Вампиры Дома Маронар

Глава 1

– Кровососы проклятые… – прошипела я на русском, спускаясь по лестнице Дома крови. Девица, следующая в очереди на донорство, подозрительно на меня покосилась.

Слабость, головокружение, онемение конечностей – всё, как по учебнику. Опять выкачали почти пол-литра. Я и раньше была бледной молью на строгой диете, а после двух месяцев плановых кровопусканий превратилась в выцветший водяной знак на старом договоре, который видели все, но внятно прочитать не может никто. Ещё парочку сеансов – и начну бросаться на людей как настоящий вампир.

Пробежалась взглядом по веренице невольниц в ошейниках, терпеливо ожидающих экзекуции. Сегодня сдают кровь первый и второй бараки, женская часть фермы. Завтра и послезавтра – четыре барака мужчин. Их на ферме намного больше.

Потирая ноющую руку, я поковыляла в сторону столовой. Мои подневольные подружки Мерит и Иштар, сдавшие кровь раньше меня, уже стояли в очереди на раздачу плюшек – стакану кармина, фрукта, произрастающего в этих местах, выполняющего функцию, схожую с ролью гранатового сока в нашем мире, только в сто раз эффективнее, и большому куску печени ослы, местной коровы.

Ненавижу печень! А кармин – это вообще отдельный вид пытки: густой, пряный до тошноты, сладкий, горький, всё сразу и сразу слишком. Желудок после такой дегустации устраивает пикет до самого вечера. Но свою функцию кармин и осла выполняли – я все еще жива, хоть и сдаю кровь каждые три дня по расписанию.

Для местных фрукт был чуть ли не деликатесом. За лишнюю кружку дамы иной раз и в баню сходят «в небанный день» с кавалером ниже среднего, чтобы выменять этот нектар богов по бартеру. Валюта стабильная, инфляции ноль. Но расплачиваться кармином мужики могли не часто – без него кровь не восстанавливалась. Точнее, восстанавливалась не так быстро. Вот и выбирали, что лучше – эротический турпоход или гемоглобин.

Сегодня деревянные грубо сколоченные помывочные, стоящие на отшибе в торце каждого барака, и служащие приютом для… скажем так, воспылавших страстью парочек, пустовали. А вот завтра выстроится очередь.

А что? Инстинкт размножения, знаете ли, не отменить даже кандалами.

Мы тут, на кровавой ферме, четыреста мужчин и женщин, все как один числимся собственностью Дома Маронар. Бедные-несчастные, без роду-племени, грамоте не обучены; на шеях – закольцованная бижутерия, на робах – нашивка, подозрительно похожая на английскую Q только с двумя хвостиками. По-местному – “груллы”, то есть невольники. И, честно говоря, когда вокруг так много народу, скука и теснота делают свое дело: если уж не культурная программа, то химия между людьми тут точно налажена.

Отсюда и “сюрпризы”. Залёты случались регулярнее, чем смена караула у Дома крови. Будущей маме сразу оформляли льготы: перерыв от донорских подвигов на пару лет, отдельная каморка, работа полегче и меню посытнее. Некоторые особенно сметливые девицы даже специально залетали, чтобы урвать все эти бонусы – в условиях дефицита радостей это почти что корпоративный соцпакет.

Вот только у системы есть подвох толщиной в ледяной щит Антарктиды: младенец, родившийся на ферме, становится рабом априори.

Так себе карьера молодого специалиста, скажу я вам.

Получив стандартный паек, я, скривившись на бордовую тягучую субстанцию, подозрительно похожую на кровь, потащилась к подругам, устроившимся на лавке у Дома кухни (тут любят пафосные названия: Дом крови, Дом сна, Дом чистоты, Дом осьи – не спрашивайте, мне тоже страшно – и прочие «Дома», отличающиеся в основном табличкой и настроением смотрителя).

После кровопускания нам щедро отсыпают час отдыха: можно потрепаться, погреться на солнышке или клюнуть носом в койке. Но лезть в помещение, где в одной комнате живут пятьдесят дам, из которых чистюль – от силы половина, удовольствие сомнительное. Даже моя стратегическая высота на втором ярусе не спасает от ароматов. Баня у нас обязательная – раз в неделю. Нос – тоже обязательный, увы, за два месяца ещё не освоился.

Что поделать: большинство – бабульки из таких глухих мест, где на десять дворов один колодец и тот вечно занят.

Барак, это я так… со зла. На самом деле ничего так домик. Если бы не ровные ряды двухъярусных кроватей и отсутствие уединения, то жить можно. Сложен барак из обычных брёвен, а вот отделка – песня. Внутри стены покрывала паутина из тороса, местного вьющегося растения, покруче нашего плюща. Она плотно переплетала стены, одновременно служила и украшением и не давала шанса сквознякам. Как-то мне не спалось, настроение было отвратное, нож, который я с большим трудом спёрла, оказался бесполезен, и я со злости проковыряла им приличную дырку в стене. Утром – как не бывало: торос всё заштопал, как бабушка носки.

В нашем бараке моих ровесниц всего трое (двое из них Мерит и Иштар), остальные – постарше. В других, говорят, молодёжь водится, но мы почти не пересекаемся: кровь бараки сдают по очереди, работают – раздельно. Свободного времени – кот наплакал, знакомиться можно разве что после отбоя, но я предпочту свидание с подушкой. Поначалу в поле так вкалывала, что не чувствовала ни рук, ни ног, ни разницы между утром и вечером. А ещё и кровь по расписанию сцеживаем для Хозяев – у них, видимо, любовь к порядку и чужим литрам.

Само собой, спустя время, я втянулась, подкачалась, нарастила мышцы и опыт, но укреплять общественные связи по-прежнему не тянуло. Плюс только к концу второго месяца я могла более-менее членораздельно разговаривать, а до этого ограничивалась кивками «да-нет-не знаю». Причем ставила их в произвольном порядке, чем нередко заслуживала недоуменные взгляды аборигенов в свою сторону.

После первого глотка кармина желудок сжался от ужаса, пищевод перемкнуло, я выпучила глаза и сцепила зубы, чтобы удержать сок внутри и не опозориться, как это делала в первые разы. Кожа покрылась пупырышками от отвращения. Через минуту нутро смирилось. Тем более, что реакция пошла – горячая волна прокатилась по телу, мозги прочистились, ушла сонливость, вялость, словно я выпила банку энергетика или литр кофе. Зажав нос, я несколькими глотками допила сок и отставила кружку в сторону. Впереди еще одно испытание – съесть печень.

Мерит и Иштар ехидно ухмылялись, глядя на меня: для них кармин – деликатес, лакомство богачей, они им чуть ли не духи заменяют. Я все два месяца удивляюсь, как они им наслаждаются: причмокивают, языком ловят последние капельки, глаза закатывают – будто дегустируют редкий винтаж.

Я, дурында наивная, в начале своей донорской карьеры даже пару раз отдавала им свой паёк. Типа, лучше выпейте вы, чем я его подарю унитазу. Но после двух эффектных обмороков и одного особенно эпичного, прямо в святая-святых Доме крови, да ещё и почти на сутки, мне очень доходчиво намекнули:

– Дорогуша, если жить не хочешь, можем сразу выкачать всю кровь – чтобы не мучиться и не затягивать интригу! – понятно, что сказали по-другому, но именно так я восприняла сочные ругательства местного доктора, когда очнулась.

И так как подобный «финал сезона» мне не очень понравился, я решила, что паёк всё-таки вещь нужная! А если пить мелкими глотками и дышать через нос, то и практически выполнимая.

– Посидим еще или пойдем, прогуляемся? – задала вопрос Иштар, после того, как мы закончили внеплановый второй завтрак.

– Пройдемся, – согласилась я.

Во-первых, двигаясь, я надеялась, что местный крововосстанавливающий фастфуд переварится быстрее. А во-вторых, гуляя всегда можно обнаружить что-то интересное. Дырку в заборе, подкоп, потерянный инструмент или еще что. Потому что всю жизнь быть рабыней неизвестных Хозяев-вампиров я не собиралась. Правда, еще предстояло избавиться от ошейника, но это уже мелочи. Проблемы буду решать по мере их поступления.

А что? В местной культуре разобралась, язык выучила. Пора и честь знать. Как говориться – спасибо вашему дому пойду к другому.

– Эй, красотки, хотите весело провести время?

На углу барака возле бань стояли двое мужиков с ошейниками – такие же рабы, как и мы. Вроде молодые, но определить точный возраст сходу невозможно – заросшие, бородатые, не слишком опрятные субъекты где-то от двадцати до шестидесяти годочков.

Желания завести близкое знакомство не было, лишь послать их в баню вдвоём.

– Нет, – хмуро отрезала я и потащила девчонок за собой. Уже умея более-менее общаться, я всё-равно тяготела к коротким однозначным фразам.

Мерит смутилась, порозовела, попробовала выдернуть руку, чтобы задержаться и пококетничать, но я не дала. Еще нам не хватало «незапланированного подарочка» на память о ферме – в виде люльки и бессонных ночей.

О контрацепции здесь не имели не малейшего представления. Хозяевам было выгодно, чтобы девицы рожали новых рабов без перерыва. Я пыталась объяснить это Мерит еще месяц назад, когда увидела ее гуляющей с каким-то мутным типом, но то ли моего словарного запаса не хватило её убедить, то ли у нее случилась любофф. Возраст как раз подходящий – что надо выросло, а в голове еще ветер свищет.

Хочет залететь – лучше бы охранника выбрала: эти хотя бы на свободе и при копейке. А смысл идти в баню с таким же рабом, как ты? Правильно – никакого. Любовь любовью, а экономику никто не отменял.

Молодых мужчин среди рабов достаточно, а вот молодых девиц – раз два и обчёлся. Спрос во много раз превышает предложение. А все потому, что рабом в Маронаре, государстве, где я случайно оказалась, можно стать, не прилагая ни малейших усилий. Ошейники надевали на… 1 – беженцев из других стран. 2 – злостных должников. 3 – ненужных родичей, ставших обузой, которых продавали главы семей. Ну и просто кого посчастливилось поймать на дороге, как меня, без охраны, документов, денег и сопровождения.

Третьим пунктом как раз пристроили Мерит – не в университет, а на кровавую ферму. Родители умерли – царство им небесное, главенствовать остался старший брат, а у него свадьба на носу и бюджет в стиле «денег нет, но очень надо». Невеста, как выяснилось, тоже не ангел: поддержала жениха и отправила будущую золовку прямиком в цепкие руки загонщиков.

С брачными обычаями я всё ещё не разобралась: вроде невеста приходит с приданым, но жених тоже должен занести выкуп – что-то вроде калыма. Как я поняла, обязателен он, если статус невесты выше и жених мечтает подняться на лифте социального успеха.

Вот и поднял братец Мерит свой статус за её счет.

Так себе семейные традиции.

Не знаю, что я бы чувствовала на её месте. А она не киснет, ещё и личную жизнь пытается наладить… Миленькая девчушка: васильковые глаза, курносый носик, пухлые щёчки. Наивность – как у единорога на стажировке. В её-то семнадцать я уже была колючей, хитрой и находчивой, а эта – улыбается и защищает братца:

– Он не виноват. Ему же деньги на свадьбу нужны.

У меня в глазах темнело от подобных интерпретаций подлости человеческой обыкновенной. И вот сижу и думаю: то ли она правда человек-облачко, то ли в этом мире продажа родных – хобби выходного дня. Хоть режьте – не могу считать подобные сделки нормой. Хотя, если по-честному, я в своем мире на собственной шкуре ощутила «любовь родных». Только без ошейника.

А сначала я аж обрадовалась, когда после долгих блужданий по лесу наткнулась на людской тракт. Кто ж знал, что первым по нему проедет караван с рабами? К тому времени я была такой голодной, испуганной и растерянной, что не рассмотрела ни живой товар на телегах, ни ошейники на пленниках, ни зверские морды охранников, жутко обрадовавшихся новому пополнению в моем лице.

Но обо всём по порядку.

Ненавижу походы!

У меня с дикой природой отношения токсичные. Нулевая химия, один стресс. Шестнадцать лет, как-никак, прожила на границе цивилизации. И всем телом, включая особо чувствительную пятую точку, знала: не стоило поддаваться коллективному восторгу и тащиться отмечать сдачу проекта тимбилдингом в горах на лоне природы, где лоно – это скорее злобная пасть. Комары – кровожадные вампиры с авиабазой на болоте, растительность – зелёный спецназ, норовящий цапнуть веткой за штанину, подставить кочку под ногу, и, для закрепления успеха, выписать из-за угла нежный лещ по лицу. Еда – в хрустящей пыльной панировке, одежда – намертво пропитанная ароматом «Дым костра №5». В общем, красота до мурашек – тех самых, от которых слегка подташнивает.

Я скорее предпочла бы тимбилдинг в баре с кондиционером и коктейлями, чем эту экспедицию на выживание.

– Ты же вечно ноешь, что у тебя плохое предчувствие! – фыркнула Оля, соседка, лучшая подруга и по совместительству главный тренер по дисциплине «да расслабься уже». – А потом выясняется, что всё супер, и ты ещё отзыв со звёздочками оставляешь.

Ну да. Я – тот самый мальчик из сказки «Волк! Волк!», только без волка, с рюкзаком. Ору, сигналю, машу красным флажком, а доверия ко мне уже как к словам политика за день до выборов – то есть почти нет.

– Тем более, сама говорила, едут всего три женщины из вашего отдела, – напомнила Ольга мои же слова.

Факт. Я, Мария Васильевна – дама «пятьдесят с хвостиком», и Тонечка – глубоко замужняя ласточка около тридцати. Если говорить о потенциальных невестах для нашего коммерческого, то, простите, та-дам – это я: умница, красавица и свободна словно «птица в небесах».

Вздохнула, сложила свои страхи во всем известное место (рядом с совестью и зарядкой от прошлого телефона) и поковыляла в аптеку. Набрала всего: мази – чтобы мазать, пластыри – чтобы клеить, йод – чтобы щипало, бинты – чтобы геройски мотать. На случай, если природа решит перейти к активным переговорам.

Про сон даже рассказывать не стала. Чувствовала: упомяни я ещё раз «плохое предчувствие» – и Оля выдаст мне профилактический втык по лбу за паникёрство. А сон был, признаться, хороровый, в формате «режиссёрская версия».

Мне привиделось, что я падаю в пропасть. Лечу, ору, кувыркаюсь то ли несколько часов, то ли секунд (во сне время странно растягивается). И падаю прямо в озеро, полное крови. Густой, липкой, тяжелой. Она тянет на дно, заливает рот, нос, глаза. Я погружаюсь все глубже и глубже, теряя последние крохи воздуха и жизни. На последней секунде вдыхаю кровь в лёгкие и понимаю, что могу ею дышать.

Очнулась с воплями, в холодном поту с колотящимся сердцем. Хорошо еще, что Оля не ночевала дома, мои крики слышали лишь тараканы и соседи.

И да – конечно, всё сбылось. Ну… почти всё.

На первом же привале ночью мне припекло в туалет. Я отошла от лагеря совсем на чуть-чуть, буквально на десять метров вправо. Уже в полете вспомнила – нужно было влево.

Наш коммерческий директор, Владимир Николаевич Белянников, мой будущий муж, духовный и финансовый организатор тимбилдинга, умный энергичный мужчина тридцати двух лет (то есть самый смак) привлекательной наружности, объявил всем, что он – бывалый турист и бояться нечего. И вся толпа, роняя слюни восхищения, как бараны на веревочке, поплелись за ним следом. Маршрут номер четыре самый сложный? Пофиг, идем! Тропа проходит над пропастью и ограждение сломалось? Нам море по колено! Вчера был дождь и земля скользкая? Бояться нечего! У всех треккинговые ботинки с протекторами.

Каюсь, поддалась стадному чувству. Но не потому, что Владимир Николаевич – тот самый прекрасный принц, сын олигарха-учредителя компании, о котором мечтают все дамы из юр. отдела и продаж. Не потому, что он разъезжает на лексусе и проживает в пентхаусе, где количество комнат превышает число букв в моей фамилии (информацию об этом мы добыли допросом его секретарши). И уж точно не потому, что он холост и его месячная зарплата равна моей за год.

Я тоже, знаете ли, не вчерашний пирожок из школьной столовой. Скромно так: золотая медаль, красный диплом, три языка в портфолио, IQ зашкаливает за 150, плюс выигранный конкурс в наше ООО из двухсот человек на место.

На самом деле, у меня всё по серьезному: есть план. Родился он ещё тогда, когда я играла в куклы и свято верила, что каждой принцессе полагается принц на белом коне с трехэтажным замком. Помогала мне его составлять бабушка, ловко креативила идеи, как выяснилось потом —пропихивала в него свои нереализованные мечты.

План был расписан чётче, чем график поездов немецких железных дорог. Первая часть выполнена и уже зачёркнута с гордым свистом:

1.      Блестяще окончить школу – есть!

2.      Освоить три языка: английский – must have, французский – чтобы изящно фыркать и называться мадам с лёгким привкусом псевдодворянства, испанский – ну мало ли вдруг у будущего мужа окажется вилла на Майорке, надо же будет соседям "Ола" крикнуть!

3.      Поступить в элитный вуз на бюджет и закончить всю эту вакханалию с красной дипломной книжечкой – выполнено!

4.      Найти престижную работу с зарплатой, которую не стыдно гуглить – два месяца назад зачеркнула с гордостью!

А вот дальше в моём списке – лёгкая паника. Не зачёркнутые пункты: потерять девственность, сделать карьеру, купить квартиру, выйти замуж за олигарха (само собой богатого, умного и красивого) и родить двоих детей до тридцати. Тут математика проста: если до тридцати нужно успеть двоих, начинать желательно вчера. А мне, между прочим, двадцать пять стукнуло… немножко месяцев назад.

Так что да, с выполнением плана я реально запаздывала. И, может быть, поддалась коллективной эйфории. Ну и уговорам Ольги, что такого шанса больше не представится. Дикая природа это вам не опен-спейс, где всё на виду и везде камеры. За харассмент никто протокол не составит, а если решишь проследить за «начальством», разве что медведь укоризненным рычанием выпишет устное предупреждение.

Володенька подходил мне, точнее моему плану, по всем параметрам. Он еще не подозревает, но уже попал в мою брачную ловушку! Похвалил мой проект – признался в любви, два раза купил мне кофе – считай уже помолвлен.

С тимбилдинга я надеялась вернуться: раз – женщиной, два – с колечком на пальце (где он возьмет его в лесу меня не интересовало), три… возможно беременной первым наследником славной фамилии Белянниковых. Технику соблазнения постигала по фильмам и книгам, но Ольга уверила: распалённый мужчина – как менеджер в дедлайне, косяков не видит.

Ночь, тишина, палатка на опушке леса…

Как-то Белянников мимоходом сообщил на планёрке, что ценит в коллегах профессионализм и предприимчивость. Ха! Более предприимчивой девушки у него ещё не было. И не будет.

А притворяться я научилась с детства. Хорошие учителя были.

Мой будущий муж перед привалом провёл короткий инструктаж. Распределил обязанности, отметил места установки палаток, выделил зону кухни, отхожее место вдалеке от лагеря, воткнул в землю даже таблички с указателями для лохов. Но то ли я слушала вполуха, составляя план соблазнения, то ли в темноте не заметила указателя, но в туалет я сходила уже в полете, сорвавшись с уступа.

Называть себя лохом я категорически отказывалась!

Не знаю, сколько я летела. Перед глазами не жизнь проносилась, а почему-то сон, оказавшийся вещим. Только и успела подумать про озеро, которому предстояло спасти мне жизнь. Увы, озера на дне ущелья не было. Днём, когда мы шли по тропе, внизу виднелась лишь неглубокая хилая речушка, почти высохшая за два месяца лета.

Уже чувствуя приближение дна, и как следствие смерти, я внезапно вмазалась в какую-то воздушную… ну, штуковину. Паутина? Мембрана? Батут? Пусть будет «батут Судьбы». Он деликатно растянулся, обнял меня как дальний родственник на свадьбе, замедлил падение – и лопнул. Меня окатило нестерпимым холодом, и через мгновение я плюхнулась в траву с высоты метра два-три. Тоже не совсем приятно, но не смертельно.

«Вроде ничего себе не сломала», – подумала я, вставая на четвереньки. Сердце колотилось, как умалишённое, адреналин бушевал в крови, руки судорожно ощупывали тело, пытаясь пересчитать оставшиеся в организме целые косточки, а в голову лезли совсем уж фантастические предположения, как я могла уцелеть.

Трава… Ну, наверное, я плохо смотрела вниз. Речки нет… возможно отлетела в сторону и приземлилась на уступ. Батут… Кто знает, чью-то палатку унесло ветром, она зацепилась за ветки деревьев, растущих на склоне, и самортизировала мое падение.

А что? Вполне рабочая гипотеза.

Потирая ушибы, осмотрелась. Вокруг рос густой лес. Лес! Густой! Нехило меня сдуло. Я даже не помню, чтобы мы проходили мимо подобных деревьев. Высотой под сто метров, с толстой бугристой корой и кроной упирающейся в звездное небо. Отстраненно промелькнула мысль, что если бы я падала сверху, то обязательно зацепилась бы за ветки. Промелькнула и пропала. И так проблем было выше крыши. Нужно найти тропу наверх, догнать группу, забрать рюкзак. Все вещи остались в нём. Телефон, между прочим, последней модели, паспорт, деньги…

Шла я всю ночь. Но ни гор, ни речки, ни хоть какого-нибудь маломальского склона не обнаружила – местность была радикально ровной, как отполированная столешница. На свой страх и риск попила из ручейка, в нём же и кое-как помылась.

Прошло совсем немного времени (на самом деле мне потребовалось полночи и полдня), как до меня дошла очевидная, не слишком приятная истина – это не наши горы, не наш лес, не наша трава, не наше всё.

Во-первых, гор, как таковых, не было, во-вторых – растения даже для меня, выросшей в деревне девушки, были необычны, воздух странным, а солнце почему-то отсвечивало багровым светом. Но больше всего поразил зверёк, обнаруженный на поляне – смесь курицы, зайца и крокодила. То есть, с перьями вместо меха, широкой зубастой пастью и длинными ушами.

Я даже не сильно испугалась, тем более что и курокрокозаяц и сам не стремился завести знакомство – оказался ещё большим неврастеником, чем я. Увидев меня с выпученными от страха глазами, быстро смотал в кусты.

Ну и самое важное – в небе ночью светило три луны. Это уже, товарищи, ни в какие ворота…

Я села на траву и обхватила голову руками.

Желудок рычал от голода. Это только в книжках про лес рисуют сказочную картинку: полно вкусняшек, навалом грибов, ягод, орехов, а зверушки так и просятся в котелок. Но реальность – совсем другая история. Ягоды выглядят как подозрительные химические реактивы – от кислотно-желтого до фиолетово-чёрного оттенков. С грибами вообще беда: во-первых, я ни одного знакомого так и не заметила, а во-вторых, я в них не разбираюсь от слова совсем. Даже в родном мире предпочитаю не рисковать, и есть шампиньоны, купленные в супермаркете. Звери? Те вообще играют в прятки профессионально! И где бы я училась охотиться голыми руками? Убивать, сдирать шкуру? На юридическом факультете МГИМО? Ха-ха, три раза.

Прошерстив карманы, я не нашла ни батончика, ни конфетки, ни даже самой завалящей жвачки. Хорошо еще, что выходя в туалет, я не поленилась и прилично оделась – натянула новое бельё, белоснежный топик на лямках, спортивный костюм и кроссовки. А ведь могла и в пижамке выбежать. За это стоило бы поблагодарить Володеньку и свой список – надеялась на «случайную» встречу с будущим мужем и охмурения его под звёздным небом. Вот после туалета и планировала его подкараулить.

Увы.

После блужданий новый бело-красный костюм покрылся грязью, затяжками, пятнами от травы. Кроссовки намокли от росы и позеленели. А сама я уже мало чего соображала – мозг отказывал, то ли от усталости, то ли от пережитого стресса, то ли от голода. Хотелось свалиться под куст и лет эдак двести не двигаться.

Хорошей утоптанной дороге, на которую я наткнулась к концу второго дня, я обрадовалась, как обрадовалась бы желтой машинке с шашечками, терпеливо ожидающей, чтобы отвезти домой. Если дорога, значит, где-то есть город или деревня. А там цивилизация, телефон, еда, душ и прочие блага…

Радость длилась недолго. После пары километров под палящим солнцем я села прямо в пыль и больше не вставала. Там меня и нашли загонщики. Если честно, в тот момент я бы сама им попросилась в рабы, не нужно было даже ошейник надевать – с разбегу прыгнула бы в телегу.

Пришла я в себя, лежащей на каком-то матраце с непонятной бижутерией на шее в окружении нескольких женщин. Те о чем-то тихонько переговаривались. Плюс – увидев, что я проснулась, они дали мне бутылку с водой и кусок пирога, который я проглотила в один кусь. Минус – женщины разговаривали на незнакомом языке.

То есть, абсолютно незнакомом.

Не напоминал ни английский, ни испанский, ни французский, ни даже китайский, которого я не знала, но представление об иероглифах имела.

Походу, отлетела от лагеря я реально далеко…

На привале ко мне подошли два мужика бандитской наружности. Один из них в руках держал что-то вроде учетной книги. Я сразу смекнула: сейчас будут пытать, кто я и откуда. На первый вопрос я интуитивно назвала свое имя, немного подправленное – Мира Хард, сократив Мирослава Хардченко до приемлемого минимума. На второй махнула рукой в сторону леса, а когда мужчина произнес еще одну абракадабру, радостно кивнула головой.

Так я и оказалась Мирой Хард из Громли. Потом я узнала, что Громли – городок за лесом. Видимо загонщики решили, что я заблудилась. На мою странную одежду и обувь никто внимания не обратил. К тому времени я была такой грязной, что цвет костюма стал равномерно черным, а на кроссовки налипло столько грязи, что они стали похожи на галоши, или скорее лапти, в которых здесь щеголяли самые бедные слои населения.

Кстати, на женскую и мужскую одежду разделения не было. Точнее было, но без фанатизма. В телегах сидели женщины и в юбках с запахом, и в брюках, и даже в шароварах. Но большинство всё-таки было в платьях.

В небольшой городок мы приехали к вечеру. Караван рабов пополнился двумя древними старухами и заплаканной молодой девушкой. Подсадили её к нам в телегу. Звали её Мерит и продал её в рабство брат. Естественно, узнала я об этом гораздо позже, а пока на все вопросы отвечала «да» или кивком головы. В этом же городке нас загнали в баню, выдали однотипные серые сарафаны с непонятной буквой на спине – нечто среднее между загогулиной и буквой Q, и кожаные открытые сандалии. Я была рада избавиться от спортивного костюма, кроссов и помыть, наконец, голову. Два дня блужданий по лесу и два дня в пыли дорог превратили меня в замарашку похуже местных нищих.

Впрочем, бомжи тут, оказывается, тоже были и были нарасхват. Одного бедолагу просто сцапали у какого-то храма – не повезло парню на костылях: пока остальные умело слились, он не успел, так как действительно был калекой.

Вообще, традиция наряжать рабов в строгий корпоративный лук полностью себя оправдывала – теперь мы выглядели, как унылая олимпийская команда по синхронному нытью. Такую орду ни перепутать, ни потерять. Пять телег стенающих, воющих, причитающих особ в серой униформе с гарнитурой в виде кольца на шее. Ну просто загляденье.

Тот самый городок, родина Мерит, стоял почти на границе. С кем – неизвестно: мой словарный запас тогда был уровня «здравствуйте-поесть-туда?». Потом караван сделал разворот и покатил обратно, но для разнообразия – другой дорогой. Новых «новоприбывших» стало в разы меньше; в некоторых селениях «живой ассортимент» ещё подкидывали, но чаще мы пролетали мимо транзитом, несолоно хлебавши.

Отоспавшись и отъевшись, я принялась крутила головой в разные стороны, впитывая в себя новый мир и офигевая от здешних порядков.

Меня не трогали, то ли считали, что ошейник является лучшим охранным девайсом, то ли, что вероятнее, никому не было никакого дела до очередной единицы рабской массы. А пока я преобразилась в самую тихую, послушную и невидимую рабыню во вселенной. Такую смиренную, что сама себе стала противна. Никогда не думала, что умею так прогибаться. Но, как говориться, хочешь жить – и не так раскорячишься.

Молчу, улыбаюсь, ресницами хлоп-хлоп, уши – локаторы: ловлю чужие обрывки разговоров, пытаюсь на пальцах распознать местный тарабарский. Из открытых фраз – пока лишь базовый набор: «доброе утро», «пора есть», «пойдёшь в туалет?». Насколько хватило памяти, запоминала названия городов, сёл, речек и имена невольных соседушек. А в душе ныла, проклинала себя: за невнимательность, за рассеянность, за то, что не воспользовалась мощнейшим ресурсом – женской интуицией. Той самой, которая стучала в мозг, мигала красной лампочкой, верещала сиреной, размахивала флажками…

Не достучалась. Поставить очередную галочку в своём списке достижений мне оказалось важнее.

Только вот теперь до Володьки Николаевича мне как до Луны пешком. Я в другом мире, в рабском ошейнике, еду куда глаза не глядят… романтики ноль, приключений – вагон и маленькая тележка.

Глава 2

Мне не повезло оказаться в государстве, или, как здесь называют, Доме Маронар, принадлежащем семейству Маронар, нашим Хозяевам-вампирам. Словечко странно напоминало dominium, название феодального владения на латинский манер. Совпадение? Скорее всего, да, так как остальные слова местного языка не вызывали никаких ассоциаций с латиницей. Иногда мой чуткий слух улавливал отголосок знакомого слова или фразы, но, прислушавшись, я разочаровывалась – просто удачное словосочетание. Лишь имена выдают земные корни: египетские, греческие, восточные – будто я попала не на родину, а в гости к её троюродной кузине: вроде всё привычно, но ничего не понятно.

Выглядел этот самый Дом соответствующе: грязь, бедность, невежество, серость… Прямо как в Средние века где-то на задворках Европы.

Рабов здесь было много, примерно треть населения. Как я уже упоминала, им тут мог стать кто угодно – достаточно просто встать не с той ноги, заблудиться, поскользнуться на кожуре или косо посмотреть на главу семьи.

В то же время эта самая причина и была ограждающим барьером от любопытства и расспросов. Кто я? Откуда? Как сюда попала? Почему на мне была такая странная одежда? Всем, абсолютно всем, было глубоко фиолетово: моим сокамерницам по несчастью (они, кажется, пошли в рабство по второму кругу за рекорды по стенаниям), суровым надзирателям, которых заботило только две вещи – чтобы мы прилично выглядели: вовремя ели, мылись, и чтобы телеги пополнялись новыми клиентами.

Их даже молоденькие красавицы, подобные мне, волновали примерно как погода в Тимбукту, что, несомненно, радовало и вносило некий диссонанс в мои представления о рабстве. Я-то думала, что придётся сражаться за свою добродетель, взывать к совести, возможно, даже отбиваться… А тут тишь да гладь.

И слава богу.

Для местных жителей караван с рабами был таким же обыденным зрелищем, как для нас утренний троллейбус. Народ провожал нас взглядами скучающих кассиров на заправке – хмуро, но без особого интереса. По улицам никто не бродил один – все передвигались группами: богатые, как настоящие VIP-персоны, катили в повозках под охраной, беднота сбивалась в кучки, как бельё в стиралке, и не разлеплялась, пока телеги не проедут.

Я, признаться, была в лёгком культурном шоке: оказывается, тут можно просто вот так – посреди бела дня стащить прохожего, и никто и глазом не моргнёт! Ни родственники, ни соседи, ни кто здесь за власть имущих и полицию. Полный беспредел! Но, понятное дело, свои мысли держала за зубами – осторожность наше всё.

Тупой я себя не считала (по крайней мере, до этого поворота судьбы), и оптимизм из последних сил пыталась сохранить. Но призналась себе честно – попала я в какую-то параллельную реальность. Дома у меня не было возможности читать бульварные романчики, почти всё свободное время отнимала учёба и работа, но о попаданках я слышала. Вроде они сразу же становятся великими волшебницами, выходят замуж за принцев и королей, собирают из дерьма и палок на коленках ядерный реактор и много другого такого же грандиозного.

Мне, увы, посчастливилось попаданствовать в рабском ошейнике.

Не скажу, что я вечная неудачница (особенно после падения с высоты полтыщи метров, когда судьба мне отвесила джекпот сразу одним куском), но и везунчиком назвать меня сложно. Всего, чего я добилась, я добилась упорным трудом и собственными мозгами.

Родилась я этаким сюрпризом для молодых родителей-студентов – мама и папа учились в институте на втором курсе. Подвело ли средство контрацепции или лишний бокал вина на вечеринке, кто знает? Ребёнок, само собой, в их планы не вписывался, поэтому следующие шестнадцать лет я жила у бабушки в деревне. За это время родители успели закончить вуз, найти работу, купить квартиру, машину и успеть родить ещё одного, теперь уже планового ребёнка. Для меня на их празднике жизни места, увы, не нашлось.

Это сначала я ждала, когда мама и папа приедут за мной, заберут в столицу, порадуются успехами в учёбе, испытают гордость за мои пятёрки, хороший английский, умение рисовать, лепить из глины, танцевать, вышивать и готовить (я взяла все кружки, которые были в школе, став этаким и чтецом, и жнецом, и на дуде игрецом). Но потом, спустя годы, надежда трансформировалась сначала в обиду, а потом в равнодушие.

Поэтому, когда умерла бабушка и органы опеки заинтересовались моими возможными родственниками, я молчала, как партизан, на все вопросы отвечая пожатием плеч. И две недели жила в детском доме, пока за мной не приехали смутно знакомые по фотографиям мужчина и женщина, злые за то, что их выдернули из отпуска в Таиланде.

Девать меня было некуда. Второй бабушки уже не было в живых. Плюс на работе, на которую и пришёл официальный запрос, среди коллег начали распространяться нехорошие слухи. Так что пришлось меня взять к себе, отдать документы в ближайшую школу и поставить дополнительную кровать в комнату девятилетней Насте, их любимой доченьки. Она, кстати, не слишком обрадовалась обретению старшей сестры в моём лице. Пока она мелко пакостила, я особо не обращала внимания, но когда вылила два флакона йода в мой портфель, испортив учебники и тетради в хлам, то получила вполне заслуженный сестринский подзатыльник. Разревелась и побежала жаловаться маме с папой.

К тому времени я уже научилась держать лицо. Меня было не пронять суровыми взглядами и взыванием к совести. Хорошо ещё, что рукоприкладство в семье было под запретом. Интеллигенция, как-никак. Хотя, как я искренне считала, оплеуха доходит до мозга гораздо быстрее, чем проповедь об этикете.

– Отдайте меня в интернат, – ответила я равнодушно на их унылые наставления.

Прекрасно знала, что не отдадут. Больше, чем неудобства с лишней дочерью, они боялись сплетен. И на работе, и в доме уже знали про новообретённую старшую дочь. Родители моё долгое отсутствие объяснили тем, что я родилась слабенькой, болезненной, мне был нужен чистый деревенский воздух и овощи с огорода.

Ага…

Так себе отмазка. То, что ребёнок живёт в деревне, не стирает его с семейного альбома, не делает невидимкой и не подправляет память. Ведь и папа, и мама и друзьям, и коллегам говорили, что Настенька – их единственное чадо.

Сейчас на них просто косились, а вот переселение меня в интернат могло и закопать.

После ещё нескольких скандалов меня выселили в отдельную комнату, ранее служившую кабинетом отцу. Он, на минуточку, был доктором биологических наук. Я водрузила воображаемый флаг на полку рядом с позолоченным микроскопом: первая взятая высота в войне за личное пространство. Потом, само собой, были и другие.

Открыв счёт, сестричка поздно догадалась, что тем самым выписала мне карт-бланш на домашние пакости. Я, как законопослушный хулиган, действовала точечно и гуманно. То выключу ей будильник перед важной контрольной – ребёнку нужен сон, особенно в день паники. То, наоборот, поставлю на пару часиков пораньше – чтобы успела трижды проснуться. Поменяю местами ключи родителей и её – типа она сама случайно взяла. И папа, матерясь, ехал в школу к доченьке, чтобы вернуть ключи от машины, рабочего кабинета и так далее. Ничего смертельного – так, лёгкая щекотка нервишек и профилактика скуки.

Сестричка, кстати, училась через пень-колоду. Не удержалась ни в одной секции – балетная школа, игра на фортепьяно, теннис, дополнительные занятия по иностранным языкам – всё мимо. Пара месяцев – и громкая истерика: меня притесняют, ко мне придираются, я туда больше не пойду.

Я лишь хихикала в сторонке, наблюдая за её припадками.

До окончания школы оставалось всего ничего. Столько же – до золотой медали. Я вгрызалась в учёбу яростно и упорно, зубрила как не в себя, уже не ради одобрения родителей, а ради собственной цели. Ещё в десять лет я составила чёткий план своей жизни и теперь неукоснительно следовала ему.

Не знаю, что родители планировали насчёт меня, но вряд ли что-нибудь хорошее. Скорее всего, укажут направление в общежитие – и в добрый путь с одним чемоданом. Меня такой расклад не устраивал никак.

На редких семейных праздниках я в основном отмалчивалась, сидела в уголке с планшетом и не отсвечивала. На вопросы коллег и друзей родителей о своей жизни в деревне отвечала коротко и туманно. Вот папа и мама и расслабились, не ожидая от скромной тихой старшей дочурки подставы.

– Куда ты планируешь поступать, Мира? – задал мне вопрос профессор Минцев, непосредственный руководитель папани.

– Естественно, в МГИМО, на юридический, – с маркетинговой улыбкой ответила я.

В своём тайном списке под строчкой о престижном вузе я набросала к тому времени несколько наименований заведений, которым вскоре посчастливится принять умницу и красавицу в моём лице. Профессию я выбирала выгодную, денежную, хорошо звучащую.

– О! – восхитился дядечка, – там у меня работает деканом брат, могу замолвить словечко.

– Это было бы очень кстати, – скромно потупилась я, одновременно ровняя невидимую корону. В себе я не сомневалась, но связи с сильными мира сего в жизни пригодятся.

– А где планируешь жить? – поинтересовалась его жена, ухоженная красавица с лёгкими, но уверенными следами встреч с пластическим хирургом. – Ехать-то далеко, с севера.

– Папа пообещал снять для меня квартиру поблизости, – гордо похвалилась, краем глаза заметив, как выпучила глаза родительница.

– Браво, Пётр, – профессор дружески хлопнул по плечу подоспевшего папашу. – Знал, что не подведёшь. Детям нужна самостоятельность. А ещё – отдельная спальня, охрана, консьерж…

Папаня подвис, как браузер с двадцатью вкладками, пока смысл беседы не догрузился.

– Какая… квартира? – осторожно уточнил он. – Мы же… эм… планировали общежитие. Там же… молодой коллектив, студенческие традиции…

– Мы, между прочим, тоже там жили – шумно, весело, – оживилась мама, ненавязчиво агитируя за общагу.

Перевела на меня взгляд – и заметно вздрогнула. Ну да, я – ходячее напоминание о том самом «весёлом» периоде.

После вечеринки мне, само собой, устроили разбор полётов, но главное уже было сделано – родители не посмеют отказаться от своих слов, тем более что моим деканом будет родственник начальника папаши.

В отместку тому, что они оплатили мне большую студию у МГИМО, питаться предложили из резерва стипендии. Сумма была ровно такой, чтобы я не умерла с голоду и могла чередовать гречку с Дошираком по большим праздникам. Бюджет уровня «выживание»: ни нового телефона, ни ноутбука, ни шмоток – только суровая студенческая романтика.

Но я ведь дочь своих родителей: в комплекте – смекалка, лёгкий эгоизм и здоровый интерес к выгоде. Вот и предложила случайной знакомой из кафешки напротив, которая приехала из Рязани покорять столицу и как раз искала жильё (работа бариста у неё уже была в кармане), гениальный план: она платит половину аренды, я продолжаю получать родительские денежки – и вуаля, у меня появляются свободные средства. О том, что предки могут незапланированно нагрянуть в гости, я не переживала, они, по ходу, перекрестились, выпихнув меня из своей квартиры, даже оплату жилья посчитав приемлемой тратой за избавление от неугодной дочери.

Параллельно я не бездельничала: переводила тексты, клепала курсовые для безалаберных мажоров, строчила статьи в онлайн-журналы и хваталась за любую побочную халтурку.

Совесть? Погодите, какая совесть, если родители задолжали мне за шестнадцать лет полного игнора? Сколько они сэкономили на питании, одежде и учёбе – калькулятор от зависти зависнет. Не скажу, что у бабушки Тани я голодала или ходила оборванкой. Но сельская школа – это всё-таки не московская частная, в одной из которых, между прочим, учится моя младшая сестрица.

Ольгу, кстати, я оставила у себя и после окончания вуза – мы с ней прекрасно спелись. А родители, стоило календарю пискнуть про первое число пятого подряд лета, моментально завершили арендную эпопею, во второй раз турнув меня из родительского гнезда – на вольные хлеба с хрустящей корочкой самостоятельности.

В итоге наш быт не особо изменился – только теперь Доширак приходилось покупать на собственные средства, заработанные тяжким трудом на фрилансе. Кстати, совместные поиски акций на гречку крепко нас сблизили и поставили перед вопросом: кто первый станет женой олигарха… или хотя бы снимет квартиру попросторнее.

Ольга планку держала приземлённо и успела, пока я высматривала принца, перепробовать полгорода кандидатов. Зато теперь, когда я получила прекрасную должность и Белянникова в женихи, настал (как я наивно предполагала) мой звёздный час.

Бабушка часто говорила: самое ценное, что есть в женщине, – это мозги. Ни красота или длина ног, ни очарование или умение флиртовать… Только мозги.

Вот я их и развивала. Их и чудесный потребительский эгоизм. Моих одноклассников бабушка раскладывала, как тапочки на полке: этот – пустышка (если что, даже пять копеек не одолжит), этот – разве что шоколадку может презентовать на день рожденье, у того мама в больнице – глядишь, справку нарисует, а у этого батя фермер – вдруг мешок картошки перепадёт.

Мимоходом бабуля устраивала экономические переговоры с мамулей по телефону: то начнёт причитать о тяготах и загубленном из-за меня здоровье, то денег выпрашивать. Если сразу не получала, следовал контрольный выстрел – угроза приехать в гости и оставить меня у двери.

Да, бабушка была тем ещё искусным дипломатом. Тем не менее, она называла меня золотцем (надеюсь, не в буквальном смысле), учила жить, как умела, и целовала на ночь в лоб.

В общем, насмотрелась я в детстве на театр одного актёра, ну и поучилась кое-чему… Только спустя годы до меня дошла простая истина – кто же, как не бабушка, воспитывала мою родительницу, ведь по её заветам она и жила.

В юности бабушка тоже мечтала о принце. В то далёкое время принцем считался обычный москвич с пропиской. Нашла она его в институте, куда поступила с большим трудом, и попыталась окрутить. Влюбилась она по-настоящему или делала вид – история умалчивает. Но принц оказался с гнильцой – наобещав с три короба, перевёлся в другой вуз, оставив бабушку с дочкой на руках и, само собой, без прописки. Не знаю, как она занималась воспитанием моей матери, но к моему отнеслась со всей строгостью, закрутив гайки по максимуму. Была бы поблизости монастырская школа для девочек – отправила бы туда.

В мой тайный список бабуля тоже периодически влезала, корректируя ранее написанные пункты. Например, когда мне было четырнадцать, сделала приписку – «не терять до двадцати пяти лет».

Что «не терять» я разобралась лишь в десятом классе, когда то самое начали повсеместно терять мои одноклассницы. А до этого нравоучения бабушки – не гулять, не целоваться и, тем более, не спать с мальчиками (зачем с ними спать?) – шли через мозг транзитом.

Самой глобальной катастрофой по бабушкиной таблице классификаций значились внеплановые дети. Вот эти самые миниатюрные, орущие, сопливые спиногрызы, по её версии, мгновенно рушат жизнь, раздавливают карьеру, разбивают на кусочки блестящие перспективы.

Из-за меня моя мать лишилась всего, оказалась на обочине жизни. Если бы не я, то она стопроцентно защитила докторскую в двадцать, вышла замуж за олигарха и стала бы депутатом Госдумы.

Что забавно, у моих родителей с карьерой вроде полный порядок, достаток имеется, на судьбу не жалуются. Но бабушкины апокалиптические истерики настолько крепко впечатались в мой нежный ум, что до двадцати пяти лет я панически боялась приступить к такому важному квесту, как потеря девственности. Каждый раз, как только на горизонте маячил симпатичный парень, в голове загорался бабушкин маяк: «Смотри! Только взглянешь – уже пузо!»

Честно признаюсь: пару раз я пыталась сконструировать отношения. Даже не сильно платонические. Перед глазами маячил пример Ольги: она кавалеров меняла как сезонную резину – строго два раза в год, без опозданий. Я и умом понимала: ничего криминального в этом нет. Но дальше поцелуев наш прогресс-бар стабильно зависал на 15%.

То меня бросали – скучная, слишком много уделяю времени учёбе и работе. То уже я нажимала стоп-кран: лезть в трусы на первом свидании – это уже ни в какие ворота!

На последнем курсе всё-таки созрела, или просто устала от Олькиного гомерического хохота и издевательских шуточек. Подготовилась, как для высадки на Марс, чтобы ни один резвый сперматозоид не смог перейти границу: таблетки, презервативы, самый приличный и ответственный парень – сынок известного хирурга (чтоб наверняка!). План был расписан буквально по минутам – даже овуляцию учла!

И тут – облом века! Мой «герой» умудрился свалиться в открытый канализационный люк и сломать ногу. Прямо перед моим домом. Серьёзно? Видимо, сама судьба решила, что моя девственность – как крепость, которую никто не возьмёт!

После двух месяцев в гипсе потенциальный дефлоратор потерял всякий интерес, подозреваю, не только к сексу со мной, но и вообще к сексу.

И теперь мне очень не хотелось лишиться так долго и трепетно лелеемой девственности насильственным способом. По книгам, рабство – это завуалированное насилие, не только над личностью, но и над телом.

Первое время я напряжённо наблюдала за охранниками, дёргалась от любого шага в свою сторону. Но потом успокоилась. Моя неземная красота их не интересовала, как и привлекательность других женщин. Рабы здесь – что-то вроде штатных наёмных рабочих, только без зарплаты: договор купли-продажи, чёткое соблюдение условий, пост сдал – пост принял. Мы для них – безликие манекены в витрине магазина.

Как ни тяжело это было признать, но попала я даже не за тридевять земель, а гораздо дальше. Стометровыми деревьями и курокрокозайцами дело не ограничилось.

Существа, тянувшие телегу, оказались ящерами, что-то типа манирапторов, только травоядные. Невысокие, не выше двух метров тварюшки, бегающие на сильных задних конечностях, с перьями вместо шерсти. Что удивительно, послушные и ласковые. Звались морами.

Собаки, охранявшие караван, – мини-пародия на кур, с когтями, загнутыми, как у хищных птиц, и мощными острыми клювами. Они тоже быстро бегали, но, в отличие от «лошадей», были агрессивные и больно клевались.

Я пока не узнала специфику ошейника, но как выглядят укусы местных «кур» разглядела прекрасно.

До того, как Иштар, девушке, которую посадили в нашу с Мерит телегу спустя неделю моего личного путешествия по просторам Маронара, надели ошейник, она попыталась сбежать. Сначала она брыкалась и что-то громко выкрикивала (я язык не знала, но международный язык возмущения понятен без субтитров), потом оттолкнула руку охранника с ошейником – и рванула в поле.

Бандюки даже не пошевелились, только свистнули курам. Те налетели стаей, загоняя бедняжку, как профессиональные борзые, ловко расклёвывая ей икры, вспархивая на спину, долбя клювами в лопатки и шею, пока девушка не упала.

Иштар принесли обратно в телегу без сознания, всю в кровавых точках, в изодранном платье, полуживую. Вид глубоких рваных ран на ногах и спине произвёл на меня неизгладимое впечатление. Сначала я подумала – всё, хана котёнку. Однако нет! Здесь рабов, оказывается, берегут как дорогую рабочую лошадку: смазывают, поят и чинят. Нам с Мерит выдали мазь, бутылку какого-то отвара, чистые тряпки и торжественно поручили оживлять новенькую. На следующий день у Иштар проснулся аппетит, а ещё через день она уже вставала – будто мы не отваром её поили, а настоящей живой водой.

Из всего этого я сделала вывод простой и жизнелюбивый: бежать – идея так себе. Куда? Снова в лес? Спасибо, уже проходила программу «сырость, холод и голод» – абонемент продлевать не тянет. Так что пока сидим, наблюдаем и потихоньку учим язык. Тем более Мерит и Иштар, от нечего делать, взяли надо мной шефство – и теперь у меня есть личные коучи по разговорному маронарскому.

С именами тут такая же каша, как с домами, планировкой городов, дорогами, одеждой, порядками и вообще всем подряд – будто кто-то нажал кнопку «перемешать эпохи». Из общего с земной архитектурой – базовый набор: стены, крыша, окна.

Материал, похоже, у них один на все случаи жизни – дерево. Либо настоящее, либо хорошо маскируется. Одни дома – прямо царские терема: два-три этажа, узоры, украшения, резные ставни – хоть на открытку. Другие – унылые самодельные шалаши уровня «собрал за вечер». Большинство щеголяет внутренними двориками в духе Средиземноморья, как будто солнце тут круглосуточно и оливковые рощи за углом. Средневековье для начинающих, Месопотамия для продвинутых. Улицы широкие, мощёные чем-то загадочным: то ли аккуратными деревянными брусочками, то ли камнем, отполированным до уровня глянец.

Историк из меня так себе, но даже школьная память подсказывает: Иштар – богиня Месопотамии, Хеопс (наш надсмотрщик) – египетский VIP, а соседки по телеге Арета и Ирис – дамы из древнегреческой когорты. В общем, тут не просто анахронизм, а целый салат «Оливье» из эпох. Что-то явно нечисто…

Через пару недель нас привезли в распределительный центр. Местные чиновники пересчитали нас по головам, ещё раз переписали имена, дали загонщикам денежку и отправили искать других невезунчиков. Здесь меня никто уже не спрашивал, откуда я родом и как сюда попала. И хорошо, потому что за время путешествия я выучила лишь пару сотен слов, самых необходимых для оптимального существования. Хорошо ещё, что я обладаю музыкальным слухом и тренированной на томах гражданских, налоговых и уголовных кодексов памятью. Вследствие чего рабы, а их в распределительном центре было до фига, полтыщи как минимум, меня приняли за свою, пусть и не сильно разговорчивую барышню. А биографию я себе придумала сама, взяв за основу историю Мерит.

В итоге всех наших перевезли в новую, только что построенную ферму на западе Дома Маронар. Шесть высоких деревянных бараков, несколько зданий поменьше, поля и сады, огороженные заборами. Хотя, по-моему, забор выполнял чисто декоративную функцию, типа железного занавеса, – сбежать из фермы не давали не он, а ошейники.

Когда мне цепляли старый, я была в отключке и не оценила аксессуар. А вот когда на ферме его поменяли на новенький – вот тут я и офигела.

Ошейниками были обычные деревяшки – на вид как гибкие лианы. Они лежали каждая в отдельной коробочке, и надсмотрщики вынимали и оборачивали прутья вокруг шеи. Те смыкались, срастаясь концами, превращаясь в цельный монолитный блок без замка.

Сначала я махнула рукой. Это же дерево, что оно может сделать?

Но когда выучила более-менее язык, Иштар рассказала специфику этих лиан. Растение называлось осья. Во взрослом виде выглядело оно как плотный шар без корней, умеющий катить по лесу и впитывать влагу всей поверхностью. Его фишка – срастаться в одно целое. А что может быть целее, чем абсолютная сфера?

Раз в году, когда приходило время размножаться, осья выстреливала из себя тонкие отростки, которые, если сразу не посадить по отдельным горшочкам, срастаются в новые шарики. Вот эти отростки и служили ошейниками.

Ещё одна особенность: отростки превращались в полноценные шары только на удалении от материнского шара. Соответственно, пока шар-мать находилась поблизости, прутья просто были сцеплены друг с другом, а вот если раб с ошейником удалялся, то лиана начинала сжиматься и душить своего носителя. Чем старше материнский шар, тем на большее расстояние можно было удаляться. Поэтому в клетке на центральной телеге каравана ехала совсем ещё мелкая осья, а на ферме под взрослый шар выделили целую пристройку – гордо именуемую Домом осьи.

Такие вот весёлые ошейники.

Вообще, флора здесь была полный улёт. Ни в сказке, как говорится, ни пером. Тут каждый листик, корень или прутик пригождался: и суп сваришь, и дом построишь, и вылечишься, и оденешься. Зачем лезть в какие-то скважины, копать землю в поисках нефти, газа или танцевать с бубном вокруг железной руды, если всё необходимое уже растёт на земле? Хватай – не хочу!

Лекарства, спиртное, горючие вещества, ткани, что-то вроде нашего пластика, железа и резины и много всего прочего – всё делали из растений. Страшные раны Иштар на ногах зажили за несколько дней, оставив после себя едва заметные шрамы. Не было ни воспаления, ни нагноения. Словно в мази, которую нам выдали для лечения, были не только антибиотики, но и жаропонижающее, обеззараживающее и успокоительное в одном флаконе.

Надсмотрщики на привалах иногда срывали с кустов, растущих на обочине, ярко-жёлтые ягоды. После них они становились веселее и разговорчивее. А однажды они принесли цветок в соседнюю телегу, где никак не могла успокоиться пожилая женщина. Они положили его в центр – и все, кто ехал в телеге, мгновенно уснули.

Посуду, чашки, ножи и мелкие инструменты вытачивались из некой тальки, и при вымачивании в растворе ягод ишья они становились крепче железа и не ломались даже ударом камня. Я вообще за два месяца жизни в этом мире не увидела ничего похожего на сталь, медь или чугун. Словно после каменного века сразу к эпохе агрономов прыгнули. И чем мне, простите, пилить ошейник?

Сбежать из рабства – программа минимум на ближайшие месяцы, а вот максимум… о ней я пока даже не хочу размышлять.

Но мысли не остановить, они долбят в темечко, как дятел в режиме «турбо».

Откуда здесь взялись люди точно такие же, как я, если животные и растения этого мира абсолютно не похожи на земные? Как часто тут открываются порталы в другие измерения, и есть ли билет обратно на родину – желательно в один клик и без полёта веры? Что за загадочные Хозяева-вампиры, которым мы сцеживаем кровь? Это коренное местное население или они приблудыши, подобные мне? Здесь и вправду всё время лето, и как влияют на погоду три луны в небе? Почему так странно пахнет воздух и что за тропическую хворь я подхватила по приезде на ферму, от которой почти откинула копыта?

Болезнь реально меня чуть не отправила на тот свет. Корона нервно курит в тенёчке. Температура такая, что яичницу на мне можно было не жарить, а сразу ресторанный бизнес открывать! Суставы объявили ребрендинг скелета, сердце колотилось о рёбра, испытывая их на прочность, а ночные видения могли спокойно заявляться на кастинг в «Американскую историю ужасов».

Выкарабкалась. Как-то утром глаза продрала, потянулась – и осознала: здорова, как бык! То ли свой иммунитет проснулся, то ли меня чем-то подлечивали. Пусть рабы здесь не на вес золота, но ценность имеют.

Прошло ещё пару недель – и я заметила апгрейд. То ли зрение прокачалось, то ли слух поставили на максималку: звуки стали громче, краски – ярче, мир загорелся в HDR. Жаль только, что от местной кухни всё так же тошнило.

А вообще тут не так уж плохо. All inclusive по-рабски: халявное жильё, кормят за счёт заведения, бесплатные репетиторы по языку, фитнес на свежем воздухе (ну, когда в ритм втянулась, даже кровоотдача не напрягала).

Для быстрой и максимально безболезненной ассимиляции в новый мир – самое то! И правда, зачем в романах о попаданках всем срочно нужно в Академии, дворцы и княжеские палаты? Надо сразу в невольники: график понятный, KPI измеряемый, корпоративная форма прилагается. Адаптация – плюс 100 к выживаемости, плюс 50 к словарному запасу ругательств и плюс 20 к чувству юмора.

Никто здесь вообще не понял, что я левый пассажир: ну молчунья, ну странная, а кто тут вообще без тараканов?

Рабынь-женщин до пятидесяти лет и мужчин до шестидесяти отправляли пахать в поле. Остальным доставался «лайт-режим». Некоторые рубили лес, другие пасли местных коров (хотя зря я их назвала коровами, от земных бурёнок у них только короткие рожки на голове, спокойный нрав и травоядность). Женщины постарше ткали ткань, грубую, подходящую только для подстилок и палаток, – из острой травы, растущей в местном болоте. Получалась мешковина, что-то типа нашей пеньки, а из нитей крипси – брезент, по свойствам, круче поливинилхлорида. Кстати, мужчины собирали сок крипси для других целей. При определённой температуре смола, выделяемая из надрезов на дереве, твердела, из неё выплавляли разнообразные вещи – тазы, вёдра, даже колёса для телег.

Чем не пластик, только без вредной нефтехимии?

И это, между прочим, только цветочки из того, что я успела накопать за каких-то два месяца! Иштар однажды заикнулась, что абсолютно все растения идут в дело. Есть даже некие клубни фимулы, местного подвида картошки. Так вот – они полностью состоят из белка и служат полноценной заменой мясу.

Когда я пожаловалась, что заблудилась в лесу и чуть не умерла с голода, она подняла меня на смех. Лес – кладезь полезностей, еды и развлечений. Да и вообще, по её версии, почти лунапарк: кушаешь, развлекаешься, медитируешь на каждую веточку. Единственная настоящая угроза – это хищники, а не дырявый желудок.

Спасибо, утешила!

Мир, вроде бы, прикольный – экзотика, флора с фауной на любой вкус. Но с рабством и прочей дичью как-то не до восторга: чувства смешанные, коктейль из «Вау, круто!» и «Мама, забери меня отсюда!». Технологии – уровень «свечка и барабанная почта»: ни электричества, ни интернета, ни даже проводного телефона из прошлого века.

Ферм, подобных нашей, в Маронаре было немало. Живут в них в среднем по несколько сотен невольников, которых не только лишают кровушки, но и заставляют сеять поля, собирать урожай, пасти скот, ткать ткань и ещё много чего другого. Ну, просто ГУЛАГ иномирский. Держат нас не то чтобы впроголодь, но почти. Сносно поесть дают лишь после сдачи крови. Вот и бродят по ферме бледные немощные личности, качаясь от ветра.

Прекрасное местечко для топ-моделей и всех, кто хочет сбросить лишний вес.

Мы с Иштар и Мерит, как самые молодые, работаем в поле под палящим солнцем, собирая линь, местную пшеницу. Мозоли на руках, горб на спине, зато загар – выше всяких похвал. А вскоре должны подоспеть ягоды агалы, из которых делают популярную в этом мире пряность. Кармин, увы, на нашей ферме не выращивают, наверное, боятся, что мало что останется от урожая, если его станут собирать рабы. Линь и агалу в натуральном виде есть не очень приятно – зёрна твёрдые, как камешки.

Таинственных Хозяев-вампиров за два месяца я так и не увидела. Не царское это дело посещать фермы или пить кровь напрямую из рабов. Кровь здесь сдают цивилизованно: делают разрез на вене, спускают кровь в ёмкость, переливают в бочки, добавляя сок растения с трудновыговариваемым названием, наверное, местный консервант, и везут в Дом-дворец-замок (загадочное слово дома́н), находящийся в центре провинции. Из рабов Хозяев не видел никто, даже Иштар. А она из нашей троицы была самой образованной.

Дочь местного олигарха, ни много ни мало. Вот как раз на его полях и выращивают те самые знаменитые кусты кармина (кофе, граната, гуараны и женьшеня в одном флаконе), соком которого поят рабов после сдачи крови. Иштар получила, по местным меркам, отличное образование, умела читать, писать и считать. Но от дикой романтики и шила в одном месте ни одна грамотность не спасёт! Отец отъехал по работе, мать ушла тусить с подругами по районным ресторациям, а девица посчитала себя достаточно взрослой, чтобы сбежать на свидание с залётным донжуаном. Ну а тот, вместо романтики под лунами, обменял её на пару монеток и бонус в карму – устроил Иштар в рабский караван.

Сначала она билась в истерике, даже пыталась сбежать. Потом подуспокоилась и заявила, что родители, как только обнаружат её отсутствие, приедут и заберут любимую дочурку домой (вроде, любой это может сделать, оплатив за раба двойную стоимость). Работать она принципиально не хотела, филонила на поле, как могла. Мы с Мерит делали заодно и её норму.

Походу в каждом мире есть дурные мажоры. Зато она была нашим личным гуглом, и всё, что я узнала об этом мире, я узнала от неё.

Местная хроника стартанула где-то три-четыре тысячи лет назад, когда Боги – читай: вампиры-кровососы – завезли сюда людей. Иштар, конечно, утверждает «создали этот мир», но я-то знаю, откуда они портал открывали. Впрочем, возмущаться не стала: в нашей Библии на космостройку вообще шесть тысячелетий отвели – так что по срокам всё по ГОСТу.

Попыталась вспомнить, что такое творилось у нас в первом тысячелетии до нашей эры. На ум не приходило ничего существенного – всё из школьной программы. Египет с энтузиазмом строит пирамиды, Гиза с Сфинксом уже ждут первых туристов, Стоунхендж в Англии – тоже. В Европе бронзовый век, Китай мутит первое государство, ранние поселения появляются на Урале и в Сибири. Словом, движуха.

И тут мозг подкинул флешбэк: катастрофа бронзового века как раз где-то в этом районе и случилась. Тёмные века в Греции, развал всего Средиземноморского «элит-клуба», половина жителей испарились, словно кто-то кнопку нажал «Очистить всё» – раз, и нету. Может, дело было не только в голоде и бедствиях? А в том, что вампиры, уходя «в светлое завтра», прихватили пару миллионов «на дорожку»? Государства без Хозяев – конечно, рассыпались.

Но ладно, теории подождут, а мне бы понять, что делать сейчас. Проверять гипотезы – не горит. Искать путь домой – уже интереснее. Если божьи кровососы сумели протащить через портал целые толпы, то меня одну – как два байта переслать. Попробовать попроситься по-дружески? Схватить вампиро-хозяина за рукав, улыбнуться и очень вежливо предложить отправить меня обратно. Вдруг прокатит?

Покрасовавшись в мечтах, переключилась обратно на познавательное шоу от Иштар.

Боги, значит, не заморачивались: заселили планетку, шустро раскидали по дружбе между собой людишек (читай – пищевой фонд), подняли себе невиданные дома́ны – по рассказам Иштар, дворцы такие, что ЮНЕСКО плакало бы от зависти. И стали жить-поживать, каждый при своей короне, разводить людей, как фермеры – овец.

Этих самых вампиров (ушедших из моего мира в поисках лучшей доли) изначально было десять штук. Звали их: Маронар, Басаро, Гадор, Юро, Олуларис, Кельвар, Риарон, Ксарен, Ортем, Варс. Соответственно, на сегодняшний день в мире имеется десять Домов, то бишь десять царств. Наши ближайшие – Басаро на востоке, Гадор на западе и Юро на севере. География понятная, как маршрут из Яндекс Карт.

– На всей планете – десять Домов? – уточнила я у Иштар. Увидев её удивлённый взгляд, поспешно добавила: – В смысле, они размером как… ну очень большие?

Чтобы было понятнее, я представила: если Землю распилить на десять кусочков, то каждый Дом выйдет чуть меньше, чем Россия, – территория «ого-го».

– То есть, до границы Дома Басаро, например, ехать придётся как минимум (я прикинула скорость телеги) около пары месяцев?

– Почему? – искренне удивилась Иштар. – Совсем нет. От нас – максимум неделя пешком. А на телеге вообще несколько дней.

Тогда я ничего не понимаю. Стоп. Понимаю. Но не стану озвучивать свои догадки, иначе Иштар точно просечёт, что я нездешняя. И так странно на меня косится. Такой расклад возможен, если континент здесь один, да ещё и небольшого размера. Вампиры обосновались на единственном удобном клочке суши, близко к экватору: ни холода, ни экстремальной жары, метеосводка за два месяца стабильнее, чем цены на гвозди – ни градуса туда-сюда. А вся остальная территория – океаны до горизонта и дальше.

– В мире есть одна земля, на которой мы живём. Боги подарили нам её и разделили честно на десять частей, – голос Иштар внезапно зазвенел сталью. Опа, обиделась.

– Ладно-ладно, – я поспешно спрятала свои теории подальше. Не буду спорить с гуру: мне ещё информацию из неё извлекать и извлекать.

Иштар ещё пару секунд сверлила меня взглядом «ещё слово – уволю», потом выдохнула, смягчилась и продолжила свой увлекательный ликбез.

И началась кинофантастика. Боги мало того, что бессмертные (ну да, им по статусу положено), они ещё и волшебники! И по небу летают, и мысли читают, и скалы в пыль разламывают, могут поджигать, замораживать, карать на расстоянии. Короче, полный набор опций, Марвел отдыхает. И, как водится, за всё надо платить. Их секретный ингредиент – кровушка. Они её пьют.

Сначала я, наивная, чуть в ладоши не захлопала: волшебство – оно ж всегда круто! Наконец, попаданке в моём лице повезло! А потом вспомнила: в моём мире вампиры – это не Гарри Поттер с клыками, это скорее «куда бежать и где прятаться».

Стало грустно.

Особенно когда думаешь: если вампиры явились сюда прямиком с Земли, представьте, что творилось-то там три тысячи лет назад! Бесконечные заварушки, войны одна за другой, рабство, всеобщая тирания, никаких прав и свобод. И все эти весёлые традиции наши бессмертики прихватили с собой в новый мир и, разумеется, распространили. Ну почему они не могли прийти хотя бы из двадцатого века – где рабство уже отменили, интернет изобрели, а мобильники научились показывать котиков?

«Шикардос», – пробурчала я себе под нос. Вампиры сидят в своих прекрасных дворцах, попивают кровушку как сомелье, развлекаются, магичат, а люди – прозябают в рабстве и нищете. И так подряд тысячи лет? Серьёзно?

– А они хоть иногда на людях показываются? – состроила я умильную рожицу, – хотелось бы одним глазком взглянуть.

– Нет, конечно! – воскликнула наша мажорка гневно, так, словно я попросила её завтра выйти на поле и собрать мешок линя. Потом пожала плечами и неуверенно выдала: – в храмах на статуи можно посмотреть.

Негусто…

Дальше – как пластинка с одной дорожкой. Выжать больше не удалось: Иштар упрямо твердила, что Боги всемогущи; мол, они создали этот мир, расселили людей, выдали им стартовый набор «жизнь-земля-вода-печеньки» и, типа, отошли от дел, присматривая одним глазком. Когда нужно – появляются, разруливают проблемы, но в основном сидят тихо и контролируют издалека.

– Лучше бы эти ваши Боги за три тысячи лет написали бы внятную конституцию, свод законов составили, демократию бы основали, что ли… – пробурчала я, шепча себе под нос чисто из вредности.

Получила от девчонок недоумённый взгляд. Для них рабство было такой же обыденностью, как для меня ещё недавно телефон или будильник по утрам. Но теперь я хотя бы понимала, почему надсмотрщики не зверствуют. Люди здесь – самый ценный ресурс. За тысячелетия популяция не шибко расцвела. Кто знает, сколько эти самые вампиры притащили сюда людей? Может, сто, а может, миллион. И кто знает, сколько погибло в борьбе за светлое будущее.

А они не дураки. Если бы всё человечество скопом закинуть в рабство, рано или поздно случился бы бунт а-ля спартакиада, и никакое колдунство не помогло бы. А когда у тебя одна часть свободная, другая – в ошейниках, третья туда-сюда прыгает по обстоятельствам – то долг выплатили, то родственники расщедрились, то двадцать лет стажа и амнистия, – эта система рабства выглядит уже почти… ну, сносно, если не вдаваться в детали.

Теперь я понимаю – дело поставлено на поток.

Вот только меня гложет один единственный, но весьма колючий вопрос: зачем этим богам-вампиром столько крови? Они там из неё суп варят? Или, может, бассейн заполняют, чтоб плескаться? С каждой фермы по бочке сдают – да у них уже стратегических запасов, как у параноика на случай конца света. Обопьются ведь!

Хотя, может, их стало больше, чем людей – размножились там, по-тихому. Тогда-то уж точно человеческая популяция в глубокой ж…

Глава 3

За Иштар приехали родители. С трудом, через месяц, но они всё-таки её нашли. Видимо, посетили все рабские фермы в округе. С одной стороны, класс – родители всегда знают, где искать детишек-потеряшек, с другой… так себе семейный пикник на выезде.

Нам было жалко её отпускать, у меня ещё осталась огроменная куча вопросов, но… кому оно интересно, да? Иштар не удосужилась даже попрощаться – как только надсмотрщик шепнул малявке про её папу, с полей её смыло, как ежа с газонокосилки. Мы с Мерит, как две грустные статуи в парке, взирали ей вслед. Не знаю, как Мерит, но мне, если честно, узнать местное законодательство было куда важнее, чем прогибать свою природу, собирая для мажорки лишний мешок линя.

Даже после краткого обзора реалий я чувствовала себя как новорождённый котёнок, только-только что продравший глаза.

Как же мало я знала! Никаких точных сведений ни о самих Хозяевах-вампирах, ни о порталах на Землю, ни, тем более, о мифическом волшебстве. Два месяца пролетели, а из достижений: только научилась болтать на местном тарабарском диалекте, и то с акцентом, да немного выучила здешнюю, ограниченную чертой фермы, ботанику.

Белых пятен в моей картине мира – как снежинок в январе на Северном полюсе.

Но проблема даже не в этом, а в том, что здесь, на ферме, я больше ничего и не узнаю. Уперлась в свой интеллектуальный потолок. Рабы – за редким исключением – сплошь неграмотные бедняки, с Иштар нам реально повезло. Она даже не удивлялась моему абсолютному невежеству и серости, для аборигенов это было нормой. Мерит, например, тоже её слушала, открыв рот, и задавала тупые вопросы.

Зато по части растений тут все – профессора! Даже самые жалкие нищие – ходячие энциклопедии ботаники. Мерит, не умевшая ни читать, ни писать, ни умножать или делить, могла сходу назвать десяток съедобных травок и ещё десяток лекарственных. А как ловко она прутья на нитки разбирала и коврики для нас с Иштар плела – IKEA нервно курит в сторонке.

Да, кое-какие фокусы я у неё, конечно, подсмотрела – но для полноценной жизни в лесу мне всё равно не хватает примерно всего! Поэтому мой эгоистичный мозг, недолго думая, решил: соберусь бежать – возьму её с собой. Ну а что? У меня интеллект, у неё – полный рюкзак полезных знаний и умений. Вдвоём мы практически неуязвимы!

Ножичек я слямзила из столовой – эпическое везение, учитывая, что кухарка, тоже рабыня по совместительству, отвлеклась на флирт с охранником. Инструмент был из тальки и маскировался под керамику. В моём мире такие девайсы считаются кулинарной классикой! Всю ночь я ковыряла им ошейник, но как только появлялась дырочка или надрез, он мгновенно сращивался вновь. Шея была не столь крепкая, поэтому утром я щеголяла ожерельем из мелких и не очень порезов. Пришлось отрывать от подола шарфик и заматывать им последствия ночных неудач. Нож я сунула под матрас.

Тем же вечером отмерила расстояние, максимальное от материнской осьи – вышло где-то три с лишним километра, примерно четыре тысячи шагов в одну сторону. На 3900‑м шаге тонкий прутик, до этого мирно валявшийся у меня на шее, внезапно решил попробовать себя в жанре БДСМ и начал медленно, но настырно стягиваться, так что «обнимашки» стали резко лишними. Я, разумеется, устроила показательные выступления по скоростному бегу в обратную сторону.

Если надзиратели и заметили, что мой «модный аксессуар» слегка сменил фасон – стал шире и короче, – то благоразумно сделали вид, что ничего не происходит. Тут, как говорится, каждый раб – сам кузнец своего счастья и преподаватель жизненных уроков.

А тут ещё и новые волнения подкатили. Когда мы с Мерит пришли ужинать, вся столовая (или, по-пафосному, Дом кухни) уже бурлила, как аквариум после щедрой кормёжки – всплески, блеск глаз и суета до потолка.

– Представляешь! – горячо зашептала мне в ухо Мерит. Сбегала за добавкой, а вернулась не с котлетой, а со сплетней. – Лиска пронюхала, что на территории Маронара сейчас гуляет иномирец!

Я, если честно, чуть на месте в сандалиях не испарилась от страха.

– И что? – спрашиваю максимально хладнокровно. – Нам-то какое до этого дело?

Мерит наморщила свой гладенький лобик:

– Дом Маронар возвысится над другими Домами, – выдала голосом диктора чужую заученную фразу. – Нужно его только поймать первыми.

Я отставила в сторону стакан с напитком. Не подавиться бы от таких новостей. Спрашивать «как именно возвысится» – бессмысленно. И так ясно: за счёт иномирца. То есть за счёт меня. То есть за счёт моей крови.

Как бы не выкачали её полностью на радостях.

Ужин я провела, трясясь, как осиновый лист. Потом включила поставленный от страха на паузу мозг. Немного подумала, разогнула согнутую спину, осмотрелась и победно улыбнулась: народ вокруг такой самобытный, что половина точно могли бы сниматься в «Дьябло» без грима.       Отличить меня от «своих» – это как искать иголку в стоге сена. А загонщики вообще не интересовались моей биографией – теперь могу любую сочинять.

Следующим утром нас всех построили на поле и строго так спросили: есть ли кто среди вас из другого мира?! Ага, бегу, роняя тапки. Они что, реально думали, что шпион сразу расколется?

Послушав некоторое время тишину, главный по ферме пробормотал под нос что-то совсем уж далёкое от благонравного и погнал всех на работу.

На очередной сдаче крови нам устроили блиц-опрос на компетентность в области местных традиций и языка. Кратенько: как зовут, откуда, как попали на ферму, какие легенды знаете о сотворении мира… Мы с Мерит сдали экзамен на пять с плюсом – большинство здешних обитателей, кроме своего имени, вообще ничего не ответили. У меня с перепугу даже акцент пропал, словно его и не было.

Из четырёх сотен рабов отобрали два десятка самых «подозрительных» – тех, у кого отчётливо написано на лбу: «Я с другой планеты». Двое из них вообще были немыми с рождения. Посадили в телегу и отправили с парой надсмотрщиков в светлое будущее. Вот тут-то у меня реально поджилки затряслись: понятно, что их будут проверять (не представляю как – пытками, что ли?), обман быстро всплывёт, и дальше варианты: вернутся за новой партией, пока не переберут всех, или приедет Хозяин-вампир. А он, по словам Иштар, умеет даже мысли читать.

Мои его точно повеселят.

Надежда только на то, что боги – занятые особы и отвлекаться от злодейств не любят.

После отбоя, немного помедитировав на занятную паутину тороса, я решилась на разведку, спустилась со второго этажа на первый и улеглась рядом с Мерит на её койке.

– Расскажи что-нибудь об иномирцах, – начала я издалека, выставив голос в режим «любознательная блондинка».

– Я ничего не о них знаю… Откуда? – удивилась Мерит. – Я из деревни ни разу не выезжала.

Эх, жаль, что Иштар забрали. Эта ходячая энциклопедия на ножках сразу бы выдала бы нам всю информацию.

– Я слышала, что все Дома гоняются за иномирцами, – вдруг подала голос наша соседка с соседней кровати. Она вроде гуляет с одним из охранников. Не молодая, но ещё и не старая женщина где-то около сорока с хвостиком. – Маронар выслал охотников, если не найдут в городах, начнут проверять фермы.

Значит, они точно не знают, где этот самый иномирец шифруется. Это плюс. Но то, что они уверены в его существовании, – это минус.

– И зачем он им нужен? – постаралась, чтобы голос не дрогнул.

– Не знаю, – зевнула невольница, – говорят, опыты на них ставят. Кровь для ворожбы сливают.

«Ох ты ж, ё-моё! – зародилось где-то в горле вместе с истерикой. – Бежать! Наутёк! Со всех ног! Сверкая пятками! Ещё вчера!»

Всю ночь меня колотило. В голове крутились такие ужастики, что Стивен Кинг бы обзавидовался. Вот меня приводят к бочке, перерезают горло и подвешивают вниз головой, как курицу. Или я – в комнате пыток, окружённая бледными зубастыми тварями, и они по очереди припадают к моей шее и вгоняют клыки в артерию, дегустируя мою иномирскую кровушку.

Утром я встала невыспавшаяся, с больной головой и абсолютным нежеланием становиться звездой кровавых вечеринок. Вряд ли мне повезёт так же, как Белле в «Сумерках». Любовь до моего гроба вероятнее.

От страха придумала ещё один план – очаровать и соблазнить надзирателя. Вдруг он так сильно влюбится, что согласится выкупить меня из рабства? Пару дней я присматривалась к мужским особям, стараясь выделить кого-нибудь с IQ больше сотни. Но все как на подбор интеллектом не блистали. Да и мало их было – на четыреста рабов около десятка. Всю охрану выполняли ошейники.

Ночью пробралась к центральному Дому, где хранилась фермерская осья. Подумывала её спереть вместе с собой. Увы, шар диаметром около двух метров вряд ли незаметно скроешь под платьем. Катить тоже не получится. Во-первых, она весила как грузовик, а во-вторых, снизу осью оплетали корни. И я вспомнила вскользь сказанные Иштар слова: когда осья старая и собирается закончить свой жизненный путь, то погружается в землю. Происходит это не сразу, умирание может длиться несколько лет.

Только вернувшись назад в барак и умостившись на койке, я заторможено сообразила – укатила бы осью, и все четыреста ошейников сжались бы в шар. Устроила бы массовое побоище похлеще Джека-потрошителя.

Хорошо, что и этот план провалился. Не пришлось выбирать между эгоизмом и совестью.

Каждую ночь я продолжала бесполезно ковырять ошейник ножом, но добилась лишь стойких царапин на шее.

Через неделю наших «иномирцев» привезли обратно. Немного потрёпанных, но живых и здоровых. Надсмотрщиков прибавилось, и значительно. Ясно, охотники из Дома Маронар пожаловали… Теперь они бродили туда-сюда среди рабов, словно ожидая получить премию за усердие, с особым пристрастием заглядывая в лицо, будто на лбу у кого-то должно красоваться крупными буквами: «Иномирец!» Видимо, надеялись наткнуться хоть на одного особо разговорчивого, да не повезло, потому что все рабы выглядели одинаково запуганно и устало.

Я вообще перепуталась, кто из надсмотрщиков здесь был изначально, а кто недавно приезжий. Все были на одно лицо – бородатые и лохматые. Поэтому план по соблазнению пришлось отменить. Как бы не нарваться на шпиона.

Внутри копошилось странное чувство – смесь любопытства и откровенного ужаса, ведь никто не знал, каким ещё изысканным способом собираются вычислять несчастных попаданцев. Всё-таки четыре сотни голов перелопатить – это вам не в лес по грибы сходить.

Узнала. Соседка принесла на хвосте слушок, что сегодня у каждого раба брали кровь в отдельную ёмкость, подписывали на баночке его имя и отправляли в дома́н к Маронарам. Наша очередь наступит завтра. Значит, завтра же наступит мне кирдык.

Вампиры могут её на вкус отличить? Иномирская или нет? По каким таким признакам? У них внутри гематологический анализатор крови встроен? И неужели перелопатить четыреста баночек, пробуя их на вкус, занимает меньше времени, чем, например, приезд на ферму и чтение мыслей?

Ничего приличного в голову не приходило. Более-менее свободно я могла поговорить только с Мерит: ночью, после отбоя, или в поле, возле куста агалы. Но как только я ей намекнула, не пора ли нам делать ноги с фермы вслед за Иштар, Мерит скуксилась:

– Какая разница, где жить? Я дома больше работала, чем здесь, на ферме. Там на мне ещё готовка, уборка и шитьё были, в дополнение к огороду.

Ого! Так для некоторых рабство оказалось вроде как отпуском после домашней тирании?

Я принялась перебирать в голове все преимущества свободы для девушки – ну, должно же быть что-то помимо бесперебойного доступа к полевым работам!

– Ну ты же хочешь замуж? Свадебку там, свой собственный дом, детишек?

Удар ниже пояса. Мерит на минуту застыла, как хакнутый антивирус, потом помотала головой.

– Куда мы пойдём? – вопрос в самую точку. – Будем скитаться, пока не попадём в руки другим загонщикам?

Она-то мыслит прагматично: менять, по сути, один хомут на другой ей не улыбается. Мне даже стало стыдновато за свою авантюрную натуру. Для меня тут вопрос жизни и смерти, а для Мерит – обычная логистика труда.

Пришлось сделать вывод: спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Креативить придётся в одиночку. А может, побежать и самой отдаться в руки охотников? Вдруг за попаданство тут плюшки выдают? Не могут же все любовные романы врать – меня сразу во дворце на царский трон посадят, сундук с самоцветами презентуют и быстренько научат колдовству?

Только вот то место, что отвечает за интуицию, шептало, где бывает бесплатный сыр и халявные самоцветы.

Что-то мудрить… типа внезапно заболеть, онеметь, забыть своё имя, я побоялась. Любой косяк сразу же укажет на меня. Поэтому, как обычно, сдала кровь, тоскливо проводила глазами баночку с надписью «Мира Хард» и поплелась за кармином. Так сказать, кутну напоследок.

На раздаче стоял новый охранник. Увидев его, я сразу напряглась. С прошлой мутной братией сонных бегемотов, околачивающихся на ферме и изображающих активность только в столовой и в направлении бани, уволакивая очередную «добровольную пленницу», ничего схожего у него не было. Острый сканирующий взгляд, подтянутая хищная фигура, ловкие руки фокусника – он даже не смотрел, как наливает кармин, – всё внимание было направлено на невольниц.

Ну прямо породистый дог среди уличных шавок! Или, что вернее, охотник за головами, секретный агент Хозяев. Пусть я и недолго проработала в нашем юр. отделе, но взгляд Ивана Ивановича, нашего безопасника, помнила прекрасно. Куда там Launch PRO – Ван Ваныч сканировал круче профессиональной оргтехники.

Я спряталась за спиной Мерит и стала прислушиваться к разговорам, которые он заводил с каждой из невольниц, вручая той стакан с соком. Перед вопросом он странно себя вёл: то кашлянет, закрывая рот ладонью, то отвернётся в сторону, то опустит подбородок в воротник рубашки, то почешется, то прикусит губу, то…

– Нравится кармин? – я так засмотрелась на его чудное поведение, что проспала вопрос.

Зато голос, тихий, вкрадчивый, пробрал до костей. Цирк какой-то. Горло перехватило, к голове прилил жар, рот сам собой открылся и произнёс: «Нееет». На русском. Пару секунд ушло на то, чтобы сообразить – что-то со мной произошло. Вряд ли я могла оплошать так сильно, чтобы раскрыть правду. Хорошо ещё, что слово «Нет» было похоже на здешнее «Бет», что-то типа местного «Вау!» или «Ух ты!».

Я быстро сглотнула и затараторила восторженно:

– Ничего вкуснее в жизни не пробовала! Как он может не нравиться?!

Джеймс Бонд местного разлива ещё раз окинул меня подозрительным взглядом, сунул в руки стакан и повернулся к следующей невольнице. На подгибающихся от страха ногах я побрела к столам. Рука тряслась, как у запойной алкоголички, так, что часть сока выплеснулась на землю. Хорошо, что надзиратель уже потерял ко мне интерес и обрабатывал очередную жертву.

И что это было? Почему я, как загипнотизированная овца, ответила на его вопрос? Или это был сам Хозяин? Невзирая на жгучее солнце, по спине потёк ледяной пот. Маг-вампир? Вряд ли. На вид мужик ничем от нас не отличался. Ни тебе благородной бледности, ни выступающих клыков, ни заострённых ушей, ни крыльев за спиной. Но что-то он точно умел, если я, сама того не желая, правдиво ответила на провокацию. Повезло, что одурманенный мозг перешёл на родной язык. А то меня бы тут и повязали…

Сидя рядом с весело болтающей Мерит, я с усилием запихивала в себя ослу, запивая кармином. Почувствовав чей-то взгляд, я сначала сделала блаженное выражение на лице, а уж потом подняла голову. Шпион Хозяев смотрел на меня.

Ха! Меня так просто не расколоть! Я прошла спецподготовку: бабушкина школа выживания плюс родительские нравоучения. Вполне натурально сладко причмокнула губами, облизала их, слизывая последние капли сока. И местный агент 007 дрогнул! Отвернулся и нервно передёрнул плечами.

Получи, фашист, гранату!

В следующий раз, когда я посмотрела в сторону шпиона, того уже не было, как и очереди за кармином. Отправился охотиться на другое пастбище? Или вообще свалил с фермы? Как говорится, скатертью дорожка.

– Девушки, хотите развлечься?

Да что ж такое! С первого раза не доходит? Мы с Мерит в час отдыха решили пройтись по территории и опять наткнулись на парочку рабов, жаждущих женской ласки. Прошлые это мужички или свеженькие – не разберёшь. Все они на одно лицо – заросшие, бородатые, в одинаковых рубахах и штанах.

Мерит после их слов по-идиотски захихикала и покраснела. Ну чисто девица на выданье.

– А что вы можете предложить взамен? – я, как юрист от скуки, решила переговоры начать. Вдруг у них есть что интересное, что поможет мне сбежать?

Парни, а присмотревшись, я определила их возраст где-то с двадцати до двадцати пяти, подвисли. Но замешательство длилось недолго. Правый, светловолосый, шагнул вперёд и, понизив голос, прошептал:

– Что вас интересует?

Я так же тихонько ответила:

– Свобода.

По ходу я выбила джекпот. Мало того что коллега по цеху говорил вежливо (чуть не нарушил устав местных аборигенов), так ещё в глазках интеллект поблёскивает и искренняя заинтересованность! Не прост. Ещё один шпион Хозяев, только среди рабов? Или иная группировка? Короче, пусть будет враг моего врага – ну, почти друг, – выбирать всё равно не из кого. Если с этим не срастётся, дальше только самой – на поклон к вампирам.

– Вашу подругу тоже интересует свобода? – светловолосый приблизился вплотную.

– Вы у неё спросите.

Первый кивнул своему товарищу, тот подхватил Мерит под руку и что-то задушевно зашептал ей на ухо. Через минуту гляжу – ведёт к бане! Хотела было окликнуть подружку (мол, Мерит, абонемент на грабли закончился!), но махнула рукой. Все мои двухмесячные лекции о нравственности – в никуда. Ну хочет человек вляпаться в рабскую романтику – пусть набивает личный опыт, строго индивидуально. Я не дуэнья, круглосуточно оберегать юную послушницу.

Меня подхватили под локоток тоже.

– Э, не, – строго осадила я ловеласа, – утром деньги, вечером стулья.

– Чего? – не понял он.

– Говорю, сначала помоги сбежать, а потом уж и веди мыться, – пересказала условия сделки для особо невнимательных.

– Вижу, ты не местная, – парень всё же оттеснил меня к стене барака и прижал немаленьким весом к доскам.

– Ага, – кивнула легкомысленно и вдруг заметила, как глаза светловолосого победно блеснули. – Из Дома Басаро забрали.

Парниша чуть поскучнел, но интерес не потерял.

– И как такая умная, образованная девушка оказалась на кровавой ферме Дома Маронар?

Льстит негодник и не краснеет. А взглядом чуть ли не облизывает.

– Случайно, – я выставила руку вперёд, отодвигая уж слишком сильно прислонившегося к моим верхним девяносто кавалера. – Так что насчёт побега?

– Будет тебе побег, – мужчина стал серьёзнее и сразу постарел на пяток лет. Теперь я бы никогда не дала ему двадцать. Из-за общей небритости возраст могли показать только глаза. И они у него враз стали умнее и хитрее.

– Чем заплатишь?

А вот и деловой тон пожаловал. Флирт сменился переговорами «Обсудим цену вопроса». Наконец-то я в своей тарелке, а не в чужом меню. Юридические формальности – по моей части.

Интересно, когда звучит: «Чем заплатишь?», это значит, что интимные услуги уже официально сняты с повестки дня? Хорошо, если так. Пусть у меня нет собственного романтического опыта, но я в курсе последних трендов: мужчины, поверьте, намного меркантильнее девушек! Только в старинных сказках нам рассказывают про любовь, которая творит чудеса, про принцев, женящихся на Золушках. В наше суровое время обычно всё наоборот: принцессы теряют голову от безработных Аполлонов из качалки.

– Не переживай, деньги найдутся. Родители у меня богатые, дадут, сколько попросите.

Вот бы только ноги отсюда унести, а там уж разберёмся, кто от кого бежать будет. Я от бабушки ушёл, от дедушки ушёл, и от тебя – ускользну, родной!

Врать я умела, любила и со вкусом практиковала – семейное наследие как-никак, не пропадать же таланту! Правда, оказавшись в статусе иномирца, пришлось скромно заткнуть этот замечательный скилл подальше: языка не знаю, нравы местные пока не изучила, да и ради чего напрягаться? Лишняя кружка кармина или весёленькое ткачество вместо забега по полям – это для других продвинутых аферисток.

Вот раньше, в школе, а потом в институте, частенько приходилось оттачивать навыки.

Помню, был эпичный случай: одногруппник позвал группу к себе на днюху, аккурат перед противнейшим зачётом. Все хором поклялись, что пойдём вместе, и на Ивана Ивановича дружно забьём – пусть ставит неуд.

В итоге я слилась. Расплакалась по телефону, жалуясь имениннику, что меня затопили соседи, и я всю ночь убирала погром. А, тем временем, дрыхла без задних ног и пришла на зачёт свеженькой и бодренькой (хоть и пришлось использовать немного бронзера, рисуя тени под глазами, чтобы не выделяться). В сухом остатке: «отлично» получила одна я. Удача? Ха. Скорее, бабушкина методичка.

Ещё один случай. На экзамене по математике на первом курсе «случайно» уронила телефон. От грохота учитель поднял глаза и внимательно осмотрел аудиторию. Половина студентов в этот момент сжимала в руках расписные конспекты и шпаргалки. А я к тому времени уже успела всё решить и смотрела на этот спектакль с лицом, полным невинности. Старательно извинилась перед товарищами за неустойчивость техники. Итог: половина группы – на пересдачу, а я – в шоколаде и с бантом.

Не то чтобы мне была жизненная необходимость выделываться – я и так шла отличницей. Просто отрабатывала бабушкины заповеди. Она долбила как дятел всё детство: ты должна быть самой-самой. Лучшей и первой во всём.

В школе подлости в основном придумывала она. Учила, как правильно заметать следы, переводить стрелки и держать лицо «я тут ни при чём» до конца урока.

Хочешь в отбор на районную олимпиаду? Пожалуйста, иду в первой шеренге. Мэрия оплатила бесплатные курсы английского для лучшего ученика школы? Тоже моя сцена, аплодисменты принимаю в конце. Светлана Ивановна почему-то меня невзлюбила и поставила четвёрку в четверти? Получай ролик в Twitter, где она загорает в чём мать родила на даче с завучем (у бабушки, между прочим, агентурная сеть как паутина: где надо – там и ниточка).

Жаль, что бабуля так рано умерла, не успела довести моё воспитание до глянцевого блеска. Всё по сценарию плохого сериала: возвращаюсь из школы, а у подъезда уже и «скорая» с мигалками, и кружок народного оханья в полном составе. Поэтому мелкие пакости в родительском доме и институте – это, своего рода, памятный знак бабушкиной науке.

– Значит, так, – подытожила я деловым тоном, разглядывая подвернувшегося мне под руку спасителя. – От меня – вознаграждение. От вас – побег из фермы, снятие ошейника и забота о моём пропитании и здоровье на всём пути следования до папенькиного поместья.

Договорились на сегодняшнюю ночь. Мерит бежать отказалась категорически. Она пребывала в неприлично расслабленном и счастливом состоянии. Чувствую, поход в баню удался на славу. Красные щёчки, сверкающие глазки – предупреждала же её не влюбляться.

– Последний шанс: валим вместе? – Хотя тащить силком неохота, и лишний груз мне не нужен, но какая-то мелкая совесть зудит на задворках, не даёт оставить девушку на произвол судьбы. Видно, семейные корни во мне не укоренились – эгоистка, конечно, но без фанатизма.

– Не пойду, – голос девушки стал серьёзнее. – Нельзя. Хозяева разозлятся, – тут я малость прифигела. Какая разница Хозяевам: одним рабом больше, одним меньше. И откуда такое почтение к кровососам? Типа попал на ферму – и всё, обязан сдавать кровь до смерти? Только я хотела возмутиться её фанатичной преданностью этим гадам, как Мерит добавила: – И Ибрум обещал навестить завтра…

С этого и следовало было начинать. Говорила мне бабушка – все беды от мальчиков.

И была права, так как этого самого Ибрума я обнаружила у забора, рядом со светловолосым, на границе действия осьи, у края южного поля тальки, где мы договорились встретиться в середине ночи.

Значит, они наёмничают вместе. И влюблённая дурочка Мерит наступит на вероломные грабли, пережив первое в своей жизни кидалово от авантюриста. Ничего, только характер крепче станет. Научится кое-чему. А там уже я, богатая и красивая, через годик приеду на ферму и вызволю подружку из рабства.

– Как снимите ошейники?

Светловолосый, похоже, главный в их команде, достал флакончик из кармана – явно не парфюм, судя по запаху. Открыл, поднёс в мою сторону, чуть наклонил и капнул – меня оглушило амбре сероводорода. Ошейник раскрылся и буквально сам спрыгнул на землю, уползая подальше от ядрёного запаха. Да что говорить, я сама тоже чуть не осела вслед за ошейником.

Всё, первый уровень побега пройден. Магия? Нет, химия и чуть-чуть омерзения.

Неудивительно, в этом мире так же легко попасть в рабство, как и избавиться от него: не успел моргнуть, как кто-то ловко набрасывает тебе на шею лозу – и, поздравляю, статус «раб» активирован! Полил какой-то жидкостью – и вот ты снова свободен.

Наёмник снял ошейник товарища, потом – свой, и вуаля: побеги осьи уползли от нас подальше. Можно идти на все четыре стороны.

Но праздновать свободу было рано: меня ловко взяли под ручку и чуть ли не волоком повели в ближайший лесочек. Ну что ж, до первой развилки шагаем вместе, а там я оперативно пересмотрю маршрут – желательно в направлении «далеко и без компании».

Глава 4

– За нами кто-то следует, – на поляну, выбранную моими спасителями для ночлега, вышел Ибрум, неся в руках две тушки местных диких куриц. – Видел следы на полвесхи (это что-то около километра, по-нашему. Сама весха – около двух). Ближе, чем на переход, не подходит.

Сел под деревом и принялся профессионально ощипывать наш будущий ужин, с надеждой на меня поглядывая. Мужики всё-таки редкостные оптимисты, совершенно наивно полагают: «Девушка в отряде? Значит, умеет жарить еду на костре, мыть посуду в ручье, знает, как прожить без мультиварки, блендера, посудомойки, микроволновки и крема для рук!»

Но после того как в первый же вечер побега они рискнули доверить мне приготовление ужина, их оптимизм резко ушёл в минус. Ещё один штрих в копилку моей безрукости. Ну а что вы хотели? Я же богачка, дома одними слугами командовала, про самостоятельность слышала только в теории. Очень удобная схема – мир заботится, а я блистаю.

С другой стороны, джентльмены выложились на максимум, предоставили лучший комфорт, какой только могли создать посреди леса – выделили эксклюзивный спальник (правда, слегка попахивающий приключениями), сами перебиваясь постелями из листьев и веток. Ловили живность, приносили воду в котелке, караулили, когда я отходила в кустики.

То есть изо всех сил оберегали свои будущие деньги.

– С самой фермы идёт? – поинтересовался светловолосый. Его, кстати, звали Атоль.

– Угу.

Мужчины переглянулись, что-то между собой решив. То ли засаду устроить, то ли подождать действий со стороны лазутчика. Ну да, если он один, то и бояться нечего.

Шестые сутки мы двигались на восток, к границе Домов Басаро и Маронар. И пока я не придумала, как сбежать. Да и надо ли сбегать? Одной в лесу мне не выжить, а у наёмников не только выживальческие умения на максимум прокачаны, ещё и в сумках, спрятанных недалеко от фермы, обнаружилась приличная коллекция холодного оружия, которая теперь вся висела у мужчин на поясе. Угрожающе висела.

Я вообще вела себя тише воды, ниже травы. Хорошо ещё, что они настроение себе поднимать за мой счёт пока не надумали, слишком спешили перейти границу. Хотя в первый вечер, когда я отошла в кустики, светловолосый ждал меня на некотором удалении от лагеря. Прижал к дереву и потребовал выдать аванс. Еле отбилась. Пообещала деньжат накинуть сверху – пусть только не лезет.

А что? Я щедрая! Обещать могу что угодно. Хоть Луну с неба, хоть замок пятиэтажный, хоть корону из золота (не знаю, правда, есть ли здесь это самое золото). Проблема лишь в том, что выполнять эти самые обещания я не намерена.

Как я и предположила, Атоль и Ибрум были наёмниками. Делали грязную и не очень работёнку за деньги. Могли выкрасть кого-нибудь, убить, покалечить и так далее по списку. На кровавую ферму их занесло ветром карьерных возможностей: охотились, как и все приличные наёмники сезона, за тем самым загадочным иномирцем. Десять Домов синхронно объявили акцию: кто приведёт чужеземца, получит сотню домиков (прикольно тут монеты называют, правда?). И что самое забавное, они здесь не скучное золото-серебро, а ультра-премиум дерево: идеально гладкие шарики, диаметром с наш пятак. Таких супер-деревьев на планете всего десять, растут во дворцах Домов и считаются главным сокровищем рода. «Домики» точат только из сухих, отмерших веток – поэтому и цена у них заоблачная.

Однажды я случайно увидела примечательный кругляш в руках Атоля, когда наёмник на привале начал вертеть его в ладонях, медитируя, как Скрудж Макдак на золото. Красивая, гладкая, ярко-красная древесина с тёмными завитками хитро закрученных прожилок. Захочешь – не подделаешь, слишком уникальная.

Мерит как-то призналась, что видела домики лишь однажды – когда загонщики отдали их её брату. Вы представляете, какая цена у этой деревянной денежки, если молодую девушку в самом соку продают за два шарика?

– А чем же вы расплачиваетесь за мелкотню? – поинтересовалась я у Мерит. – Просто хлеба купить, рубаху там или лапти?

– Обмениваем вещи на то, что нужно, – пожала она плечами.

То есть натуральный обмен? Древность несусветная. Хотя, если вспомнить разные кризисные времена, всё не так уж и необычно… Он ведь никогда не прекращался полностью, был и в средние века, и в начале двадцатого, и в конце. А бартер существует до сих пор. Так что в таком маленьком обществе, как это, натуральный обмен – самая выгодная валюта.

Когда я протянула руку и попросила потрогать домик, Атоль быстро убрал его в поясной мешочек.

– Ещё потеряешь, – буркнул он недовольно. – Он у нас один остался.

В их наёмническом турне в погоне за иномирцем моя ферма шла четвёртым номером. Потратили они уже прилично – и времени, и зелий, и нервов. Настроение у ребят было уже на уровне плинтуса. Посчитав, что так можно топтаться до скончания веков, они выбрали синицу в руке – то есть меня.

– Мы наблюдали за тобой несколько дней. По тебе видно, что ты из богатой семьи. И что случайно оказалась на ферме. Пять домиков – и мы отведём тебя к родителям, хоть в Дом Басаро, хоть дальше, – пообещал Атоль.

Я только послушно кивала, соглашаясь со всем, что они говорили. А как потом разгребать эту феерическую липу, предпочла временно не думать.

Не станут же они меня убивать, в самом деле? Если могут получить пару домиков от загонщиков за нового раба. Значит, максимум, что мне светит, – опять ошейник, ну и изнасилование бонусом. Уж очень задумчиво Атоль на меня поглядывает, особенно по вечерам.

Я даже спрашивать не стала, зачем этим Домам вообще понадобилась иномирная эксклюзивка. Страшновато как-то. Зато теперь знаю, как они вообще узнали о моём прибытии: виноват мой спортивный костюмчик! Его, оказывается, не уничтожили, а выстирали, отгладили, решили перешить… и тут кто-то прошаренный прочитал на нём «Adidas». А потом проследил буквочки – оп, и оказалось, что последний иномирец (видимо, из Америки прибыл) тоже такими закорючками писал.

– И где же он сейчас? – старательно скрывая любопытство, поинтересовалась я.

– Так умер, давно уже. Где-то двадцать лет прошло.

– И часто сюда попадают иномирцы?

Атоль пожал плечами.

– Вот уже пятьдесят лет ни одного нового не было.

То есть получается, тот прошлый гость тридцать лет тут протянул? Хм, считай, фильмы ужасов про «загрызли» отменяются. Остался сценарий номер два: будут пить мою кровушку по чайной ложке, чтобы подольше хватило. Тоже так себе карьера, ну хоть живой останусь.

Короче, план на случай форс-мажора такой: если не удастся убежать, говорю, что иномирянка, и мои сопровождающие срывают банк. Ведут к вампирам, получают кучку домиков. Все рады, все довольны. Кроме одной неудачливой попаданки.

Лес, по которому мы шли, был шикарен и выглядел круче оскароносной поп-дивы на красной дорожке. Два месяца назад я пробиралась по нему как участница реалити-шоу «Голодные и уставшие» – и вообще не оценила местной гламурной флоры. Теперь же любуюсь, как заядлый ботаник-пенсионер, часами готовая разглядывать каждую травинку.

Жаль, не дают.

Листья, похожие на бабочек, в любой момент способные свалить с ветки, подняться повыше «позагорать», а потом такие «ладно, возвращаемся» – и обратно на место. Странные цветы – огромные, красивенные, ковром облепившие кору какого-то бревна. Я, естественно, потянулась один сорвать – и тут Атоль меня дёрнул назад. Оказалось, это не цветы, а местные хищные паразиты-симбионты. Трава вообще воспитанная – сама отползает от костра, будто бы знает, что с людьми лучше дел не иметь…

Флора поражала так же, как и фауна. Как я поняла, животные здесь все были как на подбор яйцекладущие, до сих пор я не видела ни одного млекопитающего. Видимо, на этой планете развитие животного мира пошло по другому маршруту. А что самое замечательное – никаких насекомых. Ни комаров, ни мошек, ни пчёл, ни тараканов. Красота!

Однажды наткнулась на куст – похож на гигантское осиное гнездо, только приземистое и заботливое. Внутри – несколько яиц, а куст их буквально обнимает. Ибрум мимоходом пояснил: это яйца косты, мелкого ящера. Родители оставляют кладку в этом «няне-кусте», а он уже сам: оплетает, греет, охраняет, чтоб никакая зубастая мелочь не сунулась и не разорила. Когда малыши подрастают, они просто перегрызают ветки и выползают наружу – благо к нужному времени те становятся мягкими. Бонус-трек: веточки съедобные, так что дети какое-то время сидят внутри на шведском столе, пока не окрепнут. Симбиоз уровня «семья, дом, питание – всё включено».

В общем, лес здесь не просто красивый – он с сервисом, правилами приличия и собственной философией.

Ягоды я по-прежнему опасалась срывать, зато смолу собирала. Оказывается, школьные курсы лепки пригодились – на привале слепила куколку, поставила у костра, а утром обнаружила, что она затвердела и покрылась модным янтарным покрытием (почти как обновление iOS: ничего не понятно, но красиво). Ибрум был так поражён моим шедевром, что с сияющими глазами уволок куколку себе. Оказалось, у него недавно дочка родилась, и игрушка зашла как нельзя кстати.

«Вот же хитрюга, – подумала я, – и баню Мерит показал, и на сувенирах поднялся, и совесть не мучает!»

Не обошлось и без казусов. Как-то влезла в местную крапиву и заработала красивый леопардовый окрас на открытых участках кожи. Была обругана Атолем и обложена какими-то листьями. В итоге пришлось устроить внеплановый привал: ждали, когда я превращусь из бешеного пятнистого ежа обратно в нормального члена команды.

В другой раз приняла за красивый драгоценный камень… яйцо! Подумала: отличная находка, пока не выяснилось, что у яйца есть очень недовольная зубастая мамаша. Потом кругами бегала по поляне, а за мной – бешеный динозавр. Мужики только ржали в стороне – динозавр был травоядный! Как оказалось, я убегала от грозной «коровы» местного разлива.

Не то чтобы я строила из себя блондинку. Оно как-то само собой получалось. Но зато наёмники ещё больше уверовали, что я – дочка богатых родителей и ни разу не покидала замок отца (поэтому такой профан в растительном мире).

– Граница близко. Завтра утром перейдём, – торжественно обронил Атоль, швырнул рюкзак и великодушно предложил: – Пока можешь помыться, – кивком обозначая, где течёт местная «спа-речка».

Да, помыться не мешало бы. Ещё немного – и грязь начнёт отваливаться кусками. Сарафан, который мне выдали на ферме, давно превратился в тряпку. Вчера Атоль пристально оглядел меня и скривился, словно съел кило лимонов. Вызвать сексуальное желание я теперь могла лишь у слепого бомжа-некрофила и с полностью отбитым обонянием.

Начинаю думать, что они волнуются не за мою репутацию, а за то, что родители меня по прибытии не признают: «Извините, это не наша девочка, а какая-то кикимора. Ведите её обратно». Как бы то ни было, я взяла предложенные Ибрумом штаны и рубашку (свои, наверное, от сердца оторвал) и побрела вниз по течению, периодически оглядываясь, побаиваясь сопровождения.

Но нет – в этот раз решили меня не тревожить, у наёмников своих дел по горло. Лазутчик, следовавший за нами все эти дни, так и не соизволил попасться. Атоль то и делает, что ругается, Ибрум ему поддакивает и перебирает оружие. Вместе они шепчутся и косятся в мою сторону. Сдаётся, опять пытаются устроить облаву века, выбрав меня приманкой.

Я помылась, переоделась и (пока одна) решила разведать обстановку. Писец подкрался уже вплотную. Завтра Атоль потребует точный адрес моего батюшки, и чувствую – город Москва, Третья улица Строителей, не прокатит.

Выбрала себе высоченное разлапистое дерево и решила на него взобраться. Вдруг поблизости встретится приличный городок или посёлочек – тогда рвану туда, спрячусь и буду пережидать всеобщий аврал в тени цивилизации! Мерит, напоследок, посоветовала: «Если станет совсем жарко – дуй в храм». Мол, внутрь местным загонщикам вход воспрещён, система доступа: только для своих и особо испуганных! Вечно, правда, там не отсидишься – еда-то не входит в стоимость аренды. Но для краткосрочного схрона – самое оно!

В общем, скрипя всем, что скрипит, на дерево я залезла.

Городок действительно был. Навскидку – где-то через пяток километров, или две весхи, на восток. Значит, направляемся туда, как только мои сопровождающие заснут. Они-то думают, что я образец послушания: тиха, как мышь в библиотеке, и мечтаю вернуться в семейное лоно. Сама их клятвенно заверяла в этом на протяжении всего путешествия. А я умею быть убедительной, если захочу.

Вот как только добежать до городка? Так, чтобы хвост не прицепился…

Беспокойство оказалось преждевременным. При спуске у меня появилась новая проблема – я вляпалась в смолу. Да так крепко, что намертво застряла, приклеившись затылком, волосами и всей спиной. И почему, спрашивается, на высоте этак метров десяти от земли кора у дерева разодрана? Кто посмел?

Я пыхтела, вырвала клок волос, пытаясь снять рубашку, но умудрилась только изорвать её вконец, а от смолы не отлепилась.

Видимо, случайно выбрала не то дерево, и угодила в крипси, из волокон которой на нашей ферме брезент делали. Женщины говорили, что сок её очень липкий, и нужно надевать перчатки, чтобы работать с нитями, пока они не затвердеют. По ходу, оторваться от смолы мне можно будет только вместе с кожей.

– Вниз собираешься?

– Твою ж мать! – испуганно заорала я, естественно, на русском.

На соседней ветке, как ни в чём не бывало, притулился тот самый Джеймс Бонд местного разлива – тот, что на прощальной вечеринке разливал кармин по кружкам. Это и есть наш неуловимый лазутчик, что ли? Нижнюю часть его лица закрывала чёрная повязка, похожая на медицинскую маску. Ну просто ниндзя доморощенный.

– Мог бы помочь, а не пугать, – пробурчала уже на местном диалекте.

Мужчина криво ухмыльнулся, перепрыгнул на мою сторону, провёл ладонью по краю смолы, что-то тихо прошептав, отвернув лицо в сторону. Смола послушно растаяла и стекла, выпустив меня обратно в реальность. Рубашка после такого аттракциона могла лишь претендовать на роль половой тряпки – и то с большой натяжкой. Я повязала, что осталось, узлом на груди, прикрыв самое ценное, а остальные ошмётки оставила на дереве.

Лазутчик некоторое время наблюдал, как я выделываю манёвры «паркур для начинающих». Потом молча подал руку и помог спуститься вниз. А на земле нас уже поджидали Атоль с Ибрумом, злобно оскалившись.

– Отойди от неё, – прорычал светловолосый, – это наша добыча.

– Теперь уже моя, – раздался спокойный голос за моей спиной.

Маты не заставили себя ждать. Эх, жаль, что с собой нет блокнота, такие перлы пропадают! Аж пальцы зачесались, так хотелось записать местные «непереводимые игры слов». Но мужиков можно понять: неделю меня пасли, кормили, поили, переодевали – и теперь уйти с пустыми руками? Прямо удар по наёмническому ВВП.

Я же чувствовала себя тем самым единственным новогодним мандаринчиком 31 декабря, за который уже сцепились несколько липких ручонок. Лишь бы не раздербанили на дольки! Мне ещё портал домой искать, вампиров упрашивать. Не то чтобы я хотела вернуться в лоно семьи (нафиг такое лоно), но всё-таки: десять лет школы, шесть – института, два года экстремального фриланса, три языка и полный свод законов в черепушке – как-то жалко выбрасывать на помойку.

Высказавшись, Атоль с Ибрумом достали оружие и медленно начали окружать назойливого конкурента, а я тем временем заозиралась в поисках запасного выхода. Пока мужики выясняют, кто тут Шварценеггер, может, получится по-английски смыться?

Я сделала незаметный (по моему глубокому убеждению) шажок в сторону, но тут на плечо легла тяжёлая ладонь Джеймса Бонда.

– Пять домиков, – объявил мой новый хозяин, видимо, решив перекупить добычу.

Наёмники задумались: торг уместен или недоплачивает парень? Я, если честно, вообще не в курсе местных тарифов: молодые рабы, вроде, идут за два домика, немного потрёпанные – по одному, а за «заграничную диковинку», коей являюсь я, сразу сотню отсыпают! Но Атоль сам за эскорт до родины пятёрку просил. Значит, ок?

– Нет! – вдруг выпалил блондинчик. Ибрум округлил глаза, я тоже зависла в ступоре. – Отойди от неё! Нас двое, а ты один!

При этом он не переставал играть ножичком, который больше походил на небольшой самурайский меч. Значит, интуиция не подвела: отпускать меня он не собирался. Получил бы за меня денежку и, не моргнув глазом, свистнул бы обратно в рабство себе любимому. Забавное ощущение: с ошейником на кровавой ферме моя добродетель была более защищённой, чем на вольном выпасе рядом с этими «спасателями».

– Десять! – тут же повысил ставки мужик сзади.

Я почувствовала себя бутылкой элитного бренди: чем дольше стою, тем дороже ценят.

– Нет! – снова врубает Атоль на максимуме звука. Ибрум его уже открыто тянет за рукав: «Ты шо, братишка, тут такие суммы на кону!» Но светловолосый отмахивается от него, как от мошки у костра. – Отдай девку! Она наша!

Поняв, что каши с моими бывшими хозяевами не сваришь, Бонд тяжело вздохнул, вышел вперёд, что-то прошептал (опять я не услышала что), выставив обе руки и делая движение, словно толкая воздух ладонями. Атоля с Ибрумом снесло воздушной волной и шмякнуло о землю где-то на расстоянии двадцати метров от первоначального местонахождения.

Мама дорогая. Магия. Реально! Я обернулась и уставилась на небритого шпиона с благоговением первокурсника, взирающего на выпускника.

– Ты вампир?

В глазах волшебника – ноль понимания. Ах да, здесь их иначе зовут.

– То есть… Хозяин?

Самое забавное, что местные слова «хозяин» и «бог» звучат совершенно одинаково. И то, и другое – «абак». Я поначалу всё время путалась, пока Иштар меня случайно не просветила. Оказывается, разница простая: когда она говорила «бог» – в её голосе слышалось благоговение, дыхание сбивалось, а в глазах сверкали звёздочки. А когда «хозяин», то из всего вышеперечисленного оставались одни только звёздочки.

– Нет, – буркнул мужик и, оставив меня возле крипси, пошёл к стонущим наёмникам: то ли проверять пульс, то ли проводить мародёрский аудит.

А почему бы мне не слинять, пока он отвлёкся? Я же не местная послушная овечка, чтобы безропотно ожидать хозяина в загоне?

Незаметно шмыгнула в кусты и дала стрекача.

Бежала я, правда, недолго – мышцы-то у меня, может, и подкачались на фермерских полях, но до чемпиона Олимпиады всё ещё как до Марса пешком. После часа марафона по пересечённой местности до меня вдруг дошло, что впереди сияет, точнее заходит за горизонт, солнце. А где оно садится? Ясно, что на западе. А посёлок-то – сюрприз-сюрприз! – на востоке. Вот тут я и села с эффектным плюхом на травку, уставившись в тёмный просвет деревьев, и, как положено в таких случаях, задумалась о смысле жизни (ну и немножко о том, как можно было перепутать стороны света выпускнику МГИМО?)

Итог – заблудилась. Опять лезть на дерево? Ножки от такой мысли нервно задрожали. Солнце в последний раз блеснуло и резко ушло вниз. Сразу стало темно и страшно – я одна в иномирском лесу, среди странных зверей и растений с подозрительными щупальцами. Один куст даже попытался пожать мне лапку – или это корни? Неважно, я ответила вежливым поклоном и осторожно пересела под другое дерево.

Да и что увижу, если даже залезу? Правильно, ничего. Значит, придётся ждать утра.

Осмотрелась, выбрала самое толстое и разлапистое дерево, залезла под нижние ветки, обняла себя ручками и задумалась. Нет, ну надо же! Шпион-охотник, волшебник и даже не вампир! Что-то мутят эти Хозяева, однозначно. А может, и нет никаких кровососов? Сказки, страшилки, местный фольклор, прям как у нас? Опять не сходится. Зачем тогда кровь сдавали, да ещё и в таких количествах?

Спина согрелась, мышцы размякли, сердце перестало бешено колотиться. Только желудок оставался глобально недовольным и поминал всех моих предков до десятого колена – ужин прошёл мимо него. Пообещала найти ему вкусняшку завтра. Всё-таки не зря Мерит с Иштар учили меня ягодки отличать от мухоморов. Если припечёт – вспомню что-нибудь из местной ботаники.

Глава 5

Впервые за всю неделю меня не поднимал ни боевой клич, ни шлепки по бедру, ни жаркое дыхание в ухо – тишина, прям как в библиотеке после закрытия! Я с наслаждением потянулась, зевнула и вылезла из своего бункера. На полянке, как ни в чём не бывало, устроился маронарский шпион, маг-кулинар в одном лице. Сидит у костра и поджаривает на нём что-то аппетитное. И главное – без всякой маски. Впрочем, ему и не надо, всё равно ничего не разберёшь: лицо – стандарт комплекта «мужик деревенский» – борода, усы, густая растительность на голове, и всё это в художественном беспорядке.

– Доброе утро, – произнёс он, даже не взглянув в мою сторону.

Я не расстроилась особо. Честно-честно. Если за неделю от нас не отстал, то мой десятикилометровый спринт его точно не смутил. Больше волновалась за Ибрума с Атолем: живы ли, целы ли? Смена «хозяев» прошла буднично и почти бескровно. Даже в плюс вышла: обмануть одного и ускакать от него проще, чем от двух.

А когда я двинула в кустики по важным делам, шпион даже ухом не повёл, терпеливо ждал меня с завтраком. То ли намекает – привыкай, девочка, всё равно никуда не денешься, то ли вежливо строит из себя джентльмена.

Я уселась напротив и нагло протянула руку. В неё тут вложили что-то вроде небольшого шашлыка и яичницу из двух крупных яиц на широком листе. Не хочу даже знать, чьи яйца это были. Главное, что они оказались съедобны.

– И что дальше? – уточнила я после трапезы, словно мы друзья навек и это утро ничем не отличается от десятка предыдущих.

– У тебя почти нет акцента, – проигнорировав мой абстрактный вопрос, местный Бонд задал свой. И принялся размеренно и технично складывать в странного покроя рюкзак приборы – нож, вилки, деревянную дощечку, какие-то бутылочки, наполненные чем-то разноцветным.

Запахло подвохом. Я включила режим «девочка с лукошком».

– Конечно, нет. Я же из Басаро.

На сосредоточенном лице промелькнуло невысказанное сочувствие к моим… умственным способностям.

– И даже имена родственников назовёшь? – хмыкнул насмешливо.

– Легко! – я тут же включила безлимитное вдохновение: – Рута и Кин Хард – мои мама с папой, тётя Лали, дядя Марк, братья Стен, Тор… – список на всю вторую смену и три соседних барака. Пусть проверяет, я за это время двадцать раз сбежать успею!

Мужик прервал моё выступление взмахом руки.

– Хватит сочинять. Не хочу пока пить асиш (это ещё что такое?). Вставай, идём, – он поднял голову и посмотрел на небо, – нужно уйти от границы как можно дальше. – И мимоходом заметил: – не советую больше убегать. Всё равно найду.

«Есть, мон женераль», – пробурчала я под нос.

Эх, обмануть умного будет сложно (а интеллект в глазах у Бонда прям мигает неоном), а тут ещё и магия какая-то подозрительная появилась. Вдруг мысли читает? Иштар говорила: телепатия – хозяйская фишка, а он вроде как не Хозяин, но кто их разберёт, этих титульных.

Топаю след в след, рассматриваю спину. Фигурка у шпиона, конечно, зачёт. Ходячая реклама фитнеса – до и после годового абонемента. Худощавая, поджарая, с чётко проступающими мышцами и сухожилиями. Мужик был не слишком высокий, но и не коротышка. Немного выше меня. Лицо… ничего особенного не разглядела. Да и как разглядеть, за непроходимой щетиной? Местная повышенная лохматость реально раздражала, скрывала и скулы, и подбородок, и лоб, и губы. Оставались лишь глаза, у него они были вроде карие. От себя добавлю – умные и проницательные. Кожа смуглая, волосы тёмные – типичный, скучный, невозмутимый профессиональный «шпик». Ни тебе шрама, ни татуировки, ни золотого зуба. Истинный мастер слиться с толпой… или с ближайшим кустом.

– К вечеру должны дойти до Гарны (это небольшое селение, которое мы мимопроходили с наёмниками несколько дней назад). Там возьмём повозку…

«И приближение к дома́ну заметно ускорится», – закончила я мысленно.

Час спустя, как истинная актриса малых форм, я со стоном сползла на траву:

– Ох, устала, и нога болит…

Получила в ответ от мужика хмык и подозрительный взгляд. Ну да, как бежать марафон в десять км, так я суперспортсмен, а как пройти парочку весх в тенёчке – «Ааа, спасите, у меня лапки!» Но что поделать: чем дольше тянем волынку до встречи с жутковатыми Хозяевами, тем лучше. Значит, тормозим поход изо всех сил.

Честно говоря, для пущего эффекта я даже ногу подвернула, зацепившись за корягу. Правда, слегка переживаю, что переиграла. Вдруг старательность выйдет боком, и вместо «Оскара» получу гипс?

Хозяйский слуга сел рядом и приказал:

– Показывай.

Я и рада стараться. Закатила штанину и выставила вперёд свою покрасневшую культяпку. Единственное, о чём забыла, так это о том, что у них здесь мази – и мёртвого поднимут. Так что мой отпуск «по болезни» максимум до утра. Обидно, но ладно.

Странный шпион. Девяносто процентов времени молчит, как партизан. Хотя я на его месте уже бы стружку сняла с иномирца своими расспросами. Это же так интересно – другой мир, другая жизнь, растения, животные, общество, история. А он словно бездушный робот – следит, чтобы я была цела, сыта, здорова и шла в нужном для него направлении. Почувствуй себя ценным грузом, называется.

– Куда ты меня ведёшь? – пора начинать диалог, а то я даже имя своего конвоира не знаю. Как его, прости господи, соблазнять без имени-то?

– В дома́н Маронар, – буркнул звезда фитнеса, будто я не догадывалась заранее.

– Зачем?

Мужик, намазав мне лодыжку толстым слоем какой-то мази и замотав куском полотна, поднял на меня хмурый взгляд.

– Скажи мне честно, откуда ты так хорошо разговариваешь на нашем языке? И давай не увиливай. Я знаю, что ты иномирянка.

– С чего бы? – прикинулась валенком. – Язык мой, родной. У нас все на нём говорят.

– Врёшь, – мужик аж заискрился. Вообще, лицо мгновенно стало как инструкция по сборке мебели: всё чётко, строго и беспощадно. – Даже у нас за тысячу лет язык и письменность изменились так сильно, что я с трудом читаю древние книги. Значит, в другом мире он должен был измениться ещё больше.

Умный, гад.

– Это раз, – продолжал он, – у тебя почти нет акцента, но слова ты произносишь не так, как местные, они для тебя чужие, это два. Ты абсолютно ничего не знаешь о растениях, хотя о мезе знают даже самые отсталые крестьяне.

Это та самая меза, куда я утром вляпалась, и меня парализовало на полчаса? Если бы мужик не вытащил из её липких лапок, эта самая меза меня бы и переварила. А так – полежала некоторое время в тенёчке, пока не отпустило.

– Это три. Незнакомые слова, которые иногда вырываются из твоих уст, – он напрягся и вполне сносно начал перечислять: – «чёрт», «твою мать», «мудак», «сукин сын» и прочие. Это четыре.

Я и не предполагала, что он слышит всё то, что я бормочу себе под нос. И память под стать моей… в смысле идеальная.

Ладно, пора сознаваться во всём, пока не начался квест «Придумаем еще десять вопросов на засыпку», или он не начал требовать объяснить ему какой-нибудь суперзамороченный термин типа «человеконенавистничество» или «трансцендентный». Я, конечно, могу сделать вид, что у меня уровень образования – «деревенщина немытая, лапти, ферма, три коровы», но тут ведь подлянка: он может ткнуть в ближайший куст и с ехидством спросить, что это за флора такая! И всё – придётся краснеть. А в этом мире даже трёхлетний ребёнок назовёт пятьдесят оттенков мха.

– Молодец, расколол, – тяжко вздохнула я. – Теперь твоя очередь. Зачем я Хозяевам? Кто они? Откуда явились?

Выражение лица шпиона почти не изменилось, но мышцы заметно расслабились. Выходит, не на сто процентов был уверен? Эх, надо было ещё немного повыпендриваться – глядишь, выторговала бы себе плюшек.

– Это разговор не одного прана (чуть больше часа по-ихнему), – ответил спокойно. – А нам нужно спешить – Дом Басаро выслал отряд. Но немного времени у нас есть. Ложись, отдыхай.

Я икнула и послушно плюхнулась на подстилку. Что за отряд? Ещё одни охотники за иномирской драгоценностью? Зря ногу подвернула. Только хуже сделала.

– А разве басаровцы могут переходить границу?

– Могут. Их Дом сейчас правит Десятью, значит, может высылать загонщиков на территорию других Домов и забирать рабов.

Капец. Что за порядки? Я ещё тут не привыкла к одним «хозяевам», а тут уже очередь из новых! Как говорится, если разницы нет – зачем платить больше? Остаюсь с этими. Географию изучила, тур-вояж по Дому сделала, на ферме пожила, кровушку жертвовала… Почти родная стала маронарцам. Да и шпион у них симпатичный, осталось без бороды его рассмотреть.

Устроившись удобнее, я откинула спину на толстый тёплый ствол. Ещё прошлой ночью заметила, что эти деревья с мягкой корой бордового цвета выделяют тепло. Не сильно, где-то в районе тридцати градусов. Ночью согреться – самое то. Незаметно для себя задремала. Проснулась от толчка.

– Вставай, Мира. – О! Он и имя моё знает! – времени нет, нужно уходить. Постараюсь запутать следы, а ты иди ровно на запад. Я догоню.

И растворился в лесу, словно шагнул в Нарнию. Я осторожно встала на повреждённую ногу. Вполне терпимо. Пошаркала на запад, ориентируясь по солнцу через рваное кружево крон, стараясь не думать об опасностях, зверье, загадочной мезе. Хотя эту самую мезу сейчас я даже в темноте узнаю – не то куст, не то карманное дерево с листьями, как лопухи на стероидах. Они меня обмотали моментально и крепко. А сока с них выступило столько, что до сих пор чешусь… И что самое страшное – без помощи мужика я бы точно не выпуталась. Ноги, руки сразу перестали двигаться, голова начала уплывать в небытие. Да… смерть от ботаники – не лучший способ уйти на покой.

Когда окончательно стемнело, решила, что переломанные конечности гораздо худший исход, чем очередной плен, и решила устроиться на ночь. Выбрала ту самую бордовую красавицу с тёплой корой и укоренилась в её корнях, простите за каламбур. Не успела заснуть, как почувствовала, что кто-то тихонько протискивается рядом.

Сердце зашлось от страха, но выскочить не успело.

– Это я, Джет, – сказало чудище знакомым голосом. – Спи, я их направил в другую сторону.

Ну вот, не прошло и недели, как я узнала имя охотника. Очень приятно, я Мирослава Петровна. От мужика странно пахло, словно кровью. Но я не стала расспрашивать откуда она, чай не мальчик, лекарствами-то явно не обижен – рюкзак звенит, будто у аптекаря на Новый год. Зато от тепла сбоку пригрелась окончательно и задремала, нагло пристроив голову на его плечо. Удобно, надёжно, приятно. Если уж меня везут в светлое будущее, то хотя бы с комфортом.

– Расскажи что-нибудь о своём мире, – заканючила я, когда утро осталось позади и мы бодро топали в сторону светлого будущего (маронарского, само собой). Завтрак уютно переваривался в желудке, нога не болела, жизнь опять заиграла красками. Единственное, что раздражало, – скука. – Например, что за воздушную волну ты создал? Или как меня нашёл? И как мог голосом вызвать правдивый ответ на ферме? А главное – откуда это волшебство берётся? Ведь ты обычный человек, как я или любой другой.

Шпион обернулся ко мне и хмуро блеснул глазами.

– Это тайна Дома, – отрезал он. – Если наш Глава захочет, то сам расскажет. Уникальные (он опять назвал непонятное слово, что-то типа тин или син, по смыслу я перевела как заклинания) тщательно оберегаются и являются достоянием Домов.

– Так, подожди-ка, – я мысленно дёрнула ручник и затрясла головой, как пёс после купания. – У нас уже третий термин подъехал? «Глава»? А куда делись Боги-вампиры и Хозяева?

– Пока Боги спят, Домами управляют Главы, – ответил Джет.

Ага, значит, вампиры тут в режим гибернации уходят? Прям как наши классические – гробик, одеялко из бархата, и до следующего века будильник на паузу?

Тогда многое сходится: верхушка спит – низам раздолье. Рабство, беззаконие, нищета – полный набор «достижений цивилизации». И всё-таки, раз уж Боги спят, зачем кровь собирать? На чёрный день? В стратегический резерв «когда проснутся – удивятся»?

Ладно, оставлю вопросы на потом, и так вижу, как моего шпиона коробит от каждого. Ответы выдаёт строго по талонам, будто дефицитную водку при сухом законе. Стоп! С какого перепугу он стал «моим»? Тьфу-тьфу, сбой системы.

Помотала головой и зашла с другой стороны:

– То есть, любое колдовство – это чья-то собственность?

Джет тяжко вздохнул, сделал полшага назад и пристроился рядом, как экскурсовод, смирившийся с болтливым туристом.

– Не каждое. Есть общие. Например, агон, с помощью которого я расплавил смолу кристи на твоей спине. Агон просто повышает температуру, ненамного, но для кристи хватает. Или фигон – воздушная волна, тоже простой син (таки син! Нужно запомнить), им не убить, лишь отшвырнуть с пути. Общих довольно много, и они известны всем Домам. Но есть и особенные, секретные, те, что знают только Главы и передают лишь своим прямым наследникам.

Слово «агон», кстати, по-местному значит «печь». Ну вообще прикол, честно! Почему не «гон» (огонь) или какой-нибудь «аха» (тепло)? Вот с «фигоном» всё ясно – это ветер, тут вопросов нет. Пока местный агент вещал о магии из списка передач по наследству, я тихонечко пробормотала «агон», приложила ладонь к животу – вдруг чё? Результат: ничегошеньки, даже пупок не нагрелся! Похоже, то ли к слову требуется ещё что-то, например особенный пасс руками или, страшно сказать, местная кровь вместо импортной, то ли волшебниками могут стать лишь здешние… Вывод: надежда умерла, даже не родившись.

Голос Джета выволок меня из тоски за шкирку и бодро продолжил лекцию:

– Дом Маронар раньше правил Десятью, пока на территории Басаро не появился иномирец. Он им дал новое заклинание, мощное, сложное. С его помощью Басаро поднялись и держат власть уже полвека.

Ага, значит, иномирец генерирует новые заклинания? Неловко вышло: я только что попыталась поколдовать – и система ответила «ошибка 404». Блииин… Из главной надежды Дома Маронар я в одно мгновение превратилась в просроченный купон на скидку. Бесполезный и никому не нужный. Как бы потянуть время и не спалиться с моей магической никчёмностью? Мне бы только до вампиров добраться… Растолкать одного, попросить портальчик замутить…

– А как выбирают Главу Десяти? – я тут же перевела разговор в другое русло.

– Раз в год представители десяти Домов съезжаются на турнир. В основном Главы или первые наследники. Выигрывает тот, у кого полезнее син. Его Дом и получает власть над Десятью.

Нормальное тут Евровидение – только вместо песен сражаются заклинаниями. Интересно, что придумал тот прошлый иномирец… Новая кровь, новый язык… В голове крутилась какая-то мысль, но не докрутилась. Меня опять попытались спереть.

«Быстро они добрались, всю ночь, наверное, лес утюжили», – я смотрела на отряд загонщиков в количестве пятерых громил, высыпавшихся на поляну. От «наших» они отличались лишь цветом пояса. Меня в рабыни определили громилы с красным пояском, у этих был синий.       Да, точно. Иштар примерно так и объясняла: у каждого Дома – свой фирменный цвет, именное дерево, личный особняк и… набор эксклюзивных заклинаний в качестве бонуса.

Сзади басаровцев мелькнули две знакомые рожи – Атоль и Ибрум. Выражение на лицах было одновременно и зверским, и каким-то по-детски обиженным, будто ребёнку игрушку купили и сразу же убрали её в шкаф. Ну да, я-то оказалась иномирянкой, а это уже далеко не пять домиков, которые они так и не получили.

С другой стороны – сами виноваты, за двумя зайцами погонишься… ну, вы в курсе.

– Хор Аха, – коротко поклонился мой шпион в сторону главного мордоворота, единственного с повязкой на лице. Джет, кстати, тоже надел подобную, как только повстречал соперников. Теперь понятно: масочки не от коронавируса, а от магического плагиата, если кто по губам читать может. А перед этим зачем-то водички хлебнул из странной бутылки. Жажда? Или предбоевой допинг?

– Джет, – ухмыльнулся громила, даже не попытавшись кивнуть. – И не Хор Аха, а дом Хор Аха.

– Ты ещё не дом. Когда умрёт Глава, тогда и станешь.

Значится, этот громила – наследник Дома Басаро? Приятно, что за мной гоняются не абы кто, а настоящие принцы! Может, и руку с ливером предложат? Так же, вроде, попаданок встречают? Имечко, кстати, у наследничка абсолютно древнеегипетское, я такое даже встречала в каких-то книгах. Фараона так звали.

– Я стану домом, рано или поздно, а вот ты им не станешь никогда! Что тебе пообещали за иномирянку? Возможность доедать помои за наследниками? Или вне очереди лизать сапоги Главе?

Вот и пошёл обмен любезностями! Ну а что поделать – местная аристократия, считай, элита с голубой кровью и золотым ЧСВ. Всего Десять Домов на всю планету – тусовка узкая, все друг друга знают как облупленных, скелеты в шкафах пересчитали, инвентарные номера присвоили.

Мой доблестный шпион, впрочем, остался монументален, как памятник неведомому герою: на оскорбление не повёл ни бровью, ни ресничкой, даже ухо не дёрнул. То ли привык уже к такому фольклору и считает титул «официальной грязной тряпки» заслуженной частью профессии, то ли просто решил не тратить нервные клетки, которые, согласно науке, не восстанавливаются.

Мне становилось всё менее уютно, потому что, судя по атмосфере, меня сейчас могут раздербанить на сувениры. Попыталась отвлечь парня от препирательств.

– А что делает тот син, что помог выиграть турнир Дому Басаро? – поинтересовалась тихонько, склоняясь к Джету.

– Посылает вперёд волну испепеляющего жара, – так же тихо ответил мой шпион, – люди, стоящие на расстоянии десяти ран (по-ихнему, шагов), превращаются в обугленные головешки.

Даже не хочу думать, как они на этих своих играх в кальмара проверяли, чьё кун-фу сильнее. Выживал на них хоть кто-то? Или кто остался на ногах – тот и победитель?

Джет начал медленно пятиться к лесу, изображая из себя крадущущегося ниндзя, а я тут же слепилась у него за спиной в единый комок трусости. Понятно, что сбежать нам не светит, зато есть плюс: басаровцы свой син против нас не включат – я им нужна живая.

– Отдай девчонку по-хорошему, и мы тебя отпустим, возможно, даже здоровым, смет! – опять заорали с того края поляны.

Смет, смет… где-то я это уже слышала! А, точно, Иштар так на охранников ругалась, когда на поле работать заставляли. Что-то вроде «ублюдка» по-ихнему. То есть, Джет – либо реально незаконнорождённый, либо шкаф просто решил позлить его до полной потери адекватности?

– По договору вы можете забирать только бесхозных рабов, а иномирянка уже со мной, – Джет попытался воззвать к своим юридическим правам.

– Если нет свидетелей, то и про договор никто не вспомнит, – прозвучало достаточно цинично. То есть, Джета в любом случае не собираются оставлять в живых? А как же слова про «отпустим»? Хор Аха подумал и добавил, то ли рассчитывая на «дурачка», то ли для успокоения напрягшихся наёмников: – тебе и так никто не поверит. Кто поверит смету?

Похоже, мой шпион знал наследника Басаро как облупленного: спорить дальше не стал. Взмахнул рукой – и закрутилась магическая карусель.

Первый залп, понятное дело, прилетел от нас. Джет шарахнул воздушной волной – на расклад сил это особо не повлияло. Вражины чутка дёрнулись, один даже рухнул на колени, а потом подскочил так, будто ничего не было: мол, я просто газон обнимал.

Теперь чешем в затылке, ждём вежливый магический ответ – и вот он, пожалуйста.

Наследный бугай протянул руки вперёд и чуть вниз, так, чтобы ладони смотрели на землю. Вероятно, что-то прошептал (на таком удалении трудно заметить не только шевеление губ, но и само лицо в принципе), и перед ним разверзся огненный ад. Трава обуглилась за секунду, земля вспучилась волдырями. Горело всё, что могло и не могло гореть. Плеснуло так сильно, словно на поляне бензовоз перевернулся, и кто-то поднёс спичку. Только эффект заклинания был в тысячу раз мощнее.

В нашу сторону пахнуло раскалённым воздухом. Мне показалось, что ресницы закрутились колечками, а кожа покрылась ожогами. Автоматически я подняла руку и пощупала лицо. Горячее, но целое.