Паргелион 2

Глава первая. Встреча

Да здравствует великое

многообразие и сила жизни.

Любая жизнь священна.

Надпись, выгравированная на стене

большого зала Кайро

Сиобы, или синтетические образцы – искусственно созданные в лаборатории, существа и их потомки, чаще всего обладающие смешением различных типов ДНК и по этой причине не имеющие права называться ни людьми, ни животными.

Цитата из «Полного словаря юного учёного»,

Меркурий, 627 год от Нового времени, издание пятое

Каждое существо во Вселенной имеет право взаимодействовать с другими мирами и видеть другие расы, если таково есть обоюдное желание.

Никто больше не имеет права ограничить существо в его свободе.

Элиаз, магик из Меркурия

Болотистую долину заливало дождём. Алису казалось, что вода была везде – под копытами лошади, на его волосах, которые он безуспешно накрывал большим капули. Вода стекала по лицу и попадала за ворот, вызывая дрожь. Даже задница, которая, казалось бы, должна быть надёжно спрятана под длинным плащом, тоже была мокрой.

– Лиза! – крикнул он девушке с двумя тёмными косами, сидящей на лошади слишком прямо. – Подожди!

Но та не остановилась. Алис вздохнул и прибавил ходу, отчего вода стала больно хлестать по лицу.

– Лиза! Оглохла?

– Чего тебе? – Девушка повернула голову и окинула спутника недружелюбным взглядом из-под широкополой шляпы.

– Нам пора поворачивать назад, ясно?

– Да хватит тебе ныть, Ласточка, мы уже почти на месте.

– Это как посмотреть. Ты что, собралась таскаться по пустыне ночью? Вообще ничего не видно.

– Ты же знаешь, я отлично вижу в темноте, – ответила Лиза, сощурив свои жёлтые глаза и всматриваясь вперёд.

– Да ничего ты не видишь. Что тут можно разглядеть в такую погоду.

– Хватить канючить!

– Зачем нас вообще сюда понесло? Ты же знаешь, что сказал Айвис.

Лиза хмыкнула.

– Что хм? – Алис пошмыгал носом. – Айвис сказал ездить только группами.

– Для того я тебя и взяла. Или ты думаешь, твоя компания такая приятная?

– Да? – Он ехидно улыбнулся. – А я думал, это потому, что Тео тебя кинул.

Лиза не ответила.

– Так что у вас там случилось, а? Вы же были прямо не разлей вода.

– Не твоё дело.

– Зачем так огрызаться?

– Я вот не пойму одного, – сказала Лиза, чуть опуская полы широкой шляпы, надетой поверх капули, давая слиться накопившейся воде. – Не пойму, с каких это пор ты беспокоишься о том, что скажет Айвис. Он нам не указ.

– А вот тут ты перебарщиваешь – знаешь же, что указ. И ещё какой. И мне вообще-то эти проблемы не нужны. Ты позвала меня проехаться, а сама потащила сюда.

– И что ты предлагаешь? Просто сидеть, прятаться в норе, пока такое происходит? Ничего не делать, что ли? Никто до сих пор не послал за ними поисковую группу! Как будто всем насрать!

– Ладно, ладно, я понял. Орать незачем. Только почему нельзя было поехать в светлое время суток?

Лиза не удостоила его ответом, и некоторое время они ехали молча.

Алис снова вытер нос рукавом. Захотелось спать, но он отогнал дремоту. До постели удастся добраться не раньше утра. И это в лучшем случае. Давно надо было повернуть назад. Но оставить её одну здесь он не смог.

Скоро ливень сошёл на нет, однако приятней от этого не стало. Когда впереди показались очертания Лисьих камней, зуб на зуб не попадал от холода.

Алис был совершенно без понятия, кто и когда назвал эти глыбы лисьими, потому что на лис они не были похожи никаким боком. Может, назвали лысыми, а другие не расслышали и подумали, что лисьими. Так или иначе, именно эти камни охраняли вход в пустыню. У Алиса это место вызывало смешанные чувства. Оно не то чтобы ему не нравилось, просто он чувствовал себя здесь очень странно. Ощущение было такое, как будто кто-то залез к тебе внутрь и мягко трогает все органы по очереди. Словно прощупывает. Вот и сейчас он ощутил то же самое. Желудок неприятно сжался, как и мочевой пузырь, и захотелось в туалет. Терпеть он не собирался, потому слез с лошади и пустил струю.

– Эй, ты чего остановилась? – спросил он, заметив, что Лиза тоже спешилась.

Не дождавшись ответа, он направился к ней и, подходя, заметил, что она сидит на корточках, обхватив голову руками.

– Эй, ты чего? Ты чего…

Его разом повело в сторону. Он покачнулся и медленно осел вниз. Казалось, кто-то кусает его изнутри – как будто гадкая маленькая мышь пробралась к нему в утробу и теперь выгрызает себе путь наружу. Он схватился за живот. Что за… вдруг ему стало очень страшно. Страх придавил к земле. В голове неприятно запульсировала жилка. Он приложил руку к виску. Больно. Всё же заставил себя поискать глазами Лизу. Та уже лежала на земле, обхватив голову руками, и тихо стонала. Алис заставил себя подняться и медленно потащился к ней.

– Лиза, вставай. Давай, вставай, я тебе говорю.

– Я не… мне так больно. Я не могу…

– Давай. Надо, надо. Вставай. Нам надо уйти отсюда.

Прижимая руку к пульсирующему виску, он подхватил Лизу и потянул вверх. Та стала медленно приподниматься.

– Давай. Тебе нужно встать.

Лиза, покачиваясь, встала на ноги. Алис с трудом огляделся, стараясь не замечать, что мерзкая мышь принялась прогрызать дыру где-то в области сердца.

– Лошади там… пойдём. Соберись.

Он попытался издать что-то вроде свиста, чтобы подозвать лошадей, но только выплюнул воздух из искажённого судорогой рта. Дерьмо.

Лиза медленно пошевелила ногами, опираясь на него. Он обхватил её за талию и держал как мог.

– Нам туда… пойдём. Нам бы только… дотянуть до лошадей.

Они двигались очень медленно, как две решившие прогуляться черепахи. Каждый шаг давался с большим трудом. Лиза пару раз падала, и её спутнику приходилось наклоняться и тянуть подругу вверх.

Шагов через тридцать, бесконечно трудных шагов, всё напряжение разом спало, как будто рухнула вниз тяжёлая цепь. Лиза посмотрела на друга и потрогала голову.

– Больше не болит…

– У меня тоже. – Алис пощупал живот – как будто отпустило. – Нам надо валить отсюда.

– Ладно. Ладно… – твердила девочка тихо.

– Давай, залезай. – Он подсадил её на подошедшую белую кобылу.

– Шляпа… я потеряла шляпу.

– Забудь… туда идти нельзя.

– Смотри, что это там?

– Где?

– Вон там, на камнях.

– Тебе кажется.

– Нет, там точно что-то лежит. Я схожу посмотреть.

– Там ничего нет.

– Нет, есть.

– Ладно, я схожу сам.

Пару раз смачно выругавшись про себя, он поплёлся к камням. Темнота как будто ещё больше сгустилась – ни луны, ни звёзд. Какого хрена они не взяли ни одного фонаря? Это всё она – я вижу в темноте, я вижу в темноте… только что ему от этого толку. Он изо всех сил вгляделся в ночь. Нету тут ничего… хотя… Он подошёл ближе. По очертаниям похоже на…

– Лиза! – заорал он. – Тут кто-то лежит.

Лиза тронула поводья.

– Кто?

Алис повернул к себе голову лежащей на камнях фигуры.

– Вот дерьмо… это же Леста!

Лиза подбежала к нему.

– Леста! Она жива?

– Вроде.

– Тогда что с ней?

На лице девочки застыла кривая гримаса, а изо рта стекала струйка слюны.

По дороге обратно Алису очень хотелось пить. Лиза ехала впереди, а за ней, словно мешок, было привязано тело найденной девочки. Наконец, когда огромный круг красного солнца загорелся над горизонтом, они подъехали к Кайро.

***

У северных ворот открыли не сразу, пришлось долго кричать, прежде чем дежурный продрал глаза. Когда они подъехали ко входу, Алис стащил Лесту с лошади и аккуратно положил в грязь. Чтобы открыть дверь, нужно было сделать несколько жестов, а для этого требовались обе руки. Раньше обходились одной, но недавно Профессор ввёл новую систему безопасности. Лиза, привязав лошадей, догоняла его – вести животных в конюшню было некогда.

Люк с лёгким скрипом закрылся за ними, и Ласточка, мельком глянув на подругу, заметил, что в переливах тусклого света в лице Лизы появилось что-то змеиное. Ему всегда нравились её жёлтые глаза, которые она сама не слишком ценила. Ресницы были влажными – то ли от воды, то ли от слёз.

– Чего застыл? Нам ещё пять пролётов до Гессы. Поднимай.

Алис приподнял ноги Лесты и, дрогнув, отвернулся от её лица – обычно приятное и весёлое, сейчас оно была искажено отвратительной гримасой.

– Думаешь, она не спит?

– Гесса? Не знаю. Придётся разбудить.

– Может, лучше дотащим её к Айвису?

– Гесса сможет вылечить её, – уверенно заявила девочка.

Преодолев уходящую вниз лестницу, они оказались в широком коридоре. Кристаллы разной формы и размера, закреплённые на стенах вверху и внизу, переливались, отражая друг друга. Коридор закончился большой площадкой, от которой, как лучи звезды, отходило во все стороны несколько коридоров. Сбоку начиналась винтовая лестница, ведущая на нижние уровни. А им нужно было направо, ещё шагов пятьсот, не меньше. Нужная дверь в самом конце, как раз там, где просторный холл наполнялся утренним светом, проходящим сквозь потолочное окно.

– Всё, клади её.

Лиза постучала три раза – ответа не последовало. За дверью послышалось недовольное мяуканье.

– Стучи ещё. Не ждать же нам, пока она встанет, – зашептал Ласточка.

Лиза постучала сильнее. Потом ещё и ещё, пока наконец до них не донёсся звук лёгких шагов. Дверь распахнулась, а за ней показалась Гесса в зеленоватой тунике, накинутой, похоже, на голое тело. Женщину явно подняли с постели, потому вид у неё был сонный и недовольный.

– Ну? – проговорила она сквозь зубы.

Лиза отступила от двери и молча показала на Лесту, скрючившуюся на полу.

– Что за…

Гесса повернула к себе искажённое лицо девочки и молча сделала приглашающий жест рукой. Алис и Лиза подхватили вздрагивающее тело и затащили его в комнату.

– Не надо на пол… кладите вот сюда, на кушетку, – проинструктировала Гесса и, кинув быстрый взгляд на своих ранних посетителей, добавила: – Непростая ночь выдалась?

Налила что-то в маленькие стеклянные стаканчики, нисколько не стесняясь оголённого плеча и показавшейся из-под туники округлой груди.

– Пейте, – коротко бросила она тоном, не допускающим возражений.

Сарма оказалась слишком горькой, но по телу сразу побежало тепло.

Гесса села на стул чуть поодаль и лёгким движением тонкой руки поправила зелёную ткань.

– А теперь говорите.

– А чего тут говорить, – хмуро начала Лиза, приглаживая растрёпанные волосы, вдруг устыжённая своим видом. – Мы решили прокатиться вечером и случайно наткнулись на неё.

– А остальные? Их же было трое.

– Ни Эрмы, ни Марика не нашлось.

Гесса принялась сверлить взглядом своих утренних гостей. Алис не выдержал:

– Мы нашли её в пустыне.

– Вы поехали в пустыню? Несмотря на…

– Да, несмотря на. – Лиза с вызовом поглядела на неё. – А что, ты думаешь, я буду сидеть и ждать, когда несколько человек пропало? Эрме было одиннадцать. Зачем только они потащили её с собой? Это место не для детей!

– Оставим. – Гесса сделала примирительный жест.

– Мы выехали вечером, – вступил Ласточка, – но назад не повернули, а двинулись дальше под проливным дождём.

– И?

– Доехали. Вскоре нам обоим стало плохо. Там, неподалёку от Лисьих камней. Ощущение жуткое… – Алис задумался, подбирая слова. – Как будто кто-то грызёт тебя изнутри, а ты не можешь двинуться. Накатывает страх… волнами.

– И болит голова, – тихо добавила девочка.

– Но стоило нам отойти шагов на тридцать – как всё сразу прекратилось. Мы собрались уезжать, но Лиза заметила её на камнях. В таком вот состоянии.

– И всё?

– Всё. Остальных рядом не было.

– Сможете вылечить? – с надеждой в голосе спросила Лиза.

– Не знаю. Я уже встречала такое, и…

– Они излечивались?

Гесса посмотрела на подопечных и коротко ответила:

– Нет. Но попробовать можно. Я позову Айвиса, а вы – несите её в дальнюю секцию.

– Но…

– И никому ни слова.

***

Айвис не спал. Сегодня он пролежал без сна почти всю ночь, что иногда случалось с ним. Когда сверху начал пробиваться пусть ещё тусклый, но всё-таки навязчивый свет, он сел на кровати, затем встал и, поёжившись, оделся. Потянувшись рукой к почти невидимой пластине на стене, он слегка провёл по ней пальцами. И тут же света в комнате стало больше – закрывающая потолок ниша медленно заскользила в сторону.

Мужчина потянулся, сделал выпад ногой, потом поменял позу, наклонился вперёд и застыл, растягивая спину. В этот момент в дверь постучали. Он вздохнул и, поднимаясь, приятным, словно бы шепчущим голосом ответил:

– Я не сплю, заходите.

На пороге показалась Гесса. Её вид удивил Айвиса – в спешке собранные, ещё не расчёсанные волосы, накинутая наспех одежда.

– Что случилось?

– Пойдём. Тебе надо посмотреть самому.

В дальнюю секцию, как называли эту часть подземного города-бункера, почти никто не заходил. Не потому, что было запрещено, а скорее из-за удалённости и некоторой мрачности помещений. Раньше, в те времена, когда здесь был действующий научно-исследовательский центр, эти помещения отводились под лаборатории, потому тут было наставлено много разного рода оборудования, которое пока не пригодилось современным обитателям. Были здесь и жилые комнаты, но совсем маленькие, которые и в прежние времена годились только для ночёвки. Тут слегка пахло плесенью, как это бывает в погребе, но помещения отапливались и содержались в чистоте. Помимо прочего, пара кроватей, диванчик, несколько стульев и кресел стояли здесь же, в небольшом холле. На этом диванчике, обтянутом потускневшей кожей, и лежало сейчас тело Лесты.

Айвис пружинистой походкой подошёл ближе, бросив быстрый взгляд своих тёмно-ореховых и очень живых глаз, которые, казалось, подмечали всё и сразу, на двух подростков в мокрой одежде. Те сразу поникли.

– Где её нашли?

– В пустыне, – ответил Алис, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. – Рядом с Лисьими камнями.

– Хм… Далеко от червоточины. А остальные?

– Там была только она.

Айвис внимательно оглядел Лесту.

– Повреждений нет. По крайней мере, физических. А вот с её разумом произошли изменения.

– Что предлагаешь делать? – спросила Гесса.

– Нужно попробовать вернуть её оттуда, где она есть. Если ещё получится.

– И где же она? – вмешалась в разговор Лиза.

Айвис пожал плечами.

– По ту сторону. Её сознание не может найти дорогу обратно, а тело осталось здесь.

– По ту сторону червоточины? – Тёмные брови Лизы взлетели вверх.

– Так, – прервала Гесса, – предлагаю пока что устроить Лесту здесь. Нужно принести сюда всё необходимое. Я сама займусь этим. А вы, – кивнула она ночным искателям приключений, – отправляйтесь спать.

С этими словами женщина повернулась и стремительно вышла из комнаты.

Айвис глянул на подростков.

– Ну, что стоите? Пойдёмте.

Когда они шли по длинным переходам и лестницам, Айвис с мягкостью, которой никто от него не ожидал, добавил:

– Вам стоит отдохнуть. Можете пропустить сегодняшние занятия, если хотите. Идти в обход ведь не ваша очередь? Только вот что… Попрошу вас пока никому не говорить о случившемся. Сначала мне нужно всё обдумать.

– Я и так не горю желанием кому-то рассказывать, – бросила Лиза и завернула по коридору направо, где располагалась её комната.

– Да уж… – Айвис посмотрел ей вслед. – Она как маленький, но ядовитый полевой цветок. Симпатичный, однако лучше не трогать.

– Это вы прямо в точку, – грустно усмехнулся Алис.

***

Тео уже с полчаса понимал, что опаздывает, и сейчас, остановившись у двери лекционного зала, прислушался.

– Так вот, – звучал голос Гессы, – у всех вас, моих талантливых детей, кое-что есть. Нечто особенное, то, что отличает вас от других. Может быть, подчеркну – только может быть, вы этого сейчас не видите или не знаете о самих себе. А, вот и наш уважаемый друг, решил всё-таки почтить нас своим присутствием. – В голосе Гессы прозвучало неприкрытое ехидство. – Хоть и в самом конце урока. Ну что ж, пусть так, однако мы очень этому рады.

Тео молча сел и бросил взгляд на Лизу. Та отвернулась.

– Я пытаюсь донести простую вещь: в каждом из вас есть нечто, что можно назвать феноменом. Почему? Причина очевидна – потому что вы живые. Этот феномен может быть очень выпуклым или незаметным, может прятаться, скрываться от вас за ворохом всякой шелухи. Однако он есть.

Она обвела взглядом учеников.

– И когда вы его найдёте – а вы обязательно найдёте, если уже не нашли, – то сможете сделать его очень сильным и сами станете феноменом. Но и тогда вам всё равно не придётся расслабляться.

– Это почему? – спросил рыжий парень со светлыми глазами.

– А потому, Кес, что у вас появятся совершенно новые задачи. И, помимо их осознания, дополнительные трудности.

– Какие?

Гесса пригубила что-то из стоявшего на столе маленького стаканчика, облизнула губы, словно одобряя вкус.

– Ну, например, – продолжила она, – трудность будет в том, что феномен требует равновесия. Когда есть большой дар, образуется и ущербность. Слабое место, куда вас всегда можно ударить. Нечто, с чем вы не справитесь. Надо постараться компенсировать это в самом себе.

В комнату с нагловатой улыбкой завалился Алис и уселся рядом с Лизой.

Он ожидал саркастических замечаний в свой адрес, потому что магик редко спускала опоздания, но в этот момент на колени женщины прыгнул большой и очень пушистый рыжий кот с серебристым ошейником.

– Вельзевул знает, когда пора заканчивать, – проговорила Гесса, ласково поглаживая кота. – Конец занятия.

Лиза выскочила из комнаты первая и немедленно скрылась за поворотом. Тео нагнал Алиса в широком коридоре.

– Эй, привет!

– А, это ты, – хмыкнул приятель.

– Ну, и где пропадал?

– Да так, знаешь… были дела.

– Какие дела?

– Всякие. – Ласточка ускорил шаг.

– И что, ничего не скажешь?

– Нет.

– И куда вы с Лизой ездили вчера вечером, тоже не скажешь?

– Угу.

– Ясно.

Тео старался поспеть за Алисом.

– Тогда ты мудак.

– Кто?

– Сволочь.

– А… да, так и есть.

– Ты сегодня что, обедать не пойдёшь?

– Не-а. Есть кое-какие запасы. В комнате пожру.

Ласточка ускорился, оставив друга далеко позади, и скрылся в боковом коридоре. Тео, немного подумав, направился в Рай.

Откуда точно происходило данное слово и кто впервые назвал так бывший кафетерий научного центра, а ныне кухню и большую столовую, было неизвестно. Но это место нежно любили все без исключения жители Кайро, и все встречи, расставания, обсуждения, размолвки и воссоединения обычно происходили здесь, запиваемые пуншами всех видов и разгоняющими кровь настойками. В этом краю изобилия заправлял Эси, обладавший неограниченной властью. Именно он решал, что жители будут есть и пить на завтрак, обед и ужин. К счастью, у этого худого и длинного, как жердь, человека был настоящий кулинарный талант, что сочеталось с рациональным складом ума и умением экономить провизию. Он постоянно радовал всех самыми лучшими и вкусными, пусть и простыми, блюдами, свежезаваренными чаями и, конечно, атмосферой. Рай объединял всех – в этом заключалось его волшебство.

Тео остановился у входа. Потолочные окна были открыты, и сквозь них виднелось вечернее небо с первыми неяркими ещё звёздами. Кругом горели обогревающие лампы, от которых шёл тёплый уютный свет. Сегодня почти все столики были полными. Тео прошёлся по залу, взял порцию тушёного мяса, ягодный чай и уселся за маленький столик в дальнем углу. За нишей он заметил магиков, что-то увлечённо обсуждавших, но отсюда никак не смог бы разобрать, о чем именно они говорили.

Гесса сделала глоток и поморщилась.

– Напиток не по вкусу?

– Кисловат. Но тебе стоит попробовать.

– Может быть, позже. Нам нужно обсудить ситуацию, Гесса. Надо понять, как быть с девочкой.

– Я сделаю всё возможное. Пока результата нет. – Она отвернулась и вперилась взглядом в шероховатую стену. – Непонятно, осталось ли что-то живое внутри. Там ли она?

– Думаешь, появились новые воронки? И это вдали от червоточины. Семь человек пропало. Семеро! То есть – шестеро. Мы имеем девочку в состоянии овоща.

– Это вероятно, что они могли появиться.

Гесса закрыла глаза и потёрла виски так, будто у неё болела голова.

– Значит, в данный момент необходимо полностью запретить всем даже приближаться к пустыне.

– Это сильно ударит по нам, – заметил Айвис.

– Знаю. Может, стоит ограничиться западной частью. Я думаю, нам нужно попробовать отыскать остальных. Мы отвечаем за них.

– Хочешь поехать вдвоём?

Гесса кивнула.

Айвис протянул руку и погладил женщину по щеке. Та отвернулась, но потом быстрым движением дотронулась до его руки.

– Что ты думаешь делать с Лестой?

Гесса пожала плечами.

– Попробую разные методы. Необходимо собрать несколько телепатов, может, удастся найти её там, где она сейчас. Возможно, получится.

Повисла долгая пауза.

– Больше всего мне не хочется думать, что это новая Катастрофа, продолжила женщина. – Если так, нам придётся уйти. А идти некуда. Их нигде не ждут. Да и нас, я предполагаю, тоже.

Магик кивнул, и тень пробежала по его лицу.

– Нам надо действовать. Пришло время осуществить то, что мы задумали, – вдруг с жаром выпалила Гесса.

– Но как? – Айвис удивлённо посмотрел на неё. – У нас по-прежнему нет способа…

– А что, если способ есть?

– И какой же?

– Не спрашивай, прошу тебя. Пока не спрашивай. Когда придёт время, я расскажу сама.

– Если ты так говоришь, я послушаю.

– А что Келер думает о происходящем? – спросила Гесса после короткой паузы.

– Я не говорил с ним уже больше недели. Возможно, стоит.

Айвис, заметив, что Рай почти опустел, погладил Гессу по тонкой руке и ушёл. А женщина ещё долго смотрела на звёзды. Сейчас она отдала бы так много, чтобы суметь подслушать из сумрака будущего то, что случится с ними. Но никто не предложил ей такой сделки.

***

Два дня спустя было назначено общее собрание. По обычаю эти важные мероприятия проходили в главном зале Кайро, расположенном в самом центре подземных помещений. Архитектура бывшего научного центра всегда вызывала у Айвиса восхищение – одно большое кольцо, все пути и лестницы которого так или иначе приводили тебя к самому сердцу. А тот архитектор, который спроектировал этот зал, был очень талантливым мастером. Каждому, кто впервые приходил сюда, казалось, что он очутился внутри гигантского цветка. От сердцевины расходились и поднимались лепестки – простые, но идеально выверенные линии. Днём, когда солнечный свет проходил сквозь крышу, а лучи меняли угол своего падения в зависимости от положения небесного светила, возникала иллюзия постоянного движения. Могло ли это по задумке создателя отражать непрерывное движение, возрождение, силу жизни?

Точно по центру зала располагался круг, напоминающий солнечные часы, выполненные из металла и камня. Он был прост: никаких лишних узоров или деталей, только разметка, условно разделяющая круг на три части, тонкий металлический столбик по центру и слегка очерченные знаки.

Конечно, солнечные дни случались чаще весной или летом, а зимой большую часть времени было пасмурно и темно. Тогда дневной свет заменяли лампы. Но с тех пор, как в Кайро начались проблемы с генераторами и пришлось экономить электричество, часть ламп пришлось отключить.

Айвис пришёл заранее, потому что ему нравилось быть здесь одному. Мысли текли ровно и спокойно, ни за что не цепляясь, и порой именно тут ему приходили в голову самые лучшие решения. Но сегодня просветления не наступило. Вчерашний разговор с Келером, ещё одним магиком Кайро, не привёл к решению проблемы. Келер не считал нужным тратить ресурсы на возвращение тех, кого уже, вероятнее всего, не спасти. Лучше, по его мнению, было предотвратить последующие инциденты – здесь Айвис, безусловно, был с ним согласен. Только как, если они не могут полностью контролировать ситуацию?

Зал заполнялся людьми. Вскоре набралось человек двадцать, потом тридцать, потом сто. Келер уселся на одно из кресел и посмотрел на прячущегося в тени коллегу. Айвис кивнул ему. В зал зашла Гесса, бледная и встревоженная, но старающаяся скрыть от всех своё состояние. Очевидно, её попытки реанимировать девочку тоже ни к чему не привели. Вслед за ней появился Профессор, высокий худой человек с проседью в волосах и небольшими проницательными глазами. Дети, подростки, взрослые. Вскоре зал был полон, и Айвис решил, что пора.

Он вышел на свет и застыл, оглядывая собравшихся. Разговоры тут же стихли. Магик вышел в середину, встал в самый центр и, освещённый мягким светом, начал говорить, попеременно поворачиваясь корпусом то в одну, то в другую сторону.

– Я собрал вас сегодня здесь немного раньше срока, потому что мне есть что с вами обсудить.

Вкрадчивый голос говорящего был отлично слышен даже у самых дверей.

– Как вы уже знаете, несколько человек пропали. Но вчера одна из пропавших была найдена.

По залу пронёсся приглушённый ропот.

– Кто же?

– Это Леста.

Ропот стал громче.

– И где она? Почему не пришла?

– Она… ей плохо.

– Где её нашли?

– Что это значит?

– Я расскажу вам всё, что случилось, только не говорите все сразу. Леста находится в изменённом состоянии, она ни на что не реагирует и никого не узнаёт. Её нашли вчера Лиза и Алис, в пустыне.

В зале снова зашумели. Айвис дал голосам немного утихнуть и продолжил всё так же тихо, заставляя прислушиваться к себе.

– Пока мы не знаем, получится ли вернуть Лесту в нормальное состояние. И просим всех желающих, способных к телепатии, присоединиться к Гессе. Возможно, вместе удастся найти её там, где она сейчас. И, хотя мы пока что не знаем, откуда исходит эта угроза, я объявляю, что подходить к пустыне запрещено.

Раздался шум.

– Запрещено, – продолжил Айвис, и его тон разом приобрёл не допускающий возражений металл. – Только специальная группа сможет проходить по восточной части, и только если в этом будет особая необходимость. Поверьте, это для вашей же безопасности, пока мы не установим причину и не сможем понять, как избежать угрозы. Выходить в старый город разрешается днём, исключительно большой группой и также лишь по необходимости. Развлекательные прогулки отныне запрещены. Если вам некуда деть время, отдайте его занятиям и развитию своих способностей.

– Нам придётся уйти? – прозвучал негромкий голос в образовавшейся внезапно тишине.

Все молча ждали, что ответит магик. Они верили ему, а худшим из поступков он считал предать однажды доверившихся. И он, их хранитель, должен сделать так, чтобы им не пришлось никуда уходить. Ведь Гесса была права: в этом мире для большинства из них нет другого места. Для всех, кого они искали по миру. Для маленьких сиобов, многих из которых не ждало ничего, кроме смерти или участи подопытной крысы. Для них он должен постараться. Только как это сделать, о боги, если бы он знал.

– Я прошу вас, – повторил Айвис гораздо мягче, – пока не приближаться к пустыне. Сейчас нет такой опасности, которая заставила бы покинуть Кайро. Это наш дом, другого у нас нет. Потому мы никуда не уйдём.

Айвис почувствовал на себе пристальный взгляд больших глаз Гессы.

– На этом всё. Можете идти.

***

Во внеочередной обход химеры вышли утром следующего дня. Почему Айвис решил заменить одну группу другой, было известно только ему. Обычно он не объяснял своих решений, а в том, что касается охраны, ему привыкли доверять слепо и беспрекословно. Все знали, что его опыт и магические возможности не раз спасали многим жизнь.

В обходы ходили только самые обученные подростки. Тех, кто младше четырнадцати, не брали никогда – слишком опасно, ведь в старом городе или на подходе к нему можно было встретить кого угодно, начиная от охотников на сиобов и заканчивая серыми масками или бродягами, которые шныряли здесь, разворовывая то, что ещё осталось. Во время таких стычек случались и смерти, потому это было приключение не для детей.

Подготовленных групп по четыре-пять человек, совершающих обходы, было четыре. Когда-то Айвис дал им названия для удобства – дракайны, химеры, мантикоры и грифоны. С тех пор так и повелось, только распространилось гораздо шире. Каждый ребёнок в Кайро причислял себя к какой-либо из групп, даже если никогда не бывал в обходах. Особенно это касалось младших, тех, кого старшие должны были обучать и со временем принять в свой отряд. Конечно, не бывает абсолютно совершенной системы, но эта работала хорошо, а Айвис, который, как казалось со стороны, любил правила, сам придерживался только одного: «что работает, то верно».

Тео был совершенно не против пойти в обход вне очереди – он любил выезжать в город, тем более что это избавляло его от других, гораздо менее приятных обязанностей, которых было хоть отбавляй: чистка конюшен, помощь в отладке генераторов или системы водоснабжения, работа в оранжерее или в лаборатории, впрочем, это обычно делали по желанию. Иногда выпадало чистить туалеты или трудиться на кухне, хотя это уже при совсем плохом раскладе. Магики считали, что человек, кто бы он ни был, обязан уметь всё, потому не стыдились нагружать своих подопечных самой разной работой, да и делать её, кроме них самих, было некому. Конечно, большая часть времени уходила на развитие способностей. Для каждого это было что-то своё, потому и график был в некоторой степени индивидуален. От этого зависела и направленность занятий. Но все они, дети Кайро, развивали одно главное качество, общее для всех: способность выживать.

Воздух сегодня был особенно свеж, и Тео втянул его в себя с удовольствием. Он немного отстал от прочих, позволяя лошади найти свой собственный темп. Старый город, умытый восходящим солнцем, тонул в дымке, рождая удивительные миражи. Там, вдалеке, в долине, располагалась основная его часть – дома тянулись один за другим, стройными рядами. А над ними вспыхивали и меркли солнечные блики и создавалось ощущение жизни. Как будто что-то ещё теплилось там, внутри заколоченных окон, что-то пряталось в подвалах и покинутых комнатах, в обстановке, где всё, по большей части, осталось так, как было шестьдесят лет назад. Иногда Тео казалось, что город просто спит, ждёт, когда вернутся домой построившие его люди. Но это было мечтой, а в реальности мёртвый город ветшал, как брошенные останки, он был добычей, был памятью. А значит, рано или поздно время сотрёт его с лица земли, как и все города, когда-либо существовавшие.

Сегодня химеры шли по маршруту, который они называли дорогой поездов: путь проходил через большую станцию старого города. На заросших рельсах по-прежнему стояли оставленные вагоны. Когда-то они были выкрашены в яркие цвета, но теперь потускнели. Чуть дальше высилось и само здание городского вокзала. В прежние времена, как рассказывал Айвис, люди пользовались скоростными поездами, которые за несколько часов могли доставить их в другие города. Только сейчас многие из этих городов мертвы, так же, как и Венерсберг.

День прошёл тихо. Лиза и Алис, которые после своей вылазки, похоже, предпочитали держаться вместе, были не слишком разговорчивы. И группа совсем бы заскучала, если бы не одно происшествие. Возвращаясь обратно, Тео заметил, что вид на вокзал, подсвеченный вечерним солнцем, особенно хорош, и ненадолго спешился, чтобы сделать быструю зарисовку – рисование было одним из его любимых занятий и, как признавали другие, большим талантом. Но только мальчик достал блокнот, который постоянно таскал с собой, из-за деревьев донёсся незнакомый голос:

– Знаешь, Медея, мне надо бы остановиться.

– Что ещё?

– Хорошо, когда у тебя пустой мочевой пузырь, вот что. А когда это не так, то приходит пора его опорожнить.

Тео услышал лёгкие шаги, затем звук, как будто кто-то спрыгнул на землю. Он подошёл поближе к деревьям. Девчонка! А рядом с ней – большой белый робот, то ли кошка, то ли пантера. Тео немедля выхватил из-за пояса эолассо – любой чужак на территории города представлял собой потенциальную опасность. Он шагнул вперёд, и под его ногой предательски скрипнула ветка. Девчонка, которая собиралась сделать свои дела и уже начала расстёгивать комби, вдруг подскочила, увидела его, ловким и очень быстрым движением выхватила из-за спины деревянный лук, прицелилась. Молча разглядывала его несколько секунд, а потом запищала с непривычным для слуха акцентом:

– Эй, чего прячешься? Выходи или иди отсюда. Нечего по кустам шариться.

Тео сделал несколько шагов вперёд и приподнял одну руку, стараясь спрятать оружие за спину.

– Стрелять не нужно, хорошо? Кто ты такая и что тут делаешь?

Девчонка уставилась на него своими большими светло-голубыми глазами.

– Эй, Тео! – раздался вдруг из-за деревьев голос Алиса. – Что ты там застрял? Надо…

Алис застыл, увидев направленную на него стрелу и прищуренные для точности глаза.

– Ого! Это ещё кто?

– Не твоё дело, – ответила девочка, которой на вид было лет четырнадцать, а то и меньше. – Лучше вам свалить подальше и больше тут не отсвечивать! Понятно?!

Алис несколько секунд молча стоял и смотрел на неё. А потом громко заржал. Из-за деревьев показались Лиза и Айвис. Увидев вскинутый лук, Лиза схватилась за эолассо, висевшее у неё на поясе, и вскинула его, готовясь атаковать. Айвис, быстро оценив ситуацию, приподнял руку, давая сигнал подождать с нападением, быстро скользнул по девочке и её белой кошке проницательным взглядом и повторил вопрос Тео:

– Кто ты такая и что здесь делаешь?

– А это не ваше дело! Идите куда шли, и, может быть, я вас не убью!

Айвис улыбнулся, видя, как голубые глаза загораются яростью.

– Осторожно, тут есть кто-то ещё, – заметил Тео. – Она с кем-то говорила.

– Здесь есть кто-то ещё, девочка?

– Нет! То есть да. Там. – Она неопределённо махнула рукой. – Мои друзья. Их больше вас, и скоро они будут здесь. Так что лучше вам…

– Ясно, – прервал её пламенную речь магик. – Обыщите-ка её.

Лиза немедленно напрыгнула на свою потенциальную жертву, умело применила тот самый хитрый приём, который они тренировали последний раз, повалила на землю и уселась сверху. И, хотя противница так молотила её ногами, что Тео хотел придти на помощь, всё же отобрала сумку, лук и стрелы и отбросила в сторону.

– А ну отвали, тварь! – верещала девчонка так громко, что хотелось заткнуть уши.

– Больше ничего нет, – спокойным тоном, совершенно не обращая внимание на ор, сообщила Лиза и отпустила жертву.

Алис, не долго думая, поднял потёртую сумку и вытряхнул на землю всё её содержимое, включая нож с резной деревянной рукоятью, скудные припасы, состоящие в основном из засушенного мяса, эолассо, завёрнутое в грязную тряпицу и небольшой шестигранный предмет из светлого, чуть проблёскивающего на свету материала.

– Это что? – он поднял предмет и принялся разглядывать, не смотря на возмущение владелицы.

Айвис удивлённо поднял брови, но воздержался от комментариев.

– Ты пойдёшь с нами, – сказал он тоном, не допускающим возражений. – Кто ты и откуда у тебя эти предметы, разбираться будем позже.

– Никуда я не пойду!

– Тогда мы заберём твою пантеру и все вещи, – пригрозил Ласточка. – А ты иди куда шла.

– Попробуйте! Она на меня настроена, и, даже если вы её заберёте, вам не удастся её активировать.

Айвис обдумал ситуацию и предложил компромисс.

– Хорошо. Мы оставим тебе твою сумку и… – Он забрал шестигранник у Алиса. – И соломорфа в залог того, что ты пойдёшь с нами добровольно, а потом можешь продолжить путь на своём роботе.

– Не хочу я никуда с вами идти.

– Вариантов всего два: или остаёшься без всего, или имеешь шанс сохранить всё. Хотя нет, есть и третий вариант. Но тебе он пока неизвестен. Решение за тобой.

Свирепая девчонка злобно уставилась на него, подумала немного и всё-таки кивнула.

– Ладно. И куда мы пойдём? У вас тут где-то логово?

– Логово? – На лице цвета тёмного ореха появилось некое подобие улыбки. – Можно сказать и так. Мы возвращаемся в Кайро.

Глава вторая. Решение

Тео не считал себя красивым. Кто-то думал иначе, но эти тёмные, почти чёрные кудрявые волосы, немного загнутый тонкий нос, чётко очерченные скулы и худоба придавали ему сходство с черноперой птицей. Он вовсе не возражал, но у него самого были несколько иные представления о красоте. Жаль только, что Лизе, судя по всему, больше по душе ласточки.

Ничто не выдавало в нем генетически изменённого, если не снимать одежду. А там, на худой спине и выше, по плечам, прорастала блестящая тёмная чешуя. Лет до восьми её и следа не было – она появилась уже здесь, в Кайро. Наверное, это и помогло ему избежать ранней смерти, в отличие от многих детей сиобов. И ещё одна штука, которой он обладал с ранних лет, – умение заставить других делать то, что он хочет. Достаточно было дать команду или мысленно прикоснуться к голове человека, и тот терял самообладание. Многие сиобы способны выстраивать защиту от подобной атаки, осознанно или нет. А вот с обычными людьми работало безотказно. Жаль только, что семью его это не спасло.

Семью он помнил. Помнил их дом, маленький, с черепичной крышей, помнил чёрную пушистую собаку и старшего брата с матерью. Только отца не помнил совсем, может, его и не было. А что потом – всё размывалось, пряталось где-то в глубине памяти. И опускаться туда пока что не хватало смелости. Но часто, лежа по ночам без сна, он думал о доме и о том, живы ли они, мать и брат. Вот бы найти их, вот бы разыскать то место, где стоял их дом. Айвис нашёл его в Вейо – там маленького мальчика приютила в своей ночлежке для однодневных путешественников добрая женщина. Её Тео тоже помнил, но смутно, и, наверное, не узнал бы. На этом все следы и ниточки, ведущие его в собственное детское прошлое, обрывались, и наступало только одно настоящее, которым и стал Кайро.

Мальчик провёл рукой по выступающей кнопке справа от зеркала и услышал тихий звук отъезжающего потолочного окна. Стоило признать, ему нравилось жить одному. С тех пор как Эрик, его сосед по комнате, пропал в южной части города, нового соседа у него не появилось. Эрика искали несколькими отрядами, но безуспешно. Он стал первым из семерых.

Тео прошёлся по комнате туда-сюда, налил в стакан воды из стоящего на деревянном столике кувшина и залпом осушил его. Заметил на пальце кровь, облизал, поморщился, сдвигая тёмные брови. Вспомнил вдруг о сегодняшней находке – странная девчонка, дикая, говорит на среднем с заметным акцентом. Одежда вроде современная, но лук и остальное – и откуда она только всё это взяла? При том, что у неё робот, о котором мечтал бы каждый в Кайро, да ещё на ходу.

Айвис запер её в дальних комнатах до выяснения обстоятельств. Временами он действует жёстко, но это необходимо для общей безопасности – так он говорит. Девчонка могла быть и шпионкой из Меркурия, хотя Тео как-то не очень в это верилось. Тем не менее Айвис кинул её в тюрьму. При этой мысли он весь преисполнился злости. Да их тут всех держат как в тюрьме! Ни выйти, ни уехать. А теперь будет ещё хуже.

Немного успокоившись, Тео признался себе, что перебарщивает. Он прекрасно знал, что никто на самом деле их тут не держит. Иди куда хочешь. Только никто пока не уходил. У Айвиса было правило – никогда не рассказывать детям обстоятельств их прошлого. Гесса и Келлер, похоже, его поддерживали, потому что, сколько Тео ни пробовал аккуратно выспросить подробности о себе, от Айвиса он ничего не добился. Понимал он и то, что многие меры были оправданы – уходить слишком опасно, тем более что поодиночке выжить сложнее. Они заперты здесь, в своём маленьком безопасном мире, и остаётся только гадать, откроется ли когда-нибудь дверь, отделяющая их от всего остального.

Утром трое химер встретились за завтраком. Тео, пришедший последним, уселся за стол, поставил перед собой тарелку пшенной каши и стакан чая и посмотрел на друзей. Алис казался подавленным, его взгляд был рассеянным и неспособным сфокусироваться на чем-либо одном. Под носом запеклась маленькая струйка крови. Тео понял всё без слов, потому что знал: Алиса периодически мучают головные боли, которые сопровождаются носовыми кровотечениями и бессонными ночами. Судя по всему, эта ночь была как раз такой. Лиза выглядела ещё злее, чем обычно, ковыряла завтрак и поглядывала на проходящих так, что те предпочитали огибать их столик метра за три, не меньше. Завтрак в такой весёлой компании бодрости не прибавлял, однако Тео решил смириться с обстоятельствами и молча поглощал уже успевшую остыть кашу. Доел он в полном молчании, и, как только положил в рот последнюю ложку, Лиза, которая до этого предпочитала на него не смотреть, подала голос:

– Нам необходимо разобраться с тем, что происходит.

Это прозвучало так резко и неожиданно, что Алис поперхнулся. Тео хотелось рассмеяться, но он удержался, ведь никому не известно, что бы последовало за этим. Ему всегда нравилось это качество подруги – говорить всё прямо и без обиняков. Подбирать слова, особенно когда дело касалось того, чтобы кого-нибудь обругать, было не в её стиле. Многих это раздражало, но Тео считал, что, наоборот, такое качество делает общение очень удобным. Не нужно гадать, что думает собеседник, и тем более лезть к нему в голову – он всё сообщит тебе сам и ни разу не солжёт. Да, такова уж была Лиза.

– Ты о чем именно? – уточнил Алис, потому что многие события в последние дни набирали обороты.

– Как о чем? – Девочка нетерпеливо махнула рукой с аккуратно подстриженными маленькими ноготками и тонкими пальчиками, на одном из которых красовалось серебристое потёртое колечко с прозрачными камушками по окружности, найденное ею в одной из жилых квартир Венерсберга или выменянное на что-то, найденное там же. – Я говорю о пропажах, – чётко произнесла она таким тоном, как будто ничего больше не могло сейчас занимать их внимания. – Или вы о той замарашке, которая шлялась по городу в компании явно украденной пантеры?

После чего она огрела собеседников таким взглядом, которому позавидовал бы и василиск. И те не решились признаться, что девчонка действительно занимала их мысли, по крайней мере, часть из них.

– А что говорит Гесса? – рискнул спросить Алис.

Лиза пожала плечами.

– Ничего. Лесте не лучше, но меня к ней не пускают до тех пор, пока она не разрешит.

– А сеансы?

– Телепатия бесполезна, – отрезала Лиза злобно.

Она была сильным телепатом, возможно, самым сильным в Кайро после магиков. И если она говорила, что это не помогает, значит, так оно и было.

– Нам нужно выяснить причину. Понимаете? Причину.

Тео кивнул.

– Думаете, дело в пустыне? Говорят, во времена Катастрофы подобное случалось. Вдруг всё повторяется?

– Возможно. – Лиза кивнула. – А может, и нет. Всего пропало семь человек – теперь шесть – и только трое из них – в пустыне. Остальные должны были быть далеко от неё.

– Хорошо, давайте прикинем, – вступил в разговор Алис, потирая виски, – кто и где исчез. И когда.

– Эрик и Крам пропали в южной части, но это предположительно, потому что их было двое и никто точно не знает, далеко ли они успели отойти от Кайро, – начал Тео и тут же достал блокнот и принялся набрасывать схематичную карту старого города.

– Леста, Эрма и Марик, получается, неподалёку от Лисьих камней, – продолжила Лиза, и Тео нанёс это место на карту.

– Аня и Лор, как говорят, в старых лабораториях. Но неизвестно, успели ли они дойти туда.

– Значит, Эрик и Крам – уже почти два месяца назад, Аня и Лор – три недели назад, а Леста и остальные – с неделю.

– Всё выглядит так, как будто движется по нарастающей. – Алис скорчил рожу, словно увидел приближающийся смерч.

– Не смешно, Ласточка. Беру на себя Гессу – выведаю у неё, что возможно. А вы узнайте все про Аню и Лора: зачем шли в лаборатории, что хотели найти.

Лиза резко встала из-за стола, после чего маленькая ложечка с шумом подскочила и упала на пол. Лиза окинула тяжёлым взглядом всех, кто рискнул обернуться. К счастью, Рай почти опустел.

– Ну всё, увидимся в оранжерее.

И она стремительно бросилась к выходу.

***

Она всё делала стремительно, и это тоже нравилось Тео. Нравилось с самого детства, когда она, маленькая, но уже очень суровая, залепила ему первую оплеуху.

Сегодня им, наряду с другими, предстояло работать в оранжерее до ужина. Видя, что Алис собирается уходить, Тео остановил его:

– Я хочу сначала зайти к Профессору, пойдешь со мной?

– Почему нет, – ответил приятель и поплёлся к выходу. – Хочешь посмотреть на робота?

– Ага.

В жизни Кайро было много рутины. Можно даже сказать, что она вся состояла из рутины, но бывали места, куда удавалось сбежать от обыденности хотя бы ненадолго, и лаборатория, как они просто называли место, где работал Профессор и несколько его нынешних учеников, была как раз таким местом. Сам Инкус, саркастичный и неразговорчивый, предпочитал общество тех, кто умер не менее трехсот лет назад, читая справочники и словари, книги по робототехнике и прочую научную литературу, которую ему только удавалось достать. Но место, созданное им здесь, на базе прошлой лаборатории, притягивало всех, как магнитом. Профессор, несмотря на брюзжание по поводу того, что на его территории вечно околачивается кто ни попадя, и его речи о том, как ему ненавистны праздношатающиеся личности, втайне был доволен этим обстоятельством, потому что ему нужны были зрители и помощники для мелкой работы.

В глаза ударил свет, яркий после тёмного коридора. Лаборатория представляла собой обширное помещение со вторым ярусом, куда вели узенькие лестницы, разбросанные по периметру. Сквозь прозрачный потолок бил яркий свет. В зимнее время, когда снег, бывало, шёл дни напролёт, руководитель лаборатории заставлял подопечных чистить его с особой тщательностью и на любое возражение неизменно повторял тоном, не терпящим возражений, что ему для экспериментов и нормального продолжения работы просто необходим дневной свет, который не могут заменить никакие лампы. Сейчас, когда снег стаял и на улице теплело, когда пахло весной и талой водой, а солнечные дни радовали всё чаще, жизнь лаборантов становилась заметно легче.

На столах, столешницах и длинных прилавках в условном хаосе было разложено великое множество самых разномастных предметов: детали, приборы, минералы. Четыре мальчика, одетые в комби разных оттенков серебристого, зелёного и синего, и девочка с каштановыми волосами и веснушками склонились каждый над своим столом, над чем-то увлечённо работая. То же делал и Профессор, который, кажется, не заметил входящих. По одному из столов гордо расхаживал механический попугай, гордость Профессора, собранная им собственноручно. Обычно попугай верещал не переставая, но сейчас предпочитал отмалчиваться.

– Зачем пожаловали, нечем заняться? – послышался за спиной голос Профессора.

Тео повернулся и чуть наклонил голову в знак приветствия. За строгостью Инкуса скрывалось доброе расположение.

– Забежали посмотреть на пантеру, – пояснил Тео. – Удалось её запустить?

Профессор молча махнул рукой в сторону, где и стоял робот, безмолвный и неподвижный.

– Девочка говорила, что он будет работать, только если прикажет она.

– Да, роботы этого класса настроены на одного человека. Могут быть настроены и на других, но лишь с разрешения первого человека. Такая вот механическая верность. А вообще – спросите у неё.

Инкус показал на один из столов, где Алис и Тео заметили тот самый шестигранник, который нашли у девчонки в сумке.

– Это Медея, – представил он, – соломорф класса М3. Вы знаете, это удивительно, что она попала в Кайро. Их было создано так мало, а сейчас – неизвестно, остался ли где-нибудь ещё хотя бы один М3.

Тео и Алис, раскрыв рты, наблюдали волнение Профессора, который переступал с ноги на ногу.

– Она может вывести пантеру из состояния покоя, но не хочет, до тех пор, пока не отпустят девочку.

Алис и Тео кивнули, осмотрели пантеру со всех сторон, вежливо поздоровались с М3, но не были удостоены ответом. И заметили входящего Риена, за которым семенил его друг или, скорее, посыльный для мелких поручений – худой угловатый мальчик по имени Эрки.

Алис кивнул Тео и направился прямиком к ним.

Риен был тем, кого в Кайро больше боялись, чем любили. Высокий, на полголовы выше Тео и на голову – Алиса, негласный предводитель дракайнов отличался необычным строением лицевых костей, каштановыми вьющимися волосами до плеч, чуть загнутым кончиком носа и заносчивым взглядом серо-зелёных глаз-хамелеонов. Очень одарённый, он, как говорил Тео, бывал «той ещё сволочью». Телекинез был одним из его главных талантов, и примерял он его весьма нетрадиционным образом. Историю об охотнике на сиобов, которого Риен разорвал надвое, задействовав свои способности, хорошо знали не только в Меркурии, но и в других городах. И, плюс ко всему, он был единственным учеником Келера на данный момент, что придавало ему ещё больше значимости в его собственных глазах.

– Эй, Риен, есть разговор, – кивнул парню Алис.

– О чем? – нехотя ответил тот, махнув рукой Эррки, чтобы шел дальше.

– Ты ведь дружил с Лором?

– Ну? – Риен неопределённо пожал плечами.

– Не говорил ли он тебе, зачем они пошли в старые лаборатории? – вступил в разговор Тео.

– А какая теперь разница? Пошли, зачем все ходят – поднабрать чего-нибудь.

– То есть конкретно он ничего не говорил.

Риен на секунду замешкался.

– Нет. А может… – Он задумался и провёл рукой по волосам, откидывая их назад. – Может, их послал Келер. Может, ему что-то было надо. А вам-то зачем знать?

– Если понять, для чего они ходили туда, может, станет яснее, почему они пропали.

Риен пожал плечами.

– Может, они пропали вовсе не там, а где-то по пути. Вы об этом не думали?

– Возможно, и так. Ладно, спасибо.

Риен направился на второй ярус.

– Веришь ему? – прошептал Алис.

– Почему нет, какой прок ему лгать?

– Чтобы скрыть что-то. – Алис прищурил глаза и скосил их в сторону. – Может, поковыряешься у него в голове?

– Он сразу меня выщелкнет, уж блоки ставить он умеет.

– А во сне? Мне кажется, Риен что-то скрывает. Знает что-то. Наверняка знает. Небось просто не говорит, зачем Келер послал их туда.

– Не уверен, что стоит так рисковать. Портить с ним отношения – сам знаешь, чем это чревато.

– Только я не пойму, почему ты думаешь, что их пропажа связана не с тем, куда они ходили, а с тем, за чем они ходили.

– Я не знаю, – ответил Тео задумчиво, – возможно, оба фактора играют роль.

Оранжереи использовались в основном для того, чтобы выращивать редкие виды флоры и фауны на продажу. Этим заведовала Мира, и она была одной из первых детей Кайро. Сейчас она расхаживала по дорожкам в обтягивающем комби и следила за тем, как проводятся работы. Скоро должны были вернуться возники – одна из групп, которые занимались вывозом артефактов и доставкой необходимых вещей и продовольствия в Кайро. И, раз походы в пустыню теперь лимитированы, основная нагрузка по поставке продукции ляжет на оранжереи.

Ранее, до Кайро, здесь тоже были оранжереи и даже небольшой водопад, который в нынешние времена не работал. Прежде тут разводили тропические растения, которые не встретишь в этой полосе: пальмы, раскидистые монстеры, пышные спатифиллумы и яркие кротоны. Но все они замёрзли, когда Кайро был оставлен. Теперь вместо них сад наполняли теми видами флоры и грибов, которые появились после Катастрофы: здесь росли небольшие игольчатые суккуленты, колючки, чёрные цветы, кустарники с невиданными ягодами, растения-камни, нечто красно-кровяного цвета, похожее на кораллы и проживающее на валунах, и многое другое. Здесь же обитало несколько редких видов птиц и крупные бабочки, куколки которых также вывозились на продажу. Росли и редкие травы, годящиеся для настоек различной надобности. В целом все представляло собой зрелище пусть и странного, но сада, и Тео, как и многие другие, часто приходил сюда, чтобы прогуляться и подумать, стараясь не подходить к источающему споры мху.

Услышав окрик Миры, Тео вздохнул, натянул перчатки и маску и принялся собирать чёрные поспевшие ягоды с покрытого клейкой мягкой массой куста.

***

Старый город Венерсберг умывался дождём, как умывается родниковой водой старая женщина в надежде на то, что хотя бы ненадолго к ней вернётся молодость. Город надеялся, что жизнь ещё потечёт по его старым улицам, залечивая раны. А берег клокочущего в грозе озера умывался солёной водой, словно слезами, которые должны принести облегчение. Над Кайро сверкали молнии, и все, задрав головы, смотрели, как льются с неба потоки. Если и были у жителей горести, то сейчас, под шум раскатистого грома, им становилось легче и снова грела сердца надежда.

Дара не слышала грозы, сидя в дальних комнатах Кайро. Но и она вдруг почувствовала внезапное облегчение от напряжения последних суток. Сколько раз девочка успела укорить себя в том, что снова подчинилась чужой воле и в результате опять оказалась взаперти. На этот раз выбор у неё был, правда, это означало бы потерять Медею. Зря она поверила тому темнокожему с бритой головой, кошачьей походкой и вкрадчивым, умеющим убеждать голосом. Как только они вошли в это подземелье, её потащили сюда и заперли, а вещи отобрали. Кровать, правда, была неплоха, и еда вполне себе, вкусное мясо, хлеб и овощи. Но звуки этого места вводили в депрессию. Временами шум был такой, словно ветер выл в печной трубе, а потом где-то из-за стены слышались протяжные стоны, что совершенно не способствовало душевному равновесию. Кто там, за стеной? Другой путник, которого эти уроды притащили в своё логово и обобрали?

Дверь из комнаты, оставшаяся открытой, – загадка почему – вела в комнату побольше, а там по столам и под ними валялась куча железяк неизвестного назначения, два больших кресла с мягкими спинками были засыпаны всё тем же хламом, а в дальнем конце этой свалки обнаружился туалет. Дара решила, что неплохо бы раздобыть хоть какое-то оружие, и припрятала под матрасом пару металлических штырей, которыми можно было бы при желании проткнуть насквозь. После чего она, немного успокоившись, улеглась сверху и закрыла глаза.

Они назвали своё убежище Кайро, а значит – она в городе сиобов, о котором говорил Янис. И о котором упоминала безумная Фрида. Он существует. У них здесь хорошая охрана, на это Дара сразу обратила внимание, не то что у Фриды. Если бы она подумала о побеге, ей пришлось бы сначала выйти отсюда, из этого подвала, добраться до выхода незамеченной, выбраться наружу – пройти сквозь тот люк, который, похоже, открывается неким хитрым способом. А потом – перелезть стену, наверняка содержащуюся в хорошем состоянии, а значит, без дыр, или пройти через ворота, где дежурят постовые. С другой стороны – и, возможно, стоило признаться самой себе в том, что это была одна из причин, почему она согласилась пойти с незнакомцами, – Дару обуяло любопытство. Его вызывало и место, и сами сиобы. А ещё – этот покинутый город был похож на то мёртвое поселение, куда она когда-то тайком пробиралась. Он, окружённый бескрайними безжалостными пустошами, по которым она мчалась по дороге сюда, безлюдными, покрытыми ещё прошлогодним сухостоем всех оттенков коричневого и грязно-желтого, словно и был тем самым местом, куда она должна была прийти. Всё-таки что-то было в словах безумной Фриды.

Однако сиобы не вызвали у неё особого восторга – одежда их походила на одежду братьев, те же комби и кракены. А у девчонки, что набросилась на неё, как маленький злобный слепень, были сапоги из кожи да смешная шляпа. Выделялся среди них тот, с кожей тёмного ореха, но, кажется, он и был тем, кого стоило опасаться более всех. К тому же это по его велению её бросили сюда. Нетрудно понять.

Вскоре ей удалось заснуть, потому что докучливые стоны наконец прекратились, чему предшествовали быстрые и лёгкие шаги. Может, кто-то пришёл, чтобы успокоить этого несчастного?

В подвале Дара провела ещё три дня, разглядывая странные вещи, восседая на удобном, хоть и очень пыльном, кожаном кресле и злясь на себя, злясь на сраных сиобов, которые бросили её сюда, и думая о том, что будет дальше. Этим она и была занята, когда появился мальчишка, тот самый, кого она первым встретила в городе.

– Пойдём, – сказал он, махнув рукой на дверь. – Айвис хочет поговорить.

Не считая нужным отвечать, Дара молча последовала за ним по сумеречным коридорам. Наконец они остановились перед внушительной, потёртой деревянной дверью с металлическими деталями, и кудрявый парень постучал.

– Входите, – послышался тихий голос.

Парень толкнул дверь, кивнул Айвису, втащил Дару в помещение и тут же закрыл дверь с той стороны.

Пленница, ощутив вдруг внезапный приступ страха, сдобренного девичьей застенчивостью, некоторое время стояла, скрестив руки и уперев взгляд в пол. Но вскоре, мысленно посчитав до десяти в обратном порядке, как учила её мать, чтобы справиться с волнением, подняла глаза. Предводитель отряда сидел в небольшом кресле, положив одну руку на стоящий рядом стол, и неприкрыто разглядывал девочку. Одет он был вовсе не так, как во время их первой встречи. В отличие от простого комби и тонкой куртки, что были на нем в прошлый раз, сейчас он облачился в свободную длинную рубашку тёмно-серого цвета и тонкие штаны. Поверх этого красовался плащ, цвет которого Дара не смогла бы определить, потому что попросту никогда такого не видела. Ткань отливала синим, зелёным и всеми оттенками, которые только могут возникнуть от смеси этих двух цветов. Тёмные большие глаза предводителя выражали любопытство, но в то же время некоторую усталость, а из глубины этих глаз, как показалось Даре, проглядывала жестокость. Да, с этим нужно бы