ВАРГ, ВЕНТИ И ХВОСТ: ПАРОВАЯ ИНТРИГА

Глава 1 ПРОЛОГ: НОЧЬ В ДОКАХ

Вода в канале была густой, как чернила, и отражала лишь обрывки света: багровый отсвет далеких заводских труб, желтые глазки фонарей на набережной и призрачное сияние, исходившее от самих магов. Воздух, плотный от влаги и смога, пах остывшим металлом, гниющими водорослями и озоном – сладковатым и опасным запахом нестабильной магии.

Трое людей в прорезиненных плащах стояли у края причала, у их ног лежал массивный ящик из темного дерева, окованный тусклым железом. Из-под крышки сочился тревожный, пульсирующий свет.

– Ну? – нетерпеливо бросил самый крупный из них, Борго. Его лицо, покрытое сетью старых шрамов, искажалось в нетерпении. – Где ваш курьер? Мерзнуть тут всю ночь я не намерен.

– Терпение, друг мой, – ответил высокий худой мужчина по имени Сильван. Он был одет не по погоде – в изящный, хоть и потрепанный, сюртук. Его длинные пальцы нервно перебирали кристалл, висевший на шее. – Такие дела не терпят суеты. Оплата должна поступить, а товар… товар должен быть верифицирован.

Третий, молчаливый верзила по кличке Глыба, лишь похаживал взад-вперед, его тяжелые сапоги гулко стучали по мокрым доскам. Он неотрывно смотрел в густую пелену тумана, нависшую над водой.

Из мглы, словно рожденный ею, выплыл силуэт. Это была небольшая паровая шлюпка, почти бесшумная, если не считать приглушенного шипения ее двигателя и тихого клацанья поршней. У руля стояла фигура в темном плаще, лицо скрывал капюшон.

Лодка мягко причалила. Незнакомец шагнул на пристань. В его руке был кожаный мешок, набитый до отказа.

– Показывайте, – его голос был глухим и безразличным.

Сильван кивнул Борго. Тот грубо откинул крышку ящика. Внутри, уложенные в бархатные ложементы, лежали десятки необработанных магических кристаллов. Их внутренний свет заиграл на лицах присутствующих, отбрасывая прыгающие тени. В воздухе запахло грозой и раскаленным металлом – чистый, неразбавленный силой артефактов.

Незнакомец медленно провел рукой над кристаллами, не касаясь их. Его пальцы слегка затряслись.

– Качество… приемлемо, – произнес он и протянул мешок Сильвану.

В этот момент из тумана, разрывая его, выскочили пять фигур в синих мантиях с нашивками в виде переплетенных шестерни и посоха – эмблемой магической стражи.

– Руки вверх! Контрабанда магическими материалами! – раздался властный голос. Зазвучали щелчки – стражи вынимали из кобур стилосы для рун, готовясь начертить боевые заклинания.

На причале на мгновение воцарилась тишина, а затем все взорвалось.

Борго с ревом рванулся вперед, выхватывая из-за пояса тяжелый монтировку. Глыба издал низкий стон и поднял руки, из которых уже заплясывали шаровые молнии. Сильван отпрыгнул назад, его пальцы взметнулись, выписывая в воздухе сложную светящуюся пиктограмму.

– Оглушение! – скомандовал старший стражи.

Залп ослепительных энергетических сфер полетел в контрабандистов. Борго принял удар на монтировку – металл раскалился докрасна, но выдержал, отбросив мага назад. Глыба выпустил свои молнии – они пронеслись между стражниками, заставив их отскочить, и угодили в ящик. Дерево обуглилось, кристаллы завыли пронзительным, леденящим душу звуком.

Сильван закончил свой знак. Из его рук вырвался поток искаженного пространства, который обрушился на двух стражников, швырнув их в воду с оглушительным всплеском.

Курьер в капюшоне метнулся к своей лодке, но его отрезал молодой стражник, пытаясь начертить щит. Заклинание не сработало – руна расплылась, не успев сложиться. Судя по растерянному лицу юноши, такое происходило с ним впервые. Этим мгновением воспользовался Борго, ударив его рукояткой монтировки по голове. Стражник беззвучно осел.

Хаос нарастал. Свистели сгустки пара, вырывающиеся из поврежденной шлюпки, трещали разряды магии, слышались крики и ругань. Стражи, несмотря на численное преимущество, теряли контроль. Их заклинания давали осечки, щиты дрожали и гасли. Контрабандисты, пользуясь своей грубой силой и нестабильной, но мощной магией, теснили их.

Старший стражник, с окровавленной щекой, отбивался от Глыбы, едва успевая парировать его молнии. В его глазах читалась ярость и… страх. Они проигрывали. Сделка была сорвана, но преступники вот-вот уйдут, оставив их избитыми и опозоренными.

Именно в этот момент, когда магия достигла своего апогея, превратив причал в адский калейдоскоп из света и силы, все и прекратилось.

Это случилось мгновенно. Беззвучно.

Свет погас. Не с затуханием, а будто его выключили. Энергетические сферы, молнии, светящиеся руны – все исчезло. Даже пульсация кристаллов в ящике замерла, и они стали просто кусками тусклого стекла. Гул магии сменила оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь шипением пара, тяжелым дыханием и каплями воды, падающими с одежды в черную воду.

Из того же тумана, откуда появилась стража, вышел он.

Высокий, худощавый, в безупречно темном костюме и плаще. Его шаги были бесшумны по мокрым доскам. В руках не было ни стилоса, ни оружия – только кожаные перчатки. Серые глаза холодно скользнули по замершим фигурам.

– Варг… – прошипел старший стражник, и в его голосе было не облегчение, а горькое презрение.

Кайл Варг не удостоил его ответом. Он смотрел на Борго, который все еще сжимал раскаленную монтировку.

– Борго, – произнес Варг голосом, тихим и ровным, как поверхность воды в канале. – В прошлый раз вы отделались шестью месяцами исправительных работ за кражу паровых клапанов. На сей раз – контрабанда кристаллов класса «А». Десять лет в рудниках. Бросьте вашу палку.

Борго зарычал и сделал выпад, занося монтировку для удара. Варг не шевельнулся. Он лишь слегка наклонил голову.

– Вы стоите на краю, – заметил он. – Доски скользкие.

Борго, уже начавший размах, не удержал равновесия. Его нога соскользнула с мокрой доски. Он грузно шлепнулся в ледяную воду, выпустив из рук оружие.

Варг повернулся к Глыбе. Тот смотрел на свои руки, пытаясь вновь вызвать молнии. Ничего не происходило.

– Ваш брат, – сказал Варг, подходя ближе, – все еще отбывает срок в Имперской тюрьме за вооруженное ограбление. Он просил передать, что вы – идиот, если снова попались на том же самом причале.

Глыба замер, его простое лицо исказилось от смятения. Варг воспользовался этой секундой, резко и точно ударил его ребром ладони в шею. Верзила захрипел и рухнул на колени, давясь кашлем.

Сильван попятился, на его лице застыла маска ужаса. Он тыкал пальцами в воздух, пытаясь нарисовать хоть какую-нибудь руну, но линии расплывались, не удерживая энергии.

– Антимаг… – простонал он.

– Сильван, – Варг остановился перед ним. – Выпускник Академии, лишенный лицензии за опыты с запрещенными зельями. Вы хотели доказать, что можете обойти систему. Ошиблись. – Варг взял его за руку, и тот странный, магический холод, что исходил от детектива, заставил Сильвана вздрогнуть. Легким, отработанным движением Варг скрутил ему руки за спину. – Ваши знания пригодятся на каторге. Будете чинить паровые насосы.

Все было кончено. Курьер в капюшоне лежал без сознания – Варг, проходя мимо, просто толкнул его, и тот, споткнувшись, ударился головой о борт шлюпки.

Старший стражник, отряхнувшись, подошел к Варгу. Его лицо выражало неприкрытую брезгливость.

– Работа сделана, Варг, – бросил он, глядя куда-то мимо детектива. – Как всегда, грязно и без изящества. Но… город в долгу.

Он сделал ударение на слове «город», давая понять, что лично он ничем не обязан этому бездару, этому грязному антимагу, чье присутствие оскверняло саму суть магии.

Варг ничего не ответил. Он подошел к краю причала и посмотрел на воду, где барахтался, пытаясь выбраться, Борго. Затем его взгляд скользнул по ошеломленным стражам, по связанным контрабандистам, по тусклому ящику с кристаллами.

Он повернулся и пошел прочь. Его силуэт растворился в тумане так же быстро, как и появился.

На пустом причале остались лишь стражи, приводившие себя в порядок, и тихий, настойчивый звук капающей воды. Работа была сделана. Порядок восстановлен. Но в воздухе, помимо запаха смога и озона, висело тяжелое, невысказанное презрение. И одиночество.

Глава 2 ГАЗОВЫЙ СВЕТ И ИСЧЕЗАЮЩИЕ ТУЗЫ

Воздух в игорном доме «Феникс» был густым, как патока, и столь же сладким. Он впитывал в себя ароматы кубинских сигар, выдержанного коньяка из погребов Нижнего Города, духов с нотками амбергриса и вездесущего, едва уловимого, но всегда присутствующего озона – побочного продукта работы многочисленных магических артефактов, питавших это место роскоши и порока. Хрустальные люстры, в которых плясали не язычки пламени, а заточенные в стекло элементали света, отбрасывали на стены, украшенные гобеленами с видами на парящие острова, мягкое, золотистое сияние. Звук переставляемых фишек из кости левиафана, шелест зачарованных карт и сдержанный, тщательно отрепетированный гул голосов сливались в непрерывный, убаюкивающий гул, напоминавший жужжание гигантского механического шмеля.

Здесь, среди позолоты, бархата и полированного черного дерева, крутились не просто большие деньги – здесь крутились состояния. И, как водится, за большими деньгами всегда следовал большой, изощренный обман.

Кайл Варг стоял у стены, в совершенстве сливаясь с тенью, несмотря на свою безупречную внешность. Его темно-серый костюм-тройка был отглажен так, что мог порезать палец, плащ из плотной шерсти был перекинут через согнутую в локте руку. Он не пил из хрустальных бокалов, не делал ставок перламутровыми жетонами и даже не смотрел на игровые столы с особым интересом. Он просто наблюдал. Его серые, холодные, как дымка над зимней рекой, глаза медленно скользили по залу, отмечая каждую деталь: нервный вздох банкомета, слишком быстрый, хищный блеск в глазах выигравшего аристократа, едва заметную, почти не существующую дрожь в тонких пальцах одного из крупье.

Именно на этого крупье – молодого человека с утонченными, почти женственными чертами лица и слишком уж ловкими, порхающими пальцами – Варг и обратил свое главное внимание. Игра шла в «Астральную масть», сложную и невероятно популярную среди магов-аристократов азартную игру. Карты в ней были не простыми – они были зачарованы лучшими руническими мастерами. В зависимости от комбинации, из них могли выплывать миниатюрные, но невероятно детализированные иллюзии: туз огненных жезлов мог испускать сияние, способное ослепить, дама магических чаш – улыбаться загадочной улыбкой и лить из кубка струйку светящейся влаги, а шут – строить такие гримасы, что иные игроки не выдерживали и срывались на смех. Это было не просто развлечение, это было тонкое состязание в силе, контроле и умении читать потоки магии.

И этот контроль крупье использовал в полной мере, но не для красоты, а для обмана. Слишком уж часто у опьяненных удачей и коньяком игроков на руках оказывались проигрышные комбинации, которые на секунду – всего на одну роковую секунду – выглядели как выигрышные, заставляя их делать самые высокие, самые отчаянные ставки. Иллюзия была тонкой, почти неотличимой, встроенной прямо в магическую матрицу карт. Настоящий шедевр шулерского искусства, доступный лишь одаренному магу.

Варг оттолкнулся от стены и медленно, не спеша, словно просто разминая ноги, пошел вдоль игрового зала. Он не смотрел прямо на крупье, он просто шел, его взгляд был рассеянным. Его маршрут был проложен так, чтобы пройти в нескольких футах от того самого стола.

И случилось то, что всегда случалось в его присутствии. Тихий, невидимый апокалипсис для магии.

В тот момент, когда Варг поравнялся со столом, роскошная иллюзия туза огненных жезлов, сиявшая в руках седовласого графа, вдруг померкла, словно ее накрыли колпаком. Затем она замигала, как дешевая газовая лампа на сквозняке, и наконец рассыпалась на бледные, умирающие искры, оставив в руке у ошеломленного аристократа самую обычную, проигрышную карту с потускневшим изображением. У другого игрока, дамы в платье с турнюром, дама магических чаш, чье изображение обычно изливало из кубка струйку светящейся влаги, вдруг застыла на карте безжизненной, плоской картинкой, а сама карта на мгновение почернела по краям.

Крупье побледнел так, что его лицо почти сравнялось по цвету с манжетами его рубашки. Его ловкие пальцы, только что порхавшие над колодой, на мгновение замерли, превратившись в деревянные. Он инстинктивно посмотрел вокруг, пытаясь понять источник катастрофических помех, и его взгляд упал на Варга. На его утонченном лице отразилось сначала недоумение, затем – стремительное, как удар током, понимание и животный, неконтролируемый страх. Он узнал Антимага.

Варг не остановился. Он даже не замедлил шаг. Он прошел мимо, как будто ничего не произошло, и продолжил свой путь к выходу. Но хаос был посеян. За одним столом воцарилась неразбериха, игроки начали возмущенно требовать объяснений, тыча пальцами в потухшие карты. Шум, как круги на воде, пополз по залу, привлекая внимание остальных. Игра на соседних столах замерла.

Не успел Варг сделать и десяти шагов по направлению к тяжелой дубовой двери с бронзовыми дверными ручками в виде грифонов, как к нему подошел человек в безупречном фраке, с лицом, выражавшим подобострастие, искусно смешанное с глубокой, застарелой неприязнью. Это был Арманд, управляющий «Феникса», маг средней руки, но с отличным нюхом на прибыль и на неизбежные проблемы, которые всегда следовали за визитами этого конкретного гостя.

– Господин Варг, – произнес он, понизив голос до интимного, доверительного шепота, который, однако, не мог скрыть легкой дрожи. Его улыбка была натянутой, как струна. – Какая… неожиданная и безусловно приятная честь видеть вас в наших скромных стенах. Надеюсь, вы получили удовольствие от вечера?

– Я редко получаю удовольствие, Арманд, – холодно, отчеканивая каждое слово, ответил Варг, остановившись. Он смотрел не на управляющего, а куда-то в пространство за его спиной. – Это пагубная эмоция. Она затуманивает разум и плохо сказывается на логике. Что же касается вашего заведения… оно, как всегда, отличается изысканным вкусом. И статистически аномальным количеством… внезапных магических сбоев.

Арманд нервно сглотнул, и его кадык запрыгал вверх-вниз.

– Я не совсем понимаю, к чему вы… Магия в «Фениксе» всегда высочайшего качества. Проверена лично…

– Понимаете, в чем дело, – плавно, но неумолимо перебил его Варг, наконец переведя на него свой ледяной взгляд. – Магия – штука сложная. По своей природе хаотичная. Она подвержена сбоям, искажениям, непредсказуемым флуктуациям. Особенно когда ее пытаются использовать для столь приземленных и, скажем прямо, недостойных ее величества целей, как банальный обман. Иногда для восстановления естественного, предопределенного порядка вещей достаточно просто… пройтись рядом. Как сквозняк. Как дыхание ветра.

В его голосе не было ни угрозы, ни злорадства. Только сухая, безжизненная констатация факта. Словно он читал лекцию о свойствах пара или принципах работы парового двигателя.

– Мы, безусловно, ценим ваш визит, господин Варг, – слова управляющего прозвучали сквозь стиснутые, но все еще улыбающиеся зубы. – Ваша преданность… порядку… не может не вызывать восхищения. Но, возможно, в будущем вы сочтете возможным… предупредить о своем приходе. Через посыльного. Чтобы мы могли подготовиться и избежать ненужных… помех для наших уважаемых гостей.

Варг наклонил голову набок, изучая Арманда так, как энтомолог изучал бы редкий вид насекомого.

– Порядок не требует предупреждений, Арманд. Он не требует разрешения. Он просто есть. Как закон всемирного тяготения. Хорошего вечера.

Он не стал дожидаться ответа. Развернувшись на каблуках, он твердым шагом направился к выходу. Швейцар в ливрее, стоявший у двери, поспешно распахнул ее, не глядя детективу в глаза. Дверь за Варгом закрылась с глухим, окончательным стуком, поглотив его стройную фигуру. Но то невидимое, давящее напряжение, которое он принес с собой в зал, осталось висеть в воздухе, как запах гари после пожара, смешиваясь с ароматами дорогих духов и коньяка.

Снаружи «Феникс» казался еще более помпезным и нереальным. Он располагался в самом сердце Верхнего Города, на Изумрудной площади, где готические шпили дворцов и банков пронзали вечно затянутое багрово-серым смогом небо, а газовые фонари с вечно-зеленым магическим пламенем отбрасывали на отполированные до зеркального блеска мраморные плиты четкие, неестественно-яркие тени. Воздух здесь был чище, благодаря работе мощных фильтрующих артефактов, установленных на крышах, и пах лишь легкой пыльцой экзотических растений да озоном от левитирующих карет.

Варг не стал ждать парового омнибуса или искать свободный авто-экипаж. Он плотно застегнул плащ на все пуговицы и тронулся в путь пешком, его лаковые ботинки отстукивали ровный, неторопливый ритм по идеальной брусчатке. Он спускался. С сияющих, стерильных высот «Шпиля» в более приземленные, дымные и шумные кварталы «Шестеренки» – Среднего Города. С каждым шагом воздух становился гуще, в нем появлялись новые, знакомые нотки: запах жареных каштанов с уличных лотков, угольной пыли, горячего металла из мастерских и просто запах людей – потных, усталых, живых.

Его офис и квартира находились на втором этаже старого, но крепкого кирпичного здания, чей фасад был испещрен паутиной трещин и следами времени. Вывеска на матовом стекле – «К. Варг. Частное сыскное агентство» – была выведена строгими, простыми буквами, без всяких вензелей и магических символов. Он достал из жилетного кармана связку ключей, нашел нужный – не самый большой, но самый сложный по форме – и вставил его в замочную скважину. Замок был механическим, хитроумным устройством с шестью сувальдами, работавшим на сжатом воздухе из маленького карманного баллончика. Никаких магических защит, никаких рунных цепей. Только чистая, предсказуемая механика. Раздался громкий, удовлетворяющий щелчок, прозвучавший особенно громко в ночной тишине переулка.

Внутри пахло так, как он любил больше всего: воском для дерева, кожей переплетов старых книг, лёгкой пылью и тем самым озоном, что был его вечным, неотъемлемым спутником. Воздух был абсолютно неподвижным, стерильным и прохладным.

Варг щелкнул выключателем. Газовая лампа на стене, заключенная в матовый стеклянный шар, вспыхнула, разливая по комнате ровный, уютный свет. Он озарил помещение, в котором царил порядок, граничащий с одержимостью, его личная крепость, его убежище от хаотичного, иррационального, пропитанного магией мира.

Массивный дубовый письменный стол, унаследованный им от отца-судьи, стоял строго по центру, его полированная поверхность блистала чистотой, отражая свет лампы. На нем не было ничего лишнего: начищенная до зеркального блеска чернильница из черного оникса, стопка дел в папках из темно-синей кожи, выровненная по краю с миллиметровой точностью, латунная подставка для трех гусиных перьев, лезвие для их заточки. Ни пылинки, ни случайного клочка бумаги. Книжные шкафы из темного дерева, до самого потолка заставленные трактатами по криминалистике, логике, судебной медицине и истории права, стояли ровными, незыблемыми рядами. Никаких магических фолиантов. В углу, подобно сундуку с сокровищами, возвышался массивный паровой сейф с комбинированным замком. Напротив стола, пока пустая и девственно чистая, висела пробковая доска для будущих улик; коробочки с булавками разных цветов и размеров ждали своего часа в ящике стола. Кожаное кресло для клиентов стояло так, что свет из окна падал бы им прямо в лицо.

Это был единственный уголок во всем Парогороде, где все подчинялось только логике, правилам и его воле.

Он повесил плащ на вешалку, сел в свое кресло и на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь гробовой, целительной тишиной. Он достал карманные часы на серебряной цепочке, щелкнул крышкой. Поздний вечер. Дела с контрабандистами в доках и последующий профилактический визит в «Феникс» исчерпали его дневной лимит общения с магическим сообществом. Он чувствовал привычную, глухую усталость, словно его мозг весь день провел в бронежилете, отражая атаки абсурда.

Он уже собрался потушить лампу и подняться в свою такую же аскетичную квартиру этажом выше, когда его взгляд упал на телефонный аппарат. Магнитно-резонансный коммуникатор – механическое чудо, работавшее на принципах звукового резонанса по медным трубам, проложенным под городом, был полностью лишен магии. И он звонил.

Пронзительный, тревожный, настойчивый звонок резанул по тишине, словно стекло по шелку.

Варг смотрел на звенящий аппарат с легким, почти физическим раздражением. В такое время звонки редко сулили что-то хорошее. Обычно это были истеричные клиенты, прознавшие о его успехе в доках, или какая-нибудь мелкая, скучная работа. Он медленно, не торопясь, снял тяжелую эбонитовую трубку с рычагом.

– Варг, – произнес он своим ровным, лишенным эмоций, словно отшлифованным голосом.

Из трубки донеслись нечто, лишь отдаленно напоминающее человеческую речь. Это было прерывистое, хриплое дыхание, переходящее в сдавленные всхлипы, и голос, сорвавшийся до визгливого, панического шепота. Он был полон такого неприкрытого, животного ужаса, что его почти невозможно было узнать.

– Господин Варг… это… это я, Альберт Финч… управляющий Паровым Собором… Ради всего святого, вы должны приехать! Сейчас же! Сию минуту!

Варг не шелохнулся. Его лицо оставалось каменной маской.

– Успокойтесь, Финч, – приказал он, и его голос прозвучал как удар хлыста. – Сделайте вдох. И изложите суть. Четко.

– Суть?! – голос Финча взвизгнул, превратившись в истеричный визг. – Суть в том, что её украли! Украли! Невозможно… Этого не могло произойти! Никогда!

– Что именно украли? – голос Варга оставался ровным и ледяным, контрастируя с истерикой на том конце провода.

– «Слезу Феникса»! Главный кристалл! Сердце энергосистемы Северного квартала! Её украли из Святилища! Из-под самых мощных защитных заклятий, какие только существуют! Это… это кошмар! Это невозможно!

В трубке послышались сдавленные, неконтролируемые рыдания, словно человеку было физически плохо.

Варг сидел неподвижно, словно изваяние. Его пальцы, сжимавшие трубку, чуть-чуть побелели в суставах. «Слеза Феникса». Не просто артефакт. Это был гигантский, чистейший магический кристалл, служивший сердцем и аккумулятором для целого района Верхнего Города. Его кражу из Парового Собора, самого охраняемого, помимо Банка Магии, места в городе, нельзя было назвать просто преступлением. Это был вызов. Вызов всей системе безопасности, всей вере магов в свою неуязвимость. Вызов порядку, который он поклялся поддерживать.

Именно такие дела он и любил больше всего. Невозможные.

– Слушайте меня внимательно, Финч, – его голос зазвучал тихо, но с такой железной интонацией, что рыдания на том конце провода на мгновение стихли. – Не прикасайтесь ни к чему. Абсолютно. Никого не впускайте в зал. И никого не выпускайте с территории Собора. Я выезжаю.

Он не стал ждать ответа и положил трубку на рычаг. Оглушительный звонок стих, сменившись оглушительной же тишиной. В офисе снова было тихо, но теперь это была иная тишина – напряженная, густая, заряженная ожиданием бури. Варг медленно поднялся из-за стола, его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине холодных серых глаз вспыхнул и загорелся цепкий, хищный огонек. Огонек охотника, учуявшего самую желанную и невозможную дичь.

Он снова накинул плащ, проверил, на месте ли часы и ключи. Предстояла долгая, очень долгая ночь. Ночь, которая могла изменить все.

Глава 3 СЛЕЗА ФЕНИКСА

Ночной Парогород был иным существом. Днем он кипел, дымил и грохотал, демонстрируя свою мощь и суету. Ночью же он затихал, но не засыпал, а словно притаился, и из его глотки тысяч труб продолжал выползать густой, едкий смог, который под светом газовых рожков и магических фонарей приобретал зловещий багрово-лиловый оттенок. Улицы «Шестеренки» были почти пусты, лишь изредка проскальзывали запоздалые пешеходы, кутаясь в плащи, да с грохотом пролетали груженые товаром паровые фургоны, направляясь к рынку «У Гнома», где жизнь не затихала ни на секунду.

Паровой омнибус, на котором Варг добрался до подножия «Шпиля», шипел и пыхтел, выдувая клубы белого пара в холодный воздух. Подъем в Верхний Город был стремительным – огромный пассажирский лифт, работавший на левитационных кристаллах, плавно и бесшумно унес его вверх, прочь от смога и грязи, к сияющим чистотой улицам аристократии. Когда дверцы лифта открылись, Варга встретил уже иной воздух – прохладный, почти стерильный, с легким ароматом ночных цветов и все тем же озоном, но здесь он был не следствием утечек и сбоев, а признаком чистой, контролируемой мощи.

Паровой Собор возвышался в центре площади, и ночь лишь подчеркивала его грозное величие. Гибрид готического собора и гигантской электростанции, он был устремлен в небо острыми шпилями, между которыми клубился пар, вырывающийся из многочисленных труб. Чугунные рамы витражей были подсвечены изнутри алым заревом, словно в недрах здания пылал вечный огонь. Низкочастотный гул, исходивший от Собора, можно было не столько услышать, сколько почувствовать кожей – он вибрировал в камне под ногами, наполняя пространство ощущением невероятной, сдержанной силы.

У главного портала, под сенью каменных горгулий, его уже ждала небольшая группа людей. В центре, бледный как полотно, с лицом, искаженным маской паники, стоял Альберт Финч. Невысокий, полноватый, он теребил края своего богато расшитого камзола, а его глаза бегали по сторонам, словно он ожидал, что из тени на него прыгнет призрак. Рядом с ним, вытянувшись в струнку, стояли двое стражников в синих мантиях. Их позы были напряженными, а взгляды, полные не столько бдительности, сколько суеверного страха, были прикованы к приближающемуся Варгу.

– Господин Варг! Слава Двигателю! – Финч бросился к нему, схватив за рукав плаща. Его пальцы дрожали. – Я… я сделал все, как вы сказали! Никто не входил, никто не выходил! О, это ужасно… просто ужасно!

Варг плавно, но неуклонно высвободил свой рукав из цепкой хватки управляющего.

– Успокойтесь, Финч, – его голос прозвучал как ведро ледяной воды. – Истерика – плохой помощник для расследования. Проведите меня к месту кражи.

– Да, да, конечно! Сию минуту! – Финч закивал с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает себе шею. Он бросился к массивным бронзовым дверям Собора, украшенным барельефами, изображавшими историю покорения магии и пара. – Осмелюсь заметить, господин Варг… защитные заклятья… они самые мощные из возможных! Непрерывного действия! Рунические цепи работы архимага Зигфрида! Никто не мог проникнуть внутрь! Никто!

Двери бесшумно отъехали в стороны, и Варга окутало волной горячего, влажного воздуха, густо пропахшего машинным маслом, раскаленным металлом и все тем же озоном, но здесь его концентрация была столь высока, что щипало нос.

Внутреннее пространство Собора поражало воображение даже его, видавшего виды. Это был гигантский зал, уходящий ввысь на сотни футов. Вместо рядов скамей здесь стояли колоссальные машины – маховики размером с дом, поршни, ходившие вверх-вниз с ритмом исполинского сердца, переплетения труб, по которым, словно кровь, бежал перегретый пар. Свет исходил не от люстр, а от самих механизмов – раскаленные докрасна клапаны, светящиеся рунические схемы, нанесенные на стальные балки, и багровое зарево, лившееся из глубин главного двигателя. Гул здесь был оглушительным, но в то же время странно упорядоченным – мощный бас поршней, шипение пара, скрежет металла о металл сливались в единый, величественный гимн промышленности и магии.

Финч, не переставая бормотать, повел Варга по металлическому мостику, проложенному высоко над полом зала. Они шли мимо гигантских механизмов, и Варг чувствовал на себе взгляды немногочисленных инженеров-магов, дежуривших у контрольных панелей. Их лица выражали холодное любопытство и нескрываемое презрение. Антимаг в сердце их власти – это было осквернение.

В центре зала, на круглой платформе, к которой вели несколько мостков, находилось то, что Финч с пафосом именовал «Святилищем». Это было открытое пространство, окруженное ажурной, но явно очень прочной оградой из литого бронзового сплава. И здесь, в воздухе, висело нечто, от чего у любого мага перехватило бы дыхание.

Пространство внутри ограды было опутано паутиной света. Десятки, если и не сотни, рунных цепей – сложнейших последовательностей магических символов, выгравированных на невидимых несущих конструкциях, – переплетались, мерцали и пульсировали, испуская низкое, зудящее гудение. Они висели в воздухе, образуя сферу, в центре которой на невысоком постаменте из черного обсидиана должен был находиться кристалл. Постамент был пуст.

– Вот… – Финч простер дрожащую руку к пустому постаменту. Его голос сорвался на фальцет. – Вот она… вернее, вот ее нет! «Слеза Феникса»! Ее украли! Из-под этой защиты!

Варг остановился в нескольких шагах от светящейся сферы. Он внимательно осмотрел ее. Защита и впрямь была впечатляющей. Рунические цепи образовывали несколько слоев: внешний – сигнализация о любом несанкционированном проникновении, средний – кинетический барьер, способный остановить пушечное ядро, и внутренний – вероятно, что-то вроде поля мгновенного окоченения или расщепления материи. Энергия, питающая эту систему, должна была быть колоссальной. Он почувствовал легкое головокружение и тошноту – обычную реакцию его организма на концентрацию магии такой плотности.

– Опишите кристалл, – сказал Варг, не отрывая взгляда от пустого постамента.

– Это… это был совершенный октаэдр! – запричитал Финч. – Размером с голову ребенка! Чистейший мана-кристалл алого цвета! Он пульсировал, словно живое сердце! От него исходило тепло… такое теплое, живительное… И свет! Он освещал весь зал!

– И он просто исчез? – уточнил Варг. – Ни взлома, ни срабатывания сигнализации, ни следов насилия?

– Ни-ничего! – всхлипнул Финч. – Все заклятья целы! Они работают! Смотрите! – Он схватил с ближайшего столика металлическую болванку и швырнул ее в сторону светящейся сферы.

Болванка, не долетев до первого слоя рун, остановилась в воздухе, будто уперлась в невидимую стену. Мгновенно гудение усилилось, стал пронзительным, и болванка, покрытая инеем, с грохотом рухнула на металлический пол.

– Видите?! – почти закричал Финч. – Все работает! Никто не мог пройти! Это… это призрак! Или демон! Или…

– Или кто-то очень умный, – тихо закончил за него Варг.

Он сделал шаг вперед, к самой границе защитного поля. Гудение стало навязчивым, в висках застучало. Он заставил себя дышать ровно, игнорируя физический дискомфорт. Его глаза, привыкшие замечать то, что не видят другие, сканировали пространство. Пол вокруг постамента был чистым, отполированным до зеркального блеска. Ни царапин, ни вмятин, ни следов обуви. Никаких частиц пыли, оброненных перчаток, волосков. Ничего.

Он обошел сферу вокруг. Ни с одной стороны не было ни малейшего намека на проникновение. Защита была абсолютной. Невозможной для преодоления.

Именно это его и заинтересовало.

– Отключите защиту, – приказал он Финчу.

Управляющий отшатнулся, словно ему предложили отрубить себе руку.

– Отключить?! Но… господин Варг! Это же…

– Я не могу осмотреть постамент сквозь это сияние, – холодно парировал Варг. – Или вы хотите, чтобы я ушел и вы разбирались с этим «призраком» сами?

Угроза подействовала. Финч, бормоча заклинания и молитвы Двигателю Мира, подошел к одной из контрольных панелей, спрятанной в тени маховика. Он ввел сложную последовательность символов, повернул несколько рычагов. Гудение стихло, и светящаяся паутина рунных цепей померкла, а затем исчезла, оставив в воздухе лишь легкое марево. Диссонанс в голове Варга тут же ослаб.

Он вошел внутрь ограды. Воздух здесь был еще горячее. Он подошел к постаменту. Черный обсидиан был гладким и холодным. Ни пылинки. Ничего. Он наклонился, почти прильнув к камню. Ни царапин от инструментов, ни следов от присосок, никаких отпечатков. Кристалл словно испарился.

Он провел пальцем в перчатке по поверхности – идеально гладко. Затем он встал на одно колено и осмотрел пол вокруг постамента. Снова ничего. Он уже собирался подняться, когда его взгляд упал на сам постамент под определенным углом. Что-то было не так. Он наклонился еще ниже, почти лег на пол.

И увидел. На идеально отполированной поверхности обсидиана, в том месте, где должен был стоять кристалл, лежала одна-единственная, микроскопическая пылинка. Она была не черной, как камень, а серой, металлической.

Варг осторожно, с помощью пинцета, который он всегда носил с собой, подцепил эту пылинку и поместил ее в маленький металлический пенал.

– Можно включить обратно, – сказал он, поднимаясь.

Финч, обливаясь потом, восстановил защитное поле. Светящаяся паутина вновь загородила постамент, и гул вернулся.

– Ну?! – бросился к нему управляющий. – Вы что-то нашли? Следы? Отпечатки?

– Нет, – отрезал Варг. – Никаких следов. Никаких отпечатков. Никаких признаков взлома.

Лицо Финча вытянулось.

– Но… но тогда как?!

Варг медленно вышел из «Святилища» и встал лицом к управляющему. Его фигура в темном плаще, освещенная алым заревом двигателей и холодным светом рун, казалась инородной, почти демонической в этом храме магии и техники.

– Вы говорите, что заклятья непрерывного действия, – начал он своим методичным, лекторским тоном. – Что они самые мощные. Что никто не мог через них пройти.

– Да! Именно! – закивал Финч.

– Следовательно, – продолжил Варг, – существует лишь три логических возможности. Первая: кристалл был похищен кем-то, кто обладает ключами от заклятьй и знает процедуру их отключения.

– Это невозможно! – всплеснул руками Финч. – Ключи только у меня и у Верховного Архимага! А он вот уже месяц в отъезде, на смотровании новых кристаллических шахт!

– Вторая возможность, – не обращая внимания на возражения, продолжал Варг, – кристалл был похищен существом или с помощью технологии, которые полностью невосприимчивы к магии. Фактически, другим антимагом.

Финч замер с открытым ртом, обдумывая эту мысль.

– Но… но вы же единственный… я имею в виду…

– Третья возможность, – голос Варга стал еще тише, но от этого еще весомее, – и, на мой взгляд, самая вероятная: кристалл не похищали через защиту. Его не проносили сквозь эти рунные цепи.

Он сделал паузу, давая Финчу осознать сказанное.

– Но… но как же иначе? Он же был внутри!

– Именно, – кивнул Варг. – Он был внутри. А теперь его нет. Защита не нарушена. Значит, ответ лежит не в том, как кто-то проник внутрь, а в том, что произошло внутри самой сферы. Или… – он посмотрел на пустой постамент, – …как кристалл был из нее выведен, минуя защиту.

Он достал из кармана пенал с серой пылинкой.

– Отсутствие следов – уже улика. Совершенное отсутствие магических следов в месте, где их концентрация должна быть запредельной… это не просто аномалия. Это знак. Знак того, что здесь работал не маг. Здесь работал разум. Холодный, расчетливый и абсолютно чуждый магии разум.

Он повернулся и пошел прочь от «Святилища», его шаги отдавались металлическим эхом по мостику.

– Куда вы?! – испуганно крикнул ему вслед Финч.

– Исключать невозможное, – не оборачиваясь, бросил Варг. – Пока не останется единственный, пусть и невероятный, вариант. А для этого мне нужна тишина и порядок.

Он оставил за спиной оглушенного управляющего, грохот машин и сияние пустой, но все еще неприкосновенной защитной сферы. В его кармане лежала крошечная, серая пылинка. Первая ниточка в клубке самой невозможной загадки в его карьере. И он уже чувствовал ее вкус на губах. Вкус логики, противостоящей чуду.

Глава 4 МЕСТЬ В КРИНОЛИНЕ

Рассвет в Парогороде был не ярким восходом солнца, а постепенным разбавлением ночной тьмы серой, тяжелой мутью. Смог, подсвеченный снизу алыми отсветами заводских топок, медленно поднимался вверх, превращаясь из багрового в грязно-лиловый, а затем в униформенно-серый цвет, который и считался здесь дневным светом. Кайл Варг провел остаток ночи в своем кабинете. Он не спал. Он сидел за своим идеально чистым столом, и перед ним лежали три объекта: пустой металлический пенал, лист чистой бумаги и перо, обмакнутое в чернила.

На бумаге была выведена всего одна фраза: «Отсутствие магического следа – единственный след».

Он анализировал сцену преступления снова и снова, выстраивая логические цепочки и безжалостно отсекая те из них, что вели в тупик. Серая пылинка, извлеченная из-под «Слезы Феникса», ждала отправки к эксперту-алхимику. Все остальное было тишиной. Тишиной и порядком его кабинета, которые он ценил больше всего на свете после того, как провел несколько часов в грохочущем, пропитанном магией чреве Собора.

Когда первые звуки просыпающегося города – отдаленный гудок паровоза, крики разносчиков, скрип колес по булыжнику – начали пробиваться сквозь закрытое окно, Варг отложил перо. Он чувствовал тупую, высасывающую силы усталость, но его ум требовал действия. Нужно было найти эксперта по сплавам, проверить городские записи о подобных кражах, навести справки о других антимагах, если таковые вообще существовали. План был ясен. Он был прост. Он был логичен.

Он встал, чтобы разжечь небольшую спиртовку и поставить на нее медный чайник – даже для чая он не пользовался магическими кипятильниками. В этот момент снаружи раздался звук, от которого у него напряглись все нервные окончания.

На лестнице, ведущей к его офису, послышались шаги. Но это были не тяжелые, уверенные шаги клиента или угрюмая поступь стража. Это была какофония. Легкий, порхающий топот, сопровождаемый каким-то шуршанием, затем глухой удар, словно обо что-то споткнулись, потом сдавленное «ой!», и снова шаги, на сей раз более торопливые и неуверенные.

Варг замер, слушая. Его пальцы инстинктивно сжались. Он знал каждый звук в этом доме. Скрип третьей ступеньки, шипение пара из труб в аптеке алхимика этажом ниже, ритмичное постукивание механизма часов на городской ратуше. Эти звуки были чужими. Они были хаосом, вторгающимся в его упорядоченную вселенную.

Шаги остановились прямо за его дверью. Последовала пауза, затем раздался нерешительный, почти робкий стук.

Варг не двинулся с места. Он смотрел на дверь, на матовое стекло, за которым виднелся смутный, искаженный силуэт.

Стук повторился, на сей раз чуть настойчивее.

Мгновение Варг размышлял, не сделать ли вид, что его нет. Но это было бы нелогично. Свет в окне его кабинета был виден с улицы, а сам он не прятался. Он вздохнул, смирившись с неизбежным вторжением, и резким движением повернул ключ в замке, откинув тяжелую дверь на себя.

И мир его рухнул.

На пороге стояла она. Девушка. Вернее, вихрь из кружев, розового шелка и взъерошенных белокурых локонов, выбивавшихся из-под маленькой, криво сидящей шляпки, украшенной чем-то синим и трепыхавшимся на ветру. Ее лицо, усыпанное веснушками, сияло самой широкой, самой беззаботной и абсолютно не к месту улыбкой, которую Варг когда-либо видел. Большие голубые глаза смотрели на него с непоколебимым оптимизмом.

Но это была не самая ужасная часть.

Самая ужасная часть находилась у ее ног. Это была плетеная переноска, из которой доносилось жалобное, пронзительное «Мяу?». Затем из-под решетки показалась крошечная розовая лапка и принялась отчаянно царапать прутья.

Варг стоял, не в силах вымолвить ни слова. Его мозг, только что оперировавший категориями логики, антимагии и невозможных краж, отказывался обрабатывать поступающую информацию. Девушка. Кот. На его пороге. Ранним утром.

– Господин Варг? – ее голос был звонким, как колокольчик, и таким же пронзительным. – Кайл Варг? Частный детектив?

Он молча кивнул, не в силах отвести взгляд от царапающей переноски.

– О, это вы! – ее улыбка стала еще шире, если это было возможно. – Я так и думала! Вы выглядите именно так, как я представляла! Очень… солидно! Позвольте представиться! Я Элис! Элис Венти! Ваш новый ассистент!

Она сделала маленький, неловкий книксен, при этом ее ридикюль, висевший на сгибе локтя, перевернулся, и из него на пол высыпались несколько пергаментных свитков, гусиное перо и маленький пузырек с фиолетовой жидкостью, который, к счастью, не разбился.

Варг почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холод. Слова «ассистент» и «новый» отозвались в нем глухим, паническим эхом. Его взгляд упал на переноску, откуда снова донеслось «Мяу?», на этот раз более настойчивое.

– У меня… нет ассистента, – проговорил он наконец, и его голос прозвучал хрипло и неестественно.

– Но теперь есть! – парировала Элис, с энтузиазмом подбирая свои пожитки с пола и безуспешно пытаясь затолкать их обратно в ридикюль. – Меня направила тетя Лиза! Она сказала, что вы очаровательный человек и что вам срочно требуется помощь! А я только что закончила Академию «Аэтернитас» с отличием по практическому заклинательству и магомеханике! И я готова приступить к работе немедленно!

Варг услышал имя «тетя Лиза», и все кусочки пазла с грохотом встали на свои места. Лиза. Его бывшая секретарша. Та самая, которую он уволил три месяца назад за то, что она принесла ему кофе не из той зерновой смеси и использовала для скрепления документов розовые, а не строго серые скрепки. Он помнил ее лицо в тот момент – сладкую, ядовитую улыбку и глаза, полные обещания мести. И вот она. Ее месть.

Он пришел в ужас. Не просто испуг или раздражение. Это был глубокий, экзистенциальный ужас человека, чей единственный оплот стабильности и порядка был атакован самым разрушительным оружием из всех возможных – абсолютным, неконтролируемым, солнечным хаосом.

– Мисс Венти, – начал он, пытаясь вернуть своему голосу привычную ледяную твердость. – Здесь произошла ошибка. Я не нуждаюсь в ассистенте. И уж тем более… – его взгляд снова скользнул по переноске, «…в фамильяре».

– О, это не фамильяр! – рассмеялась Элис. – Ну, то есть, он должен был им стать, но вышло как-то не так. Это Пушок! Он совершенно безобидный! Правда, чуть прожорливый. Тетя Лиза сказала, что вам будет полезно немного… оживления в офисе!

«Оживления». Варг посмотрел на нее, на ее сияющие глаза, на вываливающиеся из сумки свитки, на кота, который теперь отчаянно пытался просунуть морду между прутьями. Он почувствовал, как стены его крепости начинают рушиться.

– Мисс Венти, – повторил он, делая шаг назад, с намерением захлопнуть дверь. – Я очень занят. У меня серьезное дело. Я не могу…

– О, именно поэтому я и здесь! – перебила его Элис, и, прежде чем он успел среагировать, она шагнула вперед, переступив порог его кабинета. Она вошла. Варг почувствовал, как воздух в комнате изменился. Он стал гуще, в нем появились новые запахи – запах цветочных духов, пергамента и чего-то сладкого, возможно, леденца. – Тетя Лиза сказала, что вы расследуете кражу «Слезы Феникса»! Это же невероятно! Настоящее дело! Я могу помочь! Я знаю множество заклинаний для проявки следов, анализа магических остатков, сканирования…

Она говорила без остановки, ее слова сыпались, как горох из дырявого мешка. Варг стоял, парализованный, глядя, как она осматривает его кабинет с любопытством щенка.

– Какая у вас чистота! – восхищенно прошептала она, проводя пальцем по корешку одного из трактатов по логике. – И такой… порядок. У нас в Академии в общежитии всегда такой хаос… А это что? Доска для улик? О, как интересно!

Она подошла к пробковой доске и потрогала одну из булавок. Варг вздрогнул, словно она тронула его самого.

В этот момент из переноски раздалось особенно громкое и тоскливое «МЯУ!». Элис повернулась.

– О, бедный Пушок! Он, наверное, хочет выйти! Не волнуйтесь, господин Варг, он очень воспитанный!

И прежде, чем Варг успел издать хоть какой-то звук протеста, она расстегнула защелку переноски.

Из нее, словно рыжая молния, вырвалось нечто тщедушное и облезлое. Кот, оказавшись на свободе, на мгновение замер, уткнувшись носом в пол, затем издал еще одно жалобное «мяу» и рванул прямиком под массивный дубовый стол, где и замер, свернувшись в комок и глядя на Варга огромными, полными ужаса зелеными глазами.

Варг посмотрел на кота под столом. На Элис, которая снова улыбалась ему, словно только что подарила ему самый лучший подарок на свете. На свой идеально организованный кабинет, в который только что вторглись двое представителей хаоса.

Он понял, что просто захлопнуть дверь уже не получится. Это была война. И ему нужна была тактика.

– Мисс Венти, – сказал он, и в его голосе послышалась сталь. – Вы хотите помочь с делом?

– О, да! Конечно! – она вся так и вспыхнула от восторга.

– Прекрасно, – он подошел к вешалке и сдернул свой плащ. – У нас есть место преступления. Паровой Собор. Поехали. Сейчас же. Без кота.

– Но…

– Без кота, – повторил он, и в его интонации не осталось места для возражений. – Или вы остаетесь здесь и пытаетесь приучить это… существо… к туалетному лотку, который у меня, разумеется, отсутствует.

Элис на мгновение заколебалась, посмотрела на Пушка, забившегося под стол, затем снова на Варга. Жажда приключений перевесила.

– Хорошо! – она решительно кивнула. – Он побудет тут! Он никуда не денется! Правда, Пушок?

В ответ из-под стола донеслось тихое, обиженное урчание.

Вернуться в Паровой Собор при свете дня было не менее впечатляюще, но уже без того демонического очарования, что придавала ему ночь. Теперь это было просто гигантское, шумное, работающее предприятие. Финч, все еще бледный и встревоженный, встретил их у входа. Его взгляд с недоумением скользнул по Элис, но он не посмел задать вопросов.

– Никаких изменений, господин Варг, – доложил он. – Стража провела свой осмотр. Ничего не нашли.

– Я и не сомневался, – сухо бросил Варг и повел Элис по знакомому маршруту к «Святилищу».

Элис шла, разинув рот, ее голова поворачивалась во все стороны, пытаясь охватить необъятные масштабы зала.

– О, господи! – восклицала она. – Смотрите, какой маховик! А это, наверное, поршневая группа третьего поколения! Мы изучали их чертежи в Академии! А рунные цепи… о, это же работа самого Зигфрида! Какая сложность! Какая элегантность!

Варг молчал. Ее болтовня действовала ему на нервы хуже, чем грохот механизмов.

Они подошли к «Святилищу». Защитное поле снова сияло и гудeло, охраняя пустой постамент. Финч, по знаку Варга, снова отключил заклятья.

– Вот место кражи, – указал Варг на постамент. – Никаких физических следов. Никаких магических аномалий, зафиксированных защитой. Ваша задача, мисс Венти, – попытаться найти то, что не видно глазу. Если вы, конечно, способны на это.

В его голосе звучал вызов, и Элис его приняла. Ее лицо стало серьезным, сосредоточенным. Она достала из своего ридикюля небольшой стилос для рун и тонкий серебряный жезл.

– Я применю заклинание «Ока Вещуна», – торжественно объявила она. – Оно проявляет малейшие следы чужеродной магии, частицы, невидимые глазу, остаточные энергетические отпечатки…

– Просто сделайте это, – прервал ее Варг.

Элис глубоко вздохнула, закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться. Она начала чертить стилосом в воздухе сложную, витиеватую руну. Символы светились нежным голубым светом, повинуясь ее воле. Варг наблюдал за ней с холодным любопытством. Он стоял достаточно близко, чтобы его аура могла оказывать влияние.

Элис закончила чертить. Руна повисла в воздухе, пульсируя ровным светом. Она была красивой и, похоже, правильной.

– Вот! – с триумфом воскликнула она и направила на руну кончик жезла, чтобы активировать заклинание. – Проявись!

И тут случилось то, что должно было случиться.

В тот момент, когда энергия из жезла коснулась руны, та не расцвела, выявляя следы, а напротив, сжалась, словно от боли. Голубой свет помутнел, в нем запрыгали багровые и фиолетовые искры. Руна, вместо того чтобы исчезнуть, выполнив свою работу, вдруг материализовалась, превратившись в комок грязновато-серой энергии, который с глухим хлопком разлетелся во все стороны.

Но это было только начало.

Энергия не рассеялась. Она осела на ближайшие поверхности – на полированный пол, на поручни ограды, на сапоги Варга и подол платья Элис. И эта пыль… ожила.

Миллиарды пылинок вдруг поднялись в воздух, словно рой разъяренных мошек. Они не просто вились – они выстроились в причудливые, безумные формации. Они заплясали.

Это был танец. Странный, порывистый, абсолютно абсурдный танец. Пылинки выбивали в воздухе нечто, отдаленно напоминавшее макарену – то синхронно выбрасывая вперед невидимые «руки», то закручиваясь в мини-вихри, то беспорядочно рассыпаясь и снова собираясь.

Варг стоял, окаменев. Он смотрел на этот пляшущий над местом преступления рой пыли, и на его лице впервые за многие годы появилось выражение, которое можно было бы назвать чистым, неподдельным изумлением.

Элис смотрела на свое творение с широко раскрытыми глазами. Сначала в них был ужас, затем – недоумение, и, наконец, – дикий, заразительный восторг.

– Ой! – выдохнула она. – Кажется, сейчас будет что-то интересное… или ужасное… Смотрите, они же синхронно!

Финч, наблюдавший за этим с расстояния, простонал и схватился за сердце.

Пыль продолжала свой безумный танец, пока, наконец, заклинание не исчерпало себя. Пылинки, словно обессилев, разом опустились вниз, устилая пол и все окружающие предметы ровным, еще более густым, чем прежде, слоем серого налета.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь грохотом машин и тяжелым дыханием Финча.

Варг медленно перевел взгляд с покрытого пылью пола на Элис. Она смотрела на него, пылая румянцем смущения, но в ее глазах все еще искрилось веселье.

– Ну… – сказала она, пряча жезл обратно в ридикюль. – Это был… не совсем «Ок Вещуна». Но зато теперь здесь очень чисто! Почти.

Варг ничего не ответил. Он развернулся и пошел прочь. Его спина была прямой, а шаг – твердым. Но внутри него бушевала буря. Он не просто взял себе в напарники некомпетентную выпускницу Академии. Он взял себе в напарники живое, дышащее, плюющееся магией воплощение хаоса. И он только что собственными глазами увидел, как этот хаос впервые столкнулся с его порядком.

И родилось нечто совершенно новое. Нечто абсурдное, нелепое и… возможно, обладающее своим странным потенциалом.

Он вышел на площадь, залитую серым светом, и глубоко вдохнул воздух, пахнущий гарью и прогрессом. Впереди его ждало расследование величайшей кражи века. А сбоку бежала, пытаясь поспеть за его широким шагом, Элис Венти, безудержно болтая о чем-то и вытирая пыль с своего рукава.

Варг почувствовал, что его жизнь только что стала неизмеримо сложнее. И, к своему глубочайшему ужасу, он понял, что ему уже не скучно.

Глава 5 АРОМАТ ПИРОГА И ОТЧАЯНИЯ

День, последовавший за визитом в Паровой Собор и танцующей пылью, прошел для Варга в состоянии перманентного, глухого раздражения. Каждая минута была напоминанием о вторжении. Он отправил пробу серой пыли с постамента знакомому алхимику – не магу-теоретику из Академии, а старому цинику с Нижнего Города, который не брезговал работать с «грязными» материалами и чьи познания в сплавах и механике были куда ценнее магических дипломов. Затем он погрузился в городские архивы, пытаясь отыскать упоминания о подобных «невозможных» кражах, но безуспешно. Каждая потраченная минута сопровождалась навязчивым чувством, что он упускает нечто фундаментальное, что ответ лежит не в пыльных фолиантах, а в холодной логике и том самом, зловещем отсутствии следов.

Элис Венти, тем временем, с непотопляемым энтузиазмом пыталась «освоиться» и «принести пользу». Это выражалось в том, что она передвинула его подставку для перьев на два дюйма влево, «потому что так удобнее для левшей», пыталась протереть пыль с полок после своего заклинания, но только размазала ее, создав причудливые разводы, и оставила на подоконнике свой смятый плащ, который Варг молча и с убийственным видом водрузил обратно на вешалку. Пушок, кот, так и не вылез из-под стола, лишь изредка подавая признаки жизни жалобным, требовательным «мяу», когда, по его кошачьему разумению, наступало время обеда. Варг игнорировал его так же упорно, как пытался игнорировать саму Элис, но игнорировать сладкий, домашний запах яблочной шарлотки, который она принесла с собой в ридикюле и который теперь витал в стерильном воздухе его кабинета, было невозможно. Этот уютный, теплый аромат был таким же чуждым его миру, как и она сама.

Когда за окном начали зажигаться вечерние огни, а газовые рожки на улице вытянули из сумерек длинные, трепетные тени, Варг почувствовал первую, слабую волну облегчения. День заканчивался. Он сможет наконец остаться в одиночестве, вежливо, но недвусмысленно выпроводив эту девушку и ее кота, потушить лампу и в благословенной тишине, где слышен лишь тикающий механизм настенных часов, обдумать все факты. Он уже собрался изложить Элис четкий, логичный и не допускающий возражений ультиматум о том, что ее «стажировка» благополучно завершена, как на лестнице снова раздались шаги.

Но на сей раз они были ему до боли знакомы. Не просто знакомы – вбиты в подкорку с детства. Тяжелые, уверенные, властные шаги, под которые, казалось, сам мир расступался. Шаги его матери.

Варг замер у своего стола, и на его лице на мгновение мелькнуло выражение, которое можно было бы увидеть у капитана корабля, заметившего на горизонте не просто шторм, а водяной смерч категории «абсолютно все пропало». Он был обречен. Сопротивление бесполезно.

Дверь распахнулась без всякого стука, словно ее выбили ударом тарана, и в кабинет, словно корабль на всех парусах, вплыла Марта Варг. Она была невысокого роста, плотного, даже солидного телосложения, одетая в добротное темно-синее платье с высоким воротником, неизменную объемную сумочку из крокодиловой кожи, набитую, как знал Варг, всем необходимым для осады небольшой крепости, и шляпку с воткнутой в нее чучелом маленькой, яркой птицы. Ее седые волосы были убраны в тугой, не терпящий возражений пучок, а пронзительные, всевидящие глаза-буравчики сразу же, словно два радара, обшарили помещение, выискивая малейшие признаки беспорядка, голода или, что было самым страшным, – женского присутствия.

– Сынок! – прогремел ее грудной, полный неукротимой жизненной силы голос, заглушив на мгновение даже отдаленный гул города. – Я почуяла сердцем, что ты опять не ел! Не смей отрицать! Мать всегда знает! Я вижу это по твоим впалым щекам! И по тому, как ты стоишь – весь напрягся, как струна!

Она решительно направилась к его столу, собираясь поставить на него свою сумочку, которая, судя по глухому стуку, весила как минимум полпуда, но ее взгляд, скользя по комнате, наткнулся на Элис, застывшую у книжного шкафа со свитком в руках.

Марта остановилась как вкопанная. Ее брови медленно, величаво поползли вверх, к самой линии волос. Она замерла в позе охотника, учуявшего долгожданную дичь. Она осмотрела Элис с ног до головы с пристрастием аукциониста, оценивающего редкий лот: помятое, но милое платье, сбившуюся набок, экстравагантную шляпку, взъерошенные белокурые локоны, выбивавшиеся из-под нее, и самое главное – молодое, наивное, симпатичное лицо, застывшее в выражении вежливой и совершенно растерянной паники. Затем ее взгляд, полный внезапно вспыхнувшего торжества, скользнул по Варгу, и в ее глазах зажегся тот самый огонек, который он знал и боялся больше, чем взгляд любого антагониста, которого ему доводилось встречать. Огонек безудержного, неостановимого, сокрушающего все преграды материнского интереса.

– О-о-ой! – растянула она, и ее голос внезапно стал медовым, сладким и вязким, как патока. – А это что за прелесть у нас тут притаилась? Кайл, ты что, не представишь свою мать такой очаровательной, я бы даже сказала, цветущей гостье? Или ты собираешься держать ее в секрете ото всех?

Элис, опомнившись, сделала неловкий, порывистый книксен, при этом из ее ридикюля снова выпало гусиное перо и покатилось по полу.

– Элис Венти, мадам! – пролепетала она, вся пылая румянцем. – Очень-очень приятно познакомиться! Я… я новый ассистент господина Варга!

– Ассистент? – Марта произнесла это слово так, словно это был изощренный код, означающий «невеста», «суженая» и «будущая мать моих внуков» одновременно. Она плавно подошла к Элис ближе, изучая ее с пристрастием коллекционера, нашедшего редчайший фарфоровый сервиз. – Ассистент… Да, конечно, милая, я понимаю. Какая скромность! И какое милое личико! Просто ангельское! И глазки! Настоящие васильки в пшеничном поле! Кайл, – она обернулась к сыну, и в ее взгляде читался немой, но громоподобный упрек, – почему ты утаивал от матери такое сокровище? Я же могу и обидеться, по-настоящему обидеться!

Варг стоял у своего стола, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног, а стены его крепости начинают не просто рушиться, а весело подпрыгивать под залихватские звуки материнского баяна. Он пытался поймать взгляд матери, чтобы передать ей все свое отчаяние, всю свою мольбу, всю леденящую душу угрозу, но Марта была неуловима. Она уже снова уставилась на Элис, излучая такое тепло, что, казалось, воздух вокруг нее должен был колебаться.

– Ну, рассказывай, рассказывай, деточка, – повела она Элис к кожаному креслу для клиентов, усаживая ее с такой властной нежностью, что та не посмела и пикнуть. – Не стесняйся, я вся – материнское внимание. Откуда ты родом? Кто твои родители? Чем занимаются? Корни – это важно, в корнях – вся сила будущего древа!

– Мама, – начал Варг, и в его голосе прозвучала редкая, почти несвойственная ему нота отчаянной мольбы. – Мисс Венти здесь…

– Тихо, Кайл, взрослые разговаривают, – отмахнулась Марта, не оборачиваясь, словно отгоняла назойливую муху. – Ты же не хочешь перебивать свою мать, которая так редко тебя видит? Ну, Элис, я вся – внимание!

– Я… я из семьи паровых инженеров, мадам, – начала Элис, краснея все сильнее. – Мы с папой живем в Среднем Городе, в районе «Золотой Шестеренки». Мой папа проектирует системы вентиляции для подземных шахт, а мама… она была алхимиком, но… она умерла, когда я была маленькой.

– Ах, бедная, бедная моя сиротка! – Марта с чувством прижала руку к груди, и ее лицо выразило неподдельное, почти физическое страдание. – Лишиться матери так рано… Это такая рана! Но отец, должно быть, души в тебе не чает? Гордится своей умницей? Выпускница Академии! Да еще какая! Это же так престижно!

– Ну… я закончила «Аэтернитас» с отличием по практическому заклинательству, – с робкой гордостью сказала Элис, немного осмелев под лучами материнского внимания.

– С отличием! Слышишь, Кайл? С отличием! – Марта бросила на сына взгляд, полный безоговорочного торжества, словно он лично должен был немедленно вручить ей медаль. – И как же наша умница и красавица оказалась в этом… – она окинула кабинет критическим, снисходительным взглядом, «…аскетичном, я бы даже сказала, спартанском убежище моего отшельника-сына? Он ведь, как дикобраз, всех от себя отталкивает!»

– Меня направила тетя Лиза! – радостно, ничего не подозревая, сообщила Элис, совершенно не осознавая, какую стратегическую бомбу она только что подложила под и без того шаткие позиции Варга.

Варг закрыл глаза. Он физически почувствовал, как по его вискам застучал молоточек. Лиза. Это имя стало приговором.

– Лиза? – Марта нахмурилась, припоминая. – А, та самая секретарша с маниакальной любовью к розовым скрепкам и неправильному кофе? Кофейный сноб, одним словом. Ну что ж… видно, в гневе своем она все же нечаянно сотворила нечто доброе и светлое. Значит, ты здесь помогаешь моему Кайлу в его расследованиях? В его опасных похождениях?

– Да! Мы сегодня были в Паровом Соборе! Расследуем кражу «Слезы Феникса»! Это же главное дело города!

– В Соборе? – Марта была искренне впечатлена, ее брови снова поползли вверх. – Среди всех этих маховиков и поршней? И как же вам работается вместе? Мой Кайл, он ведь… сложный. Очень. Как гранитный утес, об который разбиваются все волны. Но я-то знаю, что под этой холодной, неприступной коркой, – она понизила голос до доверительного шепота, бросая на сына многозначительный взгляд, – бьется самое доброе, самое ранимое сердце! Он просто боится его показать!

Варг издал сдавленный звук, средний между стоном раненого зверя и предсмертным хрипом.

– О, господин Варг очень… очень профессиональный! – поспешила сказать Элис, пытаясь спасти ситуацию. – И невероятно умный! Он все видит, все замечает! Правда, сегодня мое заклинание проявки следов почему-то заставило пыль танцевать макарену прямо над местом преступления, и он после этого немного… помрачнел. Наверное, я его подвела.

Марта залилась звонким, раскатистым, от всей души смехом, от которого задрожали стекла в книжных шкафах.

– О, моя дорогая! Не обращай внимания! Он всегда такой! В детстве, когда его любимый паровой паровозик сломался, он три дня ходил по дому мрачнее грозовой тучи, пока не починил его, разобрав на винтики и не собрав заново! Он просто не выносит, когда что-то выходит за рамки его планов, его безупречного порядка. А ты, я смотрю, – она многозначительно подмигнула Элис, – ты вся из сплошной непредсказуемости и солнечного света. Идеальный баланс для него! Просто идеальный!

Варг с ужасом понял, что его мать уже мысленно расписала их с Элис в самом пафосном загсе Верхнего Города, выбрала имена для троих внуков и присмотрела участок для семейного склепа, где они все будут покоиться в образцовом порядке.

– Мама, – он попытался вновь вставить слово, на сей раз с ледяной, официальной интонацией, которую обычно использовал с особо несговорчивыми преступниками. – Мисс Венти находится здесь в качестве временного стажера. Наше общение сугубо профессиональное и…

– Да-да, конечно, профессиональное, – снова отмахнулась Марта, словно отбрасывая ничтожную бумажку. – Я все понимаю. Служебный роман, все дела. А скажи-ка мне, Элис, откровенно, по-женски… ты вообще присматриваешься к кому-нибудь? Молодые люди, кавалеры, поклонники? Должна же быть у такой прелестной, образованной и, не побоюсь этого слова, очаровательной девушки своя личная жизнь, свои сердечные тайны?

Элис залилась таким ярким, густым румянцем, что могла бы с успехом заменить сигнальный фонарь на хвостовом вагоне паровоза.

– Н-нет, мадам… честно… Учеба отнимала все время… А теперь… теперь работа…

– Работа, конечно, важна! – с жаром согласилась Марта. – Карьера – это прекрасно! Но семья, деточка, семья – это фундамент! Опора! Твердая скала, о которую разбиваются все житейские бури! Вот Кайл, например, тоже все в работе, в своем порядке, в своих схемах и логических построениях… А порядок без семьи – это как самый совершенный паровой двигатель без топлива. Красиво, внушительно, но абсолютно бесполезно и холодно. Ты не находишь?

В этот самый момент из-под стола, привлеченный новым, доселе незнакомым, но божественно соблазнительным запахом, послышалось настороженное шуршание. Рыжая, облезлая мордочка с огромными, полными вечного горя зелеными глазами медленно и с крайней опаской высунулась из-под кромки стола, уставившись на загадочную сумочку Марты, откуда так властно и неотразимо пахло жареным и сдобным.

Марта заметила кота. Ее брови снова поползли вверх, но на сей раз им, казалось, не было предела, и они стремились к самой линии роста волос.

– А это… что это за изящное создание? – спросила она, указывая изящным пальцем с костяной ручкой зонтика на Пушка, словно на редкий экспонат в кунсткамере.

– Это Пушок! – с внезапным энтузиазмом сообщила Элис, всегда радовавшаяся возможности перевести стрелки с себя на своего питомца. – Мой… э-э-э… компаньон! Питомец!

– Питомец, – повторила Марта, растягивая слово, и Варг с ужасом увидел, как в ее глазах зажглась, оформилась и расцвела новая, грандиозная идея. – В доме… вернее, в профессиональном кабинете… моего сына… питомец. Кот.

Пушок, ободренный тем, что на него не набросились с криками и не стали швырять тяжелыми предметами, сделал робкий, неуверенный шаг вперед, затем еще один. Его нос, влажный и розовый, отчаянно дрожал, улавливая и анализируя божественный аромат. Его огромные глаза были прикованы к сумочке.

– Бедняжка, какой тощий! – снова включился ее неистребимый материнский инстинкт, на сей раз распространившийся и на кошачьих. – Просто кожа да кости! Кайл, ты что, его совсем не кормишь?! Мальчик мой, это же жестокость! Да он от голода вот-вот с ног свалится!

– Он не мой кот, и я не собираюсь… – начал было Варг, но было поздно. Приговор был вынесен.

Марта с решительным видом полевого командира распахнула свою сумочку и с ловкостью фокусника извлекла оттуда не пирог, а аккуратно завернутый в вощеную бумагу сверток. Это был большой, сочный кусок жареной курицы, который она, видимо, прихватила из дома «на всякий случай, если Кайл будет голодный». Она отломила внушительный кусок, источающий умопомрачительный аромат, и протянула его в сторону Пушка.

– На, бедный, замученный голодом зверь! Подкрепись! Мать Марта о тебе позаботится!

Пушок на мгновение замер, его мозг, вечно разрывавшийся между страхом и голодом, производил сложнейшие вычисления. Риск versus награда. И в этот раз награда в виде курицы была настолько велика, что его врожденная, паническая трусость была сметена в секунду всепоглощающим, звериным голодом. Он рванулся к курице с таким душераздирающим воплем, словно его резали, а не кормили. В следующее мгновение он уже вцепился в мясо всеми когтями и зубами, издавая счастливое, хриплое, громкое урчание, и принялся рвать его на части, с жадностью разбрасывая мелкие кусочки, жир и перья по идеально отполированному, натертому воском полу Варга.

– Мама! – это был уже не стон, а полновесный, отчаянный крик души, в котором звучали века накопленного страдания.

– Ой! – воскликнула Элис, вскакивая с кресла. – Пушок, не надо так! Фу, как некультурно! Простите, он просто очень голодный!

Но Пушок был в аду блаженства и не слышал ничего. Отрываясь на секунду от курицы, он испачкал лапы и морду в жире, а затем, пытаясь умыться, размазал этот жир по ближайшей, тщательно отполированной ножке дубового стола, оставив на ней жирные, отвратительные разводы.

Марта смотрела на эту картину хаоса и разрушения со странным, глубоким удовлетворением, словно наблюдала за торжеством жизни над безжизненным порядком.

– Видишь, Кайл? – сказала она мягко, но так, что это прозвучало громче любого крика. – Даже кот, это пугливое создание, чувствует себя здесь уже почти как дома. Смело выходит, принимает пищу… Немного хаоса, сынок, – это не признак беспорядка. Это признак жизни. Настоящей, кипучей жизни.

Она снова повернулась к Элис, которая тщетно пыталась оттащить Пушка от его стихийного пиршества.

– Ну, дорогая моя, мне пора. Дела, заботы, ты понимаешь. Но ты обещай мне одно – обязательно, слышишь, обязательно заходи ко мне в гости! Я живу совсем рядом, через две улицы. На Королевской, дом седьмой, квартира на втором этаже, с синей дверью. Мы спокойно, без лишних глаз и ушей, выпьем чаю с моим фирменным миндальным печеньем, поболтаем по-женски, по душам. Без этого, – она кивнула на Варга, стоящего с потемневшим лицом, «…вечно ворчащего грифона.

Она подошла к сыну, с грохотом поставила на его безупречный стол тот самый, извлеченный из недр сумочки, пирог в плетеной корзинке, и, встав на цыпочки, громко чмокнула его в щеку, несмотря на его каменное, непроницаемое лицо.

– Поешь, сынок. Ты слишком худой. И подумай… хорошенько подумай над словами своей старой матери. Порядок – это хорошо. Это основа. Но одинокий порядок – это просто скучно. Это тюрьма без решеток.

Она направилась к выходу, ее платье шуршало по полу, усеянному крошками и куриными косточками. Но на пороге она обернулась. Ее взгляд, теплый и властный одновременно, скользнул по Элис, пытающейся унять разбушевавшегося кота, по жирным пятнам на некогда идеальном полу, по испачканной ножке стола и, наконец, по лицу ее сына, на котором застыла маска бессильного, вселенского ужаса перед надвигающимся хаосом.

– Почти семья, – снова сказала она тихо, но так, что эти слова прозвучали громче любого грохота парового молота. И вышла, мягко прикрыв за собой дверь, оставив за собой аромат пирога, жареной курицы и неотвратимых перемен.

Варг стоял, глядя в пустоту перед собой. Воздух в его кабинете был безвозвратно испорчен – пропитан запахом яблочного пирога, жареной курицы и кошачьего корма. Его пол был испачкан жиром и крошками. Его стол был осквернен посторонним, домашним предметом. В центре комнаты сидела на корточках болтливая, непредсказуемая волшебница, а под столом ее тощий, вечно голодный кот с громким, довольным чавканьем доедал курицу, облизывая лапы.

Он медленно подошел к своему креслу, тяжело опустился в него и положил голову на сложенные на столе руки. Он не просто проиграл битву. Он был разгромлен, обращен в бегство и взят в плен. Более того, он с леденящим душу ужасом осознавал, что самая страшная война только начинается. И главный враг был не где-то там, на улицах Парогорода, а здесь, в его единственной крепости, его последнем оплоте. И у этого врага были могущественные, беспощадные союзники. В лице его собственной матери. И этот враг пах яблочным пирогом, улыбался солнечной улыбкой и принес с собой кота.

Глава 6 ПЕРВАЯ УЛИКА И ПЕРВАЯ САРДЕЛЬКА

Утро, последовавшее за визитом Марты, встретило Варга не просто тяжким похмельем от пережитого хаоса, а ощущением тотальной оккупации его личного пространства. Воздух в кабинете, несмотря на все усилия проветривания, все еще хранил призрачные, но на удивление стойкие ноты яблочного пирога, жареной курицы и чего-то сладковато-цветочного, что безошибочно ассоциировалось с духами Элис. Эти запахи витали в его стерильном царстве, как дерзкие захватчики, водрузившие свои штандарты на стенах поверженной крепости. На полу, несмотря на все робкие попытки Элис прибраться, оставались едва заметные, но для его глаза очевидные жирные разводы, а на полированной до зеркального блеска ножке стола красовалось безобразное, жирное пятно – молчаливый и злорадный укор его некогда безупречному владению. Сам виновник торжества, Пушок, пребывал в нехарактерно благостном и даже наглом настроении, умываясь в бледном луче утреннего солнца, с трудом пробивавшегося сквозь вечный смог, и издавая довольное, громкое урчание, которое резало слух Варга своей беспечностью. Вид сытого, довольного и чувствующего себя как дома кота вызывал у него приступы немой, кипящей ярости, которую он с трудом сдерживал.