S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса – 3

Глава 1

После того, как Батя убил Деда, у Адской Сотни наступил долгий период покоя – в том извращённом виде, который вообще возможен в этом сумасшедшем мире. Обновления лоскутов практически всегда происходили по расписанию, не собирались рядом с Чёрной землёй Орды тварей, не прилетало на обновлённой Африке больше ни одного живого и, тем более, иммунного двойника командира.

Целых шесть месяцев всё было относительно спокойно. Сотня потихоньку прирастала бойцами, включая бывших гражданских, Склад исправно подгонял новую технику и боприпасы. Горелый с Севой на Барахолке довольно регулярно гоняли к Цеху – не вдвоём, разумеется, а в составе до зубов вооружённой боевой группы. Каждый раз они притаскивали оттуда какие-то запчасти, для всех, кроме них двоих, выглядевшие как откровенный мусор. Но механики-водители (вот уж точно, и механики, и водители, два в одном, так сказать) из этого мусора умудрились в итоге собрать ещё одну Монстроломку на базе компактного трактора Т-25 с четырёхтактным дизельным двигателем и коробкой передач, имевшей несколько передач как для движения вперёд, так и назад. Боевая машина тоже получилась более компактной, но не менее эффективной, чем первая. Так и назвали её – Малышкой.

В деле Малышка показала себя не хуже старшей сестры. Она, ввиду меньших размеров, гребла тварей в свои ножи-косилки не таким широким фронтом. Да и элита ей, опять же из-за размеров, была уже не по зубам. Но именно эта её компактность делала её незаменимой в условиях плотной городской застройки, которая заполняла большую часть раскинувшихся вокруг Африки лоскутов. Там, где Монстроломка просто не прошла бы, Малышка могла пролезть без проблем. И, соответственно, перемолоть несколько десятков зомби и мелких тварей, экономя бойцам силы, патроны и время.

И тут Батя снова задумался о том, что ему не хватает людей.

Мир, в котором он прожил уже больше двух лет, хоть и оказался максимально негостеприимен, техникой снабжал деятельного командира исправно и регулярно. Людей у него приходилось в буквальном смысле слова выбивать. Каждое обновление Африки заканчивалось боем исключительно ради того, чтоб вытащить живыми хотя бы десяток бойцов, не важно, своих или чужих. При этом не раз и не два бывало так, что среди чудом спасённых в итоге не оказывалось даже одного иммунного – зараза, превращавшая попавших сюда людей в кровожадных тварей, не любила давать осечки.

Иммунные были тут не на вес золота, а дороже. Намного, несравнимо дороже. А опытные иммунные с развитыми Дарами и умениями, необходимыми для выживания здесь, так и просто не имели никакой представимой человеческим разумом цены. Их Батя берёг больше себя, и всякий раз, возвращаясь на Африку, принимал по ситуации нелёгкое решение – рисковать старичками ради новых потенциальных иммунных или, если тварей слишком много, гарантированно обречь на смерть ничего не понимающих новичков.

К смерти Батя привык ещё в прошлой своей жизни. В этой жизни он в принципе перестал про неё думать с точки зрения человеческой трагедии. Смерть бойца – это не трагедия, а шаг в пропасть для всей его новой Адской Сотни. Крошечный, практически незаметный, но очень, очень опасный.

Нет, Батя не зачерствел сильнее, чем раньше. Просто всегда помнил, что смерть одного многократно увеличивает опасность для остальных, особенно – для так называемых гражданских. То есть тех, кто обеспечивал бойцам Сотни относительно мирный тыл – женщинам и детям.

И уменьшить этот риск можно было только одним способом – увеличением количества бойцов. А все известные Бате способы это сделать – являли собой крайне опасное мероприятие.

Вот и приходилось бывшему командиру всего-то взвода, а ныне – целой возрождённой Адской Сотни, в которой насчитывалось уже более восьмидесяти человек, из которых двадцать являлись его бойцами Поимённо взвод Бати всё ещё был не полон, но общее количество человек набралось за счёт трёх двойников: Дрозда, Печёного и Пса. Ещё пятеро были перешедшими под знамёна Адской Сотни бывшими американскими пехотинцами – тоже ребята толковые, а снайперше Мэри так вообще цены нет. Остальные – ополченцы и гражданские, в том числе подобранные на других лоскутах при случае. Но всё равно их количество – небывалый успех с учётом того, как легко в этом мире погибнуть на ровном месте, и как мала вероятность получить естественный иммунитет.

И рисковать ими ради новичков с каждым днём становилось всё труднее. Вернее, рисковать-то, скрипя зубами и с тяжёлым сердцем, приходилось. Но вот результат в большинстве случаев не оправдывал ожиданий даже в тех случаях, когда удавалось обойтись без жертв.

Так что перед Батей всё время, проведённое в этом мире, всё настойчивее вставал вопрос – как организовать всё так, чтобы спасённых за раз стало больше? И, наконец, встал уже в полный рост, когда командир понял, что при следующем обновлении Африки у него может не хватить людей даже для того, чтоб вывезти из крепости всю боевую технику. Вернее, вывезти-то получится, но воевать на ней будет некому – все, кто умеет с ней обращаться, будут заняты, собственно, процессом вождения. Исключениями будут только два танка «Чёрный Орёл», где управление оружием может осуществлять сам водитель-механик. Во всех остальных случаях нужны стрелки: пулемётчики, артиллеристы, гранатомётчики и так далее. А среди гражданских таких у него недостаточно. Вернее, ручным-то оружием, вроде автоматов, владеют все, включая детей. Но для работы на разнообразных боевых машинах надо уметь не только стрелять, но и понимать, что происходит в бою. И вот эта наука давалась очень немногим даже среди ополченцев.

Да, в новой Адской Сотне каждый делал то, что у него получалось лучше всего. Женщины в большинстве своём обеспечивали быт, ополченцы несли дежурства и охраняли крепость, бойцы воевали и ходили в рейды. Это тоже добавляло Сотне крепости и шансов на то, чтоб выжить и закрепиться окончательно в этом мире. Но и создавало определённые проблемы, которые с каждым разом решать становилось всё сложнее.

Док тоже не сидел сложа руки. Он экспериментировал как мог – с растворами виноградин и горошин, с жемчужинами и даже с субстанцией, заполнявшей споровые мешки тварей. Выяснилось, что жемчужины могут отодвигать момент обращения, но и только. Радикально остановить его мог только белый жемчуг, который Бате в своё время удалось добыть из внутренностей брандашмыга. Но его запасы давно подошли к концу, а способов пополнить их не имелось. И Батя не мог решить, хорошо это или плохо. С одной стороны, если они вшестером сумели того брандашмыга завалить, уж теперь-то наверняка должны справиться. С другой – охота на подобного монстра по любому приведёт к человеческим жертвам, и неизвестно, превысит ли профит потери. Была и третья сторона, облегчавшая моральные терзания командира по этому вопросу – никого, похожего на того брандашмыга, в известной части Пекла бойцы больше не встречали.

Была. И сплыла спустя пару часов после начала сегодняшнего рейда.

– Бать, думаешь, он? – свистящим шёпотом поинтересовался Винт, опасливо наименовав предполагаемого брандашмыга обезличенным «он».

Хотя чего уж тут было опасаться, вероятность ошибки тут была практически исключена, поскольку брандашмыга даже по оставленному им следу нетрудно было отличить от любой другой обитающей в Пекле твари.

Огромный до невозможности, король пищевой цепочки Пекла, которого боялись даже матёрые элитники, просто физически был не способен перемещаться по плотной городской застройке лоскутов так, чтобы не переломать всё вокруг себя. В расход шли брошенные автомобили, чахлые деревца вдоль дорог, скамейки, урны и прочие элементы уличного дизайна. Натиск брандашмыга, просто перемещающегося из одной точки в другую, но оказавшегося на слишком узкой для его массивного тела улице, не только снёс козырьки парадных входов, но и разрушил фасады слишком близко подступивших к дороге зданий, превратив некогда сияющие стеклом панорамных окон высотки в руины. Большинство из них, конечно, устояло на своих местах. Но были и те, чьи несущие конструкции не выдержали повреждений.

Да, сомнений не было – здесь был именно брандашмыг. Это же подтверждалось и полным отсутствием тварей – они теперь на этом лоскуте не появятся, пока запах монстра не выветрится – с обновлением или просто от времени, не важно.

Брандашмыга Батя за время, прожитое в Пекле, видел лишь дважды. Первый экземпляр присмотрел себе Африку и попытался выжить с неё только-только начавшую восстанавливаться Сотню. Батя тогда потерял четырёх с таким трудом спасённых бойцов из шести. Сам вместе с Винтом и Доком едва выжил, и то только потому, что Винт вовремя взял под контроль нескольких «своих» тварей, успевших разожраться до элитников, и они помогли в бою против монстра. Короче, победить удалось чудом.

Второй был похож на муравья-переростка, но в бой с ним вступать не пришлось, хотя командир и приготовился – брандашмыг просто прошёл своим путём с запада на северо-восток и больше в известной Сотне части Пекла не появлялся.

– А кто ещё? – мрачно буркнул Батя, разглядывая в бинокль разруху, оставшуюся после брандашмыга.

…Приближаться к месту отряд, разумеется, не стал – ещё не хватало лезть в непонятную хренотень, не проведя рекогносцировку местности! Бойцы под командованием командира загнали технику на одну из подземных парковок под небоскрёбами, коих тут было больше, чем говна в деревенском сортире, а сам Батя, взяв с собой Винта и Дрозда, включив невидимость, решил подобраться поближе к пострадавшему от брандашмыга лоскуту. Белый «Форд» с небольшой вмятиной на левом борту, с которым Батя с некоторых пор практически не расставался, променяв на него даже MRAP, подвёз командира ближе к пострадавшему от брандашмыга лоскуту.

У выбранного для изучения лоскута небоскрёба подземного паркинга не оказалось. Зато с обратной стороны обнаружился наземный, окружённый сетчатым забором, густо обсаженным вьющимся виноградом, и прикрытый дешёвым, в противовес самому небоскрёбу, цветным поликарбонатом, опёртым на железные трубы – видимо, владельцы здания решили сэкономить, воспользовавшись тем, что паркинг расположен с обратной стороны от главного входа. Под навесом было жарко и душно. Порывы ветра сюда не проникали, поэтому в стоячем воздухе сильнее обычного воняло разложением. Поэтому Батя с бойцами, припарковав «Форд», постарались побыстрее перебраться в сам небоскрёб…

– Логично, – вздохнул Винт. – Не было, мля, печали…

«А может, сам свалит? – мелькнула малодушная мысль. – Может, он просто мимо проходил?»

«Мечтай! – тут же отозвался внутренний батин Петросян, чей юмор за время, проведённое в этом Пекле, стал категорически мрачным. – Предыдущему тоже до нас дела не было, просто его «мимо» пролегало аккурат по Крепости. Кто сказал, что этого жаркий африканский климат и загон с двуногим кормом не заинтересуют?»

Петросян в кои-то веки был прав – предполагать следовало худшее. И готовиться к нему же, потому что чёрт его знает, что там, в мозгу брандашмыга, за мысли бродят. Может, для него люди – такая же жратва, как и для тварей? Или ему нужен лоскут потеплее, чтобы, например, разродиться потомством из маленьких брандашмыжиков?

– Как думаешь, этот будет похож на первого или второго? – с тщательно скрываемой нервозностью поинтересовался Винт.

– А я, по-твоему, откуда знаю? – мрачно пробурчал Батя, не отрывая глаз от бинокля. – Я, как и ты, всего двух видел. Причём второго – очень издалека.

Несмотря на потенциальные выгоды и саму собой решившуюся моральную дилемму, перешедшую из разряда теоретических в практическую уже после разрешения, настроение у командира было ниже плинтуса. Чёрт его знает, попрётся этот монструозный ядрён-батон на Африку или, побродив по окрестностям, свалит восвояси, но Сотне предстоит огромная прорва работы. Надо будет подготовить технику, проинструктировать людей, усилить группы для рейдов, улучшить качество связи с ними и наблюдателями, чтобы информация о возможной опасности поступала в крепость без задержек, связанных с обновлениями лоскутов. И много чего ещё предстоит сделать, брандашмыг – это вам не какой-нибудь супер-элитник со способностью отключать чужие Дары. Это – воистину машина-убийца, которой в этом мире боятся абсолютно все.

Никакой рефлексии по поводу появившегося чудовища Батя больше не испытывал – к чему она, если жизнь всё уже решила за него, оставив простор только для практических действий без всякой дрянной философии. Да и знал ведь командир, всегда знал – раз был один брандашмыг, рано или поздно должен был появиться и второй. Который, кстати, тоже станет далеко не последним.

Видимо, настало время принять новый вызов этого мира. Или выдохнуть с облегчением, если и этот брандашмыг просто пройдёт мимо.

– Возвращаемся! – скомандовал Батя. – Дрозд, остаёшься здесь. Наблюдай. О любых изменениях, даже не кажущихся подозрительными, докладывать немедленно. Через шесть часов будет смена часовых на Маяке, пришлю тебе радиостанцию помощнее и Дрозда в компанию.

– Понял, Бать, – подтвердил снайпер, не отрываясь от оптического прицела, через который рассматривал изувеченный лоскут.

Не произнеся больше ни слова, командир отполз от края невысокого парапета, поднялся с нагретого солнцем рваного рубероида и, пригнувшись, пригнувшись, рысцой двинулся к тёмному зеву ведущей с крыши лестницы. Винт, пожав руку Дрозду, последовал за ним.

Спустившись, задержали дыхание и бегом рванули к машине, благо, прятаться на этом лоскуте в ближайшие дни будет не от кого – от брандашмыга стараются держаться подальше даже самые развитые местные твари. Батя быстро сел за руль и завёл двигатель, Винт, морща нос, плюхнулся на сиденье рядом. Белый внедорожник, заурчав двигателем, бодро выкатился с паркинга на свежий воздух.

Невидимость Батя активировал по привычке. Но тут же снял, вспомнив, что опасаться пока нечего. И через минуту «Форд» въехал в прохладу полутёмного помещения подземной парковки, где ждали Батю остальные бойцы отряда.

– Командир, докладываю – у нас тут всё чисто, – доложил Рыжий, встретив командира, и нетерпеливо уточнил:

– Ну что там?

– Брандашмыг. Скорее всего, – не стал делать секрет Полишинеля Батя. – Рейд отменяется. Дрозд остаётся наблюдать. Бойцы – по машинам, и домой прямым ходом. Винт – ты с ними. Доложишь Доку, пусть готовит крепость к возможной угрозе.

– Бать, а ты? – не понял боец.

– А я прокачусь по следу брандашмыга. Гляну, откуда он припёрся.

– Один?

– Один, – твёрдо сказал командир. – Где прошёл брандашмыг – твари не водятся. По крайней мере, пару дней там точно будет безопаснее, чем где-либо.

Повторять дважды не пришлось – внешние проявления субординации в Сотне были не в чести, но сама она соблюдалась неукоснительно. Бойцы, не задавая лишних вопросов – хотя было видно, что они у них были, – расселись по машинам, и из подземного гаража в направлении Африки выехали сначала MRAPи Малышка. За ними двинулись тентованный MAN, который так ничем и не загрузили, и пикап прикрытия. Замыкал группу немного потрёпанный, но полностью боеспособный БТР-152.

Батя, проводил своих взглядом. Бойцы доберутся и без него – в этом он был уверен. Винт предупредит их, если поблизости появятся твари. А при необходимости возьмёт врагов под контроль – Док много сил вложил в развитие Дара кинолога, так что в компании с Винтом много где можно было перемещаться практически безопасно. Тем более, что отсюда до Африки всего четыре ряда лоскутов по прямой.

Доберутся, не маленькие.

Постояв с минуту, Батя сел за руль «Форда» и тоже выехал на улицу.

Глава 2

След брандашмыга уже на следующем лоскуте сворачивал к северу. Потерять его в плотной городской застройке было сложно – такая махина даже по многополосному шоссе не проберётся так, чтоб ничего по пути не сломать, что уж говорить об узких улицах многоэтажных деловых центров, куда людей, словно скот, сгоняют на переполненном метро и прочем общественном транспорте, лишая возможности приехать на работу с комфортом, на собственном автомобиле. Так что сбиться с пути Батя не опасался. Разве что при пересечении границ лоскутов бросал взгляд на разложенную на соседнем сиденье карту, чтоб убедиться, что никаких обновлений в окрестностях не будет. Да и просто наслаждался редкой возможностью ехать быстро и почти расслабленно, не опасаясь внезапного нападения.

Батя проехал по следу брандашмыга пять лоскутов – два на север, и три на северо-запад. Прикинул по карте, где находится относительно Африки, и решил остановиться. Отчасти причинами этому были и количество топлива в баке, и расстояние – ведь возвращаться Бате предстояло в одиночку, а это уже само по себе – риск, несмотря на хорошо развитый Дар невидимости. Но это были лишь дополнительные поводы, повлиявшие на решение, принятое командиром из-за совсем другого обстоятельства.

Оно, это обстоятельство, перевёрнутое на крышу и со смятым в лепёшку капотом, лежало на обочине дороги, прижавшись одним боком к торцу кирпичной пятиэтажки, окружённое отблёскивающими на солнце осколками выбитых стёкол и оторванных деталей кузова.

Этот лоскут, на который бойцы Сотни заезжали довольно редко из-за его бесполезности, представлял из себя район города, словно бы сошедший с фотографий времён СССР. Ряды окружённых деревьями пятиэтажек, торцами выходящих к дороге, создавали ощущение уюта и ностальгии. Впечатление быстро портилось вездесущим запахом разложения и обычными для этого мира разбросанными тут и там костяками.

Включив невидимость, Батя «Форд» припарковал на противоположной стороне дороги от перевёртыша, при жизни бывшего дорогим импортным внедорожником. Двигатель решил заглушить – твари, будь они здесь, не смогут угнать заведённую машину даже без невидимости, они слишком тупы для этого. Но сейчас опасность совсем другая, поэтому лучше перестраховаться.

По-хорошему, Бате бы следовало проехать мимо – Пекло не то место, где стоит останавливаться у каждой перевёрнутой машины, своим внешним видом явно не соответствующей лоскуту, на котором она находится. Но что-то всё-таки заставило опытного командира нарушить этот неписанный закон. Чуйка или необходимость придумать способ увеличить прирост людей в Адской Сотне – об этом Батя задумываться не стал.

Взяв наперевес верный АДС в компоновке «булл-пап» под патрон пять-сорок пять на тридцать девять – против людей и зомби он действовал безотказно, так что не было смысла брать калашовую «семёрку», – Батя направился к перевёрнутому внедорожнику. Не дойдя около трёх метров, присел, заглядывая внутрь. И первым увидел застывшего в неестественной позе водителя – его шея была вывернута так, что проверять признаки жизни уже не имело смысла, а скопившаяся под бритым затылком лужа крови подсказывала, что повреждений, не совместимых с жизнью, значительно больше, чем можно увидеть с такого расстояния.

На заднем сиденье – вернее, на потолке над (или уже под?) задним сиденьем лежала девочка лет семи, тоже вся в крови и в рваном цветастом платье. Рядом валялся плюшевый медведь с оторванной лапой, перемазанный грязью и всё той же кровью.

Батя при виде неё облился холодным потом. Перед глазами тут же встало воспоминание – два детских скелета под кухонным столом. Малыши, безжалостно сожранные потерявшим человеческий разум родителем.

Но эта девочка была вполне себе жива. Ранена, судя по окровавленному платью, без сознания, но жива – её грудь под перепачканным ситцем заметно вздымалась от тяжёлого, с едва слышимым присвистом, дыхания. Батя едва сдержался, чтоб немедленно не полезть за девочкой – сработала привычка сначала проверять, нет ли опасности, не раз и не два спасавшая командиру жизнь. Понаблюдав за девочкой с полминуты и убедившись, что она явно не на последнем издыхании, он встал и обошёл внедорожник по кругу.

С обратной стороны не обнаружилось ни тел, ни следов крови. Внедорожник прижался к торцу пятиэтажки так плотно, что можно было с уверенностью сказать, что и тут быть и не могло – двери прижало к дому так, что открыть их было невозможно.

Вернувшись на прежнее место, Батя принялся внимательно осматривать местность.

Его самого увидеть было невозможно, пока работал его Дар. Командир максимально использовал это преимущество, ведь осматриваться из-за укрытия намного сложнее, чем вот так.

Но всё было спокойно. Простояв без движения на одном месте минут десять, Батя решился. Чтоб не пугать девочку, если она очнётся, снял с себя невидимость и, отложив автомат, полез внутрь внедорожника.

Девочка была пристёгнута ремнём и почему-то связана.

«Киднеппер, что ли, а не отец? – подумал Батя, бросив косой взгляд на труп бритоголового. – Видок подходящий. Может, и к лучшему, что разбился».

Чтоб отстегнуть ребёнка, пришлось повозиться. Батя, с трудом перевернувшись на спину в тесном пространстве приплюснутого внедорожника, не сразу смог одолеть натянутый и заклиненный ремень – кнопку пластикового замка заклинило, и она никак не хотела нажиматься. Перерезать ремень ножом с потёртой эмблемой той, прежней Адской Сотни на рукояти, Батя не стал, побоявшись напугать им девочку.

Наконец, ремень поддался усилиям, и командир едва успел подставить руки под падающую девочку, чтоб та не свернула себе шею так же гарантированно, как и бритоголовый водитель.

Поймав ребёнка, Батя аккуратно вытащил её из машины и положил на нагретый солнцем растрескавшийся асфальт. Осмотрел. И насторожился.

При свете дня стало видно, что кровь на платье девочки – не её. Засохшие бурые потёки тянулись с перепачканного подбородка вниз по платью, по острым коленкам, по белым носочкам и сандаликам. Руки девочки оказались связаны чем-то, отдалённо похожим на лёгкий женский шарф.

Выглядело всё это, словно кадр из фильма ужасов. Но Батя, как бы он не хотел помочь ребёнку, уже достаточно давно в этом самом фильме ужасов прожил, чтоб не позволить эмоциям, поднявшимся в душе при виде беззащитного с виду ребёнка,, возобладать над разумом, опытом и многолетней боевой выучкой.

Резко отодвинувшись от ребёнка, Батя потянулся к лежащему рядом автомату. Вернее, попытался потянуться и замер, ощутив затылком холод металла.

– Не двигайся! – велел ему женский голос. – Встань!

В голосе явно сквозили истеричные нотки.

«Видимо, за рулём всё-таки был отец, – спокойно подумал Батя, анализируя ситуацию. – А это мать заявилась. Интересно, где была? И как я её пропустил?»

Ругать себя за невнимательность было поздно. Да и не было её, невнимательности – у командира уже в рефлексы была вколочена привычка сначала убедиться, что вокруг нет никакой угрозы, и только потом снимать с себя невидимость. И он был уверен, что никакой ошибки не допустил.

Но тогда как, действительно?

«Каком к верху», – как всегда, максимально плоско и максимально не вовремя попытался влезть Петросян.

Батя мысленно от него отмахнулся – из ситуации как-то необходимо было выбираться, причём без потерь.

– Так встать или не двигаться? – пробурчал Батя исключительно для того, чтоб выиграть время.

– От дочери отойди! – взвизгнула женщина.

Батя сразу ощутил, что она не соврала.

«Видимо, попали всей семьёй, – подумал Батя. – Дочь обратилась первой, и её связали. Глава семейства стал вторым – не просто же так умудрился устроить перевёртыш на ровном месте, да ещё и на лоскуте, где в ближайшие пару, а то и больше суток не появится ни одной твари. А женщина, видимо, с иммунитетом. Или тоже вот-вот обратится. Гражданские – они часто в истерику впадают незадолго до этого».

– Да я б с удовольствием, – спокойно произнёс Батя. – Но ты мне стволом в затылок тычешь, так что я не могу. А вообще, хочешь совет? Никогда не подходи к врагу слишком близко, а то мало ли, вдруг спецназовец окажется и отберёт у тебя ствол, как в каком-нибудь боевике или ролике с Ютуба? Всегда лучше держаться в паре метров. Промахнуться с такой дистанции сложно, а твой враг не успеет приблизиться, если решит зайти в рукопашную…

Батя надеялся воззвать к разуму женщины, потерявшемуся под гнётом страха за дочь, воздействия местной заразы и общего стресса. И, слово за слово, разговорить её. Познакомиться, объяснить, что не враг, рассказать, что тут вообще происходит…

– Отойди, или выстрелю! – уже совсем припадочно выкрикнула женщина.

И тут командир понял, что попытка, едва начавшись, сразу пошла по тому самому месту, которое в приличном обществе не упоминают. И, мгновенно смирившись с неизбежностью – потом, потом все эти самокопания и сожаления! – начал действовать.

Спецназовцем «как из фильма» Батя, разумеется, не был. Да и к обучающим роликам на всемирной видео-платформе – тоже никакого отношения не имел. Посмотреть, правда, и то, и другое, любил – для профессионала военного дела, прошедшего огромное количество горячих точек по всему миру, все эти получасовые драки и попытки понтануться, продемонстрировав, как «легко» можно отобрать направленный на тебя пистолет, это были первосортные комедии, получше всяких там «Самый тупой и ещё тупее» и прочих. Поэтому знал – в каком бы нервозе не находилась эта женщина, и как бы ни был тренирован он сам, у него, скорее всего, не получится эффектно развернуться и выхватить направленный на него пистолет до того, как громыхнёт выстрел.

Причина была проста – когда у взвинченного до предела человека палец уже находится на спусковом крючке, то, чтобы произвести выстрел, у него уйдут сотые доли секунды. И никто, ни один человек на свете, не сможет опередить его. Кроме, разве что, обладателя Дара ускоряться.

В Батя им, к сожалению, не обладал.

Сухо щёлкнул выжатый спусковой крючок – женщина оказалась настроена решительно и не стала колебаться. Но выстрела не последовало.

Батя не стал задумываться, что пошло не так, и свой шанс не упустил. Совсем как в тех роликах развернулся, ударом одной ладони выбил пистолет из рук растерявшейся женщины, второй ладонью подхватил и на автомате передёрнул затвор, краем глаза заметив, как курок встал на боевой взвод. Значит, не осечка. И то, мать его за ногу, хорошо.

– Сказал же – близко не стой, – пробурчал он, разглядывая миловидную светловолосую женщину лет тридцати с осунувшимся лицом. – И вообще, ты почему затвор не передёрнула перед тем, как вообще ко мне подойти, а?

Женщина растерянно посмотрела на командира, и в уголках её глаз показались слёзы.

– Я тебе не враг, – поспешил успокоить её Батя и демонстративно засунул пистолет в карман камуфляжной куртки. – Вреда не причиню ни тебе, ни дочери. Давай лучше в безопасное место отвезу. Тебя как зовут? Давно ты здесь?

Ответа на первый вопрос командир так и не получил. Зато ровно секунду спустя смог сам ответить на второй – в этом мире женщина пробыла уже достаточно долго, чтоб у неё появился Дар. Причём такой, что Батя сразу ощутил масштаб своего сегодняшнего везения в виде не поставленного на боевой взвод пистолета и чудовищной, прямо-таки катастрофической растерянности женщины, осознавшей этот факт уже после попытки нажать на спусковой крючок.

Потому что, не произойди хотя бы одно из этих событий, он уже лежал бы на асфальте в луже собственной крови, и медленно остывал до температуры окружающего воздуха.

Сначала Батя не понял, куда делась его визави. Но, получив удар кулаком по скуле – довольно слабый, скажем честно, хоть и неожиданный, – догадался. Женщина была такой же невидимкой, как и он сам.

План, как её остановить, сложился моментально. Командир намеренно не стал включать свою невидимость – по умению обращаться с оружием и силе удара он уже сделал выводы о боеспособности женщины. Принял ещё один удар, а на следующий картинно завалился на бок, сделав вид, что поплыл.

Соперница в её психическом состоянии не догадалась, что это уловка, и прыгнула на Батю сверху. Замолотила кулаками, словно злобная мегера, в попытке разбить командиру лицо. Батя с третьей попытки сумел поймать её запястья, сжал.

Женщина ойкнула от боли и выпала из невидимости, потеряв концентрацию. Из этого Батя смог сделать ещё один вывод – она тут достаточно давно, чтоб получить Дар, но явно не настолько, чтоб научиться хорошо им управлять.

– Да успокойся ты! – рявкнул Батя на светловолосую мегеру.

И услышал краем уха злобное горловое урчание.

Скосил глаза в сторону новой опасности, неожиданной на лоскуте, по которому совсем недавно прошёлся брандашмыг.

Пока командир боролся с бешеной блондой, связанная девочка пришла в себя и, увидев борющиеся друг с другом куски свежего мяса, очень обрадовалась предстоящему пиршеству. Радостно заурчала и, уставившись на людей взглядом, в котором больше не было ничего человеческого, поползла удовлетворять единственный инстинкт, который у неё остался – жрать!

– Аня, беги! – взвизгнула блонда. – Беги, дочка!

– Да твою ж налево! – выругался Батя. – Она же нас обоих сейчас сожрёт! Ты дура, что ли? Твоя дочь – уже не человек!

Но блонда в приступе слепого материнского инстинкта только усилила напор. И Бате, как бы ни было противно, пришлось смириться с неизбежностью.

Уперевшись подошвой армейского ботинка в асфальт, командир резко оттолкнулся вместе с сидящей на нём женщиной и завалился набок. Блонда вскрикнула, ударившись о растрескавшийся асфальт локтем и головой. Батя, перехватив её запястья одной рукой, второй сгрёб блонду за волосы и резко приложил об асфальт ещё и её голову. В последний момент сдержал силу, благодаря чему блондинка всё-таки осталась жива.

Отпустив обмякшие руки, Батя откатился в сторону и упруго вскочил на ноги.

– Да чёрт с вами с обеими! – сплюнул он под урчание ползущей девочки. – Оставайтесь тут! Мне в Сотне такие истерички не нужны!

Умом Батя понимал – виной всему нехватка пойла, незнание местных реалий и обострённый до предела материнский инстинкт. Но сделать с этим ничего больше не мог – блонда его не слышала и не услышит. А убивать ребёнка, пусть и обратившегося, на глазах у его матери – просто за гранью. Правда, и оставить всё как есть означало только то, что «Аня» меньше чем через минуту вцепится в горло своей ничего не понимающей матери, обрекая её не просто на смерть, но и на мучения, как физические, так и моральные.

Поэтому Батя ещё раз демонстративно бросил:

– Сами выживайте! Адьёс!

Развернулся и, вбивая подошвы в асфальт, пошёл прочь – так, чтобы оказаться за спиной у блонды.

– Анечка! Аня! – зарыдала та, поднимаясь и протягивая руки к урчащей дочери. – Доченька! Иди ко мне! Иди к маме! Мы найдём тебе лекарство, обещаю! Обещаю!

Батя выхватил пистолет, развернулся и, убедившись, что блонда его не видит, выстрелил.

На этот раз осечки не было. Пуля ждала своего часа в патроннике, и, как только командир выбрал весь свободный ход спуска, механизм пистолета пришёл в движение, отправляя смертельные и одновременно спасительные несколько грамм свинца блондинке в затылок. Та, получив пулю, картинно взмахнула руками и повалилась лицом на асфальт, неприятно задёргавшись в агонии.

Батя, сцепив зубы так, что заскрипела зубная эмаль, выстрелил ещё раз – в девочку. А потом долго сидел над телами, размышляя о том, какая же гадская у него стала жизнь, и вспоминал совсем другую блондинку. Ту, которую нашёл в ярко красной машине в первые дни после своего появления в этом Пекле. И которую зарезал ножом, чтоб своим урчанием не позвала на пирушку других тварей.

Вот только та блондинка уже была обращённой. А эта была иммунной. И, в отличие от тех иммунных, которых Бате уже доводилось убивать, ничем не угрожала его Адской Сотне.

Глава 3

Проехав ещё пару лоскутов и убедившись, что след брандашмыга всё так же тянется с северо-запада на юго-восток, Батя посмотрел на остаток бензина в баке и принял решение возвращаться.

Нет, отследить, откуда явился этот монстр, очень бы хотелось, но не с полупустым же баком, верно? Пока что у Бати не очень много возможностей для исследования лоскутов, лежащих за пределами известной ему части Пекла. Но рано или поздно они появятся, и вот тогда.

Запомнив направление, Батя решительно развернулся, и белый «Форд» с вмятиной на двери, которую командир не позволил выправить – она напоминала ему о его ошибках, – бодро поехал к крепости.

Чем дальше он отъезжал от лоскутов, по которым прошёл брандашмыг, тем больше появлялось вокруг тварей. Батя, разумеется, не побрезговал включить невидимость, но они всё равно сбегались на рёв мощного бензинового двигателя, так что вскоре за командиром двигался целых хвост, состоящий из разнокалиберных тварей, никак не могущих взять в толк, где же именно находится эта вкусная и громкая еда в консервной банке на колёсах.

С крупняком вроде элиты «Форд», конечно, тягаться в скорости не мог, но тех сбивало с толку мечущееся среди высотных зданий эхо, из-за которого напрыгивать на невидимую добычу они не спешили. На мелочь внимания Батя и вовсе не обращал – за исключением тех случаев, когда зомби выскакивали прямо перед бампером – командир, сам не понимая, почему, очень прикипел к белому «Форду» и старался его беречь. Горелый, видя такое отношение командира, даже несколько раз предлагал выправить вмятину, оставшуюся после удара ногой потёкшим крышей батиным двойником. Но эту вмятину командир ремонтировать не позволял – она напоминала ему об ошибках и помогала больше их не совершать.

Хвост Батя сбросил очень просто – добравшись до места, где уже можно было связаться с крепостью по рации, обрисовал ситуацию, сообщил, откуда будет подъезжать, и вызвал на подмогу Ворона.

Этот кинолог, в отличие от Винта, не обладал способностью чуять среди тварей «своих» – обратившихся бойцов Сотни. Зато намного эффективнее работал по площадям Что, собственно, сейчас и требовалось.

Заезд на Африку с запада был не особо удобный, но уж точно лучше, чем с того же ПГТ. Пропрыгав по неровностям взрытой строительными ковшами земли, приготовленной под заливку фундаментов очередных небоскрёбов, «Форд» бодро взобрался на стык, отделяющий этот лоскут от привычной и уже практически родной Африки, и бодро понёсся по высушенной солнцем саванне.

Несмотря на то, что животных на Африке твари съедали в первый же день после обновления, Батя никак не мог избавиться от подспудного ожидания вдруг увидеть жирафа, гиену или – чем чёрт не шутит? – даже львиный прайд. Знал, что не увидит, но всё равно не мог избавиться от ощущения, что вот, ещё чуть-чуть – и звери появятся.

Животных Батя любил. Себе, учитывая разъездной образ жизни, не заводил. Но временами – ещё тогда, в прежней жизни, – подумывал о том, что, когда выйдет на пенсию, купит собаку.

Мечте было не суждено сбыться. Вернее, её, может быть, превратил в реальность Батя, оставшийся в своём мире. А этот…

Жизнь этого в один не самый прекрасный день изменилась до неузнаваемости, стерев все прежние чаяния.

Правда, и тут командир умудрился завести себе питомца. Вернее даже, не себе, а Семёну – пацану, случайно подобранному год назад на одном из обновившихся лоскутов и чудом оказавшемуся иммунным. Чтоб порадовать ребёнка, в одночасье лишившегося всего, Батя, взяв с собой нескольких бойцов, специально съездил на Троечку и выловил крысу по имени Лариска, обитавшую в супермаркете. Конечно, бойцам пришлось рассказать о том, как эта крыса повлияла на жизнь Бати, и они долго потом подтрунивали над сентиментальностью командира. Зато жизнь и здоровье Лариски теперь находились в надёжных и заботливых руках Семёна, взрослевшего не по дням, а по часам.

Мысли о пацане, который практически заменил Бате сына, которого у него никогда не было, напомнили о заражённой девочке, и командир помрачнел. Всякое бывало с ним и Адской Сотней после того, как Батя очнулся в этом мире. Орды, внеплановые обновления, путавшие все планы, суперэлитники, умевшие противостоять даже Дарам Винта и Ворона, и даже второй Батя, появление которого вылилось в полномасштабную войну с заложниками, жертвами и прочим. И жертвы были, в том числе гражданские. Да что там были – гражданские составляли абсолютное большинство погибших и обратившихся в этом мире, а Батя пока что ничем не мог им помочь.

Но вот так, своими руками и несчастную мать, и ребёнка, пусть и переставшего уже быть человеком…

Ворон встретил командира прямо на границе, рядом с огромной башкой мёртвого элитника. Едва увидев «Форд», выпрыгнувший из невидимости метров за сто, он включил свой Дар, и твари неохотно, но начали разбегаться в стороны, обтекая Африку по периметру и растворяясь в узких улицах лоскута под названием Небоскрёб, имевшего огромное значение как для существования крепости, так и для самого Бати.

Заранее закрыв окна, Батя сбросил скорость, пересёк границу и принялся активно крутить руль, ведя внедорожник по сложной траектории, чтоб не напороться ни на одну из разложенных на подъездах к крепости мин. Вскоре на горизонте замаячила и она сама.

По «Форду» никто не стрелял, но командир был уверен – его люди сидят сейчас на боевых постах и держат внедорожник на прицеле. Расслабятся они только после того, как увидят, что за рулём действительно Батя, а не кто-то незнакомый – история с Дедом всех научила дополнительной осторожности.

С окнами всё было совсем просто – из-за гниющих на жарком солнце частей тела элитников, разложенных по границам Африки для отпугивания тварей поменьше, дышать было просто невозможно. В самой крепости душок тоже присутствовал, но сильно облегчённый расстоянием в несколько километров. Такой, что люди давно к нему притерпелись и даже не замечали.

Перед воротами крепости «Форд» встретили двое дежурных ополченцев и Сокол, совсем недавно получивший второй Дар – такое же, как у самого Бати, умение различать правду и ложь. Задав командиру несколько дежурных вопросов, он по рации передал дежурному, что ворота можно открыть. Батя неторопливо завёл внедорожник на территорию и вылез из-за руля. Махнул рукой пробегавшему мимо Аксу.

– Отведи на парковку. Я в штаб.

Чернокожий ополченец кивнул, продемонстрировав в улыбке белоснежные зубы, и плюхнулся за руль.

В штабе командира уже ждал Док.

– Ну что там? – поинтересовался он.

– Не поверишь, – потирая переносицу, Батя плюхнулся на приспособленный вместо табуретки чурбачок.

– Поверю, – прогундосил Док, усаживаясь на второй табурет. – Тут уже вся крепость гудит новостями. Подробности давай, мне с медицинской точки зрения интересно.

– С медицинской? – хмыкнул командир. – Боюсь, описание следа не поможет тебе в разработке вакцины от обращения в зомби.

– Бать, ты ещё более душный, чем я, – нудно заметил Док. – Сколько коек в лазарете мне готовить?

– Я, может, и душный, а ты – параноик, – мрачно хохотнул Батя, хотя сам тоже непрерывно просчитывал варианты дальнейших действий и их последствия в виде количества «двухсотых» и «трёхсотых. Но в личном составе надо поддерживать позитивный настрой, поэтому эти свои размышления он предпочёл придержать даже с Доком. – Ещё непонятно, вернётся этот брандашмыг или нет. Пёрся он сюда откуда-то с северо-запада, но сильно далеко я проследить не смог. Надо группу отправлять с запасом топлива, пока по тому направлению обновления не пошли.

– То есть, до Чёрной земли ты не доехал, – сделал вывод Док. – Ясно-понятно.

Батя качнул головой, не особо понимая, к чему клонит штатный врач его взвода.

– Док, я, мать твою, понятия не имею, на что ты тут намекаешь, как стесняющаяся девочка, но нам надо подготовить не койки для раненых, а крепость – к обороне.

– Думаешь, тоже припрётся нашу жилплощадь занимать? – подобрался врач.

– Кто знает, – развёл руками Батя. – Мы, нахрен, ничерта не готовы к гостям, но нас этот ядрён-батон спрашивать и не будет. Лучше бы, конечно, где-нибудь в другом месте его валить, если он не мимо проходил. Но надо в любом случае быть готовыми дать отпор. Так что забудь про койки, раненые вряд ли будут, если дойдёт до дела. Займись лучше оповещением людей – пусть будут готовы как к бою, так и к неожиданному отъезду. А я пойду к Горелому сотоварищи, у них сейчас тоже работы прибавится.

– Да уж, – протянул Док. – Дела, мля…

Про жемчужины врач предусмотрительно предпочёл промолчать, хотя и так было понятно – ему очень хочется снова применить их в деле. Он давно уже научился направлять развитие Даров в соответствии со способностями и интересами каждого иммунного. Но с белыми жемчужинами, которые удалось добыть у единственного брандашмыга, с которым Сотне довелось сражаться, у него, если можно так выразиться, появлялись дополнительные возможности.

А первый Дар, как выяснилось, был самым важным. Определяющим дальнейшее развитие.

– А ещё, Док, – встрепенулся задумавшийся было Батя. – Нам, в свете грядущих событий, нужно сгонять на Троечку и пополнить запасы. Причём чем быстрее, тем лучше. Когда у нас там ближайшее обновление?

Оба собеседника как по команде уставились на висящую на стене большую карту известной части Пекла. И удовлетворённо заулыбались.

– Завтра, значит, – потёр ладони Док.

– Послезавтра, – подтвердил Батя. – Ну всё, Док, погнали. Дела не ждут. Раз люди уже в курсе брандашмыга, значит, ждут собрания. Иди, объявляй. Посоветуемся.

– Вот ты, командр, развёл демократию, – с некоторой укоризной хмыкнул Док, но с табуретки задницу поднял.

– Но работает же, – вернул ухмылку Батя, которым вдруг овладела лихость, которая и так в последнее время посещала его всё чаще и чаще. – Не по правилам, знаю. В старой Сотне сам был бы против, но тут…

– Да знаю, командир, знаю, – отмахнулся Док. – Уникум ты, мля. Разреши идти?

– Вали уже, – сделал характерный жест ладонью командир. – И имей в виду – будешь осуждать мою демократию – верну субординацию. Соскучился по обязанности вставать по стойке «смирно» при моём появлении?

Внутренний батин Петросян, всегда считавший себя юмористом из юмористов, тихо захихикал.

– Всё б тебе шуточки, командир, – не поддержал Петросяна Док. – Ладно, через полчаса все будут на месте. Успеешь речь подготовить?

– Вали, сказал, – повторил Батя, чьё настроение, внезапно улучшившись на секунды, тут же снова испортилось.

Док, не дожидаясь, пока Батя сообщит, что это приказ, кивнул и вышел из штаба, оставив командира одного.

То, что Док назвал демократией, Батя, на самом деле, разводил только в исключительных случаях, поскольку какие бы дружеские у него с бойцами не сложились отношения, Сотня всё-таки была военной, а не гражданской структурой. Но, поскольку конца и края войне за выживание в этом мире не было, такие вот «демократические» собрания, как давно уже заметил Батя, немного разряжали обстановку строгого подчинения приказам и повышали моральный дух личного состава. Бонусом было то, что, когда бойцам давали высказываться, они иногда предлагали варианты действий, до которых сам Батя по каким-либо причинам не додумался. Решение, применять их или нет, всегда оставалось за командиром, но пользы от таких идей было много.

Поэтому Батя, несмотря ни на что, устраивал общие совещания по важнейшим вопросам не только бытового, но и военного характера.

Спустя полчаса Батю уже ждаливсе. Кроме, разумеется, людей, находившихся на боевых постах. В штаб население крепости давно уже не влезало, так что подобные совещания проводили на свежем воздухе, под навесом, растянутым для защиты от палящего солнца. Батя вышел в цент круга, образованного людьми, и обвёл подчинённых взглядом.

– Бойцы! Нужно решить важный вопрос! В наших краях снова появился брандашмыг. Думаю, пояснять, кто это, смысла нет.

Над разношёрстной толпой, состоящей из одетых в камуфляж бойцов, чернокожих ополченцев, женщин и даже детей, пронёсся ропот – предыдущего брандашмыга не видел никто, кроме самого Бати, Винта и Дока, но наслышаны о нём и его возможностях были все.

– Самого брандашмыга я не видел, поэтому не могу ничего сказать о том, похож ли он на предыдущего. Но, с учётом его появления, считаю, что нам нужно подготовиться к возможному столкновению. Поэтому слушай мои приказы! Горелый, проверь всю технику, пусть будет готова к бою в любую минуту. Экипажи как боевой техники, так и гражданского транспорта, переходят на режим постоянной боеготовности, все обязанности по ведению дежурств с них сняты до особого распоряжения. Кир, распорядись о заменах. Док, ты, как человек, знающий не понаслышке о том, какие Дары хорошо работают против брандашмыга, отбери людей, проведи полную диагностику и скорректируй норму употребления жемчуга и гороховки.

– Так точно, командир, – хмуро буркнул Док.

– Снайперы, кинологи – вы тоже в режиме повышенной готовности. Винт, тебе вдобавок задача – постоянно, где бы ты ни был, в крепости или в рейде, отслеживать передвижение «своих». Под контроль брать не надо, просто наблюдать. Н’бонго, тебе надо взять в помощь несколько человек и построить загоны – допускаю, что мы попробуем содержать парочку «своих» прямо в крепости. Псих, проведи ревизию припасов, начиная от патронов и заканчивая едой и алкоголем для пойла. Возьми в помощь женщин – всё, необходимое для выживания Сотни, должно быть загружено в «барахолку» и автобус. Гражданским – получить личное оружие и боеприпасы к нему. Всем – проверить оружие и привести его в полную боевую готовность. Наблюдателям на всех направлениях – соблюдать повышенную осторожность.

– Так точно! Есть, Бать! Сдъелаъем! – донеслось с разных сторон.

– Командир, а что по планам? – чуть громче толпы спросил Псих. – Будем валить?

– Если придёт воевать с нами, то да – будем точно, – твёрдо сказал Батя. – Если уйдёт – выдохнем. Если будет крутиться поблизости… ну, там разберёмся. Хотя скажу честно – я бы предпочёл с брандашмыгом не связываться без крайне веской причины. По крайней мере, пока.

– А белки? – уточнил ещё кто-то, кажется, Ромео. – Нам нужны люди, Бать.

– Нужны, – подтвердил командир. – Но не ценой потерь, от которых Сотня будет оправляться месяцами. У нас был удачный год, мы смогли спасти очень многих. И бойцов, и ополченцев, и гражданских, причём не только с Африки. Нельзя просто так взять и разменять их жизни на другие. Тем более, что мы не знаем, будут ли белки внутри этого брандашмыга.

Толпа согласно загудела – люди в ней были психологически готовы к реалиям их нынешней жизни, которая могла оборваться в любой момент. Но приближать свой конец без уверенности, что он пойдёт на пользу всей Сотне, не спешили.

– Если у кого-то есть замечания или мысли по текущей ситуации – готов выслушать и принять к сведению, – закончил свою речь Батя и замолчал.

Обсуждение было недолгим – идей ни у кого не оказалось, и люди привычно доверились командиру, который никогда их не подводил.

И на следующий день, как раз когда Троечка обновлялась, крепость загудела, как растревоженный осиный улей. Горелый, Палёный и Сева, взяв себе в помощь с десяток толковых чернокожих ополченцев из числа тех, кто пока не очень проявил себя в качестве бойцов, но продемонстрировал дисциплину и ответственность, принялись проверять всю имеющуюся у Сотни технику. Первыми пошли оба «Орла» как самые мощные. Следом – Монстроломка, MAN-крушитель, Малышка, БТР-152, два БТР-70, MRAP и очередная «мотолыга» со Склада. Пикапы и MAN-барахолку оставили на третью очередь – тягач перед вчерашним рейдом уже проходил проверку, а пикапы были машинами сопровождения, без которых с трудом, но можно было обойтись. Последними должны были пойти чисто гражданские машины: «Форд», электричка Седого и автобус ЛиАЗ-5256, бронированный и нашпигованный пулемётами РПК по самое «не могу» – в нём перед обновлением Африки вывозили детей и женщин.

Основной состав, преимущественно состоящий из бойцов батиного взвода и примкнувших к Сотне американских морпехов, отрабатывал варианты противодействия брандашмыгу, если он решит заявиться в крепость. Док и Винт, как единственные, кроме самого Бати, с подобным уже сталкивались, находились при них – планировалось отработать действия сначала на обученных людях, а затем подключить ещё и ополченцев, которые сейчас взяли на себя обязанности всех бойцов по патрулированию, а так же были назначены ответственными за техническое состояние ручного оружия.

Женщины с детьми грузили всё самое важное в барахолку и автобус, чтоб, при необходимости, жители крепости могли эвакуироваться без промедления. А Батя, засев в штабе, сосредоточился на исписанной мелким и корявым почерком амбарной книге, в которой были собраны имена, Дары и краткие заметки о каждом его подчинённом. Время от времени командир делал новые записи, но не в книге, а на листе формата А4, прикидывая, как использовать имеющиеся у его людей Дары.

В прошлый раз умудрились справиться всего-то всемером – хотя выжили, по итогу, всего трое. Не последнюю (а скорее даже, первую) роль в этом сыграло целое сочетание случайных факторов, сложившихся в то, что принято ёмко называть «звездец повезло». Дары покойных Психа и Ромео, рана брандашмыга, в которую, собственно, и полетели все снаряды, самоубийственная жертвенность первого Горелого, попавшиеся по дороге «свои» и умеющий управлять ими Винт…

Но второй раз Батя, несмотря на большее техническое оснащение и разнообразие Даров, на такую удачу не рассчитывал.

Да, того Психа отлично заменит Кола – дар парня гораздо сильнее раскачан, кстати. На замену Ромео есть целых трое бойцов, опытному Винту отлично подсобит Ворон. Ещё есть телепорты, скоростники, непробиваемые, да и по вооружениям нынешняя Сотня была куда как богаче, чем тогда…

Но Батя всё равно предпочёл бы иметь под рукой ещё и ракету класса «земля-земля». А лучше парочку. Так, чисто для подстраховки.

Глава 4

Твари на лоскутах между Недостроем и Троечкой сегодня кишели, как муравьи – не иначе, где-то поблизости один из лоскутов готовился уйти в неплановое обновление. Батя и Ворон работали по максимуму своими Дарами. Остальные тоже не расслаблялись, поскольку колонна техники производила немало шума, привлекая внимание всё новых и новых тварей взамен тех, которых отводил Ворон.

Ехать оставалось всего ничего – два ряда лоскутов, но по вискам и задней стороне батиной шеи уже струился пот.

«Вот чёрт вас принёс, грёбаные уроды! – ругался он про себя. – Хорошо бы, хоть не на соседние лоскуты кисляк пришёл. И не на те, что по пути. И не на Троечку».

Умом он понимал – нет, те лоскуты, что лежат на пути к Троечке, не собираются обновляться. Это легко можно было понять хотя бы потому, что твари бежали на них, а не с них. Но вот окончательное направление Батя определить не мог, отчасти из-за Ворона, который разгонял тварей в разные стороны, чтоб они не создали пробку из самих себя.

И вроде бы ситуация была хоть и не обыденной, но довольно привычной, и Сотня отлично знала, как с ней справится. Но Батю всё равно тревожил засевший глубоко внутри червячок неясной тревоги.

Нет, всё-таки зря они попёрлись на Троечку именно сегодня, зря. Но полпути уже пройдено, и поворачивать назад, опираясь только на тревогу, глупо. Тем более, что проблема внеплановых перезагрузок и больших стай вполне привычна и решаема.

И всё-таки Батя нервничал сильнее, чем обычно. Пальцы его сжимали руль чуть сильнее, чем нужно, взгляд то и дело перебегал с дороги на зеркало заднего вида, в котором мелькали очертания идущего вслед за MRAP-ом «Черного Орла» под управлением Севы, Психа Кира. Следом двигались MAN-барахолка с экипажем из Гвоздя, Сокола и пятерых африканцев, два пикапа с чернокожими пулемётчиками и БТР-70, в котором засели Ворон и Ромео. «Малышка», опустив экскаваторный отвал перед жерновами, тихо кралась впереди батиного MRAP-а под управлением Печёного – никому, кроме своего двойника, Горелый не доверял это чудо техники. На отвале уже красовались несколько растерзанных зомби, но Печёный не спешил их сбрасывать, чтоб не привлечь лишнее внимание тварей покрупнее, уже обладавших хотя бы зачатками разума и способных сопоставить неожиданное появление трупов своих младших собратьев.

– Командэр, нье нравится мнье это двыжуха, – донёсся из рации голос Мэри, засевшей в снайперском гнезде MRAP-а. – Будто бьегут от чьего-то…

– А кому нравится? – мрачно уточнил Батя и бросил быстрый взгляд на сидящего рядом Семёна, мигом пожалев, что взял его с собой. – Но выбирать не приходится. Не расслабляемся!

«Может, всё-таки отменить рейд? – снова мелькнула мыслишка. – Перенести на завтра, например? И хрен с ним, с расстоянием. Что-то ведь явно не так. Понять бы только, что»…

Колонна миновала ещё один лоскут. До троечки оставалось рукой подать. И вдруг…

Батя каким-то образом пропустил момент, когда твари стали редеть. А вот Ворон, опиравшийся скорее на ощущения, чем на зрение, его заметил.

– Командир!

Батя потряс головой и уставился в лобовое стекло. «Малышка» перед ним шла ровно, отвал всё так же был опущен, закрывая собой жернова, предназначенные для более сложных ситуаций. Вот только тварей перед ней уже практически не было. Вся толпа, через которую уже час продиралась колонна техники, словно бы исчезла, причём в один миг. Разбежалась, растворилась среди узких ответвляющихся переулков и подворотен.

– Боевая готовность! – одновременно с завопившей во весь голос чуйкой резко скомандовал Батя. – Ворон, куда они делись?

– Ушли, командир, – отрапортовал кинолог. – Все, и очень резко. Словно их что-то напугало.

Батя похолодел.

– Стоп колонна! Рассредоточиться! Найти укрытия! Занять боевые позиции!

Набор команд, показавшихся бы, возможно, странным любому командиру из родного батиного мира, бойцами новой Адской Сотни был отработан до рефлексов и выполнен моментально. Машины резко увеличили дистанцию и синхронно разошлись в стороны. «Орёл», скрежеща траками, свернул в широкие ворота подземного гаража с поднятыми рольставнями. Барахолка ушла в другую сторону, в подходящий по ширине въезд во двор. Один из пикапов свернул внутрь разрушенного магазина сквозь разбитое панорамное окно, второй вжался в ещё один въезд во дворы. БТР без раздумий продавил бронированным передом ещё одни рольставги, закрывавшие проезд внутрь складского помещения возле разрушенного продуктового магазина.

Посреди дороги остались только «Малышка» и батин MRAP. Палёный уже поднял отвал, выставив перед переделанным трактором остро наточенные лезвия жерновов, и включил их вращение. Батя развернул MRAP на девяносто градусов, закрыв зад «Малышки» бронированным бортом.

Разумеется, и Батя, и Палёный уже присмотрели себе укрытия, в которые могли спрятать свои боевые машины за пару секунд. Но кто-то должен был остаться на дороге и следить за обстановкой. «Малышка», которую не так уж и сложно было воссоздать, и MRAP, бронированный, но не особо удобный в бою, были наилучшим выбором. Остальные машины приходилось беречь как зеницу ока.

Потянулось томительное ожидание, густое, как разогретая солнцем смола. Батя почти физически ощущал, как эта смола облепляет его, плавит мозг и убаюкивает настороженность. Нечто подобное он уже ощущал раньше. Только… не такое тонкое, не такое незаметное, не такое… расслабляющее. Тогда наваждение элитника погружало в депрессию, причём такую, что очень хотелось вскрыть себе вены или совершить ещё какую-нибудь непоправимую дурь. А сейчас…

– Командир, а ты зачем невидимость снял? – удивился по рации Гвоздь.

Бате пришлось потрясти головой, чтоб смысл слов дошёл до него.

Мля, дерьмо. Что-то не так. Что-то очень не так!

Восстановив невидимость, командир похлопал себя по щекам, сбивая вновь накатившую вялую лень. Да, это несомненно было влияние чужого Дара, призванное расслабить потенциальную жертву, усыпить её бдительность. Но где тот элитник, который прицелился на батин отряд? Не он ли распугал остальных тварей, чтоб в одиночку отобедать вкуснейшей человеческой консервой на колёсах?

Впрочем, нет, это был не элитник – Батя догадался об этом буквально за секунду до того, как услышал приближающийся грохот, похожий на сходящий с горного склона смертоносный сель. За секунду до того, как увидел облако пыли, поднявшееся над крышами строений в километре впереди.

За секунду до того, как Ворон, ощутив присутствие этого существа, упавшим голосом произнёс:

– Брандашмыг…

– Отступаем! – побледнев, бросил в рацию Батя.

Дважды повторять не пришлось, но на этот раз манёвры получились не такими чёткими – сказывалось влияние Дара, который, как Батя уже понял, принадлежал не очередному супер-элитнику, а самому брандашмыгу.

Вот так вот! Век живи – век учись! Особенно это актуально здесь, в постоянно меняющемся Пекле, состоящем из монстров и лоскутов разных миров.

Влияние Дара, хоть и отвлекало, вынуждая бороться с напускной ленью, но всё-таки не могло остановить хорошо обученных и замотивированных бойцов. Манёвр обратного построения был выполнен с минимальной задержкой, и колонна, набирая ход, двинулась в обратном направлении.

Колонна шла в обратном порядке, не тратя время на то, чтоб пропустить вперёд «Малышку». Правда, детище «близнецов» Горелого и Палёного и Севы – единственного из бойцов Деда, перешедшего под батино командование, – обладало возможностями и для того, чтоб быть замыкающей машиной. Жернова «Малышки» Палёный тут же перевёл назад, подвесив их над малыми стационарными жерновами, выполнявшими задачу прикрытия боевого трактора, и включил их вращение. Отвал снова опустил над асфальтом, балансируя перед и зад.

– Мэри, прикрывай Палёного!

– Йес, коммандэр, – непривычно напряжённо отозвалась американская снайперша.

Колонна уходила. Батя то и дело бросал взгляд в зеркало заднего вида, где отражалась поднятая огромным телом брандашмыга пыль, и не знал, каким богам помолиться, чтобы монстр и в этот раз прошёл мимо. Несмотря на белки, связываться с монстром Бате категорически не хотелось.

Да ещё этот его Дар – а сомнений в том, что он принадлежал брандашмыгу, уже не было…

Мысль оборвалась, как натянутая струна.

– Ворон, как обстановка? Твари в округе есть?

Кинолог понял командира сразу.

– Пока не ощущаю.

Внутри всё оборвалось. Батя покосился на молчаливо застывшего на соседнем сиденье Семёна. Пацана редко брали в рейды, да и сегодня взяли только потому, что Троечка в середине срока между плановыми обновлениями – место по меркам Пекла практически спокойное, и там можно отработать навыки взаимодействия в боевой, но не слишком опасной обстановке.

Вот и отработали, мля…

– Ищи!

– Так точно, Бать.

Батя кивнул, хотя Ворон и не мог этого увидеть. Колонна миновала очередной перекрёсток. Только вдалеке мелькнула тень – крупная, но не брандашмыг.

– Командир, есть тварь. Вроде молодой элитник. На пределе доступного. Улепётывает со всех ног в одну с нами сторону.

– Держи на него.

Батя снова посмотрел в зеркало. Облако пыли не приближалось, оно шло перпендикулярным к колонне курсом, наглядно демонстрируя, что существу, которое его подняло, не особо важно, отобедает оно сегодня людьми или нет. Влияние Дара тоже слабело, Батя снова ощущал кипучую энергию и жажду действия.

И тут…

Застрекотал пулемёт, установленный на БТР, собрата тут же поддержали роем тяжёлых пуль ПКТ с пикапов. С едва заметной паузой гулко бухнули винтовки Мэри и Сокола.

– Башню курочит!!! – заорал в эфир Сева. – Не могу из пушки выстрелить!

Батя и сам видел огромную рогатую тварь, спрыгнувшую на башню «Орла» с крыши невысокой пристройки к ближайшему дому. Действительно – молодой элитник, как и определил Ворон.

– Сейчьясь поможьем! – отозвался один из ополченцев. – Н’бонго, мнье бльижье ньадо!

– Отставить! – крикнул Батя в рацию. – Ворон! Возьми его под контроль, пусть отвалит от Севы.

– Мы его завалим? – тихо, но решительно поинтересовался застывший рядом с Батей Семён. – Я могу из пулемёта наших поддержать.

Семён, хоть и был ещё ребёнком, которому совсем недавно стукнуло всего тринадцать, вовсю осваивал науку быть солдатом. За чуть больше, чем полгода с его появления здесь пацан повзрослел, посерьёзнел и заматерел. Научился обращаться со всеми имеющимися в распоряжении Сотни видами оружия, освоил вождение машины, а недавно под руководством Севы взялся и за управление танком, на что Батя дал своё молчаливое разрешение.

Обучение не прошло даром – боец из пацана обещался вырасти не только дисциплинированным, но и инициативным при этом бойцом.

– Нет, Семён, этот элитник нужен нам живым. Хочу кое-что проверить по случаю, что курс корабля-брандашмыга, бороздящего просторы наших деловых и офисных центров, немного разошёлся с нашим.

– Хочешь зайти в тыл, отвлекая его внимание на эту тварь? – глаза пацана прямо загорелись азартом.

– Вроде того, – кивнул Батя, хотя внезапно пришедший ему в голову план пока не имел ни подробностей, ни чёткой цели – только какие-то неясные, эфемерные ожидания.

Тварь тем временем успела почувствовать некоторое неудобство от количества попавших в неё крупнокалиберных пуль. Отвлеклась от танковой башни, собралась было перескочить на ближайший пикап и вдруг замерла, уставившись куда-то в пустоту. Медленно и плавно слезла на асфальт и осталась стоять, свесив лапищи с уплощёнными длинными когтями, способными рвать металл как бумагу.

– Сева, как «Орёл»? – спросил Батя.

– Как ни странно, в норме, – отозвался механик-водитель. – Башня мятая, но целая. Вроде крутится. По стволу никаких ошибок компьютер не даёт, видимо, тоже порядок.

– Ладно, вернёмся – проверите его ещё раз, – выдохнул Батя. – А теперь вперёд. Ромео, твой БТР со мной. Ворон, веди элитника наперерез брандашмыгу. Но не так, чтоб прям перед носом. Бочком. Ну а мы на безопасном расстоянии, что называется. «Орёл»-один, барахолка, «Малышка» – вы ждёте нас здесь. Если увидите, что брандашмыг чешет в нашу сторону – валите и вызывайте подмогу из крепости.

– Есть, Бать, – без споров отозвались Сева, Н’бонго с напарником и Гвоздь.

Выбор был логичный: БТР с Вороном был необходим, чтоб управлять элитником. При этом боевая машина могла развить приличную скорость и, при необходимости, обогнать не только «Орла», никак не предназначенного для гонок по плотной городской застройке, не только «Малышку», являвшуюся, по сути, тюнингованным под местные реалии трактором, но и барахолку – то есть, обыкновенную фуру. Ну а MRAP тем более умел быстро ездить и был, к тому же, ненамного хуже БТР-а бронирован.

– Погнали!

MRAP и БТР практически одновременно пришли в движение. Батя разгонял бронеавтомобиль медленно, давая Ворону возможность вывести взятого под контроль элитника вперёд – всё безопаснее, чем самому головным быть. Остальные машины, оставшись без прикрытия батиной невидимости и кинолога, снова расползлись по укрытиям – тактика подобных разделений была отработана давным-давно и вот, пригодилась, наконец.

– Семён, на тебе пулемёт. Поступаешь под командование Мэри. Скажет открывать огонь – выполняй.

– Слушаюсь, командир! – просиял пацан и потянул к себе пульт дистанционного управления пулемётом.

– Мэри, а ты смотри в оба.

– Йест, коммандэр.

Странная колонна, состоящая из двух машин и бредущего метрах в двадцати перед ними элитника двинулась наперерез брандашмыгу. Пришлось уйти на два лоскута правее, чтоб догнать его, после чего Батя дал команду сближаться.

Теперь бронеавтомобилю и БТР-у пришлось поменяться местами – так Ворону было проще держать под контролем элитника, который по мере приближения к брандашмыгу задёргался и стал рваться с «поводка».

– Никуда не денется, – с мрачным азартом в голосе пообещал Ворон. – Пойдёт, как миленький, куда скажу, мля.

Батя доверял своим бойцам как себе. Поэтому даже и не подумал засомневаться в словах кинолога. Раз Ворон говорит, что справится, значит, справится. Ещё во время переобучения из отобранных в Сотню бойцов намертво выбили желание переоценивать собственные силы или из желания зарекомендовать себя как можно лучше обещать выполнить то, что не в их силах. От того, насколько адекватно каждый боец понимает реальные пределы своих возможностей, в боевой обстановке зависит жизнь и здоровье его товарищей. Бывают, конечно, ситуации, когда приходится действовать на пределе или даже выходить за него, но это всегда ситуации нештатные, поэтому их и обсуждать нечего.

Элитник под управлением Ворона прибавил шагу. Ромео, управлявший БТР-70, наоборот, слегка притормозил.

– Семён, бросай пулемёт. Возьми руль, – велел Батя.

– А ты куда, командир? – удивился пацан, но приказ выполнил – водить MRAP он уже умел.

– Пойду из гнезда Мэри обстановку оценю.

– Ого, Батья, – шутливо откликнулась снайперша. – Я к такой бльизостьи ещьё нье готоваья.

– Раз не готовая, то подмени Сёмку на пулемёте, – с ухмылкой бросил ей Батя. – А то в твоём тесном гнёздышке без близости прям никуда.

– Шальун ты, коммандэр, – хохотнула американка в рацию, и тут же на вертикальной лесенке, ведущей в снайперское гнездо на крыше, показались её стройные ноги в песочного цвета треккинговых высоких ботинках.

Дождавшись, пока гнездо освободится, Батя влез в него, взялся за американскую винтовку М-4, горячо любимую американкой, и прильнул к глазку оптического прицела.

Элитник, ведомый Вороном, пробирался сквозь разносящуюся по округе поднятую брандашмыгом пыль, игнорируя попадающиеся на пути остовы машин, элементы уличного дизайна вроде скамеек, урн и декоративных фонарей. По его поведению нельзя было сказать, что он боится – двигался элитник вполне уверенно. Но Батя знал, что твари, тем более, хорошо развитые – всё-таки не собаки.

Размышления прервались сами собой, когда из-за разрушенной кирпичной двенадцатиэтажки показался, наконец, брандашмыг.

Глава 5

Этот король пищевой цепочки Пекла больше всего напоминал гигантского моллюска с множеством коротких и толстых морщинистых лап, покрытых чем-то, внешне похожим на слизь, хотя Батя почему-то был уверен, что на ощупь эта субстанция окажется далеко не гелеобразной, а очень даже твёрдой. Каждая лапа оканчивалась четырьмя мясистыми пальцами с короткими когтями… Ну как короткими… Исключительно в сравнении с размером самого брандашмыга.

Туловище монстра, такое же морщинистое, как и лапы, походило на сардельку, в которую вместо мяса положили расплавленный жир – оно непрерывно колыхалось в такт шагам. Голова была шире туловища, но морщин на ней оказалось неисчислимое количество. Единственное, что выглядывало из-под них, это пасть – если, конечно, можно было назвать пастью эту выдающуюся вперёд мышечную трубку длиной около метра.

– Ну и дрьян! – шёпотом прокомментировала Мэри в рацию.

Батя был с ней полностью согласен – от одного только вида брандашмыга очень хотелось блевануть прямо тут, в снайперском гнезде. Но командир знал – американка ему такого обращения со своим боевым постом не простит.

Элитник тем временем замедлился – наверное, увидел, куда направляется, и инстинкты тут же сообщили ему, что морщинистый ядрён-батон своим размером ну вот совсем не похож на потенциальную еду. Скорее на дегустатора, готового начать свою трапезу да вот хотя бы с этого самого элитника.

– Ворон? – коротко поинтересовался Батя.

– Порядок, Бать. Дёргается, но идёт.

– Хорошо, – выдохнул командир. – Всем затаиться. Полная боеготовность. Винт, веди тварину прямо на брандашмыга. Посмотрим, что будет.

Прямо сейчас вступать в бой с брандашмыгом Батя, разумеется, не намеревался. И MRAP, и БТР были надёжно скрыты под невидимостью, а двигатели – заглушены. Главной задачей этого незапланированного приближения к брандашмыгу было посмотреть, какой он, насколько огромен и, собственно, опасен. Нет, что очень опасен, понятно и так, но Бате хотелось увидеть, как именно он будет убивать приведённого ему на поживу элитника. И, может, заодно покажет, какими ещё Дарами, помимо лениво-расслабляющего, владеет.

Поначалу ничего не происходило. Элитник, хоть и было видно, что неохотно, но двигался в сторону монстра. Тот задумчиво крутился на одном месте, то сгорбливаясь, как гусеница, то распрямляясь обратно в горизонталь, а то и вовсе поднимаясь вертикально примерно на половину собственной длины.

Окружающие строения, понятное дело, от такой подвижности монстра покрывались трещинами. Время от времени от них отваливались целые куски кровли или стен, а одно здание, не выдержав нагрузки, рухнуло прямо на глазах у наблюдающих за всем бойцов, подняв тучу пыли.

– Ромео, подразгонишь пыль? – снова вышел в эфир Батя.

– Далеко, командир. Не дотянусь, – с сожалением отчитался Ромео.

У этой копии героя-любовника Сотни, в отличие от предыдущей, сформировать Дар управлять молниями не вышло. Вместо этого Ромео досталась способность вызывать лёгкие порывы ветра. Боец, конечно, расстроился – как, впрочем, и Батя, рассчитывавший, что с Даром Ромео выйдет так же, как и у всех Горелых-Палёных. Но Док руки не опустил и всё равно Дар принялся развивать в надежде, что со временем ему найдётся применение.

Замена того, погибшего Ромео, у Бати была. Кола, он же Раскольников – стритрейсер, представитель так называемой золотой молодёжи, угодивший в тюрьму за то, что сбил какую-то бабульку. Ну а тюрьма с Колой вместе при очередном обновлении угодила в Пекло.

Несмотря ни на что, паренёк проявил себя надёжным боевым товарищем, и Батя с удовольствием взял его в Сотню. Да и Дар у него оказался куда как полезный – Кола мог заряжать любые виды аккумуляторов, а немного погодя научился ещё и бить электричеством не хуже тех же молний.

В сегодняшний рейд Батя его не взял, оставив в помощь Горелому и Севе. Теперь немного жалел об этом, но принимать другое решение всё равно было уже поздно.

Элитник почти добрался до брандашмыга, ему оставалось пройти какие-то метров сто, может, чуть больше. Он уже заметно нервничал, так что Батя, представив себе, насколько сложно сейчас приходится Ворону, не стал отвлекать его вопросами, а сосредоточился на наблюдении. Остальные тоже замерли, уставившись сквозь лобовое стекло MRAP-а.

Брандашмыг, занятый своим непонятным делом, наконец, обратил внимание на прущего прямо на него элитника. Замер, приподнявшись, словно кобра. И на Батю и его бойцов снова обрушилось состояние ленивой неги.

– Терпеть! – на всякий случай приказал Батя.

Но все и так уже успели испытать этот Дар монстра на себе и сопротивлялись его действию изо всех сил. Этому помогало и любопытство от того, что произойдёт между брандашмыгом и элитником.

Следующие двадцать метров элитник не шёл, а дёргался, словно насаженная на булавку бабочка. Страх перед монстром вынуждал его рваться с «поводка», но Ворон из двух имевшихся у Бати кинологов был наиболее силён. Он, в отличие от Винта, не умел чувствовать своих, но зато хорошо работал по площадям. Или, как сегодня, всего с одной тварью, но продавливая её волю так мощно, что сопротивление последней было просто бесполезным.

Брандашмыг, убедившись, что элитник, несмотря на включённый Дар, не собирается ни сваливать в страхе, ни, тем более, разлечься перед монстром, словно готовая котлета на блюде, решил перейти к активным действиям.

– Семьён, смотрьи, сейчьяс начньётся, – донёсся до Бати приглушённый и взволнованный голос Мэри. – Сейчьяс он его ка-ак…

«Как» оказалось настолько молниеносной атакой, что её начало пропустили примерно все – несмотря на то, что ждали. За одно короткое мгновение брандашмыг успел сжаться, словно пружина, и выстрелить своим массивным телом в сторону элитника, снеся по пути угол попавшегося на пути здания. Элитник в последний момент всё-таки разорвал «поводок» – страх оказался сильнее контроля, – и рванул прочь, но было поздно.

Брандашмыг приземлился прямо за спиной улепётывающего со всех ног элитника – тело его было настолько тяжёлым, что от этого приземления, казалось, подпрыгнули даже MRAP и БТР. Трубчатый отросток на месте рта брандашмыга внезапно удлиннился и превратился в пятиметровый гибкий хлыст, которым монстр просто взмахнул, снося элитника с ног. Тот, словно снаряд, пролетел несколько метров, оглашая округу обиженным урчанием, и упал. Попытался ползти, загребая передними лапами и подволакивая задние, видимо, перебитые ударом «плети».

Но его участь была предрешена. Брандашмыг, перебирая своими короткими толстыми лапами, подобрался поближе, «плеть» снова превратилась в трубку. Концом её монстр воткнулся в элитника, и тот в прямом смысле слова заорал – как существо, испытывающее невероятные мучения.

– Менья сейчьяс вырвьет, – сдавленно произнесла Мэри.

Бате тоже поплохело, когда он понял, что происходит. Элитник, не прекращая издавать нечто среднее между урчанием и ором, на глазах стал сдуваться, словно наполненный воздухом шар, в котором проделали дырку. Трубчатый отросток брандашмыга завибрировал, и по нему от элитника к брандашмыгу ритмично покатились волны расширения и сужения.

Спустя пять минут всё было кончено. От элитника, похоже, осталась только пустая шкура и, возможно, кости – хотя в последнем Батя не был уверен, уж больно тварь теперь напоминала своим видом потасканный лысый ковёр. Брандашмыг, отсоединив трубку, снова втянул её в себя, оставив снаружи только полуметровый отросток и, не торопясь, пополз обратно к тому месту, где совершал свои странные телодвижения.

Смерть элитника была, пожалуй, страшнее всего, что успел повидать Батя за всю свою жизнь. Страшнее ужасов войны, страшнее детских трупов, страшнее тронувшегося рассудком двойника – Деда. Страшнее даже того, первого брандашмыга, едва не уничтожившего мечту Бати о восстановлении Адской Сотни и самого Батю впридачу.

Командир никак не мог подобрать слов, чтоб описать степень ужаса, который испытал, глядя на процесс «питания» чудовища. Такой ужас обычно испытывают герои разнообразных хорроров про каких-нибудь клоунов-убийц, маньяков с пилами или вовсе непонятную хтонь. Испытывают по одной-единственной причине – потому что знают, что кошмарных исход непреодолим. Что не в силах человеческих победить или хотя бы воспротивиться охотящемуся на них Злу.

– Командир… – раздался в рации приглушённый голос Ромео. – Может, свалим по-тихому, пока оно занято, а? Чёт мне не понравился этот фильм. Актёры круто играли, но задумка режиссёра, как по мне, чересчур…

– Нет, – хрипло и так же тихо, словно боялся, что услышит монстр, отозвался Батя. – Рано.

Он сам не понимал, почему не спешит убраться подальше от кошмара во плоти. Видимо, чуйка, и раньше не раз его спасавшая, а в Пекле просто превратившаяся едва ли не в дар предвидения, была уверена, что командир увидел ещё не всё, что должен.

И Батя остался. Замер, наблюдая за брандашмыгом и стараясь не смотреть на ставшего практически плоским элитника. Монстр, закусив несчастным элитником, продолжил своё странное занятие. То есть – вернулся на прежнее место и снова принялся крутиться, сгорбливаться и вырастать, попутно разрушая прилегающие к выбранному участку здания.

Но не все и не полностью – на это командир обратил внимание спустя минут пятнадцать наблюдения. Брандашмыг словно бы разгребал себе своеобразный круг, огороженный стенами и насыпями из их обломков. Больше всего это напоминало Колизей с его зрительскими ярусами и расположенной в самом низу ареной, которую было видно абсолютно любого места. Разве то Колизей имел вытянутую форму. А этот импровизированный «амфитеатр» был близок к неровному, но всё-таки кругу.

«Ну точно, распорядителем игр себя возомнил, – влез вездесущий Петросян. – Ща наловить на свою лень людей и тварей и будет их между собой стравливать, обещая победителю ещё несколько минут жизни, а побеждённого пожирая… высасывая… гм, ладно, проехали».

Способ питания этого брандашмыга оказался настолько отвратен, что даже неунывающий внутренний батин Петросян в конце своей тупой, как обычно, шутки, стушевался и счёл за лучшее заткнуться.

Насколько бы ни был идиотским вариант Петросяна, другого Батя придумать не мог. Короткое совещание с бойцами показало, что и у них нет никаких идей. И тогда Батя решился.

– Ромео, заводись и медленно, задом езжай в переулок правее тебя. Старайся как можно меньше шуметь, чтоб не привлечь внимание нашего нового знакомого.

Батя был уверен – Ромео не понял смысла этого действия. Но приказ выполнил молча. Командир вслед за ним сдал назад и спрятал MRAP в переулке напротив.

– Глуши.

Американка и Семён вопросительно уставились на Батю.

– Мэри, возьми руль. Ворон, следи за брандашмыгом.

– Батья, тьи куда намыльилсья? – вытаращилась Мэри.

– Прогуляюсь под невидимостью. А вы тут сидите тихо и глядите в оба. Если этот ядрён-батон дёрнется в вашу сторону – валите нахрен на максимальной.

– А тьи?

– А мне надо подобраться поближе, – лихо хмыкнул Батя. – Хочу понять, чего он там копает с таким упорством. Вдруг собственную могилу?

Шутка никого не успокоила, но командир особо на это и не рассчитывал. Наоборот, удивился бы, как никогда.

Вылезая из бронеавтомобиля, он едва ли не кожей чувствовал не только взгляды своего экипажа, но и удивление Ромео и Ворона. Взял наизготовку АК-47 с рамным прикладом, мельком подумав, что брандашмыгу «семёрка» в лучшем случае сродни укусу комара. Проверил оба ножа в ножнах: на поясе и в голенище ботинка. Глубоко вдохнул и выдохнул, морально готовясь к одиночной вылазке. И легкой трусцой побежал в сторону монстра.

Подкрасться незамеченным оказалось на удивление легко. Невидимость работала, шума Батя производил крайне мало, а брандашмыг был так увлечён своим делом, что отвлечь его можно было бы, наверное, только ещё одним громко урчащим элитником. Это позволило командиру подойти настолько близко, что его чувствительный нос, давно привыкший к «аромату» разлагающегося на жаре человеческого мяса, уловил такое повышение концентрации этого вездесущего запаха, от которого сразу зашевелился в нервных позывах желудок.

Обнаружив в одном из окружавших «Колизей» монстра домов уцелевшую лестницу, Батя взобрался по ней до самого верха, настороженно выглянул в разбитое окно и снова едва сдержал рвоту.

Пространство внизу, между очень вдумчиво разрушенными (или правильнее будет сказать – частично и очень продуманно разломанными) домами, было полностью завалено обломками построек вперемешку с изуродованными трупами тварей и людей – видимо, поблизости не так давно случилось обновление, и брандашмыг натаскал себе жратвы про запас. Правда, пока оставалось непонятным, зачем он перемешал трупы с камнями, но это Батя надеялся выяснить в процессе наблюдения.

Нагромождения обломков неуловимо напоминали кратер вулкана или, как минимум, какую-нибудь впадину. Возле полуразрушенных домов завалы поднимались почти до крыш, в центре, наоборот, было углубление, в котором и возился брандашмыг, своим телом дробя большие обломки на маленькие, а те, в свою очередь, перетирал едва ли не в щебёнку. Вместе с ними в этой мясорубке перетирались и трупы. Взгляд Бати то и дело вырывал то оторванные конечности, то раздавленные до неузнаваемости черепа, то сизые внутренности, то…

И тут до Бати дошло!

Догадка оказалась настолько кошмарной, что командир тут же облился холодным потом с головы до ног и почувствовал, как за затряслись от резкого выброса в кровь адреналина и кортизола колени. Рядом с тем, что понял командир встающей на ноги новой Адской Сотни, меркло даже зрелище того, как брандашмыг буквально высасывал ещё живого элитника изнутри.

Потому что самым страшным было не то, как именно монстр осуществлял более чем прагматичный процесс поглощения пищи – в этом мире жрать того, кто меньше размером, живьём, в целом было разновидностью нормы. И не вероятность, что он, как и его предшественник, однажды решит, что крепость на Африке – отличный ресторан с блюдами из свежайшей человечины, приправленной порохом.

Самым страшным было то, что этот конкретный брандашмыг создавал не «Колизей». Он… а вернее, она, самка… вила гнездо. Защищённое и полное хорошо размолотой пищи для маленьких брандашмыжиков. Которые, когда вырастут, просто не оставят батиной Сотне шансов на выживание – ведь им потребуется место, чтоб расселиться.

Батя не помнил навскидку ни номер облюбованного чудовищной самкой лоскута, ни график его обновлений. Но в этом мире всё менялось стремительно и зачастую непредсказуемо, из чего можно было сделать вывод, что, если догадка верна, то до «родов» осталось совсем немного времени. А это значит, что и у Сотни его теперь в обрез.

Обратный путь к ждущим его бойцам Батя не запомнил. Даже его тренированной психике было трудно сразу разобрать по полочкам сложившуюся ситуацию и набросать примерный план действий. И не помогали тут никакие умения находить нестандартные решения в критических ситуациях, как гласила запись в его личном деле. Не было тут никаких решений, тем более нестандартных. Надо было готовиться сражаться на смерть – за право жить в этом мире, а не превратиться в одно из звеньев местной пищевой цепочки.

Семён и Мэри встретили командира гробовым молчанием и вопросительными взглядами. Но Батя молча уселся за руль MRAP-а и завёл двигатель.

– Возвращаемся, – бросил он в рацию. – Километр идём максимально тихо, потом – на всех парах за своими. И домой.

И первым выехал из переулка.

– Что там? – не выдержав, неожиданно робко поинтересовалась Мэри.

– Война, – коротко ответил Батя.

И снайперша сразу всё поняла.

Глава 6

По возвращении из рейда Батя потребовал немедленного сбора ответственных. Спустя десять минут в штабе уже было тесно от народа. Псих, ответственный за снаряжение и запасы виноградин, горошин, жемчуга, пойла и, собственно, алкоголя. Марта, давно уже взявшая на себя заботу о еде и разных бытовых мелочах и, тем самым, разгрузившая Психа. Горелый с близнецом Палёным – мастера собрать нечто из ничего. Н’бонго, отвечавший за постройки и крепость в целом. Док. Мэри – зам Бати по снайперам. Сева и Ромео – механики-водители и, по совместительству, командиры экипажей двух имевшихся в наличии «Орлов». Водила как представитель всех, кто гоняет за рулём машин, изначально предназначавшихся для гражданки, но переоборудованных под нужды и реалии этого мира. И, конечно, оба кинолога.

Коротко рассказав, что нынешний брандашмыг – очень даже «она», а не «он», и эта «она» готовится вот-вот породить новых брандашмыгов в количестве от одного до бесконечности, – он получил в ответ такую гробовую тищину, какой не слыхал ещё ни разу в жизни. Присутствие чудовища и так напрягло жителей крепости до невозможного. А новость о том, что оно ждёт потомство, прозвучала, как залп из РСЗО «Град».

Первым пришёл в себя Винт, помнивший прежнего брандашмыга не по рассказам других.

– Твою!..

– Ага, – уныло подтвердил Док. – Но есть и светлая сторона…

Судя по тону голоса, в эту пресловутую светлую сторону сан он не верил ни на сколько. Просто, со свойственной ему нудностью, перечислял все сопутствующие факторы, не пытаясь при этом никого приободрить.

– Ага, – вяло откликнулся Винт. – Надеешься, что повезёт, как с первым, что мы его всемером уделали, да? А ты второго вспомни. Мы-то тогда сдуру на него попереть решили, думали, а там… Хорошо, что ему до нас дела не было, и он сам свалил. А прикинь, если б сцепились…

Батя хорошо помнил того брандашмыга. Успешно одолев первого с помощью «своих» и получив с него под тридцать штук чудодейственных белых жемчужин, он, уже имея под началом несколько десятков людей и боевую технику, очень обрадовался, когда наблюдатели доложили о появлении ещё одного монстра. Быстро собрал отряд, двинул в сторону, где ошивался брандашмыг…

…и впервые понял, что с первым ему крупно, прямо фантастически повезло. Так повезло, что даже если в книге написать – всё равно не поверят. Потому что второй брандашмыг, хоть и не стал связываться с вовремя тормознувшими в своих планах людьми, но всё-таки продемонстрировал им, на что на самом деле способен. Продемонстрировал прямо на свежеобновлённом лоскуте, куда ради разнообразия неожиданно прилетела крупная военная часть. Военные в ней, разумеется, не растерялись и дали бой внезапно появившемуся чудовищу. В ход пошло всё – танки, крупнокалиберные пулемёты, рои дронов, гранатомёты и даже ЗРК.

И тогда брандашмыг, намного более крупный, чем первый, похожий не на сколопендру, а, скорее, на гигантского муравья, продемонстрировал всё, на что был способен. А именно – свои Дары.

После того, как он за смешные четверть часа раскатал военную часть со всеми её защитниками в плоскость, Батя поклялся себе, что брандашмыгов отныне будет избегать, как огня.

А сегодня он воочию убедился, что зарекаться – дело бесполезное.

– …Мля, действительно, какая ещё светлая сторона? – поддержал Винта Горелый. – Меня там, конечно, не было, но тот брандашмыг, по рассказам, мелкий был в сравнении с нынешним. Слушай, Бать, я, конечно, с тобой до конца, но моё мнение – не по нам этот враг. По крайней мере, пока.

– Предлагаешь свалить и отдать этому монстру Африку? Куда валить будем? На Цех? Или на Ангар? А кто даст гарантию, что махина вместе с выводком и туда не припрётся? Или другая такая же их в качестве роддома не присмотрит? – возразил Ворон.

– А что, лучше тут сдохнуть? – возразил Винт.

– Да вы оба головками, что ли, ударились? – нарочито громко взревел Ромео. – Не позорьте Сотню, нам любой враг по зубам! Если трусите, то сами и валите нахрен! А мы остаёмся. Тут наши парни каждые два месяца появляются. Чё мы их, бросим, что ли? Чтоб свиноматка их жрала, как тех парней в части? Да идите оба в жопу, Сотня своих не бросает! Правильно я говорю, Бать?

Ромео среди всего бывшего батиного взвода, ныне ставшего костяком для восстановления Адской Сотни, был мужиком не особо приятным в общении. Самоуверенный, не пропускающий ни одной юбки бабник. От копии к копии – примерно одно и тоже. Конкретно этот был несколько лучше того, что служил в батином взводе. Но всё равно к ключевым вопросам командир старался его не допускать.

Однако сейчас он вынужден был признаться – Ромео в кои-то веки ляпнул свою обычную хренотень в нужный момент, когда большинство бойцов, взвешивая шансы, склонялись к тому, чтоб оставить Африку. На время – считали они. Но Батя был уверен – если Сотня уйдёт, то навсегда.

И это станет началом конца.

– Захлопнись! – набычился Горелый и придвинулся к Ромео.

– Отставить! – рявкнул Батя на бойцов. – Охренели?!

– Виноват, Бать, – мигом присмирели уже было приготовившиеся вступить в драку бойцы.

– Значит, так, – решительно хлопнул по столу ладонью Батя. – У нас тут, конечно, демократия, но военная. Ваше мнение я учёл, но, как командир Адской Сотни, приказываю – готовиться к бою! Нас из наших домов уже вышвырнули однажды в этот мир. Нам придётся или научиться защищать свой дом уже здесь, или…

Батя, никогда не испытывавший склонности к пафосным речам, сбился с мысли. Но его посыл был понят и принят. Бойцы словно бы переключились в привычный режим – есть приказ, который необходимо выполнить любой ценой. А ещё они давно знали, что Батя за каждого из них готов отдать собственную жизнь, и потому были уверены в своём командире и его решения.

– Есть, Бать. Разреши выполнять? – деловито поинтересовался Сева.

– Разрешаю, – махнул рукой командир, и бойцы потянулись к выходу.

Остался только Док.

Батя вздохнул. Устало потёр пальцами переносицу и с шумом выдвинул ящик рассохшегося стола, откуда извлёк дежурную флягу с коньяком и две алюминиевых кружки. Разлил, одну кружку толкнул к Доку. В Сотне действовал сухой закон, так что спиртное откупоривалось только по особым случаям и только с разрешения командира. Сегодня именно такой день и был, причём лично у Бати.

Выпили символически, чтоб не засорять мозги алкогольным дурманом. Завинтив флягу, командир убрал её обратно в ящик и исподлобья посмотрел на Дока.

– Я всё сказал, командир, – без слов понял тот. – Минусов дохрена. Надо готовиться, постараться минимизировать жертвы. Не знаю, что будет, если не осилим. Но если выгорит, будут и свои плюсы.

– Док, проблема не в жертвах, – вздохнул Батя. – А в том, что мне придётся выбирать, кому ими быть.

– А-а, ты об этом, – махнул рукой врач. – Ну ты ж командир! Понятно, что есть люди более ценные, а есть – менее. В Дарах ведь дело, да?

Батя кивнул.

– Кинологи мне нужны больше воздуха, без них мы тут, несмотря ни на что, и месяца не протянем. Разве что группой до десяти человек выживать получится, но про Африку и крепость можно будет забыть к такой-то матери. Да и вообще о том, чтоб иметь возможность хоть где-то задержаться больше чем на пару дней. Дальше Горелый с Палёным…

– Ещё я и те, у кого хорошие Дары, да? С ходу: Кола, Водила, Сокол, Семён… – продолжил Док. – Те, кого надо сохранить любой ценой – как залог существования Сотни и её способности самовосстанавливаться. Но без них шанс победить брандашмыга начинает стремиться к нулю…

– Ну вот, ты, мля, и сам всё понимаешь, – махнул рукой Батя.

Док задумчиво почесал кончик носа.

– Ладно. Что ты хочешь тогда от меня, командир? Позитивную сторону, хоть и условную, я тебе назвал. А негатив ты лучше меня видишь.

– Совета хочу, – не стал ломаться Батя. – Взгляда со стороны. В бой придётся отправлять всех, но хочу, чтоб ты послушал, как я его вижу, и добавил своего опыта. Возможно, скорректировал развитие Даров у кого-нибудь или предложил ещё людей, пока не особо полезных, но потенциально перспективных.

– А, вот ты к чему, – с некоторым облегчением выдохнул Док. – Я уж боялся, что нужен тебе в качестве психотерапевта.

– Шуточки у тебя хуже моих, – не поддержал его командир.

«Но-но! – тут же возмутился Петросян. – Я прекрасен! Я гениален! А у Дока шутки и правда говно».

Батя спорить с ним не стал – не до того.

– Короче, вот что я хочу сделать… – начал он.

И понеслось. Плана в прямом смысле этого слова у Бати не было. Он импровизировал, на ходу придумывая разные способы боя с брандашмыгом. Тыкал пальцем в висящую на стене карту, коротко обрисовывая преимущества и недостатки каждого конкретного лоскута. Док внимательно слушал, кивал, время от времени задавал наводящие и уточняющие вопросы. Иногда спорил, разбивая в пух и прах очередную идею.

Благодаря этому мозговому штурму в голове командира мало помалу начал формироваться окончательный план. Главной ударной силой как были, так и остались бойцы с самыми ценными Дарами. При этом Бате при помощи Дока удалось продумать, что можно сделать ради того, чтоб защитить их. Кустарность этих мер была сродни импровизированым огненным периметрам, которые Батя в своё время придумал, чтоб после очередного обновления не пустить на Африку большую часть тварей. Но и потенциальная эффективность – тоже предполагалась на уровне.

– Тогда за дело! – подытожил Батя, чьё настроение оторвалось, наконец, от плинтуса, пусть и не намного.

– Разреши идти? – немного устало поинтересовался Док, вставая.

Командир кивнул. Всё, что должен был сделать штатный врач, было обговорено, и держать его дальше не было смысла. К тому же, Бате тоже надо было немного посидеть наедине с самим собой и ещё раз или два переварить в голове наметившийся план: поискать в нём изъяны, возможно, что-то добавить или убрать. Всё равно конкретно сейчас никто в крепости не нуждался в командире – все знали свои дела и занимались ими. Большего от них пока не требовалось.

Батя снова развернулся к карте, на этот раз – прямо на табурете. Его интересовал Склад – лоскут, куда с завидной регулярностью прилетала разнообразная боевая и околобоевая техника и оружие. Ближайшее его обновление должно было произойти через шесть дней, и командир надеялся, что они у Сотни есть. Ещё Батю интересовал Недострой, на котором можно было разжиться кое-каким строительным инструментом и материалами – там Сотня часто доставала доски, кирпичи и многое другое для того, чтоб привести крепость в жилое состояние после очередного обновления. Вот и для нынешней ситуации, возможно, получится кое-что найти. А ещё надо провести кое-какой эксперимент, чтоб убедиться, что план вообще выполним, и нет необходимости срочно придумывать что-то ещё.

Для его подготовки Батя занялся тщательной подборкой людей. Ему надо было сформировать два отряда: первый под командованием Винта, а второй – под своим. В свой отряд Батя включил, разумеется, Ворона. Взял Мэри – бывшая вражеская снайперша была уже чуть ли не постоянной напарницей командира. Долго выбирал между Водилой и Колой и решил взять парня из-за его умения заряжать аккумуляторы электромобиля. И последним, как бы ни противилось этому всё батино естество и отеческие чувства, командир выбрал Семёна. И постарался успокоить себя мыслью о том, что пацана постарается подключить к делу только в самом крайнем случае.

В отряд Винта, помимо Водилы, включил Сокола с Дроздом, Севу, Седого, Ромео, Ветрянку, Саура и нескольких ополченцев. Из техники решил выдать им MRAP, обоих «Орлов» и два пикапа.

Эта группа должна была завтра с утра выехать на поиски «своих».

Ещё была третья группа, командиром которой Батя решил назначить Психа. В неё вошли Н’бонго, Аксу, Кот, Рыжий и несколько хорошо разбиравшихся в стройматериалах африканцев. Эта группа получилась самой многочисленной, поскольку в её задачу входило посетить Недострой – один из самых спокойных лоскутов в округе, где редко можно встретить тварей, и натащить оттуда материала для строительства клеток. В которые, в свою очередь, предполагалось запереть приведённых Винтом «своих» и многочисленных зомби, предназначенных в еду этим не сказать чтоб ручным, но всё-таки действительно «своим» тварям.

Самой малочисленной и практически беззащитной была группа самого Бати, спокойно вмещающаяся в тот самый электрический седан. И ей же выпала самая сложная задача – выяснить, как выманить самку брандашмыга из её уютного гнезда в более удобное для боя место.

Выписав на листе бумаги составы групп и необходимой техники, Батя вызвал дежурного, которым сегодня был Кир.

– Ко мне Психа, Винта и Ворона, – распорядился командир.

– Есть, – так же лаконично ответил Кир и отправился выполнять приказ.

Когда бойцы явились, Батя коротко раздал всем указания. На этот раз возражений не было – приказ есть приказ. И бойцы, получив его, ушли готовиться.

Батя снова остался один. Воодушевление, овладевшее им после разговора с Доком, стало сходить на нет. Вернулись мрачные мысли, испортили настроение.

Чёртов брандашмыг! Явился, куда не просят!

Сколько он так сидел, борясь с пораженческими настроениями и отказываясь признаться, что они захватили не только бойцов, но и его самого, Батя не знал. Но очнулся он уже в сумерках от громкого стука костяшками пальцев по столу. Поднял глаза и увидел нависшую над ним Мэри.

– Коммандэр, ты нье явьилсья на ужьин, – низким грудным голосом пожурила его снайперша.

Ворот камуфляжной куртки у неё был расстёгнут подозрительно глубоко – так, чтоб продемонстрировать отсутствие под ним не только футболки, но и, похоже, нижнего белья.

– Задумался, – пробормотал Батя. – Сложная ситуация получается.

– Ты справьишьсья, – твёрдо заявила американка. – Мы справьимсья. И нье такое вьидальи.

– Такого как раз ещё не видали, – возразил Батя. – Понимаешь, мы тут действительно хорошо развернулись. Научились жить, а не выживать, но… Это элитника можно вальнуть одним-двумя выстрелами из «Орлов» или, если ты со своим Даром за дело возьмёшься, даже из снайперки. Но брандашмыг…

– Справьимсья, коммандер, – повторила американка, наклоняясь настолько низко, что сидящий Батя смог заглянуть в ворот и убедиться, что белья на снайперше действительно нет. – Тьебье надо расслабьитьсья. Пойдьём.

С этими словами Мэри решительно протянула взяла Батю за руку и потянула к себе. Командир не стал сопротивляться, позволил вывести себя из-за стола, а затем и из хижины, приспособленной под штаб.

Первое, что он заметил, войдя в свою хижину – одуряющий запах копчёной курятины, от которого желудок Бати встрепенулся и заурчал не хуже элитника. Он исходил от стоящей рядом с матрасом плетёной корзины, накрытой тряпкой.

– Отжьала у Марты, – пожала плечами Мэри. – Не голодьать жье тьебье…

И, взявшись за низ куртки, потянула её вверх, обнажая грудь, при виде которой Батя ощутил совсем другой голод и тут же забыл про первый.

Мэри была известной в Сотне нимфоманкой. Обладая повышенным либидо, она с удовольствием принялась изучать, а каковы же в постели эти «загадочные русские». Американка своими экспериментами в итоге осталась довольна. К тому же, она, сама того не зная, решила назревавшую на тот момент проблему мужского коллектива, лишённого женщин – а либидо в этом мире почему-то повышалось у всех.

Батя относился ко всему этому спокойно. Сам он не был любителем делить женщину с другими. Тем не менее, хоть и нечасто, но снайперша оказывалась и в его постели. Обычно – именно в тяжёлые моменты, когда командиру, ответственному за всё и всех здесь, требовалась поддержка, какую оказать может только женщина. А Мэри очень точно чувствовала такие моменты и появлялась строго вовремя. В остальное же время отношения командира и снайперши были профессионально-дружеские – большего никто из них и не хотел.

Так что и сейчас Батя позволил любвеобильной американке подойти и прижаться к нему голой грудью с упругими сосками. А потом и вовсе отдал загадочно улыбнувшейся в темноте женщине главенствующую роль.

Глава 7

Проснувшись утром, Батя женщину рядом с собой не обнаружил, как и вообще следов её пребывания – если, конечно, не считать таковыми разбросанную одежду самого командира, которую он обычно аккуратно складывал перед сном. Мэри, как обычно, ушла ещё затемно, оставив после себя только этот беспорядок и запах секса, пробивающийся даже сквозь аромат копчёной курицы, так и не съеденной вечером.

Одевшись, Батя позавтракал остывшими мясом и кашей, сделал большой глоток из фляги с пойлом и вышел на улицу.

В крепости уже царило оживление – сразу три группы готовились к выходу в рейды. У ворот, рыча и чадя двигателями, расположились машины и танки – Горелый выполнял финальную проверку техники. Чуть в стороне, под большим брезентовым навесом, бойцы забивали патронами магазины и подсумки, одна из африканских женщин в плетёной корзине несла заполненные пойлом фляги – по одной на каждого, кто идёт в рейд. Заметив командира, подошла и к нему.

Взяв фляжку, Батя направился под навес.

– Доброго утра, бойцы!

Занятые своим делом парни повскакивали с установленных под навесом скамеек. Раздался нестройный гул голосов:

– Доброго, Бать.

– Привет, командир.

– Здравия желаю, Бать.

– Готовы? – дождавшись тишины, спросил Батя.

На этот раз ответили практически хором.

– Так точно! Готовы!

И рассмеялись, сами удивившись тому, как синхронно вышло.

– Тогда по машинам. Задачи свои все знают, повторять не буду.

Первым направился к блестящему хромированными деталями элитному электрическому седану. Собирался сесть за руль, но вовремя обнаружил, что там, помахивая командиру рукой, уже расположился Кола.

Да уж, вот было бы удивительно, если бы бывший стритрейсер предпочёл место пассажира.

Резко изменив траекторию, Батя уселся справа от Колы, а Ворон, Семён и Мэри. Кола нажал кнопку включения двигателя и повёл машину к воротам крепости. Батя бросил быстрый взгляд в зеркало на двери и увидел, что следом выезжает группа Винта – Псих и его отряд, как те, кому и ехать ближе всех, и работать на самом безопасном лоскуте, пропустили вперёд всех остальных.

Убедившись, что на старте не случилось ничего нештатного, командир заставил себя выбросить мысли о других отрядах из головы – ещё во время борьбы со своим двойником он научился делегировать часть ответственности бойцам, и те, как до, так и после, ни разу его не подвели.

За окном замелькали унылые пейзажи африканской саванны. В стороне мелькнула гниющая голова элитника – одна из многих, разложенных по Африке вокруг крепости, чтоб отпугивать тварей рангом поменьше. На земле виднелись следы многочисленных шин, недвусмысленно указывая единственный безопасный путь к крепости. Вокруг всё было обложено противотанковыми и противопехотными минами, которые Сотня заботливо собирала перед очередным обновлением Африки, а после – раскладывала на те же самые места. Мины особо не маскировали – главным (и, возможно, единственным) врагом тут были твари, а они не сильно разбирались в человеческих технологиях, хоть и демонстрировали иногда неожиданную смекалку и соображалку.