Сестра, верни мне мужа!

Глава 1

- Папа! Папочка, не уходи! Папа, что с тобой?! – На груди уотца билась в рыданиях какая-то незнакомая женщина. Под волосами,разметавшимися по постели, я не могла рассмотреть его лица.

- Вы кто? Как вы сюда попали?! Сестра! Как сюда попалапосторонняя?! – Все приборы, подключенные к папе, истошно пищали, говоря, чтопроисходит что-то неправильное. Что-то такое, чего не должно было случиться…

- Выйдите все! Всем выйти из палаты! – Сестра, прибежавшаяна вызов, на меня вообще никак не реагировала. Она заставила отойти этудамочку, жестко потянув ее за запястье, а затем началась какая-то странная,страшная суета…

- Что происходит? Скажите мне, пожалуйста! – Я металась от одного человека в белом халате к другому,пытаясь понять, разобраться, спасти…

- Ждите. Пытаемся реанимировать. - Меня просто выставили задверь.

- Пустите! Пустите меня к папе! Что с ним?! – Девка срастрепанными патлами дергала за ручку с такой же силой. Как будто имела на этокакое-то право…

- Ты кто такая?! Иди отсюда! Здесь мой отец! Кто тебя сюда,вообще, пустил?!

- Я хочу к папе! Я должна быть с ним! Пустите меня, пустите!– Она меня даже не слышала. Ноль внимания, в принципе! Дергала за дверь, все стой же силой пытаясь вломиться в палату.

- Да пошла ты к черту, отсюда! Не мешай врачам! Не видишь,они пытаются его спасти?! – Злость на глупое поведение этой девчонки меняотрезвила. Глядя на то, как она наводит суету, я сама успокоилась. – И вообще,тут мой отец лежит, понимаешь? Иди, ищи своего, в других палатах! Тут не могутлежать всякие нищие!

По ее одежде, яркому, дешевому макияжу, по неаккуратнойприческе – по всему было видно: девчонке не место здесь, в элитном, платномотделении госпиталя.

- Сергей Сергеевич Семенов – мой отец. И нечего туткомандовать!

- Что?! Не поняла? Как это? Это мой папа! И тут не можетбыть никого другого!

- А… Так ты, выходит, моя сестренка? Жаль, что мы такнеудачно познакомились…

В глазах потемнело. В ушах раздался какой-то странный,гулкий шум…

- Какая сестра? Ты кто такая? Мошенница, да? Хотелавтереться в доверие к моему папе? Думала, он не в себе, и сразу же отдаст тебевсе свое состояние?! Иди отсюда, тварь! Свали, пока полицию не вызвала!

- Семенова Елизавета Сергеевна. И я такая же дочь своегоотца, как и вы… Кажется… - Девица отступила назад, сдаваясь, отпустив ручкудвери, за которую до сих пор держалась.

- Что? Не может быть такого! У моего отца только одна дочь!– Я еще пыталась кричать, по инерции, нежелая слушать незнакомку, а тем более – слышать ее.

- Я просила, чтобы он познакомил нас… - Девушка привстала нацыпочки, пытаясь что-то разглядеть в небольшое окошко на двери палаты. – Боже!Почему они так долго там возятся?! Ну, неужели, нельзя побыстрее? Он же ведьбыл таким бодрым, таким веселым, я думала, он скоро поправится…

Я оттолкнула ее в сторону, пытаясь сама увидеть в окне хотьчто-нибудь. Даже здесь эта выскочка пыталась отобрать у меня пальму первенства.Даже сейчас она хотела видеть и знать все то, что было скрыто от меня!

- Так это его и довела до смерти, да? Это ты специальносделала, чтобы папе стало плохо?! Ты этого добивалась, стерва?!

Меня снова окутала черная, глухая, бессильная злость иненависть к этой девке. Убила бы ее на месте! Да что там! Если бы это моглопомочь моему отцу – я бы сама тут на месте умерла!

- Он специально позвонил вам, позвал, чтобы поговорить… Ирассказать вам всю правду, Лидия.

Девушка прижалась спиной к стене, сложила руки на груди,устало прикрыла глаза.

- Это ты настояла, да? Не терпелось похвастаться? – Тварь.Стояла тут с таким видом, как овечка невинная. Как будто я ее обидела, и теперьдолжна была извиняться, что ли?

Даже пышные, пушистые волосы, до того торчавшие по сторонам,словно грива, сейчас обвисли, стали сосульками.

- Я не думала, что вы так воспримете… И папа тоже считал,что вы обрадуетесь. Вы же всегда мечтали о сестре, правда?

И она несмело улыбнулась, протягивая мне руку…

- Свихнулась, что ли? С черта ли я должна была мечтать отакой… - С трудом удержалась, чтобы не плюнуть ей под ноги. Не хватало ещеунижаться перед этой растрепой… И она еще говорила, что дочь моего отца?! Дапапа в жизни не допустил бы, чтобы его дочь ходила вот такой…

Не хотела на нее глазеть, но взгляд упорно возвращался кстройным, длинным ногам, обтянутым черными чулками в мелкую сеточку. Сто процентов,она была в чулках! Я даже видела резинки, выглядывающие из-под ультракороткой,ярко-синей кожаной юбки. Зеленая кожаная куртка с бахромой поверх черного топа,который больше демонстрировал, чем скрывал ее богатые достоинства, и тяжелыевысокие ботинки на огромной толстой подошве… Как это существо могло находитьсяс моим стильным, элегантным, идеальным отцом, и не доводить его до припадков?Да папа весь желчью, наверное, изошелся, когда ее увидал!

- Такой? Какой, позвольте уточнить? Я не виновата, что нашпапа захотел немножко погулять и забыл, что нужно предохраняться… Думаете, мнепо кайфу было ждать, когда он устанет от своей главной семьи и вспомнит продругую, запасную?

Она дерзко вздернула нос, выставила грудь вперед, шагнула комне.

- Но я люблю своего папу, поняли?! И буду любить! И имеюполное право находиться с ним рядом!

- Право она имеет… Кто тебя сюда, вообще, пустил?! – У меняне осталось больше сил, чтобы противиться и гневаться, но и просто молчать – нев моем характере.

- Кто тут ближайший родственник Семенова Сергея Сергеевича?– Нам не дали спорить больше. Из палаты вышел здоровенный мужчина в беломхалате и стерильной повязке на лице.

- Я! Я – дочь! – Рванула к нему, забыв обо всех обидах ираспрях. Сердце ухнуло и бешено заколотилось. Я не хотела верить в то, что былонаписано в его глазах… Надеялась, что он такой хмурый – от усталости. Только отусталости.

- И я! Я тоже дочь! Мне тоже надо к нему! – Разряженнаяшелапутная девка, которую я никак и никогда не собиралась признавать сестрой,оттолкнула меня, стараясь встать поближе к доктору. Даже здесь, в этом, онапыталась выделиться, выпендриться, стерва такая!

- Мы сделали все, что могли. Несколько раз пыталисьзапустить его сердце… - Мужчина говорил глухо, глядя куда-то в пол.

Мое сердце тоже оборвалось. Оно больше не хотело биться.

- Папа… Папочка… Как же так? Неужели?

- Стойте. Стойте, пожалуйста, Лидия… Держитесь… - Елизаветасхватила меня под руку, засуетилась, заквохтала… - Вы что, не видите, моейсестре нехорошо? Сделайте хоть что-нибудь?

Так плохо мне не было даже, когда уходила мама. Ногиподкосились. Это были не мышцы и кости, а какая-то сплошная гудящая вата…

- Какая я тебе сестра? – остатки сознания, все же, никак нехотели мириться с этой самозванкой. – Руки убери от меня!

- Вот, видите, ей совсем нехорошо! Помогите! – Она сделалавид, что вообще меня не слышит, и еще громче и сильнее заквохтала.

Врач глянул на нас обеих с сомнением, осмотрелся посторонам…

- Усадите ее на диван пока. Сейчас распоряжусь, чтобыподошла медсестра… Потом попрощаетесь с отцом, когда станет получше…

- Слышала, что доктор сказал? Посиди пока здесь, тебепомогут… - Я бы и рада не слушать ее, только выбора не было: пришлось шагать насвоих ватных ногах и падать в ближайшее дермантиновое кресло…

- Стоп! А ты куда? – Схватила ее за руку. Елизавета, едваусадив меня, тут же куда-то намылилась.

- Хочешь, чтобы я тут, с тобой побыла еще? Все так же плохо,да? Так сильно расстроилась?

- Ты его видела живым последняя! А я… Я не успела… Я даже неуспела сказать ему пару последних слов… - Первая слезинка градиной скатилась пощеке. Потом еще одна. И еще. Горе вытекало из меня солеными каплями, и откаждой становилось легче.

- Прости. Я… Не знаю, что можно сделать, чтобы как-тозагладить…

- Уйди! Просто уйди отсюда! Не желаю тебя видеть большеникогда! Ненавижу, ненавижу! – От моего разъяренного крика вздрогнули люди насоседних диванах. Посмотрели осуждающе…

- Хорошо. Я поняла. Ты не хочешь, чтобы я увидела егопервой, да? Не можешь и этим делиться? – На раскрашенном лице в понимающейулыбке дрогнули яркие полные губы…

Каждое движение, каждый жест, каждый звук, исходящей от этойвыдры, делал мне больно. Физически.

- Нет. Ты не поняла. Я. Не. Хочу. Чтобы ты вообще хотькогда-нибудь показывалась мне на глаза!!! Что в этом сложного?! Ты глухая илитупая?!

- Кому тут плохо? – Мне снова не позволили довести эту темудо конца. Не дали прогнать навсегда эту противную, отвратную девку, посмевшуюбыть еще одной дочерью моего отца. – Девушки, кому нужна помощь?

Медсестра с нашатырем и ваткой подскочила к нам, приняласьощупывать мое запястье, заставила закинуть голову назад, посмотрела зачем-топод веки…

- Девушка, вы как? Нужно что-то? Вы очень бледная. Даже губыбелые… Вам бы надо прилечь. Пойдем, измерим вам давление? Может быть,капельницу вам?

- Уберите от меня эту стерву крашеную. У нее, видите, всепрекрасно… Бесит просто. Одним своим только видом…

Теперь уже медсестричка недоуменно переводила взгляд – сменя на Елизавету и обратно, хмурилась, жевала губы…

- У нее просто шок.Папа слишком неожиданно… - «Сестра» притворно всхлипнула. – И Лидия не успелаему даже ничего сказать на прощание… Помогите ей прийти в себя, пожалуйста.

И поперлась в палату, довольная, что смогла меня кому-тосбагрить.

- Все. Мне легче. Уже намного лучше стало! Пустите меня! – Яне могла позволить выскочке оказаться там первой!

- Успокойтесь. Пожалуйста, сидите спокойно на своем месте.Дышите. Вот.

- Да уберите вы свой нашатырь, в конце концов! Я сейчас отнего задохнусь и сама умру, полностью! – Эта вонючая ватка, котороймедсестричка тыкала мне под нос, уже бесконечно бесила и раздражала!

- Девушка. Тело вашего отца никуда не денется. Не убежит. Неспрячется. Куда вы торопитесь?

- Тело?! Тело?! Вы моего папу назвали телом?! – Ярость моя нашла,наконец, адресата. И полилась без остановки. – Сейчас тут еще одно тело будет,поняла меня? И тебя придушу, и эту тварь наряженную!

Глава 2

- Лида, ты как, милая? Пришла в себя? – Мягкий поцелуй вмакушку заставил меня вынырнуть из душных, тяжких воспоминаний.

- Да. Все нормально. – Открыла глаза, чтобы снова убедиться:я – дома. Мне тут тепло. Уютно. Сильные, надежные руки мужа крепко меняобнимают. Мне просто приснились все эти страсти. А сейчас я встану, встряхнусь…Позвоню папе. Пошутим с ним, договоримся, когда удобнее будет его навестить…

- Тебя просто снова начало трясти. Почти так же сильно, какднем… Тебе дать еще успокоительного? Врач сказал, что может еще несколько днейбыть не очень хорошо. Стресс, горе – это всем по-разному дается… - Муж ещекрепче обнял меня, погладил по волосамладонью, прижал мою голову к своей груди… Успокаивающий, мерный, твердый стукего сердца… Я снова смогла дышать глубже. И мышцы расслабились, пересталидергаться, сокращаться без всякого на то моего желания…

- Максим… Этодействительно случилось, да? Мне не почудилось? – Задрала голову, вглядываясь в любимое,дорогое, нежное лицо. С надеждой на то, что он сейчас улыбнется и, конечно же,убедит меня: ничего страшного не произошло в моей жизни.

- Лида… Прости, моя хорошая… Я бы тоже с удовольствиемзабыл, как тебя трясло и колотило. Почему ты рванула туда одна? Мы же всегда стобой вдвоем навещали Сергея Сергеевича… Я как будто знал, что тебе необходимабудет поддержка…

- Да ты не понимаешь, Макс! Ты, вообще, представляешь себе,что я там перенесла?! – Меня подкинуло с места. Начало кидать по комнате. Яметалась из угла в угол, словно убегая от кого-то. От себя. От этой гребанойЕлизаветы. От своих невозможных, ужасных воспоминаний… Но каждая стена и каждыйугол словно прятали в себе эту девку, и я каждый раз на нее натыкалась.

Вздрагивала, сжималась от ненависти, разворачивалась и опятьбежала.

- Лида. Ты меня пугаешь. Может быть, снова врача тебевызвать? Боюсь, одними каплями в норму тебя не приведем… Думаю, нужно поставитьеще один укол…

Макс поднялся с кресла, в котором мы вместе провели весьостаток этого ужасного дня. Шагнул ко мне, пытаясь поймать меня и обнять снова,остановить…

- Не трогай меня!Просто дай мне выговориться! И я приду в норму! – Пальцы рук предательскидрожали. К горлу подкатывали слезы.

- Хорошо. Но я тебятакой никогда не видел. Мы же прекрасно понимали с тобой, к чему все идет… Ядумал, ты уже готова… - Он поднял вверх ладони, как будто сдаваясь. Отступил всторону.

- Эта… Эта… Эта тварь! Как она посмела?! Как она могла тамоказаться?! Как папа мог ее туда пустить?!Она же не имела права там находиться!

- Я проверил паспорт. И ее свидетельство о рождении. Тамданные твоего отца, Лид. Не думаю, что она была способна на мошенничество. И твойотец – он же умный и грамотный человек. Неужели ты думаешь, что его моглапровести какая-то левая девчонка?

- Как он мог, Макс? Как он мог так поступить?! Со мной? Смамой? Как он мог завести на стороне еще одну дочку?!

- А. Понятно. Я-то думал, ты из-за смерти отца такстрадаешь…

- Да он сбежал от меня! Сбежал! Ушел и даже не ответил навсе мои вопросы?! Разве так можно поступать, Макс?!

- Да, милая… - Макс как-то очень загадочно вздохнул… - Ты нив чем себе не изменяешь… Даже сейчас…

- Что ты имел в виду?! Не поняла?! – Моя злость на отца иего нелегальную дочку выросла стократно, и теперь грозилась выплеснуться надругую цель – теперь уже на мужа!

- Даже сейчас, когда Сергей Сергеевич умер, ты продолжаешьвозмущаться и в чем-то его обвинять… -Он потянулся, разминая плечи и руки… Потер виски, переносицу, все это время несводя с меня спокойного взгляда.

- Это, значит, я во всем виновата? Я не права? Я?! – Подруку подвернулась диванная подушка. Не очень тяжелая. Но она, отчего-то,умудрилась снести половину безделушек, расставленных на столике.

Грохот, звон, осколки, летящие по сторонам, облако тяжелогоаромата, поднявшегося над учиненным разгромом… И глаза Максима, впервые в жизнишироко раскрытые и совсем не моргающие…

- Вау. Лид. А это что-то новенькое… Что-то просто оченьвнезапное…

У меня встал ком в горле, а сердце упало куда-то вниз, подколени, сделав их ватными…

- Да… Прости… я сама не своя… - Никогда в жизни еще я такогоне совершала. Ни разу не била и не ломала ничего. Тем более – сознательно…

- Лид… Прекрати. Оставь… Потом уберем… - Максим перехватилмое запястье, и второе тоже. Он просто не пустил меня, а ведь нужно было срочноубирать весь этот разгром! Мне уже становилось плохо, от одного только видамусора и осколков…

- Надо сейчас…

- Лида. Я, кажется, знаю, что тебе сейчас нужно. И что тебеточно поможет! – Не позволив опомниться, он подхватил меня на руки, закружил покомнате, чему-то радостно улыбаясь…

- Что ты творишь, Макс? Что с тобой происходит?! – Ничего неоставалось делать, как обнять его крепче за шею, прижаться всем телом: он такне делал уже много лет, а вдруг, уронил бы? Что-то происходило странное с моейжизнью… Теперь и Макс. – Давай, упадем теперь вместе, все себе переломаем ибудем лежать в больнице?! Ты этогодобиваешься?!

Меня снова накрыло волною злости: он совсем не хотел меняслышать и понимать! Занимался какой-то ерундой, вместо того, чтобы поддержать!И придумать вместе, что мы будем делать с этой самозванкой Елизаветой!

- Мы будем лежать, конечно же… Полежим с тобой, обязательно…- Мой любимый, надежный, мой самый умный муж, моя опора, мой фундамент в жизни…Максим замурлыкал, очень странно и очень загадочно, толкнул дверь ногой и вынесменя из гостиной.

- Куда ты меня тащишь, дорогой? У меня все кости целые, ямогу сама…

- Нет. Сама ты ничего сейчас делать не будешь! Или будешь,но совсем не то…

Загадочный, очень загадочный мужчина припустил почти бегом,едва не споткнувшись на пороге спальни. И бросил меня на кровать!

- Максим! Максим! Еще рано спать! Зачем ты сюда приволокменя?! Я еще не хочу!

- А я… Я хочу тебя, моя хорошая… - Не давая больше мнесказать ни слова, он упал сверху,прижимая всем весом к матрасу, завел мои руки за голову, перехватив запястьяодной рукой. Прикоснулся губами к моимгубам. К шее. Провел языком по нежной коже за ухом, прикусил мочку… По всемутелу острыми иголочками побежали мурашки, глаза прикрылись сами собой…Предвкушение удовольствия - горячего,сладкого, невозможного – заставило задохнуться. Было так горячо, что почтибольно…

Он знал, что мне нужно. Всегда. Он чувствовал меня так жехорошо, как я сама. Нет. Даже лучше!

Не успела подумать даже, чего бы сейчас хотелось, а Макс ужеспустился с поцелуями ниже – к шее, кямочке между ключицами, лизнул ее, прихватил губами кожу… Заставил выгнуться изастонать от нетерпения. Необходимо было трогать его, обнимать, гладить,ворошить густые волосы на затылке… Но сильная ладонь все так же крепко держаламои запястья. Не позволяла вырваться, дернуться… И эта беспомощность, ощущениеего власти надо мной – нет, не возмущало. Мне нравилось.

Я – его. Он – мой. Нужно просто расслабиться и подчиниться.Он сделает все, как надо. Мне же останется только дышать глубоко, подставляярот под горячие, жадные поцелуи, впивать его дыхание, отдавать свое…

Футболка в секунду задралась до самого подбородка, домашние шорты слетели вместе с бельем, упаликуда-то… Беспорядок? Да черт с ним! Потом уберем… Потом… А сейчас – лишь моябеспомощность и горячее желание, чтобы он был рядом. Внутри. Глубоко. Чтобы выбил,заставил забыть все кошмары сегодняшнего дня. Чтобы вернул к себе. Ко мне. Кнам двоим. Доказал, что ничего страшного…

- Ты меня любишь, Максим? – Наконец, смогла освободитьпальцы. Обвела напряженные скулы мужа, прикоснулась к губам, приоткрытым, влажным…Такой красивый, такой желанный, такой умный… Мой муж. Моя каменная стена инадежная опора.

- Что за вопросы, Лид? – Он криво усмехнулся, одним рывкомнаполняя меня, заставляя прикрыть глаза от острейшего наслаждения, задохнуться,забыть обо всем… - Боже, какая же ты у меня…

Россыпью горячих, влажных поцелуев заставил забыть обо всем.Теперь я могла лишь извиваться от его прикосновений и молить о новых,подставляя нужные части тела. Те, которым не хватило внимания. И Максим,конечно же, все это видел. И целовал, облизывал, трогал, пощипывал, щекотал,дразнил…

- Я тебя люблю, Макс! Очень люблю! – Горячечно, бессвязношептала ему, даже не думая, услышит ли, поймет ли обрывки моих стонов… И нужноли ему это было слышать? Он ведь в этом и так никогда не сомневался!

- Супер! Так редко слышу это от тебя…

Понял. Разобрал.

Ответил в свойственной ему манере: коротко, с легкойусмешкой…

- А ты?

- И я.

И снова закрыл мне рот своим ртом. Продолжил двигаться, всежестче и яростнее, разгоняя по телу какую-то неясную жадность, нетерпение,желание кричать и требовать, кусать его и царапать!

- Хованский, твою мать! – Вырвалась. В грудь набралавоздуха, которого уже не хватало после жаркого поцелуя, долгого, невозможного,поглощающего всю мою плоть и душу…Уперлась ладонями в плечи, заставляя его приподняться.

- Да, Хованская Лидия Сергеевна, я тебя слушаю? – Опятьусмехнулся. Теперь другим уже краешком рта.

- Ты мне в любви признаваться будешь?

- А я чем, по-твоему, сейчас занят? – Он на секунду застыл,заставив каждую клеточку моего тела заныть, задрожать, завибрировать от желанияи нетерпения…

- Маааакс… Пожалуйста… - Выдохнула, забыв, о чем сейчастолько что спрашивала, и потерялась в потоке удовольствия. Муж снова началдвигаться, но все так же нарочито медленно… Каждый толчок казался избавлениемот мук, а потом – снова долгие, томительные секунды ожидания…

- Да на здоровье!

Последний рывок – и я провалилась куда-то, в счастливое,невозможное, сладкое забытье. Голова – пустая, в ней не осталось даже шелестаот мыслей, тело – легкое, невесомое, готовое парить над кроватью…

Уткнулась лицом в его грудь, покрытую испариной, задохнуласьопять… У меня всегда голова кружилась от его запаха – родного, настоящегомужского запаха, смешанного с легкой примесью одеколона… Эту смесь нужно былобы паковать во флаконы и очень дорого продавать!

- Ты куда? – Макс полежал со мною в обнимку, нокатастрофически недолго. Только-только я успела расслабиться, поймать нирвануот этой, тихой, нежной, такой спокойной близости – и он решил подняться.

Вцепилась руками, не позволяя сдвинуться с места.

- Нужно в душ, потом одеться… Кристина скоро придет, тыпомнишь?

- Черт возьми! – Я подскочила с кровати, словно меня ужалилцелый рой пчел.

Глазами забегала по комнате, пытаясь понять, куда муж зашвырнулмои шорты…

- Да успокойся ты.

- А если она зайдет, а мы здесь… Вот в таком виде?! –Спрыгнула с постели, побежала к шкафу. Черт с ними, с теми шортами! Нужно найтичто-то другое из одежды.

- И что, ты думаешь, она в свои пятнадцать не знает, чем занимаютсямама с папой?

Швырнула в него чистыми футболкой и штанами.

- И ты, давай, оденься уже быстрее!

Макс лениво поймал одежду, летящую в него.

- Максим, ну, чтотакое?! – Сама уже судорожно натягивала домашнее платье, путаясь в завязках. –Ты что, собираешься предстать перед дочерью в таком виде?

- Я думаю, ты такая горячая, что не мешало бы снова уложитьтебя в постельку…

Я хватала воздух ртом, а он уже приближался, прекрасный иопасный в своей наготе.

- Ты очень красивый, Макс. И любоваться на тебя – чистейшееудовольствие. – Погладила его по мышцам груди, которыми он поигрывал, словноподдразнивая. – Но Крис не оценит, если зайдет и упрется глазами в твоюзадницу! Даже очень упругую и накачанную!

- Она предупредила, что будет не раньше восьми. Так что, мыс тобой еще все успеваем, малыш…

Обнял меня, прижал голову к своему плечу…

- Ты опять надо мной издеваешься, да?

- Я тебя отвлекаю от нехороших мыслей. Согласись, тебе сейчас намного легче и приятнее?

- Черт… Макс… А как мы ей будем говорить, что дедушки нестало? Она же еще маленькая. И чувствительная очень… Как она это все переживет?

- Зато у нее появилась новая молодая тетя. Разве это нашумалышку не обрадует?!

Руки повисли вдоль тела, как плети.

И вообще, все во мне опять куда-то упало…

- Макс. Оденься, пожалуйста. – Отвернулась к шкафу,лихорадочно изображая какие-то важные, необходимые действия. Не могла смотретьна него. На то, как муж непринужденно помахивает своим естеством, ничуть его нестесняясь.

- Мы с тобой одни дома. Зачем ты прячешься, Лида? Я же все отебе знаю. Каждую твою клеточку, каждую родинку, каждую ямочку… - Мужпритворился, что ничего не понимает. Прижался к моей спине, провел ладонью –снизу, от подколенной впадины, по бедру, выше…

Срочно пришлось сжимать ноги и уворачиваться.

Точно!

Я же забыла белье надеть! И сейчас стояла тут в одном тонкомплатье на голое тело! Он не мог не заметить, как предательски выпираютвозбужденные соски!

И кого я пыталась обманывать?!

- Ты слишком хорошо меня знаешь, Макс. Потому и прячусь.Только ты не хочешь замечать, как я страдаю!

Отбросила его руки, оттолкнула от себя. Ну, действительно,сколько можно притворяться дебилом?!Потому, что Макс чересчур проницателен! Он не может не знать, что сомною творится!

- Ну, тебе нравится страдать. А я не хочу, чтобы ты этимупивалась. Потому и отвлекаю, как могу.

Психанул.

Обиделся.

Внезапно убрал руки, отстранился – не только телом, душой. Явживую видела, как он от меня закрывается.Взгляд остыл, улыбка пропала…

- Макс. Пожалуйста. Мне не хватало еще только ссоры с тобой!Ты мне нужен сейчас! Необходим, понимаешь?! Если еще и ты начнешь сердиться – япросто свихнусь!

- А ты не сердись, малыш. Лучше подумай, как мы расскажемдочери о том, как сильно изменился состав нашей семьи…

- Не смей мне больше напоминать про эту самозванку! Я нехочу ничего о ней говорить Кристине! Еще не хватало, чтобы и дочь узнала, чтомой отец…

- Что твой отец умер, Лид? Прости, но у тебя не получитсяэто долго скрывать. Крис однажды спросит , почему мы больше его не навещаем вбольнице…

- Ты издеваешься. Ты просто надо мной издеваешься, милый. –Только сейчас я поняла, как жутко устала. И уже не хотела ни спорить, нискандалить, ни возмущаться… Просто упасть и не подниматься больше.

- Я хочу, чтобы ты очнулась. Пришла в себя. Приняла миртаким, какой он есть. И тот факт, что твой отец когда-то изменил твоей матери…

Он тяжело вздохнул и направился в ванную.

- Максим! Ты так об этом говоришь, словно это что-тонормальное! И я не могу из-за этого грустить! – Швырнула ему в спину чистыетрусы. Это все, что попалось под руку. Могла бы и чем-то потяжелее пульнуть, дане сообразила!

- Это хреново и грустно. Только мы уже не сможем ничегоизменить. – Муж даже не обернулся в мою сторону. И белье свое проигнорировал.Так и пошел в ванную голышом.

Мой мир продолжал рушиться. Одна опора ушла из-под ног, оставив менянаедине с сестрой-подкидышем… Вторая – вот только что отвернулась и закрылась вванной комнате.

Мне оставалось только одно: собраться с силами, намотатьсвои сопли на кулак… И снова стать жесткой, неприступной, независимой ЛидиейСергеевной. Что мне, в конце концов, привыкать? Раньше я этим занималась, когдарядом не было мужа и отца… Теперь, наверное,придется отращивать броню навсегда. И не снимать ее. Вообще никогда! Дажездесь, дома…

Глаза наливались слезами – горя, обиды, слабости,разочарования… Но я никогда и никому не позволю больше их увидеть! Мне в тотмомент казалось, что это не очень и сложно. И что я обязательно справлюсь!

Я ошибалась. Жестоко. И убедиться в этом пришлось очень иочень скоро…

Глава 3

- Что? Пригласить Эту на похороны?! Нечего ей там делать!Она не имеет на это никакого права!

- Мамуля, ты о чем сейчас? – Дочь на секунду оторвалась оттелефона, повела бровью, и снова уткнулась в экран.

- Крис, а ты не могла бы вместе с нами обсудитьмероприятие?! Это, между прочим, касается твоего дедушки! Единственного,любимого деда! А ты чем занята?

Крис опять повела бровью, но даже не подняла на меня глаза.

- Лида, отстань от ребенка. Еще не хватало ей вникать во всенюансы. Хватит и того, что ей приходится это переживать… - Макс невозмутиможевал и попивал свой кофе.

- Я что, одна в этом доме должна нервничать и беспокоиться?!Кажется, это дом моего отца! И мы в нем живем все вместе! Могли бы хотя быизобразить, что горюете о нем! Хотя бы из чувства благодарности!

- Мам. Дед бы нас по-любому на улицу не выгнал, ты жепрекрасно знаешь. И чего теперь притворяться, а?

- Он… Он… Кристина, ты живешь в огромном, прекрасном,благоустроенном доме! А могла бы сейчас ошиваться в какой-нибудь коммуналке! Тыхотя бы это понимаешь?!

- А где, кстати, эта Лиза проживает, Лидусь? Не вкоммуналке, случайно?

-Знать не знаю. И знать не хочу. – Как он, черт побери,умудряется завтракать с таким аппетитом? Жует и глотает, и видно, что делаетэто с удовольствием! А мне ни один кусок в горло лезть не хотел. Казалось, чтоя жую какую-то пресную вату…

- А не мешало бы уточнить, мамуль… - Дочь меланхоличнозасунула в рот кусочек сырника.

- Крис, а тебе не мешало бы не говорить с набитым ртом! Тебесколько лет уже, в конце-то концов? Мы кого тут вырастили? Взрослую воспитаннуюледи или какую-то быдловатую гопницу?!

- А ты не уходи от ответа, мамочка. Я бы, на твоем месте,очень сильно интересовалась, где наша родня живет… - Крис отложила в сторонутелефон. И с неожиданным интересом уставилась на меня.

- У нас больше нет родни, доченька! У нас была семья:дедушка, папа, я и ты. Теперь дедушки не стало. И нас осталось трое.

Я оставила попытки позавтракать. От одного только вида пищиначинало тошнить. Вывернула все, что лежало на моей тарелке.

- Мам. Ну, ты же сама говорила: нужно уметь принимать нашужизнь. Даже если она нам совсем не нравится… - Крис очень загадочно накрутилана палец прядь волос.

- Крис. Ты в школу сегодня идешь. Почему опять лохматая? Тызаниматься будешь или трясти своими кудрями над партой?! - Заметалась по кухне в поисках резинки илизаколки, чтобы срочно собрать ее пышные, густые волосы в прическу. ШевелюраКристины всегда была поводом радости и гордости, моей и дочери… Но не в школеже ею гордиться, в конце концов?!

- Мамуль, я с такой прической уже три дня ходила. И тебе все нравилось. А теперь, вдруг, что-тостало не так? – Вся в отца. Такая же умная и сообразительная. И когда онанаучилась вот так меня подрезать?!

- Крис, тебе уже пятнадцать. И я уже как-то привыкла верить,что тебе хватит ума и ответственности не нарушать правила… - Заколки на кухне,конечно же, не было. Да ее там и не должно было быть! Я сама бесконечно гонялаКрис, когда она оставляла свои вещи не на своих местах… Пришлось снимать своишпильки и срочно сооружать прическу на голове у дочери. – И, пожалуйста,вернись домой в таком же виде! Не вздумай все это распускать, как тольковыйдешь за порог!

- Мам, а все-таки… Ты слишком далеко ушла от темы… - Дочьпослушно сидела, не двигаясь, и позволяя делать со своей головой все, чего мнев тот момент хотелось. Процесс причесывания всегда ее гипнотизировал и делал измоей характерной, ерепенистой девчонки послушную маленькую принцессу.

- Нет. Мы обсуждаем твой внешний вид.

- Нет. Я предлагаю тебе пригласить к нам тетю. Ай! Мам!Больно же! Ты меня хочешь оставить лысой?! – Крис вся скукожилась, втянулаголову в плечи. – Зачем так сильно дергать?!

- Потому что не надо вслух произносить такую дрянь! – Яслегка ослабила шпильку. Она буквально впивалась в кожу на ее голове. – Кактебе такое, вообще, могло причудиться?!

Оставила прическу Кристины в покое. Волосы отличнодержались. Еще бы, я их почти зацементировала, создав идеальный гладкий пучок.Правда, теперь нужно было самой укладываться заново…

- А что, мамуль? Тебе же не хватает меня одной длявоспитания? Второго ребенка ты не хочешь…

- Крис, я много раз тебе объясняла… - Дочь зацепила забольное. Второй ребенок… Это могло бы быть счастьем… Но мы не могли себе этогопозволить…

- Лид, а кстати, не нужно вот прямо так отметать идею. Этоможет быть очень здорово… - Теперь Макс оторвался от ленты новостей и биржевыхсводок. Лучше бы и дальше туда пялился!

- Что может быть здорово? Пойти и родить? Вот прямо сейчас?Или, может быть, еще через пару лет, когда мне исполнится сорок?!

- Мам, зачем так долго ждать? Лучше сразу!

- Послушайте, дорогие мои родные! Может быть, вам и плеватьна трагедию, а мне сейчас очень плохо! И вы могли бы меня пожалеть, а неиздеваться!

- Мы не издеваемся, Лид. Мы пытаемся тебе помочь.

- Странная какая-то помощь… - Сгребла из-под их носовтарелки и чашки, сгрузила все в раковину. – Лучше бы помыли посуду за собой, ане сочиняли тут что-то нелепое…

- Мам, ты можешь эту Лизу к нам позвать. И воспитывать ее,сколько захочешь. А я немного отдохну от твоей педагогики…

- Что?!

- И прически ей делать будешь. Научишь ходить аккуратной. Ато, понимаешь ли, твоя сестра, а ходит растрепанная…

- Растрепанная? Ты откуда знаешь? Я тебе ничего не говорилаоб этой твари…

- Очень симпатичная тварь, между прочим. Я бы не отказаласьбыть на нее похожей…

- Крис! Ты что такое говоришь?! – Тут меня внезапно осенило.– Ты откуда все это знаешь?! Она что, уже к тебе приходила?! Решилапознакомиться и с тобой, не только папу у меня увести хочет?!

- Боже, мам… Тебе пора как-то снизить тревожность иподозрительность… Ты скоро начнешь даже стулья подозревать…

- Нет. Не уходи от вопроса! Откуда ты знаешь, как выглядит этагребаная Лиза?! Где ты с ней встречалась?!

- Ты зря так преувеличиваешь, Лид. Ничего она не гребаная, ине такая уж вызывающая. Обычная молодая девчонка… Просто не в курсе, что бываютстрогие и жесткие правила дресс-кода… - Максим опять перешел на сторону зла. Ирешил довести меня до колик!

- А ты? Ты тоже ее видел?! Когда? Когда вы успели с нейпознакомиться, Максим?! Знаете, кто вы после этого?! Предатели!

Я не могла себе позволить разрыдаться при семье. Дочь недолжна была знать, что ее мама бывает слабой. Я ведь ее защита и опора, всегда,во всем и везде… И не важно, что хочется биться головой о стены!

- Лидусь. Ты, пожалуйста, присядь и выпей свой кофе… Не могусмотреть, как ты себя голодом изводишь. Не можешь есть – хотя бы пей что-то…

- Отвечайте мне срочно! Откуда вы знаете, как выглядит моясводная сестра?! Когда вы успели с нею познакомиться?!

- Мам. Я тебе никогда не говорила такого… - Я застыла.Странный, незнакомый тон дочери… Что она еще такого придумала? Почему мне сталоне по себе от этого загадочного голоса?

- Лид, я думаю, тебе нужно взять пару отгулов и простопобыть дома. Ты же всегда такая уравновешенная и спокойная, а тут заводишься откакой-то ерунды… - Максим подошел, обнял меня за плечи. Наверное, хотел такподдержать и приободрить… Резко дернулась, чтобы освободиться.

- У меня отец умер. Прикинь? И чего это я такая нервная,скажи? А еще какая-то самозванка объявилась! А вы ее хотите в дом нашпригласить! Действительно… Почему я так себя веду неадекватно?

- Мам, эта Лиза у тебя в подписчиках давно висела. Я простозаглянула на ее страницу.

- Где она висела? – Все становилось только хуже…

- Блин, ты знаешь, сколько на свете существует СеменовыхЛиз?! Я вбила в поиск и задолбалась выбирать, честное слово! А потом решилаглянуть, вдруг, она уже пыталась как-то с нами наладить контакт… Вот.Обнаружила ее в твоих непринятых друзьях…

- Твою-то мать…

- Лида. Мы договаривались не выражаться при ребенке…

- Ой, да бросьте вы! Я давно не маленькая! Можно подумать,не знаю, что мама хотела сказать. – Дочка буквально пронзила нас обоих иронией…

- И зачем ты ее искала? Вот зачем, скажи?! – Я давно ипрекрасно знала, что дочь умеет крепко выражаться. И даже меня могла бызаткнуть за шиворот своим нецензурным талантом. Но вот сейчас эта беда вообщеникак не волновала!

- Ну, я же должна понять, что там за новая родственницаобразовалась? Вдруг, она стремная? – Крис демонстративно засобиралась. – Онаприкольная, мам. Мне понравилась. И я очень хочу с ней познакомиться. Кстати,если мы сейчас не выедем, то везде опоздаем. Или вы сегодня дружно решилипрогулять? Я тогда тоже хочу! Можно мне дома остаться?!

- Ничего подобного! Папа везет тебя в школу, а потом мы сним вместе едем по делам! Нужно еще нормально подготовить похороны. Идокументами заняться…

- Отлично. Бросай посуду, Лид. Вечером разберемся. – Все.Абсолютно все в моей жизни крушилось и ломалось. И даже порядок, заведенныйнавечно: как можно было бросить беспорядок и просто уйти? Но я почему-тосогласилась. И поддалась на уговоры Макса.

- Только не говори мне, что это она. Макс? – Я безумноустала. От жутких мыслей. От людей, которые подходили и говорили какие-тоненужные слова. Как будто они могли мне помочь. Или эти нелепые фразы былиспособны вернуть мне папу…

Хотелось заорать и выгнать их всех. Всех отправить к чертям!

Где они были, когда отец болел? Когда тосковал по своейработе?! Когда ощутил себя ненужным и бесполезным?! Почему они тогда непоявлялись?!

Но приходилось улыбаться, делать вид, что благодарна имвсем… Что-то говорить приличное в ответ…

И ждать, когда же все это закончится. Когда уберутся все этилицемеры и оставят меня одну! Наедине со своим горем! Это было невыносимопросто!

- Ты о чем, Лид? Может, пойдешь к себе? Я тут побуду,подожду, когда все уйдут. Я справлюсь, поверь. Ты имеешь полное право остатьсянаедине со своим горем…

- Боже, Макс… Что бы я делала без тебя? – Спрятала лицо наего плече. Прижалась. Только он мог так наполнять меня своей силой,уверенностью и теплом. Рядом с ним я заново оживала…

- Думаю, ты бы искала меня и обязательно нашла. Мы же – двеполовинки, Лид. Иначе просто невозможно… - Муж покачивал меня, обнимая, утешал,поддерживал… Снова был моей самой надежной опорой. Как я могла сердиться нанего? Скандалить по какой-то ерунде? Точно, пора нервишки подлечивать…

- Скажи мне, что это за женщина пришла? Кто ее позвал сюда?! – Выглянув из-за егоплеча, я снова увидела самозванку! Она замоталась в черный платок, спряталаволосы и рот… Но глаза, ярко и вызывающе накрашенные! Я бы их с ни кем и никогдане спутала! – Какого черта она здесь делает?! Кто позволил?!

- Стой. Стой, Лида. Пожалуйста, давай без скандалов!

- Да как она посмела прийти сюда?! В мой дом?! Ей мало былоотнять моего отца?! Теперь и сюдаприперлась?! Откуда она, вообще, узнала обо всем?!!

Макс оглянулся назад, чертыхнулся вполголоса. Обхватил меняза спину обеими руками. Это уже не было поддержкой. Он просто меня держал,чтобы не дергалась и не бежала к Этой! Знал же. Знал прекрасно, что ясобиралась делать!

Вместо меня к Елизавете подошла моя дочь.

- Макс! Это нужно срочно прекратить! Не хватало еще, чтобыона общалась с Кристиной!

- Ну, боюсь, мы это уже не сможем предотвратить…

- Да ты посмотри, на кого она похожа! Зачем она здесь?!

- Пришла помянуть отца. Имеет полное право на это…

- Нет! Не имеет! Она что, в бордель приперлась? – Короткаячерная юбка, открывающая коленки, высокие каблуки… Своими ногами, обтянутыми вчерные чулки, эта дрянь могла довести до обморока половину папиныхзнакомых! А тут еще и платок сняла,что-то говоря кристине…

Мои глаза отказывались это видеть!

- Лид. По-моему, ты уже придираешься. Нормально она одета.Вся в черном. Как положено…

- Макс. Пусти. Я ее сейчас выгоню!

- Нет, малыш! Ты сейчас ничего не будешь делать! Скандалитьбудешь, когда все гости уйдут!

- Значит, все. Выгоняем гостей и скандалим! – Я сновапопыталась вывернуться из его крепких объятий.

- Милая, обожаю, когда ты становишься такой.

- Какой «такой»?

- Когда ты забываешь о приличиях и стандартах, а готовапросто крушить и ломать все, что тебе мешает…

Невнятный гул голосов, до того отдаленный и почтинезаметный, вдруг оглушил, придавил меня к полу… Силы заканчивались. Нужно былоберечь их. Экономить. Ровно для того, чтобы справиться с одним-единственнымврагом. Остальные меня больше не волновали.

- Привет, сестренка… Тебе тоже больно, да? Можно, обнимутебя? Вместе, кажется, легче все переносится…

Черт! Откуда она взялась рядом?! Как я могла пропуститьприближение этой твари?!

- Руки убери. Ивообще, свали отсюда! – Мои губы растянулись в улыбке. Со стороны всем,наверняка, казалось, что я безумно рада видеть эту девку. Делать хорошую мину при плохой игре – то, вчем я всю жизнь преуспеваю. Как бы ни хотелось убить человека, как бы нипредставляла я себе свои руки на чужой шее… Я всегда лучезарно ему улыбаюсь.

И теперь, среди друзей моего покойного отца, приходилосьделать вид, что я почти счастлива. Лишь с небольшой скидкой на свежее горе…

- Я всю душу изорвала на куски. Не могла себе дажепредставить, как тебе сейчас тяжело, моя дорогая сестренка… - Елизавета словнои не слышала меня. Ни на секунду даже не поморщилась, не запнулась, непритормозила шаг… Она все так же тянула к моей шее руки… Нет, не чтобыпридушить. А чтобы обнять меня! Она повисла на моей шее, прижалась всем телом…Заставила задохнуться…

- Господи! С чего ты взяла, что в нашем доме водятсянасекомые?! – Я выдержала ровно три секунды, положенные приличиями, и тут жеоттолкнула ее. Со стороны, конечно же, этого никто не видел. Просто родные душинемного поддержали друг друга и тут же отпрянули.

- Насекомые? Лид, ты что такое несешь? Может быть, пойдешьотдохнешь, все-таки? – Макс умудрился все расслышать. А я ведь шептала едваслышно, сквозь зубы!

- От нее воняет каким-то дихлофосом! Я чуть не сдохла отэтой приторной вони! – Я помахала рукой перед носом, демонстрируя, как вокругмоей сводной сестры душно воняет!

- Лид…

- Мам… Ты же сама меня учишь, что так некрасивоговорить… Тем более, при посторонних ипрямо в лоб! – И Кристина – туда же! Могла бы хмыкнуть и поддержать меня,указать этой девке, как сильно она неправа…

- А она – не посторонняя! Вы же сами мне утром говорили! А сродней общаться нужно прямо! Кто еще скажет человеку правду, если не самыеблизкие?! – Меня уже перекашивало. От того, что я сама себе противоречу… Но желаниерастоптать и унизить эту самозванку – оно было превыше всего! Я должна быласделать так, чтобы она сама отсюда сбежала, и больше никогда не переходила мнедорогу!

- Я в церкви простояла две службы, никак не могла уйти…Пыталась попрощаться с папой, отпустить его…

Елизавета словно не слышала и не понимала гадостей, которымия старалась ее уязвить… Состроила самуюневинную и скорбную мину, на которую была способна.

- Не надо мне тут строить из себя святошу! Никто тебя незаставлял там торчать!

- Видимо, пропахла ладаном насквозь… Извините, не подумала,что вам будет неприятен этот запах…

Черт.

- Вот и шла бы домой, переоделась там! Зачем ты к намприперлась?! Тебя здесь никто не звал, такую… - Я с трудом удержалась, чтобы несплюнуть ей под ноги!

- Так я и пришла.

- Куда? – Что-то подозрительное послышалось в этой еесмиренной интонации.

- Домой… - И она обвела нашу прихожую руками. Словно этобыла ее гостиная, а не моя!

- Ты что? Охренела окончательно? Тебя сюда никто неприглашал! Уходи, пока я не выгнала отсюда своими собственными руками! Имейуважение к папиной памяти! Не заставляй меня устраивать скандал!

- Прости, сестренка. Я понимаю – тебе еще нужно время, чтобыэто принять… Уверена, когда ты еще погорюешь немного, придешь в себя, у нас всеналадится…

В глазах темнело, в ушах нарастал какой-то неясный гул… Держать лицо и продолжать скалитьсястановилось все труднее… Я уже представила, как хватаю за волосы эту поганку идеру ее. Деру, выдираю рыжую лохматую паклю, которую не мог спрятать изамаскировать даже черный ажурный платок…

- Ничего у нас не наладится! Никогда больше твоей ноги небудет в нашем доме! Забудь сюда дорогу! Навсегда забудь! И не смей называтьменя сестренкой! Это была ошибка моего отца, но я ее постараюсь исправить!

Очень хотелось орать. В голос. Но приходилось шипеть сквозьзубы, все так же притворяясь вежливой, приветливой и радушной.

- Мне очень жаль, дорогая Лидочка… Действительно, оченьжаль…

Что-то в ее голосе резко охладило мою ярость. Заставилонапрячься и приготовиться… Поганка заговорила слишком вкрадчиво, словно кчему-то меня готовя…

- Мне тоже жаль, что папа умер. И жаль, что он заставил меняузнать о твоем существовании! Лучше бы он не успел тебя сюда позвать! И я жилабы дальше, считая себя единственным ребенком!

- Папа оставил дарственную, Лидочка. Я хотела подготовить тебя получше… - И онапритронулась к моему рукаву, как будто хотела поддержать и взбодрить…

- Что?! – Мой голос резко сорвался на крик. Разорвал тихий,уважительный ропот голосов всех друзей и родственников. Все, конечно же,оглянулись.

Максим поспешно спрятал меня за свою спину, принялсяпоглаживать, успокаивать, и в то же время сигналил гостям, что у нас всенормально. Что не нужно так пялиться! Просто женщина устала горевать…

- Лид. Прости. Я должен был тебе заранее сказать. Думал,успею еще…

- Погоди. Погоди, Максим! Ты… Ты что, с нею заодно? О какой,черт побери, дарственной идет речь-то?! Вы что, вместе с этой стервой надо мноюрешил поиздеваться?!

- Твой отец оставил ей половину дома. А вторую – тебе…

Сердце застряло где-то в горле.

Теперь и мне былонужно срочно умереть…

Глава 4

- Как тебе спалось, любимая?

Черт подери!

Я же сознательно пришла сюда пораньше, чтобы никого невидеть. Надеялась, что и дочь, и муж еще видят свои самые сладкие сны.

Как они оказались тут именно сейчас? Их же никто не будил!

- Мамуля, привет!

Крис подскочила ко мне и чмокнула в щеку с самымжизнерадостным видом.

- А мы решили тебе завтрак приготовить! Твои самые любимыеблинчики с бананами, Лид. Я же правильно их готовлю, верно? Ничего не забылсюда положить?

Макс колдовал над миской с венчиком с самым деловым исерьезным видом. Так, будто не завтрак собрался делать, а какое-то важноезелье, как минимум…

- Мам, а хочешь, я тебе кофе сварю?

- Лида, милая. Тысегодня решила устроить нам бойкот? А мы-то, грешники, хотели сделать тебеприятный сюрприз, порадовать, увидеть на твоем лице улыбку…

- Спасибо за заботу.

Я все еще не готова была ни о чем говорить с ними. Слишкомсильна и глубока еще была обида…

Но больше не могла игнорировать старания самых любимых иблизких людей.

- Доброе утро. Спасибо за заботу.

- Мне, кстати, всю ночь кошмары снились… - Макс бросил стряпню,отставил в сторону сковородку, дернулся к столу, чтобы подвинуть мне стул.Склонился над моей макушкой, нежно поцеловал в волосы, в ушко, и лишь потом – вщеку и губы. – Я постоянно просыпался и искал тебя, любимая. Знаешь, как безтебя одиноко было?

- Ой, пап! Не придумывай! Я заснуть не могла от того, как тыхрапел за стеной. И без единого перерыва!

- Крис! Ну! Разве так можно сразу сдавать сообщников! Ты очем, вообще, думаешь, дочурка? Я тебя с собой в разведку не возьму, поняла?!

Макс был изгнан из нашей супружеской спальни. За то, что всезнал про дарственную, и ничего мне не сказал. Он меня, наверное, хотел такуберечь… Но легче от этого не становилось!

И мне было совсем не интересно, как он спал: храпел иливорочался. Главное, что сама я ни на секунду не сомкнула глаз…

- Мам, так как? Тебе кофе? Покрепче сделать, может быть?Иначе же заснешь на работе… Или лучше опять прогуляешь?

- Я вообще туда не собираюсь больше.

- Ты чего? С ума сошла?

- Я отдам этой стерве свой ресторан. Пускай с ним играется.А взамен потребую, чтобы она прекратила даже думать о нашем доме! Ноги ее небудет здесь, поняли? И даже не смейте больше напоминать об этом!

- Эй! Родняяя! Вы где тут? Куда вы прячетесь от меня?!

Откуда-то из прихожей раздался отвратительный, бодрый ичересчур жизнерадостный голос… Его невозможно было спутать ни с каким другим!

- Что? Она опять здесь? Эта? Кто ее сюда пустил?!

- Э…

Макс выглядел растерянным. И хмурил брови в своейнеподражаемой манере, которую невозможно было бы ни с кем перепутать.

Я перевела взгляд на Крис. Дочка тоже показалась оченьудивленной.

- Вызывайте полицию! Какого черта она сюда врывается?! Этоуже взлом, в конце концов!

Оттолкнув мужа в сторону, я вскочила и побежала навстречунезваной гостье, готовая схватить ее за волосы, драть их, выдирать, выкидыватьуродину на улицу…

Елизавета пыталасьустановить свой огромный чемодан прямо посреди нашей просторной гостиной.

- Это что такое?! Как ты сюда попала?!

- О. Привет. Я вас не разбудила, случайно? Что-то неподумала сразу, может быть, вы еще спите в такую рань… - Широкая улыбка на еелице была такой жизнерадостной и приветливой…

Эта тварь не повела даже бровью, увидев выражение моеголица. И вела себя так, словно ее тут кто-то ждал…

- Как. Ты. Сюда. Попала?! И не ври, что дверь была открыта!У нас замок автоматический! Он сам все двери на ночь запирает!

- А… Ты об этом беспокоишься? – Поганка процокала своимишпильками по моему идеальному паркету, стянула с головы ярко-красный платок,скинула пальто на наш велюровый диванчик. – Не парься, сестренка. Я ничего невзламывала. Мне папа ключ давным-давно дал. Так, на всякий случай…

И она повертела в руках карточку, очень похожую на нашэлектронный ключ.

- Кто дал? Папа? Да… Как он посмел? Почему ничего мне несказал?

- Ну, это же и мой дом тоже… Я как-то должна в негопопадать!

- Я выкуплю у тебя свою долю. Отдай сюда ключ, забирай своиманатки и уматывай! – Не в силах больше наблюдать ее под своей собственнойкрышей. Схватила пальто, платок, чемоданы – все ее барахло – и потащила квыходу, готовая просто выбросить эти шмотки за порог.

- Лида. Постой. Погоди, пожалуйста. – Мою руку перехватилМакс. – Давай, успокоимся? И хотя бы раз усядемся за один стол и простопоговорим с Лизой? Мы же не можем бесконечно с ней скандалить? Лучше вести себякак взрослые. И просто начать говорить. Не считаешь?

Он устал.

И устал намного больше, чем я. Это стало заметно толькосейчас.

И меня накрыла волна стыда – жгучего, давящего,невыносимого… Я вела себя, как взбалмошная, капризная, маленькая девчонка. Изакатывала истерики каждый раз, как только слышала про сводную сестру…

- О чем нам разговаривать, милый? Я думаю, нужно привлекатьадвокатов, нотариусов, кого там еще… Ну, кто нам поможет оспорить завещание?Его ведь можно оспорить, правда же?

- Систер. Представь себе, дарственная – не завещание. И папазнал, что ты постараешься сделать так, чтобы мне ничего не осталось. Потому иподелил все имущество в дарственной. Тебе, кстати, вторую половину тожеподарил. Перед смертью у папы уже ничего не оставалось. Все нам ушло…

- А ты могла бы, хоть для приличия, притвориться, что тебегрустно и печально? А не сиять тут своей довольной улыбкой?

- Я счастлива, что у меня остался кто-то еще, кроме отца. Иочень хотела бы с тобой помириться.

- Лид. В конце концов, Елизавета не виновата в том, что твойотец когда-то гульнул налево. Это же не она его заставляла грешить? Ты хотьпредставь: ты жила всю жизнь в полной семье, а эта девочка – все время ощущаласебя обделенной?

Он словно пригвоздил меня к земле своими словами.

И что со мной все это время творилось? В конце концов…

- Я просто злость на папу никак не могу отпустить. Разве такможно, вообще?

Бросила, к чертям, и чемодан, и вещи Елизаветы, куда попало,и безразлично наблюдала, как ткань растекается по паркету…

- Я его иногда ненавижу, Лид. Может быть, на этой почве иподружимся? – Елизавета протянула мне руку. Какая упорная, смотри-ка ты…Продолжала идти на контакт до бесконечности. Кажется, ее ничем нельзя былопрошибить…

Я долго смотрела на этот жест, не зная, чем ответить… Иощущала, как меня насквозь просверливают сразу три пары глаз. Все они ждалиодного… И, наверняка, все были уверены, что я опять начну скандалить.

Но мне надоело выглядеть идиоткой.

Приняла протянутую руку и нехотя ее пожала.

- Спасибо, сестренка!– Елизавета как-то скомкано улыбнулась, как будто что-то прятала. Неужели онарастрогалась до такой степени, что даже прослезилась от радости?

Я смогла лишь криво дернуть губой.

- Вот! Теперь пойдеми отпразднуем! Нужно это дело отметить кофейком и блинчиками!

- Я вообще не понимаю, как дальше жить… - Уронила голову наруки, не в силах даже смотреть на мужа.

- Зато, видишь, как радуется Кристина? Вон, смотри, побежала показывать комнатысвоей тетушке. Кажется, теперь у нее подруга появилась. И, возможно, нас большене будут донимать по поводу сестренки или братишки…

Макс, в отличие от меня, ничуть не расстраивался. Он дажебодро насвистывал, убирая в мойку грязную посуду.

- Ага. Еще, может быть, ты предложишь нам сидеть всем вместев гостиной? Коротать длинные долгие вечера?

- А почему бы и нет? Помнишь, сколько мы накупили настольныхигр для Крис? И почти ни в одну не играли…

- Макс. Прекрати. Иногда мне кажется, что ты надо мнойиздеваешься, милый. Что бы я тебе ни сказала, у тебя на все находится ответныйпозитив! Еще скажи, что ты рад появлению моей сводной сестры!

- Любимая моя… - Муж в один момент преобразился. Улыбнулсямне так покровительски, нежно, понимающе… С такой любовью и нежностью, что мое сердце тут жеоборвалось… Невозможно не обмирать от счастья, глядя на него, такого любимого ижеланного…

- Да, любимый мой…

- Я не могу видеть, как ты страдаешь и злишься. Становишьсясама не своя. А мне нравится, когда ты улыбаешься. Вот и стараюсь хоть как-тотебя взбодрить…

- Спасибо. Мне эта родня новая, знаешь ли, столько добавилабодрости, что через край переливается!

- Слушай, Лид. Я думаю, что тебе нужно подружиться с Лизой.Вы ведь с ней очень похожи, кстати…

Я застыла. И руки дрогнули как-то предательски.

- Мы что? Похожи? Ты что, оговорился сейчас?

- Лида. Вы с ней – почти как две капли воды.

- Ага. Только одна капля – старая, да? А вторая значительномоложе? И ей даже не нужно никаких ботоксов, подтяжек и прочего? Ты поэтому ейтак радуешься?! – Неведомая сила подняла меня на ноги, закружила по кухне,замотала, заставила метаться и переставлять беспорядочно тарелки, кружки,вазочки…

- Да ты никак, ревнуешь меня, милая? А? Ничего себе… А эточто-то новенькое, Лид… Когда ты меня ревновала в последний раз?

Макс перехватил меня сзади, прижался к спине, нежно провелгубами по шее…

- Вазочку поставь, пока не уронила… - Мягким, осторожнымдвижением вынул из моей ладони фарфоровую вазу, потянул за запястье,разворачивая к себе лицом.

- Макс… Ты что? – Он прижимался пахом к моему животу с такимоткровенным желанием, таким выпирающим и ощутимым, что в животе стало жарко итяжело… Дыхание сбилось.

- А что? Я тебе показываю, что ревность твоя – глупа и бесполезна. Хочу тебя, одну, только однутебя, слышишь, Лидусь? – Он жарко шептал мне на ухо, отводя губами прядки отуха, щекотал, дразнил, завораживал…

- Тут же Крис… Рядом… И Эта… - Мысли путались. Только страх,что дочка нас может застукать, еще заставлял немного соображать…

- Они там надолго застрянут, поверь. Пока все комнатыпереберут, пока шмотки из чемодана достанут… - Как он еще мог разговаривать очем-то постороннем, если наши тела уже прижимались друг к другу, трепетали,дрожали…

- О, как тут у вас жарко! Извините, я в другой раз зайду!

Твою мать!

Само собой.

Эта стерлядь нарисовалась. В самый интересный момент!

- Мамочка! – За спиной сестры нарисовалась и дочь.

Я едва успела одернуть полы кофточки. Это было оченьнеудобно – поправлять свою одежду, застегивать ширинку на джинсах Макса, и приэтом не разделять свои тела… Крис могла бы не вынести вида своего отца соспущенными штанами.

- Крис, мне кажется, мы тут не совсем вовремя… - Елизаветане сводила возбужденного, горящего взгляда с нас. При этом – пятилась, непозволяя моей дочери заглянуть через свою спину. Мне пришлось дажепочувствовать что-то, похожее на благодарность…

- Нет уж. Заходи. Обе заходите! – Макс аккуратно отодвинулменя в сторону, огладил ладонями, убеждаясь, что все мои вещи теперь в порядке,и что ни одна моя грудь не вывалилась из декольте.

- Мам. А чем вы там занимались? – Кристюха, как ни в чем нибывало, ухватила со стола виноградину, закинула ее в рот, уперлась боком вдверной косяк, и с явным удовольствием на нас пялилась. Казалось, что она прекрасно знала ответ насвой вопрос, и просто кайфовала от того, что заставила родителей смутиться.

- Боже, Кристи! Сколько тебе лет? – Пока мы с Максомлихорадочно соображали, как бы так поудачнее вывернуться – и не соврать, и неговорить правду, - моя сводная родственница оказалась шустрее. Она подмигнулаКристине, заулыбалась во все свои сияющие тридцать два зуба, - пора бы ужезнать, что делают взрослые наедине! И не нужно смущать маму и папу! Зачем тызаставляешь их стесняться, ну? Признайся честно, племяшечка! Ты же этого добиваешься? Чтобы родителипокраснели?!

- Фу, тетушка. Как ты могла обо мне такое подумать? – Ониобменялись шаловливыми улыбками. Мое сердце снова укатилось вниз: эти двое,казалось, уже прекрасно спелись. И понимали друг друга не только с полуслова,но и с полувзгляда даже!

- Ну, как приличная дочь, ты должна была притвориться, чтопросто ничего не заметила… - Елизавета ткнула пальцем Кристине под ребра.

- А мне, может быть, хотелось, чтобы они поняли: я знаю, чтомама и папа – живые люди, а не какие-то святоши. И чтобы они больше не вралимне, что меня им подослал им Боженька, прямо мамочке в живот, а папа там, какбудто, вообще никак не участвовал. Мне, между прочим, уже пятнадцать. И не надоменя считать дурой!

- Крис. А ты не могла нам как-то иначе об этом сообщить? Ане разглядывать, как я застегиваю штаны?! – Макс молодец. Он опять быстрее менясообразил, как реагировать. И даже умудрился не краснеть, отвечая дочери.

- Доченька. Ну-ка, выйди-ка сюда. – Меня еще передергивалоот отвращения, как только приходилось приближаться к этой стерве, моей своднойсестре. Но сейчас пришлось пересилить себя. – Что это на тебе такое надето?!Почему ты, среди бела дня, разгуливаешь в ночной сорочке, а?!

Она пряталась за спиной Елизаветы неспроста!

- Крис? Поясни? – теперь уже заволновался и Макс.

- Мы сегодня с Лизой пойдем на дискотеку! И я пришлапоказать вам платье! – Дочь развернулась вокруг своей оси, демонстрируя что-тоультра-короткое, блестящее, переливающееся… Мини-платье, обшитое пайетками,прикрывало только ее живот . Ни ноги, ни руки, ни плечи, ни грудь – ничего небыло спрятано. И задница, в общем-то,тоже ничем не прикрывалась.

- Где ты взяла этуночнушку, дочь?! С каких пор ты ложишься спать в блестяшках, словно елка? И неговори, что это мама тебе такое купила!

- Мне Лиза дала. Сказала, что в клубе все просто сойдут сума, когда меня увидят!

- Ты никуда не пойдешь в этом! Даже не мечтай! Прямо сейчас– иди и сними этот разврат! И не смей никогда ни в чем подобном показыватьсямне на глаза!

- Да, Крис. Реально, мы чего-то с тобой переборщили…Давай-ка, пойдем, подберем тебе что-то более приличное…

- Ну, Лиз! А когда?! Когда мне будет можно?! – Теперь дочкаобиделась и на эту тварь. И мне сразу стало легче и радостнее. И даже непришлось думать о том, что Елизавета внезапно перешла на нашу сторону с Максом.

- Скажи спасибо, что в клуб тебе еще не запретили идти!Пойдем, оденемся нормально! И сразу сбежим, да? – Она подмигнула дочери,схватила ее за руку и утащила подальше от нас.

- Ты понял, что сейчас случилось, Макс?

Муж задумчиво почесывал переносицу.

- Наша дочь внезапно показала, что стала взрослой?

- Нет, любимый. Нас только что обвели вокруг пальца. Иплатье это было натянуто не просто так! Мы ведь по поводу дискотеки ни слова несказали!

- Ну, можешь сказать сестре своей спасибо… - Макс лукавоухмыльнулся и снова протянул ко мне руки. Так, словно ничего не случилось, иникто нам не мешал предаваться забавам на кухонном столе.

- Нет у меня сестры! Не было, нет, и не будет! И прекрати,пожалуйста, называть так эту самозванку!

Вывернулась из его объятий. Знала прекрасно: чуть дайслабину, позволь и дальше меня трогать и обнимать, и я снова обо всем на светепозабуду! Макс – как зелье, от которого мой разум мутится, плывет, а я самастановлюсь безвольной, послушной куклой.

- И вообще! Ты меня в последние дни так часто соблазнитьпытаешься, что это становится подозрительным, дорогой мой муж!

- Это на что ты такое намекаешь? – Он ни чуточки не смутился.Словно не заметил перепада в моем настроении. Снова положил ладони на моюталию, притянул к себе, призывно, играючи потерся пахом о мой живот…

- Ты меня как будто пытаешься отвлечь от того, что в нашемдоме поселилась посторонняя тетка? Ты что, заодно с нею?!

- Я заодно с тобой, любимая! И я лучше всех на свете знаю,как поднять твое настроение… Ну, же, Лид, прекращай дуться! – Он снованаклонился, пытаясь меня поцеловать в губы. Едва успела увернуться.

- Знаешь, Максим, раньше я за тобой такого рвения незамечала… А настроение у меня портилось и раньше, не только сейчас… Последниелет десять, кажется, ты совсем так сильно не старался уложить меня в постель…

- Не поверишь, милая… Ты давно меня так не заводила, каксейчас! Смотрю на тебя – и сразу руки чешутся. – Он шаловливо пощекотал меняпод ребрами, заставляя млеть, таять и извиваться. Это было слишком хорошо ислишком близко, чтобы снова начать сопротивление.

Странное состояние, похожее на наваждение: мне хотелосьубивать свою семью, ненавидеть ее, за то, что так быстро и легко меня предали…И не было сил на это. Я могла лишь снова поддаваться обаянию мужа. Слишкомжеланного и слишком любимого, чтобы долго на него сердиться…

- Мамочка! Папочка! Мы с Лизой ушли! – Дочь снова заглянулана кухню, неслышно подкравшись откуда-то издалека. – Да не прыгайте вы уже! Явсе про вас прекрасно знаем! Мы как раз, вот, свалим сейчас, а выразвлекайтесь!

Из-за ее спины выглянула та, которую Крис уже так радостно иблагосклонно называла Лизой… Мой язык никак не мог для этого повернуться…

- Куда вы пойдете? -Я, конечно же, все равно отскочила от мужа на максимально возможноерасстояние. – Еще же раннее утро! Кто втакое время ходит по клубам?!

- Мы подумали, что вам нужно дать время, чтобы побытьвдвоем. А мы пока прошвырнемся по магазинам. Прикупим что-то модное для Крис…

- Я недавно покупала ей целый ворох модной, стильной,качественной одежды! Ей не нужно больше ничего!

- А кто спорит? Для скучных занятий в школе племяшка одетаидеально! А вот погулять с мальчиками… Боюсь, пацаны не оценят вкус ее мамы… Вконце концов, девочке пятнадцать, а не сорок пять…

- Мне не сорок пять! – Злость на эту рыжую крысу сновавозвратилась. Еще и с утроенной силой. Жаль только, Макс держал меня сзади забока, прижимал к телу руки, не позволяя прихватить что-то тяжелое и одним махомизбавиться от непрошеной и нежеланной родни!

- Ну, прости…Наверное, тебе тоже не помешало бы сменить имидж…

Крис притворилась, что не поняла, как меня только чтооскорбили. Она помахала рукой на прощание и упорхнула. Мы слышали только, какхлопнула входная дверь.

- Максим. – Пока ябеззвучно открывала и закрывала рот, он успел отпустить меня, отвернуться иактивно заняться уборкой со стола. С таким видом, словно только это его в жизнии волновало. И он совсем не пытался домогаться до меня с утроенной силой….

- Да, милая? – Он набил полный рот остатками бутербродов, итеперь притворялся, что может говорить с большим трудом.

- Ты тоже так думаешь? – Мне было плевать на все эти нелепыеуловки. Уперлась руками в бока,нахмурила брови, закусила губу… Поведение мужа все больше и больше меняволновало.

- О чем? – Он поиграл бровями, все еще изображая легкуюнасмешку. – Нам с тобой реально нехватает времени, чтобы побыть вдвоем… И девочки сделали правильно, что дали намэто время…

- Ты. Тоже. Считаешь, что я выгляжу на сорок пять? Почему тыни слова не сказал в мою защиту? Почему не поправил ее? Я что, кажусь тебестарой, да? А завелся ты лишь потому, что вдруг увидел мою, более молодую,копию? Ты ее представляешь на моем месте, да, Максим?!

- Воу… Вот это полет мысли… Полегче, милая, полегче…

- Правду мне скажи! Не уходи от ответа! – Я уже почтиумерла. Заранее. Даже если Макс решил бы мне соврать, убеждая, что я выгляжучуть старше дочери… Даже если бы он меня пожалел, я бы все равно все прочиталапо его физиономии!

- Лид…

- Я права, да? Я все угадала?!

- Ты слишком много придаешь значения словам женщины, которуюне желаешь признавать, малыш… - Максим успокаивающе развел руки и сноваулыбнулся.

- Я вижу, что ты моим словам вообще никакого значения непридаешь! Я говорю, что не хочу ее видеть! Ни сейчас, ни потом! Я хочу, чтобыэта дрянь исчезла! Навсегда! Из моего дома и из моей жизни! А ты ее впускаешьпросто так, да еще и отпускаешь дочь гулять с ней по магазинам! А если онанаучит Кристину чему-нибудь плохому, а?!

Я в ярости хватала все, что попадется под руку и швыряла посторонам. Все салфетницы, вазончики, подставки – все, что я с любовью покупалаи расставляла, чтобы создать уют и гармонию, сейчас раздражало меня доневозможности!

- Как хорошо, что я убрал все острые предметы, Лид… Мнекажется, что ты готова меня зарезать…

- Макс. Ты меня предаешь. – Эти его спокойные смешки – какуколы. Он пытался притвориться, что все хорошо. Или это был такой способпривести меня в чувство… Но только ранил.

Из меня словно выпустили воздух. А вместе с ним – всю злостьи ярость. Села на стул, сложила руки на коленях… Пальцы сцепились и никак нежелали разделяться больше.

Я дергала их, дергала, пытаясь разделить ладони, но они лишьтряслись и никак не расцеплялись…

- Стой, маленькая, что с тобой? Ты плачешь, что ли?

Муж занервничал, забеспокоился, упал передо мной на колени,внимательно заглядывая в глаза.

И лишь тогда я поняла, что нужно как-то вытереть слезы,текущие по щекам против моей воли.

Макс успел быстрее меня: он гладил мое лицо большимипальцами, ласково, нежно, участливо…

- Милая…. Любимая… Что с тобой происходит, малышка?

- Ты впустил в наш дом чужую женщину! А если она аферистка?Если она всех обманывает? Вдруг, она вотрется в наше доверие, а потом ограбит?!Ты должен нас защищать, Максим! Ты у меня один остался! Папы больше нет,понимаешь? А вместо защиты… Что происходит? Она тебе нравится настолько, что тыготов поверить любому ее слову? Ты никогда же не был таким легкомысленным.Почему сейчас по-другому?

Макс вздохнул.

Отодвинулся от меня, прислонившись спиной к ножке барногостола. И закинул голову назад.

- Что ты скрываешь? Ты решил поменять меня, котораясмотрится на сорок пять, на мою сестренку, чуть помоложе и намного симпатичнее,да? - Мне не нравилась ни эта его поза,ни выражение лица. Обычно с таким видом муж готовился рассказать что-то неочень хорошее…

- Она не мошенница, Лид. Я все проверил.

- Когда? Когда ты успел это сделать?! Мы знаем ее всегонесколько дней, и все это время занимались похоронами!

- Твой отец отдал мне свою дарственную, когда попал вбольницу. Он тогда уже понимал, что скорее всего не выберется… И попросилподготовить тебя к встрече со сводной сестрой. К сожалению, это случилось безмоей помощи…

- Твою мать! – Меня подкинуло с кресла с новой силой. – Тывсе знал, Максим?! Ты был в курсе? И ничего мне раньше не сказал?!

Глава 5

- Ни за что не поверю! – Мужской голос, раздавшийся заспиной, был полон изумления.

В любой другой момент я бы обязательно обернулась, чтобыпроверить: какое такое чудо он тамувидел в обычном баре. Пару минут назад я ходила в туалет, и ничего такогостранного тут не заметила.

Но не сегодня.

Мне и без того уже чудес и удивлений хватало.

- Дружище, скажи, у нас тут где-то в округе проводят конкурс«Мисс Вселенная»? – Рядом со мной на барный стул легко приземлился мужчина,заряжая воздух вокруг себя статическим электричеством. И даже по моей холодной коже пробежаласьроссыпь мурашек.

Он чем-то был похож на Макса: такой же уверенный, красивыйне броской, но очень притягательной красотой. И точно так же поражал все врадиусе видимости: кажется, даже барная стойка немного потеплела и чуточкупогнулась, от того, что ее коснулись крепкие, мускулистые руки.

Краем глаза заметила, что рукава белоснежной рубашкинебрежно подвернуты до локтей. Очевидно, этот красавчик пришел сражать ипокорять: какая нормальная женщина устоит, глядя на эти вздутые мышцыпредплечья, увитые жилками и венами? А на запястье, наверное, чтобы добиватьсамых стойких, болтались дорогущие часы…

Павлин.

Макс никогда себя так не вел.

И всегда прятал свои дорогие аксессуары под манжеты. Он былслишком хорошо воспитан, и слишком уверен в своей неотразимости, чтобы кому-точто-то демонстрировать специально.

Бармен что-то ответил мужчине, я не расслышала, занятаяосмотром нового соседа.

- А откуда в этом захолустье взялась эта звезда первойвеличины?! Только не говори мне, чтопросто упала с неба!

И мужчина уставился прямо на меня. Глаза стального,холодного цвета, обрамленные ярко-черными ресницами, изучали мое лицо и тело,не пропуская ни миллиметра.

Звездой, очевидно, этот сероглазый красавчик на сегодняназначил меня.

Удивительно… Если не считать, что в это время в баре большеникого и не было, кроме нас троих…

Жаль… А так тут было хорошо. Парнишка-бармен, чуткопоймавший мое дерьмовое настроение, нисколечко не мешал. Я пила свой коктейль излилась, а он мерно протирал бокалы. Идиллия…

Была. Пока не явился этот чертов Казанова!

- Рассчитайте меня, пожалуйста. – Полезла в сумочку закартой. Надо было платить и сваливать. Отбиваться от назойливого ухажера – мнесейчас только этого не хватало!

- Стой! – Незнакомец нагло перехватил мое запястье. –Дружище, будь добр, повтори даме то, чтоона пила. За мой счет. И мне, кстати, налей такого же!

Я не смогла удержать смешок.

- А что такого? Я должен попробовать божественный нектар,котором питаются звезды, спустившиеся с небес! – Мда. Курсы пикапа он где-товидел, но явно не успел закончить. Такую ересь могли нести только совсем ужюные мальчишки.

Парнишка-бармен с сомнением уставился на меня. Он ждалреакции.

Да. Не зря я это заведение всегда любила: здесь простозамечательный, идеальный персонал. Нужно будет сманить в свой ресторан и этогомальчишку. Он у нас отлично впишется.

- Угостите мужчину. А заплачу я сама. За него, кстати, тоже.Посчитайте, пожалуйста! – Аккуратно вывернула руку из крепкой хватки. Кожа подчужими горячими пальцами уже вся горела и плавилась. Прикосновение казалось чересчурблизким и интимным: казалось, что он не просто запястье мое подержал… Он словноуспел потрогать и погладить всю меня… Это было невыносимо: дразняще, запретно,сладко, волнующе… И от того – противно!

Никто, кроме мужа, не имел права ко мне прикасаться! Дажевот так, за руку!

- Вот еще. С каких это пор меня дамы угощают? Я что, похожна альфонса? Нет уж, драгоценный! Я ни капли в рот не возьму! Не хватало мнееще принимать от женщин выпивку!

А мужик-то, глянь, возмутился! Обиделся! Даже не заметил, какя его ладонь скинула…

Что бы еще такое выдумать, чтобы его позлить? Мне былопросто необходимо на ком-то выместить весь негатив. Лучше так, чем вернутьсядомой все такой же разъяренной, и нечаянно убить мужа!

Максим был в чем-то прав. Как и отец. Они меня оба пыталисьуберечь… А вышло – то, что вышло…

И теперь я не хотела с ним разговаривать в ближайшие годадва! Бросила его дома одного и сбежала, куда глаза глядят. Долго бродила поулицам, пока не увидела вывеску этого тихого, уютного бара!

- Меня угощает только муж. От других мужчин я никакихподношений не принимаю.

Вот тебе! Выкуси! Нечего заигрывать с замужними! Бедненький,наверное, сейчас начнет зубами скрипеть: только зря потратил время нанесвободную женщину! Все внутри закипело и заиграло. Прикусила губу, чтобы не выдать торжествующуюулыбку: даже этой маленькой, глупой мести мне хватило, чтобы поднятьнастроение…

- Хм… Муж, говорите?– Этот хмырь ничуть не расстроился. Или обладал отменным актерским талантом:иначе невозможно было бы скрыть разочарование.

- Да. Я принимаю подарки и угощения только от мужа.

- Само собой. Как я сразу-то не догадался?! Такая волшебная,чудная фея… Разве она может быть свободна и без мужа? Конечно, таких красоток,как вы, разбирают еще в детском садике… Признавайтесь, когда вы с нимпознакомились? В старшей группе? Или, может быть, в первом классе?

- Не угадали. –Отвернулась, чтобы не видеть его обаятельную улыбку. Невозможно было смотреть всияющие, светящиеся серые глаза и не растянуть в ответ свои губы. Этот человекобладал каким-то нереальным обаянием.

- К сожалению, ваша карта не читается на нашем аппарате.Проблемы со связью… - В это время бармен успел смешать и разлить по бокалам дваодинаковых коктейля.

- Черт. У меня ни рубля наличных… - Начала судорожно ощупыватькарманы, перетряхивать сумочку… Хотя прекрасно знала: денег там точно нет, я ихникогда с собой и не брала… Потому, что никогда не знала проблем с картами… -Попробуйте какую-нибудь из этих!

Вытряхнула на стол все карточки, которые лежали в кошельке.

- Ого… - Сосед уважительно присвистнул. – Я все большеначинаю уважать вашего мужа, мадам. Неговоря о том, что я самого начала ему завидовал!

- А причем тут муж? Я сама прекрасно зарабатываю. И на всехэтих картах – мои собственные средства.

- И все же, милая леди. Поступим вот так! – Не дав мнеопомниться, жестом фокусника он достал портмоне из нагрудного кармана, вытащилиз него две крупных купюры. – Столько хватит?

- Черт. Мы только открылись. У меня столько сдачи ненаберется. – Бармен начинал нас тихо ненавидеть, кажется…

- Обижаешь, братишка. Я похож на человека, который берет вбарах сдачу? – Мужчина широко осклабился, но в этот раз улыбка казаласьугрожающей.

- Окей. Как скажете. – Парень послушно убрал деньги в кассу.

- Эй. Постойте! Я же сказала, не нужно за меня платить! Ясейчас сбегаю в ближайший банкомат, сниму наличку и сама…

Я уже лихорадочно тыкала в приложения, чтобы найти на картехоть какой-нибудь банк, только там все вертелось на стадии загрузки, и ничегоне показывало.

- Принципиальная ты моя… Обожаю честных и независимых. – Намой рот опустилась рука, зажав его полностью. – Не надо лишних слов. Мы сделаемвот так.

Не дав мне даже пискнуть, он вынул телефон из моейослабевшей от его наглости ладони, открыл контакты и вбил свой номер. Потомнажал на вызов и не отпускал, пока в его кармане не запиликала трубка.

- Все. Переведешь мне на карту, как только вспомнишь. –Телефон снова оказался на стойке, прямо перед моим носом. Там светилось имя«Дима».

- Как ваша фамилия?

- Не спеши. Пока не разведешься, я не буду ни на чтопретендовать!

- Мужчина. Идите-ка в лес, пожалуйста. – Он раздражал менявсе больше и больше. И даже харизма, обаяние и какой-то животный магнетизм –ничего не помогало.

Пальцы дрожали. За такое запредельное хамство нужно быловлепить ему пощечину. И уйти отсюда, гордо выпрямив спину и звонко цокаякаблуками! Так, чтобы сразу понял и напомнил навсегда: нечего даже близкоподходить к замужним дамам! Особенно, к таким, как я!

- С удовольствием. Только, боюсь, тебе наша прогулкасовместная не понравится… - Он скептически осмотрел мои босоножки на шпильках.

- Все. Молодой человек, я вам ничего не должна, получается?Могу идти? – Я старательно игнорировала цепкий, горячий, щекочущий ивозбуждающий взгляд Дмитрия, который сейчас уже застрял на моих щиколотках исловно ощупывал из, трогал физически…

- Стой! Не спеши, красавица! Я тебя еще не отпустил! –Дмитрию надоело пялиться на мои ноги, неосторожно открытые короткими шортами. Яже из дома выскочила, не планируя никаким посторонним мужчинам показываться наглаза. Думала, погуляю, остыну – и вернусь домой. К Максу…. А вышло как-тосовсем не так прилично, как было в планах…

Едва успела шевельнуть ногой, чтобы спрыгнуть с высокогобарного стула и уйти отсюда подальше, но мужчина опередил: спустился раньшеменя, присел на корточки, обхватил мою лодыжку горячими, шершавыми ладонями.Это было уже слишком: интимно, горячо, невыносимо… От странных, необычныхощущений, колени стали ватными и отказались меня слушать. Я только успела порадоваться, что еще сижу,иначе обязательно бы грохнулась на пол, без сил и без чувств!

- Эй, алло, ты че творишь, идиот?! Кто тебе позволил менялапать?! – Дернула ногой, пытаясь освободиться…

- Люблю, знаешь ли, когда мне с утра придают заряд бодрости…- Дима небрежно почесал переносицу, хитро улыбнулся. – Но ты, пожалуйста, будьосторожнее в следующий раз: не хочу ремонтировать свой нос, если ты егонечаянно сломаешь…

- Руки убрал от меня! Просто отойди! Иначе я реально тебе вглаз заеду шпилькой, понял?!

- Не кипишуй ты так. Я просто хотел поправить тебе застежкуна туфельке… Или это был твой коварный план: убежать от меня, бросив обувку,словно Золушка?

И он, действительно, аккуратно поправил хитрую, сложнуюзастежку, которая никак не хотела нормально держаться.

- Я бы и без тебя обошлась.

- Ага. Не сомневаюсь. – Он легко и непринужденно разогнулся,и теперь наши глаза были на одном уровне. Обалдеть, это какой же он здоровый,получается… И я должна была ему в пупок дышать, если бы оказалась на полу ибосиком. – Споткнулась бы и покатилась носом вниз, под самую стойку. А мне тебяоттуда выковыривать?

- Просто отвернись от меня и пей свое пойло. А я сама уйду.Без твоей помощи! – Горячее тепло, исходящее от крупного, мускулистого тела,смущало меня и тревожило. Нужно было срочно испаряться отсюда, пока я ненаделала всяких глупостей. Я совсем перестала соображать. И теперь несла какую-то чушь, втайне желаяостаться здесь и утопать в ярко-серых, стальных глазах… И забыть навсегда отом, что дома меня ждут проблемы, незваная родня, раздел наследства, а ещедочь-предательница и муж…

Глава 6

- Лида… Милая… - Голос мужа вернул меня в реальность. – Тычего тут? Давно тут сидишь?

Он опустился, присел передо мной, пытаясь заглянуть в глаза…Я тут же зажмурилась. Плотно-плотно сдавила веки, еще и сверху прикрыла ихруками…

- Лида. Лид! Ну-ка, смотри сюда! Ты что, пьяная?! Тынапилась, малыш? Ты так сильно расстроилась из-за этого всего, что решиланабраться в хлам, прямо посреди белого дня?

И не понять было: он удивлен, насмехается, издевается илирасстроен. Все смешалось в его голосе. Его бархатный, переливчатый баритон, ибез того богатый на интонации, сейчас было просто невозможно прочитать.

Чтобы понять его, нужно было просто открыть глаза ипосмотреть на Макса. Прочесть, что там… Он еще любит меня или уже все понял? Иуже знает, что я предала? И нашу семью, и наше прошлое, и все, что былокогда-то хорошего в моей жизни?

Я заставляла себя сделать это. Просто поднять взгляд. Просторазлепить веки…

Это же так просто, правда? Мы же всегда это делаем. Каждыйдень, каждый час, тысячи, миллионы раз!

Но только не сейчас. Сейчас это было просто невозможно.

Я хотела сгореть от стыда.Провалиться сквозь землю. Раствориться на молекулы.

Но могла лишь сидеть и покачиваться, склонив голову.

Теплые руки мужа гладили мое лицо.

- Лида… Любимая моя… Ну, неужели тебя так сильно все этоударило? Ты же у меня стойкая, деловая, рассудительная! Тебя же все железнойледи зовут, ты прекрасно знаешь! Кто бы мог подумать, что ты так расклеишься,Лид?

Он сам свалился на колени, потянул меня к себе, заставляяспуститься с пуфа, на котором я бесконечно долго сидела.

- Господи… Ты еще и в этих безумных туфлях? – Я неаккуратноподвернула ногу, зацепив каблуком за край домашних брюк Максима… - Ты же ихненавидишь! В прошлый раз кричала, что выбросишь их на помойку!

- Они бешеных денег стоят. Как можно такое продать?

- Черт. Лид, вот как с тобой разговаривать нужно! Еслимолчишь – надо обсуждать твои коллекцию обуви!

Горячие, нежные пальцы, словно жидкий растопленный воск,потекли от колена к моей щиколотке…

- Что, подвернула? Я сделал тебе больно, малыш?! – Он совсемне так понял причину, по которой я вздрогнула всем телом.

Слишком ярко эти касания были похожи… Дима точно так жетрогал меня за щиколотку. Тоже гладил с такой осторожностью, словно я сделанаиз фарфора, и могу вот-вот разбиться…

Дыхание в груди перехватило. Казалось, еще один глотоквоздуха – и я действительно рассыплюсь на множество осколков. Острых, колючих,невозможно мелких осколков…

- Лид… Можно, я их с тебя сниму? – Интонации. Тоже безумно похожие…

Я болезненно поморщилась.

- Может, врачу показаться? Хочешь, отвезу тебя?! - Он резко убрал руки. – Нет. Лучше небеспокоить! Я на дом врача вызову! Хорошо?! Сможешь хотя бы до дивана дойти?

Он вскочил, запустил руки в волосы, дергая их со всей силой.

- Лид. Пожалуйста, ну, скажи мне хотя бы слово! Что с тобой?У тебя еще что-нибудь болит, маленькая моя? – Такой нежности в его голосе ядавно не слышала. И думала, уже никогда не услышу…

Но не могла разжать зубы, чтобы ответить ему хотьчто-нибудь… Совесть не позволяла. Казалось, как только вылетит хотя бы звук – ясразу же, в один миг, во всем ему сознаюсь!

- Черт. Вот я дурак! Бросил тебя на полу тут… - Он подхватилменя на руки, покачал, убаюкивая. – Ты полежи тут пока, на диване. Я вызовуврача, он тебя осмотрит и все сразу скажет, чем тебе помочь!

- Не надо.

- Что? Что ты говоришь?

Я сипела еле слышно, не в силах говорить громче.

- Я сама. Просто уйди.

Как теперь жить в этом доме? Как смотреть в глаза Максу?

Как я смогу сегодня лечь с ним рядом, в одну постель?

Почему меня еще не разорвало, не убило, не разъело кислотойот горючего стыда?

- Мама… Ты чего тут лежишь? – Мне только этого не хватало.

- Крис. Ты же на дискотеку собиралась?! - Приподнялась, кое-как уселась на диване,чтобы совсем уж дочь не пугать.

- Лида? Ты заболела? – И эта, блин, тут как тут!Нарисовалась! Только вот ее мне и не хватало здесь!

Злость на сводню нахлынула с новой силой. Но эта злость ипомогла: муки совести немного затихли, уступая место новым эмоциям.

- А ты чего не пляшешь? Собралась по кабакам шляться – такдавай, вперед!

- Мам, ты чего? – У Крис округлились глаза. Дочь редковидела меня такой резкой и грубой.

- Чем больше она где-то шляется, тем меньше я вижу ее внашем доме! Так что – давайте, вперед! Гуляйте!

- Вообще-то, мы деда похоронили, если ты помнишь… - Моя умница-доченька присела рядом, погладилапо плечу, заглянула в лицо… Кажется, она начала сомневаться в моих умственныхспособностях.

- Ага. Давайте. Соберитесь тут все вместе, вызовитесанитаров и отправьте меня в дурдом! Вы же на это все дружно намекаете, да?

- Лид. В дурдом тебе рано еще… - Муж категорически выступилвперед.

- А. Спасибо. Сообщи, когда уже доведете. Я сама вещичкисоберу и уеду.

- Но вот в санаторий, на отдых, я бы тебя отправил. Нехочешь? Давай, посмотрим, какие сейчас есть хорошие направления?!

- У тебя же работа, Макс. Очень сложный и важный проект… Тыже сам говорил, что только на пару дней смог вырваться, чтобы поддержать меня иКрис? А теперь, вдруг, на отдых собрался? – Это все было крайне подозрительно.Очень и очень странно… - Может быть, еще и ЭТУ с собой взять предложишь? Чтобысемья, так сказать, укрепилась?

- Лид… Все же, тебе надо отдохнуть. Иначе ты совсемзагонишься… Я предлагаю тебе одной куда-нибудь слетать. Придешь в себя,разложишь все по полочкам… - Он присел ко мне, с другой стороны, и тоже началгладить по плечам. Эта прохвостка стояла над нами и молча любоваласьтрогательной сценой.

- Отлично. Отлично ты придумал. Меня – сослать к черту, а вытут останетесь втроем? А потом сообщите, что я вам, в принципе, тут и не нужна?

Сводная сестра после похода по магазинам смотрелась ещеболее вызывающе. На ней и платье было черное. И сапоги… И даже косынка наголове – из черного кружева…

Но все эти вещи, приличные и скромные сами по себе, на этойоторве казались чем-то, купленным прямо в борделе.

Возможно, виною всему – ее длинные ноги, пышная грудь иярко-рыжие, небрежно взбитые кудри? Эту стервозу, наверное, можно было бы и в пыльныйкартофельный мешок замотать… И все равно, из-под мешка торчали бы полные,немного капризные, ярко-красные губы!

- Так и скажите уже прямо: вам устаревшая, серая иневзрачная Лида больше не нужна! Вы нашли ей замену! Поярче, повеселее ипомоложе, да?! К тому же, и денег у нас обеих поровну, и жилье теперь есть? Вына это намекаете, мои дорогие?

- Знаете, ребята… - Елизавета, которая до этого лишьзадумчиво и загадочно молчала, наконец, решила вымолвить свое веское слово. –Мне кажется, нам с сестрой пора поговорить.

- Вот еще. У нас нет ни одной темы для разговора! Я дажевоздухом одним с тобой дышать не желаю!

- А я, все же, думаю, нам пора обсудить кое-что. – Я впервыеуслышала от нее такой тон. Серьезный и очень жесткий. Она будто гвозди вбивала,а не говорила. – Пойдем, сестра, обсудим?

Взбодрила, черт побери!

И немного заинтриговала!

- Лид, нам с Кристиной уйти? Останетесь тут вдвоем? – Макстут же приободрился, поднялся, готовый сбежать и увести с собой Крис.

- Нет уж. Вы встанете за дверью и будете уши греть… - Муж идочь тут же сделали обиженные лица. – И не притворяйтесь, что обиделись! Я васчересчур хорошо знаю! Особенно – тебя, Крис!

- Ну, хочешь, я тебя отнесу в кабинет, Лид? Как ты себячувствуешь, уже получше?

- Сама дойду. – Мне слишком не понравился тон Елизаветы. Иее пристальный взгляд. Она, как будто, что-то нехорошее готовила. Как будто мнемало того, что она решила поселиться в моем доме и ежедневно мозолить глаза!

Скинула несчастные босоножки, чтобы не навернуться опять.Мне еще настоящих травм тут не хватало!

- В нашем доме, кстати, не ходят в обуви. – С намекомглянула на ботфорты сестры. Она ничуть не стеснялась, что ходит в них по моемулаковому паркету! – И на меня не смотри. Макс на руках донес досюда. Иначе яразулась бы у входа!

- Мам. Ну, не будь ты такой занудой! Они же на платформе,ничего тут не поцарапают… - Крис тут же вступилась за свою тетушку. И когдатолько успела так полюбить, что даже моих суровых взглядов не испугалась?

- Думаю, это не та проблема, из-за которой нам стоит сновассориться. – На удивление миролюбиво, Елизавета нагнулась, чтобы расстегнутьмолнии и скинуть свою вызывающую обувку.

Я нечаянно поймала взгляд Максима… И снова в груди сталобольно и горячо: он откровенно любовался задницей, которая выпятилась прямоперед его носом! И никто никогда в жизнине заставил бы меня поверить, что это вышло нечаянно!

- Пойдем. Быстро. Пока я не передумала и не выгнала тебя издома!!!

- Боюсь, сестренка, ты сейчас услышишь кое-что, и нашиотношения резко наладятся… - Елейным голоском этой прохвостки можно было бысмазывать двери, чтобы не скрипели. Таким он был масляным. Или отравитького-нибудь: за приторной сладостью я слышала явную угрозу.

Глава 7

- Говори, что хотела, и проваливай. У меня никакогонастроения устраивать тут милые беседы. – Я уселась за стол, привычно принявпозу директора.

- Выглядит, как будто это ты меня вы