Бессветные 1

Глава 1. Весёлый дом

В предрассветной дымке разом погасли все фонари. Горячие плафоны проявились в сумерках загадочными розовыми пятнами, словно дорога вела не в психбольницу, а в какую-то волшебную страну.

Поёжившись от утреннего холода, Мэтис натянул на кисти длинные рукава и поправил наушники, чтобы никакие звуки извне не мешали. Мысли снова унеслись вдаль под гармоничные переливы аккордов, попадая во власть воображения. Только дорога, прекрасные виды Прилесья и заслушанная песня на повторе. Группа Staind, если не изменяла память.

«The road is long

Just one more song

A little something to remind you when I'm gone».

Маршрутка ловко петляла по лесному серпантину. Укачивало, музыка убаюкивала, но вид будоражил. Солнце величаво показалось на востоке, и синий от сумрака лес приобрёл причудливый рыжий окрас. Острые сосновые макушки увенчались коронами червонного золота. Утренняя прохлада ещё не отступила, но свет и цвет согревали не хуже уютного пледа.

Идти на приём совершенно не хотелось. Эта тягостная история началась давно и никак не заканчивалась. Больным Мэтис себя не считал, просто несколько лет назад ему хватило глупости совершить ужаснейшую ошибку: сказать правду. Теперь два раза в год приходилось показываться психиатру. До планового осмотра оставалось ещё несколько месяцев, но вчера опекунам позвонили и назначили приём в связи с «переходом на федеральный документооборот», что бы это ни значило.

Прошло ещё несколько минут, и пригретое место сменилось неприветливой металлической остановкой на пустыре. Холод мгновенно пробрался в кеды и стал уверенно карабкаться выше, обещая окутать целиком, проникнуть в самую душу. Мэтис обхватил себя за плечи, пытаясь удержать немного тепла, и побрёл вдоль дороги.

В нескольких минутах ходьбы угрюмым кирпичом выдавался из леса «Весёлый дом». То ещё название! Психоневрологический диспансер в этих краях был один, и находился он между районами, окружённый километрами сосен и поросших кустарником оврагов. Мэтису никогда не нравилось это место, да и слухи о нём ходили мрачные, якобы лет десять-пятнадцать назад оттуда часто пропадали пациенты, а проезжавшие мимо то и дело слышали громовые раскаты, слишком уж напоминавшие выстрелы. То были местные городские легенды, которые не терпелось подтвердить или опровергнуть – да хоть бы и сегодня, сразу после похода к врачу.

Мимо на бешеной скорости пронеслась машина.

В глаза врезается свет, пригвоздив к месту. Истошный гудок. Злое шипение. Удар раскалывает мир, роняет, отбрасывает. Асфальт, чёрное небо, трава, еловые ветви. Темнота.

Вздрогнув, Мэтис отпрянул от проезжей части.

Подобное случалось постоянно. Эти видения, словно киноленты из чужой памяти, возникали внезапно и казались совершенно реальными. Спонтанное погружение в чужие жизни, которые поспешно обрывались. Всё началось в двенадцать, и первое же признание взрослым привело его сюда – в Весёлый дом. Потрясение, сотрясение, стресс? Возможно, так оно и было, но эти картины продолжали являться уже более трёх лет. Мэтис не верил, что доктора́ ему помогут, да, пожалуй, и не хотел, поэтому визиты в психдиспансер его раздражали и злили, а ещё напоминали о том, что бывает, когда с кем-либо откровенничаешь. Призраки, по крайней мере, никому, кроме него, ничего не рассказывали.

Рука машинально потянулась к груди и сжала небольшой крест из дешёвого металла, увенчанный петлёй. Анкх висел на простом шнурке, постоянно выбиваясь из-за горловины растянутого свитера. Никакой пользы от этой вещицы не было, но Мэтис давно для себя решил, что больше доверяет чутью, чем здравому смыслу. Для того у него имелись веские основания: кто, как не он, мог стать настоящим медиумом-детективом? А своё первое расследование он собирался начать с пресловутого Весёлого дома.

Притаившееся в лесу заведение состояло из двух корпусов, соединённых стеклянным мостом и, как поговаривали, подвалом. В первом здании – поликлиника и дневной стационар, во втором – та самая психбольница, куда Мэтис рассчитывал наведаться. Единственное место, куда ему хотелось попасть сильнее, – крыша двадцатиэтажного торгового центра, откуда, по словам очевидцев (которым, возможно, не стоило доверять), открывался вид на всё Прилесье и дальние горы.

Но сначала – психдиспансер. Старое здание встретило Мэтиса дешёвой зелёной краской и заплатанным линолеумом. Небольшой холл заканчивался гардеробом, в обе стороны уносились широкие коридоры, заворачивавшие после десятка белых дверей, образуя огромную зону ожидания в форме буквы «П» с редкими лавками и растениями в пластиковых горшках. Никаких окон, только одинаковые продолговатые лампы, источавшие скудный жёлтый свет. Людно и неуютно, и очереди не меньше, чем в обычной поликлинике, будто неврозы и расстройства люди подхватывали так же часто, как и простуду. Мэтис сомневался, что находились ненормальные, чтобы симулировать болезнь в психушке, а если таковые и были, то обратились по адресу.

На правом повороте коридора начинающий детектив заметил лестницу, ведущую на второй этаж и наверняка в подвал, но дорогу преградила женщина со стопкой бумаг, и пришлось отложить затею.

Оказавшись у нужной двери, Мэтис с тоской посмотрел на очередь, а потом на экран телефона. Он не опоздал, пришёл даже раньше на десять минут, а пациентов, томящихся в ожидании, было уже немало. Оставалось лишь занять условную очередь, подпереть стену и плотнее заткнуть уши наушниками.

Вскоре стало ясно, что приём уже начался, и вызывали по фамилиям. Всякий раз в коридор выходил молодой человек, больше похожий на студента первых курсов медучилища, но никак не на медбрата, и приглашал кого-нибудь из ожидавших. Пришлось освободить одно ухо, чтобы не пропустить очередь и не застрять здесь навеки. Спустя минут сорок Мэтис наконец услышал свою фамилию. Отпрянув от стены, он поспешил войти, чтобы скорее заполучить забрезжившую свободу.

В кабинете находились двое. Первый – молодой практикант – вернулся за стол слева. Он казался совсем юным, на вид не больше двадцати, а возможно, даже восемнадцати. Среднего роста, немного повыше Мэтиса, худой, с аккуратно подстриженными и зачёсанными набок тёмными волосами и вытянутым бледным лицом, на котором отчётливо проступали тени под большими голубыми глазами. Он явно нервничал и держался неуверенно. Ярко-синий деловой костюм, подчёркивавший цвет его глаз, выглядел совершенно неуместно на фоне надетого поверх него белоснежного халата.

Второй – мужчина лет, должно быть, сорока с лишним, смуглый, с густыми чёрными бровями и ресницами и карими глазами, очень похожий на араба, – тоже носил белоснежный халат поверх элегантного костюма и походил скорее на доктора дорогущей частной клиники, чем на привычного Мэтису участкового врача. Сверкнув белозубой улыбкой, он жестом указал вошедшему на свободный стул.

– Проходи, присаживайся. Мэтис Вайерд, верно?

– Да, это я. Здравствуйте, – ответил пациент и, подойдя к столу, положил помятый бюллетень. – Я только за подписью. У меня всё в порядке.

Открытая улыбка психиатра стала снисходительной. Он откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок.

– Пожалуйста, присаживайся. Пусть это только формальность, но я обязан задать тебе несколько вопросов. Это займёт не больше пяти минут.

Вздохнув, Мэтис сел и опустил рюкзак рядом с ножкой стула.

– А где мой доктор? – спросил он, делая акцент на местоимении. – Я вас раньше не видел.

– Сегодня я заменяю его. Меня зовут доктор Ллойд, – представился «араб» и стукнул указательным пальцем по бейджику, как бы подтверждая свои слова. – Что ж, перейдём сразу к делу. Как самочувствие? Есть какие-нибудь жалобы? Недомогания?

– Нет, всё отлично. И вообще не понимаю, зачем меня каждые полгода дёргают! – не сдержал недовольства Мэтис.

– Посмотрим.

Доктор Ллойд придвинулся к ноутбуку. Только тогда Мэтис заметил, что на обоих столах стояли компьютеры новейшей модели, чего ранее в психдиспансере не водилось. Может, это и был тот самый федеральный документооборот?

– Вижу, ты и правда в порядке. Без рецидивов. Однако психика штука коварная. Лучше осторожность и профилактика, чем внезапные осложнения, верно?

– Ага. Можете мне подпись поставить?

– И куда вы, молодые, вечно торопитесь? – усмехнулся доктор. – Хорошо. Расскажи о своей проблеме.

– Это было давно, и я уже толком ничего не помню. Вам проще в карте посмотреть.

Мэтис скрестил руки на груди, давая понять, что не настроен на беседу, и для большей убедительности принялся нетерпеливо болтать ногой.

– Фор, что в карте? – обратился доктор к ассистенту.

Услышав своё имя, молодой человек вздрогнул и принялся суетливо перебирать бумаги.

– Да… Так… Мэтис Вайерд. Пятнадцать лет. Шестнадцать в следующем месяце. Залесье, Тополиная, дом четырнадцать. Участок номер два. Жалобы: видения, потеря ориентации. Симптомы… Зрительные галлюцинации. Состояние бреда. Начались три года назад, тогда же и прекратились, – спешно забормотал он, словно не меньше пациента хотел скорее закончить приём. – Появились в результате аварии. Травма головы и потрясение, вызванное… потерей родителей.

Только последние слова ассистент выдавил медленно.

– Соболезную, – произнёс доктор.

– Да когда же вы перестанете напоминать мне об этом?! – возмутился Мэтис, на сей раз совершенно искренне, хотя часто нарочно разыгрывал обиду и уязвлённые чувства. Маска жертвы всегда делала окружающих более обходительными и сговорчивыми.

– Я вижу тебя в первый раз, Мэтис. Не нужно драматизировать, – не повёлся на манипуляцию доктор-араб, не сводя с пациента проницательного взгляда. – Ты можешь вспомнить, что именно видел? Постарайся описать.

– Ну, мне что-то там показалось, не помню уже. Я очень сильно ударился головой. Больше мне нечего вам сказать.

– А в карте что?

– Тут написано… – Ассистент снова уткнулся в бумажки. – Неоднократно представлял себя на месте родителей в момент аварии. Как будто проживал это наяву. Но потом отрицал, говорил, что не помнит.

– Вот видите? А вы всё никак не дадите забыть, – пожаловался Мэтис.

– Ну что с тобой делать? – хмыкнул доктор Ллойд. – Если жалоб нет, то я не смею тебя задерживать. Больше ведь нам нечего уточнять, так?

Ассистент помотал головой, потом встрепенулся и уставился на пациента так пристально, словно рассчитывал что-то прочесть на его лице.

– Нет, нет, тут все в порядке, – согласился он наконец, будто решающее слово оставалось за ним.

– Успехов тебе в учёбе и крепкого здоровья! – пожелал доктор и указал на дверь. – Но, если однажды симптомы вернутся, не раздумывая беги сюда. Это не шутки. Подобные случаи слишком часто заканчиваются самым неприятным образом.

– Это каким же? – поинтересовался Мэтис.

– Так тебя всё же что-то беспокоит? – Доктор приподнял бровь.

– Нет! Просто спросил, – поспешно ответил пациент и поднялся со стула, глядя на бюллетень. – Раз я могу идти… До свидания?

– Удачи.

Доктор-араб в неуместно приличном костюме покачал головой, по-кошачьи улыбнулся и поставил подпись. Мэтис забрал лист и, подхватив рюкзак с пола, поспешил из кабинета. Но у двери он замешкался и обернулся. Что-то не так было с этими двумя. Однако детектив-медиум решил не забивать голову ерундой, а наконец-то взяться за дело.

Глава 2. Симптомы

Сжимая в руке карманный фонарик, Мэтис крадучись спустился до нижней ступени. Возникший перед ним коридор уползал вперёд, где за плотными шторами сумрака прятался подъём в лечебницу. Это и был тот подземный проход, сквозной подвал под цокольным этажом.

На лестничной площадке тускло горели две лампы, вместе с кругом света от фонаря позволяя разглядеть пять дверей по обе стороны коридора: четыре одинаковые белые и одну серую, металлическую. Плитка на полу выглядела старой, но была в прекрасном состоянии. Раньше всё обладало большей прочностью и долговечностью.

Первая дверь сразу же поддалась, показав тесную каморку, заставленную вёдрами и швабрами. Обычная кладовая – никаких скелетов по углам. Дверь напротив оказалась заперта, а соседняя ещё и запечатана круглым штампом на пластилине. Мэтис вспомнил, что подобным образом закрывал рабочий кабинет отец, только тот работал в полиции, а не в городской поликлинике специфического назначения.

Металлическая дверь тоже не отворилась. На ней не было ни печатей, ни замков, ни отверстия для ключа – лишь маленький стеклянный экранчик, да и тот не светился. Рядом оказался то ли склад, то ли ещё одна кладовка побольше. Мэтис обошёл её, разглядывая ящики и стеллажи, но ничего подозрительного не нашёл. Кое-где под брезентом покоилась старая мебель, жёлтыми буграми выдаваясь из темноты.

На цокольном этаже было ещё скучнее, поэтому медиум-детектив не расстроился, лишь проворчал, что призракам стоило бы уже объявиться. Всё-таки ему нужно через час-другой быть дома, чтобы вместе с дядей и тётей послушать, каких ещё успехов в учёбе достиг его двоюродный братец Эд. Тот уже второй год жил в общежитии, но раз в месяц навещал родных, и, конечно же, ему надо было выбрать именно тот день – подаренный судьбой выходной от школы, на который у младшего имелись планы! Вот и будут до самого вечера разговоры о том, как дела в университете у одного и как прошёл визит к врачу у другого. Хоть здесь оставайся и в палату просись!

Мэтис ещё немного походил по подвалу, а потом засмотрелся на пылинки, плясавшие в рассеянном луче фонаря.

Свет слепит глаза, вырываясь из-за деревьев. На дороге опасно, и остаётся нестись вдоль неё по жёлто-серой зебре. Собственное дыхание оглушает. Бежать. Не оглядываться. Ни о чём не думать. Мысли делают тяжёлыми не только головы, но и ноги.

Землю рассекают новые полосы света, перемежаются с тенями и превращают мир в огромную шахматную доску. Позади погоня с фонарями. Нужно быстрее! Клетка за клеткой. Как можно дальше. Вперёд.

Открывается уже которое дыхание! Прочь от дороги – во тьму! Несколько рывков, и – вот чёрт! – падение в овраг. Листья провожают шипением. Кеды касаются дна. Снова вперёд. Вертикальные зигзаги ландшафта. Тяжёлый подъём и осторожный спуск, чтобы не переломать ноги. Силы кончаются. Огонь обжигает лёгкие.

За очередным пригорком – новый поворот серпантина. Пересечь полосу света и исчезнуть во тьме. Найти укрытие, чтобы переждать преследование и восстановить дыхание. Асфальт заканчивается в несколько шагов: бежать по ровной поверхности легче.

Снова занавес ночного леса, но громкий выстрел оповещает округу. Заметили.

Мэтис очнулся, сидя на полу. Фонарь лежал неподалёку, подсвечивая брезент, словно абажур. Откуда-то из коридора донеслись голоса. Кажется, прошли мимо. Стоило отсидеться хотя бы пару минут.

Он решил не тратить время впустую, достал из рюкзака тетрадь и принялся записывать промелькнувшее видение, свободной рукой светя на страницу. Недавно он решил вести подробный дневник, а иначе какой из него детектив? Пока что исписал лишь несколько страниц наводками и идеями, а вот о кинолентах из прошлого обычно забывал. Они являлись достаточно часто, но редко были понятными. Прочие вообще походили на бред, но эта – что-то новое!

Выждав ещё немного, Мэтис выглянул в коридор и осмотрелся – никого. Только металлическая дверь сияла люминесцентной щелью. Кто-то открыл её и забыл захлопнуть, и полоска света теперь наискось рассекала тусклый подвал. Загоревшись любопытством, начинающий детектив поспешил проверить, что же там такое и есть ли там кто-нибудь.

Комната за дверью не походила на прежние чуланы – светлое помещение со слепящими белыми лампами и серебристой офисной мебелью. Внимание привлекли стеллажи со стеклянными пробирками и колбами. Мэтис решил, что это лаборатория, немного приоткрыл дверь и шагнул внутрь. На стене висел огромный плакат, отдалённо напоминавший географическую карту, только вместо стран и континентов на нём переплетались лабиринты извилин. Это были полушария головного мозга в продольном и поперечном разрезах. Вокруг ни души, но отчего-то горел свет. Вряд ли здесь кто-то работал: столы были совершенно пусты, и на каждом покоился красноречивый слой пыли.

Пройдя чуть дальше, Мэтис приметил ещё одну дверь, тоже металлическую, но с ручкой и без экрана. Следовало вернуться в коридор и не рисковать: не хотелось потом никому объяснять, что забыл посторонний в служебном помещении под психбольницей. Хотя при таком раскладе можно будет припустить со всех ног – вряд ли какая-нибудь тётечка-лаборант бросится в погоню. Главное – не попасться в руки толпе специально обученных санитаров, привыкших иметь дело с буйными.

Вниз-вверх, как на карусели, но по прямой. Только бы не по кругу! Сосновые стволы окружают решётками. Кеды – ужасная обувь для бега! Каждая ветка – как гвоздь под ногами! В какой стороне город, в какой дорога, а в какой всё дальше лес, неизвестно. Позади бельма фонарей. Вспышки выхватывают спонтанные кадры. Поваленное дерево. Ощетинившийся пень. Корень, гладким щупальцем тянущийся из-под земли.

На пути снова мелькает дорога – светящаяся змея, обхватившая кольцами округу. Слепит, крадёт внимание. Низкая ветка даёт колючую пощёчину. Отрезвляет, замедляет. Сосновый ствол впереди разлетается щепками. Вторую пулю проглатывает тьма.

На этот раз Мэтис не упал, лишь завалился на стол, вытирая пыль отцовским свитером. Но стоило ему прийти в себя, как он кожей почувствовал, что уже не один.

– Ну и что ты тут делаешь? – спокойно, но требовательно спросил мужской голос.

– Я… Я… – Мэтис хотел рвануть к выходу, но внезапно понял, что с ним говорит доктор Ллойд. – Я заблудился! Искал туалет.

– И лучше места не нашёл? – усмехнулся «араб», уперев руки в бока. – Вот что бывает, когда не закрываешь двери, Фор!

Ассистент тоже был здесь – мялся в сторонке. На его лице отпечатался такой испуг, словно за нечаянную оплошность ему грозило отчисление или даже увольнение, если он не был студентом.

– Извините! – выпалил Мэтис, глядя на заставших его врасплох, но уже пятясь к выходу.

Ему хотелось сбежать, но он и так выглядел глупо. Оставалось надеяться, что никто не догадается, отчего он только что чуть не упал.

– Хм, а фонарь ты носишь, чтобы искать дорогу в уборную? – уточнил доктор и перешёл на повелительный тон. – А ну-ка выверни карманы, дружочек, и покажи, что у тебя в рюкзаке!

Опять взрослые всё не так поняли, однако Мэтису скрывать было нечего, кроме мыслей и озарений, но тех даже при обыске никому не найти. Удирать неразумно: его уже видели и легко могли отыскать по медицинской карте. Лучше побыстрее доказать свою невиновность и убраться из подвала.

Сняв с плеча рюкзак, Мэтис с раздосадованным видом протянул его доктору.

– Я ничего не брал. Мне просто стало любопытно. Я же не виноват, что дверь открыта? Свет горел, вот и подумал, что сюда можно.

– Ну конечно! – Доктор взглянул на содержимое рюкзака и бросил укоризненный взгляд на ассистента. – Тебе есть что сказать?

Фор всё ещё мялся на месте и, словно пытаясь подобрать слова, корчил гримасы.

– Он что-то украл?

– Н-нет. У него… симптомы, – наконец разродился ответом молодой человек.

– Что?! – изумился и одновременно возмутился Мэтис. – Да у меня просто голова закружилась! Здесь вообще проветривают?!

– А говоришь, нет жалоб, – усмехнулся доктор-араб. – Давай ты перестанешь врать и увиливать. Что с тобой происходит?

– Да всё со мной нормально! Я не сумасшедший.

– А я разве что-то подобное утверждал?

Доктор Ллойд достал тетрадь и положил рюкзак на стол, чтобы освободить руки. На его смуглом лице засияла улыбка.

– «Мэтис Вайерд – медиум-детектив»! – продекламировал он, то ли умиляясь, то ли издеваясь.

– Я книгу пишу!

– Пиши на здоровье! Кстати, о нём: ты должен понимать, что нельзя игнорировать галлюцинации. Нужно понять их причину, чтобы вылечить, или убедиться кое в чём.

Доктор бегло пролистал тетрадь.

«Хоть бы счёл всё это баловством!» – подумал Мэтис, вспоминая последние видения.

Рука ищет опору, но проваливается в пустоту и утягивает вслед за собой. Вниз с обрыва. Когтистые заросли набрасываются со всех сторон. Свет, направленный в лицо, заставляет опомниться. Надо бежать или хотя бы ползти. Поздно. Уже тащат.

Серп асфальта, как всегда, неподалёку. Бросают на дорогу у ног человека. Подсвеченный сзади, тот словно не имеет лица. Тёмные тени забрались в глазницы и стекают от скул к подбородку, но не мешают увидеть, как он улыбается.

Мир перевернулся, и тёмное небо сменилось болезненно бледным потолком.

– …зачем-то. Но раз ты говоришь… На эпилепсию уж точно не похоже, – звучал тем временем голос доктора Ллойда. – Ну чего ты молчишь?!

– Он очнулся! – воскликнул Фор.

– Так, парень, мне это не нравится. Придётся назначить тебе обследование.

– Я в порядке! – подскочив, заявил Мэтис и потянулся за тетрадью. – Меня ждут дома. Я тороплюсь.

Сердце бешено колотилось. Неприятно зудело колено, и на бедре тоже ощущался ушиб.

– Тогда пойдём, провожу тебя на свежий воздух, – внезапно сам предложил доктор, но тетрадь не отдал. – А ты, Фор, закрой тут всё и не забудь выключить свет.

Мэтис не стал возражать, поскольку и сам хотел уйти отсюда как можно скорее. Понурив голову, он взял рюкзак, повесил его на плечо и последовал за доктором. Они вышли в коридор, свернули к лестнице, поднялись по ней и оказались на улице, пройдя через чёрный ход. Там находилась стоянка. На расчерченном белыми линиями асфальте стояли разноцветные автомобили.

– Голова – очень сложная штука, – сообщил доктор Ллойд. – Она способна на удивительные вещи, если ею правильно пользоваться. А если не наводить в ней порядок, то будет печальный итог.

– Мне уже лучше, – сообщил Мэтис, украдкой поглядывая на тетрадь, но не решаясь отобрать её у провожающего. – Мне правда пора домой. Меня ждут.

– Ну что ж, садись. Подброшу до дома, – произнёс доктор и открыл заднюю дверцу автомобиля, похожего на джип. – Садись, говорю. Какой-то ты бледный, и ноги не держат. Не хочешь обследоваться – значит, придётся тебя подвезти. Так хоть буду знать, что не свалишься по дороге.

– Да всё нормально, – растерянно пробормотал Мэтис, смущённо делая, что велят. – Да тут недалеко, я сам доберусь.

Дверцу захлопнули, не успел он договорить.

За рулём сидел мужчина под сорок в кожаной куртке и с брутальной щетиной, переходящей в бородку. Он оглянулся на пассажира и нахмурил лоб, а когда доктор забрался на переднее сиденье, коротко спросил:

– Шизик?

– Нет, пациент, – пояснил тот, пристёгивая ремень безопасности.

– Значит, шизик, – подтвердил предположение водитель.

– Знаете, я лучше вызову такси, – рассудил Мэтис и, достав из кармана телефон, потряс им в воздухе для убедительности.

– О, дай-ка это сюда! – оживился доктор Ллойд. – Руно, забери.

Водитель потянулся и выхватил телефон так быстро, что пациенту оставалось только вздрогнуть и захлопать глазами.

– Получишь обратно, когда будешь дома, – пообещал похититель в дорогом костюме.

– Эй! Так нельзя! – Мэтис попробовал открыть дверцу, но не смог. – Выпустите меня!

– Не выпущу. Пристегнись и успокойся. Я лишь хочу помочь. Никто ничего тебе не сделает. Просто побеседуют.

– Ага, так я вам и поверил! Выпустите меня! – уже не говорил, а выкрикивал Мэтис.

– Можешь не верить, но поехать со мной тебе придётся. Это для твоего же блага, даже если ты этого сам не хочешь или не понимаешь.

Доктор говорил спокойно, без угрозы, но в его тоне угадывался приказ.

– Впусти Фора, – бросил он водителю.

На заднее сиденье с другой стороны проскользнул ассистент и уставился на похищенного не менее испуганным взглядом, чем был у того.

– Пожалуйста, – начал умолять и канючить пленник, – меня дома ждут, правда!

– Это не займёт много времени. Если что, напишу твоим опекунам записку, – пообещал доктор-араб. – Фор, сядь прямо и успокойся. Пристегните ремни.

Машина тронулась с места, выехала со стоянки и понеслась по пустой дороге, петлявшей среди леса. За окнами мелькали зернистые стволы. Из тюрьмы на колёсах уже не было выхода, а затемнённое стекло скрывало пассажиров от проезжавших мимо машин. Кричать было опасно: его могли связать, заткнуть рот кляпом, а то и накачать лекарствами или наркотиками, и тогда бы не осталось шанса ни на переговоры, ни на побег. Мэтис обречённо уставился в окно, пытаясь понять, куда его везут. Кажется, то была дорога на Прилесье.

Глава 3. Пегий Дол

Всю дорогу мужчины молчали. Водитель не отрываясь смотрел на дорогу, доктор Ллойд (хотя какой он после случившегося доктор?) водил пальцем по экрану планшета, а Фор сидел рядом с таким страдальческим видом, будто это его собирались насильно вывезти за город.

Джип лихо мчался по новому асфальту. Городской пейзаж вскоре снова сменился сосновым бором. Лес обступал Прилесье с трёх сторон, и сложно было угадать, куда именно ехали похитители.

Эти края славились не только живописной природой, но и изобилием захолустных посёлков, закрытых фабрик, брошенных амбаров и складов, что порождало не только слухи, но и реальные преступления. Люди пропадали везде и всегда, но именно в этом уединённом и диком местечке подобное становилось излюбленной темой журналистов, и так уже не один десяток лет. Впору было переименовываться в «Страннолесье» и приманивать туристов красивыми видами, пропитанными ужасом всевозможных городских легенд. Ах, сколько здесь громоздилось достопримечательностей: Старый колодец, Чёртов мост, Волчья яма, Чёрные сосны, один только Весёлый дом чего стоил! Похоже, оттуда и в самом деле похищали пациентов.

Глядя на проносящиеся за окном деревья, Мэтис невольно вспомнил сегодняшние видения. Призрак бежал примерно по такому же участку леса, спасаясь от неизвестных преследователей. Здесь кого-то когда-то убили, но где и кого, неизвестно. Быть может, дело давно раскрыла полиция, а может, душа умершего явилась, чтобы попросить помощи или потребовать возмездия. Ничто не давало медиуму ответов. Он лишь смотрел чужие воспоминания, как кино, а выбор, что с ними делать, полностью ложился на его плечи, часто лишая сна по ночам.

Снова накатила хандра. Всё всегда начиналось с такой дороги, а заканчивалось катастрофой. Так было сегодня утром и в ту злополучную ночь, когда непогода срывалась на городе и заливала лесной серпантин дождём. Капли под немыслимым углом вонзаются в машину. Дворники перетасовывают воду по стеклу. Фонари проносятся размытыми кляксами, вспышками распугивая тени, что через мгновения снова налетают густым роем. На коленях – новый комикс, но слишком темно, чтобы читать. Хочется капризно спросить в сотый раз: «Ну когда уже будем дома?!» Но вдруг – ощущение полёта и невероятной силы удар. Шум и непогода врываются в тёплый салон, ужалив стеклом и холодом. Если бы Мэтису довелось пережить это снова, пережить по-настоящему, а не в видении, он бы ни за что не заглянул на передние сиденья.

Гром! Дождь, асфальт, фонарный столб, ужас, темнота.

Болезненное воспоминание отступило, но оставило горечь и ком в горле. Пальцы по привычке вцепились в края рукавов. Мэтис уткнулся виском в стекло, слушая мурчащую вибрацию автомобиля, и затих в отрешении.

Дорога резко повернула вправо, заставив пассажиров качнуться. Никто ничего не сказал, а похищенный порадовался, что пристегнулся.

Миновав ещё пару километров леса, джип выехал к высокому каменному забору и притормозил у широких ворот в ожидании. Створки разошлись сами собой. За ними суетились люди. Охрана. Только на въезде человек пять или шесть. Похищенный почувствовал, как внутри похолодело.

За воротами джип круто развернулся капотом к выезду и остановился на краю заасфальтированной площадки. Мэтису открылся вид на длинный парк с ровненькими дорожками и огромный особняк с колоннами у каменной лестницы. Здание походило на усадьбу, сошедшую со страниц программной литературы. Оно было светлым, широким, двухэтажным, над центральной частью поднималась мансарда. Жить здесь мог, пожалуй, губернатор, но что-то подсказывало, что это не так.

– Может, скажете уже, зачем вы меня сюда привезли? Вы же уже это сделали, мне не сбежать, – взмолился Мэтис, пытаясь хоть как-то себя обнадёжить.

– А я разве не объяснил? – удивлённо обернулся лже-доктор. – Не бойся. Десять минут, и поедешь домой.

И снова пленник ему не поверил: уж слишком складно тот говорил, слишком белозубо улыбался и был одет в слишком дорогой костюм – возможно, даже дороже тех, какие Мэтис считал дорогими, глядя на ценники в торговом центре. Те стоили половину зарплаты дяди Бена, но всё же были фабричной работы, а на Ллойде и его помощнике костюмчики сидели так, словно были пошиты на заказ. Даже ткань казалась какой-то особенной, без дешевящего лоска.

– Всё хорошо, – внезапно произнёс сидевший рядом Фор. – Тебя скоро отпустят.

Это нисколько не убедило Мэтиса, но он отстегнулся и выбрался из машины по примеру остальных.

Лже-доктор зашагал по парку, не оставляя пленнику иного выбора, как следовать за ним. Не бежать же в сторону забора, надеясь перелезть? Ну хотя бы собак нигде не было видно. А даже если бы удалось отсюда улизнуть, как долго слоняться потом по лесу? Да и смысл? Похитители знали имя и адрес, от них не уйти. Подумав, Мэтис пришёл к выводу, что паникует раньше времени. Будь это какие-нибудь мафиози, они вели бы себя иначе… наверное…

Местность вокруг была ухоженной, но пустоватой: ни лавок, ни беседок, ни людей. Кусты и деревья уже обзавелись почками, а кое-где даже проклюнулась зелень. Через пару недель здесь всё могло преобразиться.

Особняк оказался меньше, чем представилось на первый взгляд, но всё равно довольно внушительным. К парадному входу вела широкая лестница, по которой Ллойд взбежал так резво, что ассистенту пришлось его догонять, но Мэтис никуда не торопился, внимательно разглядывая всё вокруг. Войдя в здание, они очутились в прихожей, размером не уступавшей двухкомнатной квартире. Возмутительно пустая и просторная, она зияла арками с обеих сторон. Лже-доктор пошёл было направо, но развернулся на пятках и бодро зашагал налево, заставив Фора суетливо повторить этот манёвр.

– А почему не учитель? – взволнованно спросил последний.

– Думаешь, он разбирается в сенсорике лучше хозяина? – хитро улыбаясь, на ходу обернулся Ллойд. – Вот тебе и ответ.

Они миновали комнату, уставленную множеством растений в кадках и горшках, и повернули в огромную гостиную, занимавшую аж два этажа. По правую руку начиналась деревянная лестница, которая вела на второй ярус – балкон над аркой в ещё один зал, почти такой же помпезный; однако именно гостиная, выполненная в зелёных и древесных тонах, полностью завладела вниманием Мэтиса. Вдоль левой стены выстроились блестящие рыцарские доспехи, на других висели картины в массивных рамах. Диван и кресла держались на резных ножках и умещали на себе десяток шёлковых подушек изумрудного цвета. Здесь был и массивный камин из малахита, о чём свидетельствовал затейливый природный узор. На каминной полке – старинные часы и канделябры, а выше висел величественный портрет какого-то джентльмена, жившего не иначе как в прошлом, а может, и в позапрошлом веке. О том свидетельствовала королевская стать изображённого и явно искусная техника письма.

Ллойд и Фор шли впереди. Там начинался коридор с красивыми двустворчатыми дверьми со сдержанными бело-жёлто-голубыми витражами, а в конце виднелась лестница. Туда они и направлялись, но на пути повстречали пожилого осанистого мужчину, тоже в костюме, только уже каком-то ином – менее деловом, но при этом строгом: двубортный чёрный пиджак, графичные стрелки брюк; на руках у незнакомца были белые перчатки. «Дворецкий?» – предположил Мэтис.

Завидев пожилого человека, Ллойд замедлил шаг и произнёс:

– Добрый день, Клемент! Рад тебя видеть! Господин у себя?

Мужчина не издал ни звука, но ловко изобразил несколько знаков руками. «Глухонемой? Но как же он понял вопрос? И что за обращение такое: «господин»? Ну и заскоки у богатеньких!»

Лже-доктор поблагодарил дворецкого и снова зашагал к дальней лестнице. Ступени убегали вниз – в подвал – и вверх. К облегчению Мэтиса, его повели наверх. Ну как повели… На него даже не смотрели. Наверное, отстань он и потеряйся в этом огромном доме, о нём бы не сразу вспомнили.

На втором этаже Ллойд остановился у первой двери, обернулся и подбадривающе улыбнулся пленнику.

– Подожди минуту. Я тебя приглашу.

Сказав это, он деликатно постучался и, тактично выждав пару секунд, вошёл в подозрительно тёмную комнату, сразу же закрыв за собой дверь. Вообще и коридор казался мрачноватым: окна начинались дальше, на повороте, но были завешаны плотными шторами, которые совершенно не пропускали свет. Под потолком тускло горели минималистичные плафоны на кованых держателях, они-то и были единственным источником света. После насыщенных декораций первого этажа второй показался неожиданно сдержанным и строгим.

– Можно я гляну в окно? – обратился Мэтис к оставшемуся с ним Фору.

Тот вздрогнул от неожиданности, а потом кивнул в знак согласия.

Осмелев, гость отошёл от двери и сдвинул тяжёлую штору. Полоска света ворвалась внутрь и легла на паркет. Отсюда можно было разглядеть ухоженный двор и забор, окружавший поместье, за которым высился лес. Из сумрака дома начавшаяся весна казалась особенно жизнерадостной – такой жизнерадостной, что Мэтис скривился и отпустил штору.

– Может, ты скажешь, чего он от меня хочет? – решил он попытать удачу, глядя на притихшего в стороне Фора.

– Только то, что сказал, – незамедлительно ответил тот.

Странно, что такой молодой парень уже работал, и не продавцом-консультантом или кассиром в супермаркете, а на какого-то загадочного «господина», проживавшего в природном заповеднике. О том, что это Пегий Дол, Мэтис догадался не сразу, но всё же вспомнил, что о нём говорили. Якобы им давно уже владел какой-то иностранец, которого администрация никак не могла выманить ни на один благотворительный вечер, хотя взносы тот платил исправно. Кто-то даже шутил, называя его «снежным человеком» – тем самым, который точно существует, но которого никто никогда не видел. Выходило, это его дом?

Дверь открылась, и Ллойд пригласил гостей войти.

Большой кабинет, в котором оказался Мэтис, был значительно темнее коридора. Мрачные тона жадно съедали пространство. Ровные ряды книжных полок тянулись от стены к стене, от пола до потолка. На корешках книг поблёскивали золотые буквы, какие бывают на очень дорогих изданиях. Во всём присутствовала сдержанная красота и полное отсутствие беспорядка. На массивном столе из какого-то явно благородного дерева горела одна-единственная лампа. В её мягком свете на фоне общего сумрака сияли изящная чашка на блюдце и настоящий снежный человек.

Хозяин дома, мужчина неопределённого возраста, без видимых морщин, был абсолютно белым, от кожи до кончиков длинных волос, волнами спадавших на плечи. Они были не просто светлыми, а белыми, но не седыми, а словно подёрнутыми инеем, и казались практически прозрачными; так же выглядели его брови и ресницы, а скупое освещение придавало глазам хозяина розовато-красный оттенок. Он больше походил на фарфоровую куклу или манекен, нежели на живого человека. Усиливало это сходство то, что он совершенно не двигался и смотрел прямо перед собой. Лишь тогда, когда Мэтис подошёл на расстояние в пару метров, хозяин дома устремил на него ничего не выражавший взгляд.

– Это Мэтис Вайерд. – Баритон лже-доктора нарушил затянувшееся молчание. – Мэтис, это господин Ланд-Кайзер – ведущий учёный в сфере изучения человеческой психики. Особой психики, такой, как у тебя… Возможно.

– Здрасьте, – растерянно поздоровался медиум.

– Сегодня на приёме ты соврал: у тебя всё ещё случаются галлюцинации, и время от времени ты теряешь ориентацию в пространстве. Можешь не отрицать, я это знаю. – Ллойд выразительно посмотрел на гостя. – Мой господин изучает похожие случаи уже очень давно. Любой дар может обернуться проклятием, если пустить его на самотёк. Я привёз тебя сюда, чтобы диагностировать.

– Э-э… – только и смог выдавить Мэтис, чувствуя себя ужасно неловко и пытаясь переварить услышанное.

– Не бойся, никто не считает тебя нездоровым. Напротив, мы уверены, что у тебя есть особый дар, который нас интересует.

– Вы меня на опыты хотите сдать, что ли?

– Нет, этого мы точно не хотим. – Ллойд поднял указательный палец, будто этот жест мог подтвердить сказанное. – Если это правда тот дар, о котором мы думаем, мы поможем тебе научиться жить с ним и использовать без вреда для здоровья. Ну, например, не падать посреди дороги или когда влезаешь в чужой подвал.

Мэтис вконец растерялся. Ещё никто не проявлял интерес к его способности, разве что для того, чтобы прописать лекарства.

– Таких, как ты, очень мало, тем и ценен каждый. Не бойся, никто не хочет тебе навредить, только помочь, если ты и вправду обладаешь этим особым даром. – Ллойд всякий раз делал многозначительный акцент на слове «особый». – Расскажи нам, пожалуйста, что с тобой происходит. Что ты чувствуешь? Видишь?

– Ну всякое, и довольно часто.

– Опиши это.

– Призраков?

– Не нужно догадок. Просто опиши, как именно это происходит. Сам процесс, – терпеливо и мягко уточнил лже-доктор.

– Я… – Мэтис задумался, но потом слова полились из него сами: – Я как будто вижу сны наяву. Как кино. Перестаю видеть то, что вокруг меня, и словно окунаюсь в чужие мысли и чувства. Я не я в эти моменты. Вижу не своими глазами, понимаете?

– Понимаем, – кивнул Ллойд. – Фор, принеси ИПС. А ты, Мэтис, продолжай.

– Я узнаю то, чего знать не должен. Ну то есть меня же там на самом деле не было и быть не могло. Но вот я там! Вижу и слышу! Словно души тех, кто умер, являются ко мне, чтобы показать, как это случилось. Наверное, чтобы я мог другим рассказать… или ещё зачем-то…

– Почему ты решил, что это души тех, кто умер?

– А, ну я, то есть они, прямо в этих видениях обычно умирают. Чаще всего я вижу моменты перед гибелью. Узнаю, как это произошло.

– И как часто это с тобой случается?

– Да постоянно!

– Даже прямо сейчас?

– Что? Нет! Ну бывает раза три-четыре за день, а иногда и чаще. Но бывают дни и без призраков. Даже недели.

– Мэтис, послушай, призраков не существует, – совершенно убеждённо произнёс лже-доктор и, будто случайно вспомнив о дневнике медиума-детектива, открыл его и продолжил: – Дело в том, что органы чувств человека отражают определённые диапазоны электромагнитных колебаний. Например, сетчатка глаза может воспринимать в более широком диапазоне, из-за чего возникают некоторые… зрительные ощущения. Или мозг считывает чужие сенсорные сигналы, поступающие в таламус, и… Ладно, я не эксперт. Давай так: эти твои видения случаются, когда кто-то находится рядом?

– Не обязательно. Пожалуй, чаще, когда я один.

– Это не похоже на телепатию… – Ллойд нахмурился и бросил беглый взгляд на ассистента.

Тот как раз протягивал прибор, отдалённо напоминающий пистолет, скрещённый с пультом от телевизора. Выглядел тот по-дурацки и солидному дяденьке совершенно не подходил.

– Не бойся, ты ничего не почувствуешь, – предупредил лже-доктор и поднёс устройство к виску гостя. Прибор пикнул. – Семьдесят три с половиной. Досадно.

Мэтис запоздало отшатнулся и отступил на полшага.

– Может, расскажешь поподробнее, что было в подвале больницы?

– Я… Ну… Там кто-то бежал. Бежал по лесу. И ещё гнался кто-то. Светили фонарями и стреляли. Знаете, как в каком-нибудь фильме.

– И ты это всё там увидел? – Ллойд вчитывался в тетрадь, разложив её на столе под лампой.

– Ну да. Я знал, что там будет что-то подобное, и спустился в подвал, чтобы найти призраков. В дневнике всё написано. Я много статей прочёл, пару недель готовился, а потом – вот… Последняя запись – сегодняшняя. Это уже я сам, не из интернета.

– Только не смейтесь надо мной, господин.

Хозяин лесного поместья медленно повернул лицо в сторону лже-доктора. Вдвоём они смотрелись до абсурдного контрастно, но в этом контрасте таилось и нечто неуловимо сочетаемое, как молоко с шоколадом. Хозяин сидел в расслабленной позе, излучая бесстрастие и аскетизм: на нём был домашний костюм, чем-то напоминавший пижаму. Одетый с иголочки араб, напротив, активно жестикулировал, его смуглое лицо было живым, брови – подвижными, а губы изображали всевозможные виды улыбок: то лукавую, то снисходительную, то загадочную. Мужчины молча смотрели друг на друга, но у Мэтиса было стойкое ощущение, что они общаются.

Прошла почти минута, прежде чем Ллойд снова заговорил:

– Ло́рквелор, ну а вдруг это сенсорика?

Хозяина это нисколько не проняло, и он с неторопливым достоинством поднялся из кресла и неспешным шагом вышел из кабинета. Просто взял и ушёл. Ллойд состроил гримасу усталости и досады и поспешил следом за ним.

– И что это значит? – Мэтис повернулся к ассистенту.

– Я не знаю, – коротко ответил тот и отвёл взгляд.

– Они мне не верят?

– Дело в другом. – Фор покосился на дверь.

– В чём?

– Крис сейчас придёт и всё объяснит.

– Кто такой Крис?

– Кристиан Ллойд.

– А, понятно. – Мэтис обвёл взглядом кабинет, но не нашёл, чем ещё себя занять, поэтому снова обратился к ассистенту: – И много у вас тут таких, как я? Экстрасенсов?

Фор начал хватать ртом воздух и хлопать глазами, а потом замотал головой.

– Это закрытая информация! Крис тебе сам всё расскажет, если можно будет.

– Ясно. Значит, тут точно есть и другие, – заключил Мэтис и почувствовал, как в нём начинает прорастать восхищение. – Блин, здорово!

Внезапно из коридора донёсся голос Ллойда:

– Радость моя, подойди на минуту!

Ассистент пулей вылетел из кабинета и закрыл за собой дверь.

Мэтис перенёс тяжесть тела с носков на пятки и обратно. Его замызганные синие кеды смотрелись нелепо на чистейшем ковре. День становился всё сумасброднее, но это его уже не пугало. Мэтис всё ещё был охвачен волнением, но теперь оно питало любопытство и даже восторг. Кажется, он наконец-то отыскал что-то настолько невероятное, что пока даже сам не до конца осознал все масштабы находки. Неужели?! Хозяин загадочного дома, меценат, учёный, «господин», снежный человек… кто бы мог подумать, что он интересуется чем-то подобным? И неудивительно, что его люди решили искать особенных людей в психдиспансере.

Потом проснулась тревога, подсказывая, что всегда есть какой-то подвох: всё-таки Мэтиса похитили, увезли за город, отобрали телефон… А разве он согласился бы поехать по-хорошему? Врал весь приём, пытался юлить… Возможно, он просто не оставил лже-доктору выбора! Стоп, так, может, Ллойд всё-таки настоящий доктор?

Мэтис окончательно запутался и забегал взглядом по кабинету, задаваясь всё новыми вопросами. Почему его оставили одного? Обсуждают? И чего это учёный сидел в темноте, словно какой-нибудь вампир, избегая света? Выглядел он и правда не как обычный человек. Всё было таким непонятным, но ужасно интересным! Мэтис присмотрелся к книжным полкам: Johann Wolfgang Goethe, Paul Thomas Mann, Hermann Hesse. Следовало запомнить имена и названия, чтобы потом найти в интернете и почитать. Жаль, телефон отобрали, не сфотографировать. Хотя учёный, наверное, не был бы доволен, застав гостя за чем-то подобным. Мэтис твёрдо решил произвести хорошее впечатление, поэтому держал себя в руках и не сходил с места, а может, всё ещё побаивался, что его всё-таки сдадут на опыты в лабораторию, а это представление устроили только для того, чтобы он не сопротивлялся. Стоило не терять бдительность и рассуждать критически над всем, что ему теперь предложат.

Вернулся Ллойд в компании Фора.

– Ладно, парень, ты прав: везти тебя сюда было не очень хорошей идеей. Мы обязательно подумаем на твой счёт и позвоним, если нам будет что тебе сказать.

Мэтис ожидал всего что угодно, но только не этого. Неужели ему снова не верили? Даже те, кто просто обязан поверить!

– Но я правда вижу призраков! Я не сумасшедший! – отчаянно выпалил он.

– Я такого не говорил. Сумасшедшие – это те, кто опасны для себя и других, или те, кто собственный зад подтереть не в силах. Но я вынужден заниматься другим. Однако запомни вот что: если ты просто играешься и выдумываешь – это твоё дело, но, если это последствия травмы, садись на таблетки. Обратись к специалистам, и тебе помогут. Да, сотрясения иногда вызывают качественные сбои психики, но это, скорее всего, не про тебя. Давай договоримся: ты никому и никогда не расскажешь о том, что был здесь, и о том, что видел. К тому же тебе всё равно никто не поверит. А теперь – на выход! Фор, проводи его. Пусть Руно довезёт до дома и вернёт телефон.

Мэтис открыл было рот, чтобы возразить, но Ллойд с видом занятого человека развернулся и зашагал прочь.

– Пойдём, – негромко позвал Мэтиса ассистент и протянул ему дневник.

– Я что-то не то сказал? – расстроенно спросил медиум.

– Нет. Всё хорошо. Идём.

Они вышли из кабинета и направились обратным путём. Спустились с лестницы, очутились в коридоре. Мэтис осмотрелся, убедился, что рядом никого нет, и тихо спросил провожающего:

– А где сейчас ваши экстрасенсы?

– Здесь нет экстрасенсов. Ни одного. – Фор красноречиво отвёл взгляд.

– Они, должно быть, приезжают в назначенное время?

– Никто не приезжает. Пожалуйста, не задавай больше вопросов.

– Почему?

– Просто не задавай.

– А, это секретная информация, понял, – догадался Мэтис и, охнув, ещё больше понизил голос: – А если проболтаешься, тебя уволят? Или ты сам какой-нибудь экстрасенс?!

Остановившись, Фор вскинул брови и с беспомощным отчаянием посмотрел на настырного гостя. Да уж, он больше походил на офисного работника, чем на медиума… или кто там ещё бывает?

– Ладно, извини. С вопросами отстал, – пообещал Мэтис.

Они вошли в большущую гостиную с камином. На балконе второго яруса, облокотившись на перила, стоял молодой белобрысый парень, совершенно не похожий на всех этих «костюмов»: он был одет в простой чёрный пуловер и джинсы, словно не работал тут, а скорее уж жил.

– Эй, Умник, почему посторонние в доме? – звонко спросил он с высоты.

– А то ты не видел! – пробурчал Фор.

– Ты кто у нас будешь, малой?

– Я Мэтис. Медиум! – гордо представился гость, помахав рукой.

– Ха! Ну тогда я Гейб! Некромант! – ехидно улыбнулся белобрысый.

– Не слушай его! – возмутился ассистент, ускоряя шаг. – Он шутит. Некромантов не существует.

– Зато умников хоть отбавляй! – донеслись вдогонку слова Гейба.

Мэтис был бы не прочь ещё пообщаться, подозревая, что все обитатели лесного поместья умеют что-нибудь эдакое, как и он сам, но провожающий неумолимо шёл вперёд, а лишаться возможности попасть домой не хотелось. Он и так уже сильно опаздывал, а возможно, и переполошил родных тем, что не отвечал на звонки. Хотя дядя с тётей, скорее всего, уже носились со своим Эдом, а значит, о племяннике не вспоминали.

Они вышли из дома, пересекли парк и оказались у знакомого джипа. Водитель курил, привалившись к капоту.

– Руно, пожалуйста, отвези его домой, – тихо попросил Фор. – И телефон верни.

– Куда?

– Залесье. Тополиная четырнадцать, – деловито сообщил Мэтис. – О, а можно я спереди сяду?

– Валяй, – не стал возражать водитель.

Устроившись на козырном месте, медиум почувствовал новое волнение, осознав, что на этом его приключение заканчивалось.

– Фор, – позвал он из окна, – я правда что-то вижу!

Ассистент посмотрел на него долгим грустным взглядом, а потом отступил от машины на шаг, видя, что водитель уже обходит капот.

– Я верю, но тебе этого не нужно. У тебя всё хорошо. – После этих слов помощник Ллойда медленно пошёл к дому, не дав Мэтису шанса продолжить разговор.

Глава 4. Последний шанс

Навстречу шли люди. Они озирались знакомыми лицами, смотрели с жалостью или упрёком, а иные в ужасе бросались прочь или начинали биться в припадке. Мэтис петлял между ними, пытаясь догнать ускользавшую тень.

– Парень! – Щелчок пальцами перед носом. Это был усмехающийся санитар. – Куда ты смотришь?

– Я…

– В чём дело, парень? Померещилось что-то? – Санитар пошёл рядом подпрыгивающей походкой. – Оглянись вокруг, здесь все такие – особенные.

Мэтис ускорил шаг, а потом сорвался на бег. Он гнался за кем-то, но сильно отстал. И он мчался, расталкивая людей с искажёнными лицами, пока не выбился из сил.

Погоня привела его в крыло Весёлого дома с дверью на приём. Опять? Мэтис робко заглянул в кабинет.

За столом сидел человек в деловом костюме. Он улыбался и жестом пригласил Мэтиса войти, хотя напротив него уже сидели пациенты – мужчина и женщина.

– Мама? Папа? – окликнул их Мэтис.

Женщина вздрогнула, и мужчина заботливо приобнял её.

– Спокойно, дорогая, наш сын в лучшем мире, – с болью произнёс он.

– Я здесь! – закричал Мэтис и бросился к родителям, но ни на шаг не приблизился.

– Ах, доктор, – вздохнула миссис Вайерд, – не могу поверить, что его больше нет!

– Живите дальше, – предложил психиатр. – Вы молоды, вы есть друг у друга. У вас ещё будут дети. Много детей. А этого не вернуть.

– С того света уж точно! – Женщина истерически засмеялась, потом зарыдала.

Мэтис не мог пошевелиться. Сначала он решил, что оцепенел, но, покрутив головой, обнаружил на себе смирительную рубашку. Он снова и снова звал родителей, срываясь на крик.

Мама обернулась. Её глаза потускнели, спрятались за веками, припухшими от пролитых слёз.

– Как же больно, – прошептала она.

– То, что умерло, не болит! – жёстко отрезал доктор и растворился во мраке и мокрой подушке.

– Нет! – выкрикнул Мэтис, не осознавая, что проснулся. – Вы лжёте! Не слушай их!

Он кричал что-то ещё, колотя руками по дивану, не замечая обеспокоенно смотревших на него опекунов.

***

Каждый день состоит из противоборства мыслей и действий, и мысли, как правило, побеждают. Порой невозможно увлечься делом, когда в голове гудит нескончаемый монолог. Мэтис откровенно залип в своих думах. Он смотрел под ноги, не видя асфальтовой дорожки, и тасовал дурные образы сна. Необъяснимое чувство потери засело внутри, сжимало горло, затрудняя дыхание, – чувство, словно опоздал на последнюю маршрутку, помноженное на тысячу вселенских неудач. Сон остался сном, но напомнил о скитаниях по равнодушному миру, о погоне за призраками, о том, что ни живые, ни мёртвые не слышат и не откликаются.

– Мэт! Вообще-то, по всем приличиям, это ты должен за мной бегать! – прозвучал за его спиной девичий голосок. – Нет чтобы подождать две минуты!

Мэтис обернулся, кисло посмотрел на одноклассницу и ничего не ответил.

– Ну и лицо! – Гнев Келли сменился беспокойством. – С тобой всё в порядке?

Он отрицательно помотал головой.

– С домашними проблемы? Из-за вчерашнего? Я, кстати, звонила. Почему трубку не брал?

– Ты не поверишь… Вчера такое было! – воодушевился Мэтис. – Доктор отвёз меня в Прилесье к тому снежному человеку, а там, оказывается, что-то вроде академии для экстрасенсов!

Келли похлопала длинными ресницами, а потом залилась смехом.

– Ты чего?! – возмутился Мэтис. – Я правду говорю! Там такое было! Я думал, меня… – И тут он вспомнил предупреждение лже-доктора. – Не важно. Ты всё равно не поверишь.

– Я верю! – тут же смущённо закивала подруга. – Так, значит, ты будешь учиться в академии для экстрасенсов?

– Нет. – Мэтис помрачнел, чётко понимая, что «вступительный экзамен» провалил. – Нет, Келли, это просто такая шутка! Дурацкая.

Дальше они шли молча. День не задался у обоих, и оба не желали изменить его к лучшему. Келли изобразила обиду, Мэтис – страдальческий вид. Если бы они продолжили общаться, то каждый поочередно поддевал бы другого словами, и разговор перерос бы в грандиозную ссору.

Они жили по соседству и с первого класса учились вместе. Раньше у них было много общего, а теперь Мэтис всё больше бродил в одиночестве, носил один и тот же свитер и интересовался странностями Прилесья, а Келли превратилась в хорошенькую девушку, играла на скрипке и читала классику… правда, с последним никак не вязалась её любовь к чёрному, цепям и ботинкам на шнуровке. Нет, она не была готом, но выбирала всё с налётом брутальности, балансируя на грани: рыжая девочка-рок с лицом и душой ангела – конечно, если она не раздражала и не поглядывала обиженно, прямо как сейчас, стоя на светофоре.

Солнечные лучи вонзаются в глаза, и ладонь машинально их заслоняет. Зрение возвращается не сразу, продираясь сквозь радужные пятна. Из одного такого пятна появляется автомобиль. Шины шумно цепляются за асфальт, но слишком поздно. Удар — и быстрый полёт. Приземление.

Мэтис качнулся и отступил назад. Откровение, посланное призраком, случилось, как всегда, неожиданно.

– Что такое? – обеспокоенно спросила Келли. – Тебе плохо?

– Всё нормально.

– Ты всегда так говоришь, но это вовсе не нормально! Ты бы видел себя!

– Это всего лишь один из призраков, в которых ты не веришь!

– Если бы призраки существовали, их бы изучали учёные, а тебе не приходилось бы таскаться к врачу.

– А тебя никто и не заставляет с психом общаться! Вали к нормальным! Смотри телевизор и собирай наклейки из гастронома! – зло прокричал Мэтис и пошёл в противоположную сторону.

– Мэт, постой! – звала Келли. – Ты куда? Занятия скоро начнутся!

Но Мэтису было не до школы.

Он приехал в Весёлый дом после долгого, но бесплодного расследования: нигде в соцсетях не нашлось никакого доктора Ллойда, да и самого Ван-Кляузера. На часах было 14:37, а значит, вторая смена должна была уже начаться: вчера те врачи (пусть и не настоящие) работали с утра в чётный день; выходит, сегодня, в нечётный, они должны работать с двух часов дня. Ну и что, что притворяются? Ведут приём, значит, должны притворяться по общему расписанию!

В регистратуру Мэтис решил не обращаться, но у кабинета натолкнулся на первое препятствие – недовольную толпу. В такой очереди можно было проторчать часа три, и не факт, что лже-доктор Ллойд за это время не нашёл бы ему замену. Мало ли сколько их тут таких – экстрасенсов, которых заклеймили психами всякие узко мыслящие обыватели! Поэтому Мэтис решил набраться наглости и воспользоваться экспресс-приёмом «Я просто спросить…», что, в общем-то, было практически правдой.

Отягощенный собственным нетерпением и подозрительными взглядами окружающих, Мэтис немного постоял у двери, дождался, когда из кабинета выйдет пациент, и юркнул внутрь, оставив за собой волну негодования. Про оправдательное «спросить» он попросту забыл. Ну и ладно: его миссия казалась слишком важной. Окрылённый фантазиями, он был уверен, что всё пройдёт так, как задумано, но стоило поднять глаза на психиатра, как реальность тут же дала ему затрещину и быстро опустила его на землю.

За столом сидела тучная дама в старом мятом халате, выданном государством лет десять назад, выглядевшая на пятьдесят с лишним. Её тяжёлый взгляд поверх очков идеально дополнял образ женщины, занимавшейся самым ненавистным для себя делом, но не способной остановиться и всегда готовой излить всю с