Одна на двоих. Золотая клетка
Глава 1
Яна
– И вот эта стерва лишила меня всего! – с грохотом обрушиваю пустую стопку на барную стойку. – Еще шот сделай!
– Тебе не хватит, милая? – кудрявая барменша качает головой. – Не пора домой?
– У меня нет дома, – усмехаюсь, – и семьи нет.
Мой отец умер месяц назад. Тогда же наш семейный юрист объявил, что папа оставил меня без гроша в кармане. Его бизнес, наш особняк и все активы перешли его второй жене.
Ксении Ленской. Точнее, теперь Чикиной.
Мама погибла, когда мне было двенадцать. Неоперабельная опухоль.
Мы с папой тогда очень сблизились. Общая боль сделала нашу семью крепкой, как сталь.
Пока не появилась она.
Он подобрал эту лимиту в своей очередной командировке и привез в наш дом.
– Помню, как папа виновато объяснялся, – кручу в пальцах шот с текилой, – что не может больше быть один. И что Ксения если не заменит мне маму, то станет прекрасной мачехой. Сука… она постоянно цепляла меня, пыталась выставить перед папой в худшем свете. Но он любил меня.
Тихо всхлипываю.
– Мне так жаль, – качает головой барменша, – если тебе некуда идти, оставайся у меня. Вижу, девка ты хорошая. Потерянная просто.
Усмехаюсь. Идти-то мне есть куда… только вот…
– Эй, цыпочка! Какая ты… – слышу пьяный голос над ухом, и в нос бьет смрад перегара.
Следом меня хватают за локоть. Рывок. Смотрю в мутные пьяные глаза. Опускаю взгляд на потрескавшиеся губы. Мерзкий алкаш облизывает их. Фу!
– Отвали от нее, говнюк! – рычит барменша. – Я полицию вызову!
– Завали ебало, сука! – гаркает второй, пока первый держит меня. – Мы просто немного поиграем с этой блондиночкой. Ты же не против? Сразу видно, готовая на все шлюшка…
Приходит третий. Они все облизывают своими мерзкими глазами мои голые ноги. Вижу в их взглядах неприкрытую похоть.
Но я совершенно спокойна. Потому что знаю, что ОН не даст меня в обиду. Его люди следят за каждым моим шагом. Считаю про себя. Три… два… один…
Делаю шумный вдох, и меня отпускают. Вижу обалдевший взгляд кудрявой блондинки-барменши. Мужиков скручивают быстро, те даже пискнуть не успевают. Выводят через служебный вход.
Это люди моего опекуна, Мурада Горцева. Ну, как опекуна, так-то мне двадцать пять. Но я живу в его доме. Под защитой. Он друг моего отца.
– Спасибо, – подхожу и кладу на барную стойку оплату за текилу и щедрые чаевые, – что выслушала.
Затем выхожу под ошалевшими взглядами остальных посетителей.
Перед баром уже стоит черный внедорожник с глухо тонированными стеклами. Значит, приехал сам. От одной мысли, что Мурад зол, низ живота опаляет жаром.
Да, меня безумно возбуждает его гнев.
Сажусь в машину. Ароматы дорогой кожи и терпкого мужского парфюма кружат мне голову.
– И что это было, Яна? – Мурад на меня даже не смотрит.
– Я просто захотела развеяться, – пожимаю плечами, тихонько вдыхаю аромат ярости, что окутывает Горцева.
– Ты знаешь, что будет с теми, кто пристал к тебе, – зло цедит, – я не оставлю их в живых.
– Знаю, – тихо говорю.
Знает ли Мурад, как сильно мне нравится его ярость? Когда он срывается с работы ко мне злой, как черт? Ругается и беспокоится? А потом наказывает. Жарко. В своей спальне.
Сжимаю ноги. Машинально облизываю губы. Сегодняшняя ночь не будет исключением.
– Ясно, – мужчина дает по газам, внедорожник срывается с места.
Едем мы молча. Доезжаем до большого особняка, скрытого за забором с колючей проволокой. Повсюду вооруженная до зубов личная гвардия Горцева.
Выхожу у главного входа и иду в кабинет Мурада. Я знаю правила.
Опираюсь руками на широкий дубовый стол.
Сзади хлопает дверь. Резко разворачиваюсь, ягодицами прижимаюсь к прохладному дереву.
Мурад проходится взглядом по моему телу в коротком платье. На коже тут же рассыпаются мурашки.
– Не надоело? – устало спрашивает. – Ты не маленькая девочка, Ян. Сколько можно убегать?
– Может, мне нравится, когда ты ищешь меня? – взмахиваю ресницами, мужчина сжимает челюсти.
Делает шаг ко мне. Теперь мы совсем близко. Его дыхание, наполненное яростью, опаляет мою кожу. Чувствую аромат дорогих сигар. И мужской силы.
Кладу ладони на сильную грудь, слушаю сердцебиение.
– Так быстро колотится, – выдыхаю, затем поднимаю взгляд и сталкиваюсь с тьмой.
– Яна… ты играешь с огнем, я могу не успеть однажды, – рычит, кладет огромные ладони на мои бедра.
Подаюсь вперед. Трусь. Нагло, порочно.
Бесстыжая…
– Ты не хочешь искать убийцу моего отца, – шепчу, – значит, я сама найду… ее… и отомщу!
– Не лезь! – звериное рычание наполняет тонущий в полумраке кабинет. – Я сказал, что разберусь сам.
– Месяц прошел! Она живет в моем доме! Считает себя хозяйкой того, что мой отец заработал потом и нервами! – вцепляюсь пальцами в черную рубашку. – А ты… ты ничего не делаешь!
Внезапное движение в сторону. Пуговицы тихо падают на ковёр. Мурад смотрит на меня, не моргая. В его хищных чёрных глазах сейчас целая гамма эмоций: злость, ярость, отчаяние.
Но есть кое-что ещё. То, что я так люблю в нём. То, что так сильно меня привлекает…
Похоть.
Мы смотрим друг другу в глаза. Длинные пальцы зарываются в мои волосы. Рывок назад. Мужчина погружает меня в свою тьму. И я с радостью ныряю в нее.
– Яна, блядь… ты моя слабость… наваждение, – Мурад обхватывает мою попку, резким движением сажает меня на стол.
И наши губы сливаются в единое целое…
Глава 2
Мурад
Утро. Стою перед зеркалом, медленно застегиваю свежую рубашку. Бросаю взгляд за плечо. Янка. Спит.
Светлые волосы разметаны по подушкам. Длинные ножки обнимают одеяло. На нежной шее яркие следы моих засосов.
Я снова это сделал. Поддался искушению, хотя ничего, кроме агонии, оно мне не несет…
Вдыхаю запах утренней спальни, медового шампуня девушки и едва заметного остаточного шлейфа после ночного секса…
***
От сладкого вкуса губ Янки мне крышу срывает. Сколько говорил себе, сколько убеждал, что нужно нам разойтись, все равно шел за ней, как преданный пес.
– Ах! – ее нежные стоны наполняют меня желанием, сносящим все барьеры.
Нельзя? К черту!
Где-то на задворках возбужденного сознания мечется мысль, что это подло по отношению к девушке. Яна потеряла отца всего месяц назад. Стала изгоем.
– Ммм! – она утыкается лбом мне в плечо.
Нежный доверительный жест. Яна, словно птенчик, отчаянно ищет защиты. Опоры, которую потеряла. А – я дерьмо. Пользуюсь ее уязвимостью, но ничего не могу сделать. Не отпущу!
Руки живут своей жизнью. Гуляют по стройным бедрам. Задирают Янкино платье.
Словно животное, я чувствую ее возбуждение. Ноздри раздуваются от терпкого аромата девичьей смазки.
– Любишь ты злить меня, – рычу, накручиваю ее волосы на кулак.
Хочу смотреть на нее. Видеть, как в голубых глазах плещется желание. И пусть оно лишь реакция на стресс, это меня устраивает. Рывком сдвигаю ее трусики в сторону.
– Ты в этом ходишь по барам, Яна? – жестко тяну назад волосы этой строптивой девчонки. – Неприятности ищешь?
– Чтобы ты спасал меня, – несмотря на покорную позу с раздвинутыми ногами и опущенными ресницами, Янка не сдалась, – бегал за мной. Думал обо мне…
– Еще месяц назад, – шепчу на ее ушко, наслаждаясь мурашками и водя пальцами по мокрым складочкам, – ты убежала… сказала, что не станешь моей никогда. Посмотри на себя теперь…
Янка зло зыркает на меня. Задел за живое? Ухмыляюсь. Не ты одна умеешь кусать словами, милая. Она едва заметно ерзает на столе, стараясь сесть на мои пальцы.
– Нет, – шепчу, убирая руку, – ты играешь на моих нервах, Яна. Никто не имеет на это права…
– Я имею! – яростно шипит, как дикая кошка. – Ты мой! Еще с того дня, когда попросил остаться после лекции…
Усмехаюсь. Тогда я лишил ее девственности. Год назад, после моей лекции в ее университете. Она долго строила мне глазки, химию между нами распознал бы даже мертвый.
Сейчас все только усугубилось…
– Ты знаешь, что надо делать, – отступаю, смотрю на строптивую тигрицу сверху вниз.
Яна с вызовом облизывает губы. Еле держусь, чтобы не нагнуть наглую девчонку над столом и не всадить в нее каменный член. Он от нашей перепалки набух и стал очень твердым.
Девушка слезает со стола. Опускается на колени. Смирилась? Нет! Жду от нее очередную провокацию. Яна медленно расстегивает ремень на моих брюках. Рывком стягивает их с меня вместе с боксерами.
– Эта штука бы лучше смотрелась внутри меня, – шепчет, облизывается, – и доставила бы мне больше удовольствия.
– Приступай, – выпускаю наружу свою тьму, во всех смыслах.
Яна берет в руку мой член.
– Большой, – сообщает мне, игриво улыбаясь, – со мной он всегда такой. Как думаешь, кто из нас сейчас главный, ммм?
Провоцирует.
Молчу. С трудом сдерживаю желание обхватить ее затылок и нанизать до самых яиц. Распахнуть податливое горло и показать, что бывает, если вовремя не закрыть рот.
Но Янка понимает мой взгляд. Порой кажется, что она испытывает удовольствие от моей злости. Ей нравится, когда я в ярости и беру ее жестко. На грани фола.
– Ох, – она ласково язычком облизывает головку, я тут же улетаю.
– Ахуенно, продолжай, – хриплю.
Янка заглатывает глубже, сама начинает сладко стонать. Ее горло вибрирует, вынуждая меня терпеть. Мягкие движения блондинистой головы безумно заводят.
– Даа… да, блядь! Давай… – рычу, начиная двигать бедрами навстречу ее мягкому влажному горлу.
– МММ! – Янка сама заводится, стягивает верх платья, показывает мне стоячие соски.
Хочу вобрать их в рот. Вырвать крик из горла наглой девчонки. Но в миг, когда я уже почти кончаю, эта хулиганка резко отстраняется, встает и бежит к двери кабинета.
Неудовлетворенное желание бьет по венам, вызывая приступ ярости.
– Ну уж нет! – рычу, пытаюсь натянуть штаны. – Ах ты… ЯНА!
Реву ей вслед, но девчонка с хохотом скрывается за дверью. Быстро надеваю брюки. Зверею. Глаза наливаются кровью. Ну все, Яна! Игры кончились!
Несусь вслед, стояк очень мешает, но злость сильнее.
И в миг, когда Яна уже дергает ручку двери своей комнаты, настигаю свою строптивую блондинку.
– Ай! Мурад! – вскрикивает, когда я грубо дергаю ее на себя. – Что ты… ОТПУСТИ!
Но я не слушаю. В крови бурлит ярость, смешивается с возбуждением. Животное во мне взяло верх, и сейчас Чикина получит по заслугам. Совесть издает предсмертный хрип и рассыпается в пыль.
– Сейчас моя очередь, – хриплю, кайфуя от сопротивления Янки, – поиграла и хватит. Пора подчиниться.
– Пусти! – рычит.
Захожу в свою спальню, швыряю Яну на постель. Она нагло смотрит на меня, словно до сих пор считает себя хозяйкой положения.
Ничего, девочка, сейчас я это исправлю.
Расстегиваю ремень на брюках.
Глава 3
Яна
Открываю глаза. Все тело ломит, но это приятная боль. Жмурюсь от яркого света, потягиваюсь.
Он уехал. Как всегда, всю ночь трахал меня и свалил. Не могу сдержать горький стон. И так каждое утро!
Сбрасываю одеяло. Топаю в душ. Включаю прохладную воду, смываю с себя терпкий мужской запах.
Мысли помимо воли несутся назад, в самую глубину темной ночи…
***
– Пришло время серьезных игр, девочка, – Мурад бродит темным жадным взглядом по моим голым бедрам, медленно расстегивает наспех застегнутый ремень на брюках.
Хищник. Настоящий, первобытный. Все мое женское трепещет и раскрывается под этим темным взглядом.
Растягиваюсь на кровати, стягиваю платье с бедер и швыряю в Горцева. Ловит его одной рукой, прижимает к носу.
Рядом с Мурадом во мне поднимается что-то темное. Жуткая собственница, отчаянно желающая его всего целиком. Чтобы не было этих постоянных посиделок с партнерами, ночных сидений в офисе и непонятных командировок.
Только я.
Но кем я хочу для него быть? Просто любовницей… или все-таки любимой девушкой?
– Ты меня сильно разозлила, Яна, – слова словно мед для моих ушей.
– Я знаю, – выдыхаю.
Хочу продолжить, но прикусываю язык. Как объяснить, что только когда он зол, я чувствую себя его вселенной? Может это эгоистично. И некрасиво. Но так есть.
Мурад швыряет мое платье в кресло, снимает брюки вместе с боксерами и резко наваливается на меня. Одним движением рвет на мне трусики.
– Они дорогие, – шепчу, сгорая от желания.
– Куплю новые…
Вот такой дикий Мурад сводит меня с ума. Не ледяной жестокий бандит, а горячий восточный мужчина. Присваивающий. Его жадные касания успокаивают.
– Янка, – рычит, покрывая мое лицо поцелуями.
Сладкими, слегка колющими от жесткой бороды. Зарываюсь пальцами в его волосы, сжимаю.
– Что тебя тревожит? – вдруг спрашивает, в черных глазах мелькает вопрос. – От чего ты так бежишь?
– Меня тревожит то, что ты еще не во мне, – тихо шепчу, облизывая губы.
Не хочу этих разговоров, не сейчас! Я не готова! Сейчас хочу его член внутри. Слегка приподнимаю бедра, трусь мокрой киской об его истекающую смазкой головку.
– Твою мать, – Мурад тыкается в мой лоб своим, таранит взглядом, – ты с ума меня сведешь… я, блядь, чокнусь с тобой!
– Трахни меня, – продолжаю тереться, почти насаживаюсь на его толстый член, – прошу… умоляю… я не хочу говорить. Тебя хочу…
Его взгляд очень красноречив. И снова мы ныряем в его тьму. Толчок. Горцев распахивает мои стеночки, проскальзывая в самую глубину.
– Блядь, Яна… ты такая мокрая. Неужели так сильно хочешь? – ухмылка на красивых губах.
Киваю. Мурад выходит, затем толкается еще сильнее. Вскрикиваю, низ живота опаляет сладкая боль. Так всегда, когда он только входит. Я слишком узкая для его толстого члена.
Но постепенно мои мышцы обволакивают его. Сжимают, вознося на небеса. Я знаю свою женскую силу. И этот бешеный самец подчиняется.
Ведь я так боюсь снова остаться одной. Что меня оставит тот, кого я…
Но методичные толчки выбивают из меня все мысли. Это то, что я ищу. Полное освобождение. Порок, обволакивающий нас и отрезающий от всего мира. Именно сейчас у меня есть хоть что-то…
Горцев ставит меня на четвереньки. Таранит киску снова и снова. Рычит, вколачивая в меня член. Сильно хватает за бедра, фиксирует.
А я кричу. Не сдерживаю себя, выпускаю все накопившееся. Сейчас нет страха, есть только блаженная пустота…
Но и ее недостаточно. Мурад не может полностью наполнить меня. Нужно что-то… или кто-то?
***
Выключаю душ. Возвращаюсь в реальность. Да, я прячусь. Убегаю от боли потери.
Но вчерашняя мысль поразила. Недостаточно…
Я выжимаю из Горцева всю страсть, весь огонь. Но этого мало. Я не знаю, как понять собственные мысли.
Надеваю узкие джинсы, наверх полупрозрачную блузку. Природа наделила меня упругой «тройкой», так что лифчики я не ношу.
Повар Мурада оставил завтрак в холодильнике.
Беру себе фруктовое парфе и сажусь завтракать в одиночестве. В голове мелькают обрывочные воспоминания, словно из другой жизни. Наши завтраки с папой.
Каждое утро, прежде чем уехать в офис, он спрашивал, как я спала. Что мне снилось. И я с радостью рассказывала ему. Папа… почему ты оставил меня? Что мне теперь делать?
Я всегда считала себя сильной, но теперь, словно потерянный котенок. Мурад вырвал меня из моей трагедии, посадил в золотую клетку. Но, несмотря на драгоценные прутья, это все равно темница.
Тихо всхлипываю.
– Яна Васильевна, – слышу голос моего личного охранника Николая, быстро смахиваю слезы с ресниц.
– Ты достал код?
– Я не думаю, – мнется он, – босс меня уволит.
– Коль, – кладу ладонь на его огромную руку, поглаживаю, – мне нужен доступ в кабинет Мурада. Он не хочет помогать мне с наказанием той суки, что убила моего отца. Но я знаю того, кто сможет помочь. И уверена, что в кабинете Горцева все есть. Его адрес или телефон.
Уолс. Чудовище с черными глазами и татуированной шеей. Тот, кто, не моргнув глазом, похитил меня и выставил на аукцион. Монстр без души. Но при нашей последней встрече я оставила на его шее глубокие следы своих когтей…
Я знаю, что он связан с Горцевым. И если бы Мурад хотел, давно бы уничтожил мою мачеху. Если не хочет, я сделаю это сама…
– Ну так что? – смотрю прямо в глаза молодому спецназовцу, которого Мурад оставил охранять меня. – Поможешь мне, или я сама вскрою его кабинет, а потом буду все отрицать и скажу, что это ты?
Парень испуганно смотрит на меня. Хлопает глазами.
– Ладно, – берет салфетку и черкает код от второго кабинета Мурада.
Выхватываю и сминаю в руках.
– Спасибо. Я ничего никому не расскажу.
Бегу на второй этаж, в самый конец коридора. К незаметной двери, закрытой кодовым замком. Ввожу код и проскальзываю внутрь…
Глава 4
Яна
Бесполезные бумаги, контракты, соглашения. Все сложено идеально, листок к листку. Аккуратно перелистываю, стараясь найти хоть что-то, что укажет на контакты Уолса.
Почему я решила, что именно тут смогу что-то найти?
О! Это презабавнейшая история!
В тот день, примерно две недели назад, я слонялась по особняку Горцева. После смерти отца Ксюха выгнала меня из дома, лишив всего: крыши над головой, кредитной карты, машины.
Но мне было совершенно плевать на деньги. Главное: эта сука довела папу до инфаркта. И пусть в заключении о смерти стояло «быстрая сердечная смерть» или что-то такое, я знала правду.
Она виновата. У папы было слабое сердце, и эта стерва ударила точно в цель. Она довела его. И я отомщу!
Пытаясь осознать, что больше никогда не увижу самого близкого человека, я набрела на ту дверь. Она была приоткрыта. И оттуда доносился хриплый баритон Мурада.
– Нет, она как сквозь землю провалилась. Ксения исчезла, их юриста тоже отыскать не удалось. Думаю, у нее крепкая крыша. После взрыва в резиденции сгорели все бумаги, указывающие на заказчиков аукциона. Я знаю, что ты в курсе, кто заказал Яну, Клим…
Клим…
Не знаю ни одного партнера Мурада с таким именем. Но следующая фраза расставила все по своим местам.
– Я знаю твою цену, Уолс. Но не отдам тебе Яну, даже не проси. Она моя, я защищу ее ото всего. В первую очередь от нее самой.
Они сговорились! Меня не спросили, чего хочу я. Сильные мира сего разделили Яну Чикину как трофей. Естественно, ведь если удастся вернуть мне бизнес отца, я стану завидной невестой, и Горцев решил этим воспользоваться.
– Но я не ваша собственность, – рычу, остервенело, но точно и аккуратно перелистывая тонкие листы белой бумаги.
Тот вечер разделил мою жизнь на до и после. Именно слова Мурада разбили мои очки стеклами внутрь.
Я искренне верила, что он спас меня. Когда мачеха вышвырнула мои вещи из особняка, в котором я провела всю жизнь, именно Горцев протянул мне руку помощи.
И на какое-то время я подумала, что в безопасности. Но после услышанного мозги встали на место. Я вещь для него. И раз так, я использую его первой.
Если Уолс хочет заполучить меня, думаю, мы сможем договориться. Естественно, я не лягу с ним в постель. Но хотя бы выслушаю его условия.
Демон с черной душой. Так называют его партнеры Мурада. Горцев точно рад, что такое чудище на его стороне. И я смогу использовать это…
– Бинго, – ухмыляюсь, достав потрепанную визитку с надписью «Клим Волков», – так вот почему ты Уолс. Волков…
Это даже немного возбуждает. Перспектива обвести вокруг пальца двух самых опасных игроков подпольного мира. Самое главное – не попасть в плен больших черных глаз Уолса.
Телефона на визитке нет, как ни странно.
Есть адрес. Быстро фотографирую на мобильный и выхожу.
– Коля, мы едем кое-куда, – хмыкаю, – но сначала мне нужно переодеться.
Парень покорно следует за мной. Я взлетаю на второй этаж, запираюсь. Распахиваю дверцы шкафа. Пробегаюсь взглядом по платьям. Нужно что-то изысканное, но неброское.
Выбираю струящийся сарафан с открытыми плечами. Надеваю кружевное белье. Не для того, чтобы соблазнять. Я просто так чувствую себя увереннее.
Отчего-то мне горько в душе. Словно я предаю Мурада. Но ведь в моих планах нет ничего интимного. Уолс – чудовище, мне даже представить страшно, какие у Демона пристрастия.
БДСМ? Брр! Мне нравится, как меня касается Горцев, пусть так и останется.
Причесываюсь, выбираю аккуратные босоножки на невысоком каблуке, сумочку в тон и выхожу.
– Вы уверены? – мнется Николя. – Яна Васильевна, босс меня убьет, если с вами что-то случится.
– Так охраняй меня, и не случится. Мы едем в безопасное место. Машина готова?
– Да, – обреченно вздыхает.
Выхожу, игнорирую полные подозрений взгляды остальной гвардии Мурада. Плохо, что они почти все здесь. Обычно Горцев на работу их не берет, чтобы внимание не привлекать.
Пожилой водитель Александр Борисович открывает мне дверь представительской машины. Во всей этой роскоши я чувствую себя уверенно, ведь всю жизнь так жила.
– Вот адрес, дядь Саш, – улыбаюсь мужчине.
За месяц, что живу тут, именно этот старичок вызывает у меня наибольшую симпатию. Простой, вопросов лишних не задает, в отличие от головорезов Горцева.
Но сейчас…
– Вы уверены, Яна Васильевна? – чешет седую макушку. – Это адрес не очень хорошего человека. Лучше обсудить это с Мурадом.
– Пожалуйста, мне нужно поговорить с этим человеком, дядь Саш! Николя едет со мной, все под контролем.
Водитель вздыхает и заводит мотор.
Мы едем в ночной клуб в самом центре столицы. Сейчас он пуст, неоновая вывеска выглядит мрачной. Выхожу. Двое лысых накачанных охранников у входа. Точные копии солдат Мурада. Косятся на меня.
А затем расступаются.
Эээ…
– Вы идете? – басит один. – Клим Сергеевич вас ждет. Кабинет в конце коридора. Не ошибетесь.
В смысле ждет? Николя, идущий справа, бросает руку к пистолету. Но охранники не пропускают его.
– Только Яна Васильевна, – гремит второй, – не бойтесь, с девушкой ничего не случится. Босс гарантирует ее безопасность. Убери пушку.
Мне становится страшно. Еще час назад я строила планы и мнила себя хозяйкой положения. Тогда почему сейчас напоминаю себе того самого хомяка, что бежит по пластиковому тоннелю, который неизбежно приведет его к точке, угодной хозяину?
Хозяин…
Стискиваю руки в кулаки. Никто не будет мной командовать!
– Николя, подожди меня здесь. Я скоро вернусь, – делаю шаг в темноту коридора.
Иду туда, куда сказал лысый громила. Я должна быть уверенна и спокойна. Ведь именно я смогу дать Уолсу то, что ему нужно. Наверняка тоже имеет виды на кусок бизнеса отца.
Передо мной вырастает массивная дубовая дверь. Толкаю, и она поразительно беззвучно распахивается.
В кабинете царит полумрак. Пахнет мускусом и сигаретами. Сглатываю, не решаюсь сделать шаг.
– Что же ты стоишь? Проходи, Яна, – ледяной мужской голос скручивает внутренности, – располагайся. Признаюсь, надеялся, что ты придешь ко мне раньше.
Только сейчас замечаю, что за столом сидит мужчина. Его лицо скрывает тьма, вижу лишь яркие черные татуировки, покрывающие мощную шею.
– Уолс… вот мы снова встретились, – сдавленно шепчу, полностью парализованная его взглядом.
Хлоп!
Ловушка захлопнулась.
Глава 5
Яна
Уолс. Демон криминального мира. Человек, один взгляд которого льдом прошибает до самых косточек. Кажется, что кожа покрылась инеем.
С трудом сглатываю, расправляю плечи. Стряхиваю с себя крошечные ледяные осколки.
– Ты ждал меня? – выгибаю бровь. – Хочешь, чтобы у твоего шрама на шее появился брат-близнец? С радостью организую тебе такой же.
– Я скучал по твоему острому язычку, принцесса, – хриплый смех пускает мурашки по телу, – никогда не лезла за словом в карман. Хотя твоему рту я бы нашел лучшее применение.
– Не делай вид, что знаешь меня, Клим, – ухмыляюсь, отчаянно сражаясь с желанием сбежать, – ты дерьмо, продающее женщин за деньги, словно товар. Даже не думай, что я испугаюсь тебя или… не дай бог, зауважаю!
Изнутри поднимается ярость. Я презираю таких, как Уолс. Здоровые, сильные мужики, которые могли бы послужить обществу. Посвятить себя созиданию. Использовать силу во благо.
– Ты уже боишься, – он усмехается, откидывается в кресле, продолжая таранить меня ледяным взглядом, – взгляни на кончики своих пальцев, моя смелая принцесса.
Резко убираю руки за спину. Ведь Уолс прав: мои пальцы и правда дрожат. Но от страха ли? Или…
– С чего ты решил, что я приду? – голос звучит хрипло, прокашливаюсь.
– Потому что Мурад не дает тебе того, чего так жаждешь, – усмехается Уолс, – и ты сгораешь от тлеющей ненависти. Желания отомстить той, что убила твоего отца. Принцесса, сидящая в золотой клетке.
Поджимаю губы. Он слишком точно считал мои чувства.
– А ты можешь дать… то… чего я хочу? – медленно веду языком по верхней губе.
Взгляд Уолса становится тяжелее. Мужчина медленно встает. Высоченный, широкоплечий. Татуированный. Опасный. Но отчего-то уже не вызывающий ужаса.
– Иначе ты бы не пришла ко мне, так? – ухмыляется бандит. – Моя принцесса.
– Я не твоя! – срывается с губ.
Мои слова звучат очень эмоционально, почти истерически. Одергиваю себя. С такими, как Волков, нельзя показывать слабость. Иначе он сожрет тебя и косточек не оставит.
– Если бы это было не так, не пришлось бы мне этого говорить, правда? – он берет со стола серебряный портсигар, достает сигарету.
Закуривает. А я невольно любуюсь. Таких мужиков один на миллион. Он одним своим видом подчиняет. Вся моя ярость улетучивается, оставляя лишь желание подразнить хищника…
– Итак. Ты можешь мне помочь. Но, естественно, не бесплатно, так? – возвращаю наш диалог в конструктивное русло. – Чего ты хочешь, Уолс? Денег? Активы, которые я получу после того, как тварь, убившая моего отца, исчезнет с лица земли?
– Жестокая принцесса, – скалится мужчина, – для начала называй меня по имени.
– Тогда и ты зови меня не уничижительно, а по имени! – требую, выдерживаю его темный взгляд.
– Разве принцесса тебя унижает? Отлично тебе подходит. Ладно, Яна. Деньги твои мне не нужны. Оглянись вокруг, у меня их в достатке. Я хочу то, что нельзя купить.
Он обходит стол и делает два шага ко мне. Я стою, отчаянно сопротивляюсь его темной власти. Но что-то внутри гнется, почти готовое сломаться. Меня окутывает аромат дорогого табака, тяжелого мужского парфюма.
– Думай, Яна, – Уолс делает еще шаг, загоняя меня в ловушку.
Чувствую себя белой овечкой перед серым волком. Хищник и жертва. Стоп! Я не жертва! Вижу пистолет за поясом бандита. Резкий рывок вниз, Уолс реагирует мгновенно.
Миг – и мои руки жестко зафиксированы над головой, а сильное тело мужчины вжимает меня в стену. Его волчьи глаза смеются. Губы искривлены в хищной усмешке.
– Отпусти… – шепчу.
– Я ждал подобной выходки, принцесса, – выдыхает мне в губы.
Резко отворачиваюсь. Я не хочу ничего такого! Нет! Но длинные татуированные пальцы обхватывают мой подбородок, жестко давят. Уолс вынуждает меня смотреть на него.
– От… пу… сти… – умоляю, ненавидя себя за слабость.
Я в ловушке. Поймана в силки. Не выбраться.
– Не могу. Я слишком долго ждал, – рычит, от аромата Уолса кружится голова.
Чем-то похожий на Мурада, но другой. Внутри Горцева пылает огонь, согревающий меня в моменты нашей близости. Уолс же – чистый грешник. Каждое его движение выверено, отточено.
– Чего ты хочешь? Что нельзя купить? – бормочу, соображая, как можно вырваться из стального капкана.
– Думай, принцесса, – Уолс вдруг наклоняется и носом прижимается к моей шее, – думай… блядь, как ты пахнешь. Я еще тогда тебя приметил.
– И продал бы какому-нибудь ублюдку с жирным счетом в банке, – как могу, торможу стремительно растущее внизу живота желание.
– Я никогда бы не отдал тебя, – ухмыляется, ведет носом выше, к моим волосам.
От этих слов мой внутренний стержень гнется еще сильнее. Он лжет! Вранье! От первого до последнего слова. Упираюсь ладонями в его грудь, но Уолс словно стена.
– Отпусти! – рычу, вкладывая всю свою злость. – Сейчас же! Иначе… я…
– Иначе что? – низкий звериный рык отдает сталью. – Что, принцесса?
Воздух между нами наполняется напряжением. Безумным, сексуальным. Да как так вышло-то?! Я с Горцевым. И никогда не позволю себе изменить!
Но что-то в этом мужчине притягивает. Словно магнит. Между нами уже почти искрит. Губы Уолса все ближе. Он, словно дикий зверь, нюхает меня, наслаждается своим доминирующим положением.
А я лишь тихо всхлипываю. Мне не победить. Не его…
– Ну что, маленькая принцесса Яна, готова дать ответ? Что же такое мне нужно, что нельзя купить за деньги?
– Твои мозги на полу… – слышу рычащий голос Мурада справа, а к виску Уолса тут же прижимается холодное дуло пистолета.
Глава 6
Мурад
– Мурад Демидович… Мурад Демидович! – голос личной помощницы вдребезги разбивает мою задумчивость.
– Что, блядь?! – рявкаю.
На меня таращатся десять пар обалдевших глаз. Ах да, я на совещании. Сообщение, полчаса назад пришедшее на мой телефон, полностью вышибло меня из колеи.
Она поехала к нему…
Александр написал, что Янка все-таки к Климу сорвалась.
– Все дерьмо, переделывайте, – отрезаю, – свободны.
Сотрудники вяло собирают бумажки и расходятся. Моя помощница Юлька подходит и встает сзади. Кладет ладони на мои плечи. Начинает массировать.
– Что ты делаешь? – рычу, сбрасывая руки девчонки.
У меня с ней никогда ничего не было. Я, блядь, как волк, следую за своей белокурой волчицей и не могу ни на кого другого смотреть. Один раз познав вкус Янки, для других я больше не существую.
– Мурад Демидович, вы напряжены, – нежным голоском льет елей, – я просто выполняю свои обязанности.
– Твои обязанности – принести мне кофе, распечатать отчеты и проверить, чтобы мой кабинет вовремя убирали, – рывком поднимаюсь с кресла, беру пиджак, – до конца дня меня не будет.
Я возьму ремень и отшлепаю по заднице одну строптивую девчонку, которая снова решила прогуляться по раскаленным углям. Яна, Яна.
Ее одержимость местью сводит меня с ума. Пока она не отпустит, жить дальше не сможет. Все ее существование будет подчинено этому разрушительному чувству.
Я знаю это, как никто иной.
Мой брат Марат погиб по моей вине. Я взял его в дело, мы попали в перестрелку. Я выжил, а он нет. Но для семьи в ту ночь умер я. Они отказались от меня и лелеют свою ненависть, словно это их спасение.
Мои компании ежемесячно подвергаются жесткому аудиту по неизвестным наводкам. Но я-то знаю, что это отец. Его ненависть к собственному сыну и жажда мести превращают его в безумца.
Для Яны я такого не хочу.
Отомстив мачехе, она не остановится. Кровавый след потянется дальше, к тем, кто за Ксенией стоит. И будет ползти до тех пор, пока не растворится вместе с жизнью Чикиной.
Нет!
Возвращаюсь домой, беру пистолет. Если понадобится, прикончу Клима. Потому что у него насчет Янки другое мнение. После того, как он с ней познакомился, мой осведомитель только и думает, как залезть в ее трусики.
Доезжаю до клуба быстро. Его люди меня не задерживают. Еще бы! Слишком часто я тут бываю.
Направляюсь в его кабинет. Сжимаю рукоять пистолета.
Дверь приоткрыта, и из-за нее доносятся голоса.
– Ну что, маленькая принцесса Яна, готова дать ответ? Что же такое мне нужно, что нельзя купить за деньги? – голос Клима звучит насмешливо.
Играет с ней? Во мне вскипает ярость. Что ты мнишь о себе, ублюдок? Она моя! Я защищу ее, чего бы это мне не стоило! Врываюсь в кабинет.
Уолс прижимает Янку к стене. Девушка белая, как мел. Миг, и я выхватываю оружие.
– Твои мозги на полу… – отвечаю на его вопрос.
Но Волков лишь ухмыляется. Секунда, и он вышибает пистолет из моих рук, достает свой и приставляет дуло к моему лбу.
– Теряешь хватку, Мурад…
– Оставь его! – рычит Янка, бросается к моему упавшему оружию, но Уолс второй рукой перехватывает ее тельце, словно пушинку. – Отпусти меня! Чудовище!
– Как грубо, – морщится Клим, затем убирает пистолет.
Отпускает Янку, она яростной кошкой кидается на него. Я перехватываю ее и прижимаю к себе.
– Что ты делаешь? – шипит, а Клим ржет. – Вы… что вы…
– Здравствуй, дружище, – Волков протягивает мне ладонь, – приехал за своей дикой кошкой?
– Ах ты… – рычит Янка, я плотнее прижимаю ее к себе.
Почувствовав попкой мой крепкий стояк, она затихает. Обмякает в моих руках. Хорошая девочка. Умеет же, когда захочет. От аромата ее кожи у меня голова кружится.
– Садись, принцесса, – хмыкает Уолс, отодвигая стул, – теперь поговорим по-человечески.
– Не хочу я с тобой говорить! – заявляет девчонка, складывает руки на груди. – Ты меня домогался, извращенец! Мурад, пристрели его!
– А ты больше без лифчика бегай, малышка, – подмигивает ей, нагло опуская взгляд на ее торчащие через тонкую ткань сарафана маленькие вершинки, – я не железный.
Я чувствую себя странно. Очень странно. От того, как Уолс смотрит на мою Янку, как она смущается и краснеет. Пытается робко прикрыть грудь.
– Не смущай ее, – рычу, – а ты лифчики учись носить. Не все такие, как Клим. Надеюсь, я понятно объясняю?
Она вздергивает свой склочный подбородочек и смотрит на меня наглым непокорным взглядом. Нельзя не заметить, что Янка иначе реагирует на Клима. Словно побаивается его.
А вот меня нет. И зря.
Хватаюсь за ремень, расстегиваю и резко выдергиваю его из брюк. Девушка вжимается в кресло. Уолс веселится. Что-то в его взгляде меняется. Ему любопытно.
И мне тоже.
Потому что все наши игры всегда были наедине. А теперь в нашей непростой паре вдруг нарисовался третий…
– Вставай, – рычу, – я выпорю тебя по наглой заднице прямо перед ним.
– Нет! – она резко вскакивает на ноги. – Ты не посмеешь!
Обхватываю ее шею, затем зарываюсь пальцами в волосы. Сжимаю мягкие локоны в кулак. Янка взвизгивает. Но ее тело выдает возбуждение.
– Уверен, от одной мысли ты уже вся влажная, – шепчу на ее ушко.
Наблюдаю, как крошечные мурашки бегут по коже, рассыпаются под тонким сарафаном. Хочу ее, сил моих нет. И бесит, и хочу до безумия!
– Не надейся даже! – рычит мне в лицо. – Ты не посмеешь, Горцев! Не посмеешь…
– Ты все-таки плохо меня знаешь, – резко разворачиваю наглую тигрицу и кладу грудью на стол.
Глава 7
Клим
Месть. Чувство, которое я знаю слишком хорошо. Оно должно быть ледяным внутри и обжигающим снаружи. Если ты не кайфуешь от нее, то зачем это все нужно?
– Клим! Братик! – мой младший брат Женька бьет ладонями по водной глади, обильно обрызгивая меня речной водой.
– Ах, ты! – рычу, забегаю в речку и кидаюсь на Женьку.
Мы каждый день купаемся в реке, пока позволяет погода. Мама работает простой сельской учительницей, а мы ей помогаем. Но каждую свободную минуту проводим вместе.
Отца у нас нет. Говорить о нем мама не хочет. Ну и к черту его!
Загораем, болтаем.
– Домашку еще делать, – канючит брат, пока мы вытираемся и переодеваемся.
– Я тебе помогу, – треплю его по светло-русой шевелюре.
Мы с ним совершенно разные. Женька – светленький с зелеными глазами, точная копия мамы. А я, видимо, в отца пошел. Темные волосы и глаза. Замечаю, как порой она вздрагивает, внезапно заметив меня в темноте.
– Пошли, – беру пакет с нашими плавками, – мама ругаться будет. Нужно помочь ей обед приготовить.
Идем домой по пыльной дороге. На подходе замираю, хватаю брата за руку.
– Что такое? – удивленно вскидывает брови.
– Смотри… – показываю на три огромных черных тачки, стоящих у нашего дома, – кто это?
– Не знаю…
Мы через ближайшие кусты добираемся до дырки в заборе. Да, порой через нее мы сбегаем из дома, чтобы с девчонками потусоваться. Вот и сейчас она служит обходом.
Прошмыгнув мимо четверых бугаев в кожаных куртках, оказываемся на пороге.
– Что тебе нужно, Руслан? – голос мамы испуганно дрожит. – Мало тебе было… оставь меня в покое!
– Ты мне не нужна. Я приехал за сыновьями…
Стук сердца отдается в ушах. Это наш отец? Черт бы его побрал!
– Не отдам! – мама меняется в лице, становится похожей на львицу. – Пристрели меня, Руслан, но моих сыновей… я не отдам!
– А тебя и не спрашиваю, – слышу звериный рык, затем крик мамы, – или недостаточно я тебя воспитывал? Сейчас исправлю… только убедись, чтобы после моего урока ты снова не залетела…
– ЭЙ! – выскакиваю на порог, гневно сверкаю глазами. – Оставь маму в покое!
Чудовище разворачивается. Огромный татуированный мужик с совершенно черными глазами смотрит на меня. Его тонкие губы расплываются в оскале.
– Ну здравствуй, сынок…
Резкий звук шлепка вырывает меня из дурных воспоминаний. Янка. Такая же, как я когда-то. Молоденькая, жаждущая справедливости. Только вот нет ее…
– Клим! Да сделай ты что-нибудь… ай! – возмущается моя принцесса, пока на ее круглой попке лежит ладонь Мурада. Я чувствую сильную тяжесть в паху. Это зрелище распаляет похлеще самой извращенной порнухи.
Подхожу к Горцеву. Он крепко держит девчонку.
– Ты хорошо смотришься на моем столе с задранной юбкой, принцесса, – ухмыляюсь, затем обращаюсь к Мураду, – могу я?
Он колеблется. Сейчас наступает тот самый момент. Когда-либо Горцев признает, что готов поделиться, либо…
Признаться, когда я на том аукционе увидел, как два мужика борются за свою сводную сестру, то крепко задумался. Они так гармонично вместе смотрелись, словно единое целое.
Не пара, а трио.
Мурад пристально глядит на меня. В его глазах сомнение. Которое я намерен разбить.
– Думаю, вдвоем мы сможем преподать лучший урок нашей принцессе. Она же так и напрашивается на хорошую порку. Давно уже.
– Нет! Ты псих, Уолс! Сейчас же отпустите меня! – рычит Янка.
– Хорошо, – соглашается Мурад, но убирает ремень, – без этого. Я погорячился. Хотел лишь припугнуть, но все зашло слишком далеко.
– Сволочь! – ругается наша блондинка. – Вы оба сволочи! Ненавижу вас!
Подхожу к ней сзади. Вижу упругие половинки, светло-розовую кожу без единого изъяна. Алая пятерня на попке принцессы – украшение. Нежно-розовые трусики едва скрывают все самое интересное.
Ухмыляюсь. Рассматриваю.
Почувствовав мой взгляд, девушка начинает вертеть задницей.
– Я с тобой не согласен, Мурад, – кладу руку на ягодицу моей принцессы, она вздрагивает.
По телу Янки проходит волна дрожи. Я вижу крошечное пятнышко влаги на трусиках. Достаточное, чтобы завести меня до предела.
Я привык брать то, что хочу. Жестко, безо всяких прелюдий. Но эта девчонка что-то сделала со мной. Сломала. Еще при нашей первой встрече, когда она сидела в клетке и ждала аукциона.
Ее гордый взгляд что-то надломил во мне. Янка была, словно нежная роза со стальными шипами. Она не сдавалась даже тогда, когда я зашел за ней, чтобы вывести на «подиум».
– Во-первых, ты уже давно отпустил ее руки. А она продолжает лежать кверху задницей. Значит, ей это нравится. Во-вторых, когда женщина боится, она не течет, как похотливая самка. Ничего она не боится, Мурад. Просто ловко крутит твои яйца.
– Ах ты! – Янка резко выпрямляется, но я тут же накручиваю на кулак ее блондинистые локоны и снова прижимаю щекой к поверхности стола. – Козлина!
– Да, я такой, – перехватываю ее руки, держу оба запястья одной рукой, – хотя нет, принцесса… я еще хуже…
Встаю боком, продолжая удерживать бьющуюся в ярости гордую принцессу.
Рывком стягиваю ее трусы и швыряю Горцеву. Он ловит их, прижимает к носу. Яна затихает, ее дыхание становится прерывистым. Возбудилась.
– Отпусти меня, Клим, – всхлипывает, – прошу…
Актриса! Ну просто мастер! Ухмыляюсь.
– Не отпущу, – освобождаю ее руки, опускаюсь на колени и тыкаюсь носом между стройных ножек.
Глава 8
Яна
– Боже! – вскрикиваю, ощутив на распаленной плоти прохладный мужской язык.
Все мысли тут же вышибает из головы. Мурад редко меня вылизывает. Видимо, сказывается его воспитание. Восточные мужчины эгоисты. Это женщина должна их ублажать…
– АХ! – тихо всхлипываю, напрочь забыв о том, что только что была готова пристрелить обоих мужиков.
– Вот видишь, – слышу насмешливый голос Уолса, – то, что тебе нужно, принцесса. Жесткий секс с двумя мужиками. Один тебя не потянет, милая.
– Что ты несешь, – облизываю губы.
– Расставь ножки, – мурчит, словно кот.
Уолс опасен. Боже, Мурад же говорил мне, что этот мужик куда опаснее его. Я не верила. Думала, подергаю льва за усищи, немного пококетничаю и получу все, что хочу.
Но это не работает с таким, как Клим.
Цепляюсь за его стол пальцами, тихо поскуливаю, пока влажный язык вскрывает мое порочное нутро. Хакает мою тьму. Ловко, уверенно. Словно знает меня от и до…
А Мурад…
Мне так стыдно перед ним сейчас! Он ведь защищал меня. А я предала …
Поднимаю глаза и вижу его. Наши взгляды сталкиваются, искры в разные стороны. Мужчина уже обошел стол и смотрит на меня, пока его друг вылизывает меня внутри и снаружи.
– Боже… – глаза закатываются, когда язык Уолса едва касается самого чувствительного местечка, – боже… еще… не останавливайся…
Хочу умолять его… и не могу. Это сладко и унизительно одновременно. Больно и безумно хорошо.
Я ныряю в густую порочную негу, все мое тело превращается в невесомое облачко.
– Открой рот, – жесткий приказ, тело подчиняется.
Пытаюсь собрать себя, бороться. Но не получается. Потому что именно сейчас я понимаю: это то, чего я хотела. И Мурад, и Уолс…
Подсознательно я сама сделала все, чтобы Горцев снова нашел меня. И помешал Уолсу сделать со мной что-то очень запретное и порочное. Они сделают это вместе.
Моя гордость розовым кружевом упала к ногам Мурада. Вместе с трусиками я потеряла стыд.
Хочу их обоих! Хочу того, что сейчас происходит! У меня внутри пожар, который не потушить. Можно лишь разжечь его сильнее. Уничтожить меня. И воскресить…
Их руками… губами…
Крепкий стояк Горцева пружинит перед лицом. Он водит бархатной головкой по моим губам. Пока Клим продолжает сладкую пытку. Никогда бы не подумала, что этот бандюк так хорошо владеет языком…
– Еще… боже! Я… ААА! – захлебываюсь в удовольствии, готовая взорваться.
Но Уолс отстраняется. Лишь шлепает меня по горячим набухшим складочкам. Стискиваю зубы от злости. Низ живота огнем горит, тело требует разрядки.
– НУ! – зло рычу. – Вернись сейчас же!
Но Мурад затыкает мне рот. Заполняет меня до самого горла, вынуждая замолчать. Мычу, пока он нежно водит пальцами по моему лицу. Бросаю на Горцева злой взгляд.
– Я говорил, что тебе очень идет такая позиция? – ухмыляется, хрипло смеется. – Кто бы мог подумать, моя милая, что ты всего-то хочешь второго мужика.
В возмущении распахиваю глаза. Откушу! Сжимаю челюсти, Мурад морщится, но давит на мои скулы, вынуждая раскрыть рот еще шире.
Внизу мне так одиноко и холодно! Воздух неприятно соприкасается с пылающей плотью. Ненавижу! Их обоих! Ненавижу и хочу…
– Не беспокойся, принцесса, – слышу сзади голос Уолса, затем он снова шлепает меня ладонью между ног, – сейчас все получишь. Но ты должна кое-что усвоить.
Звук расстегивающегося ремня. Затем ширинки. Шелест фольги презерватива. Он меня трахнет? Прикрываю глаза, пытаюсь прислушаться к новым для себя ощущениям.
– Отныне ты ничего у нас не требуешь, – слышу, как он раскатывает резинку по стволу, – не хлопаешь дверью и не убегаешь. Если что-то хочешь, ты приходишь, стягиваешь трусики и садишься у ног.
Мурад скользит между моих губ, туда-сюда. Уничтожает мою гордость, давая взамен ощущение защиты. Как и Уолс… это так больно. Словно внутри меня рушатся крепкие стены, которые я возводила всю жизнь.
– Взамен мы даем тебе все и даже больше. Кров, дом, защиту. Секс. Семью, если захочешь.
Тихо всхлипываю. Сдаюсь. С каждым словом я кажусь себе все менее значимой. Прошлое окрашивается в совершенно иные краски. Дура… какая же я дура!
Толчок. Ощущение наполненности. Впиваюсь ногтями в прохладное дерево. По телу несется мощная волна удовольствия. Заполняет каждую клеточку. Врезается в мозг, оставляя клеймо.
Мне хорошо. Чертовски хорошо! Именно вот так. Распластанной на столе, с задранной юбкой. Подмахивающей задницей, пока Клим со всей силы вколачивается в меня.
А Мурад с рыком трахает мой рот.
Это не больно. И даже не унизительно. Это сладко и порочно.
– Ммм! МММ! – мычу, ощутив горячие пальцы на набухшей чувствительной вершинке. – МММ!
Взрыв. Клим толкается в последний раз. Замирает. Мурад наполняет мой рот своим терпким густым семенем.
– Блядь… это просто ахуенно, – рычит Уолс, внезапно целуя меня между лопаток, – почувствовала, принцесса? Ведь можно по-другому, правда? По-хорошему…
Оба выскальзывают из меня. Мурад помогает мне подняться. Сажают в кресло. Сил нет. Ноги подкашиваются. Такое ощущение, что меня выпили до дна. Вся моя сила теперь не имеет смысла.
Меня присвоили.
– Принцесса, – неожиданно нежным голосом произносит Клим, присаживается передо мной на колени, – я все понимаю.
Он касается моей щеки. Я с ужасом понимаю, что плачу. Но даже не ощущаю этого. Слезы солеными дорожками текут из глаз.
– Тшш, – Мурад обнимает меня сзади, – все хорошо, девочка. Хорошо…
Но мои слезы уже не остановить. Меня прорывает, словно плотину. Боль вырывается наружу громкими всхлипами. Я больше не могу… не могу! Папа…
– Папа, – закрываю лицо руками, – почему ты меня бросил… за что…
От боли тяжело дышать. Грудь сдавливает. Начинаю царапать ее, но Горцев перехватывает мои руки и целует.
– Все хорошо, принцесса, – тихо произносит Уолс, – ты должна наконец освободиться. Пусть и так, но мы смогли это сделать. Плачь, сколько нужно. Теперь мы всегда будем рядом…
Глава 9
Мурад
Терпкий вкус виски обжигает горло. Я давно привык к этому чувству, но именно сейчас это не то что мне нужно.
Однако без выпивки никак…
То, что случилось в клубе Клима, заставило меня задуматься. Не столько о том, как моя Янка кайфовала от ощущения внутри другого мужчины, сколько о своей реакции на эту картину.
Как она была распластана на столе, как ее попка торчала кверху. Сука…
– Хочешь об этом поговорить? – скалится Уолс, которого, по всей видимости данная ситуация устраивает. – Мне понравилось.
После Янкиной истерики я отвез ее в особняк. Она заперлась в комнате, от еды отказалась. Уолс прикатил следом. Было решено девочку не трогать, пока не выйдет сама.
Но я за нее беспокоюсь.
– О том, что мы вдвоем сделали с ней? – выгибаю бровь, смотрю на янтарную жидкость в бокале. – Это не то, о чем говорят вслух, Клим. Мы надломили Яну.
Я не могу видеть ее слезы. Они меня на части рвут. Поэтому Янку успокаивал Волков. Как выяснилось, он мастер. Только вот…
– Не мы с ней сделали, а мы втроем сделали, – заявляет Уолс, закуривая и прикрывая глаза, – лучший секс в моей жизни. Я знал, что принцесса горячая, но что настолько…
– На большее не рассчитывай, – рычу, – это была разовая акция. Надеюсь, она не сбежит от меня после этого.
– С каких пор ты стал таким трусливым, дружище? – ухмыляется Волков. – Не припомню в тебе такой слабости. Так сильно боишься за эту малышку? Она никуда от тебя не денется.
– О, ты ее плохо знаешь… – усмехаюсь, беру сигарету, – очень плохо, Уолс. Эта девчонка без царя в голове. Сначала делает, потом думает.
– Потому что знает: ты за ней примчишься. Какую бы хуйню она не сотворила, ты спасешь, простишь и выебешь. Вот и куролесит. Я бы на твоем месте был жестче.
– Я обещал ее отцу беречь ее, – хмыкаю.
– Пиздежь, дорогой друг, – Клим выпускает идеальное кольцо дыма, – ты просто ее любишь. Любовью, на которую способен такой горячий восточный мужчина.
– Попизди мне! – рычу, понимая, что Уолс прав.
И тем мне страшнее за Яну. Ее вспышка как серпом по яйцам. Я привык видеть ее озорной, веселой. Наглой и строптивой. Но не настолько уязвимой.
А уж наблюдать, как закатываются ее глаза, когда ее трахает Клим, и вовсе странно. Потому что я должен злиться. Беситься и ревновать.
В чем же дело? Где сбой, мать вашу?!
– Мурад Демидович, – моя экономка топчется на пороге, – Яна Васильевна отказывается от еды.
– Оставь у порога.
– Она ее выкинула.
– Что?! – взрываюсь. – Эта мелкая… ну, Яна! С ума сошла, едой швыряться?
– Успокойся, – Клим не двигается с места, – не хочет, пусть так. Не нужно заставлять принцессу есть. Проголодается, выйдет сама. Ей сейчас необходимо побыть одной. Но ты, Мурад, дорогой, Демидович, совсем распустил ее.
– Не учи меня обращаться с Янкой, – рычу.
– А ты попробуй. Меньше эмоций, больше силы. Увидишь, малышка будет хвостиком вилять и заглядывать тебе в рот.
– Ты точно очень плохо ее знаешь, – задумчиво тереблю бороду.
Когда Клим уезжает, я какое-то время сижу в кабинете. Затем вызываю Янкиного охранника. И чем думал, когда назначал этого сопляка ее защищать? Янка крутит Колькой, как хочет.
Мне казалось, что не так будет в глаза бросаться.
Но, видимо, я ошибся.
– Вызывали, Мурад Демидович? – парень топчется на пороге. – Мне жаль, что так вышло. Я не…
– Тихо, – вздыхаю, – я все понимаю. Янка красивая, умная. И умело пользуется этим. Так что я освобождаю тебя от нее, возвращайся в основной отряд. Позови мне Багира.
Колька уходит. А спустя пять минут ко мне заходит другой мужик. Один моих лучших людей. Вышедший на пенсию спецназовец с уникальными данными. Талантливый. И очень жесткий.
– Багир, – смотрю на него, – у меня есть для тебя работа. Персональное задание, с которым не справился Коля.
– Охрана вашей женщины? – угадывает сразу.
– Да. Характер ее ты знаешь. Спуску не давать. Без моего ведома никуда не пускать. Пусть сидит, думает о своем поведении.
В этом человеке я уверен. Он не только выполнит приказ, но и не прикоснется к Янке. Матерый старый волк. Ее чары на Багира точно не подействуют. Но на всякий случай…
– Стоит ли напоминать, что будет, если сам на нее позаришься или смутишь? – выгибаю бровь.
– Обижаете, босс, – скалится волчара, – она будет под полной защитой.
– Отлично. Свободен.
Багир уходит. Иду на кухню, беру поднос. В отличие от Клима, я не могу быть жестоким с Яной. Она крошечный потерявшийся котенок. Да, с зубами и когтями.
Стучу в ее комнату.
– Я не голодна! Отвали! – рычит в ответ.
– Это я, – еле сдерживаюсь, чтобы не выбить эту чертову дверь, – ты весь день не ела. Ян, не смешно, в самом деле!
Дверь распахивается. Янка стоит, вся заплаканная. В глазах злость. Губы сжаты в тонкую полоску.
– Впустишь?
– Это твой дом… – облизывает губы, затем отходит.
Я ставлю поднос на ее тумбочку, сажусь на постель. Янка топчется у двери.
– Иди сюда, – хлопаю по колену, она приближается.
Зло зыркает на меня, садится рядом. Рычу себе под нос, сгребаю ее в охапку и прижимаюсь губами к шее.
– Ммм! – она дергается, нежно стонет. – Мурад…, а Клим уехал уже?
– Да. Его хочешь? – мурчу на ее ушко.
– Вас… хочу… – она заглядывает мне в глаза, – прикончить!
С этими словами девчонка хватает тарелку с супом и выливает мне на голову…
Глава 10
Яна
Я не знаю, зачем это сделала. Но спокойный Мурад просто выводит меня из себя! Он вместе с другом трахнул меня! Нагло, не спрашивая. Да, я потекла, как течная самка, но они должны были спросить.
Правда чертик, сидящий на плече, шепчет, что я все равно бы сказала «да».
Но я не хочу! Точнее, хочу. Не понимаю я! Пока Мурад чертыхается, вскакиваю с его колен и бегу прочь.
Однако…
– Нужна помощь, босс? – внезапно весь мир переворачивается.
Огромный мужик, один из гвардии Горцева, подхватывает меня и закидывает на плечо. Возвращает в комнату.
– Отпусти! Горилла! Сейчас же! – верещу, чувствуя себя беспомощной.
Но не настолько, как сегодня днем. Пока один мужчина был во мне, а второй нагло пользовал мой рот. Это слишком! Я так не могу! И этот оргазм… ну никогда в жизни я так сильно не кончала.
Я очень испугалась! Не хочу терять контроль! И эти слова Клима, что я должна снять трусы, если хочу что-то попросить. И на голову ему их надеть, что ли?!
Горилла ставит меня на ноги и выходит.
– Значит так, – Горцев забирает еду, зло смотрит на меня, играет желваками, – хватит с меня твоих выходок. Я все понимаю, Яна. Ты бегаешь от меня, потом раздвигаешь ноги. Затем снова убегаешь… к Уолсу.
Поджимаю губы. Молчу. Почему мне стыдно?! Это меня два мужика поимели, ну в самом деле!
– А ты и рад, да? – выплевываю ему в лицо. – Разделить меня с другом?!
– Тебе и самой понравилось! – возвышается надо мной, словно гора. – Отрицать будешь? Я же видел, как ты стонала, когда Клим тебя трахал.
– Это… физиология…
– А мы с тобой?! – он хватает меня за плечи, заглядывает в глаза. – Тоже физиология, Яна?!
Молчу. Я и сама не знаю. Да, мне с ним хорошо, очень. Я чувствую его всем своим нутром. Схожу с ума в его руках.
Но я запуталась. Этот клубок у меня внутри… там слишком много всего. Люблю ли я Мурада? Не знаю. И лгать ему не хочу.
– Ясно, – он снова берет поднос, затем молча выходит из моей комнаты.
Затем щелкает замок. Эй! Погодите-ка… он меня запер, что ли?! Дергаю за ручку. Не поддается. Ах ты!
– Ты под домашним арестом, – слышу насмешливый бас за дверью.
– Выпусти меня! Эй! – требую. – Горилла! Булат… ой… Рамзан… или как там тебя!
– Не положено, – слышу злое ликование в его голосе, – сиди и думай о своем поведении. Может, имя мое вспомнишь.
– Черт! – бью по двери. – Ну ты Мурад и обижулька. И не только ты…
Я должна вырваться! Осматриваюсь. А где мой мобильный?!
– Эй! – стучу. – Телефон верни! Ильхан!
– Не угадала. Вспомнишь, получишь свой телефон, – ржет горилла.
Плюхаюсь на кровать. Как же его звать-то? В упор не помню…
В голове крутятся разные мысли. В основном чувство вины. Мурад принес мне еду, а я так поступила. Еще и до чувств мы дошли каким-то боком. Ну вот зачем он задает сложные вопросы?
Нам же хорошо в постели! Еще и Волков присоединился. Ох! Прикрываю глаза. Укладываюсь на постель удобнее. Медленно стягиваю лямки сарафана.
– Что я делаю, – выдыхаю, касаясь набухших полушарий, сжимаю грудь в ладонях.
Но мысли раз за разом возвращаются в кабинет Клима. Я слишком ярко реагировала! И даже на воспоминания мое тело отзывается… боже!
Провожу пальцами вокруг пупка. Вся напряжена. Низ живота приятно пульсирует. Ждет Уолса… или Мурада? Интересно, какой бы взгляд был у Клима, если бы Горцев взял меня на его глазах?
Ты же хочешь принадлежать им… зачем рыпаешься? Сейчас бы могла уже стонать под Мурадом…
Чертов внутренний голос. Темный, окрашенный пороком. Но есть и другой…
Они тебя используют! Используют!
Блин! Сейчас не время для позывов совести! Отгоняю эти мысли. Глажу себя, постепенно улетая. Туда, где есть лишь мы трое. Горим в пламени страсти, срываем друг с друга одежду.
Не можем насытиться сладкими, слегка горьковатыми поцелуями. Две пары глаз неотрывно следят за тем, как тонкая ткань соскальзывает с моей кожи, обнажая то, как я возбуждена.
– Яна… – рык Мурада скручивает внутренности в тугой узел.
– Принцесса, – Клим с другой стороны, его ледяной взгляд вскрывает мою грудную клетку.
Вытаскивает наружу все мои страхи. Боль. Касания Мурада пылкие, горячие. Жадные. А руки Уолса расчетливые, холодные.
Этот контраст заводит с пол-оборота.
– Хочу… хочу вас, – бормочу, забираясь пальцами в трусики.
Они уже насквозь мокрые. Стыдно! Я безумно стыжусь своего желания! Но мысль о том, что сейчас дверь может распахнуться, и на пороге будет стоять Мурад, делает меня живой бомбой.
– Ох! Сейчас… ммм… – стараюсь быть тихой, но желание разрывает на части, – Клим… Мурад…
Глубже. Интенсивнее. По спальне разлетаются хлюпающие звуки. Одной рукой оттягиваю крепкую вершинку, второй терзаю набухший бугорок.
– Боже… божеее! – закусываю губу, чтобы не стонать в голос.
Потому что я вот-вот…
– Мураааад! Уолс… – пищу, заталкивая пальцы глубже и ощущая, как низ живота рвется на части.
Распахиваю глаза. Смотрю в белый потолок. Боже…
Резко сажусь в постели. Гляжу на влажные пальцы. Что я натворила? Ласкала себя, думая о двух мужиках? Ох! Это же была разовая акция!
Стекаю с постели. Срываю с себя одежду. Нужно пойти в душ, чтобы смыть следы этого позора. Мало мне было днем упасть ниже плинтуса, так еще и наедине с собой такое происходит!
И тут дверь спальни распахивается…
Глава 11
Яна
– Успокоилась? – хриплый рык Мурада заставляет замереть.
Он стоит в дверном проеме, в глазах дикий блеск, мощные руки сложены на груди. В пальцах мой мобильный. На губах довольная улыбка.
– Эм… да, – поправляю платье, чувствуя себя голой под темным взглядом… эээ… опекуна?
Черт! Будто я недееспособная!
– Я рад.
Мурад переоделся.
Натянул на свои огромные мышцы черную футболку. Быстро сполоснул голову и бороду. Сейчас темные волосы эротично ниспадают на его лоб.
– С супом ты смотрелся оригинальнее, – замечаю с долей ехидства.
– Рад, что тебе понравилось, – он ухмыляется, и эта его улыбка мне совсем не нравится, – ты кое-что потеряла.
И демонстрирует мне мой телефон.
– Не потеряла, – фыркаю, – это Рамзан мне его не отдавал…, а я просила. Ты вообще дрессируешь своих горилл, они совершенно несговорчивые!