Дело N…

Все персонажи и события в произведении вымышлены.

Любые совпадения с реальностью случайны.

Пролог

Он шагнул к стулу, на котором она сидела. Встал сзади и положил руки на её плечи, наслаждаясь последним мгновением близости.

Надо было двигаться, но он замер, любуясь этим исчадием ада.

Короткие платиново‑белые волосы. Тонкая, изящная шея. Нежная полупрозрачная кожа, под которой едва заметно пульсировала светло‑голубая вена. Небольшая аккуратная татуировка – иероглиф и проходящий сквозь него росток.

Интересно, о чём она думала, выбирая такой рисунок?

Но вслух он спросил о другом.

– Ты же понимаешь, что не выйдешь отсюда живой? – медленно произнёс он, заставляя себя усилить нажим.

Её плечи вздрогнули, но голос звучал спокойно:

– Почему?

– Потому что нужно остановить это безумие. Сколько ещё человек пострадает, если я не сделаю то, что должен?

– Ты словно оправдываешься, – фыркнула она и встала со стула, выворачиваясь из захвата.

Сердце загрохотало, и волна адреналина смыла последние капли тёплых чувств, которые он испытывал к этой твари.

– Не утруждайся, – с насмешкой сказала она. – Во‑первых, пытаться оправдаться перед тем, кого собираешься убить, немного тупо. А во‑вторых…

Она замолчала и презрительно улыбнулась.

– А во‑вторых? – зачем‑то спросил он.

– А во‑вторых, сегодня умру не я.

Глава 1

Арина заметила свободное парковочное место перед своим подъездом, как только въехала во двор через главные ворота. А ещё она увидела, как в задние ворота медленно и неторопливо закатывается автомобиль соседа с девятого этажа.

Задние ворота были вдвое ближе к вожделенному месту.

Арина прикусила губу, выжала газ и уже через несколько секунд заняла последний свободный клочок асфальта. Сосед проехал мимо, демонстративно отвернувшись.

– Ничего не знаю, я увидела первая, – сказала она.

Выбравшись из машины, Арина краем глаза поймала своё отражение в стекле водительской двери, подумала, что юбка всё‑таки короче, чем нужно – но, с другой стороны, когда ещё носить такие юбки, если не в мае? – грустно посмотрела на покрытый трещинами бампер и включила сигнализацию. Зашла в подъезд, поднялась на лифте на шестой этаж, открыла дверь в квартиру и прислушалась. Из кухни донёсся приглушённый голос дяди, и от этого настроение испортилось ещё сильнее – общаться с братом матери Арина не любила.

Но выбора не было.

– Добрый день, – вежливо сказала она, заходя на кухню.

Мать и дядя одновременно повернули к ней головы, и Арина в тысячный раз подумала о том, как сильно эти двое похожи друг на друга. Одинаковый оттенок прямых русых волос, одинаковые серо‑голубые глаза, одинаковые линии носа и подбородка. Но дядя казался намного старше – лишний вес, седина, глубокие морщины, россыпь лопнувших капилляров на носу и щеках добавляли лишний десяток лет к их и без того немаленькой разнице в возрасте, и смотрелись они рядом не как брат и сестра, а скорее как отец и дочь.

– Это что такое? – с неожиданной злостью заговорил дядя. – Кто так одевается? Ещё короче юбки не нашлось? Юля, ты совсем за ней не следишь!

Мать опустила глаза, и Арина поняла, что сегодня поддержки не дождётся. Значит, дядя в плохом настроении, и лучше было бы его не злить, но…

– Нормальная юбка, – резче, чем нужно, ответила Арина. – Моим одногруппникам нравится.

– Голодная? – вмешалась мать. – Будешь есть или пойдёшь отдыхать?

– Да, голодная, – сказала Арина, села за стол напротив дяди, откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу.

Тот фыркнул и отвернулся.

– Как у вас дела? – зачем‑то спросила Арина. – Как там бабушка? Тётя Лена? Кристина?

Дядя пару секунд выжидающе молчал, потом резко уточнил:

– Всё? Больше ни о ком спросить не хочешь?

– Коля, не надо! – попросила мать.

Арина криво усмехнулась:

– Не хочу.

– Ну тогда и я не хочу отвечать, – отрезал дядя. – Тебе не стыдно? Раньше не выгнать от нас было, а теперь хорошо, если раз в год зайдёшь.

Она отвела взгляд:

– Дела. Диплом пишу, работаю…

– Тоже мне работа, – усмехнулся дядя. – Ходишь, снимаешь всё подряд, выкладываешь в этот свой блог и мечтаешь прославиться. Таких горе‑блогеров тысячи. Тысячи! На жизнь ты этим не заработаешь. Лучше бы стажировку прошла, и то больше пользы!

– Я не мечтаю о славе, – устало ответила Арина. Ей уже надоела перепалка, и она попыталась смягчить тон: – Я учусь, и стажировки были, и приглашение на постоянную работу у меня тоже, кстати, есть… Но ведение блога мне нравится. Вот смотри, какую красоту я сняла вчера.

Она разблокировала телефон и переслала несколько самых удачных кадров, сделанных накануне во Дворце детского творчества. Дядя снисходительно их пролистал, а затем вдруг переменился в лице.

– Ах да, – сказал он. – Совсем из головы вылетело. Финал сегодня?

– Сегодня, – с недоумением подтвердила Арина.

– Я же спонсор. Буду вручать подарки победителям.

Вот чёрт!

Она сегодня опять должна была работать во Дворце, и новость о нескольких часах в обществе невыносимого родственника совсем не радовала.

– Вручать подарки? – удивлённо переспросила мать.

– Да, Славка договорился. Расходов на две копейки, зато реклама для мага…

Дядя умолк на середине фразы. Арина усмехнулась и со злорадством на него посмотрела.

– Слава? Договорился? – ледяным тоном спросила мать и вздёрнула брови. – С чего это вдруг?

– Да мы общаемся иногда, – смущённо ответил дядя и поднялся со стула. – Очень редко… Всё, Юль, пойду. Бывай.

Ну наконец‑то!– подумала Арина, стараясь не слишком широко улыбаться.

– А ты надень нормальную юбку! – приказал ей дядя и направился в прихожую.

– Сам надень, – тихонько пробормотала Арина. Мать, как будто услышав, осуждающе на неё посмотрела и вышла из комнаты вслед за своим братом.

Входная дверь захлопнулась, и Арина с облегчением выдохнула.

– Ты ужасно себя ведёшь, – сообщила вернувшаяся на кухню мать.

– Я? Серьёзно? Он начал первый!

– Я знаю. Но ты обещала, что не будешь так реагировать.

– Мам, ты чего? Я никогда такого не обещала!

– Арина!

– Арина, Арина… Ну окей, я больше так не буду. Честное слово. Ты довольна?

Мать вздохнула и промолчала.

– Я больше не буду, – повторила Арина. – Ладно, мне тоже надо собираться. Поем и поеду, ты не против?

– Почему я должна быть против? – мать подошла ближе, протянула руку и взлохматила Арине волосы. – Посиди пять минут, разогрею обед.

* * *

Арина остановила машину на подъездной аллее Дворца детского творчества, под знаком с надписью «Проезд не загораживать».

Она не собиралась там парковаться, но нога сама собой выжала тормоз. Трясущимися руками вытащила ключ из замка зажигания, вышла из машины, перепрыгнула через низкий заборчик, отделявший небольшой парк от асфальтированного подъезда к Дворцу, и почти побежала за девушкой в длинном ярко‑розовом платье.

– Подождите! – задыхаясь, крикнула Арина её спине. – Девушка!

Та остановилась и удивлённо оглянулась.

А Арина как будто вышла из транса.

Что я делаю? Зачем?

– Вы что‑то хотели? – настороженно спросила девушка в розовом.

Хотя нет, не девушка, скорее девочка – на вид ей было не больше пятнадцати‑шестнадцати лет. Русые волосы, серо‑голубые глаза, очень светлая кожа, искусанные почти до крови губы.

– Я… – Арина замялась. Ей казалось, что с девочкой не всё в порядке, но действительно ли это было так? Или же воспоминания, не вовремя всплывшие на поверхность сознания, искажали восприятие?

В любом случае, говорить о таком напрямую было неловко, и Арина смущённо спросила:

– Извини, ты же участвуешь в турнире?

Девочка отступила на шаг и скрестила руки на груди:

– Участвую, и что?

– Почему ты уходишь?

– А вам какое дело?

Отличный вопрос.

– Никакого, извини, но я подумала, что что‑то случилось, – пояснила Арина. – У тебя всё нормально?

– Да! – с раздражением сказала девочка. – Я просто гуляю. Погода хорошая, здесь хорошо, а там считают баллы, понимаете?

Арина кивнула:

– Понимаю, сама танцевала.

– А в финал хотя бы раз выходили? – с любопытством спросила девочка.

– Выходили, – с невольной улыбкой ответила Арина.

– А мы ещё ни разу, – тихо сказала девочка. – Но вот может сейчас…

Арина вздохнула:

– Да. Может, как раз сейчас. Ну, желаю удачи!

Она заставила себя ещё раз улыбнуться и пошла в обратную сторону, к своему автомобилю. Заняла водительское кресло, посидела пару минут, разглядывая еле заметные трещинки в нижнем углу лобового стекла, потом собралась и завела двигатель. Перепарковалась в правильное место, взяла с заднего сиденья рюкзак с фотоаппаратом и сменными аккумуляторами, вошла во Дворец, поднялась по широкой лестнице на второй этаж. Постояла немного в холле, выравнивая дыхание и глядя на высокие деревянные двери с лаконичной надписью «Розовый зал».

– … объявить о начале финального тура первенства Рязанской области по бальным танцам. На паркет приглашаются пары… – доносилось из‑за приоткрытой двери.

– Привет, – неожиданно сказал кто‑то за спиной Арины, и она чуть не подпрыгнула на месте.

Сердце заколотилось в груди – так же, как полчаса назад, при виде девочки в розовом, уходящей из Дворца. Но сейчас Арина точно знала, что не ошиблась. Она помнила этот голос.

Арина перевела дыхание и обернулась.

На неё внимательно смотрел высокий стройный брюнет, одетый во всё чёрное. Он почти не изменился за шесть лет – и в то же время стал совсем другим. Тогда он был просто красивым парнем – временами нахальным, когда‑то неловким, когда‑то смешным. Сейчас же перед Ариной стоял взрослый, сильный, спокойный молодой мужчина.

– Влад! – улыбаясь, сказала Арина. – Какими судьбами?

Он окинул её ещё одним удивлённым взглядом, затем едва заметно покачал головой:

– Ничего себе! Это действительно ты!

В его голосе звучало что‑то похожее на восхищение, и это было приятно. Арина приподняла бровь.

– Ты не был уверен? – спросила она. – Почему?

– Почему? Смеёшься? Ты же совсем другая. Если бы не твоё тату, вообще бы не узнал. Кстати, тебе очень идёт такая причёска. И цвет волос. И платье… Ты шикарная, Ариш. Реально шикарная. Не ожидал, что ты можешь стать… такой.

Арина фыркнула.

В этот знаменательный день, когда Влад Назаров увидел‑таки во мне девушку, а не друга детства, я обязана выразить особую благодарность моему родному дяде. Если бы не он, я ни за что не надела бы настолько короткое платье на работу!

Она с трудом удержалась от того, чтобы сказать это вслух, театрально закатила глаза и проворчала:

– Ну спасибо! Не ожидал он… Так какими судьбами?

– Я спонсор, – с улыбкой ответил Влад. – А ты?

– Фотограф. Работаю от от администрации города. Стоп, что? Ты спонсор?

На неё нахлынуло странное ощущение повтора.

Спонсор. Он тоже спонсор. Почему?

– Да, Вячеслав Витальевич мне год назад предложил, я не стал отказываться. Третий раз уже участвую. Реклама.

– Дядя Слава? С чего вдруг? – автоматически спросила Арина и поняла, что почти в точности воспроизвела слова своей матери.

Влад развёл руками:

– Ну как с чего? Он нормальный мужик. Не забывает. Помогал мне несколько раз с рекламой, с налоговой, с арендой мастерской… Я теперь у самого Кремля сижу.

Зачем ты сидишь у Кремля? – чуть было не спросила Арина, но прикусила губу и замолчала. Кажется, Влад считал, что она что‑то знает о его работе.

– Это здорово, – сказала она после паузы.

– Заходи как‑нибудь в гости.

– Ммм?

– В мастерскую, – пояснил Влад. – Буду очень рад. Всё тебе покажу, посидим, поболтаем, выпьем пива. Всё как в старые времена. Что скажешь?

– Я только за, – неприлично быстро согласилась Арина, с ужасом ощущая, что краснеет. – Так, может, пойдём в зал? Я пропустила полуфиналы, если ещё и финал не сниму, меня точно… Ну ты понял.

– Понял, – с усмешкой ответил Влад, распахнул дверь, протянул Арине руку, и она послушно вложила свою ладонь в его. – Прошу.

Они вместе прошли через высокие двери, и на короткий миг Арина ощутила давно забытое волнение, охватывавшее её каждый раз, когда она выходила на паркет со своим партнёром.

– Такое чувство, как будто сам сейчас буду танцевать, – словно читая её мысли, сказал Влад.

– Да, – согласилась она и моргнула, прогоняя навернувшиеся на глаза слёзы.

Влад стал серьёзным:

– Тоже скучаешь по танцам?

Арина покачала головой:

– Не по танцам. Не только по ним. Я скучаю по тому времени.

Он тяжело вздохнул и перевёл взгляд на их руки. Арина тоже опустила глаза – сначала на своё предплечье с выбитой на нём небольшой татуировкой‑звёздочкой, а потом на руку Влада. Там, где несколько лет назад у него тоже была звезда, сейчас красовался гораздо более яркий и крупный рисунок – птица, летящая в небо. Татуировка казалась свежей.

– Зачем? – спросила Арина.

Влад её понял.

– Я двигаюсь дальше, – ответил он. – Прошлое есть прошлое, его не изменить, и я больше не хочу о нём вспоминать.

– Понятно…

Он двигается дальше. Это значит, что…?

Арине вдруг стало неловко из‑за того, что Влад продолжал держать её за руку. Она поправила на плече рюкзак, сделала вид, что рассматривает бальный зал, и первый, пока ещё легкий, укол тревоги вытеснил все остальные эмоции.

Финалисты уже должны были танцевать, но они стояли, растерянно переглядывались и о чём‑то шептались. Арина автоматически их пересчитала.

Десять.

Пять пар.

Тогда как в финале должно быть как минимум шесть.

Что происходит?

Она осмотрелась. С запозданием заметила, что они с Владом стоят прямо напротив мест для спонсоров, и, разумеется, там сидит её дядя. Арина наткнулась на его колючий, полный ненависти взгляд, и мгновенно оттолкнула руку Влада. Дядя презрительно усмехнулся.

Арина демонстративно отвернулась и тут же заметила, как с противоположной стороны зала на них троих – на неё, Влада и дядю – с тревогой и недоумением смотрит ещё один хорошо знакомый мужчина. Давыдов Вячеслав Витальевич, бывший муж её матери, бывший отчим и нынешний работодатель самой Арины. И, если верить слухам, будущий мэр города.

Она закрыла глаза, борясь с тошнотворным ощущением дежавю. А потом вспомнила – гораздо ярче и живее, чем хотела бы.

Пять пар на паркете Розового зала.

Влад.

Дядя.

Отчим.

И сама Арина.

Нет, – со страхом подумала она. – Это не дежавю. Всё повторяется.

* * *

– Кузнецова Арина Васильевна?

Чуть хрипловатый мужской голос звучал спокойно и уверенно.

Арина не стала оборачиваться.

– Да, это я, – сердито ответила она, в десятый раз перетряхивая содержимое рюкзака в поисках ключей.

Матери не было дома. По официальной версии она сейчас ужинала в каком‑то очередном супер‑уютном ресторанчике со своим другом, но на самом деле они наверняка проводили время гораздо более интересным способом, а Арина не могла попасть в свой подъезд, не говоря уже о квартире. Разумеется, этот отвратительный день мог закончиться только так.

– Вы по поводу смены управляющей компании? Мы уже проголосовали, не надо нас больше агитировать…

Она всё‑таки повернулась к мужчине и замолчала, ошарашенно глядя на раскрытое перед её глазами удостоверение.

– Старший лейтенант Дронов, ОМВД Советского района, – спокойно представился невысокий плотный брюнет в форме. – Прошу проследовать вместе со мной в отдел.

Он чуть развернулся и жестом указал на брошенный прямо посреди проезда полицейский автомобиль.

Арина посмотрела на машину, снова на удостоверение и с недоумением спросила:

– А что случилось?

– В настоящее время проводятся оперативные мероприятия по установлению местонахождения несовершеннолетней Васильченко Инны. По данным видеонаблюдения, ведущегося на территории Рязанского городского дворца детского творчества, вы были последней, кто общался с Инной. В связи с этим вам придется ответить на несколько вопросов.

Эти слова звучали знакомо.

Слишком знакомо.

Арина опустила взгляд на татуировку на своём предплечье и задумалась.

– Вы сказали, по данным видеонаблюдения на территории… Вы имели в виду парк? – уточнила она.

Полицейский пристально посмотрел на Арину и кивнул.

– Ясно, – пробормотала она. – Девочка в розовом платье.

– Ну так как, Арина Васильевна? Добровольно сотрудничать будете, или оформим задержание? – с нажимом спросил полицейский.

Это было неожиданным.

– Задержание? – Арина подняла брови. – А на каком основании, скажите? Или вы пытаетесь меня запугать?

Полицейский вздохнул:

– Мы действительно будем проверять, запугиваю я вас или говорю серьёзно?

– О боги! – со смешком ответила она. – Остановитесь же. Я поеду с вами и отвечу на ваши вопросы, мне не сложно.

Арина продолжала улыбаться, надеясь, что выглядит достаточно естественно. А из глубины сознания снова поднимались воспоминания, и тянули за собой те чувства и эмоции, от которых она, казалось, окончательно избавилась ещё несколько лет назад.

Растерянность. Боль. Бессилие. Отчаяние.

Ненависть.

Всё повторяется.

Глава 2

– Расскажите немного о себе.

– Что именно?

– Давайте начнём с базовых моментов. Сколько вам лет?

– Пятьдесят три.

– Женаты?

– Разведён.

– Дети?

– Родных нет. Падчерица.

– Работаете?

– Да. В администрации города.

Молоденькая, очень симпатичная психотерапевт подняла голову от блокнота, в котором делала какие‑то пометки, посмотрела Вячеславу в глаза и заинтересованно улыбнулась. Он же, наоборот, опустил взгляд на её руки. На безымянном пальце правой руки блестела полоска жёлтого металла.

Высокие моральные принципы, – отрешённо подумал Вячеслав и посмотрел на часы. До начала первого полуфинала оставалось чуть больше часа.

– Должность?

– Заместитель главы администрации.

Услышав ответ, девушка улыбнулась ещё шире и снова начала что‑то записывать в блокнот. Вячеслав покосился на лежавшую на столе визитку – имя психотерапевта напрочь вылетело из головы – и заговорил:

– Жанна, я понимаю, что у вас есть определённые протоколы работы с пациентами, но у меня, к сожалению, очень мало времени. Сегодня воскресенье, но у меня, как и у вас, это самый обычный рабочий день. Поэтому, если не возражаете, я хотел бы перейти к своей проблеме.

Психотерапевт нахмурилась и резко подалась вперёд:

– Вы же понимаете, что если уйдёте раньше, оплата сеанса от этого не изменится?

– Я всё понимаю, – заверил её Вячеслав.

Жанна расслабилась в кресле, и на её лицо вновь вернулась улыбка.

Отличные профессиональные качества! Самоотверженность, полная отдача делу, забота о пациенте, а не о прибыли! – саркастические мысли, сами собой приходящие в голову, заставили Вячеслава криво усмехнуться.

Но, наверное, так было даже лучше. Чем равнодушнее мозгоправ, тем легче добиться рецепта на снотворное. Конечно, можно было обойтись и без этого всего – купить поддельный бланк или вовсе не использовать препараты – но Вячеслав не хотел ничего менять в своём привычном распорядке.

– Так какая у вас проблема? – спросила Жанна.

Он вздохнул и начал рассказывать – про загруженность на работе, стрессы, невозможность уснуть. Жанна, как будто начисто утратив интерес к клиенту, разглядывала свои ногти.

– Вам нужно снотворное? – уточнила она, когда Вячеслав умолк.

Он кивнул.

– Я выпишу… Только сначала ответьте на три небольших вопроса.

– На какие? – Вячеслав понял, что говорит с раздражением, и постарался взять себя в руки. Ему на самом деле нужен был этот грёбаный рецепт, и ссора с врачом не входила в его планы. – Да, конечно, задавайте.

– Хорошо, начнём, – объявила Жанна, продолжая смотреть на свои пальцы. – Почему у вас так много стрессов, как вы считаете?

Вячеслав хмыкнул и почесал бровь.

– Я заместитель мэра, – напомнил он. – Эта работа по умолчанию подразумевает высокий уровень ответственности и ненормированные нагрузки.

– Принимается… – Жанна наклонила голову. – Следующий вопрос. Зачем вы вообще работаете?

– Возможно, затем, что мне нужны деньги, – со смешком предположил Вячеслав.

Жанна лёгким движением поднялась из кресла и, опираясь ладонями на свой белоснежный стол, практически нависла над Вячеславом, так что он против воли – или не совсем против? – нырнул взглядом в глубокий вырез её блузки.

– А что бы вы делали, если бы вам не были нужны деньги?

– Что? – непонимающе переспросил Вячеслав и посмотрел Жанне в глаза.

– Чем бы вы занимались, если бы у вас было столько денег, что работать больше не нужно? Как бы проходил ваш день? Во сколько бы вы просыпались, где завтракали, с кем общались? Что делали бы утром, днём и вечером? Просто представьте это. Представьте, что прямо сейчас делаете то, что хотите. Какие эмоции вы испытываете? Что чувствуете?

Вячеслав прищурился.

– Подумайте об этом, – вкрадчиво предложила Жанна. – Возможно, вы не сможете сразу ответить на этот вопрос, но не сдавайтесь. Позвольте себе снова чего‑то или кого‑то желать, разрешите себе эмоции, прекратите подавлять свои чувства. Если сможете понять, что вы на самом деле хотите, о чём мечтаете – половина вашей проблемы уйдёт. А если начнёте двигаться по направлению к мечте – сможете спокойно спать по ночам.

– Я вас услышал. Замечательное предложение, – сдержанно ответил Вячеслав.

Через пять минут он уже стоял на улице, держа в руке полученный рецепт. Солнце слепило глаза, слишком жаркий и пыльный для начала мая воздух раздражал пересохшее горло, узел галстука давил на шею. Вячеслав проверил время, рвано выдохнул, убрал бланк в карман и направился в сторону своего автомобиля, припаркованного за углом здания клиники.

– Если начнёте двигаться по направлению к мечте, сможете спокойно спать! – с отвращением произнёс он, невольно повторяя странные интонации психологини. – Да уж…

Телефон издал негромкий звук.

Вячеслав дошёл до машины, нырнул внутрь, завёл, сразу же включил кондиционер и только после этого проверил уведомления.

На этот раз его внимания хотел Ютуб.

А на Ютубе он был подписан на один‑единственный канал.

Вячеслав выругался и запустил воспроизведение.

– Всем привет! – бодро сказала девушка с экрана мобильного. – С вами снова я, Арина Смит. Сегодня я хочу поговорить о том, что многоуважаемая администрация города Рязани называет благоустройством. Как вы можете видеть, за моей спиной Верхний городской парк. Точнее, то, что от него осталось…

Он выключил видео и, трогаясь с места, пробормотал:

– Идиотка.

Телефон зазвонил прямо в его руке. Вячеслав включил громкую связь и процедил сквозь зубы:

– Слушаю.

– Твоя падчерица совсем охренела, Давыдов? – раздался из трубки голос мэра. – Я её зачем на оклад в администрацию взял? Чтобы она продолжала нас грязью поливать?

– Я с ней поговорю, – коротко ответил Вячеслав и сбросил вызов.

Поговорю.

Пообещать поговорить, к сожалению, было единственным, что он мог сделать.

… Двигаться по направлению к мечте…

Сейчас он мечтал об одном: придушить дочь бывшей жены своими собственными руками.

* * *

Шесть юных пар скользили по паркету Розового зала Дворца детского творчества. Строгие чёрные костюмы у молодых людей, яркие, летящие платья у девушек. Изящные, точные, отработанные на сотнях тренировок шаги. Прекрасная музыка.

Но Вячеслав почти ничего не слышал, как будто оглох. Расширившимися глазами он следил за тем, как со своего места за столом для спонсоров турнира поднимается Николай и, расталкивая толпу, пробирается к выходу из зала.

Кузнецов Николай. Старший брат бывшей жены. Только благодаря этому он оказался в числе спонсоров соревнований.

От него требовалось не так уж и много: прилично одеться, занять своё место до начала полуфинала, спокойно просидеть несколько часов, улыбаясь танцорам и их родителям, а в самом конце вручить подарки финалистам. За это Николай получал возможность прорекламировать свои бутики спортивной одежды и хоть немного подправить дела – а они у него с каждым годом шли всё хуже и хуже.

Но он всё сделал не так.

Вместо делового костюма он надел спортивный. Не побрился. Страдальчески морщился, глядя на танцующих детей. И вот теперь просто уходил.

Прекрасно!

Музыка умолкла, и Вячеслав опустил взгляд на бланк, куда должен был выставить баллы конкурсантам. Сегодня он был в жюри – ещё один небольшой знак уважения со стороны Ермолаева, нынешнего директора Дворца детского творчества. Тот хорошо помнил, благодаря кому получил свою должность, и был рад оказать услугу Вячеславу.

– Кажется, господин Давыдов затрудняется с оценками? – раздался откуда‑то сзади, с мест для почётных гостей, ехидный старческий голос.

Вячеслав прекрасно знал, кому он принадлежит, поэтому не стал реагировать. А голос продолжил:

– Сложно ему, конечно, сложно, столько лет не судил… Ну ничего, сейчас сынку губернатора что надо припишет, потом ещё нечаянно сфотографирует, в интернеты свои выложит и будет молодцом. Так и надо, да, так и надо. Кресло мэра само себя не выслужит…

Вячеслав промокнул салфеткой вспотевший лоб, сверился с расписанием и понял, что начался перерыв между вторым полуфиналом и финалом. Встал из‑за стола, аккуратно обошёл лениво перемещавшихся по залу родственников конкурсантов и зрителей, добрался до ближайших высоких дверей, ведущих в коридор, и с облечением покинул зал.

В холле было чуть прохладнее.

Вячеслав встал справа от выхода из зала и достал из кармана телефон. Проверил сообщение, отправленное бывшей падчерице – разумеется, эта звезда его так и не прочитала. Сжал зубы, написал ещё несколько сообщений и прислонился к стене.

– Всё в порядке? – спросила стоявшая чуть дальше по коридору девушка в воздушном ярко‑розовом платье с пышной юбкой и открытой спиной.

– Что? – переспросил Вячеслав, искоса глядя на девушку.

– Я спросила, всё ли в порядке, – ответила она и неловко улыбнулась.

– Разумеется, в порядке, – сухо сказал Вячеслав. – И если вы не в курсе, общение судей с участниками турнира, их тренерами и представителями до завершения соревнований категорически запрещено.

Он отвернулся. Девушка пожала плечами, неторопливо пересекла холл и начала спускаться по широкой лестнице на первый этаж. А Вячеслав, хмурясь, смотрел ей вслед.

Стройная, точёная фигурка. Лёгкая походка. Длинные русые волосы, собранные в высокую причёску. Розовое платье.

Вячеслав растёр руками внезапно занывшие виски.

Как сильно она похожа…

Именно так шесть лет назад, в день своего последнего выступления, выглядела Кузнецова Ирина.

Пятое мая, – со странной смесью тревоги и горечи подумал он. – Ровно шесть лет.

* * *

Пары, прошедшие в финал, выстраивались на паркете.

Одни казались уставшими и почти равнодушными, другие уже «включились» – улыбались, держали осанку, работали со зрителями.

Вячеслав отвлёкся от конкурсантов и нашёл глазами Николая – тот наконец‑то вернулся во Дворец, но выглядел ещё более взвинченным и раздражённым, чем до своей отлучки.

И, кажется, Вячеслав знал как минимум одну из причин его настроения.

Ещё одна пара.

Не танцоров, нет.

Они много лет не танцевали, и до сегодняшнего дня Вячеслав был уверен, что они даже не общаются, но… Но сейчас Влад – бывший партнёр и парень Ирины, дочери Николая – стоял у ближайшего к столу спонсоров входа в зал и держал за руку Арину.

Арину. Племянницу Николая. Двоюродную сестру и когда‑то лучшую подругу Ирины.

Николай, не отрываясь, смотрел на них. И не только он – пара действительно привлекала внимание.

Влад – высокий брюнет, одетый во всё чёрное, и Арина – тоже высокая, лёгкая, стройная, красивая. Светлые коротко стриженные волосы, тонкие черты лица, изящные руки, короткое бежевое платье, бесконечно длинные ноги.

Влад и Арина казались живым воплощением юной силы и сексуальности.

Мужского и женского начала.

– Света и тьмы, – негромко сказал Вячеслав вслух, и внезапно его охватило дурное предчувствие.

Он попытался взять себя в руки.

Что за чушь лезет в голову?

Но Николай, должно быть, в ярости…

Вячеслав сделал глубокий вдох. Задержал воздух в лёгких. Выдохнул. Опять посмотрел на падчерицу. И мысль, так часто приходившая ему в голову в последнее время, снова пробилась на поверхность сознания.

Как хорошо, что она выросла.

Сейчас Арина была одета в ультра‑короткое платье, вызывающее желание прочитать лекцию о безопасном поведении и правилах приличия. Но и в другое время она, как правило, выглядела не лучше.

Джинсы и футболка слишком большого размера вместо нормальной одежды.

Слишком короткая стрижка, открывающая тот нелепый иероглиф на шее, который она набила ещё в восьмом классе.

Слишком холодные голубые глаза.

Слишком яркая помада на губах.

Всё в ней казалось слишком ярким, слишком заметным и раздражающим. От той милой домашней девочки, которую он помнил и любил, не осталось вообще ничего. Но она выросла, и это снимало с него ответственность.

– Почему не начинают? – внезапно спросила у Вячеслава сидевшая слева женщина‑судья.

Он почесал бровь и пожал плечами:

– Не знаю.

– Кажется, не хватает одной участницы, – чуть более тревожно сказала судья, наблюдая за поднимающейся суетой в центре зала.

– Красоту, наверное, наводит, – небрежно ответил ей Вячеслав. – Девчонки есть девчонки.

Но сердце уже удвоило свой ритм.

Не хватает одной участницы.

Краем глаза он заметил какое‑то движение и понял, что к его столу идёт Ермолаев – торопясь, задыхаясь, прижимая руку к левой половине груди.

– Слава, – заговорил он, как только оказался достаточно близко, – у тебя же есть связи в полиции?

Женщина охнула:

– Я же говорила! Пропала девочка!

– Зачем тебе полиция? – севшим голосом спросил Вячеслав. – Что случилось?

– Исчезла конкурсантка.

– Как исчезла? Кто?!

Вячеслав говорил слишком громко, и стоявшие рядом зрители услышали. Ермолаев недовольно шикнул, потянул узел своего галстука, ослабляя его, и опёрся руками на стол.

– Васильченко Инна, – ответил он. – Пара тридцать семь. Нигде нет. В раздевалке нет, в уборной нет, все кабинеты и залы тоже проверили. Телефон бросила в холле. Партнёр говорит, что ничего не знает, но сама она уйти не могла. Тренер в панике, родителям пока не сообщили.

Вячеслав перебрал свои заметки, нашёл нужную, перечитал дважды, затем уточнил:

– Пара тридцать семь. Латина, партнёрша в золотом. Стандарт, партнёрша в розовом. Так?!

Ермолаев нахмурился и быстро написал кому‑то сообщение. Получил ответ, развернул телефон экраном к Вячеславу. С фотографии смотрела та самая девушка в розовом, похожая на Ирину.

– Перешли мне, – приказал Вячеслав.

Дождался уведомления о входящем сообщении, встал. Ему казалось, что сердце словно замирает и проваливается куда‑то вниз, но он заставил себя дышать. Снова нашёл глазами Николая, Арину и Влада.

– Ну так что? – настойчиво спросил Ермолаев. – Поможешь с заявлением, чтобы приняли сейчас и от меня, а не через три дня от родителей? Надо хоть что‑то сделать, иначе меня сожрут. Нужно прикрыться…

Прикрыться?!

Браво, Ермолаев! Полное соответствие занимаемой должности! Забота о детях, а не о личных интересах. Город тобой гордится!!!

– Сделаю, что смогу, – пообещал Вячеслав. – И не ради спасения твоей задницы. А потому что…

Он замолчал. Опустил взгляд. Скомкал свои записи и продолжил:

– Потому что, – голос дрогнул, – возможно… возможно, это моя вина.

Глава 3

– … на базе Дворца детского творчества. Там же будет размещён пункт сбора добровольческих поисковых отрядов, – размеренно говорил начальник отдела, подполковник Гуров, изредка подглядывая в лежавшую перед ним на столе папку.

Илья, выдернутый на общий сбор буквально из постели, зевнул, размял шею, снова выпрямился в кресле и неожиданно поймал на себе тяжёлый взгляд немолодого мужчины в дорогом деловом костюме, стоявшего за плечом Гурова. И этот взгляд Илье не понравился.

Собственно, в том мужчине вообще ничего не вызывало симпатии. Грузная, расплывающаяся фигура, глубокие морщины, слишком близко посаженные тёмные глаза, непропорционально широкий нос, неравномерно седеющие чёрные волосы, странное выражение лица.

Илья поморщился и отвернулся.

А подполковник продолжал озвучивать приказ:

– Ответственность за организацию розыскных мероприятий возлагаю на заместителя начальника отдела Задорова Никиту Ивановича…

Илья чуть повернул голову в сторону сидевшего рядом Дронова и вполголоса спросил, указав глазами на мужчину:

– Зам мэра?

– Он самый, – почти не разжимая губ, ответил Дронов. – Псих какой‑то. Не дай бог мэром станет, городу хана.

– В смысле?

– Потом расскажу. Тут вечером цирк был. Алексевну из себя вывели, злая как чёрт ходила.

– … расчётное время прибытия личного состава в пункт сбора во Дворце детского творчества ноль ноль тридцать, – завершил свою речь подполковник и оглядел подчинённых. – Вопросы?

Никто из десятка человек не проронил ни слова.

– Выполняйте, – сказал подполковник, и в этот момент зам мэра наклонился к его уху и начал что‑то негромко говорить.

Сотрудники отдела начали подниматься со своих мест и потянулись к выходу из кабинета начальника.

– Что за хрен такой, никак не могу понять, – озадаченно пробормотал Дронов, продолжая сидеть в кресле и рассматривать мужика в дорогом костюме. – Почему Гуров перед ним скачет?

– Заместитель главы администрации города, – устало напомнил ему Илья.

Дронов фыркнул:

– У нас их пятнадцать штук. И каждого слушать?

– Сколько? Ты не шутишь? – с недоумением уточнил Илья. – А что они все…

Но договорить он не успел.

– Игнатов, ты никуда не едешь, – раздался звучный голос Задорова, который уже стоял у кресла начальника и прислушивался к его разговору с замом мэра. – Вера Алексеевна, и ты тоже, – уже мягче сказал он. – Надо завершить опрос свидетелей, остаётесь в отделе.

Дронов вскинул голову.

– Так сказали же, что все… – недовольно пробормотал он, а потом, дождавшись, когда все остальные сотрудники уйдут, громко и чётко произнёс: – Разрешите обратиться, товарищ майор!

– Разрешаю, – на выдохе ответил Задоров.

– Я правильно понял, мы будем ползать по стройкам, подвалам, кустам и болотам вместе с волонтёрами, а Игнатов и Некрасова останутся в отделе опрашивать свидетелей? – уточнил Дронов.

– Верно.

– А почему такие решения принимает человек, не имеющий отношения к полиции?

– Санёк, замолчи, – сквозь зубы сказал Илья, отодвигаясь в сторону.

– Я всё видел, – игнорируя его слова, продолжил Дронов. – На Игнатова и Некрасову указал товарищ из администрации.

Гуров бросил на Задорова косой взгляд. Тот наклонил голову, шагнул вперёд и мрачно спросил:

– По сути есть что сказать, Дронов?

– Есть, – ответил тот. – Если их выбрали не потому, что они умные, а потому что красивые, то это ошибка. В отделе должен остаться я. А лазить по кустам пусть идёт Некрасова. Я красивей, чем она.

Илья посмотрел на Дронова – казавшегося, как обычно, немного помятым, запылившимся и взлохмаченным после целого дня и части ночи в составе дежурной группы – а потом на Веру. Она отработала в паре с Дроновым те же шестнадцать часов, но выглядела практически идеально: высоко поднятая голова, чёрные волосы собраны в тугой хвост без единой выбившейся пряди, прямая спина, форма без складок и заломов.

Илья хмыкнул, ожидая её реакции.

Вера окинула Дронова неприязненно‑снисходительным взглядом и изобразила непонятный жест, явно не предвещавший тому ничего хорошего.

Задоров несколько секунд смотрел на Дронова сверху вниз, затем невозмутимо произнёс:

– Выполняй приказ.

– Есть, товарищ майор, – ответил Дронов, подмигнул Вере и вышел из кабинета. Задоров коротко кивнул и отправился вслед за ним.

Илья и Вера переглянулись. В кабинете начальника остались только они, сам Гуров и заместитель мэра.

– Начинайте, – негромко приказал подполковник. – Свидетель, Давыдов Вячеслав Витальевич, перед вами. Он хочет дополнить свои показания. Можете приступать к повторному опросу.

* * *

Арина сдалась и открыла глаза. Наверное, надо было сразу понять, что уснуть не получится, и даже не пытаться.

Тот час, который она провела в полиции, описывая разговор с пропавшей девочкой, вывел её из равновесия. Слишком много вопросов, слишком много бумаг, слишком равнодушные лица. Слишком страшные воспоминания.

Не поднимаясь, Арина протянула руку к прикроватной тумбочке и нащупала телефон. Разблокировала его, посмотрела на время – почти час ночи – зашла в браузер и ввела в адресную строку символы, намертво въевшиеся в память. За те секунды, пока страничка прогружалась, Арина успела подумать, что форум поисковиков мог перестать существовать или переехать, но телефон послушно показал знакомый серо‑фиолетовый фон.

Кажется, за шесть лет у поискового‑спасательного отряда поменялся логотип, но всё остальное на сайте осталось прежним. И Арина пошла привычным путём.

Все регионы.

Центральный.

Рязанская область.

Активные поиски.

Она открыла самую свежую тему.

«Пропал ребёнок!!!

Васильченко Инна Юрьевна, 15 лет, г.Рязань

5 мая ушла из Дворца детского творчества и не вернулась

Приметы:

Рост: 171 см

Телосложение: xудощавое

Волосы: длинные русые

Была одета: длинное платье розового цвета»

С приложенной к этому сообщению фотографии на Арину смотрело знакомое лицо.

Девочка в розовом платье.

Почему‑то только сейчас, глядя на фото, Арина поняла: тогда, у Дворца, ей не показалось. Девочка действительно похожа на Иру.

А потом, похолодев от очередного воспоминания, Арина перешла в другой раздел – в завершённые поиски. Пролистала множество тем, ужасаясь тому, как часто в заголовках встречалось «Найден. Погиб» и как редко «Найден. Жив». И, наконец, увидела то, что искала.

Ткнула в заголовок и, прикусив губу, перечитала сообщение шестилетней давности.

«Пропала девушка!!!

Кузнецова Ирина Николаевна, 16 лет, г.Рязань

5 мая ушла из Дворца детского творчества и не вернулась

Приметы:

Рост: 172 см

Телосложение: xудощавое

Волосы: русые

Была одета: платье ярко‑розового цвета»

Арина моргнула. Прочитала ещё раз.

– Да, всё так. Пятое мая, – пробормотала она. – Тогда было тоже пятое мая. И тоже воскресенье… Что за…

Надо было просто выключить телефон, заварить себе успокаивающий чай и всё‑таки уснуть, но Арина зачем‑то начала просматривать ту старую тему.

Сначала сообщения шли сплошным потоком.

Организован штаб. Сбор у Дворца. Сбор у школы. Сбор у Северной окружной.

Иру действительно искали.

А потом, спустя неделю, сообщения стали гораздо более редкими.

Просьба о печати ориентировок.

Просьба о расклейке.

Вопрос, нашли или не нашли девочку.

Последним было сообщение от 19 июня.

«СТОП!!! Проверка информации!»

Полтора месяца.

Полтора месяца метаний от отчаяния к надежде и снова к отчаянию.

Полтора месяца, которые уничтожили их семью.

Смерть деда. Внезапные роды у тёти Лены – уход свёкра из жизни после исчезновения Иры её окончательно сломил. Страх сначала за жизнь, а потом за будущее крошечной Кристины, родившейся на три месяца раньше срока. И началось всё именно пятого мая, когда Иринаушла и не вернулась…

Арина сжала зубы и снова открыла страничку, где описывался текущий поиск. Нашла сообщение о сборе волонтёров в круглосуточном штабе, репостнула его во всех соцсетях. Чуть ниже увидела просьбу о помощи с бумагой или печатью ориентировок.

Бумага у неё была.

Арина встала с кровати и начала одеваться.

* * *

– … Я не могу избавиться от мысли, что виноват. Все трое оказались на этом чёртовом турнире из‑за меня, понимаете? Реклама, работа… Я думал, что помогаю им. А вышло… вышло что‑то ужасное… Каждый из них мог совершить… непоправимое. И я прошу вас их проверить. Проверить, чтобы я мог спокойно дышать. Они не чужие мне люди. А если окажется, что кто‑то из них замешан… Просто проверьте. Я думаю, проверка не займёт у вас много времени.

Давыдов закончил говорить и замолчал.

Гуров сцепил руки в замок, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Илья вопросительно посмотрел на Веру, она же в ответ едва заметно покачала головой.

– Вы отказываетесь? – негромко спросил Давыдов.

– Это кажется… немного притянутым за уши, – поморщившись, сказала Вера и снова занялась протоколом. – Мы не можем считать два этих случая связанными между собой только из‑за совпадения дат.

– Совпадают не только даты, – возразил Давыдов.

Илья широко зевнул. Кажется, зам мэра заходил на второй круг и планировал заново начать объяснять им, что совпадают не только даты, всё совпадает, всё повторяется…

– Всё остальное притянуто, – сухо сказала Вера.

– Притянуто? Вы вообще меня слушали? – повысив голос, спросил Давыдов. – Инна копия Иры! Копия! Что вы вообще за следователь, если… Пропал ребёнок, понимаете? А вы тут сидите и… зеваете!

– Давайте поспокойнее, Вячеслав Витальевич, – заговорил Илья. – Не ребёнок, а подросток. По статистике, большинство таких потеряшек сами приходят домой на следующее утро или через день. Но вашу информацию мы приняли. Записали. Со всеми, кого вы назвали, – он посмотрел в свой блокнот, – с Кузнецовым Николаем Аркадьевичем, Назаровым Владиславом Игоревичем и Кузнецовой Ариной Васильевной побеседуем.

– И это всё?

– Пока да, – спокойно ответила Вера.

Давыдов отодвинулся от стола вместе с креслом – оно мерзко заскрипело – и встал.

– Отличная работа! – с сарказмом сказал он. – Браво!

– Слав, сбавь обороты, – подал голос Гуров. – Я всё понимаю. Девочка похожа на твою племянницу, ты переживаешь, но сбавь обороты. Ты весь вечер нагнетаешь, я и так людей в ночь погнал. Не горячись.

– На племянницу жены, – поправил его Давыдов. – Бывшей жены.

– Ты разве в разводе? – удивлённо спросил Гуров.

– Давно, – буркнул Давыдов, разворачиваясь к выходу.

– Подпишите протокол, – сказала ему в спину Вера.

Давыдов замер, затем глубоко вздохнул и вернулся к столу.

– Бумажки важнее ребёнка? – уточнил он с кривой ухмылкой, сделавшей его некрасивое лицо ещё более странным, и поставил размашистую подпись.

Ему никто не ответил.

– Всё? Теперь я могу идти?

Гуров кивнул:

– Да, Слав. Пойдём. Провожу.

Вера дождалась, когда за ними закроется дверь кабинета, и тихо спросила:

– Что скажешь? Как тебе наш заместитель мэра?

– Странный тип, – честно ответил Илья. – Почему Гуров пошёл ему навстречу? Или это реально будущий мэр?

– Они вместе играют в хоккей. Ночная хоккейная лига. И да, говорят, что он наш будущий мэр.

– Ах вот оно что! Ну тогда другое дело, будем слушать бред сумасшедшего и поддакивать.

– Возможно, это не такой уж и бред, – медленно произнесла Вера. – Есть одна деталь, которая меня смущает.

– Какая деталь? – Илья потряс головой, отгоняя сонливость, но снова зевнул.

– Вчера вечером во время осмотра места происшествия мы успели опросить тренера Инны, партнёра и других детей. Потом отсмотрели камеры Дворца и нашли людей, которые общались с Инной.

– И?

– Угадай, кто последний её видел?

Илья вздохнул и покосился на блокнот:

– Я уложусь в три попытки?

Вера улыбнулась:

– Уложишься. Последней видела Инну Арина Кузнецова. Директор Дворца опознал её как фотографа от администрации, а дальше уже было легко. Адрес пробили, я отправила за ней Дронова, провела опрос. Кстати, нам повезло, что Давыдов не выходил от Гурова и не пересёкся с бывшей падчерицей, иначе мы от него вообще не избавились бы.

– Вот как, – протянул Илья, выпрямляясь в кресле. – Это уже интересно. И что сказала Арина?

– Заехала на территорию Дворца, увидела в парке девочку в бальном платье, подумала, что не всё в порядке, поговорила и поехала дальше. Собственно, данные камер это подтверждают. Арина припарковалась за Дворцом и вошла внутрь. А Инна вышла через боковые ворота и повернула налево, в сторону улицы Вознесенской. Дальше из‑за деревьев ничего не видно.

– Припарковалась? В двадцать два года, или сколько ей там, уже своя машина? Хорошо живёт, – сказал Илья. – Но неважно. Если Инна не придёт домой, придётся собирать данные с видеорегистраторов, чтобы понять, куда она пошла дальше. Вообще всё как‑то неудачно складывается. Если бы она повернула в сторону Есенина, была бы куча общественного транспорта, получить записи от них проще всего. А здесь… Щедрина, Вознесенка… Глухо. Если только наружка на каком‑то из зданий.

– Уже запросили, – хмуро ответила Вера. – Но всё равно встреча Арины и Инны мне не нравится. Почему Арина не упомянула о сходстве Инны и Иры? Такое ощущение, что пропавшая шесть лет назад девочка волнует Давыдова сильнее, чем кровных родственников.

Илья развёл руками:

– Или они не похожи, а Давыдов видит то, чего нет.

– Возможно. Давай так, я поеду к родителям Инны, а ты попробуй связаться с теми тремя, прямо сейчас. Хотя… Пожалуй, начни с мужчин. Арину отложи до утра, ничего нового от неё мы не услышим. Протокол её опроса я тебе скину. А, да, ещё надо не забыть запросить из архива дело Иры Кузнецовой. Ну всё, приступаем?

– Как скажешь, – недовольно пробормотал Илья. – Но пол второго ночи…

– Пропал ребёнок.

– Подросток. И ты прекрасно понимаешь, что она придёт домой ночью или утром.

– Илья!

Он поморщился:

– Да, хорошо, я всё понял. Начну звонить.

– Спасибо, – сказала Вера и улыбнулась.

Илья выдохнул:

– Для тебя всегда пожалуйста.

* * *

Дневную жару сменил ночной ливень, и Арина, паркуясь у Дворца детского творчества, с внезапной жалостью подумала о волонтёрах, которые прочёсывали город в поисках исчезнувшей девочки.

Она посмотрела на свои лёгкие кеды и вздохнула – почему‑то одеться в нормальные джинсы и толстовку показалось само собой разумеющимся, а вот сменить ещё и обувь в голову не пришло. Арина натянула капюшон, взяла с пассажирского сиденья две пачки бумаги и выбралась из машины под дождь. Быстро включила сигнализацию и побежала по ступеням к спасительному навесу при входе во Дворец. Потянула на себя тяжёлую дверь, прошла несколько метров и оказалась в просторном холле, который, несмотря на глубокую ночь, был ярко освещён и заполнен людьми.

Всё это уже было.

Арина сглотнула вставший в горле ком, огляделась и направилась размещённому посередине холла длинному столу, за которым сидело несколько женщин.

– Добрый день, – сказала Арина одной из них. – Я прочитала, что вам нужна бумага…

– Да, кладите сюда, большое спасибо, – не поднимая глаз от экрана своего телефона, ответила женщина.

Арина положила пачки на стол и отступила назад, а потом, почувствовав на себе чей‑то взгляд, обернулась. Недалеко от входа остановилась группа мужчин в полицейской форме. И один из них – тот самый, кто забирал Арину от дома, лейтенант Дронов – внимательно на неё смотрел.

Она кивнула.

Он повторил её жест и снова вернулся к разговору со своими коллегами, а Арина подумала, что при выходе из Дворца придётся пройти рядом с полицейскими. Ей совсем не хотелось снова с ними общаться, но и выбираться через пожарный выход казалось плохой идеей. Если только задержаться здесь, внутри, пока они не уйдут…

– Я могу помочь чем‑то ещё? – спросила Арина у женщины.

Та удивлённо подняла голову.

– Руки и ноги всегда нужны, – дружелюбно сказала она. – Ты в первый раз?

– Да.

– Смотри, на ночной поиск новичков у нас не берут. Но я скоро пойду на расклейку ориентировок. Хочешь со мной? Вдвоём быстрее.

– Да, конечно, – быстро ответила Арина.

– Тогда подожди полчасика. Ребята поехали печатать первую партию, вот‑вот вернутся. Посиди вооон там. Я тебя позову.

Женщина указала на длинную скамью в нескольких метрах от запасного выхода, и Арина отправилась туда. Стараясь больше не смотреть в сторону Дронова, села и прислонилась спиной к прохладной стене. Достала из рюкзака наушники, надела, включила музыку и закрыла глаза.

* * *

Илья притормозил рядом с парнем, стоявшим напротив закрытых ворот Вознесенской церкви, и приоткрыл окно:

– Назаров Владислав Игоревич?

Парень кивнул и в свою очередь спросил:

– Это вы мне звонили?

– Да. Давай в машину, – приказал Илья. Дождался, пока Влад сядет на пассажирское сиденье, и снова тронулся с места.

– Вы сорвали меня с поиска, – недовольно сказал Влад.

– В смысле? – поинтересовался Илья, искоса разглядывая парня.

Тот выглядел… обычно. Заурядно. Простая тёмная куртка, нормальное телосложение, ничем не примечательное лицо, аккуратная стрижка, спокойный взгляд.

– В прямом, – ответил Влад. – Я же говорил вам по телефону, я в поисковом отряде. Ищем пропавшую девочку. Как и вы.

Илья прищурился и сбавил скорость.

– Поиск у вас в лесах, – задумчиво произнёс он. – А в городе расклейка объявлений и обход территории.

– Не только, – устало сказал Влад. – Ещё работа со свидетелями, отсмотр камер, пешие патрули, на машинах. А иногда и полноценный поиск, если пропал ребёнок или когда вокруг точки, как здесь, полно открытых подвалов и активных строек.

– Понятно, – пробормотал Илья.

– В общем, работаем за вас, – неожиданно добавил Влад и криво усмехнулся.

– Ну спасибо, – фыркнул Илья. – А кроме этого где‑то работаешь?

Влад вздохнул:

– Я предприниматель. Занимаюсь ювелиркой. С другими металлами тоже работаю.

– Продаёшь?

– Делаю.

Илья остановился, пропуская машину, летящую по главной дороге, и сказал:

– Тогда давай так, ювелир‑поисковик. Подвезу тебя ко Дворцу, поговорим, и пойдёшь в штаб. И снова на поиск, если захочешь. Устроит?

Влад кивнул:

– Устроит.

Илья подъехал прямо к ступеням главного входа, заглушил двигатель, взял с заднего сиденья папку с документами и вытащил оттуда бланк протокола.

– Документы, – сказал он.

– С собой нет, – спокойно ответил Влад.

– Отлично, – пробормотал Илья, отбрасывая протокол в сторону. – Сразу сказать не мог?

– Так вы не спрашивали.

Влад был прав.

Илья глубоко вздохнул, проверил, идёт ли запись на салонный видеорегистратор, и снова заговорил:

– Ладно. Бумаги оформим потом. Вопрос первый. Ты был знаком с Васильченко Инной?

– Нет.

– На конкурсе её видел?

– Не успел, – Влад покачал головой, – она пропала после полуфинала, а я приехал только к финалу.

– Что ты вообще делал на конкурсе бальных танцев? Ты же не танцор, не тренер.

– Я был одним из спонсоров соревнований.

Илья недоверчиво посмотрел на Влада:

– Ты? Спонсор?

Влад негромко рассмеялся:

– Да это просто так называется. Мы не оплачиваем всё мероприятие, если вы об этом подумали. Спонсоры дарят что‑то символическое финалистам, а за это дают место для рекламного баннера и возможность выступить с поздравительной речью. Реклама.

– И как оно? – спросил Илья. – Отбивается?

– Ещё как! – Влад сверкнул белозубой улыбкой. – Знаете, сколько желающих?

– Следующий вопрос. Ты был знаком с Кузнецовой Ириной?

В машине повисла звенящая тишина.

Влад смотрел прямо перед собой невидящим взглядом и кусал губы.

– Отвечай, – надавил Илья.

– Какого чёрта?! – с ненавистью заговорил Влад. Его лицо стало похожим на страшную посеревшую маску. – Какое это имеет отношение?

– Повторяю вопрос. Ты был знаком с Кузнецовой Ириной?

– Был, – процедил сквозь зубы Влад.

– В каких вы были отношениях на момент пропажи Ирины?

– Она была моей девушкой.

– Инна похожа на Ирину?

– Что? – Влад потряс головой, как будто не понял вопрос, а затем ненадолго задумался. – Нет, – после паузы сказал он. – Не сильно. Я, конечно, видел только фото девочки, но вроде бы нет. Если бы вы сейчас не спросили… Хотя типаж тот же… Цвет волос, фигура… Что‑то, конечно, есть. Почему вы спрашиваете?

– Эти дела могут быть связаны, – ответил Илья, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

– Я вас не понимаю, – после очередной паузы сказал Влад.

Илья хмыкнул:

– А что тут непонятного?

Влад поднял брови и промолчал.

– Что ты делал вчера вечером и сегодня ночью? – спросил Илья.

– Работал в мастерской. Приехал во Дворец. После завершения турнира получил сообщение о новом поиске, съездил домой переодеться и вернулся сюда, в штаб.

Илья протянул Владу лист бумаги и ручку:

– Напиши имена и контакты тех, кто сможет подтвердить твой график. И в какое время они тебя видели.

– Идиотизм, – пробормотал Влад и начал писать.

Илья продолжал внимательно на него смотреть.

Влад положил ручку на приборную панель, перечитал написанное и неохотно сказал:

– Ну вроде всё. Таксистов не знаю, как искать, заказывал через приложение.

– Мы найдём, – пообещал Илья. – Свободен.

Влад хмыкнул, вышел из машины и начал медленно подниматься по широкой уличной лестнице, даже не набросив на голову капюшон куртки – как будто не осознавал, что на улице идёт дождь. На фоне величественного Дворца он казался ещё более заурядным и неприметным, чем был на самом деле.

Илья вытащил из кармана телефон и в очередной раз набрал номер Кузнецова Николая. Ответом были длинные гудки – похоже, Николай спал, а телефон стоял на беззвучном режиме. Илья с сомнением посмотрел на записанный адрес, потом вспомнил слова Давыдова о том, что у Николая маленькая дочь с особенностями развития, и решил, что будить их семью среди ночи ради пары дежурных вопросов не имеет смысла.

Илья снова посмотрел на тяжело шагающего по ступеням Влада, дождался, когда тот окажется внутри здания, и отправился вслед за ним. Вошёл в огромный холл и сразу же наткнулся на своих.

– Игнатов! – раздался ехидный голос Дронова. – Ты ли это? Что случилось? Тебя разжаловали из числа приближённых к будущему мэру?

Илья усмехнулся:

– И не надейся. Свидетеля опрашивал, вот привёз.

– Это кого? – Дронов стал серьёзным.

Илья нашёл глазами Влада, уже разговаривавшего с кем‑то из волонтёров в дальней от входа части холла, и указал на него кивком головы:

– Вон там стоит. Назаров Влад, доброволец‑поисковик. А ещё бывший парень девушки, которая пропала шесть лет назад.

– Шесть лет назад? А кто тогда пропал?

– А, да, тебя же не было… – Илья достал из кармана записную книжку. – Короче, у зама мэра шесть лет назад пропала племянница, тоже ушла во время конкурса и не вернулась. Племянница и наша потеряшка, с его слов, копии друг друга. Поэтому он сейчас такой… неадекватный. Считает, что всё повторяется. Он написал имена тех, кто точно был на конкурсе и шесть лет назад, и вчера. Назаров Влад, – Илья снова кивнул в сторону парня, – потом отец той девочки, Кузнецов Николай, и её двоюродная сестра, Кузнецова Арина.

– В смысле Кузнецова Арина? – напряжённо переспросил Дронов. – Фотограф? Она последняя видела Инну. С ней Алексевна в отделе разговаривала.

– Я знаю, – сказал Илья. – Завтра утром снова опрошу.

Дронов повернул голову и уставился на Влада, который уже переместился в новую точку холла, стоял напротив сидевшей на скамейке совсем молодой блондинки и что‑то ей говорил.

– Зачем же ждать до завтра, – странным тоном произнёс Дронов. – Вот она, Арина. Рядом с твоим свидетелем.

Илья ошеломлённо оглядел парочку и присвистнул:

– Ничего себе! И она тут? Тоже поисковик?

– Понятия не имею, – сказал Дронов. – Ну что, пойдёшь сейчас?

Илья медленно покачал головой:

– Нет. Вера сказала утром, значит, утром. Я сейчас уеду, а ты, по возможности, присматривай за ними.

– Есть конкретные мысли?

– Нет, – честно ответил Илья. – Но мне это уже не нравится.

* * *

Чьё‑то прикосновение вывело Арину из полудрёмы.

Она вздрогнула и, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд, уставилась на склонившегося над ней парня.

Влад?

– Ты что здесь делаешь? – неприветливо спросил он.

Накануне вечером Влад был дружелюбен и мил, но сейчас от того настроения не осталось и следа. Хмурое, сосредоточенное лицо, намокшие от дождя волосы, пропитанная водой ветровка, усталый голос.

– Хотела… помочь… – Арина села ровнее и вытащила один наушник. – Привезла бумагу. А ты что… в отряде?

Влад выпрямился и отвёл глаза:

– Не совсем. Время от времени помогаю.

– Давно?

– Шесть лет.

– О! – Арина прижала ладони к вспыхнувшим щекам. – Прости, что спросила.

– Ничего страшного, – сухо ответил Влад. – Бумагу отдала?

– Да, – тихо откликнулась Арина. Почему‑то сейчас рядом с Владом она чувствовала себя маленькой и глупой, хотя у них была совсем небольшая разница в возрасте, всего один год.

– Тогда езжай домой.

– Я пойду на расклейку, – упрямо сказала Арина, и сразу же подумала, что это прозвучало как‑то по‑детски. Люди заняты серьёзным делом, а она…

– Ясно… – Влад ещё пару секунд постоял рядом, глядя на неё в упор, потом махнул рукой и направился к другим поисковикам, а Арина, сгорая от стыда, снова включила музыку и зажмурилась.

Глава 4

Звонок телефона выдернул Арину из недолгого сна.

Она пришла домой около пяти утра, успела обрадоваться тому, что, по всей видимости, мать осталась ночевать у своего мужчины и ничего не узнает, а потом прямо в одежде упала на кровать, завернулась в одеяло и мгновенно уснула.

И вот теперь она кому‑то понадобилась.

– За что? – страдальчески пробормотала Арина и ткнула в телефон. – Слушаю.

– Доброе утро, Арина, – произнёс знакомый голос. Низкий, бархатистый, обволакивающий.

– Дядь Слав… я сплю… – жалобно сказала Арина, отодвинула телефон от уха и посмотрела на время. – Полвосьмого… Кто звонит в такую рань? Написать не мог?

Он помолчал, словно подбирал слова.

– Кое‑что произошло, – ответил он наконец. – И мне нужно с тобой, во‑первых, поговорить об этом. Очно. А во‑вторых, надо, чтобы ты отработала как фотограф на мероприятии.

– На каком? – обречённо уточнила Арина.

– Подъезжай ко Дворцу пионеров прямо сейчас. К арке у запасного выхода, там пока никто не стоит, припаркуешься. Всё расскажу. Жду.

– Дворец детского творчества, – автоматически поправила Арина, но отчим уже повесил трубку. Она отбросила телефон в сторону, зарылась лицом в подушку и промычала: – Ну за что?!

Через две минуты она снова взялась за телефон, просмотрела новости, почему‑то надеясь прочитать, что пропавшая девочка вернулась домой, но никаких упоминаний об этом найти не удалось. Арина заставила себя встать и, зевая, отправилась на кухню. Оттуда раздавались какие‑то звуки, и она решила, что мать всё‑таки пришла домой и теперь в одиночестве пьёт свой утренний кофе.

Но Арина ошиблась.

Мать была не одна. Напротив неё за столом сидел дядя – какой‑то взъерошенный, с красными глазами и трясущимися руками, одетый в ту же самую одежду, что и вчера.

– Д‑доброе утро, – запнувшись, сказала Арина. – Всё хорошо?

– Да, – хрипло ответил дядя.

Мать – выглядевшая не в пример лучше своего брата, словно и не провела ночь вне дома – криво улыбнулась:

– Всё в порядке, Ариш. Просто дядя поругался с тётей Леной и ночевал у нас.

Что ты такое говоришь? Кто ночевал у нас?! – хотела возмутиться Арина, но почему‑то не произнесла ни слова и осторожно опустилась на стул, пристально глядя на мать.

– Ты уже спала, когда мы пришли, – неловко добавила та.

– Понятно, – сказала Арина и взяла из стоявшей на столе вазы с фруктами нектарин. – Ну да, я как‑то рано уснула, часов десять было.

Дядя выдохнул.

– Мы около одиннадцати пришли, да, Коль? – спросила у него мать.

– Ближе к двенадцати, мне кажется, – ответил он.

– Понятно…

Арина покрутила в руках нектарин. В ушах – то ли от недосыпа, то ли от злости из‑за того, что дядя ввязался в очередную интрижку, а мать опять его покрывает – шумело.

– Ты какая‑то бледная, – с тревогой сказала мать. – Сделать чай?

Арина покачала головой:

– Нет, спасибо. Мне надо работать. Дядя Слава позвонил, нужно…

На лице матери появилось ледяное выражение.

Арина закатила глаза:

– Ну простите меня, пожалуйста! Конечно же он не дядя Слава, а Вячеслав Витальевич. Так лучше?

– Намного, – холодно сказала мать. – И не забывай, пожалуйста, что кроме этой непонятной работы, не требующей никакой квалификации, у тебя недописанный диплом.

Арина открыла было рот, чтобы объяснить матери, насколько та не права по поводу фотографии… но поняла, что это бесполезно. Проблема была не в самой работе, а в том, кто её предложил.

– Не забуду, мам, – пообещала Арина. – Я пойду. Хорошего дня.

Она встала из‑за стола, вышла из кухни и только в коридоре позволила себе презрительную гримасу.

Мерзость. Просто мерзость. Фу.

* * *

Отчим стоял под аркой пожарного проезда Дворца детского творчества и, морщась, рассматривал машину Арины.

– Бампер. Снова, – сказал он.

Арина вздохнула и разумно решила, что лучше перевести разговор на работу:

– Так что надо делать?

– Как ты вообще ездишь? – резко спросил отчим. – Третий раз за полтора года. Третий! Мать видела?

Арина поправила рюкзак, съезжавший с плеча, и изобразила широкую улыбку:

– Ей наплевать.

Лицо отчима исказилось – брови сдвинулись к переносице, тяжёлые складки на лбу и щеках стали ещё глубже, челюсти сжались.

– А, ну да, – процедил он сквозь зубы. – Наплевать. Денег‑то полно. А я ей говорил, что покупать тебе…

– Что. Ты. Хотел? – отчеканила Арина.

Отчим посмотрел на неё в упор, и Арине стало не по себе.

– Для начала поговорить. Вчера… – буркнул он, осёкся и после паузы заговорил ещё более раздражённо: – Какого чёрта ты устроила в своих блогах? Что за вопли про благоустройство?

Арина вспыхнула:

– Ты вообще видел, что они сделали? Половина деревьев засохла! И они посадили туи!!! Опять эти грёбаные…

Отчим поднял руку вверх:

– Остановись, – приказал он. – Об этом потом.

Арина демонстративно фыркнула, но умолкла. Отчим посмотрел на часы, потом взял её под локоть и подтолкнул в сторону входа во Дворец.

– Вчера произошло то, что меня тревожит, – размеренно заговорил он, открывая дверь. – Ты же помнишь, что в финале танцевали пять пар, а не шесть?

Воздух вокруг стал каким‑то тяжёлым. Арина с трудом втянула его в себя, перешагнула порог и как можно равнодушнее ответила:

– Да, я в курсе. Девочка из шестой пары ушла из Дворца и не вернулась.

Отчим искоса на неё посмотрел. Арина растянула уголки губ в улыбке.

– Я считаю, – продолжил он, – что её исчезновение может быть связано с исчезновением Иры.

И Арина не выдержала. Остановилась, выдернула руку и посмотрела отчиму прямо в лицо. Он спокойно выдержал её взгляд.

– О чём ты говоришь? – медленно спросила Арина. – Какая тут может быть связь?

– Вчера было ровно шесть лет, – ответил отчим. – День в день. Поэтому я пошёл в полицию и рассказал о том, что случилось с Ирой.

– Зачем?!

– Думаю, информация об Ире поможет найти пропавшую девочку, – сказал он так, как будто речь шла о чём‑то само собой разумеющемся.

Арина на секунду зажмурилась, гася совершенно ненужные эмоции, и снова двинулась вперёд.

– Не вижу логики, – честно сказала она. – Даже если… Ладно, пусть. Дело твоё. А зачем ты мне это говоришь?

– Затем, что беспокоюсь, – коротко пояснил отчим. – Вчера ты стояла с Владом. А Влад странный парень. Хороший, наверное, но странный. Будь осторожнее. Пожалуйста.

Странный? Влад странный? Быть осторожнее?!

Арина помолчала, обдумывая услышанное. Смысл слов отчима от неё упорно ускользал.

– Какой‑то бред, – пробормотала она.

– А во‑вторых, – уже чуть официальнее сказал отчим, – в связи с этим происшествием ты нужна как фотограф. Сейчас во Дворце развёрнут штаб поисковиков. Сделай приличные фото или видео их работы… и меня.

Арина споткнулась и неожиданно для самой себя рассмеялась:

– О боже! Ты типа тревожишься о пропаже девочки и обо мне, но не упускаешь случая попиариться на чужой беде? Так сильно хочешь стать мэром? Самому не противно?

Он не ответил. Арина хотела продолжить, но они уже оказались в холле Дворца, и отчим вдруг заговорил гораздо громче, чем раньше, обращаясь к стоявшему неподалёку молодому светловолосому мужчине с почти военной выправкой, одетому в простые джинсы и толстовку:

– Лейтенант! Можно вас?

Полицейский?– предположила Арина. Но вчера она с ним точно не пересекалась, иначе запомнила бы.

Мужчина повернулся на звук, внимательно взглянул на обоих и сказал:

– Слушаю.

– Я вспомнил кое‑что важное, – торопливо произнёс отчим. – Точнее, я думаю, что это может быть важным.

Арина, прищурившись, на него посмотрела. С каждой секундой она всё меньше и меньше понимала, что и зачем он делает.

– Что именно? – спросил полицейский.

– Серьги, – ответил отчим. – На девочке во время отборочных этапов и полуфинала были серьги, очень приметные, яркие. А потом, когда она спускалась по лестнице, я точно это помню, на ней уже не было украшений.

Серьги?

И вдруг Арина поняла, что отчим прав. Она ведь тоже обратила внимание на украшения и на саму Инну ещё во время четвертьфинала, но почему‑то вчера даже не вспомнила про серьги. Хотя имели ли они значение?

Кажется, полицейский тоже не считал, что это может быть важным. Он вздохнул и снисходительно пообещал:

– Хорошо. Я запишу. Серьги…

Отчим вытащил из кармана свой телефон и, начиная что‑то в нём искать, продолжил говорить:

– Вот, есть фото с предыдущего дня, она всё время танцевала в них. Посмотрите. Почему вдруг Инна их сняла? Она была одета для стандарта, а серег не было. Получается, она действительно не собиралась больше танцевать?

Полицейский взял телефон и сказал уже более заинтересованным тоном:

– Спасибо за информацию.

Арина тоже посмотрела на экран и поняла, что отчим открыл официальную страницу городской администрации в соцсети как раз на сообщении о турнире. К сообщению были прикреплены фотографии танцоров – те самые, которые сделала Арина в субботу. Но только сейчас она сообразила, что на них есть и Инна.

– Если нужны снимки в лучшем качестве, они есть у нашего фотографа, – отчим повернулся к Арине. – Ведь есть? Арина, ты можешь их переслать товарищу из полиции? Думаю, они ему пригодятся.

– Пригодятся, – согласился лейтенант, продолжая смотреть в телефон.

Арина вздохнула и стянула с плеча рюкзак.

– Минуту, – пробормотала она и зачем‑то попросила: – Какое там фото, покажете?

Дурацкий вопрос. Она же прекрасно видела фотографию, и наверняка полицейский это понимал, но всё равно развернул телефон к Арине. Она впилась взглядом в экран, пытаясь угадать, что так заинтересовало лейтенанта.

Сердце пропустило удар.

Под общим счётчиком лайков было написано: «Оценили Андрей Бычков, Влад Назаров, Мария Григорьева и другие». Полицейский тоже смотрел на эти имена? Почему?

… Влад странный парень… Будь осторожнее. Пожалуйста…

Отчим говорил про Влада полицейским? Зачем? Что, чёрт побери, он творит?!

Арина поняла, что зависла на неприлично долгое время, и заставила себя заговорить:

– Да, тот день точно есть, не удаляла. Серьги шикарные, я тоже их запомнила.

– Ну тогда, Арина Васильевна, проходим вон туда, в кабинет администрации, – неожиданно приказал лейтенант. – Оформим передачу фотоматериалов как полагается. И побеседуем.

Арина замерла.

– Откуда вы знаете моё отчество? – с подозрением спросила она.

Отчим смутился – или ей это просто показалось? – и бросил на полицейского косой взгляд. Лейтенант пожал плечами и повторил:

– Пройдёмте.

– Арина, позвони мне, когда закончите, – добавил отчим, отводя глаза. – Твою работу никто не отменял.

* * *

– Наберите на своём телефоне звездочка, решётка, ноль шесть, решётка, – попросил полицейский Арину, продолжая заполнять какие‑то бланки.

Он занимался этим так долго, что она успела внимательно его рассмотреть, отметить про себя достаточно редкое сочетание смуглой кожи, светлых волос и карих глаз, прикинуть, насколько хорошо он получается на снимках – на первый взгляд лейтенант казался довольно фотогеничным. Потом от скуки зашла в чат своей группы, пролистала обсуждение, наткнулась на странное сообщение, что она обещала помочь с закупкой алкоголя к Дню Радио, хотя вроде бы она такого не обещала. Ответила, раздражённо заблокировала телефон и перешла к разглядыванию кабинета директора Дворца, который они бесцеремонно заняли. С тех пор, как Арина была здесь в последний раз, ещё до развода отчима и матери, почти ничего не изменилось, и это ей почему‑то не нравилось.

– Зачем? – спросила Арина.

– Вы же сказали, что часть снимков сделана на телефон, – спокойно пояснил полицейский. – Эта команда покажет уникальный код устройства. Он нужен для идентификации.

– Ясно. Кстати, вы не представились, – сообщила ему Арина, вводя нужную комбинацию. – Ваши коллеги сначала представлялись, а потом уже… Так… Какая‑то картинка с цифрами. Что с ней делать?

– Давайте сюда, – сказал полицейский, забрал телефон у неё из рук, положил рядом с фотоаппаратом и начал вписывать в бланк длинную цепочку цифр. – И продиктуйте код разблокировки.

– Что? – Арина ошарашенно на него посмотрела.

Полицейский поднял голову от бумаг и повторил:

– Код разблокировки. Или вы хотите, чтобы мы в попытках получить доступ к данным сбросили всё до заводских настроек?

В висках застучало. Она наконец‑то поняла, что именно подразумевал лейтенант под передачей фотоматериалов.

– Я не отдам вам телефон, – возмущённо сказала Арина. – И фотоаппарат тоже не отдам.

– А это решать не вам. Ознакомьтесь и распишитесь на двух листах.

Полицейский протянул Арине заполненные бланки, и она упёрлась взглядом в заголовок: «ПРОТОКОЛ об изъятии».

– Я ничего вам не отдам, – повторила она. – Вы можете скопировать фото, техника‑то то вам зачем? Это превышение… – Арина запнулась, пытаясь вспомнить правильную формулировку, но не смогла. – Короче, превышение. Вы не имеете права.

Лейтенант усмехнулся:

– Можете написать на меня жалобу.

Арина сжала зубы и молча расписалась.

– Благодарю! – сказал лейтенант и лучезарно улыбнулся. – Один экземпляр ваш. Кстати, я Игнатов Илья Геннадьевич, оперуполномоченный.

– Я должна ответить, что мне очень приятно, или что?

– А вдруг вы всё‑таки решите написать жалобу? Вот я и представляюсь. Можете написать прямо сейчас, мой непосредственный начальник тоже здесь, сразу ему отдадите. С текстом жалобы помочь, или сами справитесь?

Арина аккуратно сложила один из листов, убрала в карман, затем откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на полицейского.

– Вы специально это делаете? – поинтересовалась она. – Пытаетесь вывести меня из себя? Зачем?

Лейтенант Игнатов усмехнулся:

– Попытался, да. Но вы неплохо владеете собой. Необычно для вашего возраста, Арина Васильевна.

– Пришлось повзрослеть раньше времени, – с прорвавшейся ненавистью ответила Арина. – Потому что в пятнадцать лет на мне оказалась куча обезумевших взрослых…

Она заставила себя замолчать. Выдохнула. Поняла, что лейтенант ждёт продолжения, и заговорила уже спокойнее:

– Шесть лет назад моя двоюродная сестра тоже ушла из Дворца пионеров. Вот так же, как Инна. Просто взяла и ушла. Моя тётя, мама Иры, была беременна. Наш общий дедушка был очень болен. У дяди были проблемы в бизнесе.

– И? – спросил Игнатов.

Надо было остановиться, не было никакого смысла рассказывать о том времени, но Арина поняла, что хочет выговориться. Впервые за шесть лет. Она имела на это право.

– Дедушка умер после того, как узнал про Иру, – со злостью сказала Арина. – Бабушка оказалась в больнице в предынсультном состоянии. Тётя родила раньше времени недоношенную девочку, сначала все думали, что она умрёт, но Крис выжила, только проблемы разгребают до сих пор, плохо со зрением и почти не говорит… А дядя… Дядя ушёл в запой. Замечательное решение, правда? Он не появлялся дома по несколько дней подряд, он даже не пришёл на похороны своего отца, он… – Арина сморгнула навернувшиеся на глаза слёзы. – Мама рвалась на части. И я тоже рвалась. Я пыталась всем помочь, бегала по больницам к бабушке и к тёте Лене. Несколько раз забирала дядю из вашего отдела, он постоянно попадал в какие‑то истории по пьяни… Я даже пыталась не давать ему пить, воспитывала, но потом поняла, что смысла нет. И слушала, слушала, слушала их всех. Они все жаловались, как им тяжело. Я их слушала. Утешала. Говорила, что всё будет хорошо. А сама плакала ночью в подушку, чтобы мама не услышала. И никто, никто не спросил, каково тогда было мне. Поэтому… Поэтому да. Я повзрослела.

Игнатов молча на неё смотрел, и Арина осознала, что он всё‑таки добился своего и вывел её из равновесия.

– Но сейчас всё хорошо, – сказала она и натянула на лицо свою лучшую улыбку. – Мы справились. Дядя закодировался два года назад. Кристина лечится, ходит в коррекционный садик, занимается у лучшего логопеда‑дефектолога Рязани, прогнозы хорошие. Дядя говорит, что скорее всего она пойдёт в обычную школу. Бабушка поправилась. Мама тоже в порядке. У всех всё хорошо.

– У всех всё хорошо, – задумчиво повторил Игнатов. – Отлично. Больше вас не задерживаю, Арина Васильевна. Можете идти.

– Когда мне вернут телефон и фотоаппарат? – спросила она.

– Думаю, дня через три‑четыре, не раньше.

– Чудесно! – Арина взяла со стола свой паспорт и поднялась со стула. – Спасибо вам огромное!

– Всегда пожалуйста, – ответил Игнатов и раздражающе улыбнулся.

Арина вздёрнула подбородок, выпрямила спину и направилась к выходу из кабинета. У порога она задержалась и провела пальцами по дверной ручке, поворачивая её в нужном направлении, а потом шагнула в коридор и осторожно прикрыла за собой дверь. Тихий щелчок – всё такой же, как и много лет назад – оповестил её, что за прошедшие годы никто не удосужился починить неисправный механизм. И прямо сейчас лейтенант Игнатов оказался заперт в чужом кабинете, а чтобы оттуда выйти, надо или знать, как правильно прокрутить ручку двери изнутри, или найти директора – ведь сработал замок, ключ от которого никогда не сдавали на проходной.

На секунду ей стало стыдно за свою выходку, но было поздно что‑то менять. Арина вздохнула и отправилась на поиски отчима.

Глава 5

– Надеюсь, это не слишком тебя обременит?

Вопрос, обращённый к Владу, заставил его отвлечься от собственных мыслей и сосредоточиться на собеседнике.

– Ммм… Я не уверен, что смогу, Вячеслав Витальевич, – пробормотал он, оглядываясь по сторонам в надежде, что прямо сейчас кто‑то из волонтёров, случайных людей или даже полицейских обратится к нему с вопросом или просьбой, и он сможет отвязаться от Давыдова. Но, разумеется, этого не произошло. Влад сделал полшага назад, пытаясь хотя бы увеличить дистанцию.

– Не уверен? – переспросил Давыдов. В его вопросе явно слышались недоумение и обида, а ещё лёгкая грусть и капелька отеческого всепрощения. Он мастерски владел голосом, Влад всегда это знал, но сейчас впервые задумался о том, насколько искренними были демонстрируемые эмоции.

– Да, не уверен, – с нажимом повторил Влад. – Я не постоянный член отряда и не имею никакого влияния на организаторов. Поэтому вряд ли смогу чем‑то помочь.

– Понятно, Влад, понятно, – ещё печальнее сказал Давыдов. – Настаивать я не буду. Помощь должна быть сугубо добровольной, иначе это уже насилие… Я бы, наверное, тоже не стал выбивать для тебя ту аренду, если бы ты на меня давил. Но я захотел сам и сделал…

Влад начал внимательно рассматривать покрытый мрамором пол холла. Перед глазами – возможно, из‑за усталости после целой ночи на ногах – словно висела какая‑то пелена, и он несколько раз моргнул. Наверное, стоило всё‑таки пойти домой и отоспаться, а не соглашаться на встречу с бывшим тренером. В таком состоянии он себя почти не контролировал, а это могло плохо закончиться.

– Кстати, насчёт аренды, – после паузы вкрадчиво заговорил Давыдов. – Ходят слухи, что управление муниципальными объектами планирует поднимать ставки.

Влад раздражённо вздохнул:

– Ясно. Но я на самом деле не могу вам помочь. Обратитесь к Ермолаеву, он на короткой ноге с оргами.

– Да? Не знал. Ну хорошо, хорошо, спасибо. Ты мне очень… – Давыдов умолк, глядя куда‑то за спину Влада. На его лице появилось странное, напряженное выражение.

Влад обернулся и застыл.

– П‑привет, – с запинкой сказала Арина.

– Привет, – эхом откликнулся Влад, удивлённо изучая её новый образ. Накануне вечером она была похожа на какую‑то супер‑модель. Ночью – скорее на мальчика‑подростка. А теперь – в обычных джинсах и футболке, без косметики, с растрепанными волосами и виноватым выражением лица – она стала похожа на саму себя из их общего прошлого.

И он вдруг ясно понял, что уже не в силах справляться со своими чувствами. Слишком много воспоминаний было связано с Ариной, и ещё больше – с её сестрой. Десять лет бок о бок с этими девчонками, вместе почти каждый день, потом шесть лет полной тишины, и вот сейчас… Сейчас – точно так же, как и накануне вечером, и ночью – он мог думать только об одном.

Об Ире.

И о том, что если бы тогда он не поддался эмоциям, не пошёл на поводу у ярости и почти животной ревности, не было бы этих пустых и бессмысленных шести лет без неё.

– Третий раз меньше чем за сутки, – торопливо заговорил Влад, пытаясь избавиться от удушающего чувства потери. – Кажется, у нас есть шансы наверстать упущенное?

– Я… – растерянно начала Арина, но её перебил Давыдов, вставший между ними:

– Ты забыла, о чём я тебе говорил?

Арина моргнула. Чуть наклонила голову, в упор посмотрела на Давыдова и насмешливо, чуть растягивая слова, сказала:

– Да, дядь Слав, кажется, забыла. Напомни, пожалуйста, о чём?

Влад с трудом удержался от ухмылки.

Арина вела себя так, словно ей было всё ещё тринадцать или четырнадцать лет. Те же интонации в ответ на строгий тон отчима, те же жесты, те же взгляды… Казалось, прямо сейчас должна появиться Ира и начать успокаивать младшую сестру.

Ира.

Влад стиснул зубы и отвёл от Арины взгляд.

Ей уже не четырнадцать и даже не пятнадцать. Да и Давыдов давно уже не её отчим. И Ира не придёт их разнимать. Всё изменилось. Непоправимо изменилось.

– Арина! – настойчиво сказал Давыдов.

Влад вежливо улыбнулся и сделал шаг в сторону. Он сообразил, что лучшего шанса сбежать от бывшего наставника может не представиться, и действовать надо было быстро.

– Влад, ты опять пойдёшь на поиск? – неожиданно спросила Арина.

– Скорее всего нет, – ответил он. – У меня не так много времени, нужно работать. Возможно, просто пройдусь пешком, подклею ориентировки.

– Тогда я с тобой. Можно?

Влад не успел отреагировать. Давыдов шумно выдохнул и процедил сквозь зубы:

– Тебе тоже надо работать. Ты и об этом забыла?

Арина пожала плечами:

– Рада бы, да не могу. Твой лейтенант, – она немного покраснела на этих словах, – забрал у меня фотоаппарат. И телефон. Изъял, вот. Так что мне очень жаль, но ничего не выйдет.

– Какая‑то ерунда, – пробормотал Давыдов. – Сейчас решим вопрос. Где он?

Арина мило улыбнулась:

– Не знаю, дядь Слав, – сказала она. – Кажется, он собирался в свой отдел.

Давыдов мрачно кивнул, развернулся и, тяжело шагая, направился в противоположную часть холла – туда, где в окружении нескольких человек стоял крупный мужчина в полицейской форме.

– Мне надо бежать, – виновато прошептала Арина. – Очень надо.

– Почему? – тоже шёпотом спросил Влад.

– Я… закрыла того лейтенанта.

Влад подавился воздухом.

– Что‑что ты сделала? – недоверчиво уточнил он. – Закрыла? Где? Зачем?

– Бери быстрее листовки и пошли, – сказала Арина и потянула его за руку в сторону выхода. От прикосновения её тонких прохладных пальцев Влад вздрогнул. – На улице всё расскажу.

* * *

– Итак, – самодовольно, явно красуясь, сказала Арина и поудобнее перехватила нож, – семь метров.

Влад с тревогой огляделся по сторонам. Но, к счастью, во внутреннем дворике, куда выходила задняя дверь его мастерской и двери соседних зданий, было пусто.

Арина прищурилась и резким движением руки отправила нож в полёт. Через долю секунды он воткнулся в центр мишени, нарисованной мелом на толстой коре старой ивы.

– Круто, – искренне сказал Влад, любуясь Ариной.

Она изобразила реверанс, делая вид, что придерживает кончиками пальцев несуществующую пышную юбку, и отправилась за ножом.

– Девять, – сообщила она.

Влад вздохнул:

– Мужская дистанция.

– Это сексизм, – заявила Арина и начала отсчитывать шаги.

– Ну давай, – с усмешкой сказал Влад. – Только учти, что если не получится, то вытирать твои слёзки я не буду, а тупо поржу.

Арина фыркнула:

– Как будто хоть раз было иначе.

Она встала в позицию, размяла шею, прикусила губу и метнула нож. И он снова, как заговорённый, полетел точно в цель.

– Ничего себе, – восхищенно пробормотал Влад. – Сколько занималась?

– Ножами? – Арина задумалась, нахмурив лоб. – Чуть больше двух лет. Полтора года бокса, два года ножи, получила разряд по стрельбе, а потом всё. Перешла на светлую сторону и тихо‑мирно хожу плавать в бассейн.

– Впечатляет, – заметил Влад. – Только непонятно, зачем ты бросила танцы, раз всё равно осталась в спорте.

Арина стала серьёзной:

– Решала не я, ты же знаешь, – сказала она и замолчала на несколько секунд. – Ладно, не буду тебя больше отвлекать. Рада была пообщаться, Влад, у тебя крутая мастерская, и вообще всё круто. Но мама меня, наверное, уже потеряла. Пойду куплю хоть какой‑то телефон на время, позвоню ей.

– Тебе скоро двадцать два, – напомнил Влад. – А мамочка до сих пор тебя контролирует?

Арина дёрнула плечом:

– Ну да, ничего не изменилось. Она у меня немножко того.

– Позвони с моего, – предложил он.

– Тебе надо работать. Туристам нужны ножи, кольца и ожерелья.

– Понедельник, Ариш. Нет туристов, – зачем‑то сказал Влад. Она на самом деле ему мешала, отвлекала от дела, но он не хотел её отпускать.

Арина обхватила себя руками и задумчиво на него посмотрела.

– Мы хотели выпить пива, – добавил Влад.

– Моя машина у Дворца, – со вздохом ответила она. – Стоит посреди пожарного проезда. Так что я точно пас.

– У тебя машина? Хм… Понятно, – сказал Влад. – Тогда в другой раз?

Арина начала что‑то говорить, но её перебило жужжание телефона.

Влад достал его из кармана, увидел на экране надпись «Давыдов» и выругался.

– Что такое? – Арина подошла ближе и посмотрела в телефон. – О. Ясно.

– Алло, – обречённо сказал Влад в трубку.

– Владислав, – пророкотал в телефоне низкий голос Давыдова, – звоню, во‑первых, чтобы сказать большое спасибо за твою идею обратиться к Ермолаеву, он действительно помог установить контакт с руководством поискового отряда…

– Пожалуйста.

– … и во‑вторых, чтобы попросить ещё об одном одолжении, – не слушая его, продолжил Давыдов. – Ты не против дать небольшое интервью областному телеканалу как активный поисковик?

– Что? – Влад отодвинул трубку от уха, включил громкую связь и с недоумением уставился на Арину.

– Журналисты подъедут к тебе минут через тридцать‑сорок. Руководители отряда поддержали мою идею, они тоже считают, что интервью с успешным молодым предпринимателем‑поисковиком поможет привлечь новых людей в ваше общее дело.

Арина закатила глаза.

– Я не уверен, – сказал Влад.

– Плюсом ко всему мы запишем интервью прямо у тебя в мастерской, – доверительно добавил Давыдов. – Упомянем о ней на телевидении. Реклама.

– «Мы»?! – полушёпотом возмутилась Арина. – Он тоже приедет? Охренеть!

В трубке раздался смешок.

– Кажется, Арина рядом с тобой? – спросил Давыдов. – Это хорошо. Передай ей, чтобы тоже дождалась меня и съемочную группу. Мне сообщили, что и она принимает участие в деятельности поискового отряда. Её тоже снимут. Всё, ждите нас, до встречи.

Влад нажал на отбой.

– Боюсь показаться неблагодарной свиньёй, – медленно начал он, – но…

– Не бойся, – с отвращением сказала Арина. – Говори как есть. Это реально за гранью. Он будет пиариться на пропаже ребёнка.

Влад с облечением выдохнул:

– Окей. Рад, что ты меня понимаешь.

Арина потерла рукой лоб:

– Наверное, я и правда позвоню с твоего телефона. Можно?

Он кивнул, протянул ей смартфон и указал на дверь мастерской:

– Пойдём внутрь?

Арина оглянулась на старую иву:

– Да, только нож заберу. Жалко будет, если пропадёт.

– Понравился? – Влад не смог удержаться от улыбки. Всё шло именно так, как он и планировал.

– Хороший баланс.

– Дарю, – сказал он и рассмеялся, увидев, как вспыхнули глаза Арины.

Что за девчонка! – подумал он.

Час назад, когда они вошли в его мастерскую, совмещённую с магазином, Арина сразу же направилась к стойке с холодным оружием. Две огромные витрины с кольцами, браслетами и кулонами, обычно привлекавшие женское внимание, были начисто проигнорированы. Что‑то внутри Влада откликнулось на эту неправильность, и именно в тот момент он решил, что обязательно сделает ей подарок.

– Он дорогой? – с опаской уточнила Арина.

– Нет, – легко соврал Влад. – Так, я на кухню, приготовлю нам чай. А ты давай звони. Не хватало ещё, чтобы и тебя объявили в розыск.

Он вошёл внутрь здания, спустился по узкой неудобной лестнице в полуподвал, где располагалась мини‑кухня, и включил электрочайник. Через минуту над его головой раздались хорошо различимые звуки шагов Арины – строение было очень старым, перекрытия деревянными, полы давно рассохлись, и только настеленный поверх досок линолеум придавал им видимость надёжности.

Чайник мигнул световым индикатором и отключился. Влад налил в две кружки кипяток, бросил в них чайные пакетики и начал осторожно подниматься по неровным ступеням. Вошёл в мастерскую, и у него перехватило дыхание.

Арина стояла рядом с витринами и, наклонив голову, что‑то внимательно изучала. Яркие лучи солнца, проникающие сквозь узкие окна, падали на её затылок и спину. Светлые растрёпанные волосы создавали сверкающий ореол вокруг её головы, и если не присматриваться, то татуировка на шее – неровная, незаконченная – была почти незаметна.

Но Влад смотрел.

– Ты так и не добавила второй иероглиф? – хрипло спросил он.

Арина обернулась.

– Я передумала, – призналась она. – Сначала всё ждала восемнадцати, чтобы больше не подставлять мастера, а потом передумала.

Влад поставил кружки с чаем на рабочий стол.

– Да, скандал был что надо, – сказал он. – До сих пор помню, как на тебя орал дядя Коля.

Арина рассмеялась:

– Да, а потом Ира показала, что она тоже сделала себе тату, и его вообще чуть…

Она осеклась, прикусила губу и снова перевела взгляд на украшения.

– Красиво, – бесцветно произнесла она. – Кстати, ты сам придумываешь рисунок, или это какой‑то шаблон?

– Сам, – ответил Влад, подходя ещё ближе к Арине.

Зачем я это делаю?

Он знал ответ на этот вопрос.

Арина была похожа на Иру. Слишком похожа. А он слишком сильно соскучился по Ирине. По её голосу, прикосновениям, негромкому смеху. Он отдал бы очень многое за возможность вернуться в прошлое хотя бы на несколько минут.

– Ариша, – хрипло сказал он, переплетая свои пальцы с её.

Она вздрогнула, взглянула на птицу, выбитую на его предплечье, на свою татуировку‑звёздочку, затем подняла голову, посмотрела на него глазами почти такого же цвета, как глаза Иры, и немного растерянно улыбнулась. Он поднял руку и отвёл самую длинную прядь её волос от лица. Провёл ладонью по щеке.

– Влад… – прошептала Арина.

И его пронзило воспоминание.

Он и Ира. Вдвоём.

– Влад, послушай… – едва слышно говорит Ира, прижимаясь щекой к его ладони. В её глазах стоят слёзы.

Он отводит руку в сторону.

– Влад! – с отчаянием повторяет Ира.

Он размахивается и отвешивает ей пощечину – со всей силы, не думая о том, что может ей серьёзно навредить. Ира почти падает. Выравнивается. Отступает, держась рукой за лицо. Молчит.

– Мразь! – с яростью говорит он. – Как ты могла?!

Влад моргнул, возвращясь в реальность. Посмотрел Арине в глаза. Улыбнулся ей в ответ, наклонился ещё ближе и жадно поцеловал.

Глава 6

Илья вздрогнул от резкого скрежета ключа в замочной скважине. Отложил в сторону телефон Арины, откинулся на спинку потёртого кожаного дивана и постарался принять невозмутимый вид.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Задоров в сопровождении заметно нервничающего мужчины с огромными залысинами на лбу – очевидно, директора Дворца детского творчества, Ермолаева.

Его начали разыскивать сразу после того, как Илья сообщил начальнику, что заперт. И получалось, что местонахождение директора не удавалось установить в течение как минимум двух часов.

Интересно.

– Я не понимаю, – заговорил Ермолаев, словно продолжал ранее начатую фразу, – как дверь могла захлопнуться? Это же…

– А я не понимаю, почему в рабочее время вас не было на рабочем месте, – отрезал Задоров, бросая на Илью недобрый взгляд из‑под бровей. – Думаю, сейчас мы с вами ещё раз побеседуем.

– П‑поб… о чём ещё беседовать? – сипло спросил Ермолаев.

– Значит, сама по себе дверь не могла захлопнуться? – вмешался Илья, игнорируя недовольную гримасу начальника.

– Не могла. Замок неисправен, надо знать, как его закрывать.

– Вы уверены?

Ермолаев помолчал.

– Вы были в кабинете не один? – после паузы странным тоном поинтересовался он.

– Не один, – подтвердил Илья. – Опрашивал свидетеля.

Ермолаев покосился на фотоаппарат, лежащий на столе, и вздохнул:

– Кузнецову Арину?

– Её, – скучающим голосом произнёс Илья. – Расскажете, как пришли к такому выводу?

Ермолаев нервно рассмеялся:

– Фотоаппарат и закрытая дверь. Других вариантов не было.

– Поясните, – вежливо попросил Илья.

– Арина… – Ермолаев снова вздохнул. – Она дочь Давыдова. Приёмная. Давыдов руководил Дворцом, когда она была маленькой, я был замом. А эти дети, Арина, её сестра и их друг… Они проводили во Дворце всё время, мешали работать и творили, что хотели. Но Давыдов всё спускал им с рук. Просто черти были, а не дети. И кстати, поломка этого замка, я уверен, дело рук одного из них. Надо его снять… Сколько можно…

Илья помедлил пару секунд, но потом всё‑таки решил спросить:

– Имя друга детства Кузнецовой не помните?

– Разумеется, помню, – раздражённо ответил Ермолаев. – Влад Назаров.

– Спасибо, – сказал Илья.

– Господин Давыдов был здесь директором? – уточнил Задоров.

– Был, – подтвердил Ермолаев. – И директором, и руководителем творческого объединения, и ведущим тренером. Он тут почти что жил. Но ушёл после того, что случилось с его племянницей. Кстати, очень тяжёлая была история, очень, никто не ожидал…

– Мы уже наслышаны, – хмуро прервал его Задоров. – Игнатов, давай в отдел. Делай, что ты там хотел делать с электроникой, и побыстрее. Давыдов просит вернуть, надо уложиться за день.

– Ясно, – с усмешкой сказал Илья. – Уложимся.

Он вышел из директорского кабинета и медленно двинулся в сторону главного холла Дворца, высматривая камеры видеонаблюдения. Но, как ни странно, не увидел ни одной, которая пробивала бы этот коридор.

В холле камеры уже были, целых две. Но обе они были направлены в сторону главного входа. А вот запасной выход, ведущий в небольшой внутренний дворик, никак не контролировался.

Илья неторопливо поднялся по широкой мраморной лестнице на второй этаж, дошёл до высоких дверей с надписью «Розовый зал» и опять огляделся. Камер не было.

– Вот как, – пробормотал он. – Интересно…

* * *

Арина стояла у витрины, удерживая на лице благожелательную полуулыбку и стараясь не смотреть на украшения.

Противоположный угол магазина уже оккупировали тележурналисты, и приходилось делать вид, что ей интересно, как они работают.

Да‑да, мне кажется, что телевидение– это очень круто!!! Хах, купились? Это же прошлый век, вас никто не смотрит, ребята!

– Я горд тем, что в нашем городе живут настолько неравнодушные люди… – проникновенно говорил отчим прямо в камеру.

Говорил он, как всегда, хорошо.

Выглядел, разумеется, плохо – он и раньше был откровенно некрасивым мужчиной, и годы не делали его благообразнее. Наоборот.

– … но лучше пусть обо всём расскажет сам Владислав, – закончил отчим и умолк.

Журналистка сделала знак оператору, тот перевёл камеру на напряжённого Влада, а отчим подошёл к Арине.

– Я же тебя просил! – вполголоса раздражённо произнёс он.

– Ты не просил, – процедила сквозь стиснутые зубы Арина. – Ты приказывал.

– Не придирайся к формулировкам, пожалуйста. Что вы тут делали?

Арина как можно безмятежнее улыбнулась:

– Пили чай.

Отчим в упор на неё посмотрел. Она ответила таким же тяжёлым взглядом. Через пару мгновений он сдался, отвёл глаза, и вдруг заметно вздрогнул, словно увидел что‑то страшное.

Арина прищурилась.

– Серьги, – прохрипел отчим, указывая пальцем на витрину за её спиной.

– Серьги? – изображая удивление, переспросила Арина, хотя прекрасно понимала, о чём именно он говорит.

Серьги.

Точно такие же, как те, что были на пропавшей девочке. Та же гравировка, размер, материал. Ошибки быть не могло. Украшения, которые носила пропавшая девочка, сделал Влад.

Арине это очень не нравилось. С той самой секунды, как она увидела серьги за стеклом витрины, ей хотелось одного: сбежать из мастерской, чтобы спокойно, вдалеке от мешающего думать Влада, всё проанализировать. Пришедшее в голову дурацкое, почти параноидальное объяснение такого совпадения её убивало.

Но Влад не дал ей уйти, и сейчас губы горели от их поцелуев, а мозг, кажется, полностью отключился.

– Такие же… Смотри! – настойчиво сказал отчим, и Арина поняла, что тянуть время бесконечно не выйдет. Поэтому послушно повернулась к витрине, прикрыла рукой рот и ошеломленно ахнула.

Вроде бы получилось достаточно правдоподобно. Или ей это только казалось? Она уже ни в чём не была уверена…

Секунды тянулись невыносимо медленно.

Влад продолжал отвечать на вопросы журналистки.

Отчим продолжал разглядывать серьги.

– Какое невероятное совпадение, – наконец задумчиво произнёс он. Голос дрогнул. – Невероятное и… странное.

– Ты прав. Совпадение странное, – тихо сказала Арина. Она никак не могла избавиться от своих мыслей, и сейчас почти физически ощущала, как на месте сердца разрастается чёрная дыра. – С другой стороны, мало ли где делают такие серьги? Скорее всего, типовой шаблон.

– Скорее всего, – повторил за ней отчим и откашлялся. – Так, давай вернёмся к нашим баранам.

– О чём ты? – непонимающе спросила Арина. Она больше не могла смотреть в глаза отчиму и отвернулась. Нож, который Влад предложил как подарок, так и лежал на стекле витрины, притягивая к себе взгляд. Она задумчиво дотронулась до его лезвия.

– Об интервью, – холодно сказал отчим. – Сейчас ты тоже дашь интервью телевизионщикам. Расскажешь, что ты там делала с поисковиками… И будь добра не упоминать, что мы с твоей матерью в разводе. Приёмная дочь волонтёр лучше, чем просто волонтёр.

– Лучше… для кого?

– Для всех, – отрезал отчим.

– Прекрасно, – безнадёжно ответила Арина и быстро, пока не передумала, убрала нож в рюкзак. – Лучшее для всех. Скажи ещё, что это даром и никто не уйдет обиженным.

– Не коверкай цитаты.

– Как скажешь, дядь Слав, – согласилась Арина, переводя взгляд на серьги. – Как скажешь.

* * *

Илья вошёл в кабинет Веры без стука и сразу же понял, что это было ошибкой.

Над её столом нависал Гуров и что‑то раздражённо ей объяснял. Вера, кусая губы, смотрела в окно и молчала.

– Выйди, – бросил через плечо подполковник, и Илья поспешил выполнить приказ. Спустя пять минут Гуров тоже вышел из кабинета и, глядя себе под ноги, направился в сторону дежурки.

Илья осторожно приоткрыл дверь:

– Можно?

– Что тебе, Игнатов? – обречённо спросила Вера, разворачиваясь от окна.

– На ком в итоге доследственное о потеряшке?

Вера вздохнула:

– На мне, разумеется.

– Хорошая новость.

– Очень смешно.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.

– Дело дрянь, – устало сказала Вера. – Я начинаю думать, что Инна уже не вернётся. Пятьдесят процентов, что девочки нет в живых.

Илья отодвинул стул, осторожно сел и положил на стол изъятые у Кузнецовой телефон и фотоаппарат.

– Расскажешь, почему?

Вера передала ему тонкую папку с бумагами.

– Я ездила к её родителям. Опросила. Родители в разводе. Между собой не общаются. У обоих новые семьи. Мать беременна от второго мужа, у отца уже двое от нынешней жены. На Инну всем было плевать. Она жила попеременно то у одного, то у другого, никто её не контролировал.

Илья поднял брови:

– Так это наоборот говорит в пользу того, что она ушла сама.

– Дослушай, – попросила Вера. – В обеих семьях в последний год проблемы с деньгами. А бальные танцы не самый дешёвый вид спорта.

– Предположим… – Илья раскрыл папку.

– Сначала я поговорила с матерью. С её слов, прошлой осенью она просила Инну бросить танцы. Но девочка упёрлась и каким‑то чудом уговорила отца взять на себя все расходы.

– Хорошо.

– Плохо, – отрезала Вера. – Потому что отец уверен, что все эти платья, туфли и дополнительные тренировки оплачивает мать. Получается, у Инны появился независимый от родителей источник дохода. А как может зарабатывать пятнадцатилетняя без отрыва от учёбы и тренировок?

– Наркотики или проституция, – сказал Илья.

Вера кивнула:

– Я тоже так подумала. Оба варианта, как ты понимаешь, снижают вероятность найти её живой и здоровой. Надо было попробовать выяснить, на кого она работала. Задоров начал пробивать по своим информаторам, а я доехала до её школы, опросила одноклассников. Боже, как же я ненавижу работать с детьми, кто бы только знал… Хорошо хоть директор адекватный, не орал, что я не имею права и не ставил на уши родителей. Спасибо и на этом.

Илья задумчиво посмотрел на телефон Арины.

– Что сказали одноклассники?

– А это самая весёлая часть, – с кривой усмешкой ответила Вера. – Инна никому ничего толком не рассказывала, только бросала таинственные намёки. Две её ближайшие подруги уверены, что она нигде не работает, но у неё есть богатый поклонник. Взрослый мужчина, который дарит дорогие подарки и оплачивает танцы.

– Именно мужчина? Не парень?

– Подарки были дорогие, – сказала Вера. – Очень. Девочки говорят, что парни такое не дарят, значит, это был взрослый человек. Прекрасный образец подростковой логики, правда?

Илья фыркнул.

– Но вообще я склонна с ними согласиться. Дорогие подарки говорят в пользу взрослого любовника. И это тоже плохо. Мужчина, который наигрался с девочкой и осознал, что за сексуальную связь с несовершеннолетней может получить вполне реальный срок… – Вера откинулась на спинку кресла и продолжила: – Так себе ситуация, согласись. В общем, теперь помимо стандартного самоухода к знакомым или самоухода с целью суицида отрабатываем три направления. Проституция или распространение наркотиков и соответственно криминальная причина исчезновения. Любовник‑социопат, который решил избавиться от риска сесть по сто тридцать четвёртой. Ну или просто любовник, с которым она сейчас проводит время. Очень надеюсь, что выстрелит третье…

Илья понимающе кивнул. Вера вздохнула:

– Хорошо только, что можно с чистой совестью сказать нашему нервному заму мэра, что его подозрения ни на чём не основаны. Дождусь на всякий случай биллинга по Инне и тем троим, и с Давыдовым мы окончательно распрощаемся.

Илья усмехнулся:

– Не хочу тебя расстраивать, но…

Вера резко выпрямилась:

– Но?

– Но я не согласен.

– Почему? – Вера нахмурилась. – Никто из тех троих, на кого указал Давыдов, не был знаком с Инной. Кузнецова Арина физически не могла с ней ничего сделать, мы отследили весь её путь после их разговора в парке вплоть до момента, как за ней приехал Дронов. Назаров вообще с ней не пересекался. Кузнецов Николай впервые встретился с девочкой в день пропажи, и тоже был более‑менее на виду. Даже если у него и сработал триггер, связанный с пропажей дочери, он никак не сумел бы похитить или убить Инну. Это в любом случае требует подготовки, а он увидел её буквально за час до исчезновения.

– Раньше, – сказал Илья.

– С чего ты это взял?

Илья осторожно снял блокировку с телефона Арины и зашёл в один из мессенджеров. Открыл переписку Арины и Николая. Подтолкнул телефон к Вере.

– Вчера утром Кузнецова Арина отправила Кузнецову Николаю фотографии Инны. И я бы очень хотел знать, с какой целью она это сделала. И что почувствовал Николай, увидев фотографии девочки, которая так сильно похожа на его погибшую дочь.

Вера ошарашенно смотрела на экран.

– Вот как, – протянула она.

– А Влад Назаров накануне финала отметился на страничке горадминистрации. Опять же под фотографиями, на которых в числе прочих танцоров есть Инна. Лайк, коммент, всё как полагается. Фотографировала Арина.

– Нехорошо, – пробормотала Вера, не отрываясь от фото.

– И ещё одно замечание насчёт длительной подготовки. Ты исходишь из того, что если на Инну напали с целью убийства или похищения, то произошло всё уже за пределами Дворца, так?

– Разумеется.

– А почему?

Вера удивлённо посмотрела на Илью:

– Потому что у нас есть записи видеокамер, где видно, что девочка выходит из парка.

– Почему мы не рассматриваем вариант, что она вернулась во Дворец? Ты знаешь, что вторая часть парка, примыкающая к Вознесенке, без видеонаблюдения? Инна могла сделать полукруг по Щедрина и Вознесенской, потом войти в парк с той стороны. Не стала обходить всё здание Дворца и вошла через пожарный выход. А пожарный выход и половина коридоров тоже не пробиваются ни одной из камер.

Вера медленно кивнула.

– Инна могла вернуться, – подытожил Илья. – И наткнуться уже во Дворце на человека, который, во‑первых, видит в ней что‑то общее с Ирой, а во‑вторых, знает здание как свои пять пальцев, потому что провёл в нём большую часть своего детства.

– Кого ты имеешь в виду?

– Арину и Влада.

– Откуда такие подробности про их детство? – уточнила Вера.

– От Ермолаева, нынешнего директора Дворца.

Вера вытащила из‑под горы бумаг на своём столе чёрный блокнот и начала в него что‑то записывать.

А Илья вдруг вспомнил слова Давыдова.

…На девочке во время отборочных этапов и полуфинала были серьги, очень приметные, яркие…

– Кстати, какие именно подарки получала Инна от своего гипотетического любовника? – спросил он.

– Что? – Вера подняла на него взгляд. – А, подарки… В основном ювелирка.

Илья почесал подбородок и хмыкнул.

– Наш Влад как раз ювелир, – сообщил он Вере. – Здорово, правда?

* * *

– И какие планы теперь?

Арина вздрогнула от голоса отчима и с ужасом поняла, что провалилась в сон по дороге от мастерской Влада ко Дворцу.

– Уже приехали? – с трудом удерживая глаза открытыми, спросила она. Бессонная ночь начинала сказываться, притупляя эмоции и оттесняя беспокойство о пропавшей девочке куда‑то на самые дальние задворки сознания.

– Какие планы, Арина? – настойчиво повторил отчим.

– Выспаться, – пробурчала она.

– Довезти до дома?

Арина пару секунд разглядывала отчима, формулируя дипломатичный ответ, но потом сдалась. В конце концов, все всё прекрасно понимают, так к чему эти вечные игры?

– Мать меня убьёт, если увидит твою машину, – сказала она. – Ей не нравится, что я с тобой общаюсь больше, чем нужно по работе.

Отчим поморщился:

– Ясно.

– Почему вы развелись? – спросила Арина.

– Что?

– Кто‑то кому‑то изменил? Я помню, что был какой‑то скандал, после которого вы разбежались. Тогда я почему‑то решила, что дело в измене. Только я так и не смогла понять, кто из вас двоих пошёл на сторону.

Отчим отвёл глаза.

– Ты или она? – надавила Арина. – Слушай, я уже не маленькая девочка, я никого не осуждаю, просто хочу знать. Так она или ты?

– Я, – тихо ответил отчим.

Они помолчали.

По лобовому стеклу машины забарабанили первые капли вновь начинающегося дождя.

– Мне жаль, – сказала Арина. – В детстве я к тебе хорошо относилась.

Отчим хмыкнул:

– В детстве? А сейчас?

Она пожала плечами:

– А сейчас всё сложно, дядь Слав.

Он криво улыбнулся:

– Принято.

– Без обид? – спросила Арина.

– Ну какие уж тут обиды, – с сарказмом откликнулся отчим.

– Нет, ты не понял, – торопливо заговорила Арина. – Всё сложно в том плане, что мама на тебя до сих пор злится, и я не пойду против неё. Но я помню всё то хорошее, что ты для меня делал. Несмотря на все наши споры и разногласия, я помню и ценю это. Правда.

Отчим поднял брови:

– Что за изъявление чувств?

– Возможно, чуть позже мне нужно будет кое‑что у тебя спросить, – сказала Арина.

– Спросить?

– Да.

– Это связано с Владом? – после недолгого молчания уточнил отчим.

– Возможно, – уклончиво ответила она, потом заставила себя улыбнуться: – Но скорее всего это приступ паранойи, мне вечно мерещатся всякие ужасы, так что… Ладно, дядь Слав, поговорим в другой раз, а сейчас мне правда пора бежать. Спасибо, что подвёз до Дворца, дальше я на своей. Пока!

Она махнула рукой и выскользнула из машины отчима, не дав ему возможности хоть как‑то отреагировать. Закинула рюкзак на плечо и быстрым шагом направилась в сторону пожарного проезда, молясь, чтобы за прошедшие часы её автомобиль не успели увезти на штраф‑стоянку.

* * *

Вера снова смотрела в окно, задумчиво стучала карандашом по столешнице и молчала.

Илья скосил глаза на часы и вздохнул.

– Ты не считаешь это важным? – заговорил он.

– Теоретически это может быть важным, – признала она, отрываясь от созерцания пыльного оконного стекла. – И это раздражает. Мы потратим время на то, что не даст никакого результата.

– Что будем делать?

Вера пожала плечами:

– Просмотр записей с камер уличного наблюдения на Щедрина, Вознесенской и так далее. Есть шанс, что получится точно установить весь маршрут Инны и выяснить, могла ли она вернуться. В любом случае, проведём повторный осмотр Дворца и территории парка плюс повторный опрос тех троих. Проверка, кто чем занимался в последние сутки. А дальше… Наружку нам не дадут. Тупик.

– До Кузнецова я ещё не доехал, – признался Илья. – Так что с ним будет не повторный. С Назаровым поговорил, но подписанного протокола нет. Только видео.

Вера неодобрительно качнула головой:

– Какой ты молодец.

– Молодец, – согласился Илья.

– Но это к лучшему, – неожиданно сказала она. – Я не верю в идею‑фикс Давыдова, что два исчезновения связаны, но её всё‑таки надо отработать по‑нормальному. Давай попробуем зайти с двух сторон. Со стороны Кузнецовой Иры нужно понять, в каких она была отношениях со своей двоюродной сестрой, парнем и отцом. Мог ли кто‑то из них желать ей зла и по каким причинам. Или же, напротив, кто‑то до сих пор не смирился с потерей и теперь творит дичь именно из‑за этого. А со стороны Инны, – Вера снова взялась за карандаш, – надо брать фотографии всех троих и повторно идти по родственникам и друзьям. Возможно, кого‑то из них опознают как знакомого Инны. Но начнём с осмотра Дворца и опроса. Насчёт осмотра решу с Задоровым. А вот опрос…

– Везти всех сюда, к тебе? – предложил Илья.

Вера опять задумалась.

– Нет, – сказала она через пару секунд. – Не будем зря тратить время. Ко мне давай Кузнецову Арину. Сам поезжай к Кузнецову Николаю, и если получится, поговори не только с ним, но и с его женой. Всё‑таки мать, может помнить о дочери важные детали, про которые давно забыли все остальные. Примерный список вопросов я тебе скину, но смотри по ситуации. А к Назарову… К Назарову вытащу Дронова.

– Санёк будет счастлив… – Илья поднялся из кресла. – Ладно, пойду к экспертам, сдам вещи, потом попробую найти Арину. Дронову позвонишь сама?

– Сама, – сказала Вера. – Ну всё, работаем.

* * *

Арина припарковалась около своего дома и какое‑то время просто сидела в машине, пытаясь ни о чём не думать. Но получалось неважно.

– Ладно, пусть, – вполголоса произнесла она. – Я разберусь с этим.

И сразу же к горлу подкатила тошнота.

Арина зажала правой рукой рот, рывком открыла водительскую дверь и выбралась из машины. В глазах потемнело, и лоб покрылся липким потом.

Она опёрлась на капот и заставила себя дышать.

– Фу, – с отвращением пробормотала она через полминуты. – Мерзость…

От порыва холодного ветра ей стало чуть легче.

– Арина Васильевна? – раздалось откуда‑то со стороны её подъезда. – Вам плохо?

Дурнота усилилась.

– Мне очень хорошо, – заявила Арина и распрямилась. Сглотнула слюну, усмехнулась и посмотрела в лицо приблизившегося мужчины.

Оперуполномоченный Игнатов?

Прекрасно…

– Тогда прошу проследовать со мной для дачи показаний.

– Вы издеваетесь? – с прорвавшимся отчаянием спросила Арина. – Сколько можно?

Игнатов улыбнулся:

– Столько, сколько нужно.

– Я не смогу за руль, – сообщила она.

– Не сможете? Как же так, Арина Васильевна? Почему? Вам же очень хорошо.

Арина едва удержалась от желания снова зажать ладонью рот и глубоко вздохнула.

– Я отвезу вас в отдел, – становясь серьёзным, пообещал Игнатов. – Следователь задаст вам несколько вопросов. После этого сможете забрать свою технику и будете свободны.

Забрать технику? Сегодня?

Это звучало хорошо. Слишком хорошо.

– Ладно, – настороженно сказала Арина. – А где ваша машина?

Игнатов удивлённо поднял брови и указал на припаркованный буквально через два места полицейский автомобиль.

– Вам помочь дойти? – вежливо спросил он, и это почему‑то разозлило Арину. Разозлило и вернуло ясность мыслям.

– Я уж как‑нибудь сама, – язвительно ответила она.

Игнатов усмехнулся и пошёл вперёд. Занял водительское кресло, дождался, когда сядет Арина, и плавно тронулся.

– А вы водите лучше, чем… – пробормотала она, но решила не договаривать и отвернулась к окну. Кому нужны эти светские любезности?

Они доехали до отдела полиции в полном молчании, и так же молча Игнатов провёл Арину в уже знакомый ей кабинет следователя и исчез за дверью.

– Садитесь, Арина Васильевна, – приказала следователь точно таким же тоном, как и накануне.

– Опять дежавю, – зачем‑то сказала Арина и опустилась в кресло. – Всё повторяется.

Следователь замерла.

– Что? – переспросила она.

– Всё повторяется, – повторила Арина. – Как будто на бесконечном репите. Хотя нет, это не репит, – она улыбнулась, – репит стартует с одной и той же точки. А у нас… Вчера, шесть лет назад, и снова вчера… Кажется, что я схожу с ума. Только, увы, не схожу. Ведь так?

Арина подняла глаза на следователя и перехватила её взгляд.

Это был плохой взгляд. Тяжёлый, давящий, изучающий.

– Я забыла ваше имя, – призналась Арина и отвернулась. – Извините.

– Вера Алексеевна, – представилась следователь. – И как часто у вас возникают подобные ощущения?

– Не поняла вопрос.

– Как часто вам кажется, что вы сходите с ума?

– Мне так не кажется, – устало сказала Арина. – Это… В общем, забудьте. Что вы хотели спросить?

Вера Алексеевна холодно улыбнулась:

– Я уже спросила. Как часто вам кажется, что вы сходите с ума?

Арина фыркнула:

– Раз в шесть лет. Такой ответ вас устроит?

Следователь поставила какую‑то закорючку на лежащем на столе бланке и, не поднимая головы, задала следующий вопрос:

– Когда вы упомянули о шести годах и о том, что всё повторяется, какой именно отрезок времени вы имели в виду? Когда ваша двоюродная сестра была жива или уже после её исчезновения?

Арина моргнула. Повторила про себя последнюю фразу, пытаясь истолковать её в каком‑то ином, не столь ужасном смысле, но не смогла.

– Что вы такое говорите? – с недоумением спросила она. – Что значит "была жива"? Почему в прошедшем времени?

* * *

– Оперуполномоченный ОМВД Советского района, лейтенант Игнатов, – громко сказал Илья и раскрыл своё удостоверение напротив дверного глазка.

Он не слишком надеялся, что ему откроют. Дозвониться до Николая так и не удалось, и по адресу его прописки Илья приехал только потому, что ничего другого придумать не смог. Но замок вдруг мягко щёлкнул, и дверь распахнулась.

На секунду Илье показалось, что он сходит с ума.

– Вы к кому? – негромко спросила стоявшая на пороге девушка.

Чуть больше двадцати, короткая стрижка, блонд. Джинсы, футболка не по размеру. Ледяной взгляд серо‑голубых глаз, знакомая полуулыбка. Если бы всего десять минут назад Илья собственноручно не сдал Арину в отдел, он мог бы решить, что дверь ему открыла именно она.

– Вы к кому? – повторила девушка.

– По данному адресу проживает Кузнецов Николай Аркадьевич? – отрывисто спросил Илья.

– Да, – чуть удивлённо ответила она. – Но его пока нет.

– А вы, простите… – Илья замолчал, потому что задавать этот вопрос уже не имело смысла. Он понял, с кем сейчас говорит, и про все остальные приготовленные вопросы тоже можно было смело забыть.

– Кузнецова Ирина, – спокойно сказала девушка и улыбнулась.

Глава 7

Солнечный свет слепил Арину, путая мысли и вызывая головную боль. Возможно, глаза не успели перестроиться после полумрака длинных коридоров отдела полиции, но скорее всего причина была в другом – нормально функционировать, если на сон уходило меньше привычных девяти часов в сутки, у неё никогда не получалось.

Арина вздохнула, устало сняла со спины рюкзак – футболка со слишком большим вырезом поползла с плеч вслед за кожаной лямкой – села на корточки и начала сосредоточенные раскопки. Возвращённый фотоаппарат, телефон, влажные салфетки, какие‑то помятые бумаги, ручка, жвачка, нож Влада, ещё одна жвачка, железная мелочь… Солнечных очков не было.

– Чудесно, – злобно пробормотала она.

Чуть покачнувшись, поднялась на ноги и обречённо огляделась, пытаясь решить, что делать дальше.

Снова поехать к Владу?

Или пойти к поисковикам во Дворец? До него не больше десяти минут пешком, можно даже не брать машину. Но что ей там делать? Как объяснить своё возвращение?

Отправиться домой и лечь, наконец, спать?

По узкой улочке, рядом с которой стояла Арина, медленно проехал кофемобиль.

Знак судьбы, – подумала она.

Кофе. Ей нужен кофе, чтобы чуть взбодриться, а уже потом она решит, что делать со всем тем бредом, который никак не удавалось выбросить из головы.

Арина пошла в сторону видневшегося за поворотом ярко‑жёлтого строения – торгового центра, где точно была и мини‑кофейня, и кофейные аппараты. Следить за дорогой не было нужды, она знала этот путь наизусть, и мысли начали крутиться вокруг странных событий и разговоров последних суток.

… Влад странный парень…

… Я считаю, что её исчезновение может быть связано с исчезновением Иры…

… Вчера было ровно шесть лет. День в день. Поэтому я пошёл в полицию…

… Какой именно отрезок времени вы имели в виду? Когда ваша двоюродная сестра была жива или уже после её исчезновения?…

Арина внезапно пожалела о своей реакции на вопросы этой высокомерной брюнетки в форме. Надо было проглотить её слова, дать продолжить говорить, и тогда, возможно, удалось бы понять, была это действительно оговорка или следователь считала Иру погибшей.

… Извините, оговорилась. Я хотела спросить, какой период времени вам напоминают текущие события – когда ваша сестра была дома или уже после её исчезновения?…

Арине показалось, что следователь солгала. Быстро, легко, не моргнув глазом. Но солгала. Кажется, она думала, что Ира тогда так и не вернулась. Интересно, почему? Неужели статистика настолько ужасна, что она автоматически приравняла исчезновение к смерти? Или отчим так неудачно изложил полиции хронологию событий? Впрочем, не только он.

Арина тоже не утруждала себя пояснениями, злость и вернувшаяся ненависть не способствовали спокойному рассказу.

… В пятнадцать лет на мне оказалась куча обезумевших взрослых… Моя двоюродная сестра тоже ушла из Дворца пионеров. Вот так же, как Инна. Просто взяла и ушла… Мы справились…

Справились ли?

Психолог считал, что да.

Арина с ним не спорила.

Только слишком уж часто для справившегося с травмой человека она просыпалась в холодном поту от одного и того же сна.

Яркое солнце, синее небо, но для летнего дня не слишком жарко – хорошо, Арина любит прохладную погоду. Во дворе дядиного дома мало деревьев, и гулять в жару там невыносимо.

Арина катит перед собой коляску, где лежит крошечная девочка, похожая на странную и очень некрасивую куклу. Тонкие ручки, чуть синеватый оттенок нежной младенческой кожи, дрожащий даже во сне подбородок – весь первый год жизни Крис постоянно тряслась, и врачи говорили, что тремор может никогда не прекратиться. Мозг пострадал слишком сильно, и прогнозы были неутешительны.

Чёрный внедорожник дяди въезжает во двор, с резким визгом тормозов останавливается рядом с Ариной. Дядя почти выпадает с водительского места – он пьян, опять пьян, пьяный за рулём, снова! – и распахивает заднюю дверь автомобиля. На секунду Арину охватывает ужас, в голове бьётся безумная мысль, что там, сзади, лежит найденное тело Иры, сердце останавливается, а потом словно проваливается в пятки.

С заднего сиденья спокойно выбирается Ирина.

Живая. Постройневшая. Короткие шорты, ультра‑короткий топ. Новая причёска – волосы обрезаны и осветлены. Голубые глаза кажутся ещё ярче и больше.

Ира криво улыбается.

Арина молча хватает ртом воздух, потом бросается к сестре, пытается обнять, но та чуть брезгливо отстраняется.

– Ира… Господи, Ира! – потрясенно говорит Арина. – Что… Где ты была, что с тобой… Господи!

– Не поминай имя Господа всуе, – с лёгкой усмешкой говорит Ира. Её голос стал совсем другим, низким, с хрипотцой. – И да, вешаться мне на шею тоже не стоит. Со мной всё хорошо. Я просто решила немного перезагрузиться на море, пара хороших ребят пригласили… Мне жаль, что вы волновались. Но так получилось. Извини.

Приятный женский голос вывел Арину из задумчивости. Она обнаружила, что стоит уже внутри мини‑кофейни, а пожилая продавщица что‑то ей говорит.

– Извините, что? – переспросила Арина.

– Что‑то выбрали?

– Кофе.

– Чёрный или…

– Раф, – сказала Арина. – Два. С собой.

Продавщица кивнула и повернулась к кофе‑машине, а Арина опять провалилась в воспоминания.

– Мне жаль, – говорит она Владу. – Но ты должен знать.

Солнце слепит, и наверное именно поэтому на глазах опять выступают слёзы.

– Нет, – с ужасом отвечает он, опускается на скамейку перед подъездом Иры и закрывает трясущимися ладонями лицо. – Такого… не может…

Арина смотрит на татуировку на его предплечье – небольшая звёздочка, точно такая же, как у неё самой. Они набили эти звёзды вместе на сороковой день пропажи Иры. Память, никогда не забыть, навсегда в сердцах… Неделю назад они оба задыхались от боли и отчаяния. И вот сейчас, Арина это знает, они снова чувствуют одно и то же.

Боль и ненависть.

– Прости, – говорит Арина.

– Как… почему…

– Она того не стоит, – со злостью продолжает Арина, садится рядом с Владом и отводит его ладони от лица. Его щёки тоже мокрые от слёз. – Забудь. Она мразь.

– Да… Но…

И вдруг Арина решается. Решается на то, что мечтала сделать вот уже целый год, но каждый раз останавливала себя. Потому что Влад всегда был под запретом.

Лучший друг, парень сестры, нельзя.

Было нельзя.

Но сегодня уже можно.

Арина наклоняется и прижимается губами к его губам. Соль и горечь – вкус её первого в жизни поцелуя.

Влад упирается ладонями в её плечи и отталкивает от себя.

– Я люблю тебя, – говорит Арина. – А она… Она тебя не стоит.

– Нет, – отвечает Влад. – Ариша, нет. Нет.

– Готово, – громко сообщила продавщица.

– Спасибо, – пробормотала Арина.

Расплатилась, забрала два картонных стаканчика и села за крошечный столик. Быстро выпила первый кофе, откинулась на спинку стула и устало выдохнула.

– Ну же, давай, работай, – приказала Арина пустому стакану, поймала косой взгляд продавщицы и мило ей улыбнулась. Достала из рюкзака телефон, открыла список контактов, долистала до буквы «В» и застыла, не решаясь нажать на вызов.

И тут же телефон зазвонил сам, высветив на экране не имя, а набор цифр.

– Алло, – настороженно сказала она в трубку.

– Добрый день, Арина, – произнёс знакомый голос. – Это Людмила Матвеевна, ты дала мне свой номер сегодня ночью.

– А, да, здравствуйте, – вежливо ответила Арина. – Что‑то случилось? Нужна помощь?

– Да, если не сложно… Нам скинули очень много часов видео с уличных камер и видеорегистраторов, на каждом из них может быть Инна, если бы ты могла помочь просмотреть, было бы…

– Не вопрос, – быстро согласилась Арина. – Сейчас подъеду. Штаб всё ещё во Дворце?

– Да. Очень ждём, спасибо, что помогаешь!

В трубке зазвучали гудки.

Арина поднялась, взяла рюкзак и подхватила со столика нетронутый стаканчик с кофе.

… Серьги, такие же, смотри…

… Какое невероятное совпадение. Невероятное и странное…

… Влад странный парень…

– Я разберусь, – мрачно сказала она.

* * *

Дворец встретил Арину знакомой и приятной прохладой.

Почему‑то здесь всегда была комфортная температура, даже когда жара на улице зашкаливала за тридцать градусов. Возможно, толстые стены работали как накопитель холода, а может, причиной была плохая теплоизоляция полов первого этажа от огромного подвала.

Сейчас, после исчезновения Инны, мысль о подвале вызывала тревогу. Тоже знакомое, но уже совсем не приятное ощущение.

Шесть лет назад, после ухода Иры, Влад предположил, что она могла спуститься в подвал, а уже там что‑то произошло. Он и Арина, не слушая родителей, потратили целый день на то, чтобы обойти все тёмные закоулки, но, разумеется, найти Ирину не смогли.

Интересно, вчера или сегодня кто‑то проверял подвал?

Арина задумчиво посмотрела на лестницу, ведущую вниз, но пошла всё‑таки в дальнюю от входа часть холла – к столу, за которым в полном одиночестве сидела девушка с длинными огненно‑рыжими волосами. Кажется, поток людей, желающих поучаствовать в поисках или чем‑то помочь, иссяк меньше чем за день.

– Добрый день! – вежливо заговорила Арина. – Мне позвонила Людмила Матвеевна, попросила приехать и…

– Да, я знаю, ты на отсмотр камер, – лениво протянула рыжеволосая. – Типа на отсмотр.

Арина хмыкнула:

– Типа?

Рыжеволосая поднялась со своего места, демонстративно потянулась всем телом, и чёрный топ пополз вверх по её телу, открывая потрёпанный ремень на таких же потрёпанных синих джинсах, плоский живот и проколотый пупок. Арина молча ждала объяснений.

– Я слышала, как она тебе звонила, – доверительно сказала рыжеволосая. – Кажется, шеф и Мила решили тебя поиметь. Ну, как приглашенную звезду. Ты же дочь зама мэра и типа блогер? Арина Смит, борец за туи, и вообще за всё хорошее и против всего плохого?

Арина вспыхнула. Внутри поднималась злость, замешанная на усталости и непонимании происходящего, но она улыбнулась своей лучшей улыбкой:

– Борец за туи? Мне нравится. Только я не блогер, хотя время от времени я действительно снимаю то, что мне интересно, и говорю о том, что важно. Но если тебе так проще и понятней, можешь называть меня блогером, – разрешила она. – И, кстати, я против туй. Они не растут без нужного ухода, засыхают и…

– Мне пофиг, – прервала её рыжеволосая. – Какая разница, на чём пилят бабки? Хотя, думаю, тебе тоже пофиг, просто стараешься для своего папаши, наш губер любит блогеров, все это знают…

Арина зажмурилась и выдохнула – запас терпения иссяк.

– Остановись, – резко сказала она. – Я пришла помочь с видео. Кажется, других желающих не нашлось.

– Так рабочий день, – с вызовом ответила рыжеволосая. – Некоторые люди работают, представляешь?

Арина открыла и закрыла рот. Да, конечно, можно было рассказать этой рыжей, что вообще‑то она вовсе не богатенькая дурочка‑бездельница, что учится в ВУЗе, что пишет диплом и работает, что иногда устаёт так сильно, что начинаются провалы в памяти… Но это бы ничего изменило. Та уже всё для себя решила.

Рыжеволосая помолчала какое‑то время, затем заговорила всё тем же презрительным тоном:

– Иди наверх, блогер, тебя уже ждут. Кабинет номер двадцать шесть, это напротив…

– Я знаю, – оборвала её Арина.

Она развернулась и быстро зашагала в сторону лестницы. Кипя от злости, поднялась на второй этаж, громко постучала в нужную дверь и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь. Выравнивая дыхание, остановилась у порога и огляделась. Полумрак, закрытые шторы, несколько столов, четыре включенных ноутбука, три женщины.

При взгляде на них Арина сразу вспомнила название старой детской сказки, которую её дедушка почему‑то любил рассказывать маленьким внучкам больше всех остальных – "Пузырь, соломинка и лапоть". Лаптем была, разумеется, Людмила Матвеевна. Простая, чуть сутулящаяся женщина среднего роста в бежевой водолазке и брюках, с самой обычной стрижкой‑каре и ничем не примечательным лицом. А две другие идеально подходили на роль соломинки и пузыря: одна была слишком худой и высокой, другая маленькой и очень полной.

Арина задумалась о том, что если бы удалось сфотографировать этих двоих в правильном ракурсе, то… Она тряхнула головой, отгоняя от себя лишние мысли.

– Добрый день, – сказала она, обращаясь в первую очередь к Людмиле Матвеевне.

– Здравствуй, – приветливо откликнулась та. – Спасибо, что пришла, у нас очень много работы. Присаживайся, сейчас я всё тебе объясню.

Арина кивнула. Стараясь больше не смотреть на других женщин, села за свободный ноутбук. Прослушала короткий инструктаж, запустила первый из выбранных файлов – это оказалось видео, снятое автомобильным регистратором – и заставила себя сосредоточиться на экране.

– Спасибо, – сказала Людмила Матвеевна.

В её голосе звучала искренняя благодарность, и это взбесило Арину.

... Шеф и Мила решили тебя поиметь. Ну, как приглашенную звезду…

– Не за что, – пробормотала она. – Мне не сложно.

– Не все готовы тратить время на то, что их не касается.

Арина недоверчиво на неё посмотрела:

– Разве? Мне казалось, вчера было много людей.

– Ну, – Людмила Матвеевна щелкнула мышкой, – вчера было много, а сегодня может быть уже мало. Постоянно приходят единицы, по пальцам можно пересчитать.

Арина прикусила губу и пару минут молча смотрела видео, подбирая правильные формулировки для тех вопросов, которые хотела задать.

– Вы делаете очень важное дело, – сказала она после паузы. – Я, кстати, знаю одного из волонтёров вашего отряда, Влада Назарова. Он вроде бы сегодня всю ночь ходил по городу, да?

– Влад… – Людмила Матвеевна ненадолго задумалась. – Ах да, Влад. Да, мог и всю ночь. Он парень молодой, сильный. Жаль, что редко приезжает на поиски. Пару раз в год бывает.

– А разве так можно? Я думала, все поисковики работают каждый раз, когда кто‑то пропал.

Людмила Матвеевна засмеялась:

– Да ты что, Арина! Это не работа, нам никто не платит, у нас всё добровольно.

– Ты не права, Милка, – донесся приглушённый голос из‑за ноутбука напротив. Арина прищурилась, глядя на заговорившую женщину‑соломинку.

– В чём я не права?

– Не бывает он два раза в год.

– Да с чего ты это взяла? – запальчиво спросила Людмила Матвеевна. – Записываешь, что ли?

Соломинка снисходительно хмыкнула:

– Зачем мне записывать, до Альцгеймера не дожила ещё. Назаров приходит каждый год, но один раз. В мае. Прямо как повинность какую отбывает. Странный парень… Даже на фоне всех наших странный.

Арина снова перевела взгляд на экран ноутбука и небрежно возразила:

– Влад не странный. Я его давно знаю. Может, у него в мае отпуск. Или ещё что‑то. Поэтому… в мае.

– Нет, он странный, – категорично сказала женщина‑соломинка.

– Нина, прекрати! – попросила Людмила Матвеевна.

– А что я сказала? У нас все странные. Нормальный человек разве будет этим всем заниматься? Ладно ещё мы, у нас бумажки, обзвоны и вот… видео всякие. А те, кто на поиск ходят? Вот какой нормальный после первого трупа опять на поиск пойдёт? А они идут и идут…

– Нина!!!

Арина решила, что слушать дальнейшие пререкания смысла нет. Всё равно никто из этих женщин не мог точно знать, действительно ли Влад был занят до самого утра.

Она запустила новый файлик, услышала лёгкий скрип двери, приглушенный шёпот, повернулась на звук – и увидела вставшего у входа оператора с телевидения, который сегодня уже снимал её и Влада. Камера в его руках работала, и у Арины вспыхнули щёки.

… Наш губер любит блогеров, все это знают…

… Будь добра не упоминать, что мы с твоей матерью в разводе. Приёмная дочь волонтёр лучше, чем просто волонтёр…

– А вот это ты классно придумал, – прошептала Арина. – Очень.

Она сжала зубы и уставилась на экран.

Видео. Надо отсмотреть видео, а на всё остальное плевать.

Файл закончился, Арина запустила следующий, зевнула. Одни монотонные кадры сменяли другие, кофе переставал действовать, и она уже наполовину дремала, как вдруг на экране промелькнуло что‑то странное.

Ещё не понимая точно, что именно увидела, Арина остановила запись, отмотала назад и включила заново. Автомобиль, в котором был установлен регистратор, ехал очень быстро, изображение тряслось и скакало. И вдруг в кадре промелькнуло что‑то ярко‑розовое.

Инна?

Арина ошарашенно вздохнула. То, что ей удалось заметить девочку, казалось почти чудом. Инна попала в поле зрения видеорегистратора буквально на пару секунд, а потом скрылась за большой чёрной машиной, в нарушение всех правил припаркованной на тротуаре.

– Кажется, есть, – громко сказала Арина. В висках застучала кровь. – Смотрите!

– Улица Вознесенская, – прокомментировала вставшая за её спиной Людмила Матвеевна. – Идёт к церкви. Надо передать нашим и полиции.

Нина тоже подошла и приказала:

– Перемотай. И сделай медленно.

Арина послушалась.

К ним присоединилась третья женщина, до сих пор не проронившая ни слова.

– Плохое место, – тихо заметила она. – Развилка. Девочка могла повернуть в переулок, вот он, видите? Если двигаться по нему, то метров через двадцать будет заезд на строительную площадку. Грузовики, собаки… Плохо. Лучше бы она пошла к церкви… Но какая неудачная точка, этот джип перекрыл весь обзор. Не стоял бы он там, мы бы увидели, в какую сторону она идёт.

– Это не джип, – зачем‑то уточнила Арина. – Это старый Лэнд Крузер.

У моего дяди такой, – хотела добавить она, но слова застряли в горле.

Трясущейся рукой она снова включила тот же отрезок видео.

Лэнд Крузер. Старый. Чёрный. Тонированный. Запылившийся.

Арина резко подалась вперёд, не отрывая глаз от экрана. Номер. Надо увидеть номер, и тогда…

Номера внедорожника были заляпаны грязью.

– Что за чертовщина? – ошеломлённо произнесла она. – Это вообще как?

… С какой целью вы отправили фотографии Васильченко Инны вашему дяде, Кузнецову Николаю?…

… Всё в порядке, Ариш. Просто дядя поругался с тётей Леной и ночевал у нас…

– Вообще как‑то неудачно, я согласна, – тщательно контролируя свой голос, договорила Арина и доброжелательно улыбнулась окружившим её женщинам. – Но надо смотреть записи дальше, да? Возможно, будет что‑то ещё.

Глава 8

Николай остановился на пороге собственной квартиры, прислушиваясь к доносившимся из гостиной звукам. Опустил глаза на придверный коврик, наткнулся взглядом на мужские кроссовки и почувствовал, как кровь ударила в голову.

Не разуваясь, он быстро пересёк прихожую, распахнул двойную дверь и так же быстро успокоился. На диване, держа в руке прозрачный стакан с водой, сидел незнакомый молодой мужчина.

Не тот ублюдок. Ладно.

Слева от мужчины, тоже на диване, устроилась Кристина и сверлила его любопытным взглядом из‑за толстых стёкол очков, накручивая на палец кончик одной из косичек. Судя по прикушенной губе, ей очень сильно хотелось что‑то сказать, но она, как всегда, не решалась говорить при посторонних.

Мать, величественно выпрямив спину, расположилась напротив них – в своём любимом кресле у окна. На долю секунды Николай почувствовал по отношению к ней не глухое раздражение, а почти что гордость. Для своего возраста она прекрасно выглядела, следила за собой и интеллектуально была практически сохранна. Вот только характер с каждым годом становился всё тяжелее, но с этим уже ничего нельзя было поделать.

Видимо, мать только что опять выдала что‑то слишком резкое – Ира, стоявшая у двери с пустым подносом в руках, казалось бледной до синевы, а мужчина оторопело смотрел в свой стакан.

– Добрый день, – сказал Николай и положил руку на плечо старшей дочери. – У нас гости?

Мужчина вздохнул, поставил стакан на журнальный столик, поднялся с дивана и вытащил из кармана тёмно‑красное удостоверение.

– Лейтенант Игнатов, оперуполномоченный Советского ОМВД, – представился он. – Вы Николай Аркадьевич Кузнецов?

– Я, – подтвердил Николай, окидывая лейтенанта гораздо более внимательным взглядом. – Что‑то случилось?

– Где мы можем поговорить?

Ира наконец вышла из странного оцепенения и неловко улыбнулась:

– Мы оставим вас тут. Крис, пойдём в твою комнату?

Кристина послушно подбежала к сестре и протянула ей руку. Мать пренебрежительно покачала головой, глядя на Ирину, и пробурчала что‑то себе под нос.

Лейтенант, похоже, смог расслышать её слова и нахмурился. И Николай догадался: мать опять взялась за своё. Наверное, сказала что‑то про Иру. Возможно, придумала что‑то новое, а может, завела старую шарманку.

Как только таких земля носит.

Неблагодарная тварь.

Лучше бы ты умерла.

Проститутка.

Убийца.

Формально мать была права. Наверное, поэтому ни разу за прошедшие годы Ира не попыталась хоть как‑то ответить на оскорбления. Возможно, надеялась, что рано или поздно бабушка устанет её обвинять? Или, что ещё более вероятно, Ире было наплевать на то, что о ней думают?

Сломанная девочка.

Его любимая сломанная девочка.

Он знал, что никогда не сможет искупить свою вину. И то, что у него не получалось защитить дочь от нападок родной бабушки, делало ситуацию ещё более невыносимой.

– Спасибо тебе, – сказал Николай и сочувствующе сжал плечо Иры.

Та вздрогнула и мягко высвободилась.

– Не за что, пап. Мы пойдём, – пробормотала она и подтолкнула замешкавшуюся Кристину вперёд.

Мать неторопливо вышла из гостиной вслед за девочками, бросив неодобрительный взгляд на обувь Николая. Лейтенант сел, взял в руки лежавшую на подлокотнике дивана папку из чёрного кожзама и движением головы указал на кресло:

– Присаживайтесь, Николай Аркадьевич.

Он поморщился от приказного тона этого мальчишки, но послушался.

– Вы знаете о том, что вчера произошло во Дворце детского творчества? – спросил лейтенант, раскладывая на столике свои бумаги.

– Да.

– Откуда?

– Новости смотрю, – ответил Николай. – Так и не пришла?

– Не пришла, – спокойно сказал лейтенант. – В данный момент времени проводятся оперативные мероприятия по установлению местонахождения несовершеннолетней Васильченко Инны.

– Ясно. А я тут при чём?

– Вы были знакомы с Васильченко Инной?

– Нет.

– Вы уверены?

– Да.

– Но вы были вчера во Дворце.

– Да.

Лейтенант поднял бровь:

– Вы всегда изъясняетесь односложно, Николай Аркадьевич?

– Нет.

Лейтенант хмыкнул.

– Хорошо… С какой целью ваша племянница, Кузнецова Арина, отправила вам фотографии Васильченко Инны?

– Что? – Николай моргнул. Достал из кармана телефон, открыл переписку с племянницей. Посмотрел на полученные фото. – Но… И кто тут Инна?

– В розовом, – небрежно сказал лейтенант.

Николай, щурясь, вгляделся в лицо девочки.

Тоска. Усталость. Обречённость.

До боли знакомые эмоции.

Лейтенант явно ждал какого‑то объяснения, и Николай заговорил:

– Мы говорили о конкурсе. Точнее, о работе Арины. И она прислала мне примеры своих фотографий.

– На каждом снимке пропавшая девочка.

– Да.

– И это простое совпадение?

– Да.

Лейтенант вписал что‑то в свой бланк.

– Васильченко Инна похожа на вашу дочь?

– Нет! – с прорвавшейся злостью ответил Николай. – Вы же видели Иру. Вообще не похожа.

– Нам нужны сведения о ваших перемещениях за последние двое суток. Время, адреса и люди, которые могут это подтвердить. И свои паспортные данные внесите в шапку, пожалуйста.

Лейтенант подтолкнул к Николаю бумагу и ручку, зевнул, потянулся и встал с дивана.

– Два дня, – пробормотал Николай. – Что‑то я не помню, чтобы когда искали мою дочь, допрашивали всех подряд.

– Сменили регламент, – сказал лейтенант. – Мы люди маленькие. Отрабатываем.

Два дня…

Николай потёр вспотевшей ладонью лоб и начал писать.

– Сегодня вы ночевали не дома? – уточнил лейтенант, глядя на бланк. – Почему?

– Поссорился с женой. Поехал к сестре, – мрачно ответил Николай.

– Кузнецова Юлия Аркадьевна, – прочёл вслух лейтенант. – Это она ваша сестра? Подтвердит, что вы были у неё всю ночь и никуда не отлучались?

– Да.

– Кузнецова Арина Васильевна… Она тоже подтвердит? Она тоже была дома всю ночь?

– Да.

– Прекрасно, – сказал лейтенант. – Значит, её местонахождение тоже установлено. Дописывайте, Николай Аркадьевич.

Он снова сел напротив Николая и вытащил из папки новый лист бумаги.

– … А потом наберите на своём телефоне звездочку, решётку, ноль, шесть, и ещё раз решётку. Спасибо.

* * *

– Почему ты ничего не сделал, Коля? – трагическим шёпотом заговорила мать.

Сразу после ухода лейтенанта, забравшего все найденные в квартире мобильные телефоны, ноутбук и даже планшет Кристины, мать встала у окна гостиной и молча прожигала Николая укоризненным взглядом. Видимо, поняв, что выжидательная тактика ничего не даст, она перешла к активной фазе.

– Что я мог сделать? – грубо спросил Николай. – Это полиция, он в своём праве.

– Разве у него не должно быть какого‑то разрешения? Почему ты ему всё отдал? Зачем ему наши телефоны?

Николай потёр рукой лоб и не ответил.

– А что, если это не полицейский, а вор? – вдруг с неподдельным ужасом выдала мать. Её морщинистый подбородок мелко задрожал. – Коля, ты хорошо рассмотрел его удостоверение?

– Да.

Она драматично вздохнула.

– Всё из‑за этой дряни. Всё из‑за неё, всё!

– Поеду я, – сказал Николай. – Дела надо делать.

– Ты же не пообедал! Желудок испортишь, Коля! Да что ж это творится!

Он, уже не слушая, выскочил из комнаты. Остановился в прихожей, похлопал себя по карманам, убедился, что ключи от машины и документы на месте, и вышел из квартиры. И вновь его охватило отвращение к самому себе.

Сбежал. Он сбежал, оставив Иру на растерзание матери.

Трус.

Слабак.

Слабак и трус.

А дальше он как будто провалился в черноту, и выплыл из неё уже стоя на кассе магазина.

– Тысяча сто два рубля, – сказала ему продавщица в красной футболке.

– Картой, – пробормотал Николай, с ужасом глядя на белый полиэтиленовый пакет с просвечивающими через него контурами стеклянной бутылки.

Он прижал карту к терминалу, забрал покупку, отошёл от кассы и попытался вспомнить. Как он оказался в магазине? Как выбирал спиртное? О чём вообще думал? Провал. Абсолютнейший провал в памяти.

На лбу выступил холодный пот.

… Алкоголь умеет ждать…

Да. Месяц назад Николай в этом убедился. Ему казалось, что то было разовое помутнение, и вот сейчас… Сейчас он снова держал в руках бутылку. Как будто бы она могла помочь исправить то, во что превратилась его жизнь.

Но она может, – шепнул ему внутренний голос.

Николай глубоко вздохнул и вышел на улицу.

Взгляд сразу же наткнулся на машину, стоявшую напротив входа в магазин, и он вспомнил: мест во дворе не было, он припарковался у магазина, и, видимо, сначала шёл к автомобилю, а не целенаправленно в алкомаркет.

Хорошо.

Уже не так страшно.

Николай сел за руль. Придирчиво осмотрел салон. Подумал несколько секунд, повернул ключ в замке зажигания и медленно поехал по направлению к дому сестры. Они с Юлей жили в одном квартале, в том же, в котором выросли – на этом настояла мать.

… Стара я уже для того, чтоб из одного конца города в другой мотаться…

… С сестрой надо знаться, Коля, вы же самые родные люди!…

… Кто поможет Юлечке, когда нас с отцом не станет? Она с Аришей совсем одна! Ты же старший брат, ты Арине как папа!…

Как папа? Если бы…

Но в их семье не было принято ссориться с матерью. К тому же по большому счёту она была права. Так и получилось, что разлететься по разным районам им с Юлей не удалось даже тогда, когда у обоих появились деньги на своё жильё.

Сейчас Николай в очередной раз порадовался тому, что они с сестрой живут по соседству – это упрощало очень многое. Он припарковался у нужного дома, вошёл в подъезд, поднялся на шестой этаж, позвонил в дверной звонок, прислушался – за дверью была тишина, скорее всего сестра сегодня работала не дома, а в офисе – и полез в карман за собственным комплектом ключей. Беззвучно вошёл в квартиру, разулся, прошёл на кухню и поставил бутылку на стол.

Он не знал, почему не оставил её в машине. Возможно, боялся в какой‑то момент не выдержать и открыть? Здесь же, в светлой и просторной Юлиной кухне, залитой яркими лучами майского солнца, страх исчез.

Николай опустился на стул и закрыл глаза, вроде бы совсем ненадолго, но когда он их открыл, то увидел прямо перед собой встревоженную сестру. Серый брючный костюм, неяркая косметика, аккуратно уложенные волосы – значит, действительно ездила в офис.

– Привет, – хрипло произнёс он. – Я тут… зашёл.

– Вижу, – настороженно ответила Юля и села рядом. – Почему ты купил коньяк? Что‑то случилось? Лена? Ты ей рассказал?

Николай качнул головой.

– Расскажешь? – спросила сестра.

Он пожал плечами:

– Не думаю, что кому‑то станет легче, если она узнает, что я ещё больший мудак, чем все обо мне думают.

Юля поморщилась. Завела за ухо прядь волос, вздохнула, утешающе погладила его по руке, снова вздохнула:

– Ты не мудак.

Николай пристально на неё посмотрел и ухмыльнулся. Она грустно улыбнулась в ответ.

– Ты правда так думаешь? – спросил он. – Не мудак? После всего?

– Не вини себя. Такое может случиться с каждым. Ты просто ошибся.

– Ошибся? – Николай хмыкнул. – Хорошая вышла ошибочка. Цена ошибки – жизнь.

Юля отвела глаза.

– Ладно. Тут уже всё равно ничего не сделать, – мрачно сказал он. – Я к тебе по делу.

– Говори.

– Ко мне приходили из полиции. Опер, совсем ещё зелёный, из нашего ОВД. Спрашивал, где я провёл два последних дня. Я сказал, что ночевал у тебя. Если что, подтвердишь?

– Он приходил из‑за этой девочки? – уточнила Юля.

– Да. И из‑за Иры, я думаю. Похоже, он видит какую‑то связь, только я так и не понял, какую. Спрашивал, похожа ли девочка на Иру. Забрал у нас всю технику, сказал, что на экспертизу.

– У тебя?

– У нас всех. Ну так что?

– Подтвержу, – на выдохе пообещала Юля.

Николай несколько секунд разглядывал сестру.

– И ещё просьба, – негромко сказал он. – Ты помнишь Филистовича? У тебя ведь тоже был его номер? Можешь набрать?

– Зачем?

– Хочу забрать телефоны. Опер сказал, что до пяти дней. А куда я пять дней без связи? Попрошу ускорить.

Юля не ответила и опустила взгляд.

– Новые всем брать дорого. Не до того сейчас, – пояснил он.

– Ладно, хорошо, – устало согласилась она. – Думаешь, Филистович поможет? Он же в этом их… управлении. Вряд ли знает кого‑то из местного отдела.

Николай пожал плечами:

– Посмотрим. Звони.

Юля вышла в прихожую, взяла с банкетки сумку и медленно, как будто нехотя, достала из неё телефон.

– И автомойку потом набери. Надо заехать. Машина как помойка.

– Хорошо, – сказала Юля. – Я всё организую, Коль.

Глава 9

– Сделаешь запрос на биллинг ещё по одному человеку? – спросил Илья, как только Вера сняла трубку.

– Пришли номер, – коротко ответила она и сбросила вызов.

Илья с недоумением покосился на экран телефона, затем вытащил из пакета мобильный Кузнецова и набрал код разблокировки. Поморщился, подумав о вполне вероятных проблемах из‑за необоснованного изъятия, но махнул рукой и полез в телефонную книгу.

Записи в ней оказались вполне упорядоченными. Никаких кис и заек, только имена и фамилии. Илья нашёл Кузнецову Юлию, вбил её номер в сообщение, отправил Вере, и снова перевел взгляд на двух беседующих прямо на улице мужчин.

Одним из них был Кузнецов Николай.

Илья следовал за ним, выдерживая минимальную дистанцию, начиная с момента выхода из дома – благо, личная машина не так сильно бросалась в глаза, да и Кузнецов, похоже, был не в том состоянии, чтобы отслеживать обстановку вокруг. Сначала его маршрут казался понятным и предсказуемым, а вот потом… Потом начались сюрпризы.

Второго мужчину – поджарого, смуглого, лет пятидесяти на вид, одетого в форму – Илья не узнал. Но факт того, что вышел мужик из здания Следственного управления, а на его погонах красовались две крупные звезды, не радовал.

Кузнецов, засунув руки в карманы спортивного костюма, что‑то мрачно излагал. Подполковник внимательно слушал. Кивал. А потом вдруг повернулся в сторону машины Ильи и, щурясь, вгляделся в номера.

Нехорошо.

Их разделяло чуть больше ста метров, и если подполковник не имел проблем со зрением, то номер он наверняка прочитал. Илья подавил желание повернуть ключ в замке зажигания и рвануть с места. В конце концов, это не он сейчас ведёт дружеские беседы с потенциальным обвиняемым по сто пятой.

Подполковник, продолжая смотреть на Илью, достал из кармана телефон и прижал его к уху. Произнёс несколько слов, сбросил звонок, снова повернулся к Кузнецову, пожал тому руку и скрылся за дверями Управления.

– Интересно, – пробормотал Илья.

Кузнецов сел в свой забрызганный грязью крузак и ещё несколько минут ничего не происходило. Илья зевнул и посмотрел на часы, раздумывая, что делать дальше. А потом его собственный мобильный, лежавший на пассажирском сиденье, зазвонил.

Задоров.

– Слушаю, Никита Иванович, – вежливо сказал Илья и тут же отставил трубку в сторону. Дождался паузы в витиеватых ругательствах майора и быстро вставил: – Ясно, уже еду в отдел, всё привезу и всё объя…

Его прервали короткие гудки.

Илья вздохнул и завёл двигатель.

* * *

Арина медленно спускалась по лестнице, осторожно держась за прохладные перила. Бесконечная усталость придавливала к земле, а перед мысленным взором, словно в калейдоскопе, сменяли друг друга одни и теже картинки.

Серьги на Инне.

Серьги в магазине Влада.

Чёрная машина, скрывающая Инну.

Дядя, хлопающий дверью точно такой же машины.

Ей нужен был сон, хотя бы на пару часов, чтобы голова прояснилась. А потом, возможно, удастся логично объяснить самой себе, как всё произошло и что это значит.

Арина сделала последний шаг вниз, и внезапно её ослепила яркая вспышка фотокамеры.

– Вы совсем уже? – недовольно буркнула Арина, щурясь и потирая глаза рукой.

Холл был заполнен людьми. Похоже, рыжая оказалась права. Волонтёры и любопытствующие вернулись во Дворец после работы.

– Скажите, Арина, это же вы первая заметили пропавшую девочку на том самом видео? – сказал откуда‑то справа знакомый женский голос.

Она повернулась на звук. Увидела – в который уже раз за этот бесконечный день? – журналистов областного телеканала и направленный прямо в лицо объектив видеокамеры. Выдавила из себя что‑то похожее на улыбку:

– Да. Я.

– Как вы считаете, ускорит ли ваша находка поиски Инны?

– Не уверена, – пробормотала Арина.

– Мы только что брали интервью у руководителя поискового отряда, – проникновенно сообщила журналистка. – Он дал высокую оценку вашему вкладу в общее дело.

Арину замутило.

– Мне очень приятно, – сказала она. – Я пойду. Извините.

Ей захотелось домой. Домой, прямо сейчас. Вернуться в свою квартиру, обнять маму, принять душ и лечь спать. И этот безумный день закончится. Завтра она проснётся и обо всём подумает. Завтра. Завтра у неё будут силы. Обязательно.

Пожарный выход был ближе, но идти туда на глазах недовольных журналистов не стоило. И она начала пробираться через толпу к главному входу.

– … Спасибо вам за помощь, мы очень… очень… простите… – донеслось до Арины сквозь шум, и она, проклиная всё на свете, остановилась. Оглянулась на говорившую женщину – простая одежда, кое‑как расчёсанные волосы, заплаканное лицо, трясущиеся руки, большой живот – и её снова пронзило тошнотворное ощущение повтора.

– Спасибо вам всем, – произносит тётя Лена и умолкает. Её плечи трясутся от беззвучных рыданий. Дядя Коля поддерживает жену под локоть и аккуратно кладёт руку на её хорошо заметный живот, словно пытается успокоить ребёнка.

Арина стоит за их спинами. Рядом бабушка, мама и Влад. Дедушка в больнице, и новости об Ире ему пока не сообщали.

– Мы верим, – теперь говорит уже дядя. Он тоже смотрит на собравшихся волонтёров. – Мы верим, что наша дочь жива и что с вашей помощью мы обязательно её найдём. Спасибо, что помогаете.

– Вот чёрт, – безнадёжно сказала Арина, осознавая, что видит мать пропавшей девочки. – Гадство…

Она вышла из Дворца, спустилась по широкой уличной лестнице к парку, вдохнула свежий воздух и с тоской посмотрела в сторону автобусной остановки. А потом повернула налево и пошла тем же путём, что и Инна накануне вечером.

Парк. Сначала Инна гуляла по парку. Затем вышла через боковые ворота на улицу Щедрина и пошла вверх, в сторону Вознесенки. Миновала сначала католический костел, сразу же за ним баптистскую церковь и продолжила идти. Дошла до перекрёстка и вместо того, чтобы снова повернуть налево, обогнуть угол верхней части парка и вернуться назад в Дворец, повернула направо.

Зачем? Неужели в самом деле шла в сторону православной церкви? Интересно, была ли Инна верующей?

Арина прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, было ли на девочке что‑то похожее на цепочку и крестик, но не смогла и двинулась дальше.

Итак, на пути у Инны был костел, баптистская церковь и православный храм. Понятно, что в старом центре концентрация всевозможных храмов была выше, чем в среднем по городу, но всё равно… Всё равно это было похоже на прохождение какого‑то дурацкого квеста на местности.

Квесты. Любимое детское развлечение. А вот любила ли их Инна?

Спустя несколько минут Арина добралась до точки, где Инна попала в прицел автомобильного видеорегистратора. Огляделась, почему‑то надеясь, что интуиция подскажет, куда двигаться дальше, и замерла, глядя на Вознесенскую церковь. Улица вела прямо к храму, ворота ограды были распахнуты настежь, и приоткрытые церковные двери были хорошо различимы сквозь зеленеющие кроны деревьев. А над дверями, ясно выделяясь на белом фасаде, чернела видеокамера.

– Ну вот же, – потрясенно пробормотала Арина, ощущая неожиданный прилив сил. – Нужна запись с этой камеры. И всё.

Она достала из рюкзака телефон и торопливо набрала недавно внесённый в память номер:

– Людмила Матвеевна, добрый вечер! Это Арина. Я ещё кое‑что нашла.

* * *

– То, что ты устроил, тянет на обыск. А у тебя не то что судебного, у тебя даже постановления от следователя не было. Так что если на Кузнецова ничего не нароешь, будет взыскание, – заключил Гуров и махнул рукой на дверь. – Иди работай.

– За что взыскание, он дал ложные…

Илья умолк под тяжёлыми взглядами начальника отдела и его зама.

– Ложные ещё надо доказать, – мрачно сказал Задоров.

– Его племянницы не было дома, она половину ночи провела с поисковиками. Он этого не знал. Чем не доказательство?

Задоров хмыкнул:

– Скажет, что устал. Уснул. Не слышал, как она ушла. И на этом всё.

– Ну как же всё? – со злостью включился в разговор Гуров. – Не всё. Самое главное забыл, майор.

– Виноват, товарищ подполковник, – с кривой ухмылкой откликнулся Задоров. Не всё. Ещё к нам лично приедет подполковник юстиции Филистович, чтобы аргументированно доказать: на земле работают идиоты, которые ни разу в жизни не открывали процессуальный кодекс.

– А на самом деле зачем он приедет? – осторожно спросил Илья.

Гуров выдохнул и пожал плечами:

– Пока непонятно. Ждём. Иди уже, Игнатов, работай.

– Слушаюсь, – автоматически ответил Илья и вышел из кабинета начальника. Проверил время – официальный рабочий день уже закончился, но Вера наверняка ещё не ушла.

Он прошёл в другой конец коридора и постучал в нужную дверь.

– Входите, – донёсся до него приглушённый перегородкой голос.

Илья толкнул дверь.

– Добрый вечер, – сказал он.

Вера подняла голову от бумаг, разложенных на столе.

– Игнатов, ты издеваешься? – устало спросила она. – Какой добрый? Меня давно так не кунали мордой в грязь, как этот ублюдочный мэр.

– Зам мэра, – осторожно поправил её Илья, садясь на стул для посетителей.

– Да какая разница? – уже другим, гораздо более агрессивным тоном возразила Вера. – Какого хрена он вообще тут устроил? Только не говори, что это мы его не поняли. Нет, Илья, нет! Я переслушала аудио опроса. Каждая фраза! Каждая его грёбанная фраза построена так, что мы должны были поверить: его племянница осталась бвп‑шкой. И в то же время никакой дачи ложных. Он ни разу не сказал прямо, что племянница не вернулась. Хитро. Вот только зачем?

– Спроси у Гурова. Они же типа друзья. Хоккеисты.

Вера закатила глаза:

– Вперёд, попробуй. Может, тебе расскажет. Мне сказал, что сам ничего не понимает… Вот как?

– А хочешь, я у Давыдова изыму телефон? – с ухмылкой предложил Илья. – Ну, для профилактики. У меня теперь целая коллекция. Одним больше, одним меньше, взыскание всё равно уже будет.

– Сначала расскажи, что по Кузнецову, – приказала Вера. – Хотя это вообще уже не имеет смысла.

– Имеет, – упрямо сказал Илья. – Точно говорю, тут не всё…

Дверь за его спиной скрипнула.

– Приветствую вас, товарищи приближённые к будущему императору! – раздался от порога голос Дронова.

Вера страдальчески прикрыла глаза рукой.

– А можно сегодня без цирка, Саш? – попросила она.

Дронов в два шага пересёк крошечный кабинет, одной рукой развернул свободный стул спинкой к столу Веры и сел на него верхом.

– Опция "без цирка" платная, – сообщил он. – С тебя чай и печеньки, Алексевна.

– Печенек нет, – сказала Вера.

Дронов потёр нос и вздохнул:

– Плохо.

– Я начну? – спросил Илья. – Или Санёк?

Вера кивнула и притянула к себе ежедневник.

– Давай ты, – решила она. – Есть что‑то важное?

– Во‑первых, Кузнецова Ирина жива, – сказал Илья. – Во‑вторых, – он достал свой мобильный, нашёл нужное видео и включил, – возможно, шесть лет назад она была похожа на Инну. Но сейчас она копия своей двоюродной сестры.

Вера взяла телефон, сразу же поставила видео на паузу и удивлённо вздёрнула брови.

Илья удовлетворённо кивнул:

– Ты тоже оценила, да? У них даже татуировки в одних и тех же местах. Только у Арины на шее иероглиф, а у Ирины какая‑то ветка с листьями.

Дронов перегнулся через стол и вгляделся в экран.

– Причёска другая, – сказал он. – У этой волосы короче. Но они родня, чему ты удивляешься?

Вера снова запустила воспроизведение. Прослушала короткий обмен вопросами и ответами и задумчиво посмотрела на Илью.

– Очень похожи. Как‑то даже не по себе, – призналась она. – Я сейчас вспомнила слова этого мудака.

– Какие? – с любопытством спросил Дронов.

– Всё повторяется, – нехотя сказала Вера. – Но ведь и правда всё повторяется. Сплошные дубли. Сначала у нас было две похожих пропавших девочки. Теперь две похожих живых и здоровых девушки.

– Два плюс два равно три, – глубокомысленно произнёс Дронов.

– В смысле?

– Инна, Ира, Арина. Всего их трое. Все похожи друг на друга.

– Но… – Вера замолчала, потом вернула телефон Илье и что‑то записала в свой блокнот. – Ладно, ты прав. Надо найти фото Арины шестилетней давности. Не знаю зачем, но давайте найдём.

– В‑третьих, – продолжил Илья, – семья там вообще очень интересная. Жену Кузнецова я не застал, она работала, зато остальные… Бабка, мать Кузнецова, просто чокнутая мегера. На вид приличная, интеллигентная старушка. Стрижка хорошая, укладка, вместо халата платье, не тапки, а домашние туфли, руки с маникюром. Но каждый раз, как открывала рот, шпыняла Ирину. Буквально каждый раз. Идиотка, тварь, тебе слова не давали… Как они живут все вместе, не понимаю.

Вера сделала ещё одну пометку.

– В‑четвёртых, – Илья выдержал паузу, – Кузнецов солгал о том, где провёл прошлую ночь. Сказал, что ночевал у своей сестры. Но не знает о том, что племянница половину ночи провела с волонтёрами во Дворце.

– Вот как, – протянула Вера. – Нехорошо.

– Поэтому я изъял у них все телефоны, – добавил Илья.

– У них это у кого? – спросил Дронов.

– У самого Кузнецова, Ирины, бабки… Ну и до кучи планшет у младшей дочери.

Вера наклонила голову и несколько секунд разглядывала Илью.

– Зачем? – поинтересовалась она.

– Чтобы Кузнецов не мог связаться с сестрой по телефону. Плюс надо покопаться, может, найдём что‑то интересное в его сообщениях и звонках.

– Городского у них нет?

– Нет.

– Ладно, – со вздохом сказала Вера. – Это всё?

– Нет, не всё. Кузнецов сразу после моего ухода отправился сначала в алкомаркет, потом к сестре, пробыл у неё больше часа. А затем поехал к Следственному управлению и десять минут беседовал с каким‑то мужиком. У мужика погоны подполковника.

Дронов покосился на Илью и поднял руку с оттопыренным большим пальцем.

– Ты победил, – сообщил он.

– Подполковник из следкома? – недоверчиво переспросила Вера. – Ты не перепутал?

– Нет, – ответил Илья.

Вера откинулась на спинку кресла и закрыла лицо ладонями:

– Мало мне было чокнутого зама мэра, да? Вот за что?

Дронов откашлялся:

– Ну, я пойду. У меня всё скучно. Ни мэров, ни полковников.

– Куда ты пойдёшь? – злобно пробормотала Вера и придвинулась к столу. – Говори давай. Что у тебя с Назаровым?

– С Назаровым всё хорошо, – сказал Дронов. – Хороший такой парень. Работящий. Ювелир. Серёжки делает, красивые такие. Вот такие.

Он положил на стол свой телефон с открытой фотографией.

Вера вздохнула.

Илья посмотрел на фото, вспомнил серьги Инны и покачал головой:

– Один‑один, Санёк.

Они помолчали.

– Вам не кажется, что мы идём куда‑то не туда? – после паузы заговорила Вера. – Мы копаем в сторону людей, которые никак не связаны с Инной. Тратим время впустую. Это всё косвенные, да даже не косвенные, это ни о чём. Надо продолжать работать с окружением девочки, надо искать свидетелей, надо смотреть камеры… А мы втроём танцуем вокруг Кузнецовых. Зачем?

– Затем, что нам указал на них Давыдов, – преувеличенно снисходительным тоном произнёс Дронов.

– Зачем он нам на них указал? Тут ведь даже никакую серию не выйдет нарисовать, у Иры был самоуход, не было криминала.

– Ну я вижу три варианта, – лениво протянул Дронов. – Возможно, Давыдов идиот. Или какой‑то криминал там всё‑таки был, Давыдов об этом знает и использует нынешюю ситуацию, чтобы привлечь внимание к истории Кузнецовой. Или пытается увести нас в сторону, потому что сам причастен к пропаже Инны.

– Второе или третье, – сказал Илья. – Он слишком настойчиво тыкает нас носом в то старое дело.

– А по Давыдову биллинг запросили? – уточнил Дронов.

Вера усмехнулась:

– Разумеется.

– Ну хоть что‑то, – сказал Дронов. – Наружку бы на него.

– Доследственное. Без шансов.

Дронов развёл руками.

– Вечер добрый, кого не видел! – раздалось от двери.

Илья обернулся и увидел стоявшего на пороге Задорова.

– Никита Иванович, – Вера поднялась из кресла и лучезарно улыбнулась, – вы тоже ещё работаете? Заходите, пожалуйста. Хотите чай? У меня есть очень вкусное печенье.

Дронов возмущённо открыл рот, но промолчал.

Задоров с подозрением посмотрел на Веру:

– Спасибо за предложение, но нет. Вера Алексеевна, я к тебе по делу Васильченко Инны.

– Слушаю вас, – становясь серьезной, сказала Вера.

– Волонтёры нарыли видео с Инной. Идёт по Вознесенке в сторону церкви. Переслал тебе на почту.

– Хорошо, Никита Иванович. Посмотрим.

– Как посмотришь, зайди к Гурову. Вы все зайдите. Привезли дело Кузнецовой Ирины. Так что не расходимся, работаем, – приказал Задоров и скрылся в коридоре.

– Очень вкусное печенье?! – спросил Дронов.

Вера одарила его милой улыбкой и перевела взгляд на компьютер. Развернула монитор на девяносто градусов и несколько раз щёлкнула мышкой, запуская воспроизведение видеофайла.

Илья наклонился вперёд, пытаясь не упустить ни одной детали.

– А вот и Инна, – сказала Вера и поставила видео на паузу.

– И машина Кузнецова, – ошарашенно добавил Илья.

– Что?

– Машина Кузнецова, – повторил он. – Ну, или просто похожая.

– Ладно, – процедила Вера сквозь зубы.

– Два‑один, – сказал Дронов и широко зевнул.

* * *

Ключей в рюкзаке не было.

Арина с отчаянием посмотрела на запертую подъездную дверь и начала новый раунд поисков, почему‑то надеясь, что прямо сейчас за её спиной кто‑то снова скажет: "Арина Васильевна? Мы должны задать вам несколько вопросов".

У неё тоже были вопросы. Только, в отличие от полицейских, не было никакой возможности получить на них ответы.

Телефон в глубине рюкзака засветился и завибрировал, показывая в окне уведомлений новое сообщение.

"Привет".

Арина стиснула зубы и зажмурилась.

Ключи. Ей нужны ключи, чтобы попасть домой. А Влад сейчас точно не нужен.

Неожиданно её озарило – ключи от квартиры могут лежать в машине. Арина с облегчением выдохнула, достала из кармана пульт‑брелок и нажала на кнопку. Автомобиль, припаркованный недалеко от подъезда, послушно подмигнул фарами.

Арина села на водительское место, открыла бардачок, увидела там связку ключей от квартиры и устало откинулась на спинку кресла.

– Спасибо, – прошептала она в пустоту.

Телефон в рюкзаке опять зажужжал.

Арина забрала ключи и всё‑таки открыла сообщения.

"Хотел сказать, что был рад увидеться с тобой"

"И не только увидеться ;)"

"Может, сходим куда‑нибудь вдвоём через пару дней?"

Ей стало себя жаль. Остро, невыносимо, почти до слёз.

Может, сходим куда‑нибудь вдвоём?

Шесть лет назад она была бы самой счастливой девчонкой на свете, услышав такое от Влада. Да что уж там, ещё два дня назад эти слова могли поднять ей настроение. Но сейчас… сейчас они вызывали ужас.

"Может))", – ответила Арина.

"Я позвоню тебе девятого или десятого, ок? Раньше вряд ли получится, буду занят в отряде. Это не страшно?" – сразу же написал Влад.

"Не страшно", – начала набирать Арина, и вдруг ей показалось, что мир вокруг дрогнул и поплыл. Она закрыла глаза, посидела так несколько секунд, открыла. Снова посмотрела на коврик перед пассажирским сиденьем, надеясь, что замеченное боковым зрением ярко‑розовое пятно исчезнет.

Но оно было на месте.

Арина сглотнула вставший в горле ком, нажала на кнопку отправки сообщения и медленно наклонилась. Протянула руку и подобрала с пола тонкий, почти невесомый клочок розового шифона.

Телефон завибрировал.

"До встречи, Ариш :)"

"До встречи", – ответила она, ошеломлённо разглядывая обрывок ткани. Затем решилась и сунула его в карман. Выбралась из‑за руля, осторожно прикрыла дверь и медленно обошла машину, не понимая толком, что хочет увидеть.

– Ладно, – сказала она, закинула рюкзак на плечо и пошла ко входу в подъезд. – С этим я тоже разберусь.

* * *

Илья остановился на пороге кабинета начальника отдела.

Вера и Дронов уже занимали свободные места за одной из сторон Т‑образного стола. За другой стороной, развалившись в кресле, сидел Задоров. А слева от него, ближе к двери, расположился тот самый мужик в форме с погонами подполковника, с которым дружески беседовал Кузнецов.

– Рад видеть знакомые лица, – саркастически сказал мужик. – Ну что ж ты встал, дорогой. Проходи, садись. Знакомиться с тобой будем.

Илья поморщился и послушался.

– Лейтенант Игнатов, – представился он.

– Подполковник Филистович, – сохраняя всё тот же высокомерно‑насмешливый тон, ответил мужик.

Дронов покосился на Веру. Та, удерживая на лице спокойное и благожелательное выражение, смотрела на подполковника.

Гуров откашлялся и заговорил:

– Капитан Некрасова, следователь. Старший лейтенант Дронов, оперуполномоченный. На этом, думаю, с формальностями мы можем закончить.

Филистович перевёл взляд на Веру:

– Некрасова… Вера Алексеевна, если не ошибаюсь?

– Да, – ответила она.

– Алексею Денисычу привет передавайте, Вера Алексеевна, – неожиданно попросил Филистович. – Как он, не заскучал ещё на пенсии? Или внук скучать не даёт?

Вера сдержанно улыбнулась:

– Не даёт.

– Хорошо, хорошо… Дай бог вашему отцу здоровья. Судья что надо был, таких сейчас уже не делают.

Задоров раздражённо тряхнул головой и придвинулся ближе к столу:

– Давайте к делу.

Филистович снисходительно кивнул, положил руку на лежавшую рядом пухлую картонную папку и передвинул её в центр стола:

– Да. К делу. Разумеется.

Папка не была подписана. Илья вопросительно посмотрел на Филистовича.

– Здесь копии, оригиналы останутся в нашем архиве, – пояснил подполковник. – Дело Иры Кузнецовой.

– Успели возбудить? – деловито спросил Задоров. – По сто пятой?

– Успели, – ответил Филистович. – Полтора месяца гуляла девочка. Сто пятая, часть один.

Вера, прикусив губу, задумчиво разглядывала папку.

– У вас вопросы, Вера Алексеевна? – Филистович с усмешкой наблюдал за ней.

– Почему вы привезли материалы дела лично?

– Решил помочь коллегам восстановить справедливость. Вы верите в справедливость, Вера Алексеевна?

Илья переглянулся с Дроновым и с тревогой посмотрел на Веру. Её лицо застыло.

– Отлично, – ледяным тоном произнесла она. – Я впечатлена. Но к чему это всё?

– Мне нужно, чтобы вы отнеслись к моим словам серьёзно, – сказал Филистович. – Потому что кроме слов у меня, по сути, ничего нет.

– Да как же нет, вон сколько макулатуры нам привезли, – возразил Дронов и притянул папку к себе. – Таааак, что тут у нас?

Он бросил ленивый взгляд на первую страницу дела, тут же напряжённо выпрямился и начал торопливо перебирать бумаги. Вера практически выдернула у него из руки один из листов и погрузилась в чтение. Илья с любопытством на них посмотрел и вновь сосредоточился на Филистовиче.

Тот едва заметно нахмурился.

– Тут нет самого главного, – сказал он. – Тут нет ни одного доказательства, что уход Кузнецовой Ирины не был добровольным. А я в этом уверен.

– Почему? – спросил Илья.

– Я хорошо знаю эту семью. С Николаем мы дружим с раннего детства. Ира моя крестница.

– Вот как, – удивленно сказал Илья.

– Она не могла уйти сама. Тем более по той причине, которую озвучила по возвращении. Я не знаю, что с ней происходило в течение этих шести недель и почему она так упорно держится за свои слова. Но, возможно, теперь у нас появился шанс узнать.

– У нас? – Вера подняла голову. – Хотите принять участие, товарищ подполковник? Возбуждаете дело?

Филистович криво усмехнулся:

– В вашем отделе хоть кто‑то читал уголовно‑процессуальный кодекс?

Гуров сморщил лицо, но промолчал.

– Для возбуждения дела нет оснований, надеюсь, все присутствующие это понимают. Но даже если дело будет возбуждено, я не смогу его вести.