Облака на ощупь

Фальшивые ноты

Моя мама была очень красивой женщиной. Она рано осознала свою силу и поняла, как влиять на мужчин, чтобы достигать своих целей. В школе белокурого ангелочка привлекали на все праздники и концерты, за что её обожали учителя, в институте мужской профессорский состав таял от пышногрудой красотки с чувственными губами, давая всяческие поблажки на очередных сессиях. На обувной фабрике, куда молодая финансистка устроилась секретарём после окончания вуза, небесно-голубыми глазами нового сотрудника увлёкся женатый руководитель и вскоре помог чаровнице получить неплохую должность и оклад, позволяющий жить в своё удовольствие.

Прежде чем выйти замуж, она крутила романы с разными мужчинами и тщательно выбирала себе партнёра на всю жизнь, предполагая, что через время сможет хранить верность своему супругу. Встретив моего отца, искушённая сердцеедка не придала значения его персоне, но ухаживание, дорогие подарки и квартира в центре города растопили лёд в сердце женщины и заставили ответить «да» на самый главный вопрос в ЗАГСе.

Через пару лет на свет появилась я. Сразу после моего рождения мама не увидела во мне своего отражения и быстро охладела к маленькой кареглазой обладательнице чёрных непослушных волос и «картофельного» носа. Чем старше я становилась, тем отчётливей напоминала родню по отцовской линии и сильнее раздражала свою мать. Мою фигуру она называла бревном, в погоне за осанкой и тонкой талией заставляла меня заниматься в балетных кружках и морила голодом. Для развития вкуса и слуха я должна была посещать музыкальную школу, которую к моменту окончания стала ненавидеть всем сердцем.

Наши разговоры с мамой сводились к моему уродству и неудачам, непременно настигающих толстых, неуклюжих и некрасивых людей. В переходном периоде моего взросления прыщи добавили дополнительное основание для её глубоких вздохов и закатывания глаз. Лишь папа видел во мне свою красивую звёздочку. Он приходил на итоговые и экзаменационные концерты с моим участием, дарил цветы, баловал подарками и угощал сладостями, за что непременно получал нагоняй от мамы.

Когда я поступила в экономический институт, мама перестала мучить меня нравоучениями и раздражаться по любому поводу. Казалось, потепление в наших отношениях было связано с моим избавлением от прыщей и лишнего веса, успешным окончанием школы и бесплатным поступлением в вуз, но всему виной явился роман мамы на стороне. Думаю, папа догадывался о её адюльте́рах, но предпочитал верить глупым рассказам о сверхурочной работе или ночных посиделках с подружками. Мне было жалко отца, но он беззаветно любил свою взбалмошную жену, боялся её потерять и всегда исполнял все желания своей неверной спутницы жизни.

На последнем курсе института отца не стало. Он умер в служебной машине по дороге на работу. Врачи сообщили, что у папы внезапно остановилось сердце без единого шанса на спасение, но только я знала, что предвестником этой трагедии стало очередное увлечение мамы сослуживцем отца.

Потеря самого близкого человека стала настоящей трагедией для меня. Я не могла представить, как буду жить с матерью, отравившей всё самое светлое, что было в нашей семье. Однако на девятый день после смерти отца и проведения традиционных поминок мать собрала свои вещи и уехала к любовнику в загородный дом. Многочисленная родня была в шоке от её поступка, лишь для меня отъезд изменницы стал настоящим подарком.

Так, я осталась одна в окружении вещей отца и воспоминаний о нём. Сначала мне было тяжело жить в одиночестве, но после получения диплома я устроилась на работу и смогла переключиться на новых людей в моей жизни. Молодому экономисту платили не много, но я смогла подружиться с завхозом компании и втайне от генерального директора получила подработку, став сменной уборщицей офиса.

Целый год кропотливого труда на основном месте работы позволили обратить на меня внимание начальницы экономического отдела, она стала поручать мне ответственные задания, правда, никогда не хвалила и получала удовольствие от скандалов и сплетен своих сотрудников.

Однажды она задержалась на работе и застала меня с тряпкой в руках и ведром, наполненным грязной водой. Амбициозная женщина пришла в ярость от моего дополнительного занятия и назвала меня безмозглой дурой, которой место на помойке, а не в престижной компании. Я стала оправдываться, объяснять, что испытывала нужду в деньгах, но начальница только сморщилась и пригрозила увольнением. Она выскочила из офиса, хлопнув дверью, я села на корточки и расплакалась.

Усталость, одиночество и безденежье утопили мою душу в депрессии. Я рыдала несколько часов и, лишь немного успокоившись, смогла закончить уборку в помещении. Вещи из рабочего кабинета забирать не стала, решила дождаться вердикта генерального директора.

Утром главные сплетницы отдела предложили выпить кофе, но я отказалась и безмолвно ждала своей участи. Начальница, по обыкновению, немного опоздала и, не переобуваясь в роскошные туфли, прямиком отправилась к руководству предприятия. Тридцать минут ожидания превратились в целую вечность. Когда секретарь вызвала меня в кабинет главного босса, я с трудом сдерживала слёзы.

Он редко общался со специалистами моего уровня и всегда производил впечатление сурового и злого человека, но, увидев меня, вдруг расплылся в широкой улыбке и поприветствовал по имени. Я промямлила: «Доброе утро!» «Судя по твоим заплаканным глазам, оно не особенно доброе», – язвительно ответил руководитель. Он предложил присесть и закурил сигарету. Мне не нравился табачный дым, но попросить затушить сигарету не решилась. Пожилой мужчина долго смотрел на меня и первым нарушил молчание. Он напрямую спросил о вечерней подработке и после получения моего утвердительного ответа вдруг похвалил меня за трудолюбие. Босс почти сразу увидел разницу в уборке помещений и, «запытав» своего завхоза, узнал имя новой чистоплотной технички. Слёзы потекли по моим щекам. Не обращая внимания на собеседницу, генеральный директор, вспомнив про нрав своей главной экономистки, предложил мне перейти в другой отдел, где, по слухам, трудились самые стервозные дамы компании. Он был знаком с папой, крепко уважал его и, увидев имя доброго приятеля в моём личном деле, решил проявить ко мне милосердие. Потом босс улыбнулся с прищуром, мерзко облизал свои губы и добавил, что удивлён моим отсутствием сходства с самой красивой женщиной, которую он знал. Я поблагодарила за участие, но вдруг поняла, что имела дело с очередным бывшим любовником матери. Слёзы высохли мгновенно, я вскочила с места, заявила, что отказываюсь работать в этой гнилой компании, наполненной пустыми и лживыми людьми, и выбежала из кабинета.

Впервые в жизни я дала отпор человеку, который мне был неприятен, но останавливаться на достигнутом мне не хотелось. Я без стука заскочила к начальнице и высказала ей всё то, что накопилось в моей душе. В конце своей тирады я заявила, что считаю себя талантливым, трудолюбивым человеком, достойным большего, чем угождение одинокой бездушной стареющей самодуре. Несмотря на то, что главная экономистка компании совсем недавно пересекла пятидесятилетний рубеж, из-за огромного количества сигарет и злобы она выглядела старше своих лет, но сама считала себя молоденькой красоткой. Услышав последнее оскорбление, начальница пришла в ярость и пообещала «закрыть» все двери на моём профессиональном пути. В ответ я рассмеялась в голос и заявила: «Посмотрим, карга!» В отделе стояла гробовая тишина, лишь за дверью начальницы доносились её рыдания и глухие удары каких-то предметов о стену кабинета обиженной женщины.

Я неспешно собрала свои вещи, написала заявление об увольнении и отправилась в отдел кадров, где уже знали об этом инциденте. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то не смотрел в мою сторону, лишь главный бухгалтер, увидев меня, предложила зайти к ней в кабинет. Закрыв за мной дверь, взрослая женщина громко засмеялась и сообщила, что гордится моим поступком. Она, мягко говоря, недолюбливала мою начальницу и считала её нелепым аппендицитом в компании, но, зная расположение босса к этой особе, старалась не конфликтовать, однако испытала истинное удовольствие от моих речей. Я грустно улыбнулась и ответила, что благодаря этой решительности «экономический мир» рыбной отрасли моей трудовой деятельности был заказан. «Тогда находи другую отрасль», – улыбаясь, ответила главбухша. Она достала листок бумаги, написала чей-то телефон и протянула его мне. «Это номер моей дочери», – сказала женщина и объяснила, что та работает в отделе кадров центральной библиотеки и находится в поиске опытного экономиста. Я стала отнекиваться, объяснять, что не являюсь хорошим специалистом, но женщина рассмеялась в ответ и напомнила мне слова, сказанные начальнице, которые за час разошлись в компании на цитаты. Мне оставалось взять листочек и поблагодарить за поддержку.

Несколько дней я не могла решиться набрать нужный номер, но собралась с духом и позвонила в отдел кадров. В трубке я услышала приятный женский голос. Приветливая кадровичка представилась Юлей и назначила время для собеседования. Когда я училась в школе и вузе, была частым гостем этого книжного храма, но теперь, ступая по лестнице учреждения, я шла в надежде получить работу и узнать все библиотечные тайны, укрытые от глаз обыкновенных читателей.

В холле вместо привычной тишины раздавались звуки дрели, молотка и перфоратора, всюду лежала плёнка, усыпанная известью и грязью. Я немного растерялась, но, увидев женщину в платке, одетую в спортивную форму, решила уточнить расположение отдела кадров. Немолодая, худощавая, улыбчивая женщина протянула руку и представилась Валентиной Михайловной. «Я директор этого ковчега», – шутливо сказала она. Я назвала своё имя и цель визита. Женщина сообщила, что срочно нуждается в человеке, способном разобраться в сметах, грантах, каких-то кодах и прочей ерунде, свалившейся после бюджетной реформы. Кроме того, экономист по штатному расписанию был один, хотя и числился начальником отдела, поэтому привлекался к любой работе, вплоть до высадки деревьев. Я испугалась такой ответственности и захотела объяснить, что вряд ли смогу быть полезной учреждению, но бригада ремонтников уронила часть гипсовой колонны, заглушив мою речь. Я попыталась повторить свой отказ, но Валентина Михайловна вдруг схватила мою руку и поблагодарила за согласие. «Не переживайте, коллектив у нас дружный и очень весёлый», – заключила директор и направила меня в отдел кадров, который был в конце коридора.

Кадровичке по имени Юлия было больше сорока лет, но называть себя по отчеству женщина запретила. Она рассказала о структуре библиотеки, особенностях характера основных лидеров коллектива и прочих нюансах межличностного общения людей, более двадцати лет работающих вместе. Мне вручили ключи от малюсенького кабинета под лестницей и предложили укрыть входную дверь полиэтиленом для зашиты от ремонтной пыли.

Так началась моя новая жизнь, состоящая из теоретических открытий в области экономики, интенсивной общественной жизни и невероятных интересных встреч и знакомств. Я старалась не пропускать ни одной презентации книг и творческих вечеров, где собирались известные писатели, художники и музыканты. Днём меня ждали холодные цифры, сметы и планы, а вечерами я погружалась в бурлящую творческую среду. За год в учреждении был сделан капитальный ремонт, а на сэкономленные деньги мы обновили компьютерный зал для посетителей. Я разобралась в тонкостях подготовки проектов для получения грантов и через два года консультировала коллег из других учреждений. В коллектив потянулись молодые инициативные сотрудники, наша библиотека приобрела популярность у посетителей разных возрастов.

С мамой мы практически не общались, она вышла замуж за своего любовника, но не стремилась наладить отношения со мной. Со временем я вернулась к игре на пианино, которое забросила после окончания музыкальной школы, и считала себя абсолютно счастливым человеком. Однако моё незамужнее положение вызывало тревогу у нашей инициативной директрисы Валентины Михайловны. Она постоянно старалась познакомить меня с холостыми мужчинами и хлопотала о личной жизни. На одном из концертов, куда мы отправились вдвоём, я увидела талантливого пианиста. Молодой виртуоз обладал некрасивой внешностью и патлатой гривой, но своим мастерством очаровал меня. Увидев мой заинтересованный вид, новоиспечённая сваха узнала имя незнакомца у организаторов концерта. Им оказался новый аккомпаниатор местного коллектива по имени Роман Орлов. Молодой мужчина родился в наших местах, учился в столичной консерватории, но решил вернуться в родные края, чтобы здесь проявить все свои таланты. Мы познакомились спустя несколько дней и сразу проявили интерес друг к другу.

Энергичный шатен с тёмно-карими глазами смог захватить моё сердце без особого труда. Он беззаветно обожал музыку, но нуждался в источнике вдохновения, которым мне суждено было стать. Мы полюбили друг друга и вскоре стали одной семьёй. Родителям Романа я не понравилась, они обожали солистку хора, с которым Роман гастролировал по городам, и считали выбор сына бездарным и слишком скоропалительным.

Когда родился наш сын Сашенька, свекровь перестала придираться ко мне по мелочам, а моя мама захотела стать заботливой бабушкой для своего внука. Эти две женщины, будто объявив войну, стали настоящими соперницами за внимание внука и влияние на него. Свекровь преподавала сольфеджио в музыкальной школе, она гордилась тем, что благодаря её нечеловеческим усилиям Ромочка стал знаменитым, поэтому только она могла претендовать на должность лучшего воспитателя. Мама, словно позабыв о непростых отношениях с единственной дочерью, утверждала, будто её сила воли сделала из меня красивую женщину и специалистом своего дела.

Мы с Ромой слушали речи этих эгоистичных женщин, улыбались и точно знали, что всего достигли сами. Когда Сашенька пошёл в первый класс, на свет появилась наша дочь Настенька. Голубоглазая малышка была точной копией моей матери, которая, увидев внучку, плакала навзрыд, но свекровь утверждала, что цвет глаз малышки полностью соответствовал оттенку неземных очей отца Романа. В доме вспыхнул новый нешуточный генетический поединок, который прекратился только с началом чёрной полосы в семье.

Сначала скончался отец Романа, потом умер мой отчим, через месяц супруг сломал обе ноги, катаясь на аргамаке с сыном. Без того раздавленный горем утраты, он очень тяжело восстанавливался и не смог вернуться в коллектив. Хор уехал на гастроли без него и вскоре нашёл нового аккомпаниатора, что ещё сильнее «подкосило» мужа.

Я пыталась поддержать супруга, рассказывала в больнице о наших детях, но видела в его глазах пустоту и отчаяние. Мне пришлось придумать новый проект для Романа, я предложила открыть магазин музыкальных инструментов, которых так не хватало служителям искусства. На минуту он приободрился, включился в процесс, стал фантазировать, придумывать название, но потом обмяк, вспомнил наши кредитные долги на машину и отказался говорить на эту тему. Ради бизнеса я решила продать нашу квартиру и переехать в маленькое жильё на окраине города, но мама запретила совершать сделки с квартирой отца и одолжила мне нужную сумму денег. Покойный супруг завещал ей загородный дом, какое-то имущество в соседнем субъекте и приличное содержание. Я не могла поверить своим ушам, расплакалась и обняла маму. Она нежно гладила меня по волосам и сказала, что готова на всё ради своей красивой и сильной дочери. С тех пор наши отношения с мамой изменились. Она снова увлеклась каким-то мужчиной, но только меня стала считать главным человеком в своей жизни.

Сватьи примирились друг с другом и помогли Роману восстановить здоровье, а нам – создать успешный бизнес. Открыв третий филиал, я была вынуждена уволиться из библиотеки, где проработала больше десяти лет своей жизни. Молодые специалисты придумали сценарий проводов и организовали великолепный вечер. Мне надарили столько цветов, будто я была настоящей артисткой.

Я с головой погрузилась в наш бизнес-проект и не заметила, как Роман потерял к нему интерес. Он с трудом находил нужные слова, чтобы организовать поставку качественных инструментов, в судебных спорах быстро терял самообладание и заседания превращал в скандалы, за прилавком никогда не стоял, считал это занятие не достойным великого музыканта и вскоре заявил, что решил вернуться в профессию. Я попыталась сосредоточиться на будущем наших детей и просила не отказываться от дела, в которое мы оба вложили свою душу. В ответ Роман начал скандалить: «Ты никогда не была настоящим музыкантом, не знаешь счастья от оваций, не бредишь сценой, поэтому никогда не поймёшь меня. Мне не нужен твой дурацкий магазин вместе с идиотами-покупателями и продавцами!» Последнюю фразу муж крикнул, выходя из квартиры. Перед нашим разговором мне пришлось улаживать вопросы доставки виолончелей, «застрявших» в морском порту. Эти переговоры вымотали меня, не оставив сил даже для слёз. Я поплелась на кухню, чтобы выпить фужер игристого за успешное разрешение транспортного конфликта и подумать о словах супруга…

Той же осенью Роман устроился преподавателем в престижное музыкальное училище, которое когда-то заканчивал сам. Вскоре он преобразился, в его глазах появился блеск, но мы отдалились друг от друга, он не спрашивал о моих делах, мне были неинтересны истории его музыкальных побед. Он создал собственный квартет и старался выступать везде, где классическая музыка была в чести…

Когда Настенька пошла в первый класс, а Саша заканчивал восьмой, Роман сообщил, что влюбился в другую женщину, она была на десять лет моложе меня, преподавала вокал и обожала гениального музыканта. Иногда я замечала перемены в настроении мужа, подозревала о его мимолётных увлечениях и вспоминала отца, которого так осуждала за слабость, но никогда не думала, что супруг решит окончательно развалить нашу семью.

Перебирая совместные фотографии, я видела счастье на наших лицах, точно знала, что любила и была любимой, но не понимала, когда всё пошло не так. Я корила себя, что придумала этот бизнес, который оказался непосильной ношей для творческого человека, по старой работке в библиотеке, где меня уважали и ценили, и не понимала, как объяснить детям, что их папа будет жить с другой женщиной. Сашенька, словно услышав мои тягостные мысли, пришёл ко мне в комнату. Он сказал, что летом, после учёбы, намерен работать сменным продавцом в моём магазине, а получив аттестат о среднем образовании, – поступить в финансовый институт и стать полноценным помощником в моём бизнесе. Слёзы невольно потекли из моих глаз, мой сынок никогда не тянулся к музыке, обожал читать детективы, всегда мечтал стать сыщиком и вдруг ради меня решил изменить весь свой жизненный план. Я обняла своего защитника и ответила, что желаю ему приобрести профессию по душе, чтобы стать счастливым человеком. Он хмуро посмотрел на меня и ответил, что теперь после предательства отца сам будет заботиться о нашей семье. «Ты всё знаешь?» – спросила я. «Да, мамуля, в нашем доме слишком тонкие стены», – ответил Саша…

После переезда Романа больше всех страдала Настенька. По вечерам я объясняла дочери, что папа для неё всегда будет родным и близким человеком, но в ответ видела грустные глаза, наполненные слезами. Моё сердце сжималось от боли, видя страдания детей. Для сохранения отношений я хотела цивилизованно расстаться с мужем, но без скандалов не обошлось. Роман вдруг вспомнил, что имеет право на половину совместно нажитого имущества, потребовал свою часть в бизнесе и забрал нашу машину, которую сразу подарил невесте. Я попыталась напомнить супругу, что первоначальный взнос оплатила моя мама и бизнес развивала сама, но когда-то любимый человек равнодушно посмотрел на меня и заявил: «Нам с Машенькой нужна квартира, поэтому отдай, что принадлежит мне по праву…»

Развелись мы через месяц, но делили имущество по суду целый год. Роман, будто одержимый, требовал денег и запрета на использование логотипа компании, на котором был изображён орёл, держащий в лапах скрипичный ключ. Вместе с адвокатом он утверждал, что является автором эмблемы и прототипом величественной птицы. В суде бывший муж получил право на половину бизнеса, от логотипа я отказалась сама. За время судебных тяжб Роман вытянул все нервы и душу, не оставив даже тени любви к этому человеку. После аудита стоимость бизнеса была оценена, для расчёта с «великим музыкантом» мне пришлось оформить внушительный кредит и расстаться со всеми филиалами магазина.

Всё это время меня поддерживала мама. Она удивлялась моему здравомыслию и характеру. Детей я не настраивала против отца, они сами чувствовали перемены в его поведении и не стремились к общению. Свекровь жалела меня, но вскоре приняла новую невестку и отдалилась.

Целый год мне понадобилось, чтобы окончательно прийти в себя от предательства близкого человека. Кое-как излечив сердечные раны, я попала в новую беду – начались проблемы с бизнесом. Хлопотная доставка инструментов и аренда помещений постоянно росли в цене, а покупателей становилось меньше. Мне пришлось снова сократить расходы на продавцов и самой встать за прилавок.

Однажды ко мне в магазин пришёл энергичный молодой мужчина и представился директором дома культуры. Андрей Иванович всего несколько месяцев работал в новой должности. По образованию он был финансистом, плохо разбирался в музыкальной специфике, но безупречно справлялся с бюджетными особенностями государственного учреждения. Мы сразу нашли общий язык и решили сотрудничать. Сначала мы говорили только про инструменты, особенностях их производства, хранения и правилах выбора, но вскоре стали обсуждать вопросы планирования деятельности храма искусств. Спустя несколько месяцев Андрей Иванович предложил занять место своего заместителя. Я понимала, что после таких сокрушительных долгов не смогу подняться на былой уровень и медленно «сползала в минус», поэтому приняла предложение, продав остатки бизнеса.

В моей жизни снова появились сметы, расчёты, планёрки и творческие вечера. С Андреем Ивановичем мы почти не расставались. Он оказался уравновешенным, весёлым, но очень требовательным руководителем. Быстро вникал в новые задачи и с лёгкостью выходил из любых ситуаций. В отличие от обидчивого и очень вспыльчивого Романа, Андрей Иванович всегда пребывал в прекрасном настроении и никогда не вымещал свои проблемы на окружающих. В какой-то момент я поняла, что увлеклась своим руководителем как мужчиной, но вскоре опомнилась и запретила себе даже думать о нём.

Андрей был младше меня на двенадцать лет, пользовался успехом среди женщин, жил под одной крышей с молоденькой юристочкой с хлебопекарного завода и, как все нормальные мужчины, мечтал о семье и собственных детях. Мне было уже далеко за сорок, старший сынок Сашенька учился в юридическом институте, дочь Настенька перешла в пятый класс. Мне казалось, опытная женщина со взрослыми детьми не может стать мечтой молодого свободного мужчины, поэтому я решила найти себе партию среди сверстников. Однако мне попадались только горькие пьяницы или самовлюблённые нарциссы. После очередного неудачного свидания я успокоилась и решила ждать появления внуков.

Однажды Андрей Иванович предложил участвовать нашей школе в конкурсе на право получения большого гранта. Я отвечала за подготовку документов, которых оказалось огромное количество. Сроки были ограниченные, мне пришлось задержаться на работе допоздна. Предупредив детей о своём сверхурочном задании, я сосредоточилась в компьютере и не заметила, как в мой кабинет зашёл директор. Он тихонько подошёл ко мне и спросил: «Много работы?» От неожиданности я вскрикнула, выругалась, а потом извинилась и добавила: «Разве можно так пугать?!» «Простите, я думал, вы меня заметили», – сказал Андрей Иванович и прикоснулся к моей руке. «Что вы делаете?» – взволнованно спросила я. «Хочу вас поцеловать», – нежно ответил обольститель и, не дождавшись моей реакции, поцеловал меня в губы. Мне нужно было оттолкнуть дерзкого наглеца, но я оказалась не в силах отказаться от внезапно нахлынувшего желания. Мой маленький диванчик, на котором я отдыхала после отчётов и смет, на время стал нашим любовным ложем. Мы потеряли голову и долго не могли насладиться друг другом, а когда опомнились, молчали, крепко обвив тела руками. «Вернуться на землю» нас заставил телефонный звонок. Невеста Андрея пыталась узнать время возвращения его домой. Он сухо поговорил с девушкой и посмотрел на меня.

Я грустно улыбнулась и спросила: «Вам нужно идти?» Молодой красивый мужчина подошёл ко мне и сказал: «Я тебя люблю». «Сумасшедший», – смеясь, ответила я. «Не смейся, это абсолютная правда. Мне давно нужно было признаться, но прежде я хотел узнать, какая ты. Я искал тебя всю жизнь и наконец-то нашёл», – заключая в свои объятия, сказал Андрей. Это пылкое признание меня очень тронуло, я погладила щёку безумца и попыталась перечислить все обстоятельства, которые препятствуют нашему союзу, на разнице в возрасте мои губы были покрыты поцелуями. Он отказался слушать меня и пообещал прекратить прежние отношения той же ночью. Мне хотелось уберечь Андрея от ошибки, но тот не собирался обсуждать со мной свои решения.

Мы расстались через час, но ещё долго писали друг другу нежные сообщения в телефоне. Всю ночь я сомневалась в решительности Андрея, думала, как расскажу детям и маме о своём избраннике, переживала за их реакцию, но к утру окончательно устала и уснула. Разбудила меня бывшая свекровь. В трубке телефона она долго рыдала, а потом сообщила, что Роман со своей молодой женой попал в аварию. У Маши случился выкидыш, а бывший муж с травмой головы попал в реанимацию и находится в коме.

Забыв про прежние обиды, я отправилась в больницу, чтобы поддержать бывшую свекровь и оказать посильную помощь. Дети ехать со мной наотрез отказались, мама мой порыв осудила, но мы с Ромой были не чужими людьми, поэтому я не могла оставить его в беде.

Выяснив все обстоятельства происшедшего, я оставила контактный номер телефона у лечащего врача. К Роману меня не пустили, но обещали держать в курсе дел, связанных с его здоровьем. Я вернулась на работу, где меня уже ждала невеста Андрея. Мы прежде встречались несколько раз, и мне казалось, она была молоденькой и обворожительной девушкой. Однако теперь пышущая гневом юристочка больше напоминала злобную ведьму. Девушка с порога стала кричать оскорбления в мой адрес и требовать объяснений. Я предложила зайти в кабинет, но молодая особа стала рыдать. «Воровка, воровка!» – словно обезумев, кричала она. На шум в коридор вышел Андрей Иванович, схватил за руку свою бывшую невесту и потребовал покинуть школу искусств. «Я тебе всё уже сказал, не унижайся и веди себя достойно», – ледяным голосом сказал директор. «Тварь, тварь, я вас всех ненавижу! – не унималась девушка. – А ты, старая ведьма, мне ещё ответишь», – обращаясь в мою сторону, прошипела скандалистка. Растрёпанная и заплаканная, с растёкшимся макияжем, она ещё несколько минут выкрикивала невнятные проклятия, а потом плюнула в мою сторону и убежала к выходу здания.

Я посмотрела на Андрея и увидела в его глазах раскаяние и горечь. Сам он был растрёпан и взъерошен, круги под глазами выдавали бессонную ночь. Андрей попытался заговорить со мной, но в кабинете раздался телефонный звонок, я предложила перенести разговор на другое время. Целый день мы практически не виделись. Он принимал участие в каких-то совещаниях, я завершала подготовку документов для нового гранта. К вечеру коллектив вовсю обсуждал мало кому известные обстоятельства утреннего скандала, но напрямую спросить о причине истерики невесты Андрея Ивановича никто не решился.

Когда коллеги разошлись по домам, директор зашёл ко мне в кабинет. «Милая, прости меня, целый день не могу найти себе место, – встревоженно начал Андрей. – Я не хотел, чтобы так получилось, мне стыдно, что втянул тебя в этот ужасный скандал, теперь ты не захочешь видеть меня? Да?»

Глядя на молодое измученное лицо своего мужчины, я не могла поверить, что ради меня он изменил свою жизнь. Мне хотелось броситься в его объятия, но прежде я решила немного проучить Андрея за хамство его подружки. Сделав серьёзный вид, я заявила: «Во-первых, Андрей Иванович, вы мой директор, поэтому нам придётся встречаться, по крайней мере, пока я не найду новое место работы, ну, а во-вторых, мне нет дела до вашей личной жизни». «Родная, ты и есть моя личная жизнь, я не могу без тебя жить», – нежно ответил Андрей. Его голубые глаза от горя приобрели синий оттенок, а лицо стало безжизненным и бледным. Впервые в жизни я почувствовала – от моих слов будет зависеть жизнь человека. Мне понравилось ощущать власть над мужчиной, но переигрывать было опасным занятием. Подойдя к Андрею, я поцеловала его в губы. «Ты прощён», – нежно прошептала я, обвив руками шею любимого мужчины…

Спустя несколько дней я собрала свою семью за столом, чтобы представить избранника самым близким людям. Я переживала за реакцию детей и не знала, как отнесётся к моему выбору мама, но, к моему удивлению, Андрей понравился абсолютно всем. Мама с порога начала кокетничать и «засыпать» комплиментами молодого мужчину, Саша подошёл ко мне на кухне и тихонько сказал, что не будет мешать моему счастью, а Настенька «замучила» гостя рассказами о школьной жизни и просмотром фотоальбомов, которые сама обожала. Вечер закончился в прекрасном настроении. На прощание я поцеловала Андрея и предложила вместе провести выходные.

На работе мы перестали смущаться наших отношений и не пресекали слухов о связи между нами. Мама пригласила нас в загородный дом, мы купили продукты, но звонок из больницы, где лежал Роман, изменил наши планы. Доктор просил срочно приехать в стационар, потому как бывший муж пришёл в себя.

Андрей отправился со мной и стал ждать меня в приёмном покое. Врач пригласил меня в ординаторскую и предупредил, что после травмы у Романа появились осложнения. Он был в сознании, мог самостоятельно передвигаться, хорошо ел, но совершенно не помнил последних лет своей жизни. Его память стёрла всё, что случилось после смерти моего свёкра. Я не могла поверить в этот бред. Такие глупости я видела только в бразильских сериалах или слезливых индийских кинолентах. Мне захотелось объяснить врачу, что хитрый пациент выдумал эту ерунду для каких-то целей, но доктор показал мне снимки головного мозга Романа и стал рассказывать о последствиях ушибов. Я прервала эту белиберду на латыни и заявила, что давно живу своей жизнью и не собираюсь её менять. Эскулап глубоко вздохнул и сказал, что через время память вернётся к Роману, но сейчас ему нужно помочь окончательно поправиться.

Словно ошпаренная, я выскочила из ординаторской и пошла в палату к симулянту. На кровати лежал довольный Роман, в ногах сидела бывшая свекровь, Маша стояла в углу и рыдала навзрыд. «Родная, как хорошо, что ты пришла», – как ни в чём не бывало сказал бывший муж. «Родная?!» – закричала я, мгновенно потеряв самообладание. Мне не хотелось беречь этого подлого изменника, поэтому я рассказала всё, что случилось с нами за эти годы, которые теперь он предпочитал забыть. Я высказала все обиды, накопившиеся в душе, и впервые за долгое время почувствовала облегчение.

«Нет, нет, этого не может быть, ты моя муза и всегда ею была, зачем ты так жестока ко мне?» – не своим голосом стал блеять Роман. «Я хочу, чтобы ты знал, что тебя ненавидят твои дети, которых ты обокрал, а я тебя презираю и считаю ничтожеством. Живи теперь со своей безмозглой Машкой и жди, когда твоя паршивая память к тебе вернётся», – не скрывая радости, сказала я и выскочила из палаты…

Андрей, увидев мой разъярённый вид, лишних вопросов задавать не стал, лишь успел открыть передо мной стеклянную дверь в больнице, которую я не заметила. Выскочив из стационара, я села в машину и никак не могла успокоиться. В моей голове кружились картины судебных заседаний, унизительных разговоров с персоналом магазинов, которые пришлось закрыть, угрозы приставов, слёзы дочери и страдания детей. Всё это зло, которое причинил мне бывший муж, вдруг стало моим вымыслом, сводящим с ума. Я закрыла лицо и заплакала. Андрей остановился на обочине и потребовал объяснить причину таких страданий. Мне не хотелось вываливать этот груз на почти чужого человека, но я рассказала о своей жизни до нашей с ним встречи и травме, полученной бывшим мужем. Он молча выслушал меня и спросил: «Что ты будешь делать дальше?» «Поеду с лучшим директором на свете отдыхать в загородный дом к маме и детям», – заявила я, вытирая слёзы. Андрей облегченно вздохнул и выполнил мое пожелание.

За столом семья выслушала мой рассказ о травме Романа и её последствиях. Сначала все восприняли эту информацию как неуместную шутку, но, когда бывший муж позвонил Саше и стал рассказывать о своей любви к нему, было не до шуток. Перед аварией Роман сильно повздорил с сыном и заявил, что он ему больше не сын, но теперь говорил нежные слова о ненаглядном первенце. После окончания телефонного разговора в беседке, где мы ужинали, наступила звенящая тишина, которую нарушил Андрей. Он понял, что оказался лишним человеком за семейным столом и стал собираться домой, я попыталась остановить его, но мама настояла не препятствовать этому решению. Мы простились сухо, будто стали чужими людьми.

За столом начались жаркие споры. Александр категорически протестовал против совместного проживания с отцом, Настенька, всё ещё любившая отца, умоляла простить папу и вернуть его в семью, мама напомнила о разнице в возрасте с Андреем и стала убеждать в отсутствии перспектив совместной жизни с молодым горячим мужчиной, мечтающим о своих детях. Все стали нападать на меня и требовать огласить решение. Я прислушивалась к своему сердцу и понимала, что после предательства Романа и других не менее подлых поступков я не смогу стать с ним счастливой, но слёзы дочери и упрямые доводы мамы подтолкнули меня к решению дать бывшему мужу ещё один шанс…

Тем же вечером я сообщила Андрею о расставании. Вместо личной встречи я, словно подросток, написала о своём решении в телефоне. Выходные я провела в компании семьи, заставляя себя вытащить на поверхность души всё самое светлое, что когда-то связывало меня с Романом. Саша обижаться на меня не стал, пожелал мне счастья, но сообщил о временном переезде на квартиру к лучшему другу. Настенька не могла дождаться встречи с отцом и всё время смотрела на часы, когда мы собирались вернуться в город.

Вдвоём с дочерью мы зашли в палату к отцу и увидели Машу, которая нежно целовала своего супруга в голову. Роман глупо улыбался, мурлыкал и не заметил нашего присутствия, а когда открыл глаза, не узнал дочь в лицо. Настенька кинулась в объятия к папе, но тот выдавил сухое: «Привет, девочка». Дочь попятилась и вопросительно посмотрела на меня. «Рома, это наша дочь Настя, ты помнишь её?» – спросила я. «Конечно помню, но она ходит в детский сад, а эта дылда, похоже, думает уже о мальчиках, а не о куклах», – грубо сказал бывший муж. Настя заплакала и вышла из палаты. Не обращая внимания на ребёнка, Роман посмотрел на меня и решил познакомить с Машей, нежной медицинской сестрой, ухаживающей за ним. Горечь обид захватила моё сердце, я поняла, что не хочу снова впускать этого человека в свою жизнь и уродовать психику и судьбы детей. Он помнил только картинку семьи, в которой был когда-то счастлив, но спутанное сознание могло восстановиться, окончательно разрушив мою жизнь. Я тяжело вздохнула и сообщила, что это эта медицинская сестра является его законной женой и обязана разделить с ним все беды и несчастья, обрушившиеся на бестолковую голову «великого музыканта», отвернулась и вышла из палаты…

Когда мы с Настей покинули стационар, я позвонила Саше и предложила распаковать сумку с вещами, поскольку передумала строить отношения с его отцом. В трубке я услышала радостные вопли и слова благодарности за такое решение. Отправив Настю домой, я прямиком побежала к Андрею. На работе сообщили о болезни директора, мне пришлось выяснить его домашний адрес. Зайдя в нужный подъезд, я стала сомневаться в своём решении помириться с возлюбленным, начала размышлять о его будущем со мной, но потом плюнула на рассуждения и позвонила в дверь…

Тем же летом мы с Андреем поженились. Окружающие осудили наш поступок. Все вокруг шушукались про разницу в возрасте, моём безрадостном будущем в союзе с гулящим молодым мужем и бездетной жизни красивого мужчины. И только мои дети считали нас идеальной любящей парой, способной прожить долгую и счастливую жизнь.

Роман сразу после выписки восстановил здоровье и память, но так и не решился попросить прощения за свои низкие поступки. С воспоминаниями о своей жизни к нему вернулось осознание решений и их последствий, которые тогда и сейчас не саднили душу бывшего мужа. Он не захотел наладить общение с детьми, считал, что их враждебность – плод моего негативного настроя против отца. Временную потерю памяти он воспринял как физиологическую травму, негативно повлиявшую на здоровье. Никаких иных выводов Роман для себя так и не сделал. Упустив уникальный шанс исправить все ошибки, он стал собой. Спустя несколько лет «великий музыкант» предал Машу и женился на молодой вокалистке из своего квартета. После четвёртой свадьбы я перестала запоминать имена его всё более молодых избранниц и прекратила всякое общение.

Мама до глубокой старости крутила романы с мужчинами и не собиралась сдаваться в плен немощности. Когда её избранники «помолодели», она перестала приставать ко мне с нотациями о неравном браке и наконец-то благословила наш союз с Андреем. Я не знаю, сколько лет нам отведено быть вместе, но к нашему счастью я отношусь словно к подарку судьбы, который я приняла с радостью в сердце, благодарностью и восторгом в душе.

Бабушкин театр

Каждый город может похвастаться особенностями своей архитектуры: красивыми парками или фонтанами, памятниками истории или современности, старинными улочками или новшествами в стиле хай-тек. Если городу везло и он попадал в руки грамотных правителей, то на месте самого неухоженного или разрушенного войнами населённого пункта со временем появлялось место, комфортное для жизни людей и услады глаз туристов. С начала восьмидесятых годов прошлого века городу, где я родилась, фатально не везло с городскими властями. Упорство в своём невежестве, отдалённом представлении о красоте и гармонии в городской архитектуре они выдавали за убеждения, превращая мой город в эпицентр недоразумений. Но люди всё равно стараются находить прекрасное в уникальной природе, щедро одарившей эту суровую землю своими красотами.

Лишь несколько зданий, построенных в середине шестидесятых годов прошлого века в стиле, напоминающем сталинский ампир, сохранившиеся до наших дней, дарят жителям моей малой родины иллюзию благоустроенного старинного места жительства и лёгкую ностальгию по ушедшим временам.

Красота природы в сочетании с возможностью заработать неплохие деньги становились основными причинами смены места жительства людей, рождённых в более привлекательных городах. Многие, приезжая на пару лет и сохраняя мечту вернуться в места, наполненные уютом и чистотой, оставались здесь жить навсегда. Моя бабушка была из числа таких временщиков, с годами ставшая настоящим старожилом этого города.

Историю её происхождения я не знаю. Все рассказы о создании нашей семьи начинались со встречи двух комсомольцев, мечтающих без остатка посвятить свои жизни служению Родине. Они родились в разных городах, но познакомились в Москве на стройке здания, предназначенного для размещения театра Красной армии. Молодая художница была задействована в росписи потолков и стен, крепкий строитель находился в бригаде бетонщиков. Вскоре молодые влюблённые расписались, но совместный угол смогли получить лишь на первую годовщину свадьбы.

В год, когда у пары родился ребёнок (мой папа), новое здание театра в виде пятиконечной звезды открыло свои двери премьерой нового спектакля. Это был настоящий праздник не только для труппы театра, которая наконец-то обрела свой дом, но и для всех участников этого необычного архитектурного эксперимента. Шесть долгих лет команда энтузиастов, прошедших немало испытаний, трудилась днём и ночью, чтобы театр стал украшением города и культурной жизни столицы огромной страны. Когда театр заработал в полную силу, страну настигла страшная беда – началась война. Молодой отец был призван на фронт и вскоре погиб, оставив любимую жену с маленьким ребёнком на руках. Убитую горем вдову эвакуировали, но она не теряла надежды вернуться в родной город, чтобы снова увидеть театр, в котором встретила свою любовь. После войны она вернулась в Москву, но дом, где жила её семья, был разрушен до основания. Родственников молодая женщина найти не смогла, писать жалобы и требования о получении нового жилья была не приучена. Просидев несколько дней на железнодорожном вокзале, она приняла решение отправиться в сибирское село, откуда родом была её покойная мама. Там молодая вдова стала трудиться в совхозе, вскоре получила жильё и устроила сына в местную школу.

Со временем жизнь в довоенные годы и строительство роскошного театра стали казаться женщине сладким сном. Тяжёлый труд и серые будни очень быстро превратили её в старуху, отчаявшуюся когда-нибудь снова обрести своё счастье.

Однажды ей как передовику труда дали поручение оформить стенгазету по случаю годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. С тех пор как началась война, она не брала кисти в руки, но от поручения отказаться не смогла. Целый вечер труженица коровника планировала эскиз своего рисунка и через несколько дней представила работу директору совхоза. Одноногий фронтовик высоко оценил труд художницы и предложил развивать талант в местной школе, где требовался учитель рисования и труда. Женщина только посмеялась, но вскоре действительно получила предложение работать в школе, где учился её сын.

С тех пор у неё началась совсем другая жизнь. Руки, огрубевшие от работы, со временем обрели мягкую и бархатистую кожу. Вместо платка, галош и юбки в пол в гардеробе появилось платье и туфли. Вечно измученное лицо стало иногда озаряться улыбкой. Через полгода после смены работы мужчины стали обращать на новую учительницу внимание, директор школы не стал исключением. Он был значительно старше неё, женат, воевал, но с годами не потерял привлекательности. Они потянулись друг к другу, но вкусить запретный плод не решились. Директор опасался ревнивой жены, молодая учительница – сплетен. Лишь иногда, проходя мимо, они украдкой смотрели друг другу в глаза, но и этих взглядов, наполненных нежностью, было достаточно, чтобы сельские бабы в магазине стали судачить о порочной связи директора с училкой, которая недавно выбралась из коровника. Услышав эти грязные намеки, женщина пыталась защитить свою честь, но после скандала, устроенного в школе супругой директора, учительница поняла, что надо искать новую работу, а ещё лучше – переехать на новое место жительства.

За несколько лет работы в школе молодая художница снова научилась мечтать. Она решила посвятить свою жизнь тому, что приносило ей истинную радость, для чего ей необходимо было восстановить утерянные документы о получении в Москве специальности художника-оформителя. Когда сын мечтательницы закончил шестой класс, молодая женщина купила два билета на поезд, чтобы показать своему ребёнку места, где была когда-то счастлива, и театр, стены которого были расписаны её рукой.

Пять долгих дней, пока они были в пути, она рассказывала сыну про строительство театра, получившего новое название – Центральный академический театр Советской армии. О том, что потолки там были оформлены фресками, для занавеса-портала были привлечены лучшие графики того времени, плафоны над буфетами в амфитеатре создавались по индивидуальным эскизам, живописные панно украшали парадные мраморные лестницы. По специальным заказам были изготовлены мебель и люстры. Механика сцены Большого зала была спроектирована известным инженером. Его конструкция, состоящая из двенадцати подъёмных платформ, превращала планшет сцены из стадиона в горный пейзаж, помогая театральным художникам осуществлять все мыслимые и немыслимые замыслы сценографического оформления спектаклей.

Двенадцатилетний мальчишка, который познавал жизнь лишь по картинкам в учебниках, был изумлён этим рассказом и никак не мог дождаться, когда воочию увидит венец этого творения. Всех нюансов той поездки мне не рассказывали, говорили лишь о шедевре архитектурного искусства и первых впечатлениях папы от встречи с Москвой.

Для того чтобы посетить этот храм искусства, молодая женщина надела своё лучшее платье, а сына нарядила в белую рубашку и брюки от школьной формы. Чем выше он поднимался по мраморной лестнице театра, тем шире становились его глаза: величие пятиконечной звезды, в форме которой был выполнен театр, изумляло. Вокруг ходили хорошо одетые женщины в компании мужчин в военной форме. Оба участника этого события не помнили спектакль, на который смогли попасть, но они наперебой рассказывали о невероятных костюмах, блестящем оформлении, песнях и самых вкусных пирожных, которые подавали в роскошном буфете лучшего театра Москвы.

С того дня жизнь маленькой семьи изменилась. Художница восстановила свои документы об образовании и получила предложение работать в театре, но не в Москве, а на краю земли. Она не хотела уезжать, но на новом месте жительства предлагали достойную заработную плату и служебную квартиру. Кроме того, в театре Советской армии обещали найти подходящую ставку, стоило только подождать не больше полугода. Молодая женщина была уверена, что лишь ненадолго прощается с Москвой и любимым театром, однако её мечте не суждено было сбыться. Она осталась жить в городе, в котором вскоре приступили к строительству нового здания театра. Проект был значительно проще того грандиозного эксперимента в Москве, однако смог привязать художницу к этим местам. Она больше не вышла замуж, но всем сердцем мечтала видеть сына счастливым.

Мой отец несколько раз был женат, прежде чем встретил мою маму. Он, так же как и бабушка, мечтал жить в Москве, чтобы иногда посещать театр, в создании которого участвовали его родители, но судьба распорядилась иначе. Отец поступил в мореходное училище и многие годы ходил в море, чтобы обеспечить свою маму и двух дочерей, оставшихся от неудачных браков. Обе предыдущие спутницы жизни не смогли сохранить верность мужчине, который по нескольку месяцев в году тяжело работал на добыче рыбы или краба. Возвращаясь домой в неурочное время, первую и вторую жену он находил в объятиях других мужчин. Разочаровавшись в женщинах и браке, отец решил больше никогда и никому не верить, но потерял голову при знакомстве с молодой кадровичкой предприятия, на котором трудился. Девушка родилась в местном посёлке, но после института смогла получить работу и осталась жить в городе, который очень любила.

Разница в возрасте и куча обязательств от прошлых связей не оттолкнула молодую женщину от интересного и обаятельного мужчины. Вскоре мои родители поженились, через год на свет появилась я. Мама очень хотела подарить своему возлюбленному сына, но отец был счастлив рождению девочки, ведь только с ними он знал, как обращаться. Бабушка не сразу приняла новую невестку в своё сердце, но со временем оттаяла и стала называть мою маму дочерью, а меня ласточкой. Когда бабушка стала часто болеть, мы забрали её в нашу большую квартиру, на которую папа зарабатывал несколько лет. Вскоре бабушка потеряла зрение и вовсе стала беззащитной, но никогда не теряла чувства юмора и прекрасного расположения духа. Вечерами она приходила ко мне в спальню и рассказывала истории из своей жизни. Больше всего я любила слушать про театр в виде пятиконечной звезды, в котором бабушка была по-настоящему счастлива. Я закрывала глаза и будто попадала в мир роскоши, любви и счастья. Бабушка обещала выздороветь, чтобы мы вместе смогли посетить этот храм искусств, но её не стало, когда мне исполнилось двенадцать лет…

Для отца эта была настоящая трагедия. Никогда прежде я не видела его слёз. За одну ночь он осунулся и сильно постарел. Врачи предупреждали его о хронических и очень тяжёлых болезнях бабушки. Он знал о приближении её смерти, но не мог поверить, что больше никогда не сможет обнять ту, которую любил всем сердцем. Мы с мамой старались поддержать папу, но, как сильный человек, он просто просил его временно не тревожить. Наш дом погрузился в тишину и уныние. Через месяц отец попал в реанимацию с обширным инфарктом. Врачи толком ничего не объяснили, но предупредили о возможных осложнениях и даже летальном исходе. Этот жуткий период жизни я всегда вспоминаю со слезами на глазах. Две недели отец боролся за жизнь и смог остаться в живых, но про работу в море нужно было забыть навсегда. После длительной реабилитации он нашёл себе применение, но больше не приносил огромных доходов в дом. Отец всегда извинялся перед мамой за свою инвалидность, но она только улыбалась в ответ и говорила, что счастлива быть рядом с любимым человеком. Планы о переезде в Москву больше не звучали в нашем доме. Получать высшее образование мне тоже пришлось там, где я родилась. Низкий доход и постоянная необходимость в реабилитации здоровья папы приучили нас к очень скромной жизни. Отпуска мы проводили на даче, которую папа успел купить, когда работал на краболове. Выходные и праздники – в семейном кругу.

В институте я встретила молодого мужчину, в которого влюбилась без памяти, но вместо долгой и счастливой жизни он подарил мне разбитое сердце, свои карточные долги и сына, которого я родила в год окончания вуза. Мой избранник сразу не понравился отцу, поэтому нашему разводу он был очень рад.

Появление внука наполнило жизнь свежеиспеченного дедушки новым смыслом. Сына я назвала в честь своего деда, которого видела лишь на фотографиях. Румяный крепыш был наречен Тимофеем. Теперь истории про театр в виде пятиконечной звезды отец рассказывал своему внуку, который слушал его, открыв рот.

Когда Тимоше исполнилось пять лет, я смогла купить путевки за границу и в Москве была проездом. Ещё через несколько лет мы вместе с сыном отправились к Черному морю и снова не смогли посетить театр, который я иногда видела во сне. Отец понимал, что ребёнок нуждается в тёплом море, фруктах и солнышке, а не в посещениях культурных учреждений столицы нашей страны, но в глубине души грустил, когда, встречая нас в аэропорту, слышал от меня извинения за то, что я не смогла посетить заветный театр, в строительстве которого принимали участие мои дедушка и бабушка.

В те редкие посещения Москвы Тимоша не проникся любовью к этому городу, его мечты были связаны с северной столицей нашей страны. Однажды он посмотрел документальный фильм о создании и развитии города на Неве и влюбился в него. После появления доступного интернета сынок будто помешался на красоте и архитектуре тех мест: он скачивал и любовался изображениями достопримечательностей и других красот этого великолепного города. Окончив школу, он приложил все усилия, чтобы поступить в университет Санкт-Петербурга. С детства Тима прекрасно рисовал и хотел стать архитектором. Он грезил о том, как вернётся в родной город с дипломом о высшем образовании, чтобы украсить его гармоничными и красивыми зданиями, сооружениями и памятниками. Однако чем дольше мой сын учился вдали от архитектурного уродства своей малой родины, тем реже он говорил о возвращении домой.

Мы все скучали по нашему Тимоше, но не терзали его разговорами о грусти или тоске. Только когда отец в очередной раз попал в больницу, сообщили сыну о необходимости провести летние каникулы в кругу семьи.

После обследования папы врачи сообщили о необходимости сделать операцию на сердце, которую смогут выполнить лишь специалисты из Москвы. Оформив все документы, я решила вместе с ним поехать в госпиталь. Мама была очень впечатлительным и ранимым человеком, поэтому не годилась на роль сопровождающего, который должен контролировать все процессы как в полёте, так и на земле. Собираясь в поездку, отец попросил взять с собой длинное вечернее платье в пол и пару туфель. На мой вопрос о надобности такого багажа он ответил: «Я наконец-то отведу тебя в театр».

«Какой, к чёрту, театр, когда речь идёт о другом: о жизни и смерти», – подумала я, но просьбу папы исполнила. В полёте отцу стало хуже, в госпиталь мы отправились сразу после приземления на московскую землю. Меня в палату к папе не пустили, объяснив это запретом посещений, и предложили покинуть больницу. Через пару часов отец позвонил мне, чтобы успокоить. Его голос был игривым и бодрым. Он потребовал, чтобы я пошла в театр, а потом ему всё подробно рассказала, потому что врачи не разрешили ему составить мне компанию.

Тимоша сдавал экзамены, поэтому сразу не приехал в Москву. К нему в Питер я не поехала, поскольку должна была находиться рядом с отцом. Но не стала сопротивляться настойчивым просьбам родителя и купила билет на ближайший спектакль в тот самый Центральный академический театр теперь уже Российской армии, о котором моя семья говорила с придыханием. На следующий день, надев черное бархатное платье в пол и туфли на шпильке, я села в такси и отправилась в храм искусств.

От гостиницы театр оказался не очень далеко, машина подъехала со стороны служебного входа, поэтому мне нужно было обойти здание, чтобы оценить роскошь его архитектуры. Народ у входа не толпился, времени до начала спектакля оставалось достаточно, чтобы осмотреть все вокруг. Я огляделась и напротив увидела палисадник с цветущей сиренью, в центре которого красовался памятник Александру Суворову. Меня удивило такое соседство с театром Российской армии, но рассуждать на эту тему я не стала, обошла здание вокруг. Обшарпанный фасад меня немного обескуражил, старые рамы с грязными окнами, пыльные затоптанные ступени главного входа неприятно удивили. Я подумала про первое обманчивое впечатление и вошла вовнутрь. Тяжёлые двери были огромными и слишком современными, чтобы соответствовать облику этого здания. Подойдя к гардеробу, я увидела несколько немолодых женщин, одетых в униформу, состоящую из серого костюма и белой рубашки, которые предложили взять бинокль в аренду. Мой билет был приобретен на третий ряд, но от предложения я отказываться не стала: мне хотелось всё внимательно разглядеть. Служащие театра предложили воспользоваться лифтом, чтобы подняться в буфет.

Зайдя в маленькую кабинку лифта, я испытала неприятные ощущения, хотя никогда прежде не страдала клаустрофобией – боязнью замкнутого пространства. Когда двери лифта закрылись, он с грохотом стал двигаться вверх. Поднявшись на третий этаж, я решила погулять по коридорам театра, но в этот день работал только Малый зал, поэтому холл театра не был освещён и производил гнетущее впечатление. Только уходящие солнечные лучи позволили разглядеть скромное оформление холла, красные совдеповские дорожки на полу и очень простые плафоны на потолке. Откинув ненужные ассоциации, я направилась к буфету, но на пути встретила взрослую женщину, которая тоже была одета по форме. Женщина странно улыбнулась и поприветствовала меня. Я доброжелательно сказала: «Здравствуйте!» Через несколько минут я встретила ещё одну служительницу этого храма культуры, которая широко улыбалась и вместо приветствия почему-то сказала: «Спасибо вам». Я удивилась и уточнила: «За что?» Женщина внимательно посмотрела на меня и ответила: «За ваше уважение к нам», а потом объяснила, что в театр теперь перестали наряжаться.

Одежда посетителей уже несколько лет больше напоминала дачный образ людей, опоздавших на электричку, двигающуюся за город. Шорты, рюкзаки, кроссовки и футболки стали постоянными элементами нарядов нынешних ценителей театральной сцены. Однако все сотрудники до сих пор были обязаны крахмалить белоснежные рубашки и носить строгие костюмы. Женщина отметила моё уместное платье и наградила званием настоящего театрала. Я улыбнулась в ответ и решила выпить бокал шампанского, чтобы окончательно соблюсти все необходимые традиции.

Открыв невероятно тяжёлую дверь с надписью «Буфет», я очутилась в «Советском Союзе». В небольшом помещении, выкрашенном в белый цвет, стояли столы, накрытые скатертями, которые лишь подчеркивали древний возраст изрядно покоцанной мебели времён моего рождения. В глубине зала в огромной кадке располагался несуразный фикус. Вдоль стены размещались предметы, ушедшие из нашего быта: телефонный аппарат с дисководом и аудиомагнитофон с отломанной крышкой. Шторы висели не на всех крючках, в воздухе витал неприятный запах еды. Мне подумалось, что я слишком придирчива, поэтому решила не портить себе настроение первыми впечатлениями. Подойдя к стойке буфета, я увидела холодильный шкаф, который дребезжал и бился в конвульсиях. Через грязную стеклянную дверцу виднелись начатые бутылки шампанского, закупоренные туго свёрнутыми бумажными салфетками. Переведя взгляд на замызганный чайник на столе, я решила больше не обращать внимания на антураж. После моего вопроса: «Здесь есть кто-нибудь?» сзади я услышала мужской неприятный голос: «Да, щас иду». Обернувшись, я увидела высокого, очень полного мужчину с немытыми волосами и вдавленными в лицо маленькими очками, одетого в белую несвежую футболку, от которого сильно пахло потом. Буфетчик сидел в зале и читал газету. Скорее, он производил впечатление неопрятного посетителя театра. Я попросила фужер шампанского и бутерброд с рыбой. Мужчина что-то пробубнил себе под нос и просил рассчитаться наличными деньгами. Забрав свой заказ, я села на очень старый стул и пригубила содержимое бокала.

Через десять минут в буфет потянулись зрители. Они действительно напоминали уставших дачников после работ на огороде. На их фоне я смотрелась белой вороной. Очень пожилые женщины, которые производили впечатление завсегдатаев этого театра, были одеты чуть лучше, но спортивные кроссовки абсолютно не соответствовали летним платьям и костюмам, надетым для театра. Понаблюдав за посетителями и допив шампанское, я решила заглянуть в уборную.

Огромное помещение с зеркалами давно не видело ремонта. Старые, обшарпанные кабинки или не имели щеколды, или закрывались на крючки. Я вымыла руки над шатающейся раковиной и решила выйти из туалета, мне навстречу попались две очень молодые девушки, которые держали фужеры с шампанским. Они громко смеялись и с бокалами отправились в кабинку с унитазом, чтобы там покурить. Запрет курения в общественных местах толкнул молодых симпатичных девушек выпить шампанское в компании сливного бачка.

Немного погрусти�