Место, где я чувствую себя живой
Глава 1: Познакомимся?
Боль… Одиночество… Желание смерти в столь юном возрасте. Месяц Майя сидела на холодном бетонном поле, мечтая лишь о том, чтобы мучения наконец закончились.
Голод… Холод… Воздух пропитан запахом плесени. Нос уже привык, но теперь она чуяла эту вонь от себя. Опустошённость внутри, и не только от голода. Её яркая, жизнерадостная душа медленно покидала тело, оставляя лишь безэмоциональную оболочку.
«Почему? Почему никто не хочет забрать меня отсюда?» – жалобно думала Майя.
Пятилетняя девочка, привязанная к столбу, молила Бога о спасении из этого ада.
«Почему матушка не хочет меня забрать?»
Её густые чёрные волосы утратили шелковистость: их кое‑как обкромсали, вырывали с кожей. Маленькое тело в порезах, перебинтованное грязными тряпками, пропитанными кровью. Из неё день за днём вырезали куски плоти, вырывали ногти.
И каждый день в голове стучал один вопрос: «Почему? Почему именно я?»
***
– Она – само очарование!
Восклицали люди, глядя на Майю Инферналес.
Майя – дочь министра Андраса Инферналеса и его супруги Барбело Инферналес.
– Самый одарённый и красивый ребёнок в мире!
Не уставали восхищаться окружающие.
Нежная белоснежная кожа от матери. Прямые густые чёрные волосы, как смоль, от отца. Андрас никогда не стриг волосы, и Майю называли его кукольной копией. Пухленькие мамины щёчки и алые папины губы делали её похожей на фарфоровую куклу.
– Ангел воплоти!
Повторяли все, кто её видел.
У родителей тёмно‑карие глаза с оттенками красного. Но у Майи… Её глаза были золотыми, как азотик‑топаз. На солнце они переливались розовым и зелёным, сверкали, словно тысячи осколков радуги. Издалека казались янтарными, но вблизи поражали необычностью. Никто не понимал, откуда у неё такие глаза.
К несчастью, мать Майи умерла, не дожив до её двухлетия. Погибла в автокатастрофе. Долгое время отец и дочь не могли справиться с болью. Спустя лишь два года Андрас нашёл женщину, способную подарить Майе материнскую любовь. Пенелопа стала его женой и мачехой девочки. Она старалась заменить мать, хотя не всегда получалось.
От матери Майе остался белый камень. Андрас прикрепил его на ямку между ключицами. Майя не помнила, когда он появился, но казалось, что был с ней всегда. Она пыталась снять его, но безуспешно: камень словно приклеился. Почему он держится? Зачем он на ней? Майя задумывалась, но, не получив ответа от отца, перестала спрашивать. Камень был почти незаметен и не мешал.
С детства Майю считали гением, одарённым всеми талантами. Танцы, пение, рисование. Всё давалось ей легко! Её феноменальная память изумляла: достаточно было взглянуть на сложную формулу пять секунд, и она решала её, не подглядывая.
В четыре года Майю отправили в лицей для особых детей. Она чувствовала себя белой вороной среди серых голубей. В первый же день двое мальчишек, едва она переступила порог класса, рассмеялись:
– Ха‑ха! Ну ты посмотри, что за кукла!
– О! Точно кукла! Ха‑ха‑ха!
Они изображали очки, строили гримасы, явно намекая на её необычные глаза.
– М-м…
Промычала Майя, безразлично глядя на них.
Она привыкла к насмешкам. Домашние преподаватели тоже говорили о её глазах, называя их экстравагантными.
Девочка не стала отвечать на попытки её затронуть, вышла из класса, но звонок заставил вернуться. Сев у окна, она положила голову на ладонь, наблюдая за осенью. Листья меняли цвет. Тёплый ветер срывал их, унося в вихре. Уборщик собирал опавшую листву в кучу.
Через несколько минут вошла учительница. На ней строгий чёрный брючный костюм: тонкий пояс, рукава до локтя, английский воротник. Движения нервные, будто это её первый рабочий день.
– Д‑доброе утро. Я ваша учительница на эти два года. Меня зовут Элис Бернулли.
Поздоровалась она, села за стол и продолжила:
– Для начала я бы хотела познакомиться со всеми вами.
Она взяла список и начала называть имена. Дети вставали, представлялись. Когда очередь дошла до Майи, девочка поднялась с улыбкой и поприветствовала учительницу:
– Это я. Приятно с вами позн…
– Так кукла говорить умеет?
Не удержавшись, выкрикнул тот самый нахал, что первым дал Майе обидное прозвище. Несколько детей засмеялись.
Лицо Элис мгновенно изменилось, словно никакого волнения и не было. Она нахмурилась и строго посмотрела на мальчишку:
– Что за разговоры? Если хочешь поговорить, так выходи к доске и решай задачу.
Мальчишка замялся, а его смеющиеся приятели тут же притихли.
– Ну вы сами посмотрите, она же реально как кукла.
Пробормотал он, пытаясь оправдаться.
Учительница осталась непреклонной. Она велела ему подойти к доске и решить задачу. Задание было не из простых – уровень двух классов старше, хотя и подходил для «особых детей» лицея. Мальчик беспомощно уставился на доску, затем опустил голову:
– Я сдаюсь.
Весь красный от стыда, он побрёл к своей парте. Элис проводила его взглядом, в котором ясно читалось: «Что и требовалось доказать».
– М-да уж. Как за партой смело говорил, а теперь? Садись. Я после уроков позвоню твоим родителям. Похоже, тебя отправили не в то учреждение.
Несмотря на первый рабочий день, на нервозность и волнение, сейчас она выглядела строже, чем многие учителя, отработавшие здесь годами.
Мальчишке стало не по себе: его так легко унизили, и теперь все наверняка считали его слабаком. Как часто бывает в подобных ситуациях, ему захотелось переключить внимание и обвинить ту, из-за кого всё началось. Он возмущённо ударил кулаками по парте:
– Так нечестно! Во всём виновата эта девка с кукольными глазами! Пусть она теперь и отдувается! Да и кто вообще может решить эту задачу? Мы же в первом классе!
Элис тут же принялась отчитывать его за неподобающее поведение.
Наблюдая за этой сценой, Майя захотела поставить его на место. Всё же этот цирк не может продолжаться вечно!
Как только заскрипел отодвигаемый стул, мальчишка и учительница обернулись к ней. Майя спокойно подошла к доске и чётко написала ответ. Затем повернулась к Элис:
– Учитель Элис, можно мне решить более сложную задачу?
Дети зашептались, переглядываясь и обсуждая Майю. Элис была поражена её решительностью. Она подошла к столу, взяла учебник для первого класса и принялась искать подходящее задание.
Майя заметила, что учительница выбирает задачу для первоклассников. Девочка огорчённо вздохнула и сама подошла к столу.
– Ещё труднее.
Тихо, но твёрдо произнесла она.
Элис замерла, наблюдая, как Майя просматривала все учебники, выбирая подходящий. Девочка остановилась на сборнике задач по физике, том самом, который принесла учительница.
Держа книгу в руках, Майя мысленно усмехнулась: «Зачем она взяла это для первоклашек? Не знаю и знать не желаю. Та-а-ак, посмотрим».
Она пролистала до конца и выбрала первую попавшуюся сложную задачу. Отдав учебник, вернулась к доске и начала писать задачу и решение.
Все дети замерли, следя за ней с удивлением и восхищением. Когда Майя закончила, Элис проверила ответ и подтвердила, что решение верно! У одноклассников буквально отвисли челюсти.
И тогда учительница произнесла те самые слова, которые Майя уже не раз слышала:
– Определённо одарённый ребёнок!
Майя направилась к своей парте, стряхивая мел с пальцев. На ходу она бросила взгляд на того самого нахального мальчишку и победно ухмыльнулась. Он лишь гневно смотрел на неё, стиснув зубы, лицо пылало от ненависти.
«Вот смотри, как надо, а не твои: „кукЬлЯ, кукЬлЯ, она винАвата!“» – мысленно передразнила его Майя.
Так прошёл её первый день в лицее. Вскоре по школе поползли слухи об одарённом «ангеле», поступившем в первый класс. Дети стали заговаривать с Майей… и тут же просить списать. В итоге она снова оказалась в одиночестве, бродила по коридорам, словно одинокий волк. Хах…
***
Спустя месяц учёбы Майя увлеклась танцами. В танцевальном зале всё было продумано для детей: просторная площадка, пианино, зеркала и даже компьютер с колонками, можно было выбрать любую музыку.
Включив Ashrsm, Майя начала исполнять бальный танец. Учитель Форд не раз говорил, что она танцует, как лебедь на глади озера. Он предлагал ей записаться в специализированные танцевальные кружки, но Майя отказывалась.
«Я бы пошла, но у меня и так мало свободного времени. Вся эта учёба и дополнительные занятия меня доконают… И так редко вижусь с папой, а тут ещё больше времени хотят забрать!» – мысленно возмущалась Майя всякий раз, когда ей предлагали новое занятие.
Хотелось высказать это вслух, но из‑за стеснения Майя могла лишь тихо отказать.
Её размышления прервал скрип открывающейся двери. Майя остановилась и обернулась на звук. Дверь медленно отворялась, издавая противный скрежет.
«И кто же решит мне серенаду спеть?» – мелькнуло у неё в голове.
Из проёма появилась девочка примерно её возраста: смуглая, с блестящими кудрявыми волосами. На ней было чёрное платье с пышными рукавами‑фонариками и алым кружевом по подолу. Она звонко воскликнула:
– О… Я думала, здесь никого нет!
«А музыка что? Пустое место для тебя?» – невольно подумала Майя, но не придала особого значения неожиданному визиту. Она продолжила танцевать, привычно ожидая очередного предложения «подружиться».
Девочка закрыла дверь и подошла ближе, внимательно наблюдая за движениями Майи.
– Вау! Ты так классно танцуешь!
– Спасибо.
Сдержанно ответила Майя, гадая: искренен ли восторг или это просто лесть.
На мгновение она задержала взгляд на незнакомке, размышляя: «Интересно, какой она национальности? Молдаванка? Испанка? Итальянка?.. Точно не француженка, но что-то из романской группы».
Если девочка приехала из другой страны, Майя, увлечённая этнографией, могла бы задать ей десятки вопросов. Но, осознав, что слишком пристально разглядывает гостью, она смущённо покраснела и вновь сосредоточилась на танце.
Незнакомка тем временем не сводила с неё восхищённого взгляда, то приближаясь, то отступая, изучая танец с разных ракурсов. Это одновременно смущало и озадачивало Майю: «Зачем она так пристально смотрит?»
Внезапно девочка без тени стеснения спросила:
– А можно с тобой потанцевать?
Майя замерла, бросив на неё озадаченный взгляд. В голове пронеслось: «Что?!»
Но гостья, не дожидаясь ответа, направилась к компьютеру.
– Х-хэй! Я же ещё ничего не сказала!
Попыталась остановить её Майя.
Однако девочка уже включила Despacito. С улыбкой она подбежала к Майе, взяла её за руку и повела в центр зала.
– Повторяй за мной.
Майя смутилась, замялась, но тёплая улыбка девочки немного разрядила обстановку. Неуверенно приняв нужную позу, она приготовилась следовать за партнёршей. С первыми тактами музыки незнакомка пустилась в зажигательное фламенко.
«Испанка…» – тут же догадалась Майя.
К её удивлению, повторять движения оказалось приятно. Она даже начала получать удовольствие от танца!
– Меня зовут Нерия.
Представилась девочка. Майя немного помедлила, но всё же ответила коротко:
– Майя.
Лицо Нерии озарила лучезарная улыбка.
– У тебя красивое имя, такое весеннее!
Майя колебалась: стоит ли заводить дружбу, если многие потом пытаются ею воспользоваться? Но в этой девочке не чувствовалось подвоха. Слишком светлой и искренней она казалась!
Слегка улыбнувшись, Майя ответила:
– У тебя тоже очень красивое имя.
С тех пор они часто приходили в зал, чтобы вместе танцевать и просто веселиться. Нерия заставила Майю выучить все движения их народного танца, но она и не была против.
Благодаря Нерии Майя стала чаще смеяться и находить радость в самых обычных вещах.
Глава 2: Накануне ужасного дня
Прошло больше полугода. Наступила тёплая майская весна. В выходные Майя, Андрас и Пенелопа отправились в загородный дом, окружённый густым лесом. Здесь можно было отдохнуть от городской суеты и вдоволь насладиться природой. Правда, Андрас нередко оставался в городе или запирался в кабинете, и это огорчало Майю. Виделись они лишь за завтраком и ужином.
В очередной приезд в загородный дом Андрас, как обычно, направился в кабинет под предлогом: «Нужно немного доделать документы, а дальше я весь ваш». Да-да… если бы. На деле отец работал до потери пульса. Был ещё вариант поиграть с Пенелопой, но она пошла спать. Вот и что она ночью-то делала?
Девочка устроилась в главном зале на диване, читая книгу. Она лежала на животе, рассеянно качая ногами, в лёгком белом платье. В комнате стоял глянцевый журнальный столик, два больших дивана‑лофт и камин с телевизором над ним. Два стеллажа, прежде забитые отцовскими документами, теперь ломились от книг. Майя постепенно вытеснила бумаги своими томами.
Спустя пару часов после приезда Майя положила голову на сложенные руки и погрузилась в мысли: «Опять папа в выходной уделяет время не мне и Пенелопе, а работе… Понимаю, дело важное, но мы так давно не проводили время вместе».
Переосмыслив сказанное, она пробормотала:
– Была не была.
Захлопнув книгу, Майя швырнула её на столик. Так продолжаться не могло! Всем нужен отдых, а отец вот‑вот доведёт себя до изнеможения. Сжав кулаки, она твёрдым шагом направилась к кабинету.
«Попрошу его провести время со мной в эти выходные. Потом уже пусть делает что хочет», – решила она, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
Вот только вся решимость тут же улетучилась. У двери кабинета Майя замерла, охваченная страхом. А вдруг он откажет? Или скажет, что вынужден уехать в город и сейчас некогда дурачиться?
Но отступать уже не хотелось. Глубоко вдохнув, она постучала. Из‑за двери тут же донеслось нервное:
– Входи.
Майя приоткрыла дверь и робко выглянула.
Андрас сидел за заваленным бумагами столом, держась за лоб и нервно постукивая ручкой. Воздух в комнате будто сгустился от напряжения. У Майи по щеке скатилась слеза.
«Я выбрала не лучшее время… Он меня убьёт!» – пронеслось в голове.
Отец поднял взгляд и убрал руку со лба. И, увидев свою дочь, его лицо мгновенно изменилось. Вместо гневного «Я убью тех, кто напортачил в документах» на лице его появилась щенячье: «Ой, моё солнышко пришло».
– Майечка, что ты хотела?
Она вошла, тихо прикрыв дверь. Заложив руки за спину, Майя принялась раскачиваться вперёд‑назад, избегая смотреть отцу в глаза.
– Я просто подумала… Ты всегда занят работой, и мы редко проводим время вместе, даже в выходные.
Сглотнув, она шагнула ближе и подняла на него взгляд:
– Я хочу провести эти выходные с тобой!
Андрас окинул взглядом высокую стопку бумаг на столе.
– Давай чуть позже? Я постараюсь закончить быстрее.
Он уже потянулся к документам, но Майя топнула ногой. Отец вздрогнул и вновь посмотрел на дочь. Её брови опустились. В глазах больше не было надежды, только злость и разочарование. Она решила пойти ва‑банк.
– Ты же знаешь, что в понедельник мой день рождения, и мы не сможем провести его вместе. Поэтому я хочу провести эти выходные так, будто это мой праздник!
Андрас замер, озадаченно глядя на неё. Обычно тихая Майя сейчас пылала гневом. Это было на неё не похоже!
– Хочешь, я возьму выходной на твой день рождения?
Предложил он. И Майя закричала, срывая голос:
– Опять не сможешь! Умоляю тебя, папа! Хотя бы сегодня!
Его рука дрогнула. Дочь, которую он безмерно любил, с мольбой смотрела на него. В глазах четырёхлетней девочки читалось отчаянное ожидание.
Глубоко вздохнув, он улыбнулся и тёплым голосом согласился:
– Хорошо, пойдём проведём время вместе.
Майя засияла от счастья и одарила его лучезарной улыбкой.
– Спасибо, папочка!
Она запрыгала от радости, а отец подошёл к ней и погладил по голове.
– Чем хочешь заняться первым делом?
– Ехех!
Майя широко улыбнулась и слегка сморщила нос. По этому знакомому жесту Андрас сразу понял: затевается что‑то нечистое!
***
Теперь они сидели на полу в гостиной. Майя аккуратно заплетала волосы Андраса в косички, украшая их розовыми цветочками. На виске отца нервно вздулась вена, но он удерживал милую улыбку ради любимой дочки.
Майя напевала весёлую мелодию и плавно покачивала головой, и в комнате сразу создалась атмосфера домашнего уюта. Закончив с последней косичкой, она завязала её розовой резинкой и с гордостью объявила:
– Всё готово. Иди смотрись!
Андрас встал и подошёл к большому зеркалу у выхода. В зеркале он увидел голову, усыпанную маленькими косичками с яркими цветочками. Повернувшись к Майе, он с едва дрогнувшей бровью поинтересовался:
– М‑м, и сколько на моей голове косичек?
Майя, продолжая покачиваться, с невинной улыбкой ответила:
– Не зна‑а‑аю, я перестала считать на двадцати. Ехехе!
Андрас представил, сколько времени уйдёт на распутывание всех косичек, и с усмешкой добавил:
– И ты предлагаешь мне потом самому всё это распутывать?
Майя посмотрела на него своими милыми глазками и пообещала:
– Если я не усну, то обязательно помогу папочке. А так матушка тебе точно поможет.
Андрас криво улыбнулся, подумав: «Она определённо надо мной издевается…»
Вдруг Майя нахмурилась и, скрестив руки на груди, заявила:
– Да и то, у папы ведь такие красивые волосы. Зачем их расплетать?
Андрас взял несколько косичек, доходящих ему до поясницы, и задумчиво посмотрел на них. Затем монотонно произнёс:
– Надо постричься.
– ЧЕГО?!
Майя принялась колотить его кулачками, но удары были настолько слабыми, что не смогли бы повредить даже муху. Андрас рассмеялся:
– Да не буду я их постригать, успокойся!
Майя замерла и посмотрела на него блестящими глазами:
– Точно?
Андрас приподнял уголок рта и, закрыв глаза, выдохнул:
– Да-да!
Ей этого оказалось достаточно. Майя успокоилась и, схватив его за руку, предложила:
– Тогда пошли гулять! Как раз время для вечерней прогулки.
Она потянула его за собой, но Андрас даже не сдвинулся с места. Майя остановилась, замерев с поднятой ногой в направлении входной двери.
С каменным лицом Андрас отчеканил:
– Я в таком виде не пойду.
Майя бросила на него сердитый взгляд, и между ними завязался спор:
– У тебя нет выбора.
– Есть.
– Нет.
– Есть.
– Нет.
– …
– …
Они замолчали. В конце концов Андрас согласился. Они начали собираться, и ему пришлось выйти на улицу с косичками на голове.
Когда дверь открылась, на веранде их встретил телохранитель. Он тут же поклонился и начал:
– Добрый вечер, сегодня, как обычно…
Взгляд Андраса и телохранителя скрестились. Лишь Майя, счастливая, выделялась в этой неловкой атмосфере. Мужчина с короткой стрижкой приложил кулак ко рту и прокашлялся:
– Кхм!.. Господин Андрас, вам…
– Заткнись.
Оборвал его Андрас, излучая злобную ауру.
Телохранитель покрылся испариной. И отец Майи продолжил:
– Сегодня я пойду гулять с Майей, поэтому ты свободен.
Мужчина поклонился и отступил назад.
Майя и Андрас отправились на прогулку. Каждый выходной, приезжая сюда, Майя ходила гулять по лесу вечером. Раньше её всегда сопровождал телохранитель, но теперь очередь перешла к главе семьи.
Шагая по лесной тропинке, они любовались пейзажем.
– А здесь красиво.
Произнёс мужчина, слегка улыбнувшись. Он перевёл взгляд на дочь, что шла с довольным видом и лёгкой походкой.
– Ага, я здесь часто гуляю.
Ответила Майя.
Свежий весенний воздух обволакивал их, наполняя лёгкие прохладой и ароматами природы. Вдали среди деревьев раздавалось мелодичное пение кукушки, словно напоминавшее о быстротечности времени. Лес вокруг казался бесконечным: его зелёные кроны создавали причудливый узор, играя светом и тенью.
Отец и дочь продолжали идти по широкой вытоптанной лесной дорожке, погружённые в свои мысли и наслаждаясь моментом. Андрас невольно улыбнулся, вспомнив прошлое. Он посмотрел вперёд и сказал:
– Ты, наверное, не помнишь, но раньше мы с тобой и твоей мамой гуляли здесь каждый вечер.
Майя удивлённо посмотрела на него:
– Правда что ли?
Он кивнул:
– Ага.
Майя задумчиво опустила взгляд, пытаясь вспомнить маму: «Я помню лишь смутно мамино лицо. Точно знаю, что у неё были тёмно‑бордовые волосы до плеч и глаза, как у папочки. Но я уже не помню, какой она была».
Под влиянием этих мыслей вопрос вырвался сам собой:
– А какой мама была?
Андрас задумался, машинально схватив себя за подбородок. В глазах мелькнула тень давних воспоминаний.
– Хм… Она была совершенно такой же, как и ты. Такая же жизнерадостная и светлая, что даже глаза слепит.
Он посмотрел на дочь с теплотой, и на губах проступила едва заметная улыбка, та самая, в которой смешивались нежность и боль.
– Иногда смотрю на тебя и вижу именно её.
Майя удивлённо распахнула глаза. Она‑то привыкла слышать, что похожа на отца до последней черточки.
– Так мы так сильно с ней похожи?
– Ага…
На мгновение в глазах Андраса промелькнуло что‑то неуловимое, пустота, наполненная невысказанной болью. Но он тут же спрятал это за мягкой улыбкой.
– А знаешь, я, пожалуй, теперь буду гулять с тобой тут чаще.
Лицо Майи вспыхнуло, словно маленькое солнце.
– Что, серьёзно? Правда‑правда???
– Да.
– Ура!
Она запрыгала на месте, рассыпая смех, как звонкие бусинки. Андрас не сдержал улыбки и поторопил:
– Пошли домой, темнеет уже.
– Пошли!
Они двинулись обратно по тропинке. Майя, не умолкая, щебетала о школьных днях, подпрыгивая впереди. Но вдруг Андрас резко остановился. Его тело напряглось, взгляд метнулся в сторону, будто уловил что‑то за пределами слышимого.
– А ещё мне часто говорят, что я могу стать хорошей танц…
Заметив, что отец замер, Майя обернулась:
– Ты что стоишь? Пошли давай!
Она схватила его за руку, пытаясь потянуть вперёд, но он стоял неподвижно, как скала. Андрас медленно перевёл на неё взгляд и, стараясь сохранить спокойствие, произнёс:
– Не бери в голову, всё хорошо.
Они продолжили путь, но через пару минут Андрас снова замер. На этот раз его насторожил едва уловимый шорох за спиной. Он резко обернулся, и в тот же миг мир будто остановился.
Что‑то невидимое, но смертельно опасное пронзило его голову. Боль взорвалась внутри, будто раскалённый нож вонзился в мозг. Не успев даже вскрикнуть, он начал падать, чувствуя, как сознание тает, а тьма поглощает его.
Майя обернулась. Сердце оборвалось. Отец падал. Из его глаза торчала стрела, выпущенная из арбалета. Время застыло. Цветы, украшавшие его волосы, разлетелись, словно яркие бабочки, обречённые на гибель.
Андрас рухнул на спину. Кровь хлынула из раны, растекаясь по лицу, заливая глаза и щёки. Она капала на землю, пропитывая её, образуя тёмную лужицу. Розовые цветочки, ещё мгновение назад такие весёлые, теперь беспомощно плавали в этой лужице, оседали на плечах Майи, на её оцепеневших руках.
Майя не могла пошевелиться. Ужас сковал её тело, превратил в ледяную статую. Она смотрела на отца, и мир вокруг распадался на осколки.
Губы дрожали. Глаза наполнились слезами, горячими, жгучими, они стекали по щекам, размывая реальность. Но она даже не пыталась их стереть.
– П‑папа?..
Прошептала она, и голос разбился о тишину.
Андрас посмотрел на неё. Его губы дрогнули, пытаясь что‑то сказать, но глаза уже не могли сфокусироваться. В них читалась боль и невысказанная любовь.
И тут из‑за кустов вышел мужчина. В его руках дробовик. Он шагнул вперёд, поднял оружие, направил прямо в грудь Андрасу.
Грохот выстрела разорвал тишину. Эхо разнеслось по лесу. Вдали взмыли птицы, хлопая крыльями, спасаясь от кошмара, вторгшегося в их мир.
Майя почувствовала, как рушится всё. Мир трещал по швам, а в ушах звенели тысячи колокольчиков, пронзительно, невыносимо. Тело не слушалось. Разум тонул в ледяном ужасе.
– Папочка?..
Сжимая его руку, снова прошептала она, но ответа уже не было. И никогда не будет.
Мужчина с дробовиком шагнул ближе. Его рука потянулась к Майе, холодная, безжалостная.
Всё поплыло перед глазами. Не только слёзы размывали картину. Сознание ускользало, оставляя её одну в этом кошмаре. Дыхание прерывистое. Сердце колотилось так бешено, что казалось, оно вот‑вот разорвётся. Она попыталась встать, но ноги превратились в желе. Губы дрожали, слёзы продолжали течь, стирая границы реальности.
В голове – хаос. Вопросы без ответов: «Что произошло? Кто это? Почему?»
Давление подскочило, голова кружилась. Мир сузился до точки, где были только она, мёртвый отец и человек с оружием.
Чуть отойдя от ступора, она схватилась за сердце, переводя взгляд на мужчину. Его рука уже была в считанных миллиметрах от неё…
Глава 3: Последний день старого мира
Нарастающий шум в ушах разрывал сознание, будто тысячи игл впивались в мозг. Майя с трудом пробудилась ото сна. Веки казались свинцовыми и предательски смыкались, лишь на мгновение позволяя разглядеть размытые пятна окружающего мира.
Наконец ей удалось приоткрыть глаза чуть шире. Сфокусировав взгляд, она обмерла.
Холодное, грязное, заброшенное здание. Стены, покрытые плесенью. Воздух, пропитанный сыростью и гнилью. Каждый вдох отдавался в лёгких тяжёлым, тошнотворным привкусом разложения.
Из темноты донеслись голоса, резкие, злые, как лезвия.
– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?? КОГО ТЫ, СКАЗАЛ, УБИЛ?!?!
Проревел один из мужчин. Голос его, ударяясь о стены, множился, превращаясь в оглушительный раскат.
Второй, тот самый, что убил Андраса, ответил с ледяной яростью:
– Ты же сам сказал: убить лишнего человека, что будет с мелким мешком денег!
Первый мужчина с размаху ударил второго кулаком. Тот отлетел в сторону, едва удержавшись на ногах.
– Охранник и её богатый папаша разных статусов!!!
Взревел первый.
– Как ты вообще не смог понять, что рядом с ней её же папаша?? Из-за тебя весь наш план пошёл к коту под хвост!!!
Мужчина с красной отметиной на щеке потирал ушибленное место, чуть наклонившись. В его глазах читался животный страх. Он понимал: если не найдёт выход, следующим, кто ляжет спать вечным сном от того же дробовика, станет он сам.
– Разве нет другого способа получить за неё деньги?
Прошептал он, голос дрожал, словно натянутая струна.
Первый мужчина начал нервно ходить по комнате, почесывая затылок. Шаги гулко отдавались в тишине, будто отсчитывая последние мгновения чьей‑то жизни.
– Да какой там! Её отец – единственный, кто мог заплатить…
Он резко замолчал, рука безвольно опустилась.
– Разве что…
Глаза его вспыхнули, метнувшись к Майе.
– У неё же есть мачеха!
Убийца, стоявший рядом, оскалился. В его улыбке не было ни капли человечности, только холодная, расчётливая жестокость.
– Ну вот, есть шансы! Давай отправим им весточку, чтобы они дали выкуп.
Первый мужчина рванулся к выходу, лязгнув:
– Сейчас пойду писать письмо!
Но внезапно он остановился. Медленно повернулся к Майе, а в глазах леденящее спокойствие.
– Только этого будет мало…
Майя, привязанная к столбу, почувствовала, как сердце заколотилось быстрее, бешено, хаотично, будто пыталось вырваться из груди. Холодный пот стекал по спине, а дыхание стало прерывистым, рваным.
Мужчина приближался. В руке блеснул острый нож, отражающий тусклый свет. Его взгляд был ледяным, пустым, лишённым даже тени сострадания.
– Нужны доказательства.
Произнёс он, буравя её глазами.
Мысль пронзила сознание Майи, как раскалённая проволока: «Что? Какие доказательства?! Зачем тебе этот нож?!»
Глаза наполнились слезами, застилая взгляд. Капли стекали по щекам, превращая мир в серую пелену. Всё тело содрогалось, как лист на ветру, но не от холода – от всепоглощающего ужаса.
Сердце билось так сильно, что казалось, готово тут же разорваться. В ушах стоял гул, заглушающий собственные мысли. Сдавливающее чувство смерти кололо больнее, чем если бы ей отрезали руку. Она прикусила губу до крови, ожидая чего‑то немыслимо ужасного.
Для мужчины она была не просто маленьким ребёнком. Для него она была лишь средством. Инструментом, с помощью которого он мог получить огромные деньги, заполнить ими весь двухэтажный дом.
В последний миг перед тем, как тьма поглотила её сознание, в глазах Майи мелькнул слабый отблеск света, как воспоминание о солнце, о тепле, о папе. Но это было лишь мгновение. Затем только холод, тишина и бесконечный ужас.
***
Прошёл месяц. Майе исполнилось пять лет. И свой день рождения она встретила здесь, в этом отвратительном, промозглом месте, где даже воздух казался пропитанным отчаянием.
Её сознание давно погрузилось в бездну. Тело упрямо продолжало существовать, но каждая клеточка кричала от невыносимой боли. Слёзы, когда-то лившиеся рекой, давно высохли. Остались лишь солёные дорожки на щеках, будто выгравированные на коже. Всё, что она чувствовала теперь, мучительную пустоту, разъедающую изнутри, как кислота.
«Я хочу к папе…» – пронеслось в голове, но мысль растворилась в тишине, словно призрачный шёпот, унесённый сквозняком.
Ещё одно невыполнимое желание. Ещё одна рана в сердце, которое уже не знало, сколько их можно вынести.
Грохот. Дверь распахнулась с таким треском, что Майя даже не вздрогнула. Она привыкла. Привыкла к этим внезапным вторжениям, к громким голосам, к запаху пота и злости, наполнявшему комнату.
– Сколько можно?! Почему эта шалава до сих пор не ответила ни на одно письмо?!
Рявкнул один из похитителей, тыча пальцем в сторону Пенелопы. Его лицо исказилось от ярости, вены на шее вздулись, будто готовые лопнуть. Второй, кто похитил Майю, попытался сгладить ситуацию:
– Может, попробуем спровоцировать её?
– Провоцировать?!
Фыркнул первый мужчина, и в этом звуке было столько презрения, что даже воздух будто сгустился.
– Да сколько можно! Сколько ещё попыток?!
Он резко развернулся и заорал, брызгая слюной:
– ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, СКОЛЬКО СИЛ МЫ ТРАТИМ?!
Второй мужчина вздрогнул, испугавшись своего же напарника.
– Давай ещё раз попробуем, да и всё.
Пробормотал он, пытаясь спрятать дрожащие руки в карманах.
Мужчина шагнул к Майе. Она даже не подняла взгляда. Не хотела видеть. Не хотела чувствовать. Но он схватил прядь её волос и резко, с рывком, вырвал вместе с кожей.
– Кх!
Закряхтела и промычала она. Боль пронзила череп, будто раскалённый гвоздь. Она сжала губы, чтобы не закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный стон. Тёплая струя крови потекла по виску, оставляя на щеке алую дорожку.
Мужчина отступил, брезгливо разглядывая вырванные волосы в своей руке, и рявкнул напарнику:
– Всё, пошли.
Они вышли, хлопнув дверью так, что стены содрогнулись.
Тишина.
Майя осталась одна. Одна с болью, одна с пустотой, одна с мыслями, которые разрывали её изнутри, как острые когти. Она закрыла глаза, но даже в темноте перед ней стояли образы: папа, дом, солнечный свет. Всё то, что теперь казалось нереальным, как сон, который уже не вспомнить. И только кровь продолжала сочиться, капая на пол, отсчитывая секунды её бесконечного плена.
***
На следующую ночь главный из похитителей вновь явился. Дверь распахнулась с таким грохотом, что Майя вздрогнула, вынырнув из тяжёлого полусна.
«Впервые они пришли ночью… Странно», – пронеслось в голове. Она и представить не могла, что кошмары теперь будут настигать её ночью.
Он шагнул к ней. Глаза его пылали, словно два раскалённых угля, готовые выжечь в ней последнюю надежду.
– Ты оказалась бесполезной. Просто мусор на свалке.
Процедил он сквозь стиснутые зубы, впиваясь ногтями в ладонь до белых отметин.
Майя не понимала. Зачем он пришёл? Зачем разбудил? Чтобы швырнуть в лицо эти слова и уйти? Но то, что он сказал дальше, ударило сильнее пощёчины.
– Знаешь… Что ответила твоя приёмная мать на скорую твою смерть в случае неполучения выкупа?
«Что?! Она всё-таки ответила?!» – мысль вспыхнула, как искра, и в груди затеплилась безумная надежда.
Майя впилась взглядом в его лицо, жадно ловя каждое слово, готовая услышать: «Она хочет меня спасти! Она любит меня!»
Но его следующая фраза разорвала эту хрупкую мечту в клочья.
– Она сказала, что ты ей не нужна. Чтобы мы скорее покончили с тобой.
Произнёс он с ледяной усмешкой, смакуя каждое слово.
Слёзы хлынули из глаз, обжигая щёки. Не может быть. Неправда.
«Этого не может быть! Она же говорила, что любит меня и папу!» – мысли метались, как загнанные птицы.
Предательство.
Пенелопа, та, кому она доверяла, оказалась лживой и жестокой. Андрас и Майя вложили в неё всю свою любовь, а ей, видимо, было всё равно. Всё, что ей нужно, – это деньги!
– Оказывается, ты ей и даром не сдалась! Ты нужна была ей только ради денег!
Он расхохотался, и смех его эхом разнёсся по комнате, будто тысячи осколков битого стекла.
Надежда рухнула. Не просто рухнула, она рассыпалась в пыль, как тонкое стекло под каблуком. Вера в мачеху, та искренняя любовь быстро разрушилась, как будто это не они издевались над ней всё это время, а именно Пенелопа была источником всех бед. Вот почему она месяц не отвечала. Вот почему не пыталась спасти Майю. Потому что после смерти Андраса и Майи всё наследство перейдёт к ней.
– Хах! Ну и ладно! Я хоть напоследок оторвусь.
Его глаза вспыхнули безумным огнём, а улыбка превратилась в оскал.
Майя почувствовала, как кровь стынет в жилах. Интуиция кричала: если она не сбежит прямо сейчас, это будет конец. Но куда? Вокруг только тьма, только эхо в заброшенном здании, только этот человек, от которого не скрыться.
С дьявольской ухмылкой он вытащил нож. Движения были точными, хладнокровными, будто он делал это сотни раз. Майя зажмурилась, ожидая боли, но вместо этого услышала резкий звук разрезаемой верёвки. Нож глухо упал на пол. Мужчина даже не взглянул на него. Вместо этого он схватил её за волосы. Он тащил её к выходу, как вещь, как собственность.
Майя вцепилась в его руку, пытаясь ослабить хватку, но силы были неравны. Слёзы текли, но не от боли, а от осознания: она предана, она беспомощна, она одна против всего этого ужаса. Разум отказывался принимать реальность. Это неправда. Это сон. Нужно проснуться!
Она оглядывалась, искала хоть что-то. Трещину в стене, забытый инструмент, любой шанс на спасение. Но вокруг была только тьма и тишина, гудящая в ушах. Каждый шаг по длинному коридору казался бесконечным. Ненависть и отвращение заполняли её сердце. Ненависть к этому человеку, к судьбе, ко всему миру, который позволил этому случиться.
«Куда он меня тащит? Зачем?!» – мысли бились в голове, как птицы в клетке.
– Ха-ха-ха, как можно было так облажаться? Такой ценный товар, а никому и даром не нужен!
Его смех звучал как скрежет металла.
Он втолкнул её в мрачную комнату. Стены покрыты плесенью, углы завалены мусором, воздух пропитан гнилью.
Дверь захлопнулась. Мужчина швырнул Майю вперёд. Она зажмурилась, готовясь к удару… но вместо боли ощутила под собой что-то мягкое. Старую кровать, покрытую заплесневелыми тряпками, воняющими сыростью.
Дыхание участилось. Сердце колотилось так, что, казалось, готово было вырваться из груди. Майя приподнялась на дрожащих руках, обернулась и увидела, как он медленно снимает ремень. Пряжка звякнула в тишине, как колокольчик смерти.
«Плохо! Очень плохо!» – мысль пронзила её, и холодный пот струйкой побежал по спине.
Она начала судорожно отползать, неуклюже цепляясь за гнилые тряпки.
– У-уйди! Не подходи ко мне!!!
Крик вырвался из горла, дрожащий, полный отчаяния. Но крик утонул в тишине.
Горло сжалось. Она начала задыхаться. Страх сковал тело, превратил его в камень. Сознание затуманивалось. Сердце билось так сильно, что казалось, это не сон, а реальность, из которой нет выхода.
– Перестань сопротивляться. Ты всё равно скоро пойдёшь к своему папаше.
Его слова прозвучали как приговор. Он схватил её за ногу и резко подтянул к себе.
Майя кричала, отбиваясь руками и ногами. В голове вспыхнула отчаянная мысль: «Как так?! Я скоро умру? Нет, я не готова! Я передумала! Я хочу жить! Хочу нормальную детскую жизнь!»
Собрав последние силы, она резко пнула его в лицо. Мужчина с глухим стоном рухнул на пол.
Майя приподнялась, тяжело дыша. Но она знала: опасность не миновала!
«Нельзя медлить!» – мелькнуло в сознании.
Она спрыгнула с кровати и рванулась к двери. Распахнув её с размаху, та врезалась во что‑то твёрдое. а дверью раздался сдавленный вскрик, но Майя не обернулась. Выбежав в коридор, она метнулась вперёд, отчаянно выискивая выход.
Позади послышался топот. Мужчина выскочил следом, растирая лицо. Но тут из‑за двери появился его напарник с красным следом на щеке и кровью из носа. Первый грубо оттолкнул его:
– Чего стоишь?! Видишь, мелочь убегает!
Он рванул вперёд, и второй, хрипло выругавшись, бросился за ним.
Майя неслась по лабиринту коридоров, судорожно оглядываясь. Она не ожидала, что здание окажется таким огромным и точно находилось далеко от какой-либо цивилизации. Ни звука, ни проблеска света. Только эхо тяжёлых шагов преследователей.
Вдруг перед ней возникла лестница. Без раздумий Майя устремилась вниз, надеясь, что это выход на первый этаж.
«Быстрее! Быстрее! Нужно найти дверь!» – паника билась в висках.
Спустившись, она замерла.
«Что?..» – мысль оборвалась.
Перед ней расстилался пустой подвал без окон, без иных дверей. Только голые стены и затхлый запах сырости.
Майя развернулась, чтобы бежать обратно, но замерла: наверху лестницы стояли они. Оба, тяжело дыша, смотрели на неё сверху вниз. Их силуэты в полумраке казались нечеловеческими.
– Ну вот ты и добегалась.
Прозвучал ледяной голос.
Майя отступила, прижавшись к стене. Страх сковал её тело, затуманил взгляд. Она медленно осела на холодный пол.
Мужчины спускались, их глаза пылали ненавистью.
– О‑отпустите меня.
Прошептала она. Её мольба лишь рассмешила их.
– Ха! Ещё что попросишь?
Хохотнул один.
– Быть с тобой нежнее? Не убивать?
Горло сжало, будто невидимая рука. Всё тело пронзил ледяной ужас. Она всего лишь ребёнок! Мечтала о простых вещах: о доме, о смехе, о безопасности!
«Нет, я не хочу этого…» – мысль вспыхнула, как последняя искра.
Майя сжалась в комок, обхватив колени. Сердце колотилось, словно пыталось вырваться из груди. Она закрыла глаза, пытаясь спрятаться от реальности.
«Я хочу домой… Хочу жить спокойно…» – разум разрывался от отчаяния.
Вдруг раздался тихий треск, но нарастающий. Майя не обратила внимания.
В сознании билось: «Хочу обратно туда, где я жила!»
Треск усиливался, перерастая в гул.
– Ну вот, ты и попалась!
Прозвучал голос сверху, будто из самой тьмы.
«ХОЧУ ДОМОЙ!!!» – безмолвный крик разорвал её душу.
И в этот миг камень на её шее вспыхнул. Он разлетелся на тысячи осколков, озарив подвал ослепительным светом. Майя почувствовала, как земля уходит из‑под ног, а под ней возникает разноцветный круг, сияющий, как портал.
Мужчины замерли, их лица исказились от ужаса. Но уже через секунду Майя исчезла. Портал схлопнулся, оставив их в тишине и растерянности.
Яркий свет резал глаза, но постепенно Майя привыкла. Она открыла их, и перед ней раскинулось бескрайнее голубое небо. Вокруг плыли облака, а она парила сквозь них, закрывая глаза от невероятного ощущения свободы.
Когда она вновь посмотрела вперёд, сердце наполнилось покоем. Перед ней лежал чудесный мир: леса, реки, озёра. Вдали возвышался замок, окружённый городом. Под ней цветочное поле, где красные, белые и жёлтые бутоны сливались в пёстрый ковёр.
Майя огляделась с робкой улыбкой. Каждый вдох наполнял её радостью. Природа, которую она так долго не видела, исцеляла душу. Слёзы текли, но теперь не от боли, а от спокойствия. Она вырвалась из тьмы.
Девочка приближалась к земле, но страха не чувствовала. Она развернулась спиной к земле и посмотрела вверх, ощущая, как душу наполняет покой.
«Лучше умереть так, чем там…» – мелькнула мысль. Она давно смирилась с тем, что уйдёт из жизни в юном возрасте.
Предвкушая неизбежное столкновение, Майя мысленно прощалась с отцом и матерью, оставляя позади всё, что было ей дорого.
Но вдруг появилось странное ощущение невесомости, время словно замедлилось. В недоумении она обернулась и увидела фиолетовую дымку, плавно возникшую над землёй. Из неё шагнул юноша, протянув руки вперёд.
Он поймал Майю. Их взгляды встретились.
Юноше было лет двадцать три. Чёрный костюм, бордовая мантия, короткие тёмно‑фиолетовые волосы, выбивающиеся из‑под капюшона. А глаза… Как ночное небо. Как два драгоценных камня сугилита. Глубокие, пристальные, будто затягивающие в свою тьму.
Майя ощутила странную дрожь. Ей показалось, что они уже встречались, и это принесло умиротворение. Юноша прищурился, словно изучая её, уже открыл рот, чтобы что-то сказать…
– Молох, ты куда так умчался, решил полюбоваться цветочками?
Раздался мужской голос за его спиной.
Юноша, которого звали Молохом, хмыкнул, сжав губы. Поднял голову и произнёс с презрением:
– Фу, химера!
И резко отбросил Майю назад, отвернувшись. Словно ненужную вещь швырнул! Но в тот же миг её подхватил за подмышки тот самый, кто окликнул Молоха.
Майя и второй парень уставились друг на друга в полном недоумении.
Перед ней стоял длинноволосый блондин с глазами цвета неба. На нём праздничный голубой костюм, словно сошедший со старинных портретов принцев и королей.
Опомнившись, он сморщился, взял Майю за платье сзади и отодвинул в сторону, явно не желая касаться её дольше необходимого.
– Фу-у! Молох, что это за чучело?!
Молох повернулся, засунув руки в карманы:
– Я-то откуда знаю? «Это» у тебя в руках.
На слове «это» он кивнул в сторону Майи. Блондин возмущённо рявкнул:
– Чего?! Ты сам её в меня кинул!
Майя молча наблюдала за их спором, чувствуя себя потерянной. Можно ли им доверять? Молох ведь спас её. Значит, они не плохие?
Но едва она ощутила проблеск безопасности, на неё нахлынули воспоминания о прошлом. Всплеск эмоций вырвался наружу. Она разрыдалась. Парни разом замолчали, уставившись на неё.
Молох нахмурился и указал рукой на девочку:
– Ну вот что ты сделал, Реджинальд?
Блондин, которого звали Реджинальдом, возмутился:
– Да что я-то опять?!
Это был странный день. В пять лет Майя лишилась всего, чуть не погибла, парила в небе, и вот встретила двух чудиков. А дальше что?.. Представить было сложно.
Глава 4: Новые встречи жизнь оживили
Какой чудесный день, чтобы найти маленькую бездомную девочку и привести её в императорский замок. Пара юношей телепортировалась в замок, и теперь им предстояло решить, что делать с неожиданной гостьей.
Майя, немного успокоившись, с любопытством осматривала роскошную комнату. Она заглядывала под огромную кровать, исследовала шкафы, тумбочки и диваны, проверяла пространство за каждой мебелью.
Комната поражала роскошью. В центре стояла кровать с каркасным балдахином, выполненная в тёмно‑синих тонах. Вероятно, это был любимый цвет владельца. На кровати лежали две белоснежные подушки и плед. Рядом расположилось кресло в стиле барокко в нежно‑голубых и белых оттенках, украшенное изящными золотыми элементами. В центре комнаты находился прямоугольный стеклянный стол с узорчатой золотой рамой; его поддерживала ножка, выполненная в виде древесного ствола. Над столом величественно висела большая хрустальная люстра. По обе стороны стола стояли две софы, напоминающие по форме кресло. В противоположной части комнаты выстроились несколько шкафов и комод. На комоде возвышалась крупная белая статуэтка балерины, окружённая лентами, изящно имитирующими струи воды. Слева от шкафов находилась дверь, рядом с которой располагалось трюмо.
Реджинальд удобно устроился на кровати и, взглянув на Молоха, спросил:
– И что нам делать с чучелом?
Молох, не скрывая иронии, ответил:
– Это ты меня спрашиваешь?
Не теряя времени, он, махнув на него рукой, продолжил:
– Замок не мой, так что не мне решать. И вообще, ты её сам притащил. Мог бы и в поле оставить.
Реджи недовольно цокнул языком, но не стал говорить в ответ колкости. Оба посмотрели на Майю. Она как маленький ураганчик, который с любопытством носился по комнате.
Реджинальд поднялся с кровати и, когда Майя пробегала мимо, схватил её за одежду, остановив. Он присел на корточки и спросил:
– Хей, чучело, откуда ты?
Она посмотрела на него с недоумением и ответила:
– В смысле откуда? Из Ирландии. Мы же сейчас в Дублине, разве нет?
Парни переглянулись. Реджи снова посмотрел на Майю и сказал:
– Понятно. Давай сначала переоденем тебя. Иди пока побегай ещё.
Майя кивнула и продолжила исследование. Реджинальд подошёл к Молоху, жестом указав на девочку, тем самым говоря: «А-ля! Давай, делай дело». Молох возмущенно переспросил, хотя понимал, что он имеет в виду.
– Что ты хочешь от меня?
– Как что? Наколдуй ей что-нибудь приличное.
Молох приподнял бровь:
– Пф! Я палочка-выручалочка, что ли?
Он уселся в кресло, магией вызвал корзину с печеньем, небрежно махнул рукой в направлении девчонки, как Реджинальд, словно говоря: «А-ля! Выкручивайся сам».
Ну… Делать нечего. Реджинальд вздохнул, потёр подбородок и задумался. Оглядев комнату и остановившись на Майе, он принял решение. Выйдя на пару минут, он вернулся, подошёл к Молоху и тихо сказал:
– Надо её на время спрятать, чтобы Нора не устроила нам взбучку.
У Молоха пошёл пот на лбу, он отвёл взгляд и согласился:
– Да, лучше избежать этого.
Реджи оглядел комнату и, не найдя лучшего решения, решил спрятать Майю в шкафу.
– Хей, чучело!
Окликнул он Майю, и она с недовольством повернулась к нему.
«Что он вечно меня чучелом называет?!» – возмущённо подумала она, но всё же пошла к нему.
Реджинальд взял её за руку и подошёл с ней к шкафу. Он открыл дверцу, а за ней было пусто. Реджи поставил Майю внутрь и присел на корточки, чтобы оказаться на уровне ребёнка. Он сказал:
– Посидишь тут немного? Надеюсь, ты не боишься темноты?
Она отрицательно качнула головой и спросила, глядя на него с явным недоумением:
– А почему шкаф пустой?
– Он для интерьера.
«Серьёзно? Для интерьера?» – мысленно удивилась она.
Реджинальд закрыл шкаф, оставив небольшую щель для света. Майя сидела в темноте, наблюдая за комнатой и размышляя: «Почему нельзя было спрятать меня за той дверью?»
Через несколько минут раздался стук в дверь.
– Входи.
Сказал Реджинальд, не вставая с дивана.
В комнату вошла горничная с каштановыми волосами, собранными в аккуратный пучок, и карими глазами.
– Вы звали меня, Ваше Высочество?
Спросила она, склонив голову.
Сидя на софе, Реджинальд закинул ногу на ногу и ответил:
– Да, я хочу попросить тебя достать мне несколько платьев.
– …
Молох, сидя в кресле, прикрыл глаза рукой, не в силах смотреть на этот позор. Горничная же смотрела на принца с неким подозрением. И тут он понял, как это прозвучало.
– Не для меня!
Поспешно добавил Реджинальд.
– Мы встретили ребёнка за пределами замка, и она настолько бедна, что даже нормальной одежды нет. Нужны два‑три платья для неё.
Горничная задумалась на мгновение, а затем спросила:
– Я вас поняла. На какой возраст платья и куда их доставить?
У Реджи пошёл холодный пот: «Блин, я же даже не знаю, сколько ей лет!»
Но, не растерявшись, он показал рукой рост девочки.
– Вот на такую девочку. А вещи я сам с Молохом доставлю. Никто всё равно не знает, как она выглядит и где находится.
И в тот же миг Молох и Майя одинаково подумали: «А хорошо, однако, высшие знати врут!»
В этот момент Майя почувствовала, как по её плечу что‑то ползёт. Повернув голову, она увидела большепопого паука.
– Как скажете, Ваше Высочество, тогда сейчас же при…
Не успела Нора договорить, как из шкафа выскочила Майя, размахивая руками и вопя:
– А-А-А-А! ПАУК!! НА МНЕ ПАУК!!!
Она заметалась по комнате с закрытыми глазами, но недолго… Её беготню остановила стена, в которую она врезалась. Упав на пол, Майя прижала руки ко лбу, захныкала и забарабанила ногами. Все взгляды устремились на неё.
– …
– …
– …
Тишину нарушила Нора. От неё буквально исходила злая аура, нацеленная на Реджинальда.
– Ваше Высочество, вы сказали, что хотите помочь девочке…
Её голос звучал обманчиво спокойно. По спине Реджинальда пробежал холодный пот в два раза сильнее, чем до этого. А горничная сквозь зубы процедила:
– Но не упомянули, что притащили её в замок!
Молох выкинул корзину, которая, летя, растворилась в воздухе, и точно так же вытащил из ниоткуда пачку попкорна. Реджинальд, хоть и выше Норы по статусу, даже тут не смог противостоять её авторитету. Она буквально раздавила его, сведя до размера атома.
– Ваше Высочество, вы же знаете, что так нельзя!
Продолжала Нора, сверля принца взглядом.
– Разве допустимо без спросу приводить сюда людей из низшего сословия? А если кто‑то из таких «гостей» задумает вам навредить?
Майя тем временем села и продолжила тереть лоб со слезами на глазах, думая: «У‑у, как же больно! Хнык!»
Молох решил влезть в разговор:
– Ой, да ладно тебе, разве этот ребенок, по крайней мере сейчас, может что-то сделать?
В итоге он сразу пожалел о своём решении, ибо его настигла та же кара, что и Реджинальда.
– А вы, господин, почему не присмотрели за ним?
Её голос звенел от негодования.
– Вы прекрасно знаете, сколь легкомыслен принц Реджинальд. Почему не остановили его?
Молох лишь развёл руками:
– Было любопытно посмотреть…
Спустя пару минут Реджинальд и Молох стояли на коленях, понуро глядя в пол. На их лбах красовались свежие шишки, а над ними возвышалась Нора, сверкая глазами, и продолжала отчитывать их строгим голосом.
Майя тем временем устроилась в кресле. Она болтала ногами и с живым интересом наблюдала за происходящим.
«Тут весело! Братики вроде добрые с сестричкой… Хотя вряд ли я всё ещё на Земле. У нас уже давно такое старьё не носят… Красивое старьё. А если это не Земля, то где я? Как сюда попала? Ну, понятное дело, что через тот странный круг, но как он именно подо мной появился? Выборочно? Или это я как‑то так сделала? А если я, то как?.. Как много вопросов и как мало ответов. Уы!» – мысли вихрем крутились в её голове.
Нора, успокоившись и накричавшись, зажала переносицу и тяжело выдохнула:
– Ладно, ничего не поделаешь. Помогу вам.
Реджинальд вскинул взгляд, в нём зажглась надежда:
– И не скажете отцу и маме?
Нора посмотрела на него с лёгкой жалостью и, скосив взгляд, ответила:
– И не скажу Его и Её Величествам.
Она подошла к Майе, бережно взяла её на руки и направилась к юношам.
– Ох, Норочка, спасибо тебе! Ты всегда нас выручаешь.
С облегчением выдохнул принц, и ребята поднялись с колен.
– Не стоит благодарностей, Ваше Высочество.
Отрезала Нора.
– Молох, перенеси нас в купальню. Без Реджинальда, но ты идёшь с нами.
– Ага.
Кивнул Молох и поднял руку.
– Эй, почему без меня?!
Возмутился Реджинальд. Но его слова потонули в вспышке магии: Нора, Молох и Майя исчезли. Принц остался один. Он, опустив уголки рта, жалобно фыркнул:
– Предатели… Хнык.
***
Как только они телепортировались, Майя не сдержала удивлённого вздоха. Перед ними раскинулась огромная комната с бассейном в центре. Казалось, здесь можно было бы разместить целый аквапарк! Девочка уже собралась броситься на разведку, но Нора крепко держала её на руках, так что мечте не суждено было сбыться.
Горничная обратилась к Молоху:
– Господин Молох, наколдуйте ей платье и отвернитесь к стене.
Молох недовольно развернулся и лёгким движением руки создал красивое белое платье, у которого спереди подол был короче, чем сзади. Оно висело в воздухе, словно на невидимых нитях.
– А сама не можешь? Зачем меня просить?
Возмутился он.
Нора с Майей направились в специальную комнату для переодевания.
– Это слишком подозрительно. Я не смогу взять платье и незаметно пробраться в купальню.
Пояснила Нора перед тем, как войти.
Через несколько минут они вышли. Майя была раздета. Не теряя времени, они направились к воде. Нора осторожно опустила девочку в воду и принялась её мыть.
– Где вы её нашли?
Поливая Майю водой, спросила Нора. Молох, глядя в стену и склонив голову набок, ответил:
– Хм… В поле.
– В поле?
Переспросила Нора.
– Ага, была там одна, ещё и заплакала фиг знает из-за чего.
– Понятно.
Нора аккуратно обходила раны, стараясь не причинить боли. При виде грязного тела с загноившимися повреждениями её сердце сжалось от тревоги. Что с ребёнком такое приключилось, из-за чего она в таком состоянии?
– Малышка.
Мягко позвала горничная, привлекая внимание Майи, которая хлопала рукой по воде, любуясь брызгами. Девочка подняла взгляд.
– Как тебя зовут?
– Майя.
Нора бережно повернула её голову вперёд и продолжила мыть волосы.
– Красивое имя. А откуда ты?
Майя задумалась.
– Хм… Уже не уверена.
Нора озадачилась:
– В каком смысле?
Девочка начала жестикулировать, пытаясь объяснить:
– Ну, я бежала, бежала… Потом забилась в угол и думала, как попасть домой. А потом – вжих! О‑о‑о! Уи‑и‑и!!!
«Лучше так сказать, чем показаться сумасшедшей», – подумала Майя.
Она взглянула на Нору и прочла на её лице немое: «Чего? Как это понять?»
«И это, видимо, сработало?» – мелькнуло у неё в голове.
Нора решила не давить:
– Хех… Понятно. Может, скажешь, где твои родители?
Майя замолчала на мгновение, и в воздухе повисла напряжённая тишина.
– У меня больше нет родителей.
Даже Молох слегка повернул голову, стараясь расслышать лучше. Рука Норы дрогнула, но она быстро взяла себя в руки:
– Прошу прощения, что заставила тебя вспомнить…
– Всё нормально.
Перебила Майя.
– Прошлое уже не изменить, так что вспоминать незачем.
Нора поразилась тому, как по‑взрослому рассуждает маленькая девочка. Не желая тревожить ребёнка, она решила оставить эту тему.
– Тогда опустим это. Наклони голову вперёд.
Майя послушалась. Нора осторожно полила её водой, смывая пену, а затем спросила:
– Сможешь выбраться сама?
Получив утвердительный кивок, она отправилась за полотенцем и платьем.
Майя, пошатываясь, поднялась по лестнице и подбежала к Норе, едва не поскользнувшись на гладком полу. Горничная быстро вытерла её и надела платье.
– Готово.
Объявила Нора.
Майя подбежала к зеркалу за спиной Молоха, начала крутиться и разглядывать себя. Молох же обернулся, поняв, что теперь можно.
Девочка не выглядела счастливой: тело покрывали шрамы, а волосы напоминали перья облезлой птицы. Нора подошла и нежно погладила её по голове.
– М‑да… Надо что‑то с этим сделать.
Вздохнула она и направилась в соседнюю комнату, где раздевала Майю.
– Так, где‑то здесь была аптечка с ножницами…
Когда она зашла в комнату, Молох внимательно осмотрел Майю. Девочка грустно разглядывала себя в зеркале, трогая волосы и время от времени поглядывая на руки.
Молох цокнул языком, выражая недовольство. Он наклонился к Майе и взял прядь её волос. Она подняла глаза на Молоха, который пристально смотрел на неё.
– Выглядишь реально как чучело.
Произнёс он. Из его рук потекли нежно‑фиолетовые волны, медленно окутывая всё тело Майи. Раны исчезали без следа. Майя заметила, что волосы становятся длиннее. Взглянув в зеркало, она увидела, что неопрятные пряди превратились в длинные, шелковистые локоны, как были раньше.
Когда Молох отпустил её волосы, Майя замерла, глядя на своё отражение. Раны исчезли, боль прошла, словно ничего и не было. Девочка засияла от радости и с широкой улыбкой повернулась к Молоху.
– Спасибо, братишка!
Воскликнула она и обняла его. Молох дёрнулся и тут же замер, не зная, как реагировать.
– Отцепись…
Пробормотал он, пытаясь отодвинуться. Но Майя крепко обхватила его за ноги, будто не слыша. Молох вздохнул и решил перетерпеть объятия.
Его мучения прервала Нора. Она вышла из комнаты с аптечкой в руках. Увидев, что Майя обнимает Молоха, а он не сопротивляется, горничная удивлённо спросила:
– И что тут произошло, пока меня не было?
Майя, услышав её голос, сразу отпустила Молоха и побежала к Норе. Молох облегчённо выдохнул.
Девочка ухватилась за края юбки горничной.
– Смотрите, как братишка‑волшебник помог!
Воскликнула она и закружилась. Нора улыбнулась и сказала:
– Ого, тебе очень идёт, совсем как принцессе.
Майя остановилась. Нора погладила её по голове, взяла на руки и подошла к Молоху.
– Я и забыла, что вы так умеете.
Сказала она магу.
– Прошу, перенесите нас обратно.
Молох упёр одну руку в бок, вторую поднял:
– Будешь должна.
– Да‑да, как обычно, корзина печенья.
Отозвалась Нора. Молох щёлкнул пальцами, и в следующий миг они оказались в комнате принца, который, кстати, лежал на кровати и смотрел в смартфон.
Сразу после их появления Реджи обиженно сказал:
– Ну надо же, кто заявился.
Но его слова остались без внимания. Нора, заметив, что принц снова уткнулся в телефон, строго произнесла:
– Ваше Высочество, опять вы в телефоне. Лучше бы книги почитали.
Она опустила Майю на пол и подошла к Реджи. Забрав смартфон, она направилась к выходу. А принц недовольно вздохнул и растянулся на кровати.
Нора остановилась у двери, обернулась и поклонилась:
– Я пойду за вашим обедом. Отдыхайте пока.
С этими словами она вышла, оставив ребят наедине.
Майя подбежала к Реджинальду и забарабанила руками по кровати:
– Братик, посмотри, какая я красивая!
Реджи поднял взгляд с потолка на неё. Майя закружилась, а принц с лёгкой улыбкой поддел:
– Ну да. Теперь хоть на чучело не похожа.
Девочка тут же остановилась и надулась:
– Чучело, чучело! Я хоть не отрастила косы, как у Рапунцель!
Прямо ножом в сердце! Реджи поперхнулся и закашлялся.
Майя поспешно отошла в сторону, не желая продолжать разговор. Парень вскочил и возмущённо воскликнул:
– Что не так с моими волосами?!
Молох уселся рядом с ним на кровать, подогнув ногу, и произнёс:
– Хах! А девка-то тебя уделала.
Майя присела на софу и, болтая ногами, стала внимательно слушать разговор парней. Реджи, всё ещё возмущённый, сел на край кровати рядом с Молохом и сказал:
– Хорош язвить. Лучше думай, что с чучелом делать будем.
Майя с опаской и интересом задалась вопросом: «Что? Со мной что делать?»
Она напряглась, стараясь не упустить ни слова из их разговора.
– И что ты предлагаешь?
Спросил Молох, глядя на принца.
– Даже не знаю.
Задумчиво ответил Реджи.
– Лучше всего отправить её домой. Но если это невозможно, в королевстве есть детские дома.
Молох перевёл взгляд на Майю. Девочка замерла, пока маг не моргая смотрел на неё, будто размышляя о чём-то.
Молох ответил на его предложение с неким отторжением:
– У неё нет семьи. Второй вариант можно взять за идею, хоть это и не лучший выход.
Майе ста