Ответный ход Президента
Часть первая. Теория заговора
1
Совершенно секретно
Экземпляр: единствен.
Стенограмма № 03/11/98
Совещания Совета Национальной Безопасности
от 17.05. 200… г.
Повестка дня: 1. …
2. …
3. Возможные глобальные изменения политической ситуации в Северной стране в связи с избранием нового президента.
4. Некоторые вопросы международной политики, вытекающие из первостепенной задачи дальнейшего углубления кризиса в отношениях между странами СНГ…
5. …
Место проведения: Овальный кабинет.
Присутствовали: Президент страны, Вице-президент, Госсекретарь, Министр Обороны, Директор ЦРУ.
…Первый голос: Переходим к обсуждению третьего вопроса. Мы в свое время при рассмотрении Вашей кандидатуры на пост Госсекретаря приняли во внимание Ваше хорошее знание Вами данного направления международных отношений. Что Вы можете сказать по этому вопросу?
Третий голос: Всесторонний анализ, проведенный нами, совершенно однозначно показывает, что своеобразный менталитет, присущий жителям Северной страны, некоторые его особенности, не в состоянии долго мириться с создавшимся положением…
Первый голос: Что Вы хотели нам сказать? Нельзя ли выражаться конкретно? Без всяких аллегорических преамбул…
Третий голос: У них существуют определенные круги… явно недовольные политикой и курсом прежнего Президента, полной утратой былого статуса сверхдержавы…
Первый голос: Означает ли это?
Третий голос: Да, однозначно. Если господина Бориса интересовало одно его собственное положение…
Первый голос: Прошу Вас выражаться яснее.
Третий голос: Проще говоря, тому было все равно, что происходит в их экономике, во внутренней политике, лишь бы высшая власть в стране оставалась в его руках. За это он был готов идти на любые уступки. За очередной транш МВФ прежние руководители готовы были принять любое наше условие, идущее в разрез их собственной безопасности…
Первый голос: Что, по Вашему мнению, может измениться?
Третий голос: Поменявшаяся конъектура на мировом рынке цен на углеводороды привела к тому, что впервые за последние годы им удалось сформировать бюджет с положительным сальдо…
Первый голос: К чему все это может привести?
Третий голос: К нашему сожалению, приходится констатировать тот непреложный факт, что они больше не нуждаются в наших финансовых вливаниях. Через два-три года они достигнут некоего уровня, когда будут реально претендовать на то, чтобы иметь право на ведение собственной политики, что, в свою очередь, способно быстро привести к некоторым осложнениям в наших взаимоотношениях.
Первый голос: Мы надавим на них…
Третий голос: Это, по мнению наших аналитиков, будет представлять определенные трудности. Достаточно сложно влиять на политику тех, кто от вас уже ничем не зависит…
Четвертый голос: Мы, как и прежде, будем давить на них нашим неоспоримым военно-техническим превосходством.
Пятый голос: Не думаю, что это представляется возможным. Несмотря на все наши старания, на все уступки, на которые шел мистер Горбачев, на все ощутимые для них потери, их ВПК – военно-промышленный комплекс сумел сохранить свой высокий потенциал. Как только у них появятся свободные деньги, они разместят заказы на своих оборонных предприятиях и получат новое современное вооружение. И всего за три-четыре года ситуация может коренным образом измениться…
Первый голос: Меня информировали об том, что их отставание достигло лет десяти-двадцати.
Пятый голос: Я бы столь опрометчиво не считал бы. Наши ракеты и самолеты до сих пор уязвимы для их комплексов ПВО. А наша система ПРО легко преодолевается ракетой МХ34 «Булава М» и другими…
Третий голос: Добавим в этот ряд их подводные лодки, способные выполнять широчайший спектр боевых задач. Третий мир предпочитает покупать именно их самолеты и танки, а не наши, невзирая на все попытки лоббирования нашей военной техники и другие моменты…
…Первый голос: Переходим к обсуждению четвертого вопроса. Он исходит, насколько я это сам понимаю, из того, что мы обсуждали с вами по первым пунктам. Что мы с вами должны еще предпринять, что бы это, гм… максимально минимизировать, да-да, вот именно так, последствия возможного изменения внешнеполитического курса Северного соседа?
Третий голос: Создать вокруг него невыносимые условия, чтобы им еще долго было бы не до вмешательства в реальную мировую политику.
Первый голос: То есть? Поясните конкретно…
Третий голос: Сделать все, от нас максимально зависящее и возможное, чтобы предельно обострить противоречия между странами СНГ и их бывшим центром. Создать, по сути, кольцо стран, враждебно настроенных против него.
Первый голос: К примеру?
Третий голос: Добавить к Прибалтике цепочку из стран ГУАМ.
Первый голос: ГУАМ? Я правильно Вас понял? Это еще… кто такие? Попрошу Вас изложить вопрос конкретнее, отдельно по странам…
Третий голос: Закавказская республика…
Первый голос: Да-да, знаю такую. У нее еще название, помнится мне, как у одного нашего штата Джорджия. Что предлагается?
Третий голос: Необходима смена Президента.
Первый голос: Эдуард столько для нас сделал. Его помощь, как меня информировали, в развале советской империи была неоценима…
Третий голос: В настоящий момент он представляет собой ненужный балласт. Практически своей страной он не управляет…
Первый голос: Что ж, согласен. Что дальше?
Третий голос: Приднепровская республика…
Первый голос: Что у нас там?
Третий голос: Хитрый лис искусно ведет свою политику. Играет и на наших, и на ваших. Как ему оно и когда представляется удобно. Как только ему срочно нужны наши деньги, он показывает нам свою лояльность. Но никогда не забывает о развитии отношений со своим Соседом. Нужно в корне менять его половинчатый курс…
Первый голос: Что для этого нужно?
Третий голос: Осуществить переход власти к оппозиции.
Первый голос: Хорошо. Дальше…
Третий голос: Прикаспийская республика.
Первый голос: Пока их Президент лежит у нас в госпитале, осуществить государственный переворот? Гейдар был к нам лоялен.
Третий голос: На наш взгляд, предпочтительнее представляется переход власти в руки сына. Путем проведения президентских выборов.
Первый голос: Согласен. Кто следующий?
Третий голос: Придунайская республика. Необходимости смены власти пока нет. Требуется небольшая поддержка.
Первый голос: Хорошо. Что в итоге мы можем получить в результате смены режимов на лояльные к нам режимы?
Третий голос: Смена лидеров позволит выдавить военные базы Северной страны из Закавказья. По завершении срока договора лишит его Черноморский Флот его главной базы. Вызовет обострение отношений на Каспии и в Приднестровье. Змеиный клубок противоречий еще долго не даст нашему «другу» расправить свои крылья.
Первый голос: Что потребуется для осуществления вашего плана?
Третий голос: Подготовить условия для так называемых «цветных» революций. Начать следует в Закавказье. Затем перейти на берег Днепра. Продолжить в Средней Азии. Убрать слишком лояльно настроенного к своему соседу Акаева. Он неуправляем.
Первый голос: Мы, если мне не изменяет моя память, ставили его в пример, как самого демократического руководителя…
Третий голос: Придется им пожертвовать. Необходимо разворошить «осиное» гнездо, взорвать мир изнутри. Хаос сделает их руководителей сговорчивее в вопросе размещения там наших собственных военных баз.
Первый голос: Логично. Что нужно для создания всех этих условий?
Третий голос: Необходимо, чтобы наш Госдепартамент в полном объеме профинансировал все программы. Создать негосударственные общественные организации. Образовать Фонд поддержки и развития демократии. Выделить крупные гранты на развитие науки, образования и сферы искусства. Развивать негосударственные средства массовой информации. Готовить оппозицию к президентским выборам…
Шестой голос: Мы дадим команду всем НИИ, в чьих ведениях находятся эти вопросы, проработать стратегию и тактику действий.
Пятый голос: Весь вопрос упирается в достаточное финансирование.
Первый голос: Думаю, господа, что у нас с этим вопросом проблем не возникнет. Мы призваны распространять демократию по всему свету. В этом высшее предназначение нашей великой страны. На эти цели ничего не жалко. Да здравствует наша…
Судьбоносные решения были приняты. На их основе засекреченные НИИ выработали рекомендации по их осуществлению. Приведенный в действие слаженный механизм продвижения заокеанского стандарта «демократии» заработал четко и без сбоев.
Где-то в центре Приднепровской республики.
В довольно просторной учебной аудитории собрались члены Ученого Совета одного из самых старейших и авторитетнейших высших учебных заведений страны. Все кандидаты и доктора наук давно были на месте. За исключением двух человек. Их с нетерпением ожидали и не начинали. А как можно начать без них? Без председателя Совета и его заместителя?
– Уважаемые коллеги, извините, – прямо с порога, снимая с головы шляпу, басисто заговорил появившийся в дверях зам. – На Коллегии в министерстве задержали. Приступаем…
Преодолевая едва-едва заметное со стороны внутреннее неудобство, он решительно прошел и уселся на место председателя.
– Сергей Иванович, а где, позвольте спросить, Олег Анатольевич? – удивленно приподнял очки седой старичок с узким клинышком бородки, совсем как у Михаила Ивановича Калинина.
И голосок у него был тихий, ровный, ближе к заискивающему тону.
– Разве вы не вместе вернулись? Мы что, ждать его не будем?
Недоуменный клок седых волос взволнованно колыхнулся. Странно, столько времени все ждали, могли бы они и еще чуток потерпеть.
– Начнем. Наш уважаемый всеми нами Олег Анатольевич остался в министерстве. Собственно, он уже и не наш, – глаза у зама на мгновение блеснули плохо укрытой радостью.
Его торжествующий взгляд не удержался и победно пробежался поверх голов присутствующих ученых мужей.
– Что, простите, как следует понимать? – удивленно затрясся острый клинышек седоватой бороды.
Многозначительно приподнимая указательный палец, зам изрек:
– Он переведен на другую работу.
– На более легкую, – с задних рядов послышался колкий смешок.
– В связи с пошатнувшимся здоровьем, – едко добавили с центра.
– Если проще сказать, сняли, освободили от занимаемой должности? – старичок вернул очки на положенное им место.
– Зачем же, друзья, так грубо? – бывший зам заерзал на стуле, попав под перекрестный огонь ничем не прикрытых насмешек своих коллег.
Его особо не жаловали, не без основания считая дельцом от науки.
– Нашего, уже бывшего, ректора просто перевели на другую работу. Он, признаюсь вам, и сам от нового поста не отказывался.
Но проникновенно увещательному голосу зама никак не поверили, язвительно и издевательски кинули:
– С радостью и согласился? Прослезился, расплакался от счастья…
– А что, интересно, по этому поводу сказал наш Министр? – седой старичок вытянул ухо в сторону председательствующего. – Кажется, они хорошо понимали друг друга. И, насколько мне оное известно, вплоть до вчерашнего вечера наш Олег Анатольевич никуда уходить не собирался. Утром он делился со мной далеко идущими творческими планами.
– А Министр, – глаза у зама торжествующе блеснули, – друзья мои, с сегодняшнего дня другой! А потому вопрос решился быстро.
– А-а-а, – долго-долго протянул член Совета, задавший последний вопрос. – Все становится понятным. И кто же у нас, если не секрет, стал новым Министром? Кому доверили двигать научную мысль вперед?
– Степан Михайлович Загоруйко, – с почтительным придыханием в голосе произнес зам, выказывая всем преданность новому министру.
– Кто-кто? – громко раздался изумленно недоверчивый возглас ученого мужа, не сумевшего поверить столь очевидной глупости или же намеренной и открытой демонстрации резкой перемены курса. – И как это, спрашивается, на эту кандидатуру согласился наш Президент?
– Возможно, у него не было другого выбора, – неопределенно пожал плечами бывший зам, теперь уже, скорее всего, что новый ректор.
На что он не только надеялся, но и в чем был точно уверен.
– Я вам, уважаемые коллеги, сейчас все популярно объясню, – седой старичок бодро приподнялся со своего места. – Под прежнего Министра некая негосударственная общественная организация наотрез отказалась выделять нам ранее обещанные деньги. А они кем-то уже были заложены в наш бюджет. И на нашу зарплату. На ее, обещанное нам, повышение.
– Умеют хвостом вилять, когда денежкой поманят. Под кого угодно лягут! Особыми нравственными комплексами сильно не страдают.
– А ты хотел бы по полгода ходить без зарплаты? Забыл уже, как все было десять лет назад? Я тогда со своей дачи всю посуду сдал.
– Которую ты складировал на протяжении последних двадцати лет… – раздался едкий смешок не без намека на некоторые обстоятельства, на тщательно утаиваемые от общественности и гласности некие пристрастия отдельных членов всеми уважаемого Совета.
– За те «бабки» нас заставят петь под их дудку. И делать это со всей тщательностью и педантизмом, присущим господам капиталистам, когда дело касается отработки их денег. И что прикажут они вам, господа хорошие, из-за Океана наши благодетели, то и будете петь, уважаемые коллеги. Начнете вы на лекциях проникновенно рассказывать студентам байки про то, что последнюю войну выиграли американцы. Впрочем, если в этом вопросе хорошо разобраться, то так оно на самом деле и есть. Мы уложили кучу своего народа, а они на войне разбогатели…
…В небольшой районной газетенке неожиданно и без всяких объяснений сняли со своего поста главного редактора. На его место назначили нового человека, присланного откуда-то из Центра.
На следующее утро сотрудникам все стало ясно и понятно. Из краткого программного выступления нового руководителя.
Предполагался переход на изложение материала исключительно на государственном языке. Настойчиво рекомендовалась избирательность в освещении происходящих событий, направленная на полный подрыв доверия к власти, проводящей в их многострадальной стране якобы недемократические преобразования, гибельный антинародный курс на сближение с соседом со всеми его имперскими замашками…
Как грибы после дождичка в четверг, повырастали независимые издания, обливающие грязью курс, проводимый Президентом. Набирала ход кампания по инициированию его импичмента. И на всем этом негативном фоне в самом лучшем свете выставлялись лидеры оппозиции. Маховик, запущенный с чьей-то легкой руки, закрутился и заработал…
К спортивному комплексу Политехнического университета подъехал кортеж из двух машин сопровождения и автомобиля представительского класса с депутатскими номерами. Вышколенный водитель стремительно выскочил, обежал вокруг машины и, раболепно согнувшись, открыл дверцу. Показался солидный мужчина на вид лет сорока. Оглянулся по сторонам своим строгим хозяйским взглядом и степенно, осознавая всю важность своего положения, направился к главному входу. Навстречу ему по лестнице буквально катился-катился вниз невысокий человечек довольно плотного телосложения.
– Ласкаво просимо до нас, шановний Тарасу Григорьевичу, – бывший борец тяжелой весовой категории угодливо склонился перед высоким гостем, подобострастно заглядывая в его холодные глаза, низко-низко тряся перед ним своей заискивающей улыбкой. – Все готово. Я, Иванюк Семен Никитич, зам секретаря районной парторганизации…
Снисходительная улыбочка скользнула по горделиво выпяченным губам Тараса Стеценко, члена Политсовета партии «Наш выбор».
В просторном и светлом, недавно отремонтированном зале человек сорок отрабатывали приемы рукопашного боя с элементами самбо, дзюдо и восточных единоборств. Два инструктора с черными поясами гоняли ребят до седьмого пота, без жалости и снисхождения. Видно, дело свое знали и кусок хлеба своего отрабатывали на совесть.
– Неплохо-неплохо, – скупо проронил высокий гость.
– Все наши студенты, – с нескрываемой гордостью произнес Иванюк. – Мой участок работы, головой отвечаю.
– Все они состоят в вашей организации? – уточнил по ходу Стеценко.
– Все состоят членами в наших дочерних отделениях молодежной организации «ПОРА». Таково было указание свыше.
– Очень хорошо. Это наш скрытый резерв на предстоящих выборах. Пусть наши соперники до поры до времени не знают и не догадываются. Я хотел бы знать, – Стеценко прищурился, – есть проблемы по подбору новых активистов? Позарез необходимо знать реальную картину, чтобы не оказаться в зловонной луже, доверившись радужным иллюзиям.
– Были, – Иванюк кивнул головой. – Если честно сказать, то были. На самых первых порах. Ребята с Юга и Востока неохотно записывались и не шли в наши ряды. Потом, правда, дело пошло.
– Как и чем удалось исправить ситуацию?
– На Ученом Совете перед всем профессорско-преподавательским составом поставили конкретную задачу… И сразу не члены организации из числа студентов стали испытывать определенные трудности во время экзаменационной сессии, да и в ходе учебного процесса в целом. Надо сказать, что весьма действенная мера…
Что-то умнее трудно было придумать. И высокий гость тоже сполна оценил изобретательность тех, кто вырабатывал концепцию и стратегию плана по вербовке сторонников свержения действующей власти. Все в их действиях оказалось тщательно продумано и предусмотрено.
– Какова сейчас численность этих организаций? – Тарас Григорьевич попытался «на глазок» прикинуть ряды их сторонников.
– Доходит до семидесяти-восьмидесяти процентов учебных групп… – отвечая гостю, Иванюк светился глуповатой, распирающейся от счастья показать себя в самом лучшем свете улыбкой.
Проделанная ими работа говорила сама за себя.
– Считаем дальнейший рост нецелесообразным.
– Правильно. Не стоит гоняться за показухой. Тут вам не советские времена. Надо брать не количеством, а качеством. Я как это все понимаю, у вас проходят подготовку, так сказать, – Стеценко несколько замялся, подбирая нужные слова, – наши передовые отряды, назовем их так?
– Да, эти ребята смогут постоять сами за себя в уличных потасовках. И… – многозначительно добавил Иванюк, – они могут еще кое-что…
– Что именно? – Стеценко снова повернул живые глаза в сторону маленького и толстого человечка.
Иванюк громко хлопнул в ладоши и сделал кому-то знак рукой. К нему вмиг подбежал крепкий паренек, выслушал, кивнул головой и вышел из зала. Видно, к показу для высокопоставленного гостя все было подготовлено заранее. Пяти минут не прошло, как на освободившуюся середину зала вышли человек двадцать в полном милицейском снаряжении. Со шлемами, касками, дубинками и щитами.
Напротив них выстроилось примерно столько же ребят довольно крепкого телосложения с короткими металлическими стержнями в мускулистых руках. При ближайшем рассмотрении этих снарядов можно было бы заметить, что все они имели телескопическое устройство и при необходимости удлинялись, едва ли не втрое.
По едва уловимому знаку представление началось. Стройная шеренга «блюстителей порядка» наступала на толпу митингующих. Казалось, еще несколько мгновений и организаторы уличных беспорядков будут смяты и расчленены, обращены в постыдное и необратимое бегство. Однако…
На глазах изумленного Тараса Григорьевича заслон из милицейских щитов вдруг разорвался, и в эту щель хлынула беспорядочная толпа.
– Не понял, – он недоуменно повел головой из стороны в сторону. – Как у них легко и просто оно получилось?
Заискивающе ловя взор высокого гостя, Иванюк поспешил уточнить:
– Повторить?
Результат оказался таким же. Митингующие и на этот раз довольно легко прорвали выставленный против них «милицейский» заслон.
– Все дело тут в этих палочках, – пояснил довольный Иванюк, держа в своей руке металлический стержень.
Заглянули в соседний зал. Группа девчонок с увлечением наносила удары. Кто руками, а кто и ногами молотили по нарисованным на матах человеческим силуэтам. Стеценко невольно загляделся на стройные девичьи ножки, мелькающие в воздухе. Захотелось ему подойти поближе и влиться в их ряды. Где же его восемнадцать лет?
– Некоторые из них не уступят в драке и парням, – донесся до него вкрадчивый голос Иванюка, и он стряхнул с себя сладкое наваждение.
– Хорошие у вас девчата, – многозначительно заметил гость.
– Изволите перекусить? – заманчиво прошелестело возле его уха, и он в задумчивости прищурился.
Перед его глазами сама по себе возникла живописная картинка: поднос с запотевшей бутылкой в руках смазливой официантки в черной короткой юбочке, сильно обтягивающей стройные бедра, в белоснежной прозрачной блузке с высоким стоящим воротником и глубоким вырезом, в котором виднелись две аппетитные грудки…
Через часик инспектирующее лицо, весьма довольное увиденным зрелищем, покинуло гостеприимные стены и направилось за город, в сторону детско-юношеского спортивного лагеря. И там самым полным ходом шла подготовка к важному мероприятию. По всему периметру теснились большегрузные фуры с иностранными номерами. По всей видимости, откуда-то прибыла гуманитарная помощь.
– Ну, Степаныч, как у тебя дела? – широко улыбаясь, Стеценко подошел к худощавому человеку в темных очках.
– Неплохо, Тарасик, неплохо, – завхоз лагеря пожал протянутую ему руку. – Хочешь сам все посмотреть?
После плотного обеда большого желания толкаться среди беспрестанно снующего туда-сюда рабочего люда Стеценко в себе не ощутил, ограничился всего одним дежурным вопросом:
– Все идет по плану?
– Да, пока график поставок не срывается. Чего тут удивляться. Если бы этим занимались наши люди, таки обязательно все сорвали бы. А эти заграничные партнеры таки дело знают. Получили до тысячи палаток…
Перечисляя ассортимент полученной помощи, завхоз показывал рукой, где разгрузили и складировали одеяла, продукты, сухие пайки.
– Думаю, Тарасик, что к намеченному сроку мы таки будем всего иметь в достаточном количестве.
Обратив внимание на то, что водители, как один, издали походили друг на друга, инспектирующее лицо вспомнило и уточнило:
– Что с униформой?
– Пошьем таки, что надо. Заказы размещены на нескольких швейных фабриках. Оплата произведена в валюте, и там стараются изо всех сил. К намеченному сроку таки все успеем.
Держа в памяти дату предстоящих выборов, Стеценко вздохнул:
– Как бы холода не стукнули.
– На военных складах получаются и свозятся печи-буржуйки. Пару сотен дополнительно заказали на одном из заводов, и нам таки изготовят. За это можешь не волноваться. Любые морозы перестоят, перезимуют.
– А одежда?
– И это таки все продумано. Часть придет с гуманитарной помощью. Часть мы и сами приобретем и изготовим.
– А как же быть с символикой? Если свезенная со всех сторон теплая одежда окажется разношерстной…
– Чего ты таки переживаешь, Тарасик? – завхоз широко улыбнулся. – Было бы еще чего сложного… Трудно, что ли, нашить несколько тысяч легких накидок? Накинуть ее сверху куртки, и сразу тогда становится понятно, за кого тот или иной студент.
– И, – облегченно выдыхая, подытожил Стеценко, – ты хочешь со всей ответственностью сказать, что будем готовы к тому, чтобы выйти на улицы города? Как только наступит срок показать свою силу и мускулы.
– Да, конечно, если будет подобная необходимость. Скажи-ка мне, Тарасик, – Степаныч прищурил один глазок, – а она таки будет?
– Ну… – гость неуверенно передернул плечами. – Все проводимые независимые социальные опросы мнения населения в один голос твердят, что выборы выиграет нынешний премьер-министр, а не наш кандидат.
– И к чему таки все это? – Степаныч непонимающе обвел глазами свое хозяйство. – Если игра не стоит свеч? Зачем тратить столько сил и средств? Неужто нельзя применить их с большей пользой?
– В этом-то, Степаныч, – нервно хохотнул Стеценко, – и кроется вся соль. Ты помнишь, как в Грузии Саакашвили проиграл Шеварднадзе?
Оказалось, завхоз не лыком шит и политически весьма подкован.
– Нет, Тарасик, – качнул он головой, где-то и в чем-то не соглашаясь, – правящая партия во время выборов в парламент выиграла у оппозиции.
– Какая сейчас разница? – Стеценко недовольно поморщился. – Все мы понимаем, что Саакашвили проиграл Шеварднадзе, и оппозиция вмиг подняла народ. Произошла, как ты помнишь, «Революция роз».
Уяснив схожесть политтехнологий и единство анонимного автора, Степаныч спросил с искрящейся хитринкой в глазу:
– И как, скажи-ка мне, Тарасик, будет называться наша?
А в ответ завхоз получил встречный вопрос:
– А какого цвета ты получаешь палатки?
– Оранжевого.
– Ну вот, Степаныч… – многозначительно протянул Стеценко и не стал договаривать до конца, ибо кому надо, так сам все поймет.
– Понятно, – завхоз пожевал губами, о чем-то еще напряженно думая.
Нет, конечно же, размышлял он вовсе не об оранжевом колере.
– Ну-ка, Тарасик, таки просвети меня старого. Как говорил один мой знакомый татарин, что пятьдесят дошел и ум таки назад пошел…
– Степаныч, чего уж тут никак непонятного? Если мы не выиграем на выборах, то обвиним власти в подтасовке результатов. Выведем народ на улицы. А дальше все по плану, как и в Грузии.
– Ты думаешь, – Степаныч сверкнул – зря он сам на себя грешил – умными глазами, в которых зажглось недоверие, – народ таки пойдет за вами? Может, он-то, наш народ, и не так уж умен, но не совсем уж, чтобы нам таки поверить от начала и до конца.
– Народ, может быть, и не пойдет. Но у нас есть, кому выйти на улицы. Будем требовать пересмотра результатов выборов и назначения новых. Блокируем работу всех государственных органов.
– А если все это таки не понадобится? – Степаныч обвел глазами горы имущества.
Предприимчивого завхоза этот самый вопрос интересовал не из-за простого праздного любопытства. Степаныч к этому времени успел уже сплавить на сторону с десяток палаток. Куда-то бесследно исчезали с его склада комплекты практичной одежды, немецкие сухие пайки. Много нашлось желающих среди местных рыбаков и охотников приобрести по сходной цене имеющийся у него ходовой товар. А если все это окажется невостребованным, его заставят все сдать по накладным! А вот если начнется буча, он в неразберихе элементарно укроет любую недостачу…
– Тогда, – Стеценко прищурился, выдержал томительную паузу, – мы барахло быстро распродадим. А денежки себе в карман.
– Понятно… – завхоз посветлел лицом.
Такая постановка вопроса Степаныча устраивала. Если дело дойдет до распродажи, то он свою долю тоже урвет…
– В накладе вы, Тарасик, при любом раскладе не останетесь. Ясное дело… – завхоз задумчиво почесался в затылке.
Насчет этого вопроса, значится, можно нисколько не волноваться. Теперь след перейти к вопросу о политике:
– Тарасик, а тебе не кажется, что все то, чем вы сейчас занимаетесь, таки очень смахивает на подготовку государственного переворота?
– Все будет обставлено, как самое искреннее волеизъявление нашего народа. Об этом авторитетные средства массовой информации заявят на весь мир. И никто не станет подвергать саму мысль сомнению. А вот мнение некоторых просто услышано не будет. Его большая часть цивилизованного мира возьмет и проигнорирует.
– А у него вы спросили? У простого народа, от имени коего…
– А это уже ни к чему, – Стеценко пренебрежительно пожал плечами. – Ты, может, помнишь, как все проголосовали за Союз, а потом его взяли и успешно развалили? И что, народ выступил против? Да он проглотит все, что ему подсунут. Сожрет любое блюдо, что ему приготовят…
Слушая разглагольствующего гостя, завхоз покачал головой. Видно, у этих деятелей большие и могущественные покровители.
– Тарасик, ты таки в сауну пойдешь?
– В сауну? – второй раз за этот день Стеценко призадумался.
За обедом собралась мужская компания, но он попросил накрыть ему отдельно. Иванюк прислуживал. И тут вокруг одни мужики. Вот если бы ему кто-то из женского пола составил бы компанию, то…
– Один? Как-то самому не хочется.
– Так тебе это, – в усах Степаныча скользнула хитроватая улыбочка. – Там это… Иванюк прислал вслед за тобой парочку своих активисток.
– Да? – Стеценко оживился, лицо его просветлело, ибо бывший борец оказался не так прост, понял его тонкий намек. – Это меняет все дело. Схожу, попарюсь. Может, мне за этого Иванюка замолвить словечко?
– Замолви, замолви, – Степаныч усмехнулся. – Иди уже…
Не торопясь, Стеценко разделся и прошел в парилку. Две весьма симпатичные тени скользнули за ним. После тяжелого трудового дня не мешало бы и, как следует, расслабиться. А в этакой благодатной тиши это делается с особым удовольствием.
В душе посмеиваясь, он наблюдал, как одна из юных девиц больше инстинктивно, на уровне подсознания, скромно прикрывала руками крепкую грудь и пушисто-кучерявую, темнеющую опушку. Зато вторая бесстыдно крутилась перед его глазами, ловко выставляя напоказ свои прелести. Ушат холодной воды, вылитой ею на подружку, сбил с той всю стеснительность, и они на пару схватились за венички.
От хлестких, с потягом, вовсе не болючих, а тягучих, томительно обжигающих ударов все его тело становилось невесомым. От запаха березовых листьев, пихты, выпитого пива, легких прикосновений мягких девичьих рук и острых грудей было приятно, кружило голову…
Довольно профессионально исполнив свою часть работы, девочки выскользнули. Умиротворенный Тарас перевернулся на спину, устало прикрыл глаза и задумался над бренностью существующего мира. Как все-таки быстро все может меняться. За последние десять лет его жизнь стала больше похожа на гигантские качели.
Все началось после оказавшегося для него полной неожиданностью развала Союза. Тридцатилетний секретарь райкома ВЛКСМ смог быстро оценить весь создавшийся момент и политическую конъектуру. Сумел и ухватился одной рукой за уходящий вперед вагон истории и запрыгнул на его подножку. Перекрасился в социалиста национального толка и стал ратовать за счастливое будущее страны, но без своего старшего брата.
Популистские лозунги сработали, и он прямиком попал в Раду. Там и познакомился с Еленой Суреновной. После короткого общения смог он сполна оценить ее поистине выдающиеся организаторские способности, огромную пробивную силу, кошачью изворотливость и непостижимую непотопляемость. И Тарас мертвой хваткой прицепился к ней.
Сделал ставку на эту женщину. И не прогадал. Сколько же раз за все эти прошедшие годы они попадали в такую критическую ситуацию, что, казалось, уже все. Что это уже полный конец. Конец всему. Конец всей их политической карьере. Конец всему их материальному благополучию.
С ужасом и внутренним содроганием он до сих пор вспоминает те дни, когда Суреновну взяли под арест и посадили в СИЗО, предъявили обвинение в тяжких преступлениях…
С веселым щебетом девочки вернулись, и он встряхнул головой. Словно завороженный, наблюдал, как две юные богини, томно изгибаясь, намыливаются и ловко трут себя большущими мочалками. Здоровый мужик не выдержал сладкую пытку томлением и присоединился. В четыре руки девчушки принялись за него, и он блаженно зажмурился. Шаловливые руки то и дело натыкались на тугие выпуклости, проворные пальцы забирались в укромные места. Девицы вскрикивали и весело повизгивали. Видно, и им подобная игра явно пришлась по душе…
…Часто они висели на волоске от того, что называлось крахом. Но Елена всегда находила выход из любой сложившейся неблагоприятной ситуации. Без всякого на то сожаления кидала, бросала она всех своих же соратников и договаривалась со своими непримиримыми противниками.
Договаривалась и шла дальше к вершине политического Олимпа уже поруку с ними. Выпуталась она и в тот раз. Вышла из воды сухой. С нее сняли обвинения в растрате и воровстве государственных средств в особо крупных размерах. Политическая и реальная власть нужна была им не только, да и не столько для удовлетворения всех своих личных амбиций, сколько для того, чтобы добраться до самых первых рычагов управления государством и его экономикой. Игра стоила свеч.
Одна система газораспределения со всеми ее к тому времени до невозможности запутанными схемами расчета со старшим братом давала поистине неограниченные возможности для быстрого обогащения…
Вот на уворованные деньги и организовали широкую кампанию по поддержке Суреновны, когда та томилась в изоляторе.
Вдруг и как в один голос, в одну тональность завопили зарубежные средства массовой информации. В один миг они превратили Елену-свет Суреновну в великомученицу, в жертву тоталитарного режима. По всей стране прокатилась волна митингов в ее защиту. И Президент вынужден был отступить. И сделал он это совершенно зря. Если уж начал дело, то следовало довести его до логического конца. На зоне Суреновна была бы неопасна. А выйдя на волю, она поклялась отомстить за свое унижение. Такие, как она, своих обид не прощают…
Ушат холодной воды, опрокинутый на мужика, заставил вздрогнуть. Он чуть, было, не забыл, где находится и зачем пришел в это место. Его руки, неподвижно застывшие, нащупали нежно податливое тело, которое вмиг с готовностью скользнуло под него. Он нашел мягкие губы…
…Надо признаться, что это был самый тяжелый период в их жизни. Какую-то часть из всего награбленного у государства у них отобрали.
Многие от них поспешили отвернуться, справедливо посчитав, что возвращение в реальную политику практически им не светит. Конечно, может, для кого-то и не светит. Но только не для Суреновны.
Потихоньку, не спеша и не торопясь, малую кроху за маленькой крохой она постепенно возвращала себе свои утраченные, было, позиции. Окружила она себя ореолом мученика, пострадавшего от действующего недемократического режима. Нашла для себя новых союзников…
Задумавшись, мужчина сделал девице больно, сдавив неосторожно ее розовый сосок, защемил его между пальцев. Она вскрикнула. Еще раз. Посмотрела в его отсутствующие глаза. Но нет, не оттолкнула его, тихо вздохнула. Будь проклята работа, которую их вынудили выполнять…
…И многое в их жизни изменилось после одного разговора. Тарас присутствовал на нем, хотя и участия не принимал. Он привез Суреновну в один из тихих загородных ресторанчиков. Туда же минут через десять подъехала машина с дипломатическими номерами.
Мужчина в темных очках подсел за столик к женщине.
– Господин…
– Э… – мужчина неловко замялся. – Давайте обойдемся без всех этих условностей. Называйте меня просто Алексом.
– Мистер Алекс, – вдохновенно начала женщина, – я благодарна Вам за то, что Вы согласились на нашу встречу…
Дипломат внимательно смотрел на нее и откровенно изучал. Правда, глаз его собеседница при этом не видела. Как же ей хочется с первой же встречи понравиться ему. Глаза у нее вдохновенно сверкают.
На мужском лице появилась напускная улыбка:
– Взаимно, Хелен. Мы, со своей стороны, тоже заинтересованы в общении с вами. У нас с вами одни общие цели. Не так ли, Хелен?
– Да-да! – в глазах у женщины закипели обида и ненависть, и лицо ее на миг исказилось, стало некрасивым, как у одного мелкого грызуна. – Я ему не прощу! Он сядет на нары, на которых мне пришлось «париться».
– Не понял? – брови у иностранца удивленно изогнулись. – Вас что, заставляли все время ходить в баню? Зачем, какой смысл? Или это есть какая-то неизвестная мне традиция – наследство ГУЛАГа?
– Извините, – она взяла себя в руки, смущенно улыбнулась, и на ее щечках появились милые ямочки. – Местный сленг. Вылетело случайно.
– Ах, это есть ваш сленг, – Алекс понимающе кивнул головой.
Эти русские – он всех выходцев из СССР называл русскими – порой до того странные вещи говорят, что сразу их и не понять.
– Да-да, мы иногда так говорим между собой…
После небольшой паузы мужчина посчитал нужным заметить:
– Но, дорогая Хелен, чтобы заставить того человека «попариться», как вы только что мне сказали, необходимо, чтобы к власти пришли именно те самые люди, кто выступает против его политики, но никак не нынешний премьер. У того слишком большая тяга к вашему соседу.
– Мы обязательно выиграем выборы, – в глазах у женщины горела твердая решимость.
Алекс отметил то, как быстро у нее меняется выражение лица. Она мгновенно переходит от одного состояния к другому. Импульсивна. Довольно быстрый склад ума. Моментально перестраивается. За словом она в карман не лезет, как господин Президент его великой страны.
– Нет, дорогая Хелен, – собеседник отрицательно покачал головой. – Вам самим сделать этого не удастся.
– Почему? – женщина, словно наткнувшись с разбегу на невидимую преграду, напряженно замерла, постаралась изобразить на своем лице этакую крайне милую и непосредственную недоуменность.
Вот те и раз! Она пришла убеждать его в неизбежности их победы, а эти самые люди в них попросту не верят. Или ее проверяют на вшивость? На то, как она на все отреагирует? На ее умение держать удар?
– Все очень просто, дорогая Хелен. Все социологические опросы, проводимые по нашему заказу, показывают, что популярность премьера все время растет. Он опередит любого вашего кандидата…
По лицу женщины проскользнуло досадливое раздражение. Всего на неуловимый глазу миг. Это они и сами знают. Они и добивались встречи, чтобы заручиться полной поддержкой Запада в их нелегкой борьбе с предателями, как они их про себя называют, интересов народов.
– Мистер Алекс, вы о чем? – женщина хитро прищурилась. – Вы же позвали меня не для того, чтобы сообщить об этом неприятном факте?
Ее собеседник с трудом смог скрыть на своем лице усмешку. Лиса. Ох, и лиса же. Так и крутит, виляет своим пышным хвостом. Именно такая фигура в игре им и нужна. Без особых моральных принципов и устоев. Готовая продать всех и вся. Но на роль будущего президента она не годится. Вряд ли их народ выберет в такой момент себе президентом страны женщину. К тому же, то ли еврейку, то ли армянку по своему происхождению. Но вот использовать ее в своей игре необходимо. Таких бойцов, как она, лучше держать в союзниках, чем во врагах.
– Мы предлагаем вам свою помощь, – произнес Алекс после долгого молчания, вдоволь насладившись ее мучениями. – План, как привести к победе вашего кандидата. Руководство по «цветным» революциям…
Насытившись, мужчина лениво откатился в сторону. Нагнув голову, девчушка соскользнула с деревянной полки, пряча глаза, вышла.
Освободившееся место мгновенно заняла ее бойкая товарка, которая себя жертвой особо не считала. У нее на этот счет имелись свои планы и соображения. Склонившись над обессилившим Стеценко, дева томно коснулась мужской груди напрягшимися комочками…
2
Словно тоненькой дирижерской палочкой, никому не видимый режиссер и постановщик всего этого захватывающего дух, задуманного где-то далеко за океаном спектакля продолжал искусно руководить всеми стремительно разворачивающимися событиями.
Как, собственно, оно и предполагалось, в первом туре выборов одержать победу никому не удалось. Два кандидата забрали львиную долю голосов. Остальные претенденты в пределах некой статистической погрешности банально перетянули на себя голоса всех тех избирателей, как-то еще сомневающихся в первых двух номерах.
На это оппозиция и рассчитывала. Главное – не дать действующему премьеру одержать победу в первом туре. Для этого и шли на выборы те, кто на успех и не рассчитывал. У них имелась своя конкретная задача распылить голоса избирателей. В следующий тур, как и планировалось, вышли Премьер и единый общий кандидат от всей оппозиции.
На этом этапе все противники действующего режима сплотились в единый фронт. Забыли на время обо всех непримиримых разногласиях. Сумели найти компромиссные решения и договориться. Разработали общую программу действий. Впрочем, сама программа была давно кем-то заботливо и весьма тщательно продумана. Не только продумана, но уже и обкатана. Применена, как говорится, на практике и в действии.
В одной стране проведенные выборы объявили недемократическими, а последовавший силовой захват власти, попросту узурпацию ее назвали победой демократии, когда высшая власть меняется не в результате победы на выборах, а вследствие устроенного кем-то бунта толпы против органов управления, блокирования работы всех властных структур.
Началось организованное, заранее спланированное наступление по всему фронту. На избирательных участках, где в комиссии преобладали члены, лояльные Премьеру, исподволь готовились провокации. Вокруг них создавалась нездоровая атмосфера, мешающая нормальной работе. Все вокруг хором кричали об использовании административного ресурса. Полным ходом шла подготовка к дискредитации самих выборов.
На тех же избирательных участках, где членами комиссии являлись свои люди, напротив, шла работа по подготовке к фальсификации результатов выборов в свою пользу. В списки избирателей точечно вкрапливались, избирательно вносились фамилии несуществующих людей. Специально искажались паспортные данные тех избирателей, кто заведомо собирался голосовать против их кандидата. Шла масштабная обработка местного населения. Откровенно запугивали малограмотных крестьян москалями, страшными и обозленными распадом Союза, которые в случае прихода к власти действующего Премьера камня на камне не оставят в их родных Карпатах. Хроника произошедших в те дни событий больше походила на сводку новостей с фронта.
За неделю до начала выборов при очень загадочных обстоятельствах погиб мэр одного из восточных городов, стоявший на непримиримой позиции по отношению к кандидату от оппозиции. Слишком рьяно он агитировал жителей своего города голосовать за Премьера. На свою беду. Станет оно хорошим уроком для других.
Не раз задумаются они перед тем, как выступить перед народом…
За два дня до начала второго тура прямо днем, на глазах у людей, выкрали из своего дома председателя одного из избирательных участков. Ее нашли спустя несколько суток. Никто уже и не сомневался в том, что похитителей не найдут. Запуганные судьбой своей начальницы, члены избирательной комиссии послушно подписались под тем актом, который им подсунули, который не отражал реального положения дел…
На многих участках на Юге и на Востоке страны были осуществлены попытки сорвать проведение выборов. Молодые люди в намотанных на шеях бело-голубых шарфах устраивали драки, кидали в окна тяжелые предметы, вплоть до бутылок с зажигательной смесью.
Выглядело все оно довольно странно. Ведь именно в этих районах бело-голубые имели подавляющее преимущество. Им-то на кой еще ляд, спрашивается, надо было срывать эти самые выборы? Или тут кто-то другой действовал под их видом? Тот, кому все это было выгодно…
И, несмотря ни на что, подсчет голосов показал, что действующий Премьер во втором туре выиграл. С небольшим отрывом выиграл, но вполне достаточным для того, чтобы одержать конечную победу. То же самое показывали и большинство независимых опросов, оперативно проводимых в ходе выборов.
Власть выборы выиграла. И тогда группа независимых – от кого независимых? – наблюдателей от ОБСЕ вдруг заявила о многочисленных нарушениях именно на тех самых избирательных участках, где большинство избирателей отдавали свои голоса действующему премьеру.
Там, где они сами стояли. Рядом стояли наблюдатели от СНГ. Тем почему-то это так совсем не казалось. А вот всем этим, аккредитованным от ОБСЕ и стоявшим на службе у кое-кого господам, так показалось. Видно, очки у них какого-то другого цвета. Оранжевого, что ли…
И ничего не говорилось про избирательные участки на Западе страны, где избирателя за ручку проводили до самой кабинки, водили его пальцем и указывали на графу, где следует поставить галочку. А потом торжественно провожали избирателя до самой урны. А после закрытия участка вытащили пачки неиспользованных бюллетеней, заполнили их и отправили прямиком в урну…
Выборы объявили недемократическими. Все те Западные страны с их развитой демократией. Странно, конечно. Но пора бы было к этому уже и привыкнуть. Когда американцы и ОБСЕ проводят «свободные» выборы в Афганистане под дулами автоматов, выборы вполне демократические. Когда проголосовавшему намазывают палец нестираемыми чернилами. А он выходит из участка, смывает краску, получает свои деньги и снова идет на участок голосовать за того, на кого ему укажут и за кого платят живыми деньгами. Карусель. Если на выборах избирают тех, кто угоден американцам, то оно демократично. Но если народ позволил себе сделать выбор отличный от их указаний, то оно недемократично. Это новый тип демократии. В ходу так называемая демократия по-американски…
И тогда в стабильно развивающейся стране начало твориться нечто уму невообразимое. На Майдане поразительно быстро вырос палаточный городок. На широких улицах Города появились толпы молодых людей в удивительно одинаковой одежде. Группы людей, очень организованных и послушных чьей-то воле. Митинги захлестнули страну. Народ, вернее, кто-то от его имени настоятельно требовал пересмотра результатов выборов. Активисты, правильнее сказать, провокаторы от имени всего народа требовали отставки правительства.
«Гоньба!» «Позор!» Позор Президенту, допустившему такой позор своей стране. Такой позор своей власти. Молодчики с плакатами «ПОРА» бегали по всему Городу. Пора, пришла пора забрать власть у тех, кто уже не способен крепко держать ее в своих руках…
Тихий областной город на благодатном берегу Черного моря все эти захлестнувшие практически всю страну предвыборные баталии почти не затронули. Местный люд в основе своей не волновало то, кого у них выберут новым Президентом.
Им было совершенно фиолетово. Они были заняты своим важным делом. В этом южном городе едва ли не каждый житель, пусть и через одного, что-то покупал, а потом с выгодой для себя перепродавал.
Этим и жили. Им было как-то все равно, до одного того самого места, какой язык в их стране считают за государственный. Тут все жители разговаривали на своем особом, одним им понятном, языке.
Они могли многого не знать. Но каким был курс валют вчера и сегодня, каким будет завтра, они знали. Могли почти безошибочно сказать, каким он будет через год. Знали, что и где дешевле меняют.
За валюту покупали товар в Германии, Италии, Греции. В основном брали его в Польше и Турции. Товар везли в город морем и поездами. Попадал он на огромные оптовые рынки. Отсюда он уходил, развозимый автобусами во все соседние области. От курса валюты зависели все оптовые и розничные цены. И к чему тут еще и язык? Цифры, они же на любом языке пишутся одинаково и понятны всем без исключения…
На улице установилась тихая пригожая погода. Осеннее солнце проникало сквозь окна и согревало помещение. Отопление в городе еще не включили, сделают это, по всей видимости, еще не скоро. Поэтому по утрам было зябко. Днем становилось тепло. Можно было скинуть с плеч курточку и расправить свободно плечи…
Неурочный звонок из Генпрокуратуры заставил испуганно вздрогнуть милую девушку, сидевшую за секретарским столом. Она тут же нажала кнопку на пульте и соединилась со своим шефом.
– Олег Александрович, вас спрашивает зам Генерального. Что ему ответить? – милая барышня устроилась недавно, ко многому еще не привыкла, а потому сильно волновалась, боясь оказаться неловкой.
– А ты, Солнышко, что успела сказать? – услышала она несколько насмешливый голос, ибо по подрагивающему ее голоску шеф, конечно же, уловил все ее душераздирающие переживания.
– Что вы ненадолго вышли из своего кабинета, – мелодично пропела секретарша и замерла в ожидании ответа.
Холодная блестящая капелька пота нехотя покатилась по ложбинке между смуглыми упругими полушариями, за ней устремилась вторая жемчужина, но девушка этого совершенно не замечала.
– Соединяй. Все равно он теперь не отстанет! – состроив на лице страдальческую мину, шеф протянул руку к телефону. – Я слушаю…
– Здравствуй, Олег Александрович. Что, не хотел брать трубку? Чую, чую, что ты не хотел, не хотел ты отвечать! Искал приличествующий повод, чтобы избежать разговора, но не нашел.
– Да как сказать, Михаил Тимофеевич, – человек за длинным столом передернул плечами. – Звонок от вас, да в столь поздний час. Хорошего ждать не приходится.
– Ну, сразу и о плохом…
– А хорошего от вас, уважаемый Михаил Тимофеевич, редко когда и чего дождешься. Особенно в наше неспокойное время.
– Ты прав, – в трубке послышался глубокий вздох, – времена у нас настали, что не приведи Господь! За полгода третий Генеральный.
– Но ты-то же, Михаил Тимофеевич, все сидишь… И никакие шторма и бури не в силах вырвать тебя из теплого кресла.
– Сижу я потому, что не высовываюсь и много на себя не беру. Партийную свою принадлежность не выказываю…
Кривя губы, Олег Александрович сочувственно хмыкнул:
– Нейтралитет, так сказать, соблюдаешь?
– Он самый! Ни левым, ни правым, ни социалистам, ни коммунистам. Да, вот что я от тебя хотел. У тебя, Олег Александрович, в штате некая Полищук Оксана Степановна имеется?
– Работает у меня такая дама, ты не ошибся. Что-то случилось? – городской прокурор насторожился.
Не нравилось ему повышенное внимание вышестоящего начальства к его сотрудникам, обязательно жди какой-нибудь скорой каверзы.
– Ею интересовались из Управления по делам Президента.
– А по какому вопросу, не знаешь? – еще больше встревожился Олег Александрович, его предчувствие худого и на этот раз не ошиблось.
– Вот этого я и сам сказать не могу…
Подливая масла в огонь, зам Генерального поинтересовался:
– Может, жалоба на нее яка поступила в администрацию Президента.
Собрав на своем лбу задумчивые морщины, городской прокурор нерешительно протянул, оставляя себе на всякий случай пути для отхода:
– Да, вроде бы, по службе нареканий нет. А что иного творится за пределами нашего ведомства, один Господь то знает.
– Ну, поживем-увидим. Она у тебя на месте?
– Сегодня перед обедом докладывала мне…
– Завтра ей к десяти утра прибыть по следующему адресу…
Задумчивая рука шефа потянулась к затылку. Ну и дела…
Рабочий день подходил к концу. Из кабинета вылетела девица с расплывающимися красными пятнами на кукольно красивой мордашке.
– Зойка, что случилось? – молодой человек уклонился от лобового столкновения, перехватил раздраженно вскинутые девичьи руки.
– Понимаешь, Юрок, – на миловидном личике нарисовалось неподдельное удивление, граничащее с полным непониманием, – снова мне Стерва весь отчет исчеркала. То ей не нравится. Это ей не нравится. Все, что ни сделаю, все ей плохо. По нескольку раз все переделываю.
Воровато оглянувшись, прижав девицу к стене, мужчина горячо зашептал в раскрытое ушко, рассчитывая на то, что его доверительность без внимания не останется и он будет, в конце концов, вознагражден:
– Да плюнь ты на нее. Нечего с ней связываться. Говорят, что она стервой стала после смерти первого мужа. Сильно переживала. Да вот не сильно долго о нем горевала. Мухой за другого выскочила. Чтобы грешок свой прикрыть. И ребенок у нее второй неизвестно от кого родился.
– Стерва, – девица скривилась в злорадной усмешке. – Стерва она и есть Стерва. Другого слова про нее и не скажешь…
Широкая ладонь, подминая ткань, потянулась по упругому бедру:
– Плюнь, Зойка. Пошли ко мне. Потом я тебе помогу, подправлю…
Увлекаемая вдаль коридора, зло оглядываясь на дверь кабинета, из которого только что вылетела, девица с ненавистью прошипела:
– Чтоб ее, Стерву, черти к себе забрали!..
И накаркала же черная завистница, напророчила злая вещунья…
Старшего следователя по особо важным делам вызвал к себе прокурор города. Оксана посмотрела на часы. Без десяти минут пять. Не могли бы они еще чуть попозже спохватиться. Надо было ей уйти с работы чуть раньше. Надо было. Насколько она это знала по своему опыту, ничего хорошего столь поздние вызовы за собой не несли. Одни сплошные неприятности ворохом рассыпались от них.
– Олег Александрович, разрешите?
– Да-да, входите, Оксана Степановна. Присаживайтесь.
– Спасибо, – Полищук чуть наклонила голову и скромно устроилась на самом краешке стула.
Прокурор окинул подчиненную внимательным взглядом. Знакомы они были почти уже как три года. И встретились тогда, надо сказать, при крайне необычных обстоятельствах. Ее мужа, крупного бизнесмена, обвиняли в причастности к совершению ряда тяжких преступлений.
Все вскоре прояснилось. Но, к сожалению, муж этой женщины в те дни погиб, кстати, спасая ее жизнь. Да, весьма-весьма прискорбный факт. Оставил ей большие деньги. Но по ней этого не скажешь. Службу свою не оставила. Ведет себя скромно, но очень достойно. Единственно, что перешла из военной прокуратуры в их ведомство. Но и это можно понять. Года полтора назад она вышла замуж за своего начальника и поэтому поменяла место службы, чтобы не быть у того в подчинении. И это тоже понятно. Ушла, чтобы не давать повода для лишних разговоров.
– Как вам у нас, Оксана Степановна? – спросил он, придав своему голосу возможную теплоту. – Сколько вы уже у нас?
– Работать можно… – уклончиво ответила женщина, подняв на шефа свои прекрасные с едва-едва заметной в них печалью глаза.
Зачем же ее вызвали? Ясно же, что не для того, чтобы задать ей эти вопросы. Что от нее хотят? Чтобы она сейчас взяла и выложила на стол все, что она думает об их заведении? Интересно, за кого ее держат? Он что, забыл уже, когда она перешла к ним на работу? Вопрос о ее переводе решался лично через него самого, и именно его согласие позволило ей в те дни приступить к работе на новом месте.
– А у вас я тут уже год, четыре месяца, восемнадцать дней, девять часов и семь минут… И десяток-другой секунд, уже чуть больше.
– Какая точность! – Прокурор не выдержал и улыбнулся.
Занятная ситуация, словно кое-кто какой-то срок отбывает.
– Как ваша семья? – задал он очередной дежурный вопрос.
– Ничего, не жалуюсь, – легкая тень набежала на спокойное женское лицо. – Все хорошо. Не хуже и не лучше, чем у всех остальных людей.
– Я сожалею, Оксана Степановна, о том, что у вас случилось.
– Спасибо, Олег Александрович. Все оно в прошлом. Как вы знаете, у меня сейчас другой муж… – глаза женщины замкнулись, лицо ее стало непроницаемым. – У нас с ним все хорошо…
Выходит, ее пригласили, чтобы выразить сочувствие? Раньше надо было делать. Три года назад. Когда погиб ее любимый Малахов…
Стоп! Не надо об этом. Не стоит себя расстраивать воспоминаниями. Тем паче на виду у человека, который своими решительными действиями реально мог бы не допустить всего не по тому пути пошедшего развития событий. Мог, но ничего не сделал.
– Вы меня для этого, Олег Александрович, пригласили? Чтобы выразить свое сочувствие? Не поздновато ли вы решили это сделать? – голос ее от слова к слову становился все ядовитее.
Наблюдая за превращением, происходящим прямо у него на глазах, от удивления Прокурор едва заметно качнул головой. Вот дает! Недаром ее кое-кто из сослуживцев называет язвой. Или хуже того – холодной стервой. Если дать повод, попасться ей на язычок, то мало не покажется. Но еще надо заслужить, чтобы быть удостоенным хлесткой отповедью. Обычно она отделывается самым простым презрительным взглядом.
Никого не боится. Припоминает он, хорошо припоминает, как она три года назад выдала типу, прибывшему к ним из Генпрокуратуры.
И еще в тот вечер ее характер понравился ему. И потому он и не был против того, чтобы ее перевели в его ведомство.
– Нет, Оксана Степановна. Не за этим. Извините. Я не хотел вас чем-то обидеть. Вас вызывают в Управление по делам Президента.
– Меня? – холодные женские глазки от неожиданности изумленно заморгали, раскрылись на всю ширь, сбросили свои защитные доспехи, и в них разлилась беззащитная бездонная синь.
Прокурор подавил в себе восхищенный вздох. Как же она хороша! И только сейчас он и увидел всю ее внутреннюю красоту. Оказывается, вся исключительная прелесть этой женщины заключена в ее глазах. Нет, конечно, она и сама по себе очень красива. Но вот ее глаза. Это уже что-то особенное. И за такие глаза можно было броситься под гранату, как это сделал ее первый муж. За такие глаза можно любить и ждать годами своей очереди, как это делал полковник Ковальчук, ее второй муж.
– Олег Александрович! – взмолилась она. – Скажите, что вы сейчас со мной пошутили. Это была всего лишь шутка…
Прокурор моргнул. И как же быстро меняется выражение ее миндалевидных глаз, когда она не занята единственно тем, что изо всех своих сил пытается изобразить из себя ледяную крепость, этакую всю из себя ничем не прошибаемую холодную и колючую гордячку.
– Нет, Оксана Степановна, вовсе не шутка, – Прокурор нагнулся, чтобы скрыть от нее свое восхищение.
– Не шутка… – и снова ее глаза поменяли свой цвет, стали темными-темными. – Вы не знаете, с чем связан мой вызов? Не может такого быть, чтобы высшее начальство было не в курсе.
– Нет, Оксана Степановна, этого я не знаю…
Городской прокурор посмотрел прямо в ее волнующиеся глаза, тем самым подтверждая, что говорит сущую правду.
– Не знают этого и в Генпрокуратуре, – упредил, заодно ответил он и на ее возможный вопрос.
– Интересно, – женщина пожала плечами и недоуменно моргнула. – Странно, дыма, вроде, не было, а огонь вовсю полыхает.
– Вы ничего паленого за собой не чувствуете?
– Нет. Кажется, что нет. Хотя, как вы знаете, в этом мире уверенным в чем-то до конца быть никогда нельзя. При желании любого человека, даже самого святого, можно с успехом обвинить, черт знает, в чем.
– Вы правы, Оксана Степановна. Командировочное на вас готово. Ну, а насчет командировочных и суточных… – Прокурор, как бы извиняясь, пожал своими плечами, – вы уж не обе�