Нити Тьмы. Книга IV. Олмирен

Пролог

– Опять тебя обижали, Ник?

– Нет, – насупился мальчишка, смотря на своего наставника загнанным, но непокорным волчонком.

– Ты же понимаешь, что, если покажешь им свою силу – можешь навредить? Тогда играть и дружить будет не с кем. Тарноданцы не очень-то спешат переселяться в этот мир, так что новые друзья вряд ли скоро появятся, – задумчиво произнёс Раендариус.

– А как тогда мне сделать так, чтобы меня уважали? – с неподдельным любопытством поинтересовался Ник у марна.

– Все всегда уважают силу, шкет. Каждый человек знает, что марны стоят выше в иерархии этого мира. Их боятся и подчиняются их воле. Как ты мог заметить, это насаждается всюду, чтобы у людей не возникло и капли сомнения в непреложности этой простой истины, – наставник лукаво улыбнулся. – Пока ты не раскрылся, приятели видят тебя своей ровней. Чуйка обостряется только поколения через три, видимо, раньше влияние мира не сказывается. Поэтому они не понимают, кто ты. Не чувствуют. Можем показать, что все эти мальчишки сильно ошибаются на твой счёт. Но – без ненужного насилия.

Глаза мальчонки засияли любопытством и решимостью. Выгадав время, когда его подопечный снова умчался к своим друзьям, Раендариус раскрыл крылья и взлетел.

Быстро отыскав толпу мальчишек, пытающихся задирать Ника, марн приземлился возле них, напугав хулиганов свистом воздуха, разрезаемого специально для пущего эффекта заострёнными перьями. Некоторые даже инстинктивно пригнулись, уличив краем глаза огромную тень с мощными чёрными крыльями. Они испуганно рассыпались в стороны, а Раендариус учтиво склонился перед Ником и уважительно произнёс:

– Господин Канректоник, вас ожидают в Цитадели, – он повернулся спиной к мальчику, предлагая ему забраться на могучую спину, покрытую переливающимися синевой на солнце перьями, в момент ставшими мягкими.

Бросив насмешливый взгляд на выпучивших глаза обидчиков, Ник забрался марну на спину и тот взмыл вверх. Ни к какой Цитадели Раендариус его не понёс, отчего вызвал только радостную бурю эмоций у осознавшего его поступок мальчонки.

Канректон с сыном не общался, приставив к нему своеобразного няньку. Поначалу марна, который был правой рукой самого Артариуса, такая роль жутко раздражала. Однако, спустя пару лет, Раендариус поостыл, понимая, что вины мальчишки в этом нет.

Год от года их отношения крепли. Марн стал относиться к подопечному, как к пасынку, уча его жизни и поддерживая во всём. Ник в своём отчиме-наставнике души ни чаял и был очень сильно к нему привязан.

О судьбе сарнестанов Раендариус знал не понаслышке. Однажды ему даже довелось видеть, как Артариус поймал одного из потомков Властилина, и тащил его, израненного и замученного, к своему хозяину. То ещё зрелище. Чем больше наставник проводил времени с Ником, тем меньше желал ему такой участи.

Достигнув совершеннолетия, парень прошёл раскрытие, но радость от этого события была недолгой. В стенах Цитадели и за её пределами его усиленно стали готовить к битве с оппонентом. Вот только Раендариус, прекрасно осознавая, чем это обернётся в любом случае, не удержался и раскрыл пасынку правду.

В тот самый миг для Ника мир как будто выбили из-под ног. В одно мгновение все его подозрения, и раньше терзавшие душу, встали на свои места.

Единственным выходом из ситуации виделся побег, но один он этого провернуть точно бы не смог. Раендариус помог юному сарнестану бежать из Еленрархинии, но в очередной стычке с нагнавшими их врагами наставник погиб, защищая Ника и заслонив его собой.

Тот день навсегда отпечатался в памяти Канректоника. Самый близкий друг рассыпался пеплом в его руках, а его гнали и травили до последнего, пока Ника не спасло самое настоящее чудо. Обессиленно вывалившись в новый чужой мир, он упал на колени и разрыдался, позже не позволяя этого себе никогда.

После случившегося, Ник больше не хотел никакой связи с треклятой Цитаделью и Властелином. Он взял себе имя, похожее на имя его отчима – Рендис. И, несмотря на всю озлобленность на Канректона, не горел желанием отомстить за мерзкое использование себя в мерзких целях или сломанную судьбу. Вовсе нет. Рендис отчаянно и всеми силами мстил за гибель своего настоящего отца.

И никто, и ничто не могло остановить его в свершении праведной мести.

Алые, словно неистовый пожар, крылья со свистом разрезали воздух. Сарнестанское чутьё вело его к крупному источнику магии и скопления высших где-то впереди. Настолько огромному, что Рендис нашёл бы его даже на другом конце мира.

Чёрная орда кружила несметной тучей, словно вороньё, готовая напасть на цель где-то внизу. Ещё было слишком далеко, но Рендис различил, как стая, повинуясь незримому приказу, ринулась прочь – в сторону опустевшего лагеря сопротивления. Махая крыльями изо всех сил, сарнестан продолжал упорно мчаться к месту битвы. Он не хотел верить, что опоздал, но всё указывало на это.

Густой еловый лес в этом месте расступался, и впереди показалась большая поляна. От устилавшего её пепла, оставшегося от погибших высших, с большой высоты она казалась серым каменным плато. У самой кромки леса Рендис разглядел пару марнов, возвышавшихся над чьим-то телом. Не раздумывая, сарнестан ринулся к ним и с лёту обрушился на них с призванными марнскими мечами, пронзая ими обоих – те даже не успели среагировать и обернуться. Видимо, стояли и выжидали, когда сработает самоутилизация у их жертвы.

Подбежав к израненному Ферсу и упав на колени, Рендис приложил ладони к шее марна, всеми силами стараясь передать ему силу своей души. Сил было совсем немного после нескончаемых порталов, но он не собирался сдаваться. Ужасающе израненное тело не спешило рассыпаться – слабая нить жизни ещё теплилась в нём.

– Не смей, – прошипел Рендис, сосредоточившись на своих действиях. – Не в этот раз…

Мучительно приоткрыв глаза, Ферс уставился на сарнестана пустующим погасшим взглядом. Рендис неодобрительно покачал головой и произнёс, опасливо поглядывая на небо:

– Геройство – это хорошо, когда ты один и тебя некому терять. Ты бы хоть немного о жене подумал и о детях, дурень, – он покачал головой, гоня от себя болезненные воспоминания. – О том, какой ты молодец – от Уртиса услышишь. Наши порталы уже не отследить – они упустили время. Твой план удался. Теперь придётся потерпеть, сразу перенести тебя – может быть глупо, если кто-то решит вернуться сюда с проверкой. Да и эти пропали, – он кивнул на две кучи пепла, оставшиеся от убитых им марнов. – Надёжнее, если будут думать, что ты затесался среди жертв на этом поле… – он окинул взглядом поляну и не удержался от восхищённой ухмылки: – Выглядит потрясающе, ничего не скажешь. Видно, что ты сражался отчаянно, как загнанный зверь.

Рендис тихо присвистнул, обернулся и увидел, что глаза марна вновь сомкнулись. Он склонился к нему, поднял и водрузил себе на плечо. Загребая сапогами устилавший поле битвы пепел, оставшийся после поверженных врагов, сарнестан поплёлся вглубь леса.

Глава 1

Что-то мерно шуршало на задворках сознания. Монотонный белый шум заполнял всё вокруг, обволакивал, укутывал. Левая рука утопала в какой-то невероятной неге тепла, и открывать слипшиеся веки совсем не хотелось. И так хорошо, а за пределами этого кокона бывает очень даже плохо…

Плохо. И больно. Нестерпимо. Мощная волна воспоминаний и осознания докатилась до мозга, и Ферс резко распахнул глаза. Взгляд упёрся в белый ровный потолок. С минуту марн незряче смотрел перед собой, но тепло вокруг его руки усилилось, и он нашёл в себе силы повернуть голову влево.

Рядом с ним сидела Рада, с заплаканными невыспавшимися глазами склонившись над постелью мужа и сжимая его ладонь. В её болезненном взгляде отразилась вся гамма переполнявших Раду эмоций – радость, гнев, грусть и целое море переживаний. Ферс слабо улыбнулся ей, про себя отмечая, что ради этого взгляда и стоило выжить… и жить.

– Давай, – тихо прохрипел он, – я готов хоть целую вечность выслушивать, какой я балбес.

Никаких обвинений или слов укора не последовало, только многозначительный всхлип. Рада подалась вперёд и прижалась своей щекой к щеке мужа, тихо рыдая. Она молчала, но Ферс чувствовал бурю её внутренних эмоций так, как не смогли бы описать и тысяча слов. Слегка повернув голову, он уткнулся носом в мягкие волосы жены и, тяжело вздохнув, также шёпотом, словно боялся проснуться, спросил:

– Неужто мой огонёк меня простила?

Вновь всхлипнув, Рада немного отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. В них всё-таки появилась тень укора, и она достала из кармана поблёскивающий позолотой медальон мужа. Он по-прежнему был закрыт в знак того, что Рада ни за что бы его не стала открывать. Негодующе качнув головой, Рада утвердительно сказала:

– Я ни за что его не открою. Не смей умирать. Я тебе не разрешаю.

– Не буду, – слабо улыбнулся Ферс, забирая из её рук свою вещь.

Грустно улыбнувшись, он нажал на миниатюрную кнопку на боку медальона. Крышка открылась, и марн протянул его обратно жене, внимательно за ней наблюдая.

Нахмурившись, Рада нехотя приняла медальон и заглянула внутрь. Внутри находился аккуратно сложенный много раз лист бумаги. Ферс еле заметно кивнул на её вопросительный взгляд, и она достала когда-то явно помятый, но бережно разглаженный листок, с интересом его развернув.

Мерное шуршание медицинской аппаратуры в палате нарушил ещё один всхлип. По щекам Рады покатились слёзы, а пальцы задрожали, держа её собственный рисунок. Тот самый, что она рисовала на занятиях, когда решила раз и навсегда от него уйти, а потом выбросила в мусорку. Марн на нём всё также обнимал девушку и укрывал её своим крылом…

– Тот парень, что постоянно пялился на меня на занятиях в университете… Это был ты? – Рада изумлённо уставилась на мужа, ища в его лице подтверждение своей догадки.

– Я, – кивнул Ферс, слабой рукой вытирая с её щёк слёзы. – Вечно этот противный марн за твоей спиной… У меня больше не было возможности видеть тебя, но благодаря системе слежения, я знал, когда ты направлялась в университет. Внушить декану то, что у него новый студент, труда не составило. Прости. Это было… не очень-то здраво.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – Рада убрала рисунок обратно в медальон, закрыла его и вернула Ферсу. – Я не злюсь на тебя больше ни за что. Даже за то, что ты хотел вот так нас бросить. Выплакала уже всё…

– Бросить? – марн непонимающе свёл брови.

– Да вот тоже удивилась. Вроде бы предупреждала тебя, что твоя смерть не будет уважительной причиной для нашего расставания, – она одарила его укоризненным взглядом. – Больше так не делай, пожалуйста.

В янтарных зрачках марна загорелся тёплый огонёк, и он запустил руку в волосы жены, нежно притягивая её к себе. Она счастливо улыбнулась и прильнула к его губам, сухим и немного шершавым, потому что спавшая визуализация обнажила давний ожог, пересекавший часть его лица. Отстраняться совсем не хотелось, только продлить этот миг на целую вечность.

– Как дети? – Ферс отстранился сам, и в его взгляде появилось беспокойство.

– Спят в соседней комнате. Всё хорошо, не переживай.

– А мы где?

– Ты ничего не помнишь? – Рада слабо улыбнулась ему.

– Последнее, что я помню – ухмылку склонившегося надо мной Рендиса, а потом – темнота, – Ферс внимательно ждал объяснений.

– Я пришла в себя через пару часов после нападения уже здесь, – задумчиво произнесла Рада. – Первое, что я спросила – где дети? Меня успокоили, что они спят. И тогда я спросила, где ты? И мне ничего не ответили… Не помня себя, я пыталась тебя отыскать среди спасшихся, среди раненных… Но, каждый, кто мне встречался на пути, отводил глаза или игнорировал. Все как будто знали что-то, чего не знаю я. Мне никогда не было так страшно… Даже когда меня пытался сожрать оренкрат, – она выдохнула. – В итоге меня совсем поглотило отчаянье, и тогда я увидела Рендиса. Он нёс тебя, перекинув через плечо, израненного, но – живого. Тогда первостепенно было тебя спасти… Через пару дней, когда твоё состояние стало стабильным, я вышла прогуляться с детьми и натолкнулась на Кая… – она запнулась, опасливо посмотрев на мужа.

Внимательно слушая её рассказ, на имя вайтана Ферс не отреагировал никак, спокойно смотря на неё и ожидая продолжения истории. Вздохнув, Рада продолжила:

– В общем… он рассказал, что ты решил пожертвовать собой. Балбес, – не сдержалась она, процедив последнее сквозь зубы. – И велел никому за тобой не возвращаться, чтобы нас не выследили. Но… Рендис вернулся. Я подошла к нему, чтобы поблагодарить, а он только отмахнулся и сказал что-то вроде: «хватит всем мирам детей, оставшихся без отцов».

– Ого, думаешь, он про Канректона? – лицо марна не выражало никаких эмоций. Причина поступка сарнестана казалась ему совсем нелогичной.

– Не думаю, – Рада стала в задумчивости гладить мужа по руке. – Отец – не тот, кто породил, а тот, кто вырастил. Мне кажется, Рендис за такую длинную жизнь много кого потерял. Быть может, его по-прежнему задевают чужие смерти… Я с ним не особо разговаривала, но, мне кажется, Уртис ошибается на его счёт.

– Может, приду в себя – поговорю с ним. Отблагодарю, – Ферс развернул руку ладонью вверх, ловя тонкие пальцы жены. – А мы, к слову, где вообще?

– В лагере Рендиса, – ответила Рада. – Вот только лагерем его сложно назвать. Я думала, здесь, как у изгоев – палатки, ну… максимум – шатры. Вот только не учла, что тут безопасно и не от кого прятаться в тени деревьев. За почти тысячелетие своего существования, старший братишка Ники умудрился отгрохать целый город.

– С ума сойти, – изумился Ферс. – Как Ника?

– Плохо, – взгляд Рады стал сочувственным. – Кас… погиб…

– Я видел, – холодно отозвался марн, но взгляд его моментально погас, словно он и сам умер здесь и сейчас. – Я не могу… не хочу в это верить. Так что с Никой?

– С того дня, как на нас напали, прошло две недели… – осторожно поведала ему Рада, прижавшись к его груди. Его тело подрагивало, словно от сильного напряжения, хотя внешне он оставался невозмутим. – Тут только недели странные, не по восемь дней, как у нас, а по семь… но, не суть. Алекс унёс Нику с поля боя, когда… И… Она так и не пришла в себя. Рендис выделил для неё отдельное помещение, но… Кто бы ни приходил к ней, картину видит одну и ту же. Ника не ест, не спит, не двигается, только сидит в одной позе в кресле и смотрит перед собой отсутствующим взглядом. Вот прям совсем пустым – как у куклы. Она не реагирует ни на какие слова или жесты. Словно одна оболочка осталась…

– Понимаю, – отозвался Ферс. – Я переживал смерть брата больше раз, чем кто-либо когда-либо. Со временем, даже такая странность стала для меня привычной. Вот и сейчас нет осознания. Кажется, что всё как всегда – через несколько совершенно пустых лет без него, я снова отыщу его, как и всегда… Ника уже теряла Каса однажды. Боль и гнев – это естественная реакция, когда такое происходит впервые, но потом… Всё меняется. Нужно дать ей время… и смысл жить.

Внимательно посмотрев на мужа, Рада увидела у него взгляд Ники – пустой и безжизненный, словно он и сам вернулся с поля боя не таким уж и живым.

На небольшой асфальтированной площади не было столпотворения, но и малолюдной её тоже было не назвать. Город Рендиса, почему-то названный ведьминским словом Олмирен – что дословно и переводилось как «город Рена» – жил своей размеренной жизнью. В нём обитало много людей и норвов, в этом мире меж собой неразличимых.

Да и высших Уртис здесь ощущал иначе – примерно также, как в Тарнодане, где ведьмаку доводилось бывать крайне редко. Притупленность чувств его раздражала, как и окружение вокруг. Целый город… Скорее похожий на окраины стран марнов и вайтанов – с невысокими домами и узкими улочками, над которыми возвышалась одна-единственная высотка, но сам факт, что население его явно превышало пару сотен тысяч, настораживало и злило.

«Построил себе личную цитадель, мерзавец, – недовольно рассматривая чернеющую поодаль башню, подумал Уртис, – весь в своего папашу…»

Никакого чувства благодарности к Рендису ведьмак не испытывал. Напротив, он был уверен, что именно предатель-сарнестан сдал местоположение лагеря изгнанников. Кому, как не ему, такой поворот событий был на руку?

Выдвигать публичные обвинения Уртис не спешил. Нужны были неопровержимые доказательства. Да и беглецам теперь некуда возвращаться – если их изгонят ещё и из Олмирена, неизвестно, сколько они протянут на перепутье миров. Кто бы мог подумать, что их не два всего… Выживаемость его подопечных волновала Уртиса больше, чем справедливое возмездие. Пока что.

В любом случае, красноглазый сильно сплоховал в своих планах – первый марн погиб, а его жена-сарнестанка, на которую Рендис определённо рассчитывал, вряд ли оправится от потери в ближайшее время, а, быть может, и вовсе никогда не сможет этого сделать.

Последним боеспособным приобретением местного царя стал Алекс, но алерталахский сарнестан был также разбит и подавлен, как и его тайная любовь. Уртис наблюдал его каждый день на другом конце площади. Парнишка понуро сидел на ступеньках крыльца одноэтажного здания, где расположили Нику, почти никуда не отлучаясь. Иногда Алекс заходил внутрь, но через какое-то время возвращался совсем расстроенным, садился обратно на ступени и, облокотившись на колени, запускал руки в белокурую шевелюру, слегка покачиваясь и смотря в пол.

Так и сидел целыми днями, явно застряв в каком-то развивающемся психическом расстройстве. Ведьмак давно догадывался, что наивный юноша покинул своего Властилина не ради мести или собственного спасения, а ради симпатичной девчонки, даже факт замужества которой ничуть не смущал влюблённого парня. А сейчас он страдал, не зная, придёт ли она в себя когда-нибудь после тяжёлой потери.

– Эх, юность… – пробормотал себе под нос Уртис и откинулся на спинку кованной лавки, задумавшись.

Задев никак не отреагировавшего на это Алекса, из здания вышел разгневанный Рендис, а за ним – невысокая красивая женщина, с убранными в высокий хвост пышными волосами и тонкими чертами лица, кого-то напоминавшими. Сарнестан спустился по лестнице и резко обернулся, вспылив, и что-то гневно говоря спустившейся за ним шатенке.

Вопреки ожиданиям ведьмака, она не испугалась красноглазого, наоборот. С вызовом задрав нос, женщина буравила Рендиса гневным взглядом и отвечала в тон ему, импульсивно размахивая руками. Видимо, дойдя до точки кипения, сарнестан раскрыл алые крылья и резко взмыл вверх, направившись к цитадели.

Проводив его недовольным взглядом, женщина явно выругалась и направилась прочь. Уртис поднялся и поспешил за ней – в его голове мелькнула мысль, что союзники лишними не бывают. Тем более те, кто не боится так дерзить местному царю.

– Рендис тебя обидел? – нагнав незнакомку, как будто бы невзначай поинтересовался ведьмак.

– Нет, – осторожно ответила она, смерив его взглядом. – Просто сейчас все на взводе из-за состояния Ники. Всё чего-то от неё хотят, когда моя девочка потеряла любимого мужа. Мерзавцы, – женщина цокнула языком и раздражённо спросила: – А тебе чего нужно, Уртис?

– Гкхм, – удивлённо кашлянул он, удивившись, что его признали, хотя сам ведьмак незнакомку видел впервые. – Да, собственно, того же, чего и всем – понимания происходящего. С кем имею честь…?

– Лия, – перебила его она. – И, так как ты наверняка не в курсе, вот тебе понимание. Я – мать Ники. Именно Рендис спас меня больше двадцати лет назад и помог бежать вместе с дочкой в Тарнодан. Сделал для нас новые документы, с помощью своих связей уничтожил все упоминания о нас и видеозаписи в Лиерархене. Он всегда был рядом, и, чтобы ты там себе в голове не накручивал – у меня ни разу не возникло подозрений, что это всё – ради собственной выгоды. Рендис мог просто отобрать у меня дочь и утащить сюда, но этого не сделал. Более того, он даже не стал настаивать, когда я сама побоялась бежать с ребёнком сюда. Просто. Был. Рядом. Единственным, кому на меня не было плевать. Когда он узнал, что я смертельно больна и нахожусь в больнице Шаертайена, он не бросил меня, хотя, казалось бы, на что я ему теперь сдалась? Рендис забрал меня сюда, как только я смогла передвигаться после операции. Спрятал и постарался дать всё для моего лечения и восстановления. Так что, если ты ищешь себе союзничков для того, чтобы как-то ему навредить – я буду последней, кто встанет на твою сторону.

– Ого, меня бы кто так любил, – ошеломлённый дерзкой речью женщины, пробормотал Уртис. Лия поджала губы и отвернулась, а ведьмак быстро взял себя в руки: – Не хочу я никому вредить. Просто… Видя такие вот… поступки, мне всегда в них видится подвох. Злой и коварный умысел. Жизнь научила не верить в благие намерения и дела, совершённые от чистого сердца.

– Меня тоже, – взгляд Лии смягчился, – но, Рендис всегда доказывал обратное.

– Мать Ники? – смерив её взглядом, искренне изумился ведьмак. – А по виду и не скажешь. Больше десяти лет разницы между вами и не дал бы, – словив на себе лукавый взгляд собеседницы, он смутился и спросил: – Как она?

– В шоке, – коротко ответила Лия, её продолжало мелко трясти от ссоры, но она старалась успокоиться. – Ни на кого не реагирует, даже на меня. Мы уже всё перепробовали, но – тщетно. Мне сложно её понять сейчас, ведь за всю мою жизнь никого, кроме неё, у меня не было. Я не теряла близких… только спасала свою дочь от чудовища.

– Канректон не был близким? – осторожно спросил Уртис. – Говорят, Властелины способны прятаться под чужой личиной, играя в свои игры…

– Не был, – отрезала Лия. – Он со мной… не якшался. Не знаю, как с другими, но ко мне явился таким, какой есть и… – она замолчала, стиснув зубы.

Сжатые в кулаки пальцы побелели, а полный ненависти взгляд уставился на ведьмака, словно он был корнем всех бед. Уртис грязно выругался и уже спокойнее обратился к собеседнице:

– Он за всё заплатит, не сомневайся. Они оба. Чужая жизнь – не игрушка, не фигура на доске, которую можно крутить, как вздумается. То, что ты сделала – настоящий подвиг. Мало кто на такое решился бы. Уверен, однажды Ника это оценит и поймёт. А пока надо бы придумать, как ей помочь. Как бы меня не настораживал и не злил красноглазый – я прекрасно понимаю, что мы на одной стороне. Все распри стоит оставить до лучших времён.

– Если бы могли, уже придумали… – эхом отозвалась Лия, потирая виски. Она слегка пошатнулась, бледнея.

– Тебе плохо? Проводить до клиники? – обеспокоенно спросил Уртис.

– Нет, ничего страшного, – её белое, как мел, лицо говорило об обратном, но она старалась не показать вида. – Последствия болезни. Каждый раз, как понервничаю. Лучше до дома меня проводи, пожалуйста. Мне срочно нужно отдохнуть и прийти в себя.

– Хорошо, показывай дорогу, – ведьмак подставил ей локоть, и Лия повисла на нём, как на спасательном круге.

До дома он практически нёс её на себе. Зайдя в небольшую квартирку на третьем этаже типового для города здания, Лия упала на кровать, потеряв сознание. Ведьмак нащупал у неё пульс, совсем слабый и еле различимый. Организм незримо боролся с какой-то заразой, равно также, как его обладательница боролась с невзгодами всю жизнь.

Губы Лии дрогнули, она нахмурилась в беспамятстве, а на лбу выступила испарина. Бойцов Уртис уважал. Его род всегда был рядом с ним, за его плечами, в каком бы мире ведьмак ни находился. Коснувшись ладонью лба Лии, он обратился к предкам за помощью, и по рукам заскользили бирюзовые нити, отзываясь на его зов.

Спустя пару минут Лия задышала ровнее, расслабившись. Теперь она просто спала, слабо улыбаясь во сне. Уртис непроизвольно улыбнулся сам, накрыв её одеялом.

Как бы он не ненавидел Рендиса, нужно было ему сообщить. Заодно и проверить, так ли был честен красноглазый святоша. Поднявшись, ведьмак вышел, притворил за собой дверь и решительно направился к маячившей из любой точки города башне.

Глава 2

Утренние лучи скользили по крышам, играя бликами на окнах домов. На площади было ещё пусто – городок только просыпался. Когда-то жители назвали его в честь основателя, но ему тогда было всё равно, а со временем название прижилось. Экономической составляющей Рендис никогда не занимался, довольно быстро у сарнестана нашлись помощники, которые лишь изредка советовались с ним – вполне успешно справлялись сами. Даже какие-то дела с местными жителями имели.

На каменную скамью рядом с сарнестаном опустилась одна из его помощниц – Жантарна, каждое утро преследовавшая Рендиса с подробными докладами. Он учтиво её выслушивал – как правило, не слыша практически ничего до слов «на сегодня всё». Сказать старательной марнке, что ему до её стараний дела нет, Рендис не решался, считая неуважением по отношению к её труду.

Сегодня Жантарна не ушла сразу, продолжив сидеть с ним рядом. Рендис вздохнул и вопросительно посмотрел на неё из-под спадающих на лоб непослушных белоснежных прядей. Она откинула за спину струящиеся волосы цвета тёмного шоколада и, натянув на лицо нервную улыбку, поинтересовалась:

– Может быть, заглянешь ко мне сегодня?

– Нет, – холодно ответил Рендис, переводя взгляд на располагающееся на другой стороне площади здание. – Дел по горло.

– Каких? Ты целыми днями тут сидишь! – обидчиво поджала губы марнка.

– Именно. Потому что у моей сестры горе и шок, а я не имею ни малейшего представления, как ей помочь, – Рендис прикусил язык, осознавая, что зря это сказал.

Переключившись на поставленную задачу, Жантарна начала рассыпаться бестолковыми советами, а когда поняла, что сарнестан её совершенно не слушает, замолчала и деланно-сочувственно положила руку ему на колено. Рендис пренебрежительно смахнул ладонь девушки – он ненавидел, когда к нему прикасались без его согласия – и, бесцеремонно отодвинувшись на другой конец скамьи, недовольно пробурчал:

– Со своими делами я справлюсь сам. Если ты не справляешься со своими и тебе нужен помощник – только скажи.

Янтарные глаза марнки полыхнули обидчивым огнём, Жантарна вспылила, импульсивно поднялась и задрав нос, ушла прочь. Рендис провёл ладонями по лицу и выдохнул. Единственная причина, по которой он часто сдерживал себя, чтобы не высказать кому-либо что-либо без прикрас – страх перед предательством. И, как следствие, тяжесть груза ответственности за жизни, которые ему доверили жители города.

Сарнестан никогда никому не признавался и тем более не показывал своих переживаний, но прекрасно осознавал – для пламени, которое пожрёт здесь всё, достаточно одной лишь спички. Он не раз видел, как из-за внутренних конфликтов полыхал лагерь изгоев. Властелины не боялись сопротивления, они просто ждали, пока бунтари переругаются и кто-то сдаст местонахождение лагеря в надежде спасти свою шкуру. И так по кругу…

Олмирен такого не заслуживал, как и жители Третьего мира не заслуживали встречи с воинственными соседями, о которых даже не подозревали. Если о городе узнают хотя бы раз – больше нигде во всех мирах не будет безопасно. Вот и приходилось относиться уважительно ко всем без исключения, даже если порой хотелось сорваться и отвести душу.

Облокотившись о подлокотник скамьи, Рендис помассировал переносицу. К таким карьеристкам, как Жантарна, сарнестан давно привык. За восемьсот лет можно привыкнуть к чему угодно, и просто не обращать внимания.

Ко всему… Вот только… Рендис посмотрел на сидящего на крыльце поникшего Алекса. Вот уже три недели парень не покидал насиженного места, не уходил ни днём, ни ночью. Выдержка у тела сарнестана хорошая, не настолько, как у выведенных в лабораториях марнов, но естественными нуждами можно пренебрегать довольно долго. Долго, но – не вечно.

За прошедшее время Алекс осунулся и выглядел болезненно, словно он был просто человеком. Рендис знал, что это впечатление обманчиво и просто является отражением его внутреннего состояния. Пообщавшись с парнишкой, Рендис пришёл к выводу, что тот слишком уж юн и впечатлителен. И, определённо, несчастно и безответно влюблён в его сестру.

Когда и по каким причинам происходит такое, а потом проходит – Рендис не знал. С ним не случалось привязанности к кому-либо, кроме родителей, а их он любил до сих пор, хотя обоих не было на свете уже много сотен лет. Паршиво. Артариус погиб, а оба юных сарнестана сейчас совершенно бесполезны. Сколько это продлится – оставалось только гадать.

Кроме очередной кучки беглецов с упрямым ведьмаком во главе, как будто бы ничего и не приобрёл. Уртиса Рендис понимал, как и его недобрые подозрительные взгляды в свою сторону. В глубине души сарнестан надеялся, что ведьмак перекипит и успокоится, но шансов на это было мало. Никто не любит отдавать власть, какой бы она ни была.

Ах да, ещё была девчонка-ведьма – Верта, кажется? – но на неё Рендис не рассчитывал по этическим причинам, да и из своих принципов тоже. Помимо прочего, как оказалось, её муж-марн был каким-то непонятным чудом братом Артариуса, и сейчас находился в каком-то странном состоянии после его потери, несильно отличающемся от шока его сестры.

В очередной раз Рендис шумно выдохнул и собрался было уйти, но его внимание привлекла незнакомая ему вайтанка, настороженно направляющаяся прямиком к зданию, в котором находилась Ника. У сарнестана прекрасная память на лица – он помнил каждого жителя Олмирена, в том числе – и вновь прибывших. Девушка точно не была из их числа, от чего Рендис напрягся.

Помимо прочего, для вайтанки выглядела она странно, словно пыталась казаться человеком. В связи с тем, что высшие могли менять внешность, как им заблагорассудится, практически у всех особ женского пола цвет волос мог быть всей возможной палитры. Какие-то обычные цвета ни одна не использовала, опасаясь, что их кто-то мог спутать с норвами. У странной гостьи волосы были светло-русые, забранные в два длинных хвоста.

Никогда бы не обращал на подобное внимания, но паранойя и наблюдательность шансов не оставляли. Вайтанка опасливо озиралась, явно боясь, что её могут остановить, но упрямо направлялась ко входу в здание. Рендис поднялся, опережая её, и преградил ей путь у самого крыльца, угрожающе нависнув над девушкой.

– Дай пройти, – недовольно пробурчала она, пытаясь обогнуть его. То, что путь ей преградил сарнестан, вайтанку ничуть не смутило.

– С чего вдруг? – не позволяя обойти себя, строго спросил Рендис.

– Мне надо к Нике, – закатив глаза, просто ответила девушка.

– Без моего разрешения никому к ней нельзя, – Рендис смерил её недовольным взглядом и спросил: – Ты вообще кто такая и как тут оказалась?

– Вайртенейра, – деланно представилась девушка. – Ну, как? О многом сказало? Этот… как тебя… Рантис? Рестис?

– Рендис, – глухо поправил её сарнестан, обомлев от такой наглости и гневно прищурившись.

– Точно, понапридумывают имён – язык сломаешь! – вайтанка нетерпеливо упёрла руки в боки. – Дай пройти, короче, – Рендис не пошевелился, и она негодующе всплеснула руками: – Да ты чего такой упрямый, как баран? Что я могу сделать сарнестанке? От вас обоих пользы никакой! – она импульсивно махнула рукой в сторону Алекса, и тот поднял на неё отчаянный несчастный взгляд.

– Ты знаешь Нику лично? – медленно спросил Рендис.

– И получше вас, – фыркнула девушка. – Если хочешь, чтобы она пришла в себя, уйди! Чтоб тебя…

– Пока пыль мне не отдашь, никуда не пойдёшь, – спокойно сказал Рендис, сложив руки на груди.

Каких он только спектаклей в своей жизни не видел, но, чтобы ему, могучему сарнестану, кто-то смел в лицо вот так дерзить… С другой стороны, выбор был не велик: девчонка была права – она ничего Нике не сделает и никак не навредит. А вот если сможет вернуть её в сознание – это будет чудом.

– Да подавись ты, – Вайртенейра сорвала с шеи цепочку с ампулой, в которой хранилась аертанская пыль, и бесцеремонно кинула ей в Рендиса.

Тот умело поймал ампулу одним молниеносным движением, но и этой заминки хватило, чтобы девушка юрко обогнула его и направилась внутрь здания. Алекс хотел было тоже помешать ей, но Рендис остановил его, положив ладонь на плечо. Нахмурившись, он недовольно пробормотал:

– Пусть идёт. Мало ли. Нике ничего не угрожает.

Идти за девушкой и контролировать разговор Рендис не захотел. Почему-то ему показалось, что это было что-то личное, и могло сработать только если девушки будут наедине. После того, как Ника не среагировала даже на появление своей матери, сарнестан был готов уже запустить к ней кого угодно, лишь бы подействовало.

Сверкнув в полумраке узкого коридора яркими голубыми глазами, Вайртенейра отвернулась от следящих за ней с порога сарнестанов и уверенно дошла до полутёмной комнаты, расположенной в его конце. Внутри было пусто, только в самом углу на небольшом кресле неподвижно сидела Ника, безвольно бросив руки на подлокотники и пустующим взглядом смотря на противоположную стену. Её лицо и поза были расслабленными, но будто бы высеченными из камня и совершенно безжизненными. Ника казалась куклой, пустой бездушной оболочкой.

Вздохнув, вайтанка недовольно отодвинула тяжёлую тёмную штору, и в комнату проник утренний свет из небольшого окна. Опустившись на колени возле кресла, Вайртенейра заглянула Нике в глаза и произнесла:

– Так и будешь сидеть здесь, жалея себя? Все эти твари должны корчиться в предсмертных муках за то, что с ним сделали! – сарнестанка никак не отреагировала, и вайтанка начала распаляться: – Думаешь, тебе одной без него плохо? Я всегда знала его историю, хотя поначалу она казалась мне сказкой. Никогда бы не поверила в его смерть! Он же… такой сильный, такой родной, всегда рядом, всегда поможет и поддержит… Я так верила, что вы будете вместе и… счастливы…

– Мей? – губы Ники дрогнули, и взгляд стал осознанным, переместившись на лицо гостьи и её заполненные горькими слезами большие голубые глаза.

– Я же говорила, что умру и стану вайтанкой… брат-марн у Каса уже был, нужна была поддержка с другой стороны. Мне всегда так хотелось… Чтобы мы все были вместе…

– Мей… – еле слышно повторила Ника, протягивая к ней руки, касаясь плеч, словно не веря в реальность происходящего. Вайтанка обняла её, дрожащими руками притягивая к себе гладя по голове. Словно в бреду, Ника разрыдалась, уткнувшись носом ей в плечо и болезненно повторяя: – Его больше нет, Мей… Нет… И никогда не будет… Ни в каких мирах… Я не хочу… Мей… Я не хочу больше жить…

Не перебивая, Мейлина молча слушала её, тихо плача вместе с ней. Она понимала, что все слова всех миров сейчас пусты и бесполезны, ровно также, как пустота и тишина внутри. Всеобъемлющая, глубокая… неизменная больше никогда.

Спустя полчаса дверь в комнату слегка приоткрылась, и в проёме нарисовалось обалдевшее лицо Рендиса. Осторожно обернувшись, чтобы не спугнуть Нику, Мей одними губами зло велела ему:

– Пошёл вон!

На удивление, дверь сразу же захлопнулась и, судя по ощущениям, сарнестан действительно вышел обратно на улицу. Ника рыдала в руках подруги несколько часов. Когда её всхлипы стали тише, Мей заглянула в алые, пылающие болью глаза, и уверенно произнесла:

– Подонок Канректон только этого и ждёт. Твоей смерти. Поражения сопротивления. Гибели его врагов. Мы должны лишить его этого удовольствия. Мы не сможем вернуть… Каса, – по её щеке сбежала очередная слеза и Мей сжалась, пытаясь взять себя в руки ради Ники. – Уже не сможем. Но, мы сможем отомстить. Каждый получит то, что заслужил. Тогда, и только тогда, мы сможем уйти на покой. А пока… ты поддержишь меня, моя боевая сарнестанка?

Слова Мей болезненными пулями прошивали сознание, но все они достигали цели, пробуждая болезненную злость. Ника посмотрела на неё пылающим алым огнём взглядом, полным решимости. В нём горели и злость, и ненависть, и какое-то невероятное пугающее безумие. Замерев и слегка склонив голову, Ника улыбнулась одними губами и зловеще прошептала:

– Да, моя дорогая Мей. Все. Заплатят. Мы убьём. Убьём. Их всех. Во всех мирах.

Глава 3

Стоя на широком балконе верхнего этажа своей башни, Рендис свысока наблюдал за своим городом. Зрение у сарнестана было отменным, поэтому он мог видеть всё, происходящее на узких изогнутых улицах.

Несмотря на то, что Ника пришла в себя, её брат облегчения от этого не почувствовал. По его мнению, она по-прежнему была не в себе, но теперь ещё и могла передвигаться и творить… всякое.

Внешне это никак не сказывалось, но в её глазах сарнестан видел не только горящую боль потери. В них была толика явного безумия, бушующего в обожжённой горем душе.

Когда-то Рендис тоже горел такой же рьяной жаждой мести, но со временем это прошло. Не то, чтобы насовсем, просто сарнестан осознал, что эмоции разрушительны и в таком деле нужен исключительно холодный расчёт. Пламя угасло, уступив место холодным льдам, навеки вечные сковавшим его душу.

Пройдёт ли мстительная спесь у Ники – предугадать было сложно. Радовало, что она с ходу не помчалась мстить, как только пришла в себя.

Потягивая ужасно горький чёрный напиток, повсеместно популярный у местных в этом мире, Рендис наблюдал, как сестра о чём-то беседует со своей вайтанской подружкой. Он бы тоже побеседовал и не раз, по одному немаловажному вопросу – так точно. Вот только девушки были не разлей вода, а провоцировать на агрессию Нику ему не хотелось.

Воздух ударился в бок мягким потоком от крыльев алерталахского сарнестана. Обычно Рендис сильно ругался, если кто-то позволял себе фривольность прилетать прямо на его балкон, но Алексу такое прощал. А всё потому, что парень был настолько прост и чист, как стёклышко, что ждать от него ножа в спину Рендис бы не стал, даже при всей своей маниакальной параноидальности.

Хотя, признаться, эту самую спину он всё равно предпочитал не подставлять никому. На всякий случай. Слишком много в своей жизни сарнестан пережил предательств и лжи. Кто-то сдал местоположение лагеря и в этот раз, а у наивного белокурого скромняги мотив для такого перфоманса вполне был.

– Не помешаю? – осторожно поинтересовался Алекс.

– Нет, – Рендис поставил опустевшую кружку на столик рядом с собой.

– Я… тут… В общем. Мне бы хотелось поговорить с Никой наедине, – Алекс уставился на собеседника, находя в себе моральные силы для необычной просьбы. – А эта… девушка всегда с ней рядом. И… меня как будто для Ники не существует. Ты… можешь как-то отвлечь Мейлину? Хотя бы на полчаса…

– Вполне, – по алым зрачкам Рендиса пробежала добрая насмешка. – Очень кстати, что тебе нужна Ника, а я бы хорошенько побеседовал с Мейлиной. Давай попробуем. Идём.

Раскрыв огромные крылья, он спикировал с башни, словно коршун на добычу. Алекс только уличил движение, торопясь за ним и тоже раскрывая крылья.

– …очень близкая подруга, – донёсся до его ушей голос Ники. – Зачем тебе с ней разговаривать?

– Не переживай. Я всё понимаю. Мне просто необходимо выяснить несколько нюансов, – с ледяным спокойствием ответил ей Рендис.

– Да ничего он мне не сделает, – успокоила Нику Мей, успокаивающе проведя по её предплечью. – Сам сбежит от меня как можно быстрее. Не переживай.

Одарив пренебрежительным взглядом ходящего уже пару дней по пятам за ними Алекса, вайтанка хмыкнула. Тот на неё внимания не обратил, поспешив к Нике.

– Чего тебе? – недовольно спросила Мей у Рендиса, когда они отошли в сторону.

– Не хочешь мне рассказать, как ты сюда попала и от кого узнала о моём городе? – прямо спросил сарнестан, буравя её тяжёлым взглядом.

– Не хочу, – спокойно ответила Мей.

Повисла пауза. Рендис такое отношение к себе встречал впервые, поэтому оно ввергло его в ступор. Поразмыслив, сарнестан попытался ещё раз, в свойственной ему манере уважительного отношения ко всем жителям Олмирена:

– Я никак не собираюсь наказывать того, кто тебе рассказал. Мне просто необходимо это знать, как местному управляющему.

– Понимаю, – снизошла Мей, закатив глаза, – но – всё равно не скажу. Таков был уговор. А я не нарушаю данных мной обещаний даже под страхом смерти. В верности моего дознавателя можешь не сомневаться, мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы убедить его в том, что я на вашей стороне. Ещё вопросы?

– Я должен знать, – коротко отрезал Рендис, угрожающе нависнув над девушкой.

– Узнавай. Удачи, – пожала плечами Мей, собираясь его обогнуть и направится к подруге, хмурящейся от каких-то сбивчивых слов Алекса.

– Не стоит злить сарнестана-хозяина этого города. Я могу перестать быть учтивым, – в голосе поймавшего её за локоть Рендиса послышалась явная угроза.

– И что ты сделаешь? – Мейлина с вызовом вырвала руку из его захвата и, сложив руки на груди, зло улыбнулась: – Выгонишь меня? Ника уйдёт со мной. А она тебе нужна для претворения в жизнь твоих планов по захвату власти в Лиерархене. Да, не кривись, мы оба знаем, что тебе нужно на самом деле и кто для тебя эти двое, – она кивнула в сторону тихо разговаривающих сарнестанов. – Убьёшь меня? Хах. Валяй. Все, ради кого мне хотелось жить – погибли. Осталась только Ника, и ты, как никто другой, понимаешь: я для неё – единственная преграда на пути к окончательному безумию. К тому же, в отличие от тебя, старик, я уже умирала. Дважды, кстати. Страшно только первый раз и тогда, когда так хочется жить… Так что, хочешь знать – кто рассказал мне об этом городе? Удачи в поисках. Я. Не. Нарушаю. Договоров. И никого не предаю. Что будешь делать со мной – твоё решение. Отмечу только, что дураком ты мне не показался. – она прищурилась и язвительно закончила свою тираду: – Поначалу.

Не желая больше ничего слышать, Мей всё-таки настойчиво обошла его и направилась к Нике, видя, что глупый мальчишка-сарнестан своими словами доводит её до слёз.

– Исчезни, – строго велела она Алексу. – Ты не видишь, что расстраиваешь её? У вас, сарнестанов, совсем души нет и эмпатии, что ли? – она сверкнула недовольным взглядом в сторону подошедшего следом за ней Рендиса.

В отличие от спокойно принявшего её слова управляющего, Алекс залился красной краской и поднял на девушку отчаянный и виноватый взгляд. Мей явно хотела продолжить поток колкостей, но Рендис перебил её:

– Ника, ты как? Я хочу собрать на днях совет для принятия решений о последующих действиях. Сможешь поучаствовать?

– Да. Больше не хочу прохлаждаться.

– Чудесно, – кивнул сарнестан. – Тогда жду. Вас обеих.

Удовлетворившись согласием, он коротко кивнул Алексу, который выглядел совершенно обескураженным, и они, попрощавшись, ушли вместе.

Интересоваться, как прошёл его разговор, Рендис не стал. Несмотря на напускное спокойствие, внутри у него самого всё кипело. Он еле сдержался, чтобы не пойти на отчаянный шаг и не проткнуть вайтанской бестии грудь мечом.

Да как вообще посмела так с ним разговаривать? Ещё и обвинять в желании узурпирования власти? Гоня от себя неимоверную бурю в душе, Рендис отвлёкся, давая негромкий совет поникшему товарищу:

– Я не очень-то силён в эмпатии – тут эта стерва права. Но, могу тебе сказать, что Нике нужно время. Очень много времени. И, в идеале – свершённая месть. Сосредоточься пока на помощи ей в этом. Как бы это ни звучало – у нас целая вечность впереди. Успеешь ещё наладить отношения.

В башне управляющего Олмиреном зал советов занимал весь пентхаус и выглядел так, словно Рендис был королём всего этого мира, а не одного города. Увешенные гобеленами с картами всех трёх миров стены, облицованные чёрным мрамором и подпирающие высокий потолок, казалось, напирали и давили своим величием. В центре располагались пара добротных деревянных столов, за одним из которых и собрались приглашённые Рендисом, разместившись на дорогих винтажных креслах с чёрной бархатной обивкой. Придя сюда, Мей фыркнула Нике на ухо, что только трона не хватает, а та еле заметно улыбнулась, погружённая в свои мысли.

Только Ферс стоял отдельно от остальных лицом к огромному окну, во всю стену размером, глядя куда-то вдаль. Казалось, ему совсем нет дела до происходящего и всё, чего он хотел – вернуться поскорее к семье. Рендис встречал его пару раз на улице после того, как марн пришёл в себя и смог ходить.

Учтиво улыбнувшись одними губами, Ферс поблагодарил его за спасение, но каждый раз было заметно, что общение марна тяготит и он спешит к семье, как будто бы время его пребывания на земле ограничено и он не хочет тратить его зря. Подобное Рендис наблюдал у смертельно больных, но он ни разу не видел, чтобы высшие чем-то болели.

Поднявшись со своего кресла, управляющий окинул взглядом собравшихся и произнёс:

– Что ж, вроде все в сборе. Начнём.

Обернувшись, Ферс безучастно подошёл к столу и разместился на кресле, по-прежнему пребывая в своих мыслях. Рендиса это немного задело, но он списал подобное поведение марна на последствия постигшего его горя, не воспринимая на свой счёт его поведение.

– За мою долгую жизнь было двадцать восемь попыток свержения Властелинов и, как вы понимаете, ни одна из них не увенчалась успехом. Мы изучили всё, что только смогли найти, но как навредить мерзавцам, так и не отыскали. Увы, даже меч сарнестана не страшен Канректону – в самой удачной вылазке, из проведённых на данный момент, удалось проверить и это. Прежде, чем идти в бой, нам нужно оружие, способное Властелинам хотя бы навредить. В противном случае, любое нападение приведёт к краху и большим жертвам.

– Их можно убить и это – главное, – послышался приглушённый голос Ферса, и все взгляды устремились на него. – Я не знаю, чем, но могу одно сказать наверняка – это оружие может быть у каждого, не только у сарнестанов. Почему я так в этом уверен? Когда я летел в сторону Канректона, отвлекая внимание его армии на себя, я кое-что увидел на подлёте. Его глаза. Они были переполнены страхом. Отчаянным животным страхом – видя мою уверенность, он не сомневался, что у меня есть то самое оружие, способное его убить. Подонок чего-то панически боится. Рендис, а вы пробовали собрать аертанскую пыль и переплавить её в клинок? Или, может, у тебя был такой, уже готовый?

– Не было. Хотя и пытались заполучить, когда появилась информация о его существовании – он как будто в бездну канул, – развёл руками сарнестан. – Пыль переплавить не смогли. Ни в одном из миров просто нет возможности достигнуть таких высоких температур. У ближайших соратников Властелинов и их прислужников есть пистолеты, пули в которых при ударе раскрываются и выпускают дробь из пыли в тело. Специально для меня изобрели, – он лукаво улыбнулся. – И, надо отдать должное, сарнестану они не смертельны, но весьма болезненны. Ещё и очень сильно снижают скорость регенерации. Моим ребятам как-то удалось умыкнуть такой, но опробовать на Властелине получилось только издалека. Мне показалось, что от попадания Канректону было разве что неприятно, но опять же – несмертельно.

– А ты пробовал что-то на Анхертоне? – тихо полюбопытствовал Алекс.

– Добраться пробовал, – Рендис нахмурился. – Просто с еленрархинским Властелином у меня счётов больше. В Алерталахию мы тоже пробовали пробиться, но всё, что могу сказать – я знаю, где они держат предателей и то, что по ощущениям Властелины идентичны. Увидеть Анхертона воочию мне не доводилось – предпочёл тогда не жертвовать соратниками ради определённо обречённой на провал вылазки.

– Ух ты, даже водил кого-то с Олмирена, а не прикрывался изгоями? Что-то не верится, что такое бывало, – подал голос Уртис, сверлящий взглядом сарнестана.

– Мы все – соратники, – сквозь зубы процедил Рендис. – Неважно, из обители или из города – цель у нас общая, а значит, мы на одной стороне.

– Красиво поёшь, красноглазый, – фыркнул ведьмак и порывисто поднялся со своего кресла, надвигаясь на оппонента. – Вот только кому, как ни тебе, было выгодно сдать местонахождение лагеря?

– Ты обвиняешь в этом меня?! – алые глаза полыхнули, уставившись на Уртиса немигающим взглядом. – Меня, который в отличие от тебя, всегда уважал чужое мнение и никогда не бросал своих союзников в заранее проигрышный бой ради своих амбиций?! Каждая жизнь важна, Уртис! И я не готов размениваться ни одной в угоду каким-то крамольным прихотям!

По рукам ведьмака скользнули бирюзовые нити, он оскалился, готовый броситься на сарнестана в любую секунду. Вот только недовольно скалясь, Уртис медлил и не нападал. Как бы он не ненавидел красноглазого – тот не лгал. Такое ведьмак видел всегда, и сейчас у него тоже не было сомнений в искренности Рендиса.

– Хватит, – остановил их холодный, словно лезвие клинка, голос Ники. – Грызться будете тогда, когда победим. Рано или поздно. Они бы нашли… нас. Лагерь. И всех… Надо. Уничтожить Властелинов. А, как только узнаем, как. Сделать. Должен пасть и Хампт. Все, кто повинен в смерти моих близких. Все, кто играет чужими жизнями. Словно пешками. Должны умереть.

В зале повисла тишина. Не все фразы после пережитого шока Нике давались легко, она часто наклоняла голову набок, как будто пыталась рассмотреть что-то перед собой невидящим взглядом. Алые глаза блеснули набежавшими в уголках слезами, дыхание участилось, и Ника продолжила:

– Прогнившая система, – голос стал звучать зловеще, словно она произносила пророчество, – скармливающая хранов нелюдям ради удержания власти. Падёт. Убийцы своих детей и моего мужа. Падут. Межмировой порядок, веками угнетавший их жителей. Падёт, – по её лицу скользнула тень сумасшедшей улыбки, хотя из глаз безостановочно катились слёзы. – Как только это свершится. Я приду к ним. И не будет стыдно. Смотреть в глаза Касу. Обнимать Сариту. Улыбаться Арсу. Мы снова будем вместе… Мы будем. Когда я уйду. После того, как оставлю после себя пепелище! Грёбаные руины дворцов пожирателей душ! И ни за что! Ни за что не остановлюсь!

Ладони девушки объяло белое пламя, а голос звенел в каменных стенах отчаянным возгласом ярости. Обомлев, в панике Рендис бросил умоляющий взгляд в сторону скромно сидящей в углу Лии. Мать быстро подошла сзади к креслу, на котором сидела дочь, и обняла её за плечи. Нику трясло, а пламя только разгоралось, поднимаясь по рукам выше.

Пытаясь достучаться до подруги, Мей коснулась её запястья, но тут же одёрнула руку, явно обжёгшись. Лия пыталась успокоить дочь, что-то шепча ей в ухо, но пламя не останавливалось, подползая неистовыми языками к плечам.

В пару порывистых шагов Рендис оказался около её кресла. Склонившись, он заглянул сестре в глаза и взял лицо Ники в ладони, несмотря на то что ощущал жар пожирающего ей пламени, как никогда раньше.

– Ника, сестрёнка, в этот раз у нас получится. Обещаю тебе. Мы должны сосредоточиться на этой цели. Родные и близкие обязательно нас встретят там, слышишь? Они не умерли. Они стали частью нас. Той самой, что кипит и дышит яростью внутри. Но, прежде чем уйти, мы должны победить здесь. Должны отомстить. Иначе… не сможем смотреть им в глаза. Услышь меня, пожалуйста…

Пламя резко погасло, а остервенелый взгляд пронзил Рендиса насквозь. Он не знал, какие именно слова задели Нику, но она замерла на мгновение, а потом просто обмякла в кресле, разрыдавшись. Сарнестан выпрямился и сделал шаг назад, смутившись. Подоспевший Алекс опустился возле Ники на колени и тихо сказал управляющему:

– Ей нужно отдохнуть. Все решения примем потом, – он поднялся и осторожно взял обмякшую Нику на руки.

Дрожа и часто дыша, она не сопротивлялась, как будто не замечала ничего, что с ней происходило.

– Хорошо, конечно, – глухо отозвался Рендис.

Провожая взглядом уходящих, сарнестан поймал за локоть Мей и притянул к глазам её руку, разглядывая небольшой ожог.

– Давно она так может, не знаешь?

– Давно, – холодно ответила вайтанка, пытаясь высвободится из цепких рук управляющего. – В Тарнодане Ника считала себя чаром. Не знаю, как это у вас работает. Отпусти, я должна быть рядом с ней.

– Занятно, – задумчиво пробормотал Рендис, но руку девушки не отпустил, утвердительно добавив: – Мне нужна твоя помощь. Твоя помощь Нике – уточню. Пока она погрязла в этом мире боли и страданий от потерь, ей будет становится только хуже. Нужно отвлечение. Пока мы не найдём способ, как уничтожить Властелинов, будем тренироваться в ведении боя и практиковаться в использовании магии. Убеди её в необходимости этого, пожалуйста. Иначе… я не знаю, куда может завести это состояние. Сарнестаны смертны. Пусть это не так просто, но как я успел понять – моя сводная сестра весьма упорная.

– Ладно, в твоих словах есть смысл. Отпусти уже, что за дурацкая привычка меня за руки хватать? – её глаза сверкнули гранями острого голубого льда.

– А нечего от меня сбегать, когда я с тобой разговариваю, – пробормотал Рендис, но руку всё-таки отпустил – ему больше ничего не было нужно от неё, поэтому он намеревался пойти по своим делам, но она окликнула его:

– Рендис! – сарнестан обернулся, и Мейлина сказала, нахмурившись: – Спасибо тебе.

Увидев его удивлённо поднятые брови, она фыркнула и ушла, ощущая затылком, как сарнестан провожает её недоумевающим взглядом. Скрывшись из его вида, Мей не удержалась и усмехнулась, настолько искренне милым ей это показалось.

Глава 4

Переступая торчащие повсюду корни, Рендис неспеша брёл по тёмному глухому лесу, обрамляющему Олмирен со всех сторон и скрывающему его от лишних глаз. На пару сотен километров вокруг не было никаких поселений, а если они и пытались зародиться, жителей навещали странные гости, после визита которых они принимали решение поселиться где-то ещё.

Разумеется, до нужного ему места Рендис мог бы и долететь, но оставшиеся пару сотен метров решил всё-таки пройти пешком из уважения к тому, с кем собирался пообщаться.

Впереди показался прогал, и за тихим шумом морских волн, разбивающихся о прибрежные скалы, сарнестан различил тихий мерный голос: видимо, Ферс рассказывал детям сказки, убаюкивая их. Где можно найти столь ответственного отца, Рендису подсказала жена марна, невыспавшаяся и уставшая настолько, что ему стало неловко оттого, что он её побеспокоил.

Когда Рендис подошёл к кромке леса, голос умолк и Ферс обернулся, почувствовав его присутствие. На вопросительный взгляд сарнестана марн кивнул, укрывая мирно посапывающих малышей мягким оперением чёрного крыла, как пушистым одеялом.

– Если я помешаю, можем поговорить в другой раз, – шепотом смутился Рендис.

– Порядок, дети крепко спят. Ты что-то от меня хотел? – голос Ферса тоже был подавленным и уставшим.

В целом марн выглядел измученным, а его взгляд по-прежнему был отстранённым и безэмоциональным. Даже при условии, что он оправился от ран насколько мог, полностью скрывая их визуализацией, Ферс выглядел неважно, и никакая магия не была способна это скрыть.

– Да, – кивнул Рендис. – Хотел… Чтобы ни говорила Ника, лучше ей никогда не рассказывать, что местонахождения лагеря изгоев Канректону сдал ты.

Тяжёлый взгляд пронзил сарнестана насквозь. Ферс не оправдывался и не отрицал его слов. Не опуская янтарных глаз, отразивших внутреннюю боль марна, он медленно произнёс:

– Давно догадался?

– Подозревал ещё в лагере, – буднично ответил Рендис. – У тебя больше всех было мотивации к подобной выходке. Твоя жена – смертная, в попытках её защитить, ты бы вполне мог пойти на всё, что угодно. Даже на такой отчаянный шаг. Правда, я не совсем понимаю, на что ты надеялся?

– Самое безопасное место для неё и детей – Лэйд, – еле слышно ответил Ферс. – Но, их не приняли бы туда, если бы Рада от меня не отреклась. Да, это её настоящее имя, в Лиерархене приходилось скрывать, но сейчас это уже неважно. Даже при всех наших разногласиях, я не был уверен, что она это когда-нибудь бы сделала. Я был в отчаянии. К тому же, ты прав – моя жена смертная. Ведьмы живут дольше людей, но всё равно далеко не вечны. Она знает, откуда берутся высшие. Я много раз ей об этом напоминал, боясь её потерять, – во взгляде янтарных глаз блеснул недобрый огонёк. – Если Властелинов не станет, однажды Рада просто умрёт. Можешь выгнать меня или убить – но, я не готов допустить, чтобы единственный шанс на её спасение был уничтожен.

– Дурень, – незлобно фыркнул Рендис, опускаясь на покатый валун рядом с ним. – Ты что, не в курсе, что с ведьмами так не работает? – видя обомлевший взгляд собеседника, сарнестан усмехнулся и пояснил: – Могу ошибаться, как это всё устроено, но сказать могу однозначно, так как и такое видел. Души ведьм совсем иная субстанция, чем человеческие. Они привязаны к своеобразному родовому древу и связь эта неимоверно крепкая, даже после смерти. Проще говоря – приняв свою ведьминскую суть, твоя жена никогда не смогла бы стать марном или вайтаном, как бы она не верила в это. Если нужны подтверждения – обратись к Уртису, он точнее тебе расскажет. Насчёт Лэйда – тут согласен, безопаснее, чем там, нигде не будет. Вот только, ты спросил бы у Рады, а чего хочет она? Поставь себя на её место. При всей безопасности и иллюзорности правильности решения, ты сам бы что выбрал?

Обдумывая слова сарнестана, Ферс молчал, отвернувшись к шумящему морю и блуждая взглядом по накатывающим пенящимся бурунам. Рендис видел на его лице раскаяние, но признаваться марн не спешил.

– Я выбрал то, что спасло одного моего близкого человека и погубило другого, – хрипло выдохнул Ферс, понурив голову от настигшего бессилия. Его голос тихий тонул в прибое, но собеседник слышал каждое слово. – И никогда не смогу себе этого простить. Раз ты догадывался, кто повинен в случившемся, почему пришёл тогда за мной? Почему не оставил умирать? – он снова посмотрел на Рендиса немигающим взглядом.

– Потому что я знаю, каково это – потерять отца, – также тихо ответил ему сарнестан. – Считай своё геройство и потерю расплатой за совершённую ошибку. Твою личную, за которую не должна расплачиваться ни твоя жена, ни твои дети. Ты нужен им, Ферс. Ника права – обнаружение лагеря было лишь вопросом времени. Жертв всё равно не удалось бы избежать. И твой брат, с учётом страха Властелина перед ним – определённо стал бы самой важной целью. Как бы то ни было, что случилось – то случилось. Максимум, что ты сейчас можешь – это выбросить из головы глупости, что твоя жена сможет стать высшей и отомстить за смерть брата. Хотя, я всё больше склоняюсь, что месть не нужна мёртвым. Она нужна живым, у которых больше ничего в жизни не осталось, кроме этой неутолимой жажды. У тебя осталось. Стоит это сохранить в первую очередь.

– Если бы я знал тогда… – вздохнул Ферс. – Я правильно понял, что ты не изгонишь и не убьёшь меня?

– Нет, с чего вдруг? – пожал плечами Рендис. – У тебя сейчас больше прочих мотивации защищать Олмирен. Здесь твоя семья в безопасности, и вы можете быть вместе. К тому же, твой поступок сыграл мне на руку, как бы цинично это не звучало. Без падения лагеря изгоев уговоры о необходимости перемещения всех сюда могли затянуться на годы. И жертв могло выйти куда больше… Сочувствую твоей потере. Увы, все мы не бессмертны. Каждый по-своему, но – факт, – он улыбнулся уголком рта.

– Спасибо… и за спасение, и за понимание, – Ферс не верил тому, что слышал. – И Уртису не скажешь, что это был я? Он же тебя винит…

– Не скажу, – перебил его Рендис. – Зачем? Мне плевать, кого и в чём винит Уртис. Теперь это не имеет значения. Лишние распри и склоки мне не нужны. Если ведьмаку так необходимо докопаться до правды – пусть копает. Но, при всей вздорности и характерности – Уртис мудрый предводитель, уверен, он быстро найдёт себя в чём-то гораздо более полезном.

– Я… не ожидал такой реакции, – запнувшись, признался ему Ферс. – Какой угодно, вплоть до прилюдной казни, но… чтобы так… Не знаю, как тебя благодарить.

– Люби и будь любим за нас двоих, – грустно улыбнулся ему Рендис. – Мудрость приходит с годами ровно также, как отступает спесь. Я слишком долго живу на этом свете и вижу мир, людей и их поступки немного иначе.

По-дружески хлопнув его по плечу, сарнестан поднялся с прибрежного валуна и собрался уходить, но Ферс окликнул его:

– Рендис, ты не против, если я приглашу в Олмирен ещё одну ведьму? Я знаю Рию много лет. Как и всем обитателям Лэйда, ей нет дела до наших разборок. А мне важно, чтобы было кому присмотреть за здоровьем детей.

– Приглашай, – кивнул Рендис. – За мою долгую жизнь только ведьмы и не пытались меня убить. Насчёт присмотра – в западной части Олмирена есть детская поликлиника, если что.

Попрощавшись, он ушёл, у кромки леса вновь различив тихий голос марна. «Наверное, не хочет приучать мелких спать в тишине, – подумал Рендис. – Хитёр, однако. Вот только гибель брата сам себе никогда не простит…»

Сегодня Жантарна особенно разошлась, в красках рассказывая о том, как его помощники договорились с местными жителями по поводу каких-то там важных поставок. Каких – Рендис, как всегда, не слушал, терпеливо дожидаясь окончания монолога. Этим утром его ждали дела поважней – Мей сообщила ему, что Ника готова приступить к занятиям как можно скорее, и на площади сарнестан дожидался двоих сарнестанов и противную вайтанку.

Поначалу, Рендис хотел отговорить Мейлину посещать занятия, чтобы не мешалась, но потом передумал. Состояние Ники нестабильно и, наверняка, ещё долго будет оставаться таковым, мало ли какая помощь может потребоваться. К тому же, судя по последней выходке сестры, она ненавидела весь мир вокруг, даже близких ей людей.

Как ни странно, первой как раз явила себя именно Мей. Вайтанка неспешным шагом пересекала площадь, направляясь к скамье, на которой разместились управляющий и его помощница. В который раз Рендис отметил, насколько Мей выделяется среди кукольно-одинаковых девушек-высших. Как будто бы среди них она была единственной живой и настоящей, а не такой же, как клоны девушек с обложек.

– Привет, – поздоровалась она, не снисходя даже до взгляда в сторону уставившейся на неё и умолкнувшей марнки. – Алекс зайдёт за Никой, и они придут вместе. Спасибо за выделенное мне жилище, удобно сюда пешком добираться.

– Пожалуйста, – кивнул Редис, не замечая, как слабо улыбнулся.

Зато это заметила Жантарна. Смерив очевидную – в её глазах – соперницу насмешливо-брезгливым взглядом, марнка поднялась и подошла к сарнестану сзади, положив руки ему на плечи. Она сверлила Мей взглядом, по-хозяйски водя ладонями по его широким плечам. Он непонимающе нахмурился и откинул голову назад, пытаясь понять, что происходило и не зная, что нужно делать в подобной ситуации.

Для закатившей глаза в усмешке Мейлины эта картина выглядела скорее неприятно и глупо, поэтому она не преминула поддеть странно ведущую себя девушку:

– Слушай, ты бы поосторожнее была с ним.

– Почему это? – Жантарна ухмыльнулась.

– Ну как? – Мей бесцеремонно плюхнулась на то место, которое недавно занимала марнка и деланно посетовала: – Ты же в курсе, что у сарнестанов на плечах шипы? Небольшие, но, если руку кольнёт – помрёшь, как норв от когтей высших. В стра-а-ашных муках.

Изумившись, Жантарна широко раскрыла глаза и резко убрала руки, замерев в комичной позе. Уличив насмешку в глазах соперницы, она фыркнула, попрощалась с начальником и поспешила удалиться. Как только она отошла достаточно далеко, Рендис не смог себя больше сдерживать и рассмеялся в голос.

– Уж прости, если случайно расстроила твои планы на похождения с этой мадам, – Мей недовольно сложила руки на груди, – но, публичное проявление чувств у меня вызывает рвотные позывы.

– Прощаю, – широко улыбаясь, протянул сарнестан. – Правдивость твоих слов она всё равно бы не смогла проверить.

– Даже так? – изумилась Мей, подняв одну бровь.

– Даже так, – подтвердил Рендис. – Несмотря на то что времени у меня довольно много, я предпочитаю не тратить его на… подобное.

Фыркнув, Мей поджала губы – она надеялась на совсем другую реакцию. Почему-то поддевать невозмутимого самодовольного управляющего доставляло ей какое-то необычное удовольствие, а в итоге вышло, что она сыграла ему на руку.

– Как тебе вообще в голову такая идея пришла? Про шипы? – усмехнулся Рендис. – Надо запомнить на будущее.

– Легко, – вновь фыркнула Мей, махнув рукой направляющимся к ним через площадь Нике и Алексу. – Ты себя видел? Колючий, словно ёж. Отсюда и логичная аналогия.

Площадку для тренировок Рендис подыскал отменную – в нескольких километрах от Олмирена располагалось небольшое каменистое плато, окружённое густым лесом. Поросшее замшелой невысокой травой, оно подходило идеально. Какое-то время наставник объяснял что-то подопечным, а затем пришёл к кромке леса и разместился на бревне рядом с Мей.

Такое поведение самодовольного наглеца её смутило – порой ей казалось, что в глазах сарнестана к ней пылала такая ненависть, что она не сомневалась – не будь «щита» в виде Ники, и Рендис бы её прибил. Тем слаще было над ним подтрунивать, но сейчас его поведение Мей насторожило. Решил подружиться ради собственной выгоды? Ох, не на ту напал, она ему не влюблённая Жантарна.

Какое-то время сарнестан сидел молча, отстранённо наблюдая за тем, как Ника напирает на Алекса, а тот всеми силами отбивается. Повезло, что они оба уже имели опыт в тренировках, а то Алексу бы явно не поздоровилось.

– Всё хотел у тебя спросить, – наконец глухо обратился к вайтанке Рендис. – Почему ты выбрала такую внешность?

Смутившись, Мей задумалась, стоит ли отвечать на такой провокационный вопрос. Тренировка обещала быть долгой, а ей было очень скучно, поэтому она нехотя ответила вопросом на вопрос:

– А ты почему?

– Несмешно, – фыркнул Рендис, явно жалея, что ввязался в беседу.

– Я и не смеюсь, – Мейлина внимательно посмотрела на него. – Мы не выбираем, какими родиться. Ты можешь сказать, что вайтаны как раз могут выбрать и, да – это правда, разумеется. Вот я и выбрала то, какой была в своей прошлой жизни, которую я не успела прожить. Обычно мои крылатые сверстницы хотят быть привлекательными, чтобы быть наравне с остальными вайтанками и нравится противоположному полу, но мне… хотелось нравится себе. Хотелось быть собой. И мне абсолютно наплевать, нравлюсь ли я кому бы то ни было ещё, – она с вызовом посмотрела на сарнестана, но тот внимательно и задумчиво её слушал, поэтому Мей продолжила: – Я слишком долго была мёртвой. Гостьей в чужом теле. Конечно, Ферс дольше, но всё ж…

– Подожди, – перебил девушку Рендис. – Ты о чём?

– Кас переместил наши души в тела животных, когда мы умерли, – пояснила Мей. – Я и Ферс… Мы не так быстро стали высшими, как другие. Мы жили рядом с братом и поддерживали его, как могли…

– С ума сойти! – поразился сарнестан. – Ни разу не слышал, чтобы кто-то был на такое способен, – его глаза забегали – голову посетила какая-то важная мысль.

Шумно выдохнув, Рендис громко выругался. На вопросительный взгляд Мей он пояснил:

– Возможно, Ферс ошибается. Насчёт того, что есть какое-то оружие, способное убить Властелинов. Вероятно, таким оружием был Артариус… поэтому он и стал первостепенной целью. Не исключаю, что без него мы уже проиграли в войне.

– Это только догадки, – она хотела было успокаивающе положить руку сарнестану на плечо, но, памятуя о его недавних словах, передумала. Мей давно научилась слышать каждое слово, произнесённое в её присутствии, и прекрасно помнила, как раздражали прикосновения без её согласия в теле кошки.

– Надеюсь, что я не прав. Я сотни лет искал, как уничтожить мерзавцев, и не нашёл и крупицы знаний. Какой толк в борьбе, если не можешь победить? Если враг не убиваем? – взгляд Рендиса горел отчаяньем.

– У нас нет выбора, кроме как не сдаваться и искать, – строго сказала ему Мей. – Я видела архивы Алерталахии. Они бездонны. Сколько ни копай – будет ещё. Меня пока что не считают предательницей, я постаралась исчезнуть незаметно. Быть может, я смогу вернуться на какое-то время и поискать ещё.

– Мы перерыли всё, но могли и упустить что-то. Вылазки отсюда только организованные, по плану, – голос Рендиса снова стал размеренным и спокойным. – Всё обсуждается и решается через марна по имени Ярт. И, с твоей стратегической значимостью, тебе лучше оставаться здесь.

– Стратегической значимостью… – эхом повторила за ним она, насмешливо пробуя эту фразу на вкус. – Я же говорю – колючий, словно ёж. А ещё говорят, что в отличие от высших, сарнестаны рождены, и поэтому более живые, – она одарила Рендиса укоризненным взглядом. – Ну да, конечно-конечно…

Рендис недобро прищурился и навис над Мей, от чего ей стало не по себе. Медленно, глубоким и угрожающим голосом Рендис произнёс:

– Как знать. Быть может, как дети подонков-Властелинов, мы как раз и лишены души, подобно нашим отцам. У высших-то она определённо есть. Так что я на твоём месте не стал бы играть с огнём.

Провокационно задрав нос, Мей ухмыльнулась и дерзко спросила:

– А где огонь-то? Ты, что ли? Пф, да с тебя, дедуля, уже скоро песок сыпаться будет, если не уже, – она смерила его насмешливым взглядом и деланно посмотрела ему под ноги, как бы ища тот самый песок.

– С меня-то нестрашно, а вот для высших рассыпаться – такое себе, – не сдавался Рендис, еле сдерживая улыбку.

– Хочешь, чтобы я тебя боялась? Не выйдет, – резко отрезала Мей. – И манипулировать тоже не получится. У тебя целый зверинец, найди себе питомца попроще и попокладистей.

Вспылив, она порывисто поднялась и направилась к тренирующимся сарнестанам. Рендис хотел было поймать её за руку и извиниться, но не стал. Поделом.

Провожая её взглядом, он ожидал, что вайтанка пойдёт жаловаться подруге, но по донёсшимся до его слуха голосам понял – о нём не было ни слова. Мей не обернулась ни разу, словно Рендис для неё исчез. Облокотившись о колени и подперев ладонями лицо, он задумался, не сводя взгляда с нахалки.

Пожалуй, язвительная егоза и правда разжигала внутри него неведомый ранее огонь, словно катящийся по венам. Одновременно хотелось и высказать ей за паршивый характер, и запретить покидать безопасный Олмирен. Зря Рендис рассказал ей про Ярта и вылазки. Но, может, не запомнила?

Глава 5

Мир вокруг выглядел тусклым, словно его заволокло пеленой. Внутри щемилась пустота, лишь на самом глубоком дне души плескалась жгучая ненависть, вырывавшаяся с каждой новой тренировкой. Если бы они проходили не с бутафорским оружием, а на призываемых сарнестанами мечах, Ника ненароком убила бы Алекса. И не один раз.

Парень стойко выносил и её состояние, и натиск в бою, и внимательно вникал в сложные словесные конструкции, которыми Ника порой пыталась изъясняться, собирая путающиеся и разбегающиеся мысли. Вот только пустота разрасталась, словно плесень, пожирая её изнутри, уволакивая в бездну.

Порой, Ника замирала, ловя странное ощущение, и могла просидеть так по нескольку часов, смотря в одну точку. Конечно, сознание говорило ей, что это – самообман, но Нике не хотелось его слушать, растворившись в отголоске жизни «до».

Казалось, что она ощущает присутствие покойного мужа за своим плечом, как будто он не умер, а стоит рядом, скрываясь в тени. Разумеется, впервые почувствовав это, Ника сама шустро «ушла в тень», словно могла отыскать там Каса. Увы, она никого не нашла в странном отслоении миров, скрывающем чаров от посторонних глаз. Зато до панического ужаса напугала Алекса, никогда не видевшего исчезающих из реальности созданий.

Как так получалось, что чаровские способности Ники добавились к сарнестанским, никто не понимал, даже умудрённый Рендис. Его сестру природа собственных умений волновала мало, как и вообще что-либо в жизни, кроме мести. Единственное, что оставалось в ней живым и побуждало ни за что не сдаваться. Пока что…

Сейчас Ника вновь неподвижно сидела в кресле, смотря перед собой невидящим взглядом, чувствуя еле касающееся её запястья тепло. Почти неуловимое, далёкое, даже запретное… и, несомненно, придуманное ей самой, чтобы окончательно не спятить.

Других сарнестанов, даже сидящего рядом с ней потерянного Алекса, Ника чувствовала совсем слабо. Не потому, что ощущения сами собой притупились, а потому что она сама научилась убирать всё лишнее. Как будто восприятие мира было эфиром, из которого можно отключить ненужное, оставляя только необходимые настройки. А ненужным сейчас было всё, кроме лживого чувства присутствия того, кого больше нет.

– Зайду завтра, как всегда, – тихо сказал Алекс, поднимаясь. Он не ожидал, что она его услышит, поэтому вздрогнул от её голоса.

– Подожди, – Ника повернулась к нему, смотря стеклянными погасшими глазами, отчего сарнестану стало не по себе. – Я хочу… – слова рассыпались, она вновь провалилась в свои мысли, позабыв, что что-то говорила.

Тяжело вздохнув, Алекс вновь опустился с ней рядом, не тревожа вопросами. Он давно понял, что большинство из того, что он говорит, Ника просто не слышит, воспринимая информацию как-то порционно и только в ей одной понятной форме.

– Сходить к друзьям, – дёрнувшись, неожиданно завершила Ника свою фразу. – Ты знаешь, где они живут?

– Верта и Ферс? – уточнил Алекс на всякий случай. Увидев утвердительный кивок в ответ, он подставил ей локоть и ответил: – Знаю. Пойдём, провожу тебя. Ты не… – он засомневался, когда она приняла его помощь и поднялась.

Продолжить фразу Алекс не решился. У друзей Ники были маленькие дети, и сарнестан сомневался, что вести к ним городскую сумасшедшую с мощными способностями – хорошая идея. Мало ли, что может прийти ей в голову?

Агрессию Ника проявляла только на тренировках, но настолько неистовую порой, что Алексу становилось страшно за свою жизнь. Пару раз ему приходилось кричать, хрипя и брыкаясь, что это – он, её верный друг, а не враги. Ника дёргалась, словно приходя в себя, и опускала руки. Она ни разу за это не извинялась, в очередной раз впадая в ступор и безвольно садясь на траву.

– Я понимаю твои опасения, – неожиданно произнесла Ника, смотря сквозь своего собеседника. Её руки задрожали, но на лице появилась тень улыбки. – Алекс. Ты очень хороший. Друг. Мне так. Жаль, что тебе приходится возиться со мной. Обещаю. Как только мы победим. Больше не придётся. Спасибо тебе за всё, что ты делаешь для меня. Для нас. Всех.

Изумлённо подняв брови, Алекс только кивнул и накрыл её вцепившиеся в его предплечье пальцы своей ладонью. После смерти мужа, за исключением её тирады на совете, это было самое длинное высказывание Ники. Взгляд алых глаз по-прежнему был пустующим, но в нём присутствовала какая-то осознанность и… боль. Настолько сильная, что Алексу показалось – он ощущает её собственной кожей.

Проведя горячей ладонью по ледяным пальцам девушки, он успокаивающе произнёс, внимательно за ней наблюдая:

– Что бы ни случилось – я буду с тобой. Мы победим. Пойдём посмотрим, ради кого, – Алекс слабо улыбнулся, увидев очень слабый, еле теплящийся, огонёк в глазах Ники.

Около двери они переглянулись – как бы не разбудить малышей своим визитом. За ней раздался громкий плачь, а затем он сменился заливистым детским смехом. Алекс уверенно нажал на кнопку звонка.

Довольно быстро на пороге возник Ферс, кивая и приглашая друзей в квартиру. Дочка на его руках надула губки, недовольная, что папа на кого-то отвлёкся от неё. Она демонстративно выкатила нижнюю губку и собралась в очередной раз разрыдаться, но марн потеребил сжимающую его палец миниатюрную ручонку и склонился к малышке, щекотя носом её щёчку. Ниария радостно рассмеялась, а Ферс стал слегка покачивать её, как будто уже по привычке.

В проёме двери, ведущей в гостиную, показалась улыбнувшаяся гостям Рада, держащая на руках насупившегося Камрина. Ника нахмурилась и спросила:

– Мы невовремя?

– Нет, – хором ответили счастливые родители и пригласили друзей в гостиную.

– Как раз наоборот, дети только проснулись, а вы интересные, – улыбнулась Рада, кивая гостям на широкий диван и размещаясь в кресле. – Хотя, мне сложно представить, как они видят этот мир сейчас. А с мешаниной своих генов – так в особенности.

– Ты. Спрашивала. Уртиса? – запнувшись, спросила Ника. – Он же как раз был таким ребёнком, только отец. Вайтан. Не марн.

– Хм, а ведь и правда, – кивнула Рада, вопросительно смотря на зашедшего следом Ферса. – Даже и в голову не приходило спросить.

– Спросим, – согласился её муж. – Пока как-то и впрямь такие мысли не посещали. Всё может быть индивидуально. Мне вот кажется, что Ниария видит меня, как я её, а Камрин только силуэты различает. Врачи пока только в шоке от самой сложившейся комбинации и непонимающе разводят руками, – он лукаво улыбнулся. – Я попросил Рендиса привести сюда Рию, и он мне разрешил.

– Это ты в Лэйд утром летал? – воодушевлённо поинтересовалась Рада.

– Да, я же тебе говорил. Но, Камрин возмущался, ты не расслышала, наверное, – марн тепло улыбнулся и ответил на негласный вопрос жены: – У Рии какие-то дела дома, но она обещала прийти. Попросила забрать её у портала через неделю.

– Ура! – засияла Рада. Она соскучилась по ведьме и очень хотела задать ей массу вопросов.

– Ведьмы знают, где портал? – насторожился Алекс.

– Не просто знают – он на их территории находится, – кивнул Ферс, пытаясь высвободить прядь волос, которую дочка ухватила цепкой ручонкой и старательно тянула в рот. – Считай, что двойная защита. Неудивительно, что Олмирен так долго выстоял. Попробуй сюда попади ещё. Властелины с ведьмами стараются не связываться.

– Опасаются, – кивнула Рада. – Рия дала мне книгу, где были написаны легенды, в которых рассказывалось о становлении государств до самой масштабной войны. Однажды, Властелины пытались захватить ещё и Лэйд. Была целая битва, в которой они проиграли и вынуждены были пойти на мирное соглашение. Мне почему-то кажется, что если кто-то и знает, как убить Властелинов, то это – ведьмы.

После этих слов Ника и Алекс переглянулись. Решение оказалось таким простым и очевидным… С другой стороны, если бы ведьмы действительно знали, как уничтожить Властелинов, Уртис давно воспользовался этим. Или… он не мог, потому что не имел доступ к многовековым знаниям, будучи полукровкой? Поняв смятение друзей, Рада пояснила:

– Уртис не мог попасть в Лэйд. По крайней мере, не как чужак. Даже меня туда пустили по очень большой блажи, о которой я узнала позже. Единственный путь полукровки в Лэйд – воссоединение с родом. А для этого нужно не только отказаться от всего мирского, а свершить самое главное – стать не крайним звеном в своём роду. Не знаю, есть ли у Уртиса дети, но мужчинам с воссоединением ещё сложнее – их потомки должны быть именно от ведьмы.

– Как всё сложно, – нахмурился Алекс. – Хотя, может, поэтому они и могущественнее всех в мире. Потому что всегда вместе, держаться друг за друга и не впускают чужаков в свой дом.

– Как знать, – хмыкнула Рада. – Не уверена, что там всё крайне тоталитарно. Иначе на свет не появилась бы я и мои предки. Да и Уртис тоже. С другой стороны, мне непонятно, почему нельзя принять, скажем, марна, если он – избранник ведьмы и отец её детей. Ничего, и без них обойдёмся, – она тепло улыбнулась мужу, и тот благодарно кивнул.

Наблюдая за ними, Ника ощутила, как ладони будто бы обдало горячим порывом ветра. Она расплылась в улыбке, нежась в ощущениях чужой любви, ловя их, как приятные утренние лучи, ускользающие, еле уловимые, но самые живые в океане нескончаемой пустоты. Внутри что-то больно кольнуло, раскрываясь в душе бездной, засасывающей, затягивающей в небытие всё, что пыталась заполнить зияющую внутри пустоту.

На глаза начали наворачиваться слёзы, а дыхание стало сбивчивым и прерывистым. В один лишь краткий миг Ника потеряла всё. Целый мир. Целую жизнь, которая никогда не случится.

Не будет Кас улыбаться ей и качать на руках их малышей, не увидит, как они начнут ходить и звать его «папа», а после любить их, как дети любят родителей… Только звенящая пустота там, где была жизнь. Жизнь, которую поглотила смерть, стерев будущее и оставив боль от прошлого.

– Ника? – Алекс тряс её за плечи, пытаясь вернуть в реальность.

По щекам катились слёзы, одна за другой стекая вниз в попытках унести с собой отчаянье. Ника закрыла глаза и уткнулась лбом в его грудь. Она закрылась от него, хотя и понимала – обрушив выстроенную стену, вполне могла получить то тепло, которого так жаждала. Не могла. Ну уж нет уж. И даже смерть не разлучит.

Отстранившись, Ника смахнула слёзы руками и кивнула Алексу. Тяжёлые валуны боли внутри посыпались в бездну с оглушающим грохотом, слышимым только ей самой. Пустота перестала быть болезненной. В один момент, в уже миновавший миг принятия, она стала привычной.

– Я в порядке, – хрипло произнесла Ника. – Ферс, можем поговорить наедине? – она кивнула марну в сторону балкона.

– Да, конечно, – согласился он и спросил у Алекса, протягивая ему Ниарию: – Подержишь?

– Угу, – сарнестан трясущимися руками забрал малышку из рук её отца, чем вызвал у него нездоровое подозрение. – Такая ответственность, – Алекс успокаивающе улыбнулся. – Ни разу в жизни детей на руках не держал.

– Никогда не рано учиться, – ухмыльнулся Ферс и направился к балкону.

Открыв дверь, он жестом пригласил гостью войти, и Ника последовала за ним. Притворив за собой дверь, она оперлась ладонями об округлую периллу и тихо спросила:

– Ферс, как ты справляешься?