Я тебя верну
Глава 1
– Посмотришь, как я выгляжу? – спрашиваю шепотом, украдкой заглянув в кухню.
Варя, моя сестра и по совместительству самый близкий человек, отрывает глаза от телефона и машет заходить.
– Сейчас, секунду, – просит она, печатая.
У Вари свое небольшое ателье, она теперь жутко занятая швея. Поэтому я терпеливо жду целых десять секунд, стоя в черном брючном костюме и рассматривая идеально чистую кухню.
Наконец, сестра откладывает сотовый и встает.
– Покрутись-ка!
Я делаю эффектный поворот вокруг оси и приседаю в реверансе.
– Где моя сестра? Откуда взялась эта шикарная, неотразимая, но при этом до жути строгая профессорша? – ахает Варя, и я хохочу! – Тихо! Тс-с! – шикает она следом.
Тут же испуганно зажимаю рот ладонью и застываю. Мы прислушиваемся – слава богу, тишина! Дети не проснулись.
Мы с сестрой совершенно разные, но одинаково безалаберные, как раньше часто повторяла наша мама. Мне скоро двадцать два, Варе – двадцать четыре, при этом мы обе матери-одиночки. Так сложилось, мы этого не планировали. Девушки – слабые и нежные создания, не спорю. Но только если дело не касается детей. Ради своих детей мы пойдем на что угодно. Свернем горы. Совершим невозможное!
Да, не так мы в детстве видели свое будущее. Но что случилось, то случилось. Главное, что мы не сдались и теперь вполне счастливы.
– Эта выставка очень важна, – торопливо говорю я вполголоса. – Волнуюсь. Впервые выступаю от университета. Мандраж. Аж подташнивает. – Ты прекрасно выглядишь. Может быть, только… я бы распустила волосы. Когда ты их зачесываешь в тугую шишку на затылке, выглядишь старше своих лет.
– Так и задумано, – киваю я. – Рано об этом говорить, но, возможно, меня заметят. Нужно подыскивать, где буду проходить летнюю практику. Вдруг возьму пару контактов?
– Лёша ведь обещал помочь, – напоминает Варя.
– Не хочу работать на семью Лёши. Кроме того, у них строительный бизнес, а я хочу попробовать себя по специальности.
Быстро, почти залпом выпиваю кофе с молоком. Прощаюсь с сестрой и, накинув пальто, спешу на остановку. Пока еду в автобусе, снова и снова прокручиваю в голове свою речь.
«Всего пятнадцать минут позора, не стоит так нервничать», – часто шутит Лёша надо мной. Я улыбаюсь, вспоминая его слова.
Позора… Хотелось бы, конечно, не опозориться. Тем более на выставке будет присутствовать заведующий кафедрой, а возможно, и наш декан.
Мой папа давно умер, не оставив никакого наследства. Мама кое-как себя обеспечивает. Помощи ждать неоткуда, поэтому хватаюсь за любую возможность засветиться и произвести приятное впечатление. Как профессионал, разумеется.
На сотовый приходит сообщение от Лёши. Я снимаю блокировку с экрана, но открывать приложение не спешу. Мешкаю, вновь залюбовавшись дочкой. Всегда так делаю. По тысяче раз в день пересматриваю ее фотографии, клянусь! Удержаться просто невозможно. Конкретно этот снимок сделан Лёшей в конце лета, в парке. В тот солнечный теплый день я решилась познакомить своего молодого человека со своим сокровищем.
Мы с Мирой обнимаемся на фоне фонтана. У дочки длинные светлые волосы, светло-голубые, сверкающие восторгом глаза, яркое желтое платьице… Моя дочь – настоящая красавица!
«Я опоздаю чуток, нужно отцу помочь. Прости» – пришло от Лёши.
Поджимаю губы. Прежняя Марина обиделась бы, но нынешняя – мудрая, готовая войти в положение и пойти на компромисс.
«Конечно. Приезжай, как сможешь», – быстро набираю и нажимаю «отправить».
Эта аграрная выставка – одна из самых крупных за весь прошлый год, народу со всей страны собралось – тьма тьмущая! Я приезжаю одной из первых, к восьми, но уже в начале десятого вижу, что яблоку некуда упасть.
Стою у нашего стенда, болтаю с коллегами. Выпила почти литр воды. Дважды сбегала в дамскую комнату и поправила волосы.
– Всё будет хорошо, Марин, ты справишься, – поддерживает меня Настя. Мы обе работаем в деканате и неплохо ладим.
В ответ киваю.
– Жаль, Лёша опаздывает. Когда он рядом, спокойнее. Его пофигистическое отношение ко всему на свете – мой спасательный круг.
– Может быть, он успеет?
– Надеюсь.
– Марин, десять минут, – напоминают мне степень готовности.
Я показываю большой палец, вновь беззвучно повторяя название своего доклада:
– Государственное обеспечение в области регулирования экологической безопасности…
Фух! Снимаю блокировку на сотовом и смотрю на дочку. Улыбаюсь. Мира достойна лучшей мамы. Примера пусть не для подражания, но хотя бы положительного. У Миры должно быть ощущение, что у взрослых всё под контролем, лишь в этом случае у нее будет хорошее детство. Она должна быть уверена, что мама рядом и всегда поможет. Всегда-всегда. Что бы ни случилось! Моя дочь будет знать, что к маме можно прийти по любому вопросу. Что мама не бросит, поймет и примет любой. И что мамой можно гордиться.
Тогда дочка никогда не совершит моих ошибок. Никогда не попадет в беду. А если и попадет, то будет знать, что делать. Отчаяние никогда не дотронется до нее своими мерзкими щупальцами, я буду стоять на защите. Я не дам!
А еще, если Мира однажды влюбится, да так, что ни есть, ни пить без него не сможет. Да к тому же взаимно… Она обязательно своего не упустит. Будет достаточно мудрой, чтобы выбирать себя и свое счастье снова и снова. А если Мира будет счастлива, то я-то тем более! Мне большего не нужно.
Вдох-выдох.
– Марин, ты следующая, – командует администратор.
Я подхожу к сцене и мягко улыбаюсь. Внутри приятное спокойствие и штиль. Я выгляжу строго и опрятно. Знаю, о чем буду рассказывать. Всё получится.
Поднимаюсь на сцену, подхожу к кафедре и начинаю говорить в микрофон:
– Добрый вечер. Меня зовут Марина Кузнецова, я представляю Технический университет, агропромышленный факультет. Тема моего доклада…
Говорю и сама упиваюсь тем, как звучит голос. Чувствую десятки заинтересованных взглядов и ощущаю себя значимой.
Меня снимают на камеру. Я держу спину прямо, машинально ищу в толпе Лёшу. Надежда, что он успеет, по-прежнему теплится. Если нет, и так справлюсь, конечно. Я люблю его, но могу и сама. Честно-честно.
– Государственное регулирование… – начинаю бойко, шаря глазами по лицам гостей выставки.
А потом вдруг сбиваюсь и замолкаю.
Сначала кажется, что ошиблась. Что это снова призрак, мираж. Что я каким-то образом себе нафантазировала то, чего нет. Как раньше. Так делала прежняя, напуганная и растерянная восемнадцатилетняя Марина, сжимающая результаты узи.
Я представляла, что Данил на меня смотрит. Что он рядом, что выбрал меня. И тогда дышала.
Тогда жила.
Делаю вдох-выдох. В самом конце толпы, чуть поодаль от слушателей, стоит мужчина. Один. В строгом костюме, белоснежной рубашке. Аккуратная стрижка, мужественные черты лица. И прямой требовательный взгляд.
Обращенный в мою сторону. Бизнесмен Данил Миронов, один из самых состоятельных и влиятельных предпринимателей края среди тех, кому нет тридцати, – именно так гласило название статьи, что попалась мне на глаза прошлой зимой, – тоже решил посетить выставку. Впервые за два года.
Наши глаза встречаются. Я моргаю и не могу вымолвить ни слова. С самой моей уязвимой части, с души моей, что заплатами грубыми залатана, броня слетает.
– В области обеспечения! – шипит рядом Настя, неистово подсказывая.
А я думаю только об одном: на экране моего телефона фотография красивой двухлетней девочки. Миронов не должен увидеть эту фотографию. Ни за что на свете! Иначе будет катастрофа.
Глава 2
Вдруг кажется, что Миронов ринется ко мне. Подкараулит под сценой, отберет телефон и начнет в нем шариться. Спросит про дочь. Припрет к стенке, как он это умеет. Задавит и морально, и физически! Придется либо признаваться, либо вновь лгать, выкручиваться! Становится так страшно, что я едва не пускаюсь бежать.
Он смотрит на меня. Лицо не выражает эмоций. Ни раздражения, ни радости. Просто ноль.
И всё же он смотрит.
Мы любили друг друга недолго, наш роман можно сравнить с ярчайшей вспышкой. Оба ослепли. Да и те, кто рядом был, пострадали, что уж.
Всё происходило слишком быстро! Мы оба не успевали принимать решения.
А потом потонули во лжи, в вязкой болотной жиже, и это было ужасно. Ложь имеет уникальное свойство рушить всё, чего касается. Будь она во благо, ради потехи эго, из-за страха… Неважно! Если ты лжешь близким людям, будь готова, что всё закончится плохо.
Я опускаю глаза и быстро думаю. Данил не может знать о Мирославе. А даже если и узнает, что у меня есть дочь, у него нет предпосылок думать, что она его. Я дала Мире свое отчество. В графе «Отец» стоит прочерк.
Скорее всего, Данил здесь не из-за меня. Глупо было думать, что мы с ним ни разу в жизни не пересечемся случайно.
Я просто… не готова была. Увидеть его. Таким.
– Простите, – улыбаюсь я. – Растерялась. – Пожимаю плечами и одариваю всех обворожительной улыбкой. – Очень ждала этот день. Продолжим.
Начинаю свой доклад и постепенно увлекаюсь. Расправляю плечи, позволяю себе даже пошутить. Отличное чувство юмора – стезя умных людей. Поэтому, если сомневаешься, лучше не пытаться никого смешить, особенно со сцены. Здесь же у меня получается удачно.
А когда завершаю речь и сбегаю со сцены, попадаю прямиком в объятия Алексея! Слава богу!
– Ты приехал! – радуюсь, как ребенок.
Фраза выходит излишне громкой и нервной, словно мы не виделись месяц. Всё еще кажется, что на меня смотрят. Что я по-прежнему на сцене.
– Летел на всех парах, малышка, – улыбается Лёша, обхватывая мою талию. – Умница, доклад блестящий. Я практически ничего не понял, но было эффектно.
– Да ладно тебе, прекрати! – смеюсь я, закатывая глаза.
Лёша совсем не глупый, хотя обожает строить из себя полного пофигиста. Полагаю, это защитная реакция. Родители с самого детства таскали его по всевозможным курсам, кружкам и секциям, и сейчас ему проще притвориться тупицей, чем вникать во что-то новое.
Лёша учится на четвертом курсе, правда, на очном отделении. Мы познакомились в деканате, куда я устроилась работать секретарем после первой успешной сессии. Работа не самая высокооплачиваемая, но зато график нормированный. В четыре, а иногда и раньше, я свободна. Отпуска, больничные – с этим нет никаких проблем.
Прежде чем пойти на свидание, мы с Алексеем сотни раз виделись в стенах учебного корпуса. Он пытался заговорить, я отворачивалась. Но постепенно привыкала к его присутствию.
Однажды честно сообщила, что у меня есть дочка и что ему лучше поискать кого-то другого.
Через год согласилась пойти с ним в кино. Потом пряталась две недели. Лёша взял измором, он настоящий победитель.
– Ну что, по кофе? – предлагает Алексей, склонив голову набок. – Я свободен до пяти, затем снова к отцу. В фирме какие-то сделки проходят, ему непременно нужно, чтобы я присутствовал.
– Уверена, будет занимательно и интересно, – посмеиваюсь я, воровато оглядываясь.
– Не разделяю твоего оптимистичного настроя, – делано вздыхает Алексей. – Лучше бы провел время с тобой и Мирой.
Следующий час по ощущениям растягивается на три. Я не могу уйти немедленно, хотя Лёша именно на этом настаивает. У меня есть обязательства перед кафедрой.
К своему полному ужасу, краем глаза замечаю Павла, заместителя Миронова. Он проходит мимо и о чем-то разговаривает с незнакомым мне мужчиной. Быстро отворачиваюсь, даже не думая его рассматривать.
Лишь оказавшись на улице, а следом в машине Лёши, я облегченно выдыхаю и расслабляюсь. Откидываюсь в кресле и закрываю глаза.
– Поехали скорее отсюда! – прошу слезно. – Устала страшно.
– Домой?
– Да, пообедаем. Сегодня моя очередь везти детей в парк. Варя отпросилась. На свидание, – добавляю многозначительно.
– Ого-о! – тянет Лёша. – Ты должна рассказать мне всё… – Он прерывается. – О, Миронов! – восклицает. – Он-то мне и нужен.
Мои глаза округляются, а волоски на коже дыбом встают. Прослеживаю взгляд Лёши и действительно вижу Данила. Он выходит из выставочного комплекса. Достает сигарету, закуривает. Не бросил, значит.
– Зачем? – спрашиваю.
Кажется, голос прозвучал слишком истерично, иначе почему Лёша хмурится? Я мгновенно чувствую вину.
– Они с батей что-то крутят-мутят по земле, я особо не в курсе, – объясняет он уклончиво. – Отец попросил, если увижу Миронова, кое-что ему передать. На словах. Подробнее сказать не могу. Кон-спи-ра-ци-я, – растягивает по слогам и подмигивает, вновь расслабившись. – Вы знакомы, что ли?
– Да, я же из станицы, – объясняю. – У него там бизнес. Земли много. Пересекались.
– А-а-а, – тянет Лёша.
Ложь вновь выпускает лапки и обвивает мои ноги, она готова в любой момент окутать до горлышка и перекрыть кислород. Или толкнуть, уложив на лопатки. Я не могу этого допустить, сейчас всё слишком прекрасно.
– А еще мы встречались. Недолго, – быстро добавляю. – Примерно две недели. Может быть, чуть дольше.
– Фига се. – Алексей застывает. – Вот это новости. Та-ак. Ты не рассказывала, что за тобой бегал бизнесмен Миронов.
– Скажешь тоже. У нас было мало общего. Потом я уехала учиться, на этом всё закончилось. Просто хотела, чтобы ты знал.
– У тебя остались к нему чувства?
– Нет конечно! Прошло столько времени. Наверное, не стоило тебе говорить. Я бы и не сказала, если бы у вас не было с ним дел. Не знаю, показалось, что так правильно. Мы даже не поздоровались, как видишь. Забудь.
– Марин, а Мира, она же…
– Разумеется, нет! – быстро выдаю я. – Рассказывала ведь тебе…
– Прости, – обрывает Лёша. Потом вновь улыбается, тянется и легонько целует меня в губы. – Я просто должен был уточнить. Не печалься, теперь ты моя, и я тебя никому не отдам. Вас с Мирусей.
Я быстро киваю и виновато опускаю глаза.
– Вернусь через минуту.
Лёша выходит из машины и спешит к Данилу. Они пожимают руки, перекидываются парой фраз. Говорят о чем-то.
Всё это время я украдкой рассматриваю Миронова. Три года прошло, как мы виделись в последний раз. Я приехала сообщить о своей беременности, он показал мне кольцо на безымянном пальце и отвернулся. Боже… как страшный сон.
Настроение стремительно падает. Сегодня я серьезно солгала Лёше, хотя обещала себе этого не делать.
Надеюсь, его папа поскорее закончит дела с Данилом, и всё снова станет как прежде.
Глава 3
– Мирослава за Егора, Егор за Человека-паука, Человек-паук за динозавра, динозавр за Райдера, Райдер за зайчика, зайчик за панду, панда за Машу, Маша за бабку, бабка за дедку, дедка за репку… тянут-потя-я-янут… вытянули репку!
Последние слова мы с детьми кричим хором, а потом смеемся. Мира обожает читать книжки, рассматривать иллюстрации, она очень впечатлительная девочка. А вот трехлетний Егор, сын Вари, терпеть не может книги. Он предпочитает импровизацию. Наша «Репка» с каждым разом всё сложнее и непредсказуемей. То ли еще будет, мы не собираемся останавливаться на достигнутом!
– Еще раз! – требуют дети, заливисто хохоча.
Я стараюсь быть более строгой мамой, но не получается. Если меня нет допоздна (а такое случается крайне редко) и детей укладывает Варя – в половину десятого все лежат в своих кроватках и засыпают. У нас же сейчас… полная анархия.
Я накупала малышей, накормила. После чего мы забрались в постель и до сих пор балуемся. Придумываем истории, щекочем друг друга, нежимся.
Мы с сестрой живем в двухкомнатной квартире, расположенной на втором этаже нового семиэтажного дома. У каждой есть по собственной спальне. Кухня считается нейтральной территорией. На стене висит график уборки, но обычно на него никто не обращает внимания. Каждый делает больше, чем нужно.
Учитывая, через что мне и Варе пришлось пройти, мы до сих пор радуемся тому, как нам повезло. Мы ни от кого не зависим. Нас никто не может выгнать на улицу.
Когда мы с сестрой продали «Лексус», неделю почти не спали из-за стресса. Спортивная машина была прощальным подарком Миронова любовнице, с которой, как позже выяснилось, тот развлекся перед свадьбой. То есть мне.
Бешеные деньги лежали на счете, а не в стеклянной банке за коробками в старой кладовке, но всё равно казалось, что кто-то их заберет, оставив нас ни с чем. Страх был ощутимым и таким реальным, что мы по сто раз в день заходили в приложение и проверяли, на месте ли безумные миллионы.
А потом нашли эту квартиру, купили. Сами сделали уютный ремонт и сразу же заехали.
На счете осталась довольно приличная сумма, но мы не спешили тратиться, понимая, что случиться может всё что угодно, а помочь нам некому.
Мы экономили. Жили тихо-тихо. Варя шила до самых родов, и, едва вернувшись из роддома, продолжила. Я работала официанткой, вечерами сидела над учебниками. Родила в мае, поэтому мне разрешили сдать экзамены в последние дни июня. Поступление на вполне приличный факультет стало еще одним подарком. И знаком, что я на правильном пути.
Я, конечно, всегда мечтала учиться очно, но что уж теперь.
Наконец, дети засыпают. Варвары по-прежнему нет, свидание затягивается. Я отношу Егора в его комнату, укрываю одеялом. Тяжелый кабанчик уже. Фух!
Возвращаюсь к себе и присаживаюсь на матрас рядом с Мирой. Она такая хрупкая и тоненькая рядом с братом, что сердце сжимается. А ведь разница у них всего в полгода. Смотрю на малышку в забавной розовой пижамке с динозаврами… О да, динозавры нынче тянули репку как раз из-за Миры, куда уж без них!
Веду рукой по пухлой щеке, а потом губы поджимаю и закрываю глаза.
Господи… горькие слёзы жгут так, что больно. На целый миг и вовсе нестерпимо!
Я никогда не узнаю, поступила ли правильно в те страшные дни. Раньше была уверена, что да. Видеть Данила не хотела, слышать ничего о нем! Он женился на другой. Так быстро! После всего, что между нами было. Если бы просто переспал, мне было бы плохо, но я бы пережила и даже поняла – сама виновата, бросила его.
Но он-то женился!
Острая, режущая боль вновь возникает под ребрами. Я ее чувствовала долго, перманентно, неделями, если не месяцами. Раньше.
Чувствовала, когда смотрела на его невесту в красивом белом платье. Когда позже разглядывала фотографии со свадьбы, которые нашла в сети.
Со временем боль притупилась, я перестала обращать на нее внимание. Привыкла? Но сегодняшняя встреча словно стоп-кран дернула. Мир пошатнулся. Я растерялась, но, к счастью, устояла.
Укладываюсь рядом с дочкой, обнимаю ее, утыкаюсь носом в светлую макушку и зажмуриваюсь крепко-крепко. Моя девочка, мое сокровище. Мой стимул двигаться дальше.
Что было бы, если бы я добилась встречи с твоим отцом? Не знаю, каким образом… Он не хотел меня видеть, его преданный пес Павел охранял подход к усадьбе. Но… можно было с плакатом встать. Заказать по радио сообщение!
Смеюсь, хотя, конечно, самой жутковато всё это представлять.
– Что было бы, Мирослава, если бы я рассказала о тебе? Что бы за этим последовало? Он женился на другой. А тут мы с тобой, да?
Наверное, были бы тесты ДНК. Разборки. Сплетни. Жизнь в станице рядом с ними всеми?
– Ты была бы богатой, маленькая моя, – шепчу я беззвучно. – Очень богатой. Твой папа со всеми справился. Всех победил.
Сумел не просто сохранить наследство, которое в то время пытались разорвать на части нелегальными способами. Он приумножил состояние.
– Я бы каждый день своей жизни видела его с другой женщиной. Мы бы с тобой видели. Каждый день своей жизни… Данила с другой. Злата бы, наверное, забеременела вскоре.
Становится тяжело дышать. Я целую дочку в щеку, аккуратно поднимаюсь и иду в кухню.
Отсутствие сестры очень кстати. Раньше я не выносила одиночество, а теперь люблю тишину. Наливаю воду в стакан, подхожу к окну и смотрю вдаль.
Я скрыла беременность, а потом и ребенка. Может быть, нет мне прощения за это. Но тогда я бы просто не справилась иначе. Сломалась бы. Так сильно злилась на Данила! Так сильно!
Терпение лопается! Все эти годы после переезда в Ростов я ни разу не гуглила Миронова. Не рвала себе душу, а напротив, оберегала сердце.
Сейчас же, в минуты сомнений, стоя ночью на темной кухне в одиночестве, быстро печатаю его имя в строке: «Данил Миронов дети».
Отправляю запрос.
Лента новостей появляется сразу же. «Данил Миронов помог школе…» «Дети отблагодарили концертом предпринимателя Данила Миронова за новый спортивный комплекс…»
И так далее.
Фотографий его детей нет.
Но я уже не могу остановиться. Пальцы летают по кнопкам – нахожу в соцсети его жену, Злату Миронову. Красивая блондинка около тридцати лет на вид. У нее всегда были изумительные фотографии. За три года ничего не изменилось. Злата в эффектных костюмах, платьях… Кадры из поездок за границу, в Москву, с хутора… Но ничего о детях.
Вообще ничего.
У Златы сто тысяч подписчиков, наверное, она считается блогером. Может быть, даже популярным, я не разбираюсь. Популярные блогеры скрывают своих маленьких детей? Вряд ли.
Листаю ее фотки, невольно залюбовавшись некоторыми. Все мои наряды рядом с ее образами – жалкая безвкусица.
Но это ладно. Я натыкаюсь на кадр, где они с Данилом вместе. Он держит ее за руку.
Это уже слишком. Быстро закрываю страницу.
Хорошо, что я рассказала Лёше о том, что мы с Данилом встречались. Даже если они продолжат общаться в рамках бизнеса, Алексей сделает всё, чтобы мы с Мироновым не пересекались. Он достаточно ревнив для этого.
Не могу дождаться завтрашнего дня! Мы с Лёшей поедем в его загородный дом вдвоем. Побудем наедине, развеемся. Одиночество – это плохо. Мысли разные в голове, камень на сердце.
Возможно, три года назад я поступила неправильно. Но не было сил сделать иначе. Никаких сил не было. Не знаю, на чем я держалась. Не представляю, как выстояла.
Глава 4
– Не холодно? – спрашивает Лёша. – Печку включить?
– Обогрева сидений достаточно, спасибо, – отвечаю с улыбкой.
Мы едем по трассе, пьем остывший кофе с молоком и слушаем музыку. На улице плюс двенадцать, машину окутывает густой туман, отчего немного жутковато. Будто в страшной сказке находимся. И кажется, что впереди нас ждут приключения, к которым мы не готовы и которые не планировали.
– Ты сегодня молчаливая. Всё в порядке?
– Не люблю туман. Так начинается половина фильмов ужасов. Двое едут отдохнуть, а оказываются непонятно где. В окружении чудовищ, которые хотят их сожрать.
Лёша улыбается.
– Я отлично знаю эту дорогу. И ты тоже много раз по ней ездила. Обещаю, мы прибудем в пункт назначения в целости и сохранности.
– Вот именно так эти фильмы и начинаются! С самоуверенности несчастных, заблудившихся в лесу молодых красивых людей.
Лёша смеется.
– Я красивый? – выделяет из моей фразы главное.
– А как же!
– Красивая у нас ты. – Он стреляет в меня глазами, кладет руку на колено, сжимает, отчего становится щекотно. Выглядит самодовольным и предвкушающим. – Очень красивая. Жаль, практически неуловимая.
– О, получается в рифму!
– Еще дольше динамь меня, я тебе целую поэму выдам.
Я смеюсь и опускаю глаза. Машина набирает скорость, трасса полупустая. Ехать по свободной дороге минут тридцать, хотя в пятницу вечером на том же участке можно простоять и целый час.
Я долго отказывалась от посещения этого чудесного коттеджного поселка. Мы с Лёшей встречались в городе и исключительно на нейтральной территории. Согласилась на поездку, лишь когда была уверена, что готова к продолжению. С ним.
Всё случилось впервые на этой самой загородной даче, в гостиной большого дома, у камина. И это было хорошо. Леша именно такой парень, о котором я мечтала в восемнадцать лет. Наверное, о таком любая девушка мечтала бы. Он веселый, нежный, внимательный. Мне безумно повезло!
Люблю наши поездки, люблю проводить с ним время наедине. Но получается и правда нечасто. Ему есть за что на меня обижаться.
– Мы сегодня в большом доме или в маленьком? – уточняю я.
– В маленьком. Большой вновь занимает отец, выходные же. Тусуется с кем-то.
– Жаль, – разочарованно поджимаю губы. – Думала, в сауну сходим.
Практически каждые выходные родители Лёши ездят на дачу с друзьями, родственниками или коллегами. Дома расположены на разных сторонах участка, и можно не переживать, что помешаем друг другу. В большом доме есть сауна, бассейн и камин. В маленьком – небольшая гостиная, три спальни наверху, а также панорамный вид на лес и реку.
– Мы сходим, – обещает Лёша. – Подумаешь, что такого? Но попозже, – добавляет загадочно.
Я улыбаюсь, предвкушая отличный день.
Туман рассеивается ближе к двум, а после четырех мы, наконец, заставляем себя вылезти из постели. Переодеваемся и, закутавшись в белоснежные халаты, спешим в большой дом. В гостиной много народа, поэтому сразу же спускаемся в подвал.
Приняв душ, я первым делом иду в парилку, Лёша же торопится окунуться в бассейн. После секса у него всегда много энергии, которую нужно выплеснуть. Поэтому он обожает делать это утром, а потом творить дела.
Я же люблю баню, привыкла еще в станице. Не могу сказать, что жить без нее не могу, но, если представляется возможность качественно погреться – не упускаю ее.
Горячий влажный воздух мгновенно заполняет легкие, едва я переступаю порог парилки. Переворачиваю песочные часы и забираюсь на верхнюю полку. Удобно устраиваюсь – хорошо! Закрываю глаза, расслабляюсь. Кровь шумит в ушах, жарко. Шевелиться не хочется, даже пальцем двинуть. Капельки пота катятся по коже.
Лежу, отдыхаю. Мысли разные в голове роятся. Мне нельзя сейчас оставаться одной, через минутку пойду искать Лёшу.
Зачем-то начинаю вспоминать день своих родов. Как всё началось, как я перепугалась и одновременно с этим обрадовалась. Кладу руку на плоский живот, поглаживаю. Восстановилась я быстро. Причиной тому или юный возраст, или генетика: мама и в сорок пять выглядит прекрасно.
Сейчас практически ничего в моем теле не выдает, что я когда-то была беременной. Набрала почти пятнадцать килограммов и напоминала шар. Разве что две небольшие белые растяжки на боку слева: кожа лопнула на последней неделе. Да грудь стала чуть другой. Я не стесняюсь изменений, а горжусь ими.
Внутри же перемены кардинальные.
День родов я не забуду никогда. По минутам его помню. Свои эмоции. Как было страшно и больно. Как потом мне на живот положили маленькую Миру. Она не кричала, я испугалась до смерти! Это было самое страшное мгновение в моей жизни. Но врач заверила, что незачем Мире кричать, у человека всё хорошо. Ей любопытно.
Я рассмеялась и расплакалась. Одновременно. Потому что сделала огромную работу и чувствовала себя умницей. Выносила и родила ребенка! Настоящего человека, которому теперь любопытно.
Я стала крайне чувствительной чуть ли не с первого дня беременности. Вот и сейчас вытираю взявшуюся ниоткуда слезу. Я стала мягче, спокойнее и терпеливее. Стала другой.
Понимаю, что скучаю по Мирославе. Нет, рядом с Лёшей классно! Я потрясающе провожу время и отдаю себе отчет в том, что нужно бывать где-то помимо детской площадки и работы. Но при этом я рада, что через пару часов мы поедем домой, и я буду читать дочке сказку.
Дыхание становится тяжелым.
Я сажусь прямо, а потом спрыгиваю с верхней полки. Крупные капли пота катятся по груди и между лопаток. Мне дурно. Вытираю лоб. Пора охладиться и окунуться.
Открываю дверь, выхожу в коридор, жадно хватая воздух. А там стоит мой бывший парень. Данил Миронов. Боком.
Услышав шаги, он оборачивается.
– Ой! – ахаю я.
– Привет, – отвечает Данил.
Повисает пауза.
Данил смотрит на меня. На целое мгновение вдруг кажется, что мы одни в этом подвале, в этом доме или вовсе в коттеджном поселке. Я чувствую себя уязвимой и беспомощной.
Сердце разгоняется, отвечая на сильнейший стресс. Быстро отворачиваюсь, надеясь, что передо мной мираж. Перегрелась в бане, бывает же такое. Больше никогда в жизни не пойду в это дурацкое место!
Холод миллионом крошечных игл врезается в кожу, отчего волоски дыбом встают. Но когда я вновь поворачиваюсь, чудовище Миронов по-прежнему возвышается надо мной. Как в самой страшной сказке. Том два, не иначе! Серый волк вырос, теперь его и кирпичный дом не остановит. Он без труда проник внутрь.
– Что ты здесь делаешь? – шепчу я.
Брови Данила слегка приподнимаются, по губам проскальзывает легкая недобрая улыбка.
А глаза… Глаза впиваются в мои губы. Те самые, что недавно целовал другой мужчина. Долго и жарко. И кажется, что Данил об этом знает. Знает и смотрит.
Его взгляд скользит ниже, на шею. Касается ключиц, груди, живота. Это нагло и непростительно. Так смотреть – это верх хамства! За такое должны в тюрьму сажать на сто лет.
Данил держится уверенно. Будто ему в этот момент именно здесь самое место.
А еще он загораживает собой проход: позади пекло, впереди – он. Высокий, большой. Кажется, еще больше, чем мне запомнилось. Я упираюсь глазами в его грудь, я… в первую секунду думаю, что схожу с ума.
– Данил Андреевич? – слышится голос Игоря Анатольевича, отца Лёши. – Вы где?
Взгляд Данила потухает, становится нейтральным. Улыбка растягивает губы неестественно широко. Сухая безразличная вежливость. Или, может, Данил таким и был с первой секунды? И я всё себе навыдумывала.
– Ваша спа-зона и правда отлично укомплектована, – со смешком выдает Миронов, стреляя в меня глазами.
Его голос режет барабанные перепонки воспоминаниями из прошлого.
А когда до меня доходит смысл слов, щеки вспыхивают! Игорь Анатольевич выруливает из коридора, замечает меня и начинает смеяться.
– Мариночка, привет!
– Здравствуйте, Игорь Анатольевич, – вежливо здороваюсь я, потупив взгляд. – Лёша в бассейне.
– Да, я уже позвал его. Данил Андреевич, это Марина, спутница моего сына. Моя сауна шикарна, но, увы, не настолько.
Я прищуриваюсь, показывая, что несмешно и комплимент не засчитан.
– Кажется, я неуместно пошутил. Прошу прощения. Приятно познакомиться, Марина, – произносит Миронов, ничуть не смутившись. Смотрит на меня. Ждет, что поддержу его игру. И представляется: – Данил Миронов.
А меня такая злость вдруг берет! Что он здесь делает? В сауне моего парня?!
Я выносила и в муках твою дочь родила, а ты думаешь, я твое имя позабыла?! Я его много раз вспоминала, уж поверь. И ночами бессонными, и днями бесконечными! И когда температуру сбивала, и когда…
– Мы же знакомы, Данил Андреевич. Забыли меня? – Перевожу глаза на Игоря Анатольевича и объясняю: – Мы из одной станицы. Там Данила знают все. Как тесен мир. Удивительная встреча.
Миронов слегка хмурится, как будто недовольно. Одариваю его улыбкой победителя. Ты всего лишь эпизод в моей жизни, настолько незначительный, что я не собираюсь тебя скрывать.
Общих секретов у нас с тобой нет и быть не может.
Уходи!
У самой же губы немного дрожат. Нервно. Иголочки холода продолжают вонзаться в кожу, я больше не хочу под холодный душ. Хочу обратно в баню.
– А вот и я! – кричит Лёша, быстро приближаясь. На его лице веселая искренняя улыбка.
Он в плавках, очки задраны на лоб. Подходит и протягивает Миронову руку. Данил, одетый в брюки и тонкий свитер, – надеюсь, ему жарко – ее быстро пожимает, с интересом рассматривая Лёшу. Не могу понять, почему меня это раздражает.
– Присоединитесь к нам, папа, Данил? – говорит Алексей нейтрально. – Баня уже прогрелась.
– В другой раз, – отвечает Миронов, стреляет в меня глазами. – Мы тут с делегацией. – Бросает взгляд на потолок. – Я как раз перестраиваю спа у себя, Игорь Анатольевич любезно предложил показать свой вариант. Во время перекура.
– Полотенец на всех бы хватило, – настаивает Лёшин отец. – Ребята уже всё растопили и прогрели.
– В другой раз, – повторяет Данил. Не грубо, но становится понятно, что раздетым наблюдать Миронова мы сегодня не будем.
Слава богу! Процент обнаженных тел на квадратный метр коридора сауны и без того зашкаливает.
Лёша обнимает меня, я отстраняюсь, делаю шаг в сторону. Не люблю проявлять эмоции при его отце.
– Я потная вся, – шепчу растерянно.
– Обожаю потных красоток! – смеется Лёша, ничуть не стесняясь. Наступает и хватает меня за талию!
– Всё, я в душ, – говорю быстро.
– Я с тобой, – отвечает Лёша.
Мы отходим от мужчин. Краем уха я слышу голос Игоря Анатольевича:
– Молодежь приезжает отдыхать. Раньше Алексей с друзьями вечеринки устраивал постоянно, такие расходы были бешеные! И уборки… Боже! Что тут творилось! Спасибо Марине, навела порядок в его жизни. Она девушка серьезная.
Только не говорите ничего про Миру. Умоляю…
– Марина! – вдруг окликает меня Данил.
Мы с Лёшей оборачиваемся одновременно. Миронов смотрит на нас, глаза холодные, но больше не равнодушные. Рука Леши скользит по моей талии вниз и касается бедра. Мягко сжимает.
– Марина… м-м-м… Кузнецова, верно? – уточняет Данил с такой улыбкой, словно делает одолжение. И безжалостно добавляет: – Я тебя вспомнил.
Мое сердце разрывается. Он ответил. Понял, что я пыталась его уколоть, и ответил! Да нет же. Он просто… убил меня!
Быстро киваю и отворачиваюсь.
Лёша ведет меня в сторону душевых. Мы заваливаемся в кабинку, он целует в губы, а я отвечаю. Сердце всё еще колотится на разрыв. Господи, оно еще целое каким-то чудом? Сверху на наши головы льется вода в режиме дождя. Я обнимаю Лёшу за шею и закрываю глаза.
Ненавижу этого подонка. Ненавижу всем своим существом, каждой клеточкой! Он никогда не узнает о дочери. Никогда на свете.
Глава 5
Мне не нравится, что весь следующий день я только и думаю о том, рассказать ли сестре о встрече с Данилом. Как будто дел других мало! Много у меня дел. Каждая минута расписана. Лёша не зря обижается – встречаться со мной непросто.
Иногда ругаю себя за то, что недостаточно времени уделяю Алексею. И подсознательно будто жду, что ему вот-вот надоедят столь сложные отношения и он найдет девушку без проблем. Как-то я познакомила его с Ленкой, подругой детства. Показалось даже, что между ними проскочила искра. Но нет, Лёша продолжал писать и звонить именно мне. Я очень долго не воспринимала его всерьез, берегла сердце от разочарования.
Но раз за разом он доказывал, что настроен решительно.
Семь вечера. Я готовлю ужин у плиты, Лёша сидит за столом с телефоном. По квартире носятся Мира и Егор, из-за чего довольно шумно. Пахнет котлетами. Я чувствую себя нервной и уставшей после рабочего дня, длительной прогулки с детьми. Была моя очередь забирать их из садика: Варя допоздна работает. С Лёшей толком ни поговорить, ни пообниматься не вышло. Мирослава залезла в лужу – пока я ботинки отмыла, комбинезон почистила…
– Не хочу уезжать, – упрямо ставит перед фактом Лёша, тем самым прерывая поток моих мыслей, посвященных жалости к себе.
Я улыбаюсь. В этот момент Егор в очередной раз взрывается оглушающим ревом из-за обиды и бежит ко мне. Бегло обнимаю племянника, жалея. Целую в лоб и отправляю играть дальше.
– Мы договорились с Варей, что встречаться будем на нейтральной территории. Никаких ночевок парней, – объясняю мягко.
Лёша не раз уже намекал, но я всегда была непреклонна.
– Я помню про ваше правило, но… – Лёша поджимает губы. – Иди сюда. Иди-иди, – протягивает руки. – Я скучаю, хозяюшка.
Я слушаюсь. Он обнимает меня, заглядывает в глаза и умоляюще сводит брови. Я нежно поглаживаю его светлые волосы.
– Мне тоже тебя не хватает, но выхода я пока не вижу, – объясняю искренне. – Постараюсь выбираться чаще. Завтра мы можем приехать к семи.
– С Мирой нет никаких проблем, Марин, – говорит Лёша. – Мне только в радость, когда она с нами тусит. Мировая девчонка. Но когда их двое… – Он приподнимает брови. – А еще говорят, что с близнецами легче, что они играют вместе.
– Они и играют, – смеюсь я.
Егор вновь закатывается в истерике и бежит ко мне. Мира появляется в дверях, но ближе не подходит. Надувает губы, смотрит сосредоточенно. Этот ее вид, когда натворила дел, признаёт, но не раскаивается, – сто процентов от отца. Упертая, блин. Хочу и делаю.
Я бросаю укоризненный взгляд на дочь. Жалею Егора.
– Игрушку у тебя опять забрала? Или что? – Меня осеняет: – Не делится? Мира, ну что такое!
Дочка молчит. Мне ее так жалко бывает, она миниатюрнее двоюродного брата, но боже, никогда не сдается! Ни одного ее динозавра нельзя взять без спроса. Все дети собственники, но у нее это чувство как будто развито в межгалактических масштабах. С ней невозможно договориться. Иногда мамочки на детских площадках пытаются, но Мира просто говорит: «Нет».
– Так. Ты больше не бери ее игрушки, а ты, – смотрю на Миру, – будь лояльнее, ладно?
Лёша громко смеется. Его забавляет моя манера общения с детьми, как со взрослыми.
– Пошли поиграем, малышня, – вздыхает он. Уже в дверях оборачивается: – Нам нужно съехаться, Марин. Снять квартиру с нормальной детской и жить отдельно. Втроем.
Я качаю головой. Мы уже не раз обсуждали этот вопрос.
Щелкает замок, в прихожую заходит Варя. Нас становится слишком много для площади небольшой квартиры, даже дышать тесновато. Кому-то нужно уйти. Лёше.
– Всем привет! – кричит Варя, обнимая детей, вылетевших ее встречать.
Жить с Лёшей… Заманчиво, не спорю. И будь я свободной девушкой, наверное, согласилась бы. Мы встречаемся почти год, редко ссоримся. Он не агрессивный, добрый. Но у меня есть ребенок. Вдруг с Лёшей не сложится? Получится, с тем пожила, с этим пожила… И Миру за собой потаскала по квартирам.
Неприятная дрожь по телу пробегает. У меня много страхов, я боюсь повторить судьбу мамы. Наш отчим тайком приставал к Варе. Она стыдилась и молчала. Когда мы бежали из станицы, был скандал. Варвара всё высказала и маме, и Хоментовскому.
Через месяц мама собрала вещи и тоже приехала в город, сняла квартиру к нам поближе. У нас доброжелательные, но в целом натянутые отношения. Лёша об этом знает.
Его вообще веселит наша семья. Он называет нас фриками, но не в укор. С нами и правда нескучно.
Поиграв с детьми, Лёша уходит, а мы с Варей накрываем на стол и садимся ужинать. Болтаем обо всём на свете. В какой-то момент я говорю:
– Данила Миронова видела на днях, представляешь. – Сердце при этом болезненно сжимается.
Мира с аппетитом кушает рядом, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не бросить на нее взгляд.
Следом по коже облегчение прокатывается. Я хотела поделиться. Тяжело таскать так много эмоций в себе.
– Да? Где? – удивляется Варвара, приподнимая брови. – Ну улице, что ли?
Однажды сестра случайно видела Данила в Ростове, он выходил из банка. Она ехала в автобусе мимо, он ее не заметил. Варя рассказала мне как бы невзначай, я потом три ночи уснуть не могла. Данил в городе. Где-то совсем рядом… Это давно было, года полтора назад.
– Если бы. У Лёши дома. Миронов решает какие-то дела с Яшиным-старшим.
– Обалдеть! И как? Поздоровались?
– Он сделал вид, что не узнал меня.
Варвара смотрит на Мирославу.
– Может, и к лучшему, что не узнал. Все помнят, каким психом был его отец. Кто-то ему сказал, что якобы жена гуляла. Ну сказал и сказал… Только старый Миронов так и не признал старшего сына. А здесь девочка чужая. Опасно вам видеться после того, что было. Я думаю, Кулак тебе не простит, что родила от другого.
Неприятно ежусь. Никто не знает, что Данил – отец Мирославы. Даже Варвара. Для всех есть легенда: после разрыва с Мироновым я приехала в город, познакомилась с парнем. Он исчез, я родила. Конец.
– Опасно, согласна. Лучше нам не общаться.
– Ты как сама?
– Не знаю, – качаю головой, а потом закрываю лицо ладонями, устало тру. – Всё, что с ним связано, очень болезненно. С первой секунды до последней. Как нерв оголенный: взгляд лишь бросишь – разрядом бьет. Мой первый мужчина. Я так сильно в него влюбилась тогда, что долго даже понять не могла, что это за чувство такое. Боже… Не хочу его видеть. Не хочу вспоминать.
– Ты сказала Лёше?
– Что именно? Что Миронов мой бывший? Да, но он же не может заставить отца прекратить вести бизнес с Атамановым хутором.
– А ты попроси. Вдруг сработает.
– Каким, интересно, образом? – начинаю я раздражаться. Кривляюсь: – Лёша, не допускай моей встречи с бывшим, а то меня трясет? Он не оценит никогда. Нужно перетерпеть.
– Миронов всё еще женат?
– Да, на той же блогерше. Детей пока нет, но сейчас же не принято рано рожать. Сначала карьера, путешествия… Это мы «молодцы», – пожимаю плечами.
Варя бросает на меня укоризненный взгляд, закрывает Егору ушки. Тот мало что понимает, его интересуют куриные котлеты. Мирослава рубит макароны с сыром так, что за ушами трещит.
– Не нужно психовать. Сама о Миронове заговорила. Кстати, зачем? – нападает вдруг Варя. – Он с тобой один раз уже провел время. Какой смысл вновь это всё обсуждать? Или, может, хочешь украсить его досуг, пока он решает дела в Ростове?
Я вспыхиваю.
– Ничего я не хочу! Просто поделилась.
– К чему вообще о нем говорить и думать? Он тобой попользовался и бросил. Ты с горя связалась с первым попавшимся чуваком и родила дочь. Всё, что между вами еще возможно, – это тайный… – Варя делает недвусмысленный жест руками, обозначающий секс. – Как и в первый раз. Только сейчас ты потеряешь Лёшу. Оно того стоит?
– Лёшу я не потеряю! У нас всё прекрасно. Чтобы ты понимала, он снова звал меня вместе жить.
– И когда ты съезжаешь? – посмеивается Варвара.
– Как только он предложение сделает.
– А он сделает?
– Почему нет? У нас всё серьезно.
– Тогда перестань думать о Миронове. Он опасный мудак, себе на уме. Снова попользуется и бросит.
– Если бы не опасный мудак Миронов, мы бы с тобой жили на помойке, а не в своей хате. Тобой вон попользовались и ни гроша не оставили, – выдаю я на одном дыхании.
Варя прикусывает губу и затыкается. Я делаю ожесточенный глоток компота.
– Мама, я наелась, – говорит Мирослава, отодвигая тарелку.
Мне становится стыдно за свою выходку. Обычно при детях мы не спорим. С появлением Миронова всё идет наперекосяк.
– Умничка. – Целую маленькую в макушку. – Беги играй, я сейчас приберусь, и будем сказку читать.
Дети уходят из-за стола. Пару минут мы с сестрой жуем в тишине, потом я тяну Варе мизинчик. Она отвечает на жест, мы сжимаем пальцы друг друга, мирясь.
Я не буду ссориться с сестрой из-за Данила. Но, как бы там ни было, оскорблять его тоже не позволю. Особенно в присутствии дочери, пусть она и понятия не имеет, о ком мы говорим. Боже… Лёша верно говорит: семья фриков у нас.
Глава 6
Следующим утром я отвожу детей в садик. Егор ходит в государственный, Мирослава пока в частный. Прибегаю на работу. Я обожаю свой университет и, в частности, свой учебный корпус. Мне нравится атмосфера, которой пропитан воздух в коридорах. И не спорьте, она есть! Особенная, как в библиотеке, только лучше.
Еще мне нравится выражение лиц преподавателей и студентов, особенно когда близится сессия. Сосредоточенность, обеспокоенность. Соответствующий ситуации юмор.
Я всегда мечтала учиться на очке, ходить на лекции, тусоваться. Заниматься какой-нибудь профсоюзной деятельностью, участвовать в конкурсах, олимпиадах. Во всём на свете! В глубине души знаю, что именно поэтому устроилась работать секретарем в деканат. Косвенно, но я стала частью всего этого.
Сейчас уже, конечно, намного проще, чем было раньше. Мира в садике, болеет редко, я практически весь день свободна. Могу позволить себе другую работу, но моя мне нравится.
Убираю пальто в шкаф. Занимаю свой компьютер, получаю задания на день. Настроение приподнятое. У Мирославы замечательный воспитатель, который часто присылает фотографии деток. Вот Мира вдумчиво кушает кашу. Вот танцует с листочками. Иногда я ловлю на ее лице выражение молчаливой решимости, как у Данила. Дескать, ну держись, Осень, я тебя перетанцую! А вот улыбка у дочки моя. Широкая и открытая. Только ее заслужить нужно.
На фотографии Мирослава улыбается и кланяется после выступления. Она прелесть.
Дверь в приемную в очередной раз открывается. Я откладываю телефон, поднимаю глаза и вижу перед собой… Данила Миронова. Собственной персоной!
Третья встреча за неделю, Господи.
Это уже несмешно! Совершенно!
Задерживаю вдох. Слава богу, в этот раз я хотя бы полностью одета. В костюме и блузке. Еще Настя куда-то делась, обычно мы вдвоем тут хозяйничаем. И Лёши нет…
Данил быстро подходит к стойке. Выглядит очень взрослым – я еще раньше обратила внимание. Будто старше своих лет. Нет, у него гладкий лоб, умные живые глаза, спортивная фигура, легкая походка. Молодой успешный тридцатилетний мужчина. Но вот… во взгляде есть что-то такое, сложно объяснимое. Как будто Данил наперед просчитывает шаги, как будто всё происходящее – не случайно. Перед такими людьми невольно робеешь. Он как декан, как отец Лёши. Я вновь чувствую перед ним уязвимость.
– Добрый день, – здоровается Миронов коротко, исключительно вежливо. Сразу устанавливая новые правила игры.
– Добрый день, Данил Андреевич. Чем могу помочь? – мой голос звучит ровно.
В прошлый раз он завуалированно обозвал меня эскортницей. В этот раз его взгляд совершенно спокойный. Данил не пытается унизить меня тем, что разглядывает. Может, дело в декорациях. Но хочется верить, что у него всё же сохранились остатки совести.
Мы смотрим друг на друга. Секунды тянутся. Сердце отбивает ритм.
Терпеть присутствие Миронова тяжело. И еще мне немного страшно, потому что так не должно быть. Мы не виделись три года. Сама любовь живет три года, об этом даже книги пишут! Давным-давно пора простить друг друга. Поблагодарить за хорошее, улыбнуться и посмеяться над промахами, простить обиды. Давно должно было перегореть и даже остыть. Я хочу смотреть на него равнодушно, дышать ровно. Многие мои подруги дружат со своими бывшими. Я же… не понимаю, что происходит.
– Валентин Иванович у себя? – нарушает Данил короткое молчание.
Это замдекана.
– Должен скоро быть. – Я бросаю взгляд на часы. – Он обычно к десяти приезжает по понедельникам.
– Понятно. Плохо.
Его голос звучит отрывисто, требовательно, но не хамски. Как будто Данил куда-то спешит. Всегда. В одну из наших первых встреч Миронов шел по трассе в грязной одежде для рыбалки. Он был злой, уставший. В голову не могло прийти, что передо мной самый богатый человек в радиусе ста километров.
Сейчас бы я, конечно, не сомневалась в статусе стоящеего передо мной мужчины. Будь он хоть в трениках. Вывод напрашивается сам собой: Данил изменился.
Из-за денег, власти, ответственности, возраста. Или еще чего-нибудь.
Мне следует вести себя нейтрально, не привлекать внимание. Он стал еще опаснее.
– Может быть, позвонить Валентину Ивановичу и сообщить о вас? В экстренных случаях мне разрешается.
– Если несложно.
Данил очерчивает глазами приемную. Стоит, не двигается. Я беру сотовый, подношу к уху. Слушаю гудки. Спину неприятно покалывает. Как будто это я во всем виновата.
– Не берет. Подождете? Может быть… кофе? – спрашиваю, стараясь смягчить ситуацию.
Взгляд Миронова вновь обрушивается на меня. Я сглатываю. Он целовал мои колени, бёдра, мои ягодицы… Так много раз, что не сосчитать теперь. Сейчас он раздражен тем, что мое руководство в понедельник непонятно где носит. Потом, наверное, будет сидеть в кресле, а я принесу ему кофе, в очередной раз извинившись. И возможно, ему будет невкусно. Раньше со мной ему всё было вкусно.
Быстро опускаю глаза.
Ничего особенного, это просто работа. С меня не убудет.
Данил барабанит пальцами по столу, сомневаясь.
– Да, пожалуй, – говорит после короткой паузы. – Выпьешь со мной в кафе через дорогу.
Почему-то без вопросительной интонации. Я вскидываю глаза. Миронов смотрит не отрываясь.
– Я на работе, Данил. Мне нельзя отлучаться.
– Во сколько перерыв?
Молчу, растерявшись. Я не была готова к атаке. А это именно она, и никак иначе.
– У тебя нет перерыва? – хмурится Данил.
Вдруг кажется, что он сейчас пойдет к декану выяснять, почему у меня такой тяжелый график.
Открывается дверь, заходит Настя с кучей бумаг. Здоровается с Данилом, садится в свое кресло и поглядывает на гостя с любопытством.
Миронов всё еще ждет ответа. Мне нечем дышать.
– В два часа, – говорю тихо.
Данил едва заметно кивает. Бросает взгляд на Настю.
– Скажите Валентину Ивановичу, что я приеду в три. Пусть постарается быть на рабочем месте.
– Конечно, – говорю я. – До свидания.
– До свидания, – добавляет слегка обескураженная Настя.
– В два у кофейни. Хорошего дня.
Миронов разворачивается и уходит.
Я округляю глаза и моргаю.
Нет, разумеется, я не приду. Я и не обещала ничего. И обещать не собираюсь! Что это было вообще?
Глава 7
– Он тебя что, на свидание позвал? – спрашивает Настя недоуменно.
Именно на ее глазах за мной начинал ухаживать Алексей, и теперь Насте, наверное, кажется, что ситуация повторяется. Только я шашни кручу не со студентом, а с бизнесменом. Ну и стыд!
– Нет, – быстро качаю головой. – Мы давно знакомы, я из станицы, где у него бизнес. Просто увидел знакомое лицо.
– Он всех односельчан зовет на кофе?
– Странный, да? – говорю я с неестественным смешком.
Ха-ха. Марина решила, что в новой жизни будет меньше врать. Три раза «ха».
Настя качает головой, по лицу понятно, что она не верит ни единому слову. Я сама себе не верю, что уж.
С появлением Данила всё идет наперекосяк! Даже не представляю, о чем он хочет поговорить. Мелькает шальная мысль, что он как-то узнал о Мирославе. Тайком подкрался к ребенку с ватной палочкой и взял материал для текста ДНК! Я представляю себе эту картинку и сначала смеюсь. А затем утыкаю лоб в ладони.
Вновь чувствую себя не матерью, а наломавшей дров девчонкой, которой вот-вот всыплют ремня. Быстро подавляю эти эмоции. В то время я поступила так, как могла. Я буду защищаться. Мира растет счастливой девочкой, Данилу не в чем меня упрекнуть!
Хотя, если бы Данил всё узнал, он бы не был столь спокоен. Тогда совершенно неясно, что ему нужно. Не соскучился же он, в конце концов!
Мысли разбредаются в разные стороны. С одной стороны, игнорировать приглашение невежливо, он ведь приедет на целый час раньше. С другой – Варя права, мне действительно следует держаться от Миронова как можно дальше. Иначе лжи станет еще больше. Я окончательно в ней запутаюсь.
Маюсь ровно до половины второго, а потом появляется замдекана. Вылетает из кабинета и дает распоряжение:
– Марина, бросай всё! Нужно в течение часа внести в электронную систему изменения учебного плана. У нас совещание.
– Будет сделано! Валентин Иванович, вы помните, что в три часа приедет Миронов? – на всякий случай напоминаю.
– Да, точно. Сейчас позвоню ему, перенесу встречу на два. Или на четыре. Как всё не вовремя! Понедельники – самые тяжелые дни! – сокрушается Валентин Иванович, покидая приемную.
Я бросаю взгляд на Настю и принимаюсь за работу. Несложную, но ответственную – столько цифр, ошибиться нельзя.
Что ж, судьба всё решила за нас с Данилом: не следует видеться, пить кофе, общаться. Не следует рисковать.
Судьбе виднее. Так будет лучше. Наверное… Я закусываю губу.
В пятницу вечером Лёша забирает меня с работы пораньше. День сокращенный, впереди выходные. Впервые тороплюсь уйти не из-за того, что нужно пораньше забрать Миру. Тогда я вообще ни о чем не думаю – несусь на остановку со скоростью света.
Сегодня спешу из-за банальной усталости. Чувствую себя выжатой, измотанной. И дело не в том, что работы прибавилось. Всё точно так же, как раньше. Даже с приятными бонусами: наконец-то началось составление графика отпусков, а это значит, что с утра мне принесли уже четыре шоколадки и коробку конфет! Я, разумеется, заверила, что это лишнее. И без того постараюсь учесть интересы коллег. Но со сладостями чай пить, бесспорно, вкуснее.
Правда в том, что все эти дни я словно на пороховой бочке просидела. Мучила совесть, что я не пришла в кафе и никак это не объяснила. Возможности не было. Данил в университете больше не появлялся. С замдекана они встречались где-то или на нейтральной территории, или не в нашем корпусе. Но подсознательно каждую минуту я была готова к его внезапному появлению. Приемная перестала быть островком безопасности.
Данил без труда вторгается куда хочет. От него невозможно спрятаться ни в университете, ни даже в доме у парня! Он непредсказуемый. И дикий страх, что Данил узнает о Мире и что-то мне сделает, – иглами в душу впивается при одной только мысли.
Эта ложь меня изводит, терзает. Напряжение на нервы действует. Кроме того, я маюсь, гадая, о чем он хотел со мной поговорить.
Не о погоде же?
– Как день прошел, Марин? – улыбается Алексей, едва я сажусь в его «Киа-Спортейдж».
Лёша тянется, и мы легонько целуемся в губы. Так как я работаю в деканате, не разрешаю бурно демонстрировать чувства на территории университета. Со мной столько заморочек, что сама бы давно себя бросила.
Но Лёше как будто это нравится. Строгие правила. Он улыбается шире, и я чувствую, как внутри разливается тепло.
– Нормально. – Хвастаюсь добытыми шоколадками. – Соскучилась. Как у тебя дела?
Машина трогается. Алексей рассказывает о своих парах, мы смеемся. Болтаем обо всем подряд. Я знаю всех его одногруппников, в курсе всех приколов группы. На светофоре он открывает шоколадку и запихивает в рот несколько долек. Обожает сладкое, как и я.
Дальше мы слушаем музыку. Молчим. В какой-то момент Алексей делает потише и произносит:
– Марин, есть просьба к тебе.
Выглядит при этом на редкость серьезным. Легкие темы на сегодня закончились?
– Так, – напрягаюсь я.
– Скажу сразу, мне это не нравится. Но отец настоял. Либо я тебя попрошу, либо он сам наберет. Тут я психанул, мы поссорились.
– О боже! Лёша, что случилось? – пугаюсь я. – Не нужно ссориться из-за меня с папой. Ни в коем случае!
– Отец хочет поговорить с тобой о Миронове, – пожимает Лёша плечами.
Ему это неприятно. Не нравится обсуждать со мной бывшего. Не нравится самому начинать эту тему.
– О Миронове? – переспрашиваю.
– Да. Я ему не говорил, что вы когда-то в прошлом недолго встречались. И ты лучше не говори. Но батя зацепился за тот факт, что вы из одного села. В общем, он ждет нас у себя в офисе. Блть, – добавляет Алексей через громкий вздох.
Я кладу руки на колени, смотрю на свои короткие ногти. Всегда мечтала о длинных, но жизнь сложилась так, что наращенных ногтей у меня так ни разу и не было. А сейчас уже и разонравилось.
О ногтях думать безопаснее, чем о секретах. И о том, зачем они могут понадобиться отцу Лёши.
– Я просто не понимаю, чем могу ему помочь. На хуторе живет около двух тысяч человек, в станице еще тысяч двадцать. Если Игорю Анатольевичу нужна информация, не проще ли поискать источник там? Я три года не была на родине и ехать туда не собираюсь.
– Я ему так и сказал. И ты тоже повтори, окей? Тогда он успокоится и отстанет от нас.
– Окей. Хорошо. Как скажешь.
– Спасибо.
Остаток пути я стараюсь не волноваться. И чем упорнее стараюсь, тем хуже получается. Лёшин отец никогда не делал мне ничего плохого, не принижал мое положение, не высмеивал. Всегда относился уважительно и приветливо. Мы не часто пересекались, в основном на крупных праздниках. Мама у Алексея тоже хорошая, она врач в одной из частных клиник. Мы не дружим, но и не ссоримся.
Лишь когда мы с Лёшей заходим в офисное здание и поднимаемся в лифте на третий этаж, вдруг осеняет. Может, на эту же тему со мной хотел переговорить Данил? Попросить, чтобы не мешала его бизнесу? А может… как-то поспособствовала?
Так дело в деньгах…
Обдумывая кофепитие, я перебрала все идеи на свете! Начиная с предложений о работе и заканчивая должностью любовницы, за что немедленно плеснула бы Данилу в лицо горячим кофе. С молоком.
Но, судя по всему, от меня ему не нужно ни первое, ни второе. Только бизнес. Может, мои отношения с Лёшей ему выгодны?
Настроение падает в ноль.
Мы с Лёшей заходим в просторный кабинет, за большим столом которого восседает Игорь Анатольевич, одетый с иголочки. Завидев нас, он улыбается и приглашает присаживаться напротив.
Я вежливо здороваюсь, на что получаю не менее вежливое и доброе приветствие. Яшин начинает спрашивать обо всем подряд: о работе, учебе, наших планах на выходные. Лёша расслабляется и болтает о том о сем. Господи, как я завидую его спокойствию! В какой-то момент повисает пауза.
– Может быть, чай, кофе, ребята? Лёша, что ты не поухаживаешь за девушкой?
– Я ничего не хочу, спасибо, – поспешно останавливаю Алексея, который подрывается с места. – Игорь Анатольевич, вы хотели о чем-то со мной поговорить?
– Да, Марина. Всё верно. – Делает паузу.
Лёша, к счастью, сидит на месте и никуда деваться не собирается. Его присутствие придает сил.
– Расскажи всё, что ты знаешь о Даниле Миронове, – просит Игорь Анатольевич спокойно.
Смотрит в глаза. Чуть прищуривается.
Глава 8
В памяти всплывает тот самый момент в сауне, когда я ткнула Данила тем, что мы знакомы. Хочется поежиться. Сделаю себе отметку на будущее – не кичиться дружбой с влиятельными людьми. Никогда. Ни за что. Ни при каких о�