Пролог: Шепот Пяти Стихий

Эпиграф

«И восстанет Разрушитель, дитя хаоса, в чьих жилах текут реки всех пяти миров. В ее руках – гибель и рождение. Для Альфы, познавшего ее душу, она станет или величайшей силой, или последней погибелью. И хрупкий мир рассыплется в прах у их ног».

Туман над Болотами Склепов был не просто водой, взвешенной в воздухе. Он был древним, густым, пропитанным шепотами мертвых и страхом живых. Старая Морванна пробиралась сквозь него, ее посох с глухим стуком увязал в вязкой почве. Ее хижина, пахнущая сушеными травами и плесенью, была единственным островком света в этом царстве тленья и забвения.

Она была хранительницей. Хранительницей знаний, которые мир предпочел бы забыть.

Внутри, при свете огарка, пламя которого неестественно замирало, не колышась, она развернула лощеный черный камень – Глаз Бездны. Артефакт, в котором сплетались нити возможных будущих.

Ее пальцы, иссохшие и жилистые, провели по холодной поверхности. Камень ожил, заструился тенями. Она искала ответ. Искала ее.

Призрачные образы проносились в глубине: война, когти и клыки, рвущие плоть; вспышки магии, выжигающие все живое; гордый Альфа с глазами полными ярости и боли, стоящий над телом павшего брата.

«Слишком поздно, старая дура, – прошипел внутренний голос. – Ты и так ждала слишком долго».

Она сконцентрировалась, вкладывая в камень остатки своей силы. Ей нужна была примета. Знак.

И камень ответил.

Пять вспышек, слившихся воедино. Яростный вихрь, в котором кружились языки пламени, клубящиеся копья земли, водовороты, острые как бритва ледяные осколки, и тишина, звенящая громче любого грома. А в центре этого хаоса – смутный силуэт. Девушка. Ее глаза на мгновение вспыхнули, каждый – разным цветом: изумрудным, багровым, сапфировым, янтарным, бездонно – черным, цветом пустоты.

– Пентагра, – выдохнула Морванна, и сердце ее сжалось от леденящего ужаса и… надежды. – Она жива.

Но следом за видением пришла тень. Темнота, что пожирала сам свет вокруг девы. И в этой тьме угадывалось нечто иное. Огромное, могучее, с горящими голодными глазами. Зверь и мужчина в одном лице. Его тень накрыла ее, поглотила, но не уничтожила – а слилась с ней, создав нечто новое, чудовищное и прекрасное.

Судьба. Истинная Пара. Союз, которого боялись оба мира.

– Нет… – простонала старуха. – Не ему. Только не Альфе Ночной Гривы. Он сожжет ее. Или она его…

Внезапно пламя свечи погасло, словно его задули невидимые уста. В хижине воцарилась абсолютная, давящая тишина. Даже болотные цикады замолкли.

Морванна замерла, вцепившись в посох. Она чувствовала их. Чужие. Охотники.

Снаружи донесся мягкий шорох – не ноги, а скорее когтя, ступающего по влажной земле. Потом еще один. Их окружали.

Они шли за знанием. За пророчеством. За девой, что еще не знала, кто она.

Дверь хижины с грохотом распахнулась, не выдержав удара. В проеме, заливаемом лунным светом, вырисовывались высокие фигуры в темных плащах. Их лица скрывали капюшоны, но от них веяло холодом и смертью. Не маги. Не оборотни. Нечто третье, древнее.

– Где она? – голос прозвучал как скрежет камня по камню, безжизненный и неумолимый.

Морванна выпрямилась во весь свой невысокий рост. В ее руке вспыхнул крошечный огонек – последняя искра ее силы.

– Вы опоздали, – прохрипела она, и ее губы тронула горькая улыбка. – Семя уже посеяно. И жатва будет страшной.

Первый из теней шагнул вперед. Старуха не увидела удара. Лишь внезапную, обжигающую холодность в груди. Она посмотрела вниз и увидела рукоять кинжала, чернее самой ночи.

Она не чувствовала боли. Только пустоту.

Глаз Бездны выпал из ее ослабевших пальцев и покатился по грязному полу, но его не подобрали. Тень наступила на него сапогом, и камень треснул с сухим, окончательным звуком.

Последнее, что увидела Морванна, прежде чем тьма поглотила ее, – это отражение в осколке камня. Отражение пяти разноцветных вспышек, что продолжали танцевать, уже ни от кого не зависящие.

Охота началась.

Дождь стучал по ставням старой хижины, заглушая тревожный стук ее сердца. Элира чувствовала запах крови еще до того, как услышала сдавленный стон у своей двери.

Не маг, не оборотень – просто целительница. Просто травница, – судорожно напомнила она себе, забирая со стола пучок сушеного тысячелистника. Ее пальцы привычным жестом коснулись холодного серебряного амулета на шее – подавителя, скрывающего истинный вихрь ее сил за спокойной маской стихии Земли.

Но когда она распахнула дверь, вся ее осторожность обратилась в прах. На пороге, истекая багровой лужей на порог, лежал мужчина. Сквозь разорванную одежду проступали ужасные раны, обожженные по краям магией и серебром. Оборотень. И не простой воин. Даже полумертвый, от него исходила аура дикой, неукротимой власти, которая заставляла воздух вибрировать. Альфа.

Инстинкт кричал заткнуть дверь, бежать, спрятаться. Его люди могли быть рядом. Или те, кто его так искромсал. Но ее руки, движимые чем-то глубже, чем разум, уже потянулись к нему. Сердце бешено колотилось, пока она с трудом втаскивала его тяжелое, безжизненное тело внутрь, волоча по грубому полу к очагу.

Она бросила в огонь еще сухих поленьев, и свет залил его лицо. Строгое, даже в беспамятстве. С густыми темными бровями, резко очерченным ртом и щекой, иссеченной старым шрамом. Он был… опасным. Таким опасным, что мурашки побежали по ее коже.

– Дура, – прошептала она себе, уже раскидывая инструменты и травы. – Безумная дура.

Но она была целительницей. И это перевешивало.

Ее пальцы сами потянулись к самой страшной ране на его груди. Серебряная пыль и темная магия пульсировали в ней, как гниющее жало. Обычных трав здесь было мало.

Только Землю. Только Землю, – молилась она, закрывая глаза.

Но ее сила, всегда рвущаяся на свободу, уже проснулась. Она чувствовала, как Вода в кувшине за стеной отзывается на ее страх, закипая мелкими пузырьками. Воздух в хижине закрутился в беспокойном вихре. Огонь в очаге взметнулся выше.

С проклятием она рванула с шеи амулет-подавитель. Нет смысла было скрываться теперь. Нужно было действовать.

Она положила руки на его раскаленную кожу. Сначала – шепот Воды. Чистой, ледяной, смывающей скверну. Из раны выполз черный дым, зашипев под невидимым потоком. Мужчина застонал, его тело напряглось в агонии.

Потом – тончайшая нить Огня. Раскаленная до бела, точечная. Она выжигала остатки яда, прижигала сосуды. Пахло паленым мясом и пеплом. Элира чувствовала, как ее собственная энергия утекает в него, как в бездонный колодец.

И наконец – глухой, мощный гул Земли. Она призвала силу корней и камня, силу роста и заживления. Травы в ее сумке истлели в пыль, отдавая ей свою жизненную силу, которую она направляла в него. Плоть на его груди начала стягиваться, медленно, мучительно, оставляя свежий, розовый шрам.

Она работала на автопилоте, сливаясь с потоками сил, почти теряя себя в этом хаосе стихий. И только когда самый страшный порез начал затягиваться, она осознала, что сделала. Использовала не одну, а три стихии разом. Здесь, на нейтральной территории, где любой всплеск магии был как факел в ночи.

Внезапно ее запястье сжала раскаленная докрасна железная хватка. Она вскрикнула от боли и страха.

Его глаза были открыты. Глаза волка. Ярко-голубые, полные такой первобытной ярости и боли, что у нее перехватило дыхание. Но под этой яростью, в самой глубине, вспыхнула искра чего-то другого. Шока. Узнавания. Немого, всепоглощающего голода.

– Ведьма, – просипел он, и его голос был низким рычанием, обещающим расплату. Пальцы сжались так, что кости ее хрустнули.

И в тот же миг по ее жилам ударил ответный электрический разряд. Тело предательски потянулось к нему, к этому дикому, опасному зверю. Ее кожа горела под его пальцами, а в низу живота закрутился горячий, плотный клубок желания. Древнего. Необъяснимого.

Нет, – умоляла она себя, пытаясь вырваться. Только не это. Только не с ним.

Но было уже поздно. Невидимая нить между ними натянулась и завибрировала, наполняя хижину невысказанным напряжением. Связь была установлена.

Он тоже почувствовал это. Его глаза расширились от шока и чистейшей, неприкрытой ненависти. Он отшатнулся, как от ожога, отпустив ее запястье, но не отрывая взгляда.

– Что ты сделала со мной, колдунья? – его рычание стало тише, но от этого лишь опаснее.

– Я спасла тебя, – выдохнула она, потирая онемевшую руку. Сердце бешено колотилось, и она не знала, от страха или от этой… этой связи.

Внезапно его голова резко повернулась к двери. Уши словно бы навострились, хотя в человеческом облике они выглядели обычными.

– Они здесь, – прошипел он, пытаясь подняться, и лицо его исказилось от боли. – Твои друзья?

– У меня нет друзей, – резко парировала Лира, тоже прислушиваясь.

Снаружи, заглушая дождь, донесся мягкий скрежет стали о ножны. И тихий, насмешливый голос, обращенный к кому-то за пределами хижины:

– Проверьте периметр. Хозяин хочет, чтобы ни одна душа не ушла отсюда. Особенно та, что пахнет волком и… дикой магией.

Охотники нашли их. И теперь они были в ловушке. Вместе.

Голос за дверью прозвучал как похоронный звон. Ледяная волна страха прокатилась по спине Лиры. Они пришли. Те, кто охотился на нее. Или на него? Неважно. Теперь они пришли за ними обоими.

Кайл уже пытался встать, опираясь на локоть. Его лицо побелело от боли, но глаза горели холодным, ясным пламенем. Зверь в нем уже проснулся, почуял угрозу, и теперь даже смертельные раны отступали перед инстинктом выживания.

– Твои? – снова прошипел он, и в его взгляде читалось обвинение.

– Я сказала, нет! – отрезала она, резко поднимаясь. Ее ум, еще секунду назад парализованный шоком от установившейся связи, заработал с бешеной скоростью. Они нашли нас по всплеску магии. Моей магии. Я их сама сюда позвала.

Стыд и ярость на себя смешались со страхом. Она метнулась к окну, отодвинула тяжелую занавеску на сантиметр. Снаружи, в стелющемся тумане, мелькали темные фигуры. Трое. Возможно, больше. Плащи, скрывающие доспехи. Холодное, отточенное оружие.

– Их как минимум трое, – тихо сообщила она, отпуская занавеску.

– Четверо, – поправил он, прислушиваясь к чему-то, что было не слышно ее уху. – Один остался с лошадьми на опушке. – Он попытался встать на ноги, схватился за спинку грубого деревянного стола, чтобы не упасть. Мускулы на его руках напряглись, как тросы. – Твое исцеление… сколько сил мне вернуло?

– Достаточно, чтобы истечь кровью заново, если ты не сядешь! – прошипела она в ответ, подбегая к нему. Ее собственная ненависть – к нему, к ситуации, к себе – закипала внутри. – Они не простые наемники. Я чувствую их ауру. Это… пустота.

Он посмотрел на нее с новым, оценивающим взглядом. Ненависть никуда не делась, но к ней добавилась тень уважения к ее чутью.

– Ассасины Тени, – хрипло выдохнул он. – Дорого я им обошелся. Или ты. – Его взгляд скользнул по ее амулету, лежавшему на полу. – Три стихии разом… это громко, ведьма. Очень громко.

В дверь постучали. Три вежливых, насмешливых удара.

– Хозяйка? – тот же голос, что и раньше, прозвучал уже прямо за дверью. – Откройте, по доброй воле. Не заставляйте нас портить ваш скромный кров.

Лира замерла, глядя на Кайла. Ее разум лихорадочно искал выходы. Бежать? Но его не утащить, а бросить… связь между ними болезненно сжалась в груди, как будто ее пытались разорвать пополам. Она даже не могла толком дышать от этой боли.

Кайл, казалось, чувствовал то же самое. Его лицо исказилось от ярости и этого нового, навязанного ощущения. Он ненавидел ее за эту слабость. Ненавидел себя за то, что нуждается в ней.

– Отвлекай, – тихо приказал он, его голос внезапно стал низким и властным, голосом Альфы, привыкшего командовать. Его глаза указали на оставшуюся на столе миску с водой. – Я куплю нам время.

Она не спорила. Не было времени. Она кивнула, сердце колотясь где-то в горле.

– Сейчас, сейчас, иду! – крикнула она, делая свой голос дрожащим и испуганным. Она двинулась к двери, медленно, чтобы дать ему время.

Кайл оттолкнулся от стола. По его лицу пробежала судорога боли, но он заставил себя выпрямиться во весь свой внушительный рост. Он зашел в тень, в угол, где глубокие тени от камина сливались в непроглядную черноту. Он не был готов к бою, но он был готов к убийству.

Лира взялась за щеколду дрожащей, как ей надеялось, рукой.

– Кто там? – позвала она, отодвигая засов.

– Добрые путники, хозяйка. Заблудились в тумане, – послышался сладкий, ядовитый голос.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял человек в темно-сером плаще. Его лицо было обычным, ничем не примечательным, кроме глаз – абсолютно плоских, безжизненных, как у мертвой рыбы. За его спиной виднелись еще двое.

– Мы ищем… – он начал, его взгляд скользнул по ней, оценивающе и пренебрежительно, и тут же проник в хижину, выискивая добычу.

И застыл на свежем шраме на груди Кайла, который тот даже не пытался скрыть.

– Волчонка нашли, – без эмоций констатировал убийца, и его рука молниеносно рванулась к мечу.

Но Лира была быстрее.

Она не стала шептать заклинания. Она взмахнула рукой.

Миска с водой на столе взорвалась. Вода не просто плеснула – она среагировала на ее ярость и страх, превратившись в десяток острых, как бритва, ледяных осколков, которые со свистом вонзились в лицо и грудь наемника.

Он вскрикнул, больше от неожиданности, чем от боли, и отшатнулся.

Это было все, что было нужно Кайлу.

Из теней он двинулся не как раненый человек, а как разъяренный хищник. Его движение было смутным пятном, рывком, полным чистой, необузданной силы. Он не стал бить – он вцепился в ближайшего убийцу, того, что стоял чуть позади, и с оглушительным хрустом обрушил его голову о косяк двери.

Третий ассасин отскакивал, выкрикивая что-то на непонятном языке, его руки заплетались в сложные жесты. Воздух запах озона.

Лира почувствовала, как сгущается темная магия. Он готовил заклятье.

Нет.

Мысль была ясной и четкой. Нет.

Она не думала. Она толкнула.

Не его. А сам воздух вокруг него. Стихия, невидимая и вездесущая, среагировала на ее приказ. Воздух сжался в невидимый кулак и ударил со всей силы.

Заклинатель с хрипом полетел назад, через поляну, в темноту леса. Послышался глухой удар о дерево и треск ломающихся веток.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Кайла, прислонившегося к дверному косяку, и прерывистыми всхлипами первого наемника, пытающегося вытащить ледяные осколки из лица.

Кайл смотрел на нее. Его голубые глаза, еще секунду назад полные ярости зверя, теперь были широко раскрыты от чистого, немого изумления. Он видел, как она управляла Водой. Видел, как она управляла Воздухом. Без слов, без жестов. Просто силой воли.

Он видел Пентагру.

– Четвертый… – хрипло выдохнул он, внезапно вспомнив. – У лошадей…

Но было уже поздно. Из тумана, бесшумно, как призрак, возникла четвертая фигура. Лук в руках был уже натянут. Стрела с широким наконечником, предназначенным не для быстрого убийства, а для жестокого, медленного ранения, была направлена прямо в грудь Кайла.

Лира вскрикнула. Не думая, только чувствуя – дикий, всепоглощающий страх потери. Она рванулась вперед, чтобы закрыть его собой.

И мир взорвался в пламени.

Это не было ее сознательное решение. Это была чистая, нефильтрованная эмоция. Страх за свою Истинную Пару.

Огонь вырвался из нее волной, сокрушительной, ослепляющей. Он не горел, он пожирал. Он поглотил стрелу на лету, обратил в пепел лук и сжег плащ наемника, прежде чем тот успел издать звук. Воздух затрещал от жара.

Вспышка длилась миг. Когда свет погас, на месте четвертого ассасина стоял обугленный силуэт, который медленно, почти величественно, рухнул на землю.

Тишина.

Пахло горелым мясом, пеплом и страхом.

Лира стояла, дрожа всем телом, ее ладони были обращены вперед. От них поднимался легкий дымок. Она чувствовала пульсацию всех пяти стихий в своей крови, диких, непокорных, опьяненных внезапным высвобождением.

Она медленно обернулась, чтобы посмотреть на Кайла.

Он смотрел на нее. Не с ненавистью. Не со страхом. С чем-то гораздо более глубоким и пугающим. С признанием. С пониманием того, что теперь связано с ним навеки.

Его взгляд упал на ее руки, на дымящиеся кончики пальцев, потом на ее лицо.

– Кто ты? – его голос был тихим, хриплым от напряжения, но в нем уже не было злости. Был только шок.

Лира не успела ответить. С дальнего конца поляны, из леса, донесся протяжный, зловещий вой. Ему тут же ответили другие, ближе и яростнее.

Кайл насторожился, его голова поднялась.

– Мои, – коротко сказал он, и в его глазах мелькнуло облегчение, быстро сменившееся новой тревогой. – Но теперь они почуяли тебя.

Он посмотрел на нее, на пепел, что был когда-то человеком, на двух других убийц, одного – бездыханного, второго – стонавшего у ее ног.

– И нам придется очень быстро решить, что я с тобой сделаю, ведьма, – закончил он, и его взгляд стал тяжелым, неумолимым, взглядом Альфы, вершащего суд.

Вой оборотней был не просто звуком. Он был вибрацией, впивающейся в кости, первобытным зовом, от которого кровь стыла в жилах. Он приближался, обрастая новыми голосами, сливаясь в единый хор ярости и угрозы.

Лира стояла, все еще дрожа от адреналина и остаточной мощи, что пульсировала в ее кончиках пальцев. Пахло пеплом, смертью и ее собственным страхом. Она посмотрела на Кайла. Взгляд Альфы был тяжелым, непроницаемым. В нем не было благодарности. Была холодная оценка, расчет и та самая ужасающая связь, что сжимала ее горло.

– Спрячь это, – его голос прозвучал резко, приказом, нарушив оцепенение. Он кивнул на ее руки, все еще слабо дымящиеся. – Сейчас же.

Она судорожно опустила руки, сжала кулаки, пытаясь втянуть обратно буйство стихий. Это было похоже на попытку загнать ураган в бутылку. Сила рвалась наружу, подпитываемая страхом и его близостью.

Из тумана, как призраки, темные фигуры. Сначала одна – огромный серый волк с желтыми, горящими глазами. Он замер на опушке, оскалив клыки в их сторону, низкий рык заструился по воздуху. Потом еще двое, уже в человеческом облике, но движущиеся с хищной грацией. Их одежда была походной, потрепанной, на них были видны следы недавнего боя – подтеки крови, разорванные рукава.

Они увидели ее первой. Искаженные ненавистью лица, руки, мгновенно сжимающие рукояти оружия.

– Ведьма! – проревел один из них, коренастый мужчина с щетиной и шрамом через глаз. Он ринулся вперед, игнорируя раны, с секирой наготове.

Лира отпрянула, готовясь снова выпустить пламя, но Кайл двинулся быстрее.

Он не закричал. Он издал звук – низкий, гортанный рык, полный такой абсолютной, неоспоримой власти, что у Лиры перехватило дыхание, а у нападающего оборотня ноги сами по себе замерли на месте.

– СТОЯТЬ! – прогремел голос Кайла. Он не просто говорил. Он властвовал. Он выпрямился во весь свой рост, игнорируя боль, и его аура Альфы обрушилась на поляну, тяжелая и неумолимая. – Это мой приказ.

Коренастый оборотень замер, секира все еще в руке, его грудь вздымалась от ярости и непонимания. Его глаза перебегали с Лиры на Кайла, выискивая признак контроля, магии, чего угодно, что объяснило бы эту команду.

В это время к группе присоединились остальные. Всего их было пятеро. Трое в человеческом облике, двое в волчьем. Все – израненные, злые, смотрящие на Лиру с лютой ненавистью.

– Кайл? – прошамкал тот, что был помоложе, с испуганными глазами. Он смотрел на свежий шрам на груди Альфы, на пепелище и трупы. – Что… что здесь произошло? Она… – его взгляд снова уперся в Лиру, – она сделала это с тобой?

– Нет, – ответил Кайл, и его голос был стальным. – Она меня исцелила. Они, – он кивнул на тела ассасинов, – пришли доборать. Она с ними разобралась.

Наступила гробовая тишина. Ненависть в глазах сородичей сменилась на откровенное недоумение и недоверие.

– Исцелила? – выдавил коренастый оборотень, которого, видимо, звали Гарт. – Ведьма? Они только и знают, что разрывать плоть, а не зашивать ее! Это ловушка, Кайл! Она тебя опутала!

Он снова сделал шаг вперед, и на этот раз его поддержал низкий рык серого волка.

Связь в груди Лиры болезненно сжалась. Она чувствовала ярость Кайла, его раздирающий конфликт между долгом и этой новой, отвратительной правдой. Она видела, как его пальцы сжимаются в кулаки.

– Она Пентагра, Гарт, – тихо произнес Кайл, и слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец.

Эффект был мгновенным. Даже волки отпрянули, издав короткие, испуганные взвизги. Гарт побледнел, его глаза вытаращились.

– Разрушитель? – он прошептал с таким ужасом, как будто увидел саму смерть. – Но это же… легенда. Миф!

– Миф, который только что спалил твоего врага дотла, – мрачно парировал Кайл. Он повернулся к Лире, его взгляд был испепеляющим. – Покажи им.

Лира почувствовала, как вся кровь отливает от ее лица. – Нет…

– ПОКАЖИ ИМ! – его рык обрушился на нее, усиленный силой Альфы и их связи, заставляя ее вздрогнуть.

Это была не просьба. Это был приговор. Проверка. Демонстрация власти над тем, что он ненавидел, но был вынужден принять.

Слезы злости выступили у нее на глазах. Ее использовали. Выставляли напоказ, как диковинного зверя. Она ненавидела его в этот момент. Ненавидела эту связь, которая заставляла ее подчиняться.

Но она сделала это.

Она разжала кулак и подняла руку. Она не смотрела на него. Она смотрела на Гарта, на его ненавидящее лицо.

На ее ладони вспыхнуло пламя. Яркое, чистое, послушное. Потом оно погасло, и над кожей заплясали крошечные вихри, поднимая пыль с пола. Потом влага из воздуха сконденсировалась в идеальную, мерцающую сферу воды, над ее пальцами. И наконец, под ее ногами, каменный пол хижины мягко вздыбился, как живой, и снова улегся.

Она не использовала все пять сразу. Не стала. Но и этого было более чем достаточно.

Оборотни замерли в оцепенении. Страх и суеверный ужас читался в их глазах. Даже Гарт отступил на шаг, его секира опустилась.

Кайл наблюдал, его лицо было каменной маской. Но через связь Лира чувствовала его удовлетворение. И его отвращение к этому удовлетворению.

– Теперь вы видите, – произнес он, и его голос снова зазвучал властно и спокойно. – Она под моей защитой. Пока что. – Он сделал паузу, давая словам улечься. – Это приказ вашего Альфы. Любой, кто тронет ее, ответит мне лично. Понятно?

Угрюмое, неохотное кивание. Рык волка стих, сменившись на настороженное ворчание.

Кайл повернулся к Лире. Его взгляд упал на ее амулет, все еще лежавший на полу. Он наклонился, поднял его. Серебро обжигало его пальцы, но он не подавал вида. Он протянул его ей.

– Надень. И собери вещи. Те самые, что нужны для исцеления, – его голос был тихим, но не допускающим возражений. – Ты идешь с нами.

Лира взяла амулет. Холод металла обжег ее кожу.

– У меня есть выбор? – прошептала она, с ненавистью глядя на него.

Его губы тронула едва заметная, безжалостная ухмылка.

– У нас обоих его не было с той минуты, как ты открыла эту дверь. Теперь ты моя проблема, ведьма. И моя собственность. – Он обернулся к своим воинам. – Гарт, обыщи трупы. Узнай, кому они служат. Остальные – на окраине, ждите моего сигнала.

Он снова посмотрел на Лиру, его голубые глаза были холодны, как лед.

– Двигаемся через пять минут. Попробуешь сбежать – я сам найду тебя. И нам обоим от этого будет больно.

Связь в груди сжалась, подтверждая его слова. Она была в ловушке. В ловушке у своего заклятого врага. И своего Истинного Партнера.

Лира стояла, сжимая в руке холодный серебряный амулет. Слова Кайла висели в воздухе, тяжелые и безжалостные. Моя собственность. Жестокая насмешка над тем, что она только что спасла ему жизнь.

Она видела, как его воины расходятся, бросая на нее взгляды, полные ненависти и страха. Гарт, ворча, принялся обыскивать обугленные останки ассасина, морщась от запаха горелого мяса.

Кайл не сводил с нее глаз. Его взгляд был подобен капкану. Он ждал. Ждал, что она наденет ошейник-подавитель добровольно. Ждал ее покорности.

Гнев закипал в ней, горячий и горький. Она была Пентагрой. Она только что сожгла человека дотла и разбросала его приспешников, как щенков. А теперь этот… этот зверь приказывал ей, как служанке.

Она медленно, с вызовом подняла амулет. Их взгляды встретились – ее зеленый, полный ярости, и его ледяной голубой. Она видела, как напряглись его челюсти. Он чувствовал ее гнев через связь. Чувствовал и готовился к борьбе.

Лира резким, почти грубым движением набросила цепь на шею. Холод серебра прикоснулся к коже, и знакомое, давящее ощущение пустоты накрыло ее с головой. Вихрь стихий внутри нее затих, приглушенный, загнанный в глубокую клетку. Она почувствовала себя слепой и глухой. Уязвимой. Именно этого он и добивался.

На лице Кайла промелькнуло что-то вроде удовлетворения. Он кивнул, коротко и деловито.

– Теперь вещи. Быстро.

Он не предлагал помочь. Он наблюдал, как она на автомате, с оцепеневшими от шока руками, сгребает в холщовую сумку пузырьки с травами, бинты, немного еды. Ее мир, ее уединение, ее безопасность – все это было растоптано за несколько минут.

– Гарт! – крикнул Кайл, не поворачиваясь.

Коренастый оборотень приблизился, все еще бросая на Лиру грязные взгляды. В руке он сжимал темный металлический значок, содранный с плаща ассасина. – Ничего путного, Альфа. Знак незнаком. Но оружие – эльфийское. Качественное.

Эльфийское? Лира нахмурилась. Эльфы редко вмешивались в дела людей, оборотней и ведьм. Что-то было не так. Очень не так.

Кайл тоже задумался, его лицо стало мрачным. – Хорошо. Разберемся позже. – Он посмотрел на ее сумку. – Это все?

Она кивнула, не в силах вымолвить слово.

– Тогда пошли.

Он вышел из хижины первым, не оглядываясь, уверенный, что она последует. И она последовала. Не потому, что боялась его угроз. А потому, что та самая проклятая связь тянула ее за ним, как на невидимой веревке. Разрыв даже на несколько шагов вызывал тупую, ноющую боль в груди.

Ночной воздух ударил в лицо влажным холодом. Туман редел, уступая место предрассветной серости. Лошади оборотней, могучие гнедые кони, беспокойно переступали копытами, чуя волков и запах крови.

Кайл подошел к самому крупному жеребцу и легко, несмотря на раны, вскочил в седло. Он протянул руку к Лире.

– Со мной.

Просто. Без вариантов.

Она колеблясь. Сесть с ним? Прижаться к его спине, чувствовать каждый мускул под одеждой, дышать одним воздухом?

– Я могу идти пешком, – пробормотала она.

– Не можешь, – отрезал он. – Мы будем двигаться быстро. Ты отстанешь. И мне будет больно. Не заставляй меня тащить тебя силой.

Его пальцы сжали поводья, и она почувствовала, как по связи пробежала волна его нетерпения и… чего-то еще. Смутного ожидания. Ему тоже было невыносимо это близость, но он бы скорее умер, чем признал это.

Стиснув зубы, она вложила свою руку в его. Его ладонь была обожженной, шершавой, невероятно сильной. Он рывком поднял ее, посадив перед собой в седло. Она вскрикнула от неожиданности, отшатнувшись от его груди, но пространства было катастрофически мало. Его тело окружало ее, согревало, дышало ровно и глубоко. Пахло дымом, кровью, лесом и чем-то диким, сугубо его.

Это было пыткой. И странным, предательским уютом.

– Держись, – бросил он ей в ухо коротко, и тронул коня.

Лошадь рванула с места. Лира инстинктивно вцепилась в его плащ, стараясь не прикасаться к нему лишний раз. Ветер свистел в ушах, лес мелькал по сторонам темной стеной. Сзади скакали его воины, превратившиеся в теней в предрассветных сумерках.

Она чувствовала каждое его движение, каждое напряжение мышц, управляющих лошадью. Через точку соприкосновения их тел и через эту дурацкую связь в нее текли отголоски его боли – раны давали о себе знать бешеным скачком. Но он игнорировал ее, заставлял тело подчиняться.

Проскакав так с полчаса, они свернули с тропы и углубились в гущу леса. Здесь пришлось замедлиться. Ветви хлестали их по лицам.

Внезапно Кайл натянул поводья, заставив коня остановиться. Он замер, прислушиваясь. Его спина напряглась.

– Что? – прошептала Лира, сама не зная почему.

– Тише, – его голос был беззвучным шепотом. Он медленно повернул голову, всматриваясь в чащу справа. – Чувствуешь?

Она попыталась. Но амулет глушил все. Она лишь чувствовала его настороженность, острую, как игла, через связь.

– Нет, – выдохнула она с досадой.

– Кто-то идет по следу, – он повернулся к своим людям, жестом показывая: тишина и готовность.

Все замерли. Слышен был лишь храп лошадей да шелест листьев.

И тогда она почувствовала. Не магией. Животным инстинктом. Холодок по спине. Ощущение, что за ними наблюдают.

Из-за деревьев, бесшумно, выплыла высокая фигура в плаще цвета мха. Его лицо скрывал капюшон, но из-под него виднелся длинный лук и колчан за спиной. Он остановился, не делая резких движений.

Кайл выдохнул, и напряжение слегка спало, но не исчезло полностью.

– Рохан, – произнес он громко, но без дружелюбия. – Ты далеко от своих границ, следопыт.

Эльф? Лира присмотрелась. Да, это был эльф. Его осанка, изящество выдали его.

Эльф медленно откинул капюшон, открыв аристократичные, холодные черты лица и светлые, почти бесцветные глаза. Его взгляд скользнул по Кайлу, по Лире, сидящей у него в седле, и на мгновение задержался на ее амулете.

– Кайл из Ночной Гривы, – его голос был мелодичным, но лишенным тепла. – Меня прислали узнать, почему на нашей земле пахнет темной магией и… жареным мясом. – Его взгляд стал тяжелее. – И почему за тобой охотятся ассасины Тени, нанятые из вашего же мира.

– Решай свои проблемы сам, эльф, – рыкнул Гарт сзади. – Наша с тобой сделка не касалась этого.

Рохан проигнорировал его, глядя только на Кайла.

– Они шли за тобой? Или за ней? – он едва заметно кивнул на Лиру.

Кайл не ответил прямо. – Это не твое дело.

– Все, что угрожает лесу, – мое дело, – мягко парировал эльф. – Всплеск силы, который мы почуяли… он был неестественным. Опасным. – Его глаза снова уперлись в Лиру, и в них мелькнуло что-то вроде любопытства и предостережения. – Будь осторожен, Альфа. Некоторые силы приносят не победу, а гибель. Даже тем, кто считает, что приручил их.

Он сделал шаг назад, растворяясь в тени деревьев.

– След за тобой чист. Я позаботился. Но это ненадолго.

И он исчез так же бесшумно, как и появился.

Кайл сидел неподвижно еще несколько секунд, его лицо было мрачным.

– Эльфы, – с ненавистью выдохнул Гарт. – Любят загадки загадывать.

– Он был прав насчет одного, – тихо сказал Кайл, глядя в спину убежавшему эльфу. – Нам не уйти. Они уже знают, куда мы идем.

Он резко развернул коня.

– Меняем направление. Не к долине. К Логову.

Гарт и другие переглянулись с явным беспокойством.

– Но, Альфа… Логово… Оно же…

– Я знаю, что оно значит! – рявкнул Кайл, и в его голосе впервые прорвалось напряжение. – Но другого выхода нет. Только там мы сможем укрыться от этого. – Он имел в виду не только погоню. Он имел в виду ее. – И только там мы получим ответы.

Он посмотрел на Лиру, сидевшую перед ним. Его взгляд был сложным – ненависть, ответственность, желание и та самая неизбежность, что свела их вместе.

– Держись крепче, ведьма, – прошептал он так, что слышала только она. – Дальше будет только хуже.

И он снова погнал коня вперед, унося ее в самое сердце своих владений. И в самое сердце надвигающейся бури.

Лошадь рванула под ними, и Лира вжалась в седло, чувствуя, как каждое ее движение отзывается эхом в его теле, а его – в ее. Эта связь была пыткой, тонкой иглой, вонзающейся в самое нутро. Она ненавидела его за властность, за то, что он заставил ее надеть этот проклятый амулет, как надеть намордник на дикого зверя. Но больше всего она ненавидела себя за предательское чувство… правильности. За то, что его спина, к которой она вынуждена была прижиматься, казалась единственной твердой вещью в этом рушащемся мире.

Они мчались, меняя направление, петляя по густому лесу, пока солнце не начало подниматься выше, отбрасывая длинные, косые тени. Воздух становился все холоднее, а местность – более дикой и неприступной. Скалистые уступы , поросшие мхом, сменялись глубокими оврагами.

Наконец, Кайл снова замедлил ход. Они оказались перед узким, почти незаметным проходом между двумя исполинскими каменными плитами, поросшими колючим кустарником. Место выглядело заброшенным и негостеприимным.

– Следы, – сдавленно произнес Гарт, указывая на свежие, но уже запутанные отпечатки у входа. – Кто-то пытался замести, но сделал это грубо. Не наши.

Кайл лишь мрачно кивнул, спешился и протянул руку, чтобы помочь слезть Лире. Она проигнорировала его помощь, неуклюже сползла с коня сама, едва не падая от онемевших ног. Его губы плотно сжались, но он ничего не сказал, лишь развернулся к скале.

Он подошел к, казалось бы, случайному выступу и надавил на него не пальцами, а когтями, которые на мгновение проступили сквозь кожу его рук. Раздался глухой скрежет, и часть каменной стены бесшумно отъехала в сторону, открывая темный, зевющий проход. Пахло сыростью, сталью и волком.

– Входи, – приказал он Лире, пропуская ее вперед. Его взгляд говорил: «попробуй не послушаться».

Она переступила порог, и тьма поглотила ее. За ней последовали остальные, и камень снова закрылся, отрезав внешний мир.

Внутри было тесно и темно. Тоннель шел вниз, вырубленный в скале. Слышалось лишь эхо их шагов и тяжелое дыхание оборотней. Лира чувствовала, как на нее давит не только мрак, но и их ненавидящие взгляды, упертые ей в спину.

Внезапно впереди замерцал свет. Факелы. Тоннель расширился, превратившись в просторный пещерный зал с высоким потолком. И здесь их ждали.

Десять, может, пятнадцать фигур. Мужчины и женщины с суровыми лицами и уставшими глазами. Они замерли, увидев своего Альфу живым, и на мгновение в их глазах вспыхнула надежда. Но тут же их взгляды упали на Лиру, и надежда сменилась на настороженность и враждебность.

Из толпы вышла высокая женщина с седыми, заплетенными в косы волосами и умными, пронзительными глазами. На ее лице читалась безмерная усталость и ответственность.

– Кайл, – ее голос дрогнул от облегчения. – Мы уже думали…

– Лора, – он кивнул ей, и в его обращении сквозь альфовскую суровость пробилось что-то вроде уважения. Его Бета. – Я вернулся.

– С пополнением, я вижу, – ее взгляд скользнул по Лире, оценивающе и холодно. – Ведьма? В нашем Логове? Ты объяснишь это?

– Она исцелила меня, – коротко бросил Кайл, и по толпе прошел гул недоумения. – И она… – он запнулся, и Лира почувствовала, как по связи пробежала волна его отвращения к тому, что он должен сказать, – она под моей защитой. Пока что.

– Защитой? – из толпы вышел молодой оборотень с перевязанной рукой. Его лицо исказила ненависть. – Это одна из них, Кайл! Они убили Торана! Они отравили наши земли! А ты приводишь эту змею в наше логово!

Ропот согласия прошел по залу. Напряжение нарастало, воздух зарядился злобой.

– Тихо, Лир! – рыкнула Лора, но было уже поздно.

Лира почувствовала, как ее амулет стал ледяным. Связь с Кайлом дернулась, передавая его ярость и попытку контроля. Но она тоже устала. Устала от страха, от ненависти, от этих взглядов.

– Я не трогала ваши земли, – тихо, но четко сказала она, и все взгляды впились в нее. – Я никого не убивала.

– Врешь! – закричал Лир, делая шаг вперед. Его когти уже вылезли наружу. – Все вы одинаковые!

Кайл двинулся, чтобы встать между ними, но было уже поздно. Ярость и страх Лиры, долго копившиеся под гнетом амулета, прорвались наружу. Она не использовала магию. Она просто посмотрела на него.

И ее глаза… ее обычно зеленые глаза вспыхнули. На секунду, менее чем на мгновение, в них вспыхнули отголоски всех пяти стихий – багровая вспышка огня, синева воды, зелень земли, серебро воздуха и чернота пустоты. Это было непроизвольно. Это было отражением ее истинной сути, которую не мог полностью скрыть даже амулет.

Лир отпрянул, как от удара, сдавленно ахнув. По залу прошел шепот ужаса. Они видели. Все видели.

Кайл воспользовался моментом шока. Он шагнул вперед, и его альфовская аура обрушилась на зал, заставляя всех, включая Лиру, съежиться.

– ДОВОЛЬНО! – его голос грохнул, как удар грома, отражаясь от стен. – Следующему, кто посмотрит на нее с угрозой, я лично вырву глотку. Она здесь по моей воле. И пока я ваш Альфа, моя воля – закон. Понятно?

Молчание. Гневное, уступчивое, но молчание.

Лора смотрела на Кайла, а потом на Лиру с новым, глубоким пониманием. Она что-то поняла. Что-то, что заставило ее побледнеть.

– Кайл… – она начала осторожно. – То, что я чувствую между вами… это…

– Не сейчас, Лора, – резко оборвал он ее, но было уже поздно.

Лир, все еще дрожа от увиденного, выпрямился. Его глаза были полены не только ненавистью, но и предательством.

– Так вот в чем дело, – прошипел он. – Она опутала тебя не магией. Она… твоя Пара? – Он выдохнул это слово с таким отвращением, что оно прозвучало хуже любого оскорбления.

Тишина в пещере стала абсолютной, звенящей. Все смотрели на Кайла, ожидая ответа. Ожидая, что он назовет это ложью.

Но он молчал. Его молчание было красноречивее любых слов.

И тогда Лир плюнул на пол прямо перед ногами Кайла.

– Тогда ты нам не Альфа, – заявил он, и его голос дрожал от ярости. – Ты предатель, спящий с врагом.

Он резко развернулся и пошел прочь из зала, увлекая за собой нескольких других молодых и ярых. Раскол был неизбежен. И он только что начался.

Кайл стоял, сжав кулаки, его спина была напряжена до предела. Он чувствовал на себе взгляды оставшихся – полные смятения, страха, разочарования.

Лора подошла к нему ближе.

– Кайл, что ты наделал? – прошептала она, и в ее голосе была не злоба, а отчаяние.

Он обернулся к Лире. Его взгляд был адом из ярости, боли и той самой связи, что сжигала его изнутри.

– Я спас нам жизнь, – прохрипел он. – А теперь отведи ее в старые кладовые. И поставь у входа охрану. Настоящую.

Он имел в виду не защиту от внешних угроз. Он имел в виду защиту от своей же стаи.

Лира поняла это. И впервые за этот долгий день по-настоящему испугалась не за свою жизнь, а за то, во что он ее втянул. И во что она втянула его.

Лора кивнула, ее лицо стало маской служебного рвения, но в глазах читалась тревога. Она взяла Лиру за локоть – жест не грубый, но не допускающий возражений.

– Идем, – коротко бросила она и повела ее вглубь пещеры, прочь от осуждающих взглядов и тяжелого молчания.

Кайл не смотрел им вслед. Он повернулся к оставшимся членам стаи, его спина, прямая и непоколебимая, была обращена к Лире. Он начинал ту работу, ради которой вернулся – работу Альфы, пытающегося скрепить разваливающийся мир. Работа, которую ее присутствие лишь усложняла.

Лора вела ее по узким, слабо освещенным туннелям. Воздух становился все более спертым и холодным. Слышались отголоски голосов, плач ребенка, металлический лязг – жизнь логова, кипящая в каменных стенах. Но по мере их продвижения звуки стихали, уступая место тишине и запаху пыли.

Наконец они остановились перед массивной деревянной дверью, окованной почерневшим от времени железом. Лора достала ключ и с скрипом отперла тяжелый замок.

– Здесь, – она отворила дверь, пропуская Лиру внутрь.

Это была не комната, а каменный мешок. Небольшое помещение с голыми стенами, без окон. В углу – грубые деревянные нары, застеленные потертым одеялом. Железное кольцо для факела на стене. И больше ничего. Ни стула, ни стола, ни очага.

Кладовые. Склад для ненужных вещей. Или для нежеланных гостей.

– Тебе принесут еду и воду, – голос Лоры был ровным, без эмоций. Она стояла в дверях, блокируя выход. – Не пытайся ничего делать. Амулет… он подавляет, но не слеп полностью. Мы почувствуем, если ты сорвешь его.

Лира молча кивнула, обхватив себя руками. Холод камня проникал сквозь тонкую ткань ее платья.

Лора внимательно посмотрела на нее, и в ее взгляде на мгновение мелькнуло что-то, кроме ненависти. Любопытство? Сожаление?

– Он прав, – вдруг тихо сказала Бета. – Ты спасла ему жизнь. Я чувствую свежесть ран под шрамами. Раны, которые должны были быть смертельными. – Она сделала паузу. – За это тебе… благодарность. Но благодарности мало, чтобы стереть страх. Или боль.

Она вышла, и дверь с грохотом захлопнулась. Лира услышала, как ключ поворачивается в замке, и скрежет железной задвижки, падающей на место снаружи.

Она была в заточении.

Одиночество накатило на нее волной, холодной и липкой. Она медленно опустилась на нары, сжавшись в комок. Амулет давил на грудь, напоминая о своей предательской работе. Она была отрезана от мира, от стихий, от самой себя. Здесь, в глубине скалы, она едва чувствовала шепот Земли. Все остальное было мертвой, безмолвной пустотой.

Она закрыла глаза, пытаясь загнать обратно предательские слезы. Она не плакала. Она злилась. Злилась на Кайла, на его стаю, на ассасинов, на старуху Морванну, которая, должно быть, знала, во что все это выльется. Злилась на эту дурацкую Связь, которая тянула ее к нему даже сейчас, сквозь камень и железо.

Она чувствовала его. Где-то там. Яростный, напряженный узел энергии. Его боль, его гнев, его тяжелая, давящая ответственность. Он был как гроза, запертая в стенах логова. И часть этой грозы была теперь в ней.

Время тянулось мучительно медленно. Она не знала, сколько прошло – час, два? – когда снаружи послышались шаги. Не тяжелая поступь воина, а легкие, почти крадущиеся. Задвижка скрипнула, дверь приоткрылась.

В проеме стояла девочка лет десяти, худая, с большими испуганными глазами. В ее руках был деревянный поднос с миской дымящейся похлебки и кружкой воды.

– Тебе… тебе еду, – прошептала она, не решаясь переступить порог.

Лира выпрямилась, стараясь выглядеть менее угрожающе. – Спасибо.

Девочка вошла, поставила поднос на пол и метнулась назад к двери, как птенец.

– Подожди, – мягко сказала Лира. – Как тебя зовут?

– Элси, – прошептала девочка, замирая у выхода.

– Элси, что здесь происходит? Почему все так… напуганы?

Девочка потупила взгляд. – Говорят, ведьмы насмотрят порчу. Что из-за них вода в ручье горчит, а дети болеют. А еще… – она замялась, – еще говорят, что наш Альфа… что он…

Она не смогла договорить, но Лира поняла. Слухи расползались быстрее чумы.

– Я не приносила сюда порчу, – тихо сказала Лира. – Я пыталась помочь.

Элси посмотрела на нее с наивным любопытством. – Правда, что ты можешь… делать огонь из воздуха?

Внезапно снаружи раздался грубый окрик: – Элси! Прочь от нее!

Девочка вздрогнула и выскочила из камеры, как ошпаренная. Дверь снова захлопнулась.

Лира осталась одна с миской безвкусной похлебки и нарастающим чувством безысходности.

Еще через несколько часов шаги повторились. На этот раз тяжелые, уверенные. Ключ повернулся в замке, и в проеме возник Кайл.

Он выглядел еще более измотанным, чем прежде. Тени под глазами, напряженные линии вокруг рта. На нем было чистая рубаха, но он движется немного скованно – раны давали о себе знать.

Он вошел, закрыл за собой дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по ней, по нетронутой еде, по голым стенам.

– Тебя не устроило угощение? – в его голосе звучала усталая насмешка.

– Я не голодна, – ответила она, отводя взгляд.

Он фыркнул. – От голода еще никто не умирал. От глупости – да. – Он оттолкнулся от двери и сделал шаг внутрь. Камера сразу же показалась еще теснее. – Нам нужно поговорить.

– О чем? О том, как ты меня здесь запер? Или о том, что твоя стая вот-вот взбунтуется?

– О том, как нам выжить, – резко парировал он. – Твоё небольшое шоу фейерверков у хижины и здесь, в зале, не остался незамеченным. Следопыты доложили – к границам наших земель стягиваются силы. Магической гильдии. И не только.

Лира похолодела. Гильдия. Они узнали о Пентагре.

– Они идут за мной, – прошептала она.

– Они идут за нами, – поправил он мрачно. – Ты думаешь, они поверят, что я, Альфа Ночной Гривы, просто приютил у себя самую опасную ведьму за последние века из доброты душевной? Они решат, что я хочу использовать тебя. Как оружие.

– А ты разве нет? – вырвалось у нее с вызовом.

Он приблизился так быстро, что она не успела среагировать. Его пальцы впились ей в подбородок, заставляя поднять голову. Его прикосновение обжигало.

– Не смей, – прошипел он, и его глаза светились тусклым янтарным светом. – Не смей думать, что я хоть на секунду хочу этой… этой связи. Этой силы. Ты – проклятие, свалившееся на мою голову. Ты расколола мою стаю накануне войны. Ты…

Он остановился, его грудь вздымалась. Он чувствовал то же, что и она – этот магнит, это тяготение, эту боль от попытки отстраниться. Его пальцы на ее подбородке дрожали.

Лира не отводила взгляда. – Тогда отпусти меня. Дай мне уйти.

– Я не могу, – это прозвучало почти как стон. Он отпустил ее и отошел, проводя рукой по лицу. – Эта связь… если ты уйдешь слишком далеко… это убьет нас обоих. Или сведет с ума. Разве ты не чувствуешь?

Она чувствовала. Постоянную, ноющую пустоту, когда он уходил. И болезненное, оглушающее наполнение, когда он был рядом.

– Что же нам делать? – прошептала она, и в ее голосе впервые прозвучало отчаяние.

Он посмотрел на нее, и его взгляд стал немного менее жестким.

– Мы выживаем. Ты остаешься здесь. Под замком. Для твоей же безопасности и для… спокойствия стаи. А я… – он усмехнулся, – я попытаюсь убедить своих людей не разорвать тебя на куски, а заодно подготовить оборону против твоих бывших друзей.

– Они мне не друзья! – вспыхнула она.

– Для меня это не имеет значения, – холодно ответил он. – Для них ты либо оружие, либо угроза. И я пока не решил, что ты для нас.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Кайл, – окликнула она его.

Он обернулся.

– Амулет… Сними его. Хотя бы на минуту. Я… я не могу дышать.

Он смотрел на нее долго и пристально. Потом медленно покачал головой.

– Нет. Не здесь. Не сейчас. – Его взгляд упал на дверь, за которой была его стая, его ответственность. – Ты и так уже наделала достаточно шума.

И он вышел, снова задвинув засов. Лира осталась одна в тишине, с давящей тяжестью серебра на шее и гнетущим осознанием: ее сила, ее дар, все, что она есть – стало ее тюрьмой. И тюремщиком был единственный, кто мог ее понять.

Время в каменном мешке текло по-иному. Без света, без звуков, оно растягивалось в тягучую, липкую паутину. Лира сидела на нарах, поджав ноги, и пыталась дышать глубже, пробиваясь сквозь давящую хватку амулета. Она чувствовала его – Кайла. То отдаляющегося, то приближающегося. Всплески его ярости, как удары молота о наковальню, когда он имел дело с непокорными членами стаи. Глухую, постоянную боль от ран. И что-то еще… тяжелое, неподъемное бремя, что он нес на своих плечах.

Она почти задремала, когда дверь снова скрипнула. Она вздрогнула, ожидая увидеть Кайла или Лору с очередной порцией безвкусной похлебки.

Но в проеме стояла Элси. Девочка выглядела еще более испуганной, чем в прошлый раз. Она держала в руках не еду, а глиняный кувшин с водой и сверток из грубой ткани.

– Тетя Лора сказала, чтобы я принесла тебе это, – прошептала она, заходя внутрь и ставя кувшин на пол. – И… и чтобы никому не говорила.

Она развернула ткань. Внутри лежали свежие коренья окопника, пучок сушеного зверобоя и чистая тряпица. Лекарство для обработки ран.

Лира посмотрела на девочку с удивлением. – Для кого это?

Элси потупилась. – Для Альфы. Он… он не велит тревожить целительницу. Говорит, что свои раны заживут сами. Но тетя Лора сказала, что… что если ты действительно помогала ему, то поможешь и сейчас.

В ее голосе сквозил вызов, детская попытка быть храброй. Лира почувствовала что-то вроде тепла в своей ледяной изоляции. Не все здесь видели в ней только монстра.

– Спасибо, Элси, – тихо сказала она. – Скажи Лоре… скажи, что я сделаю, что смогу.

Девочка кивнула и выскользнула наружу, оставив дверь приоткрытой. Снаружи доносились приглушенные голоса, звуки жизни логова, которые стали громче.

И среди них – резкий, знакомый голос Гарта.

– …дольше ждать нельзя! Каждый день, что она здесь, мы слабеем! Эльфы шныряют у границ, маги собирают силы! А он что делает? Торчит у ее двери, как привязанный!

Кто-то пытался что-то сказать, но Гарт перебил:

– Связь или нет, он ослеп! Она его опутала! Я чувствую, как она тянет из него силы, как пиявка! Мы должны действовать, пока не поздно!

Лира замерла, сердце заколотилось. Заговор зрел прямо у нее под носом.

Шаги затихли, удаляясь. Она сидела, прислушиваясь к стуку собственного сердца, к далекому эху ярости Гарта, которое, казалось, висело в воздухе.

И тут она почувствовала его. Приближающегося. Быстро. Его присутствие в ее сознании росло, как надвигающаяся гроза – ярость, боль, усталость. И нечто темное, опасное.

Дверь распахнулась с такой силой, что она ударилась о каменную стену. В проеме стоял Кайл. Его рубаха была снова в пятнах крови – свежих, – лицо искажено гримасой гнева. От него буквально исходил жар.

– Доволен? – выдохнула Лира, отступая к дальней стене.

Он вошел, захлопнул дверь и навалился на нее спиной, словно пытаясь удержать весь мир снаружи. Его дыхание было прерывистым.

– Ты слышала? – его голос был низким, хриплым от сдерживаемой ярости.

Она кивнула, не в силах вымолвить слово.

– Гарт и его прихвостни. Они… – он замялся, сжав кулаки, – они напали на патруль у восточного рубежа. На свой же патруль. Убили двух своих, чтобы сорвать переговоры с кланом Седых Холмов. Чтобы спровоцировать войну и выставить меня слабым лидером.

Ужас сковал Лиру. Он дошел до того, чтобы убивать своих?

– И что ты сделал? – прошептала она.

Он горько усмехнулся. – Что сделал? Схватил его за горло. Чуть не придушил. А потом… потом отпустил.

– Отпустил? Почему?

– Потому что он мой Брат! – грохнул он, и его голос сорвался. Он ударил кулаком по каменной стене, и Лира почувствовала отголосок этой боли в собственных костях. – Потому что его брат погиб от рук твоих сородичей! Потому что он в горе и ярости! И потому что… – он обернулся к ней, и в его глазах бушевала буря, – потому что если я убью его, стая расколется окончательно. И мы все умрем.

Он тяжело дышал, его рана на груди проступила свежим алым пятном на рубахе. Он был на грани. На грани контроля, на грани сил.

Лира смотрела на него. На этого могущественного, яростного Альфу, разрывающегося изнутри. И впервые не видела в нем только тюремщика. Она видела человека, несущего непосильную ношу. Как и она.

Ее собственный гнев утих, сменившись странным, щемящим чувством.

– Сядь, – тихо сказала она.

Он посмотрел на нее с подозрением. – Что?

– Сядь, – повторила она, указывая на нары. – Твоя рана открылась.

– Не важно, – отмахнулся он, но его тело внезапно дрогнуло от слабости, и он едва удержался на ногах.

Он чертыхнулся, но опустился на деревянный настил, сгорбившись, уткнув лицо в руки. Он выглядел… сломленным. Не физически, а душевно.

Лира медленно приблизилась. Она взяла кувшин с водой, тряпицу и коренья, что принесла Элси. Она смочила тряпку и, не говоря ни слова, прикоснулась к его окровавленному плечу.

Он вздрогнул, как от ожога, и его рука молниеносно сжала ее запястье. Его взгляд, горящий и дикий, впился в нее.

– Что ты задумала, ведьма? – прошипел он.

– Я задумала перестать быть обузой, – тихо ответила она, не отводя взгляда. – Если уж мне суждено быть здесь, то я буду полезна. Хотя бы как целительница.

Он смотрел на нее, его пальцы все еще сжимали ее руку, но уже не так больно. Через связь лилась смутная волна… недоверия, но и голода. Голода по простому человеческому прикосновению, без ненависти и страха.

Он медленно отпустил ее руку.

Лира принялась обрабатывать рану. Ее движения были уверенными, точными. Она чувствовала, как напряжены его мускулы под кожей, как он заставляет себя не отшатнуться от каждого прикосновения. Она чувствовала его боль – и физическую, и душевную – как свою собственную.

– Они не понимают, – вдруг хрипло произнес он, глядя в стену перед собой. – Они не понимают, что эта связь… она не про слабость. Она про…

– Про ответственность, – закончила за него Лира, накладывая размятый корень окопника на рану. – Про то, что ты должен быть сильным за двоих. Даже если один из этих двоих – твой враг.

Он обернулся и посмотрел на нее с новым, изумленным выражением. Он не ожидал, что она поймет.

И в этот момент, в тишине каменной камеры, что-то переменилось. Связь между ними, обычно болезненная и натянутая, внезапно… утихла. Не исчезла, нет. Она стала тише, теплее. Как будто два бьющихся в агонии сердца нашли на мгновение общий ритм.

Лира закончила перевязку и отступила. Его рана была чистой, кровотечение остановилось.

Кайл сидел неподвижно, его взгляд был прикован к ней.

– Сними амулет, – неожиданно сказал он. Его голос был тихим, но твердым.

Лира замерла. – Что?

– Я сказал, сними его. Здесь. Сейчас. – Он поднялся, его фигура заполнила собой пространство камеры. – Я должен знать. Должен видеть, с чем имею дело. Без этой железной клетки.

Сердце Лиры заколотилось. Страх и дикая, запретная надежда вспыхнули в ней.

– А твоя стая? Они почувствуют…

– Лора стоит на страже. Никто не войдет. – Он сделал шаг ближе. – Сними.

Его воля подпирала ее, усиленная связью. Это был не приказ Альфы. Это была просьба… нет, потребность. Потребность увидеть ее настоящую.

Дрожащими пальцами Лира дотронулась до холодного серебра на своей шее. Замок щелкнул. Она сняла цепь.

И мир взорвался.

Вихрь стихий, так долго сжатый и приглушенный, вырвался на свободу с ликующим, сокрушительным ревом. Воздух в камере завихрился, заставляя пламя факела плясать бешеный танец. Влага на стенах сконденсировалась в миллиарды сверкающих капель. Камень под ногами мягко загудел. А она… она засветилась изнутри мягким, переливчатым светом.

Она стояла, откинув голову, вдыхая полной грудью, и ее глаза, когда она открыла их, сияли всеми пятью цветами стихий.

Кайл смотрел на нее, не отрываясь. Его собственные глаза светились янтарным в ответ. На его лице не было страха или ненависти. Было… потрясение. Признание силы. И что-то еще, темное и животное – влечение, столь же непреодолимое, как и сама связь.

– Вот кто ты есть, – прошептал он, и его голос звучал хрипло. – Вот что они хотят заполучит. Или уничтожить.

Он протянул руку, не чтобы схватить, а чтобы… прикоснуться. Прикоснуться к силе, к свету, к самой сути ее.

Но в этот миг снаружи раздался оглушительный крик – не человеческий, а звериный, полный боли и ярости. И следом – пронзительный, испуганный крик. Крик Элси.

Связь между ними дернулась, как живая, передавая всплеск чужой, агрессивной магии.

Кайл застыл, его рука повисла в воздухе. Его лицо исказилось.

– Нет… – выдохнул он. – Они уже здесь.

Свет внутри Лиры погас, сменившись ледяным ужасом. Вихрь стихий схлопнулся, оставив после себя лишь звон в ушах и давящую пустоту. Она инстинктивно рванулась к амулету, валявшемуся на полу, но Кайл был быстрее.

– Нет времени! – его голос прозвучал как удар хлыста. Он схватил ее за руку, его пальцы обжигающе горячие. – Они уже внутри! Маскировались, ждали!

Снаружи мир взорвался хаосом. Звенящий гул магии, смешанный с рыками ярости и криками боли. Деревянная дверь задрожала от удара – не физического, а энергетического, заставляя каменную пыль сыпаться со свода.

Кайл отшвырнул Лиру за спину, в самый дальний угол камеры, прикрыв ее своим телом. Его глаза светились диким янтарным светом, когти уже прорезали кожу на руках.

– Что бы ни случилось, не выходи! – проревел он ей через плечо.

Дверь с грохотом распахнулась. В проеме стояла не фигура в плаще, а сгусток искаженного, пульсирующего магией воздуха. Искатель. Специалист Гильдии по охоте на ведьм. Его лицо было скрыто за светящимися рунами, плывущими в воздухе перед ним.

– Отдай ее, оборотень, – раздался безжизненный, многоголосый скрежет. – Она не твоя. Она принадлежит Гильдии.

– На моей земле все принадлежит мне! – рыкнул Кайл и рванулся вперед.

Он не успел сделать и шага. Руны вспыхнули, и невидимый кувалдой удар швырнул его против стены. Камень треснул. Кайл осел на колено, изо рта брызнула кровь. Его только что залеченная рана снова разошлась, проступая алым на повязке.

Искатель парил в дверном проеме. – Последний шанс. Не заставляй меня стирать с лица земли твое жалкое логово.

Лира видела, как Кайл пытается подняться, как его тело сводит от боли и ярости. Она видела его унижение. И ее собственный страх вдруг сменился чем-то иным. Чем-то холодным и яростным.

Она вышла из-за его спины.

– Ты звал меня? – ее голос прозвучал странно спокойно в грохоте битвы.

Искатель повернулся к ней, руны закружились быстрее. – Пентагра. Иди с миром. Не заставляй нас применять силу.

Кайл пытался встать, схватить ее, но его тело не слушалось. – Лира, нет! Он…

– Я знаю, – она не оборачивалась. Она смотрела на Искателя. И смотрела не глазами – она смотрела силой. Сквозь подавляющую ауру амулета, который все еще лежал на полу, она чувствовала нити магии, сплетенные в клубок перед ней. Воду в воздухе, камень под ногами, дыхание огня в факелах.

Она была слаба. Без амулета ее сила рвалась бы наружу водопадом, но сейчас это был лишь тонкий, едва заметный ручеек. Но и этого было достаточно.

Она не стала атаковать. Она коснулась.

Ее сознание, обостренное страхом и яростью, скользнуло по сложному плетению заклинания Искателя. Она нашла слабое место – крошечный изъян в потоке силы, поддерживающей руны.

Она не стала рвать или ломать. Она просто… дернула за ниточку.

Руны перед лицом Искателя мигнули, исказились и с оглушительным хлопком рассеялись. Он отшатнулся, издав звук, похожий на помехи – его магия на мгновение вышла из-под контроля.

Этой секунды хватило Кайлу.

Он поднялся не как человек. Он поднялся как зверь. Его трансформация была не полной, но ужасающей – когти, клыки, глаза, пылающие чистой местью. Он рванулся вперед и вонзился в Искателя не магией, а плотью и сталью.

Раздался душераздирающий крик. Крикъ плоти, рвущейся под когтями.

Лира стояла, дрожа, наблюдая, как два мира – магия и чистая ярость – столкнулись в смертельной схватке перед ней. Она чувствовала каждый вздох Кайла, каждую каплю его боли через связь. И чувствовала нечто новое – его дикое, неконтролируемое удовлетворение от мести.

Внезапно с другого конца туннеля донесся новый взрыв. Крики оборотней, взрывчатый смех другой магии. Их было больше. Не один Искатель.

Кайл отшвырнул обезображенное тело от себя и обернулся к Лире. Его грудь была залита кровью – чужой и его собственной. Его глаза встретились с ее.

И в них не было ни ненависти, ни страха. Было лишь одно – решимость.

– Они идут сюда, – хрипло выдохнул он. – Их много. – Он посмотрел на амулет на полу, потом на нее. – Надень.

Лира покачала головой, отступая. – Нет! Я могу помочь! Я могу бороться!

– И стать тем, кем они тебя считают? Оружием? – он схватил амулет с пола и сунул ей в руки. Его пальцы обожгли ее. – Нет. Ты будешь жить. – Он посмотрел на дверь, откуда доносились все ближе звуки боя. – Есть другой выход. Потайной туннел�