Место происшествия не выбирают
Часть первая ,глава 1:
Старый армейский миноискатель со страшной силой пищит в наушниках.
Лезу в сугроб, разгребаю снег, но автомата нет. Снегу по пояс. Разгребаю его руками. Руки немеют. Вытащил уже немало разных ржавых и гнутых гвоздей, поштучно, их целый пакет. В наушниках усиливается писк, переходя-
щий в звон. За забором огорода стоят промёрзшие понятые. Майор Ухтимский показывает мне средний палец правой руки, хохочет. Потом крутит указательным пальцем у виска: «Сначала коты», – кричит он мне. На голове у него краповый берет спецназа, потом, вдруг, сфера. Лицо круглое, красное от мороза. Он ещё что-то прокричал, но на голове уже не сфера, а разрезанный резиновый мяч. Двух цветов: зелёного и красного.
Откуда-то, сзади, появляется Шаврин и тоже орёт:
––Атас, немцы в Алексеевке…
С трудом просыпаюсь. В комнате довольно светло от соседнего уличного фонаря, на длинном бетонном столбе, и невыключенного света в ванной комнате. Телефон, прервав мой глубокий сон, продолжает нагло звонить.
Разминаю затёкшие руки. Они находились под подушкой, где сверху располагалась соответственно моя голова,58 размера. Погладил голову. Это был страшный сон, можно сказать, сплошной кошмар. Ужасник. Можно сказать, что и крыша поехала.
Включаю ещё торшер. Часы на тумбочке показывают ровно два часа ночи. Нехотя беру трубку. Так и есть, кто ещё может звонить, в ночь, глухую…
––Так, кто это, кто беспокоит, кто этот добрый человек?—переспрашиваю хриплым спросонья голосом. – Так это вы, товарищ Патрушев? Ах ты мой дружище, дорогой ты человек, безумно рад тебя услышать в очередной раз
и, особенно, заметь, в два часа ночи! – Сомнений не остаёться никаких.
Всё, как обычно, это дежурный по УВД. Только доблестная милиция, её неспящая ночью дежурная часть, может запросто позвонить ко мне, как к легендарному герою Чапаю, «полночь за полночь», и разбудить. Слов нет никаких, пока одни слюни.
Выслушиваю сообщение. Оно несколько необычно… Ехать нужно на «труп», но ехать некому. Дежурный следователь прокуратуры, базирую-
щийся на «02», заболел или даже может мертвецки пьян. Лежит на кровати и просыпаться не собирается.
В моём воображении сразу возникает бородатая физиономия, для меня в этот час просто рожа, следователя Дубкова, этого «замечательного» гавнюка, который уютно посапывает в казённой постельке, выставив вверх заросший подбородок. Да, вот это пёс! Слюней у меня похоже стало сразу больше, но не плеваться же в собственной квартире на пол? Категорически нет! С детских лет ознакомлен, можно сказать, «под подписку», что плеваться некультурно и, даже, негигиенично!
Патрушев обстановку не накаляет и дипломатично говорит, что перезвонит. У него появляется какая-то весьма срочная информация, а у меня возможность обдумать «заманчивое» предложение в этой ситуации.
––Следователь будет спать, а ты, «любезный», будешь ездить,– медленно соображаю, анализируя обстановку.– Очень «неплохой» вариант, для Дубкова! Но, не для меня. Это опять ночь без сна, море крови, масса «приятных» впечатлений и всё для чего? Не для чего, а за кого?.. «За того парня»! За парня, Дубкова! Классно! «О, кей»!– Как говорят англичане: «Вери мач»!
Похоже, он начинает оправдывать свою фамилию, этот Дубков, если его старослужащие вынуждены прикрывать. Тогда не устроить ли ему что-то, вроде «дедовщины», потаскать за бороду? Почему его коллеги с райгорпрокуратуры не прикрывают и вообще, почему звонят мне, «подымают» облпрокуратуру? С сердитым ворчанием разбуженного зверя одеваю тапки.
––А потому,– подсказываю сам себе, что твой квартирный телефон рабочий и безотказный. Его из розетки не выключают. Утром не делается удивлённое лицо, по поводу появления информации о новом преступлении, как у некоторых сослуживцев, которых не «подымали»!
Опять звонок телефона.
–– «Заболел»?! Говоришь!..– Сердито рычу в трубку.– Ну, Патрушев, я тащусь, и что же говорит врач? Может Дубкову скоро и судмедэксперт понадобиться, чтобы осмотреть «скоропостижного»? Так это можно мигом организовать, судмедэксперт у тебя есть, в соседнем кабинете, или он тоже заболел?.. Здоров! Ну, ладно! А кто медик? Никифоров! Ну, этот не заболеет!
Чтобы не подводить «больного», соглашаюсь выехать.
Выезды на убийства, совершенные в условиях очевидности, так называемые «бытовые», не мой профиль. «Поднимают», когда не известны виновные лица и, часто, сами потерпевшие.
В последние года выезды участились. Выехать на несколько трупов стало обычным делом, в том числе убитых почти одновременно. Это случается при «разборках» или «заказных». Повреждения в таких случаях, как правило, огнестрельные.
По сообщению дежурного труп упакован в мешок. Отсюда может следовать вывод о сплошном криминале, в котором предстоит разбираться. Не известны виновные и потерпевшие. Выходит выезд подходит нашей команде, команде прокуроров-криминалистов, «криминалистов широкого профиля».
Так значились мы в некоторых старых телефонных справочниках КГБ.
Не забываются координаты в ФСБ и, конечно, в оперативных подразделениях милиции. В «Управе» нас называют по всякому: «пожарная команда», «силы быстрого реагирования», «похоронная команда», «стервятники», «бертельёны», даже «ангелы смерти». Как только не обзывают!
––О, «стервятники»! Уже слетаются!– привычно орёт вчера, как потерпевший, Мешковский, журналист криминальной хроники. В это время мы с Шавриным подъезжаем к УВД на «ПКЛке», передвижной кримлаборатории, смонтированной на базе автомашины «Газель»,– значит что-то будет! И он с удовольствием потирает руки.
Не будем отрываться от жизни! Он тоже, по своему, борец с преступностью, но, кого заинтересует серьёзно в наше время «бытовуха», криминальный репортаж, как муж убил жену или наоборот? Вот репортаж о маньяке, который резал всех подряд в военном городке месяц назад и вырезал девять человек, вот это да! Репортаж вызвал неподдельный интерес читателя. Один заголовок чего стоил: «Ночь маньяка»!
Обзывает, он, подлец, громко, но, как-то мягко, машинально, беззлобно – «автоматом». Он радуется нашей встрече, как ребёнок. Для него, профессионала, это новый интересный материал, для нас ещё одно нераскрытое убийство.
***
Вставать не хочется, и я продолжаю вспоминать вчерашний день. Как минимум, минут пять-десять в запасе есть, если не больше, практикой это доказано.
––За Ухтимским приехали? Вся стая будет в сборе? В колпаки, что-нибудь плеснёте? Задав три вопроса, Мешковский, улыбаясь, смотрит на наши крупные «мигалки» – «проблесковые маячки», установленные на крыше автомашины, своими маленькими «мигалками». Затем начинает конкретизировать:
–– Где, что случилось, «мокруха»? – Спрашивает быстро, с надеждой в голосе, продолжая беззлобно улыбаться, показывая «рыжьё» нижнего зуба во рту.-Кого замочили? Может «заказное»?.. Его, конечно, устроило бы больше «заказное»! И трупов побольше, побольше трупов!
Обижаться за «стервятников» нам не хотелось. В чем-то он прав, называя нас так, одержимых или ограниченных, постоянно выезжающих на «трупы». В его криминальных историях, наша «убойная» команда выглядит вполне достойно и даже положительно. Для нас это имеет немаловажное значение. О «команде» не всегда объективно судят! Некоторые озабочены или озадачены только процентом раскрываемости. Тем более, что распили мы с Мешковским, в ходе дачи экслюзивного «интервью», не один флакон.
––Размечтался! Не много ли тебе будет в такие большие колпаки? -озабоченно соображает Шаврин, как бы собираясь налить-Тут ведь больше флакона войдёт! Тебе, мальчик, это много, – разъясняет он,– ты пьяный не хороший! Нет, не пойдёт! Иди к маме! И вообще, в рот бы тебе… килограмм капусты! Не стервятники, а орлы! Запомни это, строго!
Петрович!– Обращается он ко мне,– не сделать ли мне из него быстро «отбивную» или «суповой набор» за «Стервятников»? Последнее больше подходит в виду его ограниченной упитанности. Посмотри на него – «Крепыш из Бухенвальда». Умственное развитие пока не трогаем, ясно, что оно тоже ограниченное, как и упитанность. «Загасить» бы его без всяких комментариев!
Ты, вот что, господин Мешковский, бери лучше с собой ассистентку, ту «фею», с которой выезжал в прошлый раз, «подгузники» и полезай в машину. Видеокамера у нас есть.– И он замолчал, уткнувшись подбородком в чемодан кримкомплета, собираясь поспать, поскольку не спал двое суток.
Нам предстояла «веселенькая» работа. На окружной дороге, в картонной каробке из-под «Панассоника», «нашлись» чьи-то три отчленённые головы.
Интенсивный поиск туловищ или их частей уже вёлся. И мы поехали…
***
––Да, в принципе, труп в мешке это наш труп, вот если бы кота в мешке,-
подумал я,– но дураков круглых нет! Когда вытаскивали из воды мешок, ощупали и досмотрели. Какой ещё кот? – символически сплёвываю.– Какие ещё коты привязались?
Размышляя, таким образом, окончательно проснулся и натягиваю носки. Быстро одеваю обычную экипировку, состоящую из собровской камуфлированной куртки и джинсовых брюк. Теперь можно работать на крышах, чердаках, квартирах, в подвалах, погребах, туннелях, под мостами и в прочих интересных местах.
Впрочем, форму одежды, при необходимости, можно и поменять. Приходилось утеплятся в летнее время в ватный костюм, обувать резиновые сапоги и ползать в узком, ограниченном, тёмном туннеле по трубам теплотрассы. Такое передвижение было организовано под территорией одного неслабого заводика. А костюм одевался, чтобы не обжечься. Температура в туннеле была очень плюсовая, под 100 градусов.
Спецкостюм одевался при пожаре никелевого комбината, взрыве на мелькомбинате, при спусках в шахты, выездах на происшествия на некоторые промышленные предприятия, аэропорт и прочее. Аэропорт, вокзалы, слава богу, отошли к «транспортникам».
По полученному телефонному сообщению предстояло работать для нача-
ла где-то в лесу, у водоёма, то есть на природе. Природу я, бесспорно, люблю, когда не холодно, не течёт за шиворот дождь или ещё что-нибудь.
В сельском районе, во время осмотра места происшествия, при обнаружении обугленного трупа с ножом в груди, активные, как сперматазоиды, пожарники, при тушении почти сгоревшего дома, у леса, залили из брандспойта мою новую фетровую шляпу и «парадный» плащ. За «шиворот» тоже налили прилично, быстро и много. Переодеться до выезда тогда не довелось. Было некогда.
Выпиваю кружку кофе, засовываю в поясную оперативную кабуру писто-
лет «Макарова» с запасной обоймой, осматриваю «типаж» в зеркале. Остаюсь весьма доволен. Супермен! Подумав, кладу в карман укороченную электрошоковую дубинку, но затем вынимаю.
На прошлой неделе, при неосторожном нажатии на кнопку со сдвинутым предохранителем, она меня крепко долбанула. Даже больно об этом вспоминать.
–– «Электропогоняло для скота» более безопасное средство для самозащиты,– сказал тогда Шаврин, имея в виду такую неплохую дубинку из нашей коллекции различного оружия.– Ладно, отмахнёмся, если надо, как обычно. Теперь я готов. Выхожу на лоджию и с удовольствием закуриваю.
Внизу улица пересекается с проспектом Ленина. Крупный универмаг,
стоящий на углу, частично просматривается, освещённый жидкой рекламой и подсветками уличных фонарей. Лет пять назад освещение было покруче,
гораздо ярче и обильнее. Теперь электричество скудное, жёстко экономится.
Погода стоит июльская. Днём сильная жара, ночью жарко. Практически без дождей. Смотрю вверх. Небо без туч. Заполнено до отказа звёздами. Значит, с утра, обычная сильная жара.
Около магазина, на остановке, шумит кучка запоздалых, подвыпивших, прохожих, желающих тормознуть «мотор». Общественный транспорт уже не ходит. Слегка поматерившись и сунув кому-то в «пятак», они останавливают «тачку» и уезжают.
С высоты 7-го этажа, за деревьями, хорошо видна проезжая часть дороги, возле угла дома, куда должна подрулить дежурная машина. Теоретически и практически, если у нас получается как в кино, мы прибываем на место происшествия быстро. Примчавшись, спокойно, без матюгов, работаем по «горячим следам». Выходим на виновных лиц, точнее стараемся это сделать. Не спорим о территориальности и подследственности, не перетаскиваем трупы «глухарей» «соседям», для улучшения раскрываемости района, что когда-то бывало у наших предшественников.
В реальной действительности, бывает, если не всё, как в кино, после «сообщения», обычно телефонного, можно не только побриться, но и поспать,
если события разворачиваются ночью и не круто. Это в ожидании, когда найдут машину, бензин, соберут участников выезда. Тех, которые нужны, но не находятся вблизи дежурной части. За это время топчутся, пропадают, добавляются или уничтожаются следы преступления.
Исчезают или добавляются они по разным причинам. От погодных условий, неосторожности граждан или ранее прибывших коллег, от умышленных действий вернувшегося преступника.
Есть и другие варианты. По убийству Климовой и её матери, Фёдоровой, прибывшие вперёд всех сержанты, охраняя место происшествия, курили и бросали свои «бычки» на пол. Бросали со словами: «приедут криминалисты и разберуться, чьи». И криминалисты разобрались…Мало им тогда не показалось.
Бывает, что нам повезёт, пока ждёшь и добираешься, преступление раскрывается местными силами, без нас. К сожалению, такое везение бывает не часто. Сегодня на это вообще трудно расчитывать. Труп в мешке! Добровольно в мешок никто не полезет и в водоёме в мешке плавать не станет!
Размышляя о такой нашей беспокойной детективной жизни, докуриваю сигарету и щелчком отправляю окурок вниз. Это не культурно с моей стороны, но о приличии в этот момент не думается. Огонек летит вниз, где в темноте начинают появляться знакомые габариты и очертания дежурной машины.
Оглядываюсь, за спиной освещенное окно. Это соседи. Лоджия у нас совмещенная. У меня на лоджию дверь, у них два окна с дверью. Соседи не спят. Слышен и частично виден работающий телевизор. Через тюлевую занавесь хорошо видно, что Игорь полулежит на кровати, жена Елизавета сидит рядом и курит. Оба совершенно раздеты. Им жарко. Досматривают последние телепередачи.
––Могли бы и шторки задвинуть, незакомплексованные идиоты,– думаю,
уходя к себе,– а то, вдруг, попрашусь на телевизор?– Однако, глазу артиллерийского наводчика приятно.
***
Закрываю все двери, для надёжности проворачиваю на два оборота оба замка входной двери и с опаской вхожу в лифт. Недели две назад, также ночью, лифт внезапно встал. Нажал кнопку вызова и объяснил ситуацию.
Лифтерша, тётя Дуся, оказалась общительной женщиной, но, вникать глубоко в проблему не стала. Я получил несколько разъяснений, которые сводились к тому, что не надо прыгать в лифте, как кенгуру.
–– Вот тебе и работа «по горячим следам»!– Подумалось мне тогда,– сидеть в лифте. Необходимости прыгать в лифте у меня в тот момент, конечно, не было, и спуск в нём проходил без прыжков, даже без приседаний. Тут, тётя Дуся меня своей необъективностью достала! За «кенгуру» она тут же получила в ответ: «Мочалку дранную», «нутрию астраханскую» и даже «бановскую биксу». Последнее ей было непонятно, и она запросила разъяснение.
В доступной для понимания форме, оно было дано. Получив разъяснение и узнав, что она «вокзальная Шехерезада » тетя Дуся не успокоилась. Ко мне «прилетело» что-то, вроде приветствия, как «недоделанному «алкашу». Как будто алкаши могут быть доделанные, переделанные и, как я.
На том радиосвязь сразу прекратилась, но, после моего извлечения, общение продолжилось напрямую, накоротке, не не долго, машина уже ждала. Мне пришлось оставить несколько «озадаченную» тётю Дусю, но смотрела она вслед с некоторым уважением. Дополнительно ей было сказано немало «тёплых» слов. У меня, благодаря Шаврину, скопилось их, оказывается, для таких случаев, немало. Это скрасило её боевое дежурство.
В этот раз все обошлось благополучно и вскоре я был у подъехавшего
УАЗика дежурной части.
Пустынные в это время улицы проезжаем мгновенно, и через двадцать минут выезжаем на окраину города. За окраиной, сразу, начинается сосновый бор, водохранилище, плотина. Природа!
За плотиной машина резко сворачивает влево и въезжает в причудливые
в лучах фар лесопосадки. Тут начинаются приседания и подскоки. Дорога
практически отсутствует, и только водитель пытается угадать чуть ее замет-
ную коллею в траве, стараясь попасть между деревьев и крупных кустов.
Это делается в тех случаях, когда в траве колея теряется совсем.
–– «Амур», «Амур», ответьте 23-ему,– надрывается водило по рации, пытаясь уточнить маршрут. Рация что-то ему одному понятное хрипит и шипит.
Мы стремительно спускаемся в какую-то низину, съезжая с сидений вперед. Затем откидываемся на спинки этих же сидений, подымаясь вверх,
и держась все время то одной, то двумя руками за спинки сидений и за все,
что придётся.
Наш экипаж-четыре человека. Помимо водителя, состоит из судебного ме-
дика – Никифорова Валерия Ивановича. Он сидит впереди, на командирском месте. Эксперта- криминалиста- Нестеровой Веры Александровны. «Дежурного следователя» прокуратуры. Дежурного следователя в эти ночные часы, тёплой июльской ночи, представляю я, прокурор-криминалист Петров Аркадий Петрович.
Увидев состав экипажа, был сразу приятно удивлен. Кроме знакомых до боли и надоевших физиономий, здесь находилось тоже знакомое, но совсем не надоевшее смеющееся личико Нестеровой Веры. Видимо Никифоров, до моего появления, красочно пояснял ей моё состояние после пробуждения.
––Это, в общем-то, хорошо, что Дубкова не просыпается,– сразу приходит в голову первая мысль.– Пусть парнишка поотдыхает, поспит! Петров Аркадий за тебя с удовольствием подежурит. Без проблем!
Свет фар скользит по деревьям, освещая их снизу вверх и сверху вниз,
взависимости от нашего расположения на этой, далеко не очень ровной местности. Временами лучи фар пытаются пробится к усеянному звездами небу. Параллельно нашему маршруту, слева от нас, угадываются неясные очер-
тания большого водохранилища.
Где-то, впереди, возможно в километре, стал просматриваться проблесковый маячок милицейской машины. Нас ждут «центральщики», дежурный экипаж РУВД.
Включаю фонарик. Батарейки еще не сели, и он светит вполне прилично.
Успеваю захватить лучом и боковой разрез на платье Веры. Увидев такую
подсветку, она натягивает юбку, прячет ногу куда-то в глубину складок.
А ноги у неё, на мой взгляд, очень приличные и вообще фигура красивая. Короткая стрижка темно-русых волос ей идет. Она не замужем.
Аналогичная ситуация в этой жизни, кстати, и у меня. Ей 28 лет, мне на десяток больше. Заметил, при своей острой наблюдательности, на неё многие обращают внимание и даже оглядываются! Это…
Мысли прерываются, нас начинает значительно потряхивать, машина преодолевает какие-то невидимые, но глубокие канавки, заросшие травой. В это время Валера успевает прикурить и начинает рассказывать знакомый для меня анекдот про танкиста-наркомана. Наркоман тоже ездил по канавкам, но на танке. Козе понятно, что на танке проще ездить по канавкам. От непристойностей Валера ловко уходит. В другое время, в отсутствии Веры, мы ехали бы, скорее всего, молча, возможно сумели даже вздремнуть. Курили одновременно все, а не по очереди.
Никифоров опытный медик. Вспоминаю, как мы, с ним, выдалбливали замурованный в стене подвала дома труп кооператора Скрипника. Осмотр продолжался двое суток. «Вонизм» был необыкновенный. Причину смерти, следы пыток, мы установили. Собрали все необходимые доказательства. Но, это представилось возможным тогда сделать только после проведения всех необходимых следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий.
На это ушло около двух месяцев. Было проведено множество экспертиз, допрошены и опрошены сотни людей. По полной программе использовались преимущества, заключающиеся в процессуальном положении прокурора-криминалиста. Это возможности, предусмотренные законом для следователя и прокурора, кроме возможности «чекушить» санкции на аресты и обыски, утверждать обвинительные заключения. Эти вещи делает обычный райпрокурор, в пределах своей компетенции.
В Уфимском следственном изоляторе состоялась встреча с виновными лицами. Держались они ещё довольно бодро. Ребята – отпетые бандиты,
«беспредельщики». Золотые зубы у потерпевших вырывали плоскогубцами хладнокровно и небрежно. Сбрасывали трупы в арыки, «гуляя» по Средней Азии.
В машине душно, несмотря на все открытые окна. Слегка пахнет бензином и немыслимыми духами от Веры.
––Вера, не прижимайся,– говорю я, и осторожно отстраняю от неё подальше прикуренную сигарету,– меня просто дрожь берет!
––Я не прижимаюсь,– отвечает как-то озорно Вера, но не может отодви-
нуться.– Это Леша так рулит, что я съезжаю.
Лицо её совсем близко, рот приоткрыт, обнажая ровные видимые зубы,
блестящие, как и глаза, в подсветке щитков электроприборов.
Машина делает резкий поворот влево и чуть не врезается в дерево.
Вера тихо ойкает и, слева – направо, наезжает на меня, оказавшись прямо на
моих коленях. Тут меня действительно зазнобило.
––Ой,– смеётся она, – помогите! – И долго пытается слезть. Я, почему-то, не пытаюсь ей помочь. В это время её щека на какой-то миг прижалась к моей, моя рука, с уже выброшенной сигаретой, оказалась для её страховки где-то между разрезом юбки и ощутила мягкую бархатную кожу. Она пытается слезть, но Леша «рулит» все влево и влево. Глубокий овраг появляется справа от нас. Валера глядит в темную его впадину и присвистывает. Когда он оглядывается на нас, то, мы уже сидим на своих местах.
––Чкалов,– говорит Валера,– уважительно кивая головой в сторону водилы. От пережитого волнения, вызванного несостоявшимся спуском нашей автомашины в глубины оврага, закуривает внеочередную сигарету. Я тоже курю, но не от волнений, связанных с внезапным появлением этого опасного препятствия. Я всё ещё продолжаю ощущать близость Веры.
––Аркаша, извини, я тебя не очень придавила,– говорит Вера, как-то запы-
хавшись, будто быстро пробежала дистанцию. Она ждет ответа, и я что-то отвечаю, навроде того, что можно ещё «придавить». Вера смеётся.
Плеханов в который уже раз связывается по рации с «центральщиками».
Они опять предлагают двигаться на «маячок». Легко сказать… Их машина, как они прокричали, стоит где-то, на возвышенности. Догадались хоть заехать на бугор.
«Маячок» с нашего местонахождения, после проезда мимо оврага, пока
не видно. Они могли встретить нас у съезда с плотины. Места здешние для них известны. Но, не встретили…
Наконец, выезжаем из лесопасадок, едем по полю, но впереди опять тем-
неет полоса лесопосадок. Въезжаем в них. Нас ещё несколько раз встряхивает. Мы дружно подскакиваем вверх, опускаемся вниз, в исходное положение. Опустившись в очередной раз, ощупываю голову, задел об перекладину.
––Тише, Чкалов, кричу водителю, своевременно поймав за талию Веру.
––Задел об крышу своей крышей,– объясняю ей,– как бы моя не «поехала».. Ощупываю голову.
––Верочка!– Обращается довольно фамильярно Валера, и это мне не нравится,– похоже адский водитель из нас хочет сделать потерпевших.
Обернувшись, рассказывает, как мы с ним чуть не перевернулись на такой же машине, под Златоустом, проезжая в туннеле, под железной дорогой.
Перевернуться тогда нам не позволила стена узкого туннеля, в которую мы
уперлись. С нами был Шаврин, который поимел законный повод проявить своё мастерство в виртуозной матершине.
––Тише езжай, изверг,– говорит Вера. Чуствую, как она мягко, осторожно трогает мою макушку своей рукой.
––Сильно болит?– Спрашивает участливо она.
––Уже прошло,– отвечаю, прижимая ее прохладную руку на своей макушке, -твоя рука, это сплошной бальзам!
––Не ври,– тихо, только для меня, говорит Вера.
Я задумался…
––Мать твою,– вдруг, как-то обрадованно, чуть ли не с восторгом и удивле-
нием в голосе, восклицает Плеханов. Мотор тут же глохнет. Но уже показались вспышки проблескового маячка. Плеханов крутит стартер, бесполезно.
Мои приятные размышления о Вере обрываются на самом интересном для
меня месте.
–– Ну и что?– Спрашивает Валера.
–– Менять нужно прокладку,– наконец неуверенно говорит Плеханов.
Тут меня чуть не понесло, как Шаврина в такие моменты, но я сдержался.
–– Это хорошо, что ты догадался об этом, не знаю правильно ли, главное
своевременно! С досадой щелкаю зажигалкой, прикуриваю и, выпустив дым в окно, как можно ехидней добавляю, что он, несомненно, знает, где находится эта прокладка.
Конечно, имея ввиду, его самого. Сидящего между рулевым колесом и сиденьем водителя. Это обидное замечание для водителей, но Плеханов виновато молчит. Включаю фонарь. Часы показывают 2 часа 47 минут. Юбка у Веры задвинута наглухо. Она, потихоньку, чтобы не слышал Плеханов, смеётся. Мы с ней выходим из машины.
Глава 2:
Тихо. Комаров почему-то нет. Слышно, как в машине припираются
между собой Никифоров и Плеханов, выясняя причину неисправности мотора.
–– Прокладки ещё знаешь где бывают?– доносится до меня,– спроси пойди у Веры, только сразу потом линяй, Петровичу это не понравится. Валера хлопает дверью и направляется в кусты.
–– Иди, иди, спицилист,– ворчит Плеханов,– может гриб какой найдешь!
Вдруг, где-то в стороне, раздаются два отчетливых выстрела, один за другим. Вера тут же прижимается ко мне.
––Приехали,– глубокомысленно замечает уже стоящий у машины Валера.
Вера нервничает, её рука скользит мне по поясу, упирается в кабуру со
стволом.
––Это пистолет,– догадалась она, заглянув мне в лицо, очень близко. Глаза её при свете луны блестят. Лицо приподнято. Она ждёт ответа.
––Это у него пистолет,– вдруг за меня отвечает Валерий,– а второй у него тоже есть. По насмешливому голосу можно догадаться, что имел ввиду этот цинник, со своей идиотской шуткой.
––Зачем тебе два пистолета?– Спросила Вера недоуменно, к счастью, не поняв тонкого «английского» юмора Никифорова.
––Он любит стрелять по «македонски», с двух рук,– опять опередил меня этот негодяй, начитавшийся Владимира Богомолова, в «Моменте истины».
––Дядя шутит, я не взял сегодня второй, за спиной Веры я показал «негодяю» кулак. Луна освещает нас достаточно хорошо, и он должен был видеть эту конечность. Вера молчит. Я взял её за руку:
––Не переживай, стреляли охотники…
––За женщинами,– добавляет неисправимый «негодяй»,– точнее за девушками!– уточнил он.
––Ах, какие девушки в нашем городе, чёрт возьми! И чёрт их обязательно бы взял бы! Что будем делать, однако, командир?– Спрашивает Никифоров.
––Сражаться,– пошутил я, но тут сразу началась совсем нешуточная стрельба. Стреляли со стороны поджидавших нас «центральщиков».
Выстрелы, их было около шести, следовали один за другим, два из них практически слились. Отчего можно было сделать вывод о работе, как минимум, двух стволов. Через минуту всё стихло.
––Мать твою!– Плеханов, чуть пригнувшись, стоит у машины с обнаженным стволом в руке.
––Ты что-нибудь, как-нибудь по другому можешь?– Обозлено спросил я.
–– Он трудный,– сказал Валера,-и за машиной не следит.
–– Сей минут, сейчас все будет «о,кей»,-пряча пушку в карман,загадочно пообещал Плеханов.
––О,-протяжно, почти дуэтом воскликнули Вера и Валера.– Мы вам заранее благодарны, -добавляет Валера. Я скептически улыбаюсь. А Валера крутит пальцем у виска, когда Плеханов отворачивается и безнадежно машет в его сторону рукой.
––Это не тот, знаете, марксист, который Плеханов, это заурядная личность, дороги не знает, машина все время у него глохнет. И он снова безнадежно машет рукой еще раз.
Между тем, «маячок» со стороны «центральщиков» продолжает периодически вспыхивать, а у нас внезапно взревел двигатель.
––Наконец-то, Плеханов, ты оказывается настоящий герой!– поздравляю его с победой.
––Поехали, посмотрим, осторожно, что там за стрельба!
Плеханов сбавляет обороты, наскоро объясняет свой успех. Он обнаружил
и устранил подсос воздуха в карбюраторе.
С выключенным освещением тихо едем в сторону «маячка». Помоему
предложению берем чуть правее от предпологаемого водохранилища и
ориентира- «маячка». Должна же быть какая-то дорога возле этого «моря».
––Дивные, удивительные места! Зимой здесь должно быть тоже неплохо. Это можно назвать романтическим путешествием,-говорю в ушко притихшей Вере, и, желая её приободрить, бодро спрашиваю: «Где ваше оружие, лейтенант милиции?
––Мне его вообще не выдавали, на дежурство я почти не хожу, а сегодня дежурство капитана Завьялова. Он заболел и мне пришлось его подменить, он попросил…
––Забавно,-хмыкаю я,-у нас похоже схожая ситуация. Я тоже подменяю одного капитана. Это по вашему, а по нашему юриста 1 класса.
Он тоже… Он очень тяжело «заболел»! Хороший парень. И фамилия у него интересная, лесная такая- Дубков! Стойкая фамилия, однако!
–– У вас какое звание?-Спрашивает Вера с интересом.
––У меня? У меня старший советник юстиции, это по нашему, а по вашему
полковник.
––Ого, -протяжно и уважительно произносит Вера.– У меня дядя в министерстве служит, тоже полковник.
––Ого,-тоже протяжно и уважительно восклицаю я,-в Москве значит…
Я знал капитана Завьялова. У нас его называли «пятнадцатилетний капитан», так как почти пятнадцать лет он находится в этом звании, «потолок» не позволяет подняться до майора.
Неожиданно появляется довольно неплохая грунтовая дорога.
Интуиция меня не подвела. Оказывается мы ехали почти параллельно ей.
На всякий случай, без освещения, накатом, вниз, к водохранилищу, с выключенным мотором, скатываемся метров на двести. До «маячка» примерно столько же.
––Теперь притормози,-говорю Алексею,-схожу как бы в разведку.
––Я с тобой,-собрался выходить Валера.
––Не надо, будь здесь. Охраняй Веру, если что…, то сходись в рукопашную, при этом следует помнить, что стрельба по «македонски», тебе не пригодится в виду отсутствия не только двух стволов, но и одного. Впрочем,
можешь использовать сотрудника милиции Плеханова с его табельным оружием.
В это время можешь качать в стороне «маятник». Это отвлечет внимание противника от бойца Плеханова, на которого в общем-то они внимания обращать и не будут, если они не идиоты. Это на тебя, якобы, вооруженного и очень опасного будут обращать вниние. Можно прыгать в разные стороны, чтобы в тебя не попали пули, прочие опасные штуки. Это по Богомолову, тебе понравиться и враги напугаются! Эту ситуацию используюет Плеханов, стреляя и задерживая…
––Стоп, ты много говоришь,-тормозит меня Валера.
Есть у меня такая беда, в тревожные минуты, иногда становлюсь излишне многословным, если это возможно. В данном случае лакмусовая бумажка на мою аллергию была Вера. Я не забыл про второй пистолет ниже пояса, в изложении Валеры.
Вера с тревогой смотрит, как я выхожу из машины, перекладываю
пистолет из кабуры в карман. В нарушении всех правил, патрон в патронник
я загнал еще дома, и пистолет стоит только на предохранителе. Опустишь
его большим пальцем вниз и нажимай указательным пальцем на спусковой
крючок, хоть все восемь раз подряд.
––Будь осторожен!-говорит Вера,напутственно и тревожно, когда я отхожу от них в темноту. Подлый Никифоров в это время несомненно ядовито улыбается, знаю этого негодяя…, но, мужик он надёжный.
«Центральщики» оказываются не одни, здесь же находятся многочисленные представители пригородного района и, даже, представители областного УВД, в лице майора Ухтимского. На границе двух районов, городского и сельского, их встреча была для них несомненно неминуема, необходима и даже обязательна. Я сначала подумал, что они друг друга при встрече, впопыхах, обстреляли. Затем увидел, за машиной, под светом боковой фары , двух, лежащих лицом вниз, мужчин, примерно одного возраста, лет тридцати. Одеты они были в темную, мокрую одежду. Но, это определилось потом, когда рассмотрел их поближе. Руки в наручниках завернуты назад.
Ещё, когда я осторожно пробирался к ним в темноте, со стволом в руке у пояса, обнаружилось, сквозь ветки кустов и деревьев, это живописное таборное скопление. Знакомые очертания автомашин с «мигалками», снующие при свете фар люди в форме, многие из которых были в фуражках.
Большое число автомашин и людей в форме означало выезд на место происшествия при убийстве от двух и более лиц. Такие же выезды организуются при «разборках», при устранении авторитетных партийных и государственных чиновников, либо, при выезде на спорную территорию. Залаяли собаки служебно-розыскные собаки и ко мне выскочили двое. Один из них был сержант, знакомый на лицо, но он меня не признал и потребовал документы.
–– Смотри, Огурцов!-Вспомнил я его не сложную фамилию и протянул к лицу служебное удостоверение, которое и так держал впереди себя, зная, что,
однако, всякое бывает.В такое время,в таком месте и тем более после серии выстрелов.В поселке «Градский прииск» покойный капитан Молоков,
поджидая меня на повторный осмотр места происшествия и,находясь одновременно в «засаде»,чуть не продырявил меня,открывая дверь на стук.Между тем,я «спецом» громко объяснял понятым,что мол,сейчас будем заходить в
квартиру и осматривать ее. Но, капитан был глуховат, и чуть не проткнул мне глаз своим выдвинутом вперед «дыроколом.»
Я посветил фонариком себе в лицо, хотя подсветки было достаточно от фар пяти или шести стоящих УАЗиков.
Но,Огурцов не стал смотреть аусвайс и заорал,что он 26 лет меня не видел
Тут он явно ошибался,так как мы не более чем два года назад выезжали с ним в камандировку в Пензу и чуть дальше за получением оружия.В то время
Огурцов был в составе конвойной команды,с подчинением непосредственно мне.Дальняя дорога на автомашинах нас сблизила и в ходе выплонения задания мы обходились без чинопочитания.Тем более необходимости в этом не
было. Ребята оказались на редкость добросовестные. Однако, как мне потом стало известно, из 8 человек, двое по разным причинам из рядов доблестной милиции выбыли.
–– Петрович, блин, ты как тут оказался? Огурцов с восторгом воткнул мне дуло автомата прямо в район пупка. Мне незахорошело от такого внимания и я осторожно отодвинул его ствол в сторону.
–– Дела, знаешь, заботы всякие. Но я отыграюсь. Речь шла о том, что при
последней нашей встрече, под славным городом Пензой, он выиграл у меня,серьёзно не играющего в карты,десять бутылок пива. Играли мы в казарме воинской части, где остановились переночевать, среди двухярусных кроватей,отчего сразу вспомнилась тогда былая воинская служба в шести гарнизо-
нах бывшего союза. Там же,в казарме, пили пиво с прицепом. Командир части,наш земляк,неплохо знал Урал,и всё удивлялся как нам удалось проехать
в горах зимой перевал «Уренгой», на наших «РАФах», с лысой резиной.Я же,
глядя на подвыпившего подполковника, время от времени вспоминавшего,
и все по разному,своего бывшего командующего округом Макашева,думал о том,что этот перевал нам придеться преодолевать ещё раз,но уже сильно груженными ящиками с оружием.
Майор Ухтимский не спешит меня встречать. Лежа на боку у небольшого
костерка, он не только курит и пьет из кружки чай или кофе, но и имеет воз-можность пронаблюдать происходящее на площадке 30 на 40 метров у бе-
рега водохранилища.За светлые волосы,брови и ресницы он получил прозвище: «Белый бим».Но у него есть еще шрам на лице и рванное ухо.Поэтому,более полно мы называем его иногда «Белый бим-рванное ухо». Площадка неплохо освещается стоящими автомашинами и по периметру окружается плотной стеной деревьев и кустарника.Я не сомневаюсь ,что он первый увидел меня,при подходе к месту происшествия.
На другой стороне водохранилища,за сосновым бором,просматривается
зарево огней большого спящего города,оттуда мы приехали.Посмотрел на часы,на циферблате 3 часа 03 минуты.
––Какие люди в Голливуде,-наконец «увидел» он меня.
––И почему на «пешеходе»?
Не слушая меня,он кричит,что приветствует в моем лице лучших сыщиков прокуратуры,которые так незаметно и незамедлительно прибывают по серьёзному и срочному вызову на место происшествия.
––Не пройдет и пару пятилеток,как они стремительно и скрытно…
––Кончай базар, Бим,-дружески обрываю его и усаживаюсь рядом.
Он протягивает кружку и я пью чай, похоже с коньяком или его заменителем, в виде коньячного напитка.
–– Давай ближе к телу, как говаривал не безызвестный истории Ги де Мопассан. -Меня передернуло.
–– Черт знает, чего больше в этом пойле, коньяку или чаю?
–– Это самогон, настоящий, настоянный с кофейными зернами и мускатом,-значительно поясняет Бим,-увидев,как я сморщился.
–– Замечательная штука, замечательное изготовление!Так чего так долго ехали,– и, не дав мне ответить,начинает перечислять,кто приезжал из его руководства и уже уехал,не дождавшись нашего прибытия.
–– А, что задержались? Ехали не иначе как через город Ташкент,а потом город Самару. Границы, таможни, девочки, дискотеки, вино и прочие шуры-муры…
Ухтимский,не давая мне возможности говорить,даже зажмурился,как бы представляя нашу поездку через славные города Ташкент и Самару.От этой поездки в которой ему пришлось побывать по убийству Скрипника и других,остались для него приятные и незабываемые впечатления.От чая с «коньяком» они усиливаются.
Короткие светлые волосы на его голове четко просматриваются, как и шрам, надорванные мочки ушей. Всё это получено им в какой-то давней схватке, драке или может даже и битве. Ухтимский, как и Шаврин, любит посещать «горячие точки». Побывали они вдвоём в Баку, Сунгаите, Ош, Наурском районе Чечни и прочих.
От Ухтимского все-таки узнаю,что мешок прибуксировали к берегу рыбаки,которые лежат в наручниках возле УАЗика.Мешок,который оказался частично надорванным,они увидели в воде,в камышах.Вместе разрыва торчала кисть руки, что их сильно озадачило и потрясло.
Сообщив о находке через водителей автомашин, припаркованных на стоянке у плотины, в милицию, они стали быстро снимать «напряжение» водкой, а точнее упомянутым самогоном. Незадолго до нашего приезда, они полностью «разрядились» и «разредили» самодельный револьвер возле своей палатки, стреляя по пустым бутылкам.
–– Наши тоже постреляли в верх,-поясняет Ухтомский,-на всякий случай!
Подъезжает наш УАЗик, за которым ходил Огурцов.
В УАЗике заспанный Валерьян, впереди, а за ним с беспокойством выглядывает в окно Вера. Увидев меня, Плеханов подруливает прямо к нашему костерку.
Ухтимский, как маг, шепчет что-то в горлышко большой темной бутыли и брызгает из неё в огонь. Мгновенно вспыхивает полуметровое пламя.
–– Вот это самогон, «первач»!-удовлетворенно говорит он.
–– Не злоупотребляйте, майор,-предупреждаю его.
–– Да, я немного,-отвечает Ухтмский, не поняв меня.
Советую Ухтимскому снять с задержанных рыбаков «браслеты» и поместить их пока в заднюю часть одного из УАЗиков, предусмотренную для таких случаев.
Затем все, и пробудившийся, мрачный с короткого сна Валерий, Вера,
направляемся к кромке берега, где освещенный боковыми фарами автомашины лежит большой сверток, что-то навроде большого мешка.
Ноги, при подходе к этой страшной находке, начинают вдавливаться до застежек и шнурков в мягкую, податливую, размытую почву, состоящую из песка, земли, гальки и тины.Запахло застоявшейся водой.Если бы не слабо просматриваемая масса воды водохранилища, то можно было бы вполне предположить, что мы находимся на болоте.Валера как бы про себя замечает, что здесь водятся гады, имея в виду змей. Вера слабо ойкнула, а Ухтинский стал повыше поднимать свои итак длинные ноги в омоновских башмаках.
Идем молча, только под ногами чавкает, особенно под ногами Бима.
Ухтимский нарушает молчание, говорит, что им дали на стажировку молодого опера, гидом работал раньше, где-то в туристическом агенстве.
––Лишь бы не гадом,-говорит ему Валера и куда-одной ногой проваливается,но не матерится,а только чертыхается.Вера,услышав про гадов во второй раз очень внимательно и осторожно перебирает ногами в своих неподходящих для этих мест кросовках.
У воды прохладно.Откуда-то с середины водоема подуло ветерком,как раз между проходом в камышах.Камыши нагнулись в нашу сторону,дружно за-
шелестели.Затем опять все стихло.
Возле упакованного трупа,на ящике,с папкой на коленях,сидит следователь районной прокуратуры -«центральщик».Его «подняли»,узнав об убийстве,совершенном в условиях неочевидности.Метрах в 3-х,за его спиной,сидя
на корточках,курят 2-е рыбаков.Рыбаков в этих местах видимо много.Это понятые.
Все правильно.Везти сюда следователя пригородного района не стоило.
Труп скорее всего привезенный,это предварительно.Эта мысль пришла ко мне ещё в дороге.К тому же везти следователя с райцентра далеко. Труп привезли скорее всего из города.Ближе к нам находится рабочий поселок, но,мало вероятно,что жертву доставили оттуда.Вблизи поселка немало мест,где можно избавится от трупа.Та же река,в которую сбрасывается вода водохранилища.
Начинающий следователь Боря Ульянов,сын бывшего зонального прокурора Ульянова Владимира Михайловича,ушедшего на пенсию,нового по поводу обнаружения трупа ничего не сказал. Протокол писать он уже начал и «шапка» его уже готова.С моих слов в число участников он записывает и нас.Я интересуюсь житьем Владимира Михайловича и службой Бориса Владимировича.На это уходит не более пяти минут.В семье Ульяновых все в порядке.Борис краток и мне это нравится.
Услышав фамилию следователя наш медик насторожился,трогает за руку Веру,и многозначительно смотрит в сторону ковыряюшегося в моторе Плеханова. Затем качает головой и говорит,что всё это не к добру.Вера прыскает.
Ничего не поняв, на обоих строго смотрит наш следователь, но ничего не говорит.
Смотрю протокол. «Привязка» совсем не годится. Измерения от трупа производились от старой автомобильной покрышки, которая не может слу
жить постоянным ориентиром и от совсем не примечательного низкорослого дерева.
Советую Борису сделать измерения от двух опор проходящей поблизости линии электропередач, столбы которой несомненно имеют нумерацию. По большому счету,нам эта четкая «привязка» конечно не понадобится. Если бы необходимость в этом была,то и метод «независимых координат» можно было бы применить.
Теперь,самое интересное для меня,начинаю руководить работой эксперта-криминалиста,то есть Верой. Она по специальности и должности химик. Её работа эксперта связана в основном с исследованием наркоты. Сначала я думал,что не составит большого труда мягко уличить её в некомпетентности,
установив слабые познания в области применения судебно-оперативно
фотографии, в фотосъемке в затрудненных условиях,но она уверенно взяла фотоаппарат «Зенит-Е»,с объективом «Гелиус-44»,фотовспышку и довольно быстро и четко отсняла то,что было необходимо. Мы с Никифоровым, можно сказать, открыли рот. Используя фотопленку на 130 единиц, другой у неё не было, предельно открывая объектив, не забывая о выдержке в одну тридцатую секунды,она произвела несколько обзорных снимков с трех сторон,после чего замерла с фотоаппаратом,ожидая наших действий.
Я успел мельком посмотреть её кримкомплект.Он был полностью укомплектован и даже при двух масштабных линейках,которые очень часто теряются на месте происшествия, и, даже с запасом упаковочного материала.
–– Верочка, нет слов, вы делаете заметные успехи.–Никифор, где аплодисменты,-сказал я ей ободряюще,–если будет хорошая наводка на резкость,проявлена без потерь фотопленка,то есть полные основания расчитывать на ваши хорошие фотографии.
При фотосъёмке впервые с Верой мы и познакомились. Было это во дворе дома, где располагалась «следственная часть».По просьбе одного из высоких начальников областной милиции я помогал ей делать фотоальбом по судебной фотографии. Вера тогда училась на юрфаке в УРГУ,заканчивая второе высшее учебное заведение. Необходимы были её собственные фотографии,в фас и профиль.
Стоя с маштабной линейкой, она, покраснев, тихо просила, чтобы я снимал как можно быстрей,чтобы прохожие не подумали,что снимают какую-то проститутку. Сама фотографировать она еще не умела.Мы сфотографировались очень быстро и зашли в кабинет.
В кабинете,на вешалке,у нас тогда висели наручники,принадлежавшие Шаврину.Чтобы их никто не приватизировал,он одним концом наглухо пристигнул их на замок к стойке вешалки.
Вера,пока я ходил относить кримкомплект,умудрилась просунуть свою
руку в наручник,захлопнув его и,в таком положении,простояла довольно долго,так как наручник при её желании освободится,напротив затягивался ещё сильнее.Появившись,я пятнадцать минут освобождал её,открыв замок с помощью двух скрепок.На глазах у неё были набежавшие слезы.
Упаковка трупа состоит из двух мокрых,темных мешков,надвинутых один на другой к середине трупа и перевязанных бельевой веревкой с многочисленными узлами.
––Всю упаковку и веревку с узлами сохранить,как и одежду,-говорю оборачиваясь к Валере.
––Обижаешь,начальник,даже просушим и микрочастицы сохраним,
отвечаю, -бурчит он.-Давай разрезай,а то Ухтимскому не терпется.
Рука в разрыве ткани мешка выступает уже по локтевому сгибу,и находится на почве,ладонью в верх.По виду и размерам это женская рука.
Поворачиваю ладонь и вижу маникюр.Труп лежит на спине.На ощупь нахожу голову и лицо и,оттянув в этом месте ткань,ножом делаю разрез.По продольным полосам и размерам мешок похож на матрац.Показывается лицо женщины лет тридцати.Делаю разрез дальше.Полностью обнажается лицо и часть груди,одетой в какую-то футболку,с многочисленными,колото-резанными ранениями,в видимой части,в количестве не менее десяти.У женщины жутковато открыты глаза.
Приобщившийся,Валерий находит ранения и на голове.Он предлогает перенести дальнейший осмотр в секционную судебного МОРГа.
Замечаю под правым плечом трупа кусок синей бумаги.ВытаскиваюЭто тетрадка.Обложка подписана синей пастой.Школа и фамилия ученицы читается легко.Вера сопровождает наши действия фотосъемкой,вспыхивает переодически лампа-вспышка.
––Ну и что?-спрашивает Ухтинский,решавший вопросы,связанные с транспортировкой трупа.-Ужасное самоубийство,-говорю я, закуривая.Валера снимает свои многоразовые перчатки,промывает в воде и перемещает их в полиэтиленновый пакет.Он предлагает Ухтимскому закрыть рот,так как у меня он наблюдает «черный юмор».
––Какое самоубийство, Бим!? Труп в мешках, перевязан, множественные, больше десятка, колото-резанных ранений, причиненных скорее всего орудием типа ножа, с одностороней заточкой клинка. Параметры ножа и все остальное узнаешь после осмотра в «судебке» и «вскрытия».Можешь работать как по убийству, совершенному с особой жестокостью. Это на этот данный момент.
Я передаю ему тетрадь со словами, что это ему в награду за примерное терпение в ожидании нашего приезда и как руководство к действию. В тетрадке он может найти фамилию и школу ученицы, а дальше дело техники. Мастерство не пропьёшь! Похоже должны раскрыть и, что я не глазливый.
Ухтимский собирает в кружок своих сыщиков и «озадачивает» их.Часть
«оперов» уезжает.Начинаем собираться и мы.
Наша тройка возвращается к машине.У неё опять «колдует» Плеханов.
У соседней,уже без наручников,стоят рыбаки,прибуксировавшие труп.
Спрашиваю у ближнего ко мне,как его фамилия.
––Комлев Иван Карлович,-отвечает с готовностью он,уже вполне трезвый.
–– Отец у него,папа Карло,-тихо шепчет Валера Вере,-смотри сколько сегодня совпадений.Узнав,что второй рыбак тоже Комлев,только Андей Павлинович,оба уходят от нас метров за пять и тихо хихикуют.Замечаю,что смех у Валеры обычный, а у Веры какой-то нервный,–У второго папа был Павлин,-этого смешливый Никифоров вынести уже не мог и я подумал,что хорошо, что с нами не было Шаврина.Это была бы сплошная клоунада.
Комлев Иван мужчина лет за тридцать,среднего роста.Он стоит незавимо, засунул руки в карманы брюк,перед машиной,освещаемый фарами.
Лицо выглядит устало,худощав.По внешнему виду похож на русского. Темные короткие волосы,лобастый,с глубоко посаженными глазами.Щёки впалые,нос прямой,довольно большой рот.Его словесный портрет можно было дополнить свежей,малозаметной небольшой царапиной на левой щеке.
––Где ты был в момент убийства,-спросил я Комлева.Ответ его меня удивил.
––В момент убийства я был дома,-ответил он.
––Откуда тебе известен момент убийства?-С большим интересом спрашиваю его.Поскольку Комлев не отвечает ни на этот,ни на последующие вопросы,предлагаю Ухтимскому и Ульянову разобраться более детально с обоими Комлевыми,как с Карловичем,так и с Павлиновичем. Необходимо сделать смывы с рук и лица на наличие продуктов выстрелов с обоих Комлевых,освидетельствовать,установить по адресам,время препровождение до рыбалки,по возможности во время рыбалки и так далее.
Озабоченный Ухтинский остается с двумя операми и одной машиной,у него предстоят беседы с рыбаками.Одна машина уходит с Ульяновым и задержанными рыбаками.Мы,с вновь починившим машину Плехановым и нашим экипажем «мухой» доезжаем по теперь известной дороге до города,завозим в дежурную часть Веру,где и оставляем её.Здесь вижу пробудившегося Дубкова.Вид у него вполне приличный.Он только,что проснулся и считает,что дежурство проходит у него нормально,без вызовов.
––Ху а ю?-говорю ему,как мне кажется на хорошем английском,-ху эзепсон ту дей? Дубков смотрит на меня очень удивленно, и я ему говорю по русски:
«Кто ты?Кто сегодня дежурный?».Дубков говорит: «ай эм!».
Исчерпав запас англицких слов,накоротке,на чисто русском,
Простонародном, с добавлениями,объясняю,кто есть кто!Это его очень удивляет.Он говорит,что у него было небольшое растройство желудка.Перед дежурством в профилактических целях выпил таблетку,да видно перепутал со снотворным.
С подозрением смотрю на него:
––Не принимай меня за идиота, «райстройство» у него было. «Райстройство» этакого заднего устройства.Он молчит.Ему ещё обслужить две заявки и я его отускаю. Он уезжает сначала на изнасилование,потом,как оказывается,на «труп».
Мы с Никифоровым едем к нему,в секционную,где нас ожидает уже труп в мешках.
В коридоре сразу оказываемся в преисподней.Возле стен стоят носилки с
доставленными трупами,но,кое-кому носилок не хватило и,они лежат на полу.Кое-какие трупы уже обработаны и, даже прилично одеты.Один в смокинге.Он подстрижен,побрит,напудрен и нарумянен.Ему сделан хороший туалет трупа и он готов к похоронному ритуалу. Другие ожидают своей очереди.Основное количество находится в большой морозильной камере,куда мы и идем.По дороге санитару дяде Грише Валерой делается вливание,за то,что он не поставил наш труп в секционную,а затолкал его в морозилку.
Дядя Гриша не оправдываясь открывает «морозилку».Вот здесь настоящая преисподняя.Зрелище не для слабонервных.Захожу с Валерой и останавливаюсь у порога.Здесь складированно масса трупов,среди них много неопознанных.Мы показываем дяде Грише труп в мешках.Носилки с ним затерлись среди других таких же носилок.Труп крупного,на носилках, мужчины даже успел выкинуть при заезде на это место руку и,она покоится на нашем трупе.Холодно!Дяде Грише никак не удается вытащить наш труп.Он закидывает руку мужчине ему на грудь,но мертвый оказывает сопротивление,отбрасывая свою руку на прежнее место.Дядя Гриша не сдается и вновь закидывает покойному руку ему на грудь.При этом он разговаривает с ним,повторяя : «Вот так!».Но мужчина хоть и мертвый,тоже не сдается.Это повторяется несколько раз.
––Ах,так!-Произносит уже разгневавшись,дядя Гриша,-тогда мы тебя свяжем!Он достает из кармана кусок припасенной веревки и связывает покойнику руки.После этого,оглядываясь сердито на этого покойного,он доставляет наши мешки с трупом на носилках в секционную.На часах уже почти 6 .В углу большой комнаты еще носилки,с расчлененным трупом.По темным осаднениям в местах отчленения предполагаю,что это труп железнодорожный,к тому же он грязный,с осаднениями.
Глава 3:
––Паровоз?-спрашиваю Никифорова.Тот кивает.
––А в смокинге?-я киваю в коридор.
––«Разборки»,-отвечает Валера,-не беспокойся,раскрыто. Там три трупа,куча свидетелей.
––Знаешь Валера,-говорю ему,–я заметил,что чем больше трупов,тем больше информации для раскрытия.
Валера делает второе вливание дяде Грише,за то,что он не убрал в холодильник расчлененный труп,потом говорит,что убирать теперь не надо,так как он с ним будет работать.Я записываю данные санитара для протокола,так как он у нас будет ещё и понятым.Второго понятого,его утреннего сменщика,мы тоже записываем.
Я подхожу к окну,несмотря на то,что по календарю уже рассвет,за окном ещё темно. «Судебка» находится в конце Варненской,а это граничит с лесопарковой зоной.Сосны дают неплохое затемнение в этот час.
Тихо. Только из «привратки»,здесь же,на первом этаже,раздается мерное
постукивание металла.Это дядя Гриша завтракает,постукивает ложкой о металлическую миску. Тут добавляются ещё звуки,звуки осторожной ходьбы,как будто-то кто-то крадётся.Мы смотрим друг на друга и на открытые двери секционной.Через полминуты за дверным косяком появляется большая милицейская фуражка,а потом испуганная голова милиционера,часть плеча с погоном младшего сержанта.
Он смотрит на Валеру,который стоит в белом халате и забрызганном старой кровью клеенчатом фартуке, и молчит.Валера нарушает немую сцену,берет большой никилированный скальпель и говорит:
«Иди сюда,отрежу чего-нибудь на 20 копеек…».
Фуражка с головой и погоном исчезает и тут же,в тишине, раздается сильный топот здоровых и сильных ног,в хорошей,видимо добротной обуви.
Хлопает дверь.Затем слышны осторожные шаги под окном.Это тот же сержант,опознаю его по большой фуражке и мелким худым чертам лица.На левой щеке,у носа должна быть небольшая родинка.Он стоит ко мне правым боком и на мой стук в стекло поворачивается к окну.У носа имеется родинка.
––Я вас приветствую,мой генерал,говорю ему,-культурные люди здороваются,когда входят в помещение,головные уборы можно не снимать,
знакомятся, говорят зачем ввалились…
Он кивает головой.–Мы виделись на водохранилище,вы Петров,с прокуратуры.Я младший оперуполномоченный уголовного розыска Центрального РУВД,младший сержант Мамонтов.Нахожусь на практике в группе майора Ухтимского.-Глядя на его довольно худую фигуру и фуражку,размещенную вровень с подоконником,про себя отмечаю,что навряд-ли среди его предков были крупные мужские представители,похожие на мамонтов.
Что-то много сегодня размышляю о фамилиях ловлю я себя.Наверное крепко трахнулся головой о крышу автомобиля и посылаю Плеханова …в то место.Затем прошу Мамонтова,к тому же и Альберта,как оказывается, покурить на улице или в нашей кампании,живых и мертвых.Оказывается,что он давно хочет покурить,но на улице.Сигареты у него кончались,Плеханов не дает,говорит,что тоже скурил все,а его водитель не курит.Я с сочуствием развожу руками и иду к Никифорову.Он уже вплотную приступил к осмотру трупа женщины,но меня на данный момент больше продолжает интересовать упаковка трупа.
Наши усилия оказались не напрасны.При осторожном зондировании и измерении ранений выяснили параметры орудия.Это был несомненно нож.При вскрытии Никифоров,как это и бывает в таких случаях,возьмет кожные лоскуты на металлизацию.Ранений ножевых оказалось двадцать одно.Очко,как сказал Никифоров,плюс сильный удар тверд