Эхо забытых дорог

ПРОЛОГ

Ночь сомкнула лес в непроглядную тьму, лишь бледный лунный свет пробивался сквозь плотные кроны. Беглянка, отчаянно вырываясь из ледяных объятий страха, пыталась скрыться от погони. Её взгляд лихорадочно метался по сторонам, полный паники. Из чернеющего провала рта, на фоне иссиня-белого лица, вырывалось клокочущее, тяжёлое дыхание. Она знала – бегство обречено. Не успеть.

Преследователи, с топорами и факелами, неумолимо шли по следу, их угрожающие крики эхом разносились по лесу. Она спотыкалась, падала, вновь поднималась, но кровь, капавшая на камни, не оставляла шанса.

«Тень впереди – твой след», – мелькнула в сознании мысль, как последнее, отчаянное предупреждение.

Они считали её опасной, злонамеренной, потому что она видела самую сокровенную суть человека, сея недоверие и страх, разжигая семена вражды.

– Эрзин дарит, Эрзин забирает! – хрипло выкрикнула она, истекая кровью и спотыкаясь о корни. – Справедливости нет, он видит суть!

Но слова растворились в ночи. Преследователи лишь удвоили ярость, приближая конец. Она упала на колени. Удары посыпались градом, разрывая плоть, ломая кости.

Страшный предсмертный крик вырвался из горла, когда толпа потащила истерзанное тело к озеру. Воды вздыбились, окатили чёрной волной, словно пытаясь поглотить и живых свидетелей. Люди в ужасе закричали и бросились прочь, оставив тело у кромки воды.

Водная гладь дрогнула едва заметно, и озеро приняло её останки в свои прохладные объятия. И тут же успокоилось, будто ничего не произошло. Тайна осталась неразгаданной, ожидая тех, кто осмелится заглянуть ей в глаза.

ГЛАВА 1

День был обычный, ничто не предвещало беды. Но в 23:18 в тишине раздался телефонный звонок. Из трубки на меня обрушился резкий голос:

– Кто вы такая и почему пишете моему парню?

Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное, осторожно спросила:

– Ваш парень? Простите, я не понимаю, о чём вы говорите?

Но незнакомка тут же перебила меня, обвинив:

– Вы специально пытаетесь разрушить наши отношения!

Разозлившись, я решила, что это чья-то тупая шутка, и ответила:

– Послушайте, совершенно не в курсе, о чём речь. Вы уверены, что не ошиблись номером?

Ответ прозвучал категорично:

– Абсолютно уверена! Мой парень – Сергей Белянин, работает акушером в пятом роддоме. Вам знакомо это имя?

Сердце пропустило удар. Имя было слишком хорошо знакомо, но никакого акушера я не знала.

– Извините, давайте попробуем разобраться, – предложила я, стараясь сохранять спокойствие.

Но женщину, казалось, только раздражало моё хладнокровие:

– Нет уж, я не собираюсь тратить время на разговоры с вами! Просто перестаньте писать Сергею, ясно?

Я крепче сжала телефон, подбирая слова.

– Только вот, – произнесла я твёрдо, – Сергей Белянин – это мой муж. И он хирург.

В трубке повисла тягучая тишина, потом незнакомка презрительно выплюнула:

– Врёте!

***

Утро встретило той же гнетущей темнотой, что и ночь. Сон, словно испарившись, уступил место нарастающей тревоге. Я лежала, уставившись в потолок, вновь и вновь прокручивая в голове ночной разговор.

Была ли это просто шутка? Нелепое совпадение? Или у Серёжи действительно появилась другая? Вопросы роились в голове, сплетаясь в клубок хаоса. Я уже не раз набирала его номер, но каждый раз останавливалась, не зная, что сказать. А вдруг это были мошенники?

В животе неприятно защемило, и я, накинув халат, поднялась. Взгляд упал на фотографию на стене – мы вдвоём. Всегда нравилось, как мы смотрелись вместе: мои тёмно-русые волосы и светло-карие глаза так выгодно оттеняли его ярко-голубые глаза и светлую шевелюру. Сейчас он начал седеть, и стрижка стала короче. Я провела пальцем по снимку – там была наша любовь.

Хотелось позвонить подруге Алине, но я решила воздержаться. Не хватало ещё и ей добавлять тревог. Кофе немного успокаивал, но мысли продолжали метаться, словно мячики на тугой резинке. Решение казалось очевидным: дождаться возвращения Сергея и спросить всё напрямую. Но как объяснить ему свои подозрения? Не вызовет ли это раздражение? Оскорбится? А если та женщина говорила правду?

…Сергей вошёл в квартиру, коротко кивнул и, не задерживая взгляда, исчез в ванной, включив воду на полную мощность. Звук действовал на нервы. Минут через пятнадцать он вышел, забросил одежду на стул и рухнул на кровать. Через минуту послышался храп – низкий, сухой, равномерно рвущий тишину.

Вечером, когда Сергей проснулся, квартира уже остыла, превратившись в холодное и сырое помещение – я, как он любил, открывала настежь окна.

Он потянулся, подошёл к столу, прихватив бутылку минералки. Несколько минут мы сидели напротив, в молчании. Его взгляд был усталым, мои руки мелко дрожали.

– Что-то случилось? – наконец спросил он, уловив моё напряжение.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями:

– Нам нужно поговорить. Мне вчера позвонила одна женщина…

Сергей замер, лицо напряглось.

– Женщина? – уточнил он настороженно. – И что она хотела?

Внутри всё сжалось.

– Она назвала тебя своим парнем, – произнесла я, чувствуя, как пересыхают губы. – И акушером из пятого роддома.

Эти слова взорвали Сергея. Он вскочил, багровый от злости.

– Сколько можно слушать эту чушь! – рявкнул он. – Ты же понимаешь, что это очередная нелепая выдумка?

Я изо всех сил старалась не поддаваться раздражению.

– Откуда ей знать твоё имя и профессию? – потребовала я, ощущая, как нарастает напряжение. – Объяснишь, может?

Сергей нервно провёл рукой по волосам, избегая моего взгляда.

– Перестань, пожалуйста, мучить меня! – взмолился он, опустив плечи. – Забудь об этом глупом звонке!

– Забыть? Пока ты уходишь от разговора, я не смогу жить спокойно!

Сергей выпрямился, готовый к обороне.

– Хорошо, допустим, это правда! – выпалил он резко. – Что тогда? Всё равно ничего не изменить!

Слёзы навернулись на глаза.

– То есть ты признаёшь, что есть другая женщина? – пробормотала я, поражённая его откровенностью.

Сергей тяжело вздохнул, осознав свою ошибку.

– Это всё из-за того, что я не могу забеременеть? – вырвалось у меня, голос предательски задрожал.

Сергей отвернулся, его руки судорожно сплелись.

– Ради всего святого, прекрати! – простонал он. – Моя работа съедает меня. Я устаю каждый день – и морально, и физически…

***

Следующее утро наступило тихо, почти незаметно. Первые робкие лучи прокрались сквозь плотные шторы, окрасив спальню в призрачный, серовато-голубой свет. Я открыла глаза в этой холодной комнате, ощущая, как зияющая пустота, оставленная мужем, давит на меня. Уже целую неделю мы жили, словно в разных мирах, лишь мимолётно пересекаясь в утренних и вечерних сумерках. Квартира хранила отголоски его присутствия: книги, забытые на журнальном столике, его тапочки в прихожей, едва уловимый аромат свежего кофе и покупной выпечки. Я больше не готовила ему еду.

Фотография на стене, запечатлевшая наши когда-то счастливые лица, теперь казалась призраком из другой жизни. Я села на край кровати, обхватив колени руками. В памяти вновь вспыхнул тот скандал: крики, обвинения, признание Сергея. Как же я могла не заметить? Перемены в нём назревали давно. А в последние недели и наша близость почти исчезла, что ранило особенно сильно.

…Всего несколько дней назад я снова попыталась пробиться сквозь стену молчания. Сергей стоял у окна, погружённый в свои мысли, глядя на улицу. Я тихо подошла, обняла со спины, прижалась к его напряжённому телу. Нежно поцеловала шею, ласково поглаживая ткань рубашки на груди.

– Давай на выходных куда-нибудь съездим, – прошептала на ухо. – Побудем вдвоём, отдохнём от всего. Я так скучаю.

Сергей осторожно высвободился из моих объятий и повернулся. Его взгляд был пуст, слова прозвучали сухо:

– Нет. Работы много. Да и если ехать куда-то, то одному. Вдвоём это будет не отдых.

Раньше я могла бы списать его отстранённость на усталость, на занятость, но это постоянное общение через силу, этот саботаж любых моих попыток сблизиться – давно должны были заставить меня задуматься. Но почему-то я упорно не хотела видеть очевидного.

Теперь мы не разговаривали вовсе. Жили в одном пространстве, как два незнакомца, разделённые невидимой стеной.

«Всё кончено. Семья рушится, и я не знаю, как остановить этот крах»

А завтра очередной визит к гинекологу, очередные анализы и обследования. Уже несколько месяцев я отчаянно искала причину, по которой не могу забеременеть. Теперь, кажется, это стало совершенно неважно.

***

Короткий зимний день угасал. Я сидела напротив Татьяны Ивановны, новой директрисы нашего детского сада

– Елена Александровна, что это такое? – начала она, раздражённо придвигая ко мне исписанные вручную и напечатанные листы.

– Можно? – я протянула руку.

Ничего хорошего ожидать не приходилось.

Она кивнула, отдала бумаги и забарабанила ногтями по столу. Я бегло пробежалась глазами по строкам:

«…Ребёнок вечером громко плакал, отказывался спать, потому что остался без любимой игрушки. Елена Александровна обязана следить за вещами детей и своевременно напоминать родителям о забытых предметах!..»

Татьяна Ивановна нетерпеливо забрала листы и, потрясая ими, продолжила сама оглашать список претензий:

– Бабушка Рябцевой, забирая внучку, критиковала внешний вид ребёнка. Девочка пришла с кривой косичкой. Утверждает, что раньше воспитательница делала красивые, сложные причёски, а теперь позволяет ребенку ходить лохматой.

Она многозначительно замолчала, бросила порицающий взгляд из-под очков и продолжила:

– Мать Миронова, – директриса, сверяясь с бумажкой, обличала дальше, – жалуется, что одежда ребёнка грязная, обувь промокла, а сам он замёрз. Указывает, что вы не следите должным образом за гигиеной и одеждой детей на улице. И, главное, ребёнка вывели гулять в прохладную погоду, и он заболел.

Я хотела возразить, но она предупреждающе выставила руку:

– Мать Федотовой жалуется, что её девочка пришла домой с лопнувшими губами. Вы не следите за этим и не запрещаете детям облизывать губы на морозе. И, в целом, она недовольна, что вы не учитываете индивидуальные вкусы и интересы ребёнка. А отец Кабанова… Вы хоть отдаёте себе отчёт, кто он? – директриса многозначительно закатила глаза. – Так вот… Он пишет: «Елена Александровна недостаточно уделяет внимание ребёнку, не успевает оказать индивидуальную помощь, пропускает детали поведения, на вопросы родителей и няни отвечает грубо и невнимательно…»

Я молча развела руками.

– Елена Александровна! Вы – ранее успешная воспитательница, известная своей коммуникабельностью и чуткостью, перестали справляться с нагрузками. Это приводит к системным жалобам родителей.

– Не знаю, как это вышло, – выдавила я, чувствуя, как голос дрожит. – Наверное, я была недостаточно внимательна.

– Нам приходится разбираться с родителями, оправдывая ваше поведение, – сухо ответила Татьяна Ивановна. – Это уже вторая беседа с вами, и, очевидно, первую вы не приняли во внимание.

Слёзы подступили к глазам, но я изо всех сил старалась их сдержать.

– Мне очень жаль, – прошептала я, осознавая, что ситуация выходит из-под контроля. – Постараюсь больше не давать поводов.

Татьяна Ивановна разочарованно покачала головой.

– Надеюсь, вы понимаете, насколько серьёзна ситуация, – сказала она, сложив руки на груди. – Подобные инциденты недопустимы, они наносят ущерб репутации нашего учреждения.

Я кивнула. Здесь хорошо платили, но новая директриса явно меня невзлюбила.

Кабинет я покинула опустошённой и разбитой. Весь день прошёл как в тумане. На работе сосредоточиться не удавалось, мысли постоянно возвращались к недавнему конфликту.

Наконец, закончив смену, я открыла электронную почту. Среди спама и оповещений мелькнуло долгожданное письмо. Я открыла его. Результаты гистологии после биопсии и многочисленных анализов пестрели аббревиатурами и терминами. Платная медицина порадовала оперативностью – к письму прилагался комментарий моего лечащего врача. Диагноз: женское бесплодие неясного генеза. Дополнительные уточнения касались эндометрия, что-то про лютеиновую фазу, нарушение цикла и гормональный дисбаланс. Лечение необходимо, шансы есть. Мне рекомендованы: стимуляция овуляции, гормональная поддержка, витамино- и физиотерапия, санаторно-курортное лечение, нормализация общего гормонального фона и психоэмоционального статуса. Направление партнёра на обследование (спермограмма, биохимия).

Судя по всему, дела мои плохи.

***

Я шла от метро к Английскому проспекту, уносясь мыслями далеко. Петербург, окутанный вечерним снегопадом, словно кутался в пушистую шубу. Фонари, лениво отражаясь в зеркале ледяных луж, бросали тусклый, призрачный свет. Город замер, прислушиваясь к тихому шелесту шипованных шин по асфальту и хрусту льда под ногами.

Гололедица не внушала опасений: плотная куртка с капюшоном, тёплая шапка и надёжные спортивные ботинки служили защитой от пронизывающего холода. В наушниках тихо звучал плейлист, созданный специально для таких моментов, он вторил биению сердца, заполняя тишину в голове.

Последние две недели я не общалась с Сергеем. Ситуация зависла в неопределённости: ни звонков, ни разговоров, ни сообщений. Он жил своей жизнью, я – своей. Я перебирала варианты дальнейших действий, но ни один не вписывался в понятие «семья».

Уже стоя у подъезда, услышала за спиной:

– Елена Александровна! Нам надо поговорить.

Я обернулась. Ко мне спешила эффектная юная брюнетка с тугим узлом волос на макушке. Короткая шубка подчёркивала стройные ноги. Не успели мои мысли оформиться в догадку, как незнакомка перешла к делу:

– Я Екатерина, – представилась она, окинув меня холодным взглядом с ног до головы. – Думала, вы моложе.

Эти слова неожиданно больно кольнули. Собравшись, я спросила:

– Нам есть о чём говорить, Екатерина?

– Конечно, есть, Елена Александровна, – ухмыльнулась девица пухлыми губами, стряхивая снежинки с волос. – О ваших отношениях с Серёжей.

– Мои отношения с мужем – наше личное дело, – я с трудом сохранила ровный голос.

Девица презрительно усмехнулась.

– Ваша семейная жизнь закончилась, – заявила она. – Серёжа рассказал мне всё. Он вас не любит и не хочет быть с вами.

Меня пронзил озноб. Ярко представилась картина: Сергей, смеясь, рассказывает ей обо мне, о нас.

– Позвольте уж мне самой решить, как быть с моей семейной жизнью, – я, держась из последних сил, начала лихорадочно шарить по карманам в поисках ключей.

Она сделала шаг вперед, не давая перевести дух.

– У наших отношений будущее, а вы – прошлое, – продолжала она, чеканя каждое слово. – Он боится развода, потому что жалеет вас. Вас это устраивает?

Меня захлестнула волна отчаяния и беспомощности.

– Это не ваше дело, – тихо ответила я, понимая, что сил противостоять ей у меня нет.

Катерина насмешливо хмыкнула, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

– Почему вы вцепились в человека, который вас бросил, который даже не прикасается к вам? – её голос звенел издёвкой.

Я молча отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает комок. Наконец-то нашла эти проклятые ключи. А вслед мне летели слова:

– Мы познакомились в командировке. Интеллигентный, на спорте, харизма на максималках. Просто огонь! Мы как будто знали друг друга вечность! А вы вообще тут не в тему. Отстаньте от него.

Я обернулась и увидела нашу машину, въезжающую во двор. Девица тоже заметила её, на губах заиграла довольная улыбка.

Сергей вышел, сделал пару шагов и замер, оценивая обстановку.

– Что здесь происходит? – он подошёл ближе.

– Ну, скажи уже ей, что хочешь развестись, – девица махнула в мою сторону рукой. – Скажи, что она старая, и ты её не любишь!

Я скользнула в подъезд и вбежала в квартиру, стараясь не обращать внимания на дрожь в ногах. Скинув куртку и ботинки, я металась по комнате, не зная, куда себя деть. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Сквозь щель между рейками жалюзи на кухне увидела Сергея и полубоком – девушку. Его движения были резкими, она теребила воротник своей шубки.

Не в силах смотреть на это зрелище, я устало разделась и пошла в душ. «Скажи, что она старая». А мне всего тридцать шесть. Разве это старость? Кожа хорошая, тело в порядке, даже лишнего веса нет. Я взглянула на свои руки: коротко стриженые ногти, простой маникюр. Может, стоит заняться бьюти-процедурами? Уколоть чуть губы, разгладить межбровку, убрать мимические морщины?

Тут я всё-таки не выдержала и беззвучно заплакала, позволив себя всласть пожалеть. Но хватило меня ненадолго. Вода текла по коже, словно смывая всю грязь этого дня. Стало легче.

Минут через десять услышала звук ключа в замке – Сергей вернулся. Он вошёл в кухню, где я уже наливала себе кофе дрожащими руками, сбросил короткую дублёнку на спинку стула и присел напротив. Красивый. Губы сжаты в тонкую линию, глаза усталые.

– Ты поступила неправильно, – сказал он, уставившись в пустую чашку. – Она, конечно, идиотка, но тебе не стоило убегать. Я бы при тебе разобрался с ней.

Я молчала.

– Давай поговорим, – продолжил он, наконец, подняв взгляд. – Я не планировал такого развития событий, но это случилось. Теперь нам нужно решить, как жить дальше.

Внутри всё сжалось до тошноты.

– И что же ты предлагаешь решить? – спросила я хрипло.

– Забудем этот дурацкий случай, – сказал он, словно речь шла о пустяке. – Вернемся к обычной жизни, будто ничего не произошло. Обещаю, ты больше никогда не услышишь и не увидишь ничего подобного. Я буду уделять тебе больше времени и внимания. Постараюсь. В знак раскаяния – шуба. Или серьги. Или что ты захочешь?

Я посмотрела на него, пытаясь понять, насколько серьезны его слова.

– Ты хочешь, чтобы я просто забыла, что ты мне изменил? – ошарашенно переспросила я.

Сергей пожал плечами, вины в его глазах не было.

– Ну да, – согласился он буднично. – Что сделано, то сделано. Ошибся, но нельзя жить прошлым.

Во мне закипал гнев. Едва сдержалась, чтобы не швырнуть в него чашку.

– Почему ты не хочешь развода? – спросила я, зная, что правильного ответа не будет.

– Мы же прекрасная пара, – ответил он, разводя руками. – Я к тебе хорошо отношусь. Нас столько всего связывает.

– Тебе этого достаточно? – продолжала я барахтаться в абсурдности происходящего.

– Достаточно для чего? – Сергей вздохнул, явно раздражаясь. – Лена, послушай, – понизил он голос и присел рядом. – Мы прожили вместе много лет. Есть привычки, привязанность, быт. Зачем рушить то, что создано?

Я чётко поняла: Сергей не чувствует вины, и любые попытки сохранить отношения обречены.

– Пойдем, – неожиданно предложил он, схватив меня за плечи. – Ты вся дрожишь, тебе нужно расслабиться.

– Нет, – я отшатнулась.

Он остановился, разочарованный.

– Ты разве не боишься одиночества?

Я отодвинулась, стараясь сохранить дистанцию.

– Отпусти! – прошипела я. – Или насиловать будешь?

Сергей хохотнул.

– Много чести, – ответил он, убирая руки. – Но ты ещё сама попросишь.

Сказав это, он отстранился и ушел в гостиную, где спал последнее время на диване.

ГЛАВА 2

Узкий тротуар Большой Подъяческой превратился в испытание: ноги то проваливались в вязкую снежную кашу, то скользили по коварным ледяным колдобинам. Низкие, свинцовые тучи нависли так низко, что казалось, вот-вот коснутся крыш. Дома вокруг, грязно-жёлтые и будто пропитанные сыростью, выглядели уныло. Воздух был густым от взвеси пыли, смога и мелкой ледяной мороси. Вечерний город, скованный автомобильными пробками, не добавлял хорошего настроения.

Я шагнула в остеклённую дверь, ведущую в агентство недвижимости, рекомендованное Алиной. Оно располагалось на втором этаже жилого дома. Меня встретила Нина Михайловна, риелтор – блондинка средних лет. Её профессионально приветливая улыбка и приглашение присесть сразу же создали деловую атмосферу.

– Попробуем вам помочь, – заявила она, раскладывая передо мной распечатки.

– Как я уже говорила по телефону, мне нужно снять квартиру на Юго-Западе. Понравилось несколько вариантов, которые вы прислали посмотреть.

– Отлично, – улыбнулась Нина Михайловна.

– Вот, например, эта однушка, – я повернула к ней экран смартфона, – здесь действительно современная мебель и хороший ремонт, верно?

– Да, всё точно, как на фото. Можете предварительно осмотреть. Или въезжаете сразу?

– Сразу, – кивнула я, перелистывая фотографии. – А сколько это будет стоить?

Нина Михайловна приложила карандаш к губам и принялась щёлкать на калькуляторе, вычисляя цену.

– Предложение очень выгодное, учитывая состояние жилья и развитую инфраструктуру, – пояснила она, закончив расчёт и повернув калькулятор ко мне, чтобы показать результат.

Цена оказалась приемлемой, но финансовые вопросы продолжали меня тревожить. Беспокойство о будущем не отпускало.

– Скажите, а есть ли поблизости варианты подешевле? – спросила я, пытаясь оттянуть момент принятия решения.

Нина Михайловна на мгновение задумалась и предложила:

– Есть комнаты в коммуналках. Это, конечно, бюджетнее, но сами понимаете… – она выразительно развела руками, оценивающе глядя на меня. – Можно подобрать вариант с приличным ремонтом и в нужной локации.

Я заколебалась, взвешивая свои доходы и расходы, но от коммуналки всё же отказалась. Дело было не только в деньгах, но и в необходимости адаптироваться к новой жизни. А жизнь в коммуналке явно не облегчила бы эту задачу.

– Нет, остановимся на этой однушке, – решила я, указывая на выбранный вариант. – Хочу въехать как можно скорее.

Нина Михайловна одобрительно кивнула, протягивая мне пакет документов.

– Отличный выбор, – улыбнулась она. – Сейчас подпишем договор, внесёте залог, получите ключи и сможете заселяться хоть сегодня.

Я внимательно изучила договор, уточнила сроки оплаты и другие важные детали. Внесла деньги наличными, передала показания счётчиков. Ключи приятно холодили ладонь, когда я выходила из агентства, испытывая странное, но вместе с тем освобождающее чувство.

Внезапно телефон зазвонил. Я могла бы и не смотреть на экран, чтобы увидеть имя начальницы – на неё стояла заунывная мелодия, извещавшая о входящем звонке.

– Елена Александровна, – резко начала она, едва поздоровавшись. – Не в моих правилах сообщать такое по телефону, но на вас снова поступают жалобы от родителей, и мы вынуждены расторгнуть с вами трудовой договор.

***

Я ещё раз обвела взглядом спальню. Здесь, кажется, всё. Удивительно, но собирать вещи оказалось гораздо проще, когда следуешь чёткому плану по комнатам, а не носишься хаотично туда-сюда.

На стене осталась висеть лишь одна вещь – большая фотография в стильной рамке. Совсем некстати нахлынули воспоминания о том дне. Мы гуляли по набережной Невы, в самом начале нашего знакомства. Был конец апреля, гранитная набережная сияла в ярких лучах весеннего солнца, вода искрилась, а по водной глади скользили белые кораблики. Небо было бездонно высоким, с редкими облачками, и казалось, бесконечным. Мы были так счастливы. По крайней мере, я. Серёжа когда-то любил эту фотографию, сам повесил её на самое видное место. Теперь же я не знала, что с ней делать: оставить здесь или выбросить?

Когда входная дверь распахнулась, я стояла посреди коридора, упаковывая последние коробки. На пороге появилась невысокая, суховатая женщина с короткой стрижкой седых волос и пронзительно-голубыми глазами – Нинель Викторовна, моя свекровь.

– Что это значит? – резко спросила она, переступив порог квартиры. – Зачем вывозишь вещи?

«Быстро она примчалась», – подумала я, выглянув во двор. Да, загружаемую машину хорошо видно из окон соседки напротив, по совместительству подруги детства Нинель Викторовны.

Я устало объяснила, что мы с Сергеем решили разъехаться, и теперь я переезжаю.

– Неужели Сергей позволил тебе это сделать? – возмутилась она, окинув меня осуждающим взглядом. – Впрочем, наверняка у тебя имеется своя причина для развода.

Тут из кухни выглянул Андрей, муж Алины. Но не успело лицо свекрови торжествующе вытянуться в гримасе: «Я же говорила!», как из ванной вышла и сама Алина.

– Измена мужа – веская причина для разрыва? Как считаете? – Алина решительно встала на мою защиту. Настоящая валькирия! Я залюбовалась: фигуристая брюнетка в белой футболке и джинсах, с красивым лицом, высокими скулами и миндалевидными глазами, мечущими молнии.

Нинель Викторовна не удостоила её ответом. Разувшись и прижимая сумку к груди, она проследовала в кухню, по пути бегло оглядев комнаты.

– Мы просто помогаем Лене перевезти её вещи, – добродушно пояснил Андрей.

Из кухни донеслось презрительное фырканье:

– Надеюсь, ты не заберёшь ничего лишнего!

Я промолчала, стараясь сохранить самообладание. Андрей взял последнюю коробку и вынес её на лестничную клетку.

Алина обняла меня, прошептав на ухо:

– Держись, всё наладится!

Затем добавила с ехидцей:

– Пусть теперь ту Катьку жрёт на завтрак, обед и ужин.

– Там ещё посмотрим, кто кого сожрёт, – тихо засмеялась я, оставляя ключи на тумбочке у входа. Громко попрощавшись, я добавила:

– Всего доброго, Нинель Викторовна!

Ответа не последовало.

Автомобиль Алины медленно выехал со двора, увозя меня в новую, неизвестную жизнь. С водителем грузовичка поехал Андрей. На душе было невыносимо грустно, но одновременно и легко.

– Как думаешь,– спросила я подругу, – стать одновременно одинокой, безработной и бездомной – новый этап в жизни или просто я неудачница?

– Это неспроста! – успокоила Алина. – Не ссы, Ленок, всё наладится!

***

Было душно и сыро. Середина мая в Питере – серый, неприветливый день, разбавленный монотонным моросящим дождём. Из окна моей съёмной квартиры открывался вид на обычный городской двор. Газоны утопали в грязи, а лужи растекались бесформенными пятнами. Вместо обещанных весной листьев, на деревьях торчали голые ветки, словно обломанные зубья старой расчёски.

Зазвонил телефон, из динамика донёсся голос Алины – она взяла в привычку ежевечерне проверять меня.

– Лен, ну попробуй ещё поискать! – голос её звучал глухо, будто сквозь воду. – Работа сама тебя не найдёт, если будешь дальше в стенку пялиться. Не может же быть, чтобы совсем ничего подходящего не нашлось.

– Знаю, – призналась я, обходя комнату. – Сбережения тают, пора шевелиться. Если что, пойду в магазин на кассу.

– Лен, ну что делать? – Алина явно чувствовала моё отчаяние. – В частных садах требуют рекомендации, которых у тебя нет – спасибо той гадине. А в государственные не хочешь? Там зарплаты, конечно, копейки.

– Нет смысла, – вздохнула я, представляя группы по тридцать детей, бесконечные отчёты и проверки. – Такой зарплаты хватит разве что на аренду да на дошики.

Алина сочувственно вздохнула.

– Может, няней подработать? – предложила она, пытаясь поддержать. – Временно, пока не найдёшь нормальное место.

Я покачала головой, продолжая вышагивать по коридору.

– Там тоже нужны рекомендации. Надоело, Алин, – я присела и тут же вскочила. – Все силы уходят на борьбу с ветряными мельницами.

– Давай я тебе напишу рекомендацию, будто ты у меня работала няней?

Я рассмеялась.

– Может быть, тебе пока у родителей пожить? – не сдавалась подруга.

– Я слишком большая девочка, чтобы жить у родителей. Да и не жизнь это будет, ты вспомни…

– Он не звонил? – осторожно спросила Алина, помолчав.

– Нет, – почему-то прошептала я, уставившись в окно. – Наверное, ждёт, когда я приползу обратно. Или уже забыл, кто я такая и как меня зовут.

Алина тяжело вздохнула.

– Ладно, не вешай нос. Сочиню тебе такие рекомендации, что тебя с руками оторвут. Договорились?

– Обожаю тебя, – кротко вздохнув, я призналась в стотыщмиллионный раз.

Алина послала чмокнула в трубку и отключилась.

Я отложила телефон. В квартире царила тишина, лишь изредка нарушаемая шумом машин за окном. Дождь давно прекратился, выглянуло предзакатное солнце.

Телефон снова зазвонил, на этот раз затренькал одной из стандартных мелодий.

– Да, мам…

– Еленочка, – ласково обратилась мама, будто наш последний разговор накануне не закончился швырянием трубки. – Скажи-ка, что ты собираешься делать дальше?

Я молчала, не зная, как ответить.

– Послушай, твой дом в Ромашино… – она многозначительно замолчала.

Дом в деревне, доставшийся от тётки, сейчас волновал меня меньше всего.

– Знаешь, что там сейчас происходит? Люди подключаются к газу по социальной программе! А дом с газом сильно в цене вырастает!

– Замечательно. Мне его продать и жить на эти деньги?

– Конечно, нет! Вернее, продать всегда успеешь, деньги нам всегда пригодятся, а сначала надо газ подключить.

– И что, ты предлагаешь мне этим сейчас заниматься? – скептически спросила я.

– А кто этим должен заниматься? – тут же взвилась мама, её голос звенел от возмущения. – У меня дача, да и отец твой снова разболелся: колени, да и сердце не новое, знаешь ли, у него. Ты же одна, мужа бросила, а я как папу оставлю одного?

И она продолжила примирительно, но настойчиво:

– Свежим воздухом подышишь, успокоишься, о жизни подумаешь заодно. Там дел невпроворот: оформление документов, беготня по инстанциям, ожидание специалистов.

– А на что я жить буду? – вопрос вырвался неожиданно громко.

– Не переживай, – уверенно заявила мама. – Там есть место воспитателя в детском саду. Заведующая – моя школьная подруга. Обещала тебя взять. Деньги, конечно, не золотые горы, но жить можно. Отец крышу ещё прошлым летом починил, колодец тоже. Летом тепло, топить не надо. Баня есть общественная, летний душ в огороде, опять же.

– Звучит… соблазнительно, – покривила душой я, – подумаю.

– Думать тут нечего! Люди вон за бешеные деньги дачи на лето снимают, а у тебя свой дом есть. А работы, напоминаю, нет. Ни детей, ни плетей. Что тебе мешает?

– Спасибо, мама, ценю твою заботу, – снова солгала я. – И особенно деликатность.

– В общем, я перезвоню, – она проигнорировала мой сарказм. – Собирайся, не тяни. Дом без газа – избушка на курьих ножках. С газом – загородный коттедж. Пока!

Гроза налетела внезапно. Ещё полчаса назад небо было чистым, солнце играло на мокрых крышах, а потом резко потемнело. Гром сотряс стены квартиры, и моя душа вслед за ними содрогнулась от смеси страха и восторга.

Заворожённая зрелищем стихии, я распахнула окно, впуская влажный аромат ливня и прохладу свежего ветра. Потоки воды превращали улицу в бурлящий океан, стены домов мгновенно намокли. Молнии, словно белые шрамы, прорезали тёмное небо. Может, это знак? И стоит действительно временно перебраться в деревню?

***

Раннее июньское утро застало меня на площади перед вокзалом. Такси только что скрылось из виду, и я осталась одна, крепко сжимая ручки двух чемоданов на колёсиках. За спиной ощущался вес рюкзака. Город ещё спал, но здесь, у вокзала, жизнь не утихала ни на минуту.

Накануне я завершила все приготовления: отвезла лишние вещи родителям, сдала ключи от квартиры и позаботилась о себе – стрижка, окрашивание, маникюр, педикюр. Возможно, в деревне всё это и не пригодится, да и лишних денег на это не было, но это была моя личная терапия, призванная вернуть уверенность в себе. Теперь, разглядывая своё отражение в витринах и других блестящих поверхностях, я убеждалась – оно того стоило.

– Обалдеть! – выдохнула Алина, когда я заехала к ней накануне. – Ты просто красотка!

– Меня уговорили попробовать, это имитация выгоревших на солнце волос.

– Круто! И так идёт к твоим глазам. Даже кожа посвежела, изнутри будто засияла.

– Ну, скоро пряди и правда начнут выгорать естественным образом, – усмехнулась я, – когда я посажу огород, стану косить траву и заведу скотину.

– Скотину не заводи, хватит с тебя уже одного «скотины». Заведи себе лучше богатого фермера, – не унималась подруга, – и про нас не забывай, да, Андрюха?

Андрей откупорил шампанское и разлил по бокалам – за мою новую, пусть и временную, сельскую жизнь.

Ночевала я у родителей, от них же и отправилась в путь, получив напутствие от матери:

– Не верь всяким деревенским байкам и сплетням. Народ там мастер языком чесать, но правду не найдёшь. И сама лучше помалкивай, ни к чему лишнее о тебе знать кому попало. Полезных знакомых наживай, но особо не доверяй. Комары и клещи – первые враги. Используй защитные средства, береги кожу и одежду. Документы на дом и участок храни бережно!

Мать поджала губы. Я уже не в первый раз замечала, что у неё будто бы обида есть и на меня, и на тётю Аню, которая завещала дом мне, а не ей – своей сестре.

– Обязательно следи за правильностью оформления бумаг, оригиналы и копии договоров и актов выполненных работ не теряй, – продолжала мать. – Рассчитывай бюджет трезво, не транжирь. Газификация – главная задача. Регулярно звони, рассказывай новости.

– Мне точно не семнадцать, и я впервые задумала пожить одна?

– Ты замужем была. За мужем жила! – Мать сделала ударение на «за», – а теперь всё сама. Смотри, ещё там не сболтни кому, что от мужа ушла. Пока не развелись – замужняя. Может, ещё и помиритесь.

– Это вряд ли, – поставила я, если и не точку, то многоточие в этом бессмысленном разговоре.

ГЛАВА 3

Последние минуты перед посадкой пролетели незаметно. Любовь к поездам жила во мне с самого детства. Тогда вокзалы дышали угольным дымом и запахом шпал – тот самый, особенный аромат путешествия, когда тебе десять, и впереди целое лето в деревне у бабушки. Сейчас этот запах ушёл, но осталась та же особая атмосфера суеты и надежды.

Подойдя к своему месту, я взглянула в окно, в последний раз окидывая взглядом знакомый городской пейзаж. Ряды привокзальных построек, торговые павильоны, мельтешащие по платформам пассажиры – всё это заставило меня осознать: старая жизнь закончилась безвозвратно. Что бы ни ждало меня впереди, перемены уже захватили меня целиком.

– Здравствуйте! Не помешаю? – раздался приятный мужской голос.

Обернувшись, я увидела невысокого, атлетичного мужчину со светлыми волосами и серыми глазами. Я чуть подвинулась, чтобы он мог пройти к своему месту у окна. Почти сразу электропоезд плавно тронулся. Я попыталась задремать, но голос из динамика не давал покоя. Детские воспоминания нахлынули ярким калейдоскопом: летние и зимние каникулы в Ромашино. Игры с друзьями, рыбалка, прогулки по лесным тропинкам, купание в речке. А позже – сельские дискотеки до утра, задушевные разговоры у костра под гитару, под бездонным звёздным небом. Эх, где вы, мои друзья-подруженьки? Увижу ли кого-нибудь из вас снова? О некоторых я знала по соцсетям и от матери. Иных уж нет, а те далече… Местные почти все разъехались, а приезжие и вовсе забыли дорогу.

– Простите, – попутчик неожиданно прервал мои размышления, – невольно заметил: у вас очень хорошие беговые кроссовки. Бегаете?

– Нет, – я рассмеялась, машинально взглянув на ноги, – бег – это не моё. Просто удобные кроссовки.

– И никогда не пробовали?

– Почему же, в школе заставляли.

– Это немного другое, – парень улыбнулся, чуть смущённо, – а когда втягиваешься, без этого уже невозможно жить. Не поверите, ещё два с половиной года назад я курил, пил пиво, сутками играл в компьютерные игры и даже не мог представить, что смогу пробежать марафон в сорок километров.

Видимо, моё лицо выразило полное удивление, потому что он поспешил добавить:

– Бег – лучший способ справиться со стрессом. Буквально от любой проблемы можно «убежать»!

– Что-то такое слышала…

– У меня, если можно так выразиться, был личный и профессиональный кризис, – поделился он, словно прочитав мои мысли. Надо же, какое совпадение! Вслух я, конечно, ничего такого не сказала, лишь сочувственно кивнув.

– Вот так я однажды нашёл свой рецепт счастья: «Беги, Витя, беги!» – он широко улыбнулся. – Меня Виктор зовут, кстати.

– Елена, – протянула я руку, которую он легонько пожал, – очень приятно.

– Взаимно! У нас есть целое сообщество таких же «беганутых», – Виктор рассмеялся. – «Бегущий Питер». Девиз: «Наши крылья – кроссовки»! Я мечтаю, чтобы в каждом городе был такой клуб: люди встречаются, бегают вместе, опытные помогают новичкам, царит тёплая, дружеская атмосфера и взаимопомощь.

– Звучит здорово! – искренне восхитилась я. – И что, любой новичок может начать бегать?

– Конечно! Ну, почти. Главное – регулярность и настрой…

Виктор увлёкся, рассказывая о преимуществах бега, о «кайфе бегуна», о технике, разгоне лимфы и о том, как новичку войти в ритм, чтобы не бросить и не навредить здоровью. Оставшаяся часть пути пролетела незаметно. По его совету я присоединилась к питерскому сообществу бегунов, чтобы смотреть видео о технике бега и тому подобное.

Виктор обещал всяческую поддержку, если я решу начать. К тому времени, как из динамика объявили: «Посадка окончена. Поезд отправляется. Следующая остановка – Ромашино», мы стали почти приятелями.

Услышав знакомое название станции, я заволновалась, предвкушая скорое прибытие. Виктор, решив помочь с чемоданами, встал, и тут я заметила, что он едва ли не ниже меня ростом, а я, прямо скажем, не баскетболистка. «Ну и дура же ты!» – мысленно одёрнула я себя за эти глупые мысли.

«Уважаемые пассажиры, поезд прибыл на станцию Ромашино», – монотонно пропел динамик.

– Главное – всегда быть на позитиве! – донеслось напоследок, видимо, это было жизненное кредо Виктора.

– Счастливого пути! Спасибо за интересную беседу, – я махнула рукой на прощание, прежде чем двери вагона закрылись.

На перроне меня встретил упоительно сладкий и свежий воздух, совсем не такой, как в городе. Подхватив чемоданы, я потянула их за собой. Сначала под ногами зашуршал гравий, а вскоре началось асфальтированное шоссе, и катить поклажу стало значительно легче. Колёсики оглушительно гремели, отзываясь гулким эхом по асфальту. Посёлок уже проснулся: мимо проносились мотоциклы, велосипеды, и приходилось привычно отскакивать на обочину, уступая дорогу тяжёлым грузовикам. Я шла, отмечая перемены и то, что осталось неизменным. Сколько же лет я здесь не была? Лет пять? Или семь? Пожалуй, да. Один раз приезжали с Серёжей в начале отношений, а потом с родителями на похороны тёти Ани – муж тогда был на стажировке в Москве. Мать с отцом иногда наведывались, но тоже нечасто – у них своя дача.

Дома в посёлке пестрели разнообразием: старые бревенчатые избушки соседствовали с современными коттеджами. Всё то же кирпичное здание почты, несколько магазинов и новшество – пункт интернет-доставки. Картина современной русской провинции предстала передо мной, демонстрируя органичное соединение эпох.

Сверху открывался живописный вид на низину, где извивалась река Флогинка. Я ненадолго остановилась, любуясь пейзажем. Спустившись по извилистой тропинке, я вышла на нужную улицу. Наш дом стоял крайним в ряду таких же построек начала двадцатого века. Некоторые были обшиты тёсом, другие сохранили бревенчатые стены.

Старый забор из сетки-рабицы, как ни странно, держался молодцом, но калитка, уставшая от времени, подалась с тихим стоном. Она впустила меня в царство забытых ощущений, где, как и прежде, благоухали яблони, вишни, сливы, а вдоль дорожки раскинулся шиповник. Детство, словно невидимый проводник, вернуло меня сюда знакомыми ароматами.

Во дворе буйствовала трава, сверкая на солнце алмазами росы. Поляны ромашек и лютиков, словно яркие лоскуты, покрывали землю, создавая живой, пышный ковёр. Сам дом выглядел вполне ещё добротным: фасад покрыт голубой краской, некогда яркой, теперь почти стёршейся от времени. Крышу укрывал листовой шифер, а резные наличники веранды и чуть накренившиеся ступени лестницы словно приглашали войти. За домом, на своих местах, притаились покосившийся сарай и дровяник. Колодец был на замке.

Я вернулась к крыльцу и, чуть помешкав с ключами, вошла внутрь. Щелчок замка прозвучал в тишине, давая старт новой жизни.

***

Я проснулась довольно рано под крики соседского петуха. Меня сразу окружили знакомые запахи и звуки: ветки сирени благоухали в вазе, а старый будильник с римскими цифрами на комоде громогласно отмерял секунды. Старый дом пах детством. За окном щебетали птицы, солнечные лучи золотили комнату, а в воздухе кружились пылинки.

Вчера я занималась обустройством быта. Открыла окна и двери, чтобы выпустить затхлый воздух. Вытерла слой пыли с поверхностей, помыла полы, вытрясла половички и пропылесосила паласы.

Проблемы не заставили себя ждать. Мать сообщила, что электричество могут отключить, если в непогоду ветер сорвёт линии. Я уже отвыкла от туалета, представляющего собой деревянный рундук с дыркой, расположенный в отделённом закутке неотапливаемой веранды. Ну, хоть не на улице. Ванны, конечно, не существовало, но был летний душ в конце огорода. Нагреть воду для него можно было на плите в большой кастрюле. Баллон с газом стоял в кухне – опасная штука, как по мне, но выбора не было, пока централизованный газ не подключили. Старенький холодильник всё ещё морозил, хотя временами гудел, как трактор.

Но даже эти неудобства меня не особенно беспокоили. Трудности быта отошли на второй план, ведь впереди ждали хлопоты: трудоустройство в детский сад и хождение по мукам – начать процесс газификации дома.

Взяв в руки смартфон, первое, что я увидела в ленте новостей, был пост от Виктора Гурьянова в сообществе «Бегущий Питер»:

«Большинство людей терпят поражение не потому, что они слабы, неудачливы или ленивы, а потому что стремятся достичь слишком многого сразу. Они думают, что, если не преодолеть сразу три, пять, десять километров, не пробежать марафон, то и начинать нет смысла. Каждый раз, сталкиваясь с невозможностью соответствовать своим завышенным ожиданиям, они возвращаются на диван, решив, что «бег – не моё».

Но если каждый день совершать всего один шаг, пусть маленький, то изменения неизбежны. Всего один шаг – но сделанный сегодня, другой – завтра, третий – послезавтра. Постепенно, шаг за шагом, жизнь трансформируется, приобретая новый смысл и направление. Сделать один шаг может каждый. Главное – начать».

Слова Виктора воодушевили меня. Я подошла к наливному умывальнику на кухне, ополоснула лицо и почистила зубы. Затем, покопавшись в шкафу, достала спортивные штаны и хлопчатобумажную футболку.

Выйдя за калитку, я оглядела улицу. Решила, что для начала хватит пробежки вдоль домов, с поворотом в проулок и возвращением к дому со стороны огородов.

Вспомнила слова Вити о технике для начинающих. Для «чайников» типа меня пробежка не должна длиться более двадцати минут. Рекомендуется чередовать бег с ходьбой. Главная задача – следить за пульсом, чтобы он оставался в аэробной зоне, то есть не превышал ста тридцати ударов в минуту. Пульсометра у меня пока нет, но решила не откладывать старт из-за этого. Закажу вечером на маркетплейсе, а пока буду ориентироваться на ощущения.

Витя советовал чередовать две минуты быстрого шага с двумя минутами бега в комфортном темпе. Часов у меня тоже не было, пришлось использовать смартфон. «Две минуты пробежать – ерунда!» – подумала я. Как же я ошибалась!

Шагать, конечно, было легко. Но уже на первой минуте бега сердце заколотилось, в боку закололо, дыхание сбилось. Перешла на быстрый шаг, честно отдыхая положенные две минуты. Потом снова заставила себя бежать, но уже медленнее. И снова шаг. Бег. И так, чередуя, я пробежала по улице, завернула за последний дом и вернулась обратно. В итоге получилось двадцать шесть минут. Отлично! Кто молодец? Лена молодец!

В зеркале я увидела ярко-розовое лицо, а футболку и топ можно было выжимать. Но, несмотря на усталость, чувствовала себя великолепно! Необычайная бодрость и хорошее настроение мне очень понравились. Чтобы ополоснуться, пришлось довольствоваться водой, нагретой в кастрюле и разбавленной в тазу. Но это было неважно – я была счастлива!

После спортивных подвигов я засобиралась в местный детский сад на встречу с заведующей. Учреждение, расположенное в одноэтажном деревянном доме недалеко от станции, было окружено крашеным металлическим забором. За ним виднелась игровая площадка с видавшими виды сооружениями: крытой беседкой, скамейками, небольшой горкой и качелями.

Я позвонила. Калитка запищала, и передо мной появилась пожилая, полная женщина с каре.

– Леночка? – поприветствовала она, представившись: – Тамара Николаевна, заведующая детским садом «Огонёк». Как ты быстро добежала! Думала, успею в магазин сходить.

Мы поднялись по скрипучим ступенькам крыльца и, пройдя по коридору, вошли в её кабинет – небольшую, тесную комнатку с низкими потолками и поблекшими стенами. В воздухе витал аромат каши и сирени. Советская полированная мебель, местами с облупившимся лаком, тихонько поскрипывала. Неожиданным акцентом выглядело огромное кресло на колёсиках у рабочего стола, резко контрастирующее со старомодным интерьером.

Стол был завален бумагами, папками и канцелярией. Рядом стоял вместительный шкаф, доверху набитый архивными документами, учебниками и методическими пособиями. Окно оживляли пышные зелёные растения: буйно разросшийся хлорофитум свисал из подвесных кашпо, герань радовала глаз крупными цветами, а фиалки уютно разместились на подоконниках.

Мы сели напротив друг друга за стол.

– Ольга сказала, ты можешь у нас поработать, – просто произнесла Тамара Николаевна, её губы тронула добрая улыбка. – А я тебя ещё совсем крохой помню.

– Да, я планирую здесь пожить некоторое время, хотела бы пока у вас поработать, – я положила перед ней документы: два диплома, сертификаты, медкнижку. – Медкомиссию проходила недавно.

– Сейчас посмотрим, – заведующая взяла бумаги. – Так… Белянина Елена Александровна, психолог-педагог… Прекрасно! И логопед-дефектолог, – её глаза загорелись. – Какая удача, что к нам пришёл такой специалист! Мы будем очень рады.

Она протянула мне бланки заявлений и начала рассказывать:

– Сад у нас малокомплектный, детей списочно всего семнадцать, поэтому группа одна – разновозрастная.

– Я работаю обычно со старшей и средней, – немного засомневалась я.

– Такой специалист, как ты, Лена, справится, я даже не сомневаюсь. Главное – это доброта и любовь к детям. Важно не обижать, но и не баловать. А если регулярно заниматься, то и совсем замечательно. Уверена, тебе есть что дать нашим ребятам. А мы, в свою очередь, постараемся создать для тебя комфортные условия: у нас отличный коллектив, хорошие люди и очень тёплая атмосфера.

– Спасибо, – я вдруг осознала, насколько напряжена была всё это время. – С этим проблем не будет. С любовью к детям.

– Вот и замечательно! – заведующая кивнула. – Второй воспитатель у нас молоденькая, Анастасия. Будете меняться с ней. И две нянечки – очень опытные. Детишки у нас разные, и по развитию тоже. Есть и из неблагополучных семей, никуда не деться, пьющие родители. С такими нужно быть построже. С родителями, конечно.

– Понятно, – протянула я, засомневавшись, справлюсь ли с такими нюансами.

– Мы поможем, если что, – успокоила Тамара Николаевна.

Мы обсудили график и зарплату, которая, конечно, удручала: ставка воспитателя была гораздо ниже привычной, хоть и с надбавками и половиной ставки педагога-психолога.

Договорились, что сразу сгоняю с направлением в Пореченск и пройду медосмотр, а работать начну со следующей недели. Расстались мы вполне довольные друг другом.

Алина позвонила, когда я уже собиралась сходить искупаться на речку:

– Лен, ты должна знать, – подруга помолчала, – Я тут твоего Белянина встретила. Спрашивал, где ты.

***

Жара погнала меня к реке. Я брела вдоль берега, любуясь игрой солнечных зайчиков на воде. Река то сужалась, обнажая обрывы, то разливалась пологими, удобными для купания берегами. Низко склонившиеся ивы бросали на воду свою прохладную тень. Быстрое течение играло с опавшими листьями и колыхало тину, а глубина казалась идеальной. Вода с лёгким ароматом водорослей обещала освежающую прохладу. Песчаное дно, усыпанное поблескивающими камешками, было видно как на ладони, лишь у самого берега оно покрывалось тонким слоем ила. Серебристые рыбки сновали под водой, обещая хорошую рыбалку.

Я включила голосовое сообщение: «…Очень важно делать разминку до и заминку после пробежки. Длительность – пять-десять минут. Это может быть лёгкий бег на месте или ходьба, а также растяжка. В группе есть разные упражнения, посмотри. Пока лучше тренироваться через день, ведь организму нужно время на восстановление. А потом я составлю тебе индивидуальный график», – рассказывал голос Вити. Я написала ему накануне, что начала бегать.

Параллельно, где-то на заднем плане сознания, роились мысли о Сергее, раздражая и тревожа. Зачем он спросил у подруги, где я? Формально или нет? Мог бы просто поздороваться, если уж столкнулся с Алинкой лоб в лоб. С другой стороны, если бы ему действительно было интересно, мне бы и написал, а не выяснял через третьих лиц. Нет, не стоит об этом думать – он и спросил, чтобы подразнить и лишний раз дёрнуть меня за ниточки.

Я постаралась сосредоточиться на голосе Вити: «Важно не сутулиться, расправить плечи, а не зажимать их. Так будет легче дышать. Руки должны двигаться вперёд-назад вдоль тела, сгибаясь в локтях под прямым углом. Большой палец направлен вверх – это поможет правильно двигать локтями. Вообще, тело должно быть расслаблено. Смотреть нужно прямо, голову не опускать. В идеале, дышать следует глубоко и ритмично, диафрагмой. Желательно – носом, но можно и ртом».

Среди зарослей кустарника виднелись деревянные мостки, уложенные ступеньками. Влажные следы на них говорили о недавнем присутствии местных жителей. Прежде чем окунуться, я осторожно вошла в воду, проверяя дно и глубину. Убедившись, что всё в порядке, я полностью погрузилась. Вода мягко обняла меня, смывая усталость и напряжение.

Промокнув купальник полотенцем, я подставила лицо и тело ласковым солнечным лучам и продолжила слушать: «Дальше, по технике бега: нужно наклонить корпус и подставить ногу точно под центр тяжести тела. Посмотри видео в группе. Есть приём – встань у стены, обопрись руками и наклонись. Потом отпусти руки. Когда начнёшь падать, подставляй ногу. И так попеременно. При беге не нужно подпрыгивать, раскачивать в стороны корпус, отгибаться назад, вилять бёдрами. Ноги не распрямлять. Наступать на носок, а не на пятку! Внешний край стопы чуть-чуть вниз, а большой палец стопы как бы наверх. Специалисты ещё спорят насчёт вреда постановки стопы на пятку. Я считаю, что это вредно. Ты как бы втыкаешься и тормозишь бег. Ступать нужно на носок, так стопа гасит ударные нагрузки».

Уже дома я опробовала полученные знания на практике – упражнение у стены. Это всё меня настолько увлекло, что, казалось, придало жизни новый смысл. Я загорелась желанием понять, смогу ли я достичь того, что раньше казалось недостижимым, – пробежать свои первые пять километров.

Весь вечер я готовилась к завтрашней пробежке. Виктор поделился ещё множеством других нюансов: о каденсе, пульсе, аэробных нагрузках, оптимальном времени и количестве приёмов пищи и воды, и других важных вещах.

Кроме того, по его совету я заказала специальную спортивную одежду. Хлопок, как оказалось, совершенно не подходит – главное, чтобы ткань эффективно отводила влагу от тела и моментально высыхала. Лучше всего – специальные синтетические материалы. Я выбрала две пары леггинсов (короткие и длинные), два удобных топа, пару футболок и даже специальные носки. И, как говорится, гулять так гулять – приобрела недорогой фитнес-браслет, чтобы отслеживать пульс, темп и каденс.

ГЛАВА 4

Дни проносились, сплетаясь в калейдоскоп лиц и событий, и жизнь потекла своим чередом. Я отправилась в Пореченск, успешно прошла медосмотр и приступила к работе в детском саду. Тамара Николаевна, как и обещала, всячески помогала мне освоиться. Дети здесь были другими, как и родители. Мне не приходилось заискивать перед ними или начальством. От меня ждали добросовестного присмотра, а в идеале – развивающих занятий и, конечно же, подготовки к школе.

Некоторые дети оказались довольно запущенными. Я наметила примерный план развивающих занятий, а с некоторыми ребятами начала заниматься запуском речи. Коллеги внимательно присматривались ко мне, как и я к ним. Хоть я и не была совсем чужой, меня знали лишь поверхностно. Одна из нянечек даже вспомнила меня, предположив, что мы могли пересекаться в юности в большой компании. Я же её совершенно не помнила.

Вечерами иногда звонила мать:

– Алло, доченька, как там у тебя дела?

– Всё норм. Подала заявку через Госуслуги, жду одобрения для заключения договора.

– Документы все приложила?

– Конечно, иначе бы не приняли.

– Это хорошо, Леночка, молодец! А как на работе? Тамара Николаевна тобой довольна. Ещё бы – такого специалиста заполучила!

– На работе тоже хорошо, привыкаю.

– Тамара Николаевна одна воспитывает внука-семиклассника, – поделилась мать. – Её дочь и зять давно спились, оба сидят.

– Надо же, жаль её, немолодая уже.

– Ну, ничего, справляется бабушка, – отрезала мать и продолжила. – Наташка Смирнова, твоя ровесница, кстати, живёт богато. У её мужа своя строительная техника, сдают в аренду. Дома ей скучно, да и с двумя малышами-погодками удобно работать в саду, хоть и нянечкой.

Я слушала вполуха, сплетни меня не интересовали.

– Вторая нянечка, твоя тёзка, Лена Жаркова, вечно с мужем ругается, скандалы на весь посёлок. Она старшая дочь моего одноклассника – тот тоже скандалист был, видно, ген в семью перешел. А молодая воспитательница Настя как тебе? Как они со свекровью собачатся! Сейчас все умные стали, интернета начитаются и…

– Настя? Нормально, – перебила я поток ненужной информации. – Мы мало общаемся, сменяем друг друга.

– Ой, забыла сказать: двери на ночь не только крыльцо запирай, но и веранду на засов.

– Почему? – поежилась я, вспомнив, как первые ночи было страшновато одной, хотя вроде привыкла.

– Просто на всякий случай. А чего это ты по посёлку бегаешь?

– Разведка донесла?

– Да чего там доносить, всё как на ладони, все всё про всех знают! Спортсменкой заделалась?

– Мам, это полезно. Ты ж медик, хоть и на пенсии, должна понимать.

– Полезно – полезно, лишь бы ноги не отбила.

– Всё нормально, мам, не переживай.

Пробежки я перенесла на вечер. Утром работа, да и вставать раньше лень. А вечером, около восьми, – красота! Я уже чуть прибавила темп, постепенно уменьшая периоды быстрой ходьбы и увеличивая время пробежки до получаса. Несмотря на возражения Виктора, бегала я каждый день, находя в этом удовольствие и сама не веря, что так могу. Поначалу после каждой тренировки меня даже лихорадило – так организм перестраивался. Бегать по своей улице, вокруг домов, мне быстро надоело – давать повод для сплетен. Теперь – в сторону берёзовой рощи, ближе к лесу. Ещё сделала плейлист: энергичная музыка в такт сердцебиению.

…Я бежала по грунтовке, направляясь к роще. Дыхание стало ровным, сердце отбивало мерный такт, сливаясь с ритмом шагов и клубным треком в наушниках. Кроссовки мягко пружинили под ногами. Мысли текл�