Волчок

Редактор Наталья Шевченко

Корректор Наталья Карелина

Фото для обложки Егор Саенко

© Анна Беднарская, 2025

ISBN 978-5-0068-5065-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Это был суматошный день. Больница была переполнена, обходы казались бесконечными, а операции наслаивались одна на другую. Уже с самого утра Полина знала, что что-то пойдет не так, но не думала, что разбитая чашка, усталость на работе и спор с коллегой приведут ее к увольнению.

Так не должно было быть. Зачем вообще влезать в процесс и предлагать свои идеи, пусть и не самые бредовые? Она бы сама догадалась, она всегда догадывалась. Полина была тем самым хирургом, который вытаскивает пациентов из рук смерти в самый последний момент. Потому что умела собраться в стрессовой ситуации, и тогда ее мозг предлагал самые нетрадиционные идеи для решения любой проблемы.

Но сегодня за операцией наблюдал он – ее коллега Антон, по совместительству бывший любовник, по совместительству обиженный расставанием, по совместительству конкурент на место главного хирурга. К сожалению, не все умеют играть честно.

Находясь в смотровой над операционным залом, он заметил секундную заминку Полины над пациентом и тут же схватил аппарат громкой связи, комментируя ее действия. Полину это взбесило, она не могла сосредоточиться, а он продолжал давить на нее. В какой-то момент его речь, пиканье аппаратов, голоса медсестер – все это сложилось в один шумный шар, который будто вакуумом окутал ее. Очнулась она в тот момент, когда линия на мониторе превратилась в нитевидную, вместо пиканья уже продолжительное время раздражающе гудело, все вокруг суетились, а из аппарата была слышна какофония голосов. Тогда Полина громко и не в самой цензурной форме попросила заткнуться всех, параллельно дала указания анестезиологу, медсестрам и принялась реанимировать пациента.

Это продолжалось бесконечно. Так ей показалось. На самом деле прошло минут десять, когда она осознала, что из этого положения нет выхода и остается только объявить время смерти. Она была раздавлена. Она смотрела на раскрытую грудную клетку перед собой и видела тот самый сосуд, который планировала схватить пинцетом ровно за пять секунд до начала психологической атаки Антона. Она его видела, знала, что делать дальше. Но это было уже бессмысленно. В операционной повисла тишина, которую разбил голос главврача, приказавшего пройти в его кабинет.

После гигиенических процедур она сняла с себя окровавленный халат и прошла по длинному кабинету в самый конец. В кабинете уже были Виктор Борисович и Антон. Они общались на повышенных тонах. Когда она вошла, они затихли. А дальше была перепалка. Все кричали, матерились, искали виноватого. Полина обвиняла Антона, он в свою очередь упрекнул в непрофессионализме Полину, Виктор Борисович громко и безуспешно пытался этот спор прекратить, пока ему не надоело и он не произнес те самые слова.

«Ты уволена».

Полина тут же потеряла дар речи. Развернулась. И ушла.

Потом были еще попытки поговорить. Виктор Борисович пытался объяснить свое решение. Были разбирательства по факту смерти пациента, подписание кучи бумаг, комиссии, трудовая на руках, слезы, пустота и одиночество.

Она уже полгода была без работы. Никакие рекомендательные письма не работают, пока на свете существуют сплетники. Весть об этом инциденте обошла все больницы города. Кто-то успел даже подснять кусок перепалки в операционной и последующую реанимацию. Пару дней телеграм-каналы обсуждали ее. А потом наступила тишина. Ее везде забыли, но вспоминали тут же, как она отправляла свое резюме. Частным клиникам тоже не хотелось рисковать репутацией.

Два месяца она пыталась восстановить свою честь. Доказывала, объяснялась, стучалась, но все без толку. Еще два месяца искала альтернативы. Даже пошла в ветеринарную клинику, но измерять ректально температуру орущим, извивающимся и кусающимся пациентам довольно быстро наскучило.

Для хирурга такой простой в работе равносилен перерыву в спорте для спортсмена. Мышцы будто атрофируются, и пальцы перестают слушаться. Полина все реже доставала операционный набор и тренировалась на фруктах. Огонек надежды на восстановление в профессии угасал на глазах.

Она встретила Новый год в полном одиночестве, хотя подруги наперебой звали ее в гости. У нее не было ни сил, ни желания общаться с людьми. А тем более не было сил на радость. К тому же стремительно таяли деньги, а значит, покупка подарков исключалась. Надо было учиться экономить и думать, как начать новую жизнь уже в новом году.

Она провалялась все новогодние праздники в постели, смотрела фильмы и ела традиционные салаты. Когда праздники, фильмы и салаты закончились, она начала потихоньку выходить из дома, встречаться с подругами и бесконечно слушать о том, какой же Антон козел и как он мог так с ней поступить. Полина не любила ни жаловаться, ни принимать жалость, но для подруг, утопающих в своей скучной семейной жизни, ее история стала как новый сериал, захвативший их внимание полностью.

Она сидела в их компании и думала только о том, когда же это все закончится и начнется что-то лучшее. И даже не представляла, как скоро и как круто изменится ее жизнь.

2

Зима вошла в свою последнюю стадию – наступил февраль. А вместе с ним ожидание весны в душе и ни малейшего намека на потепление на улице.

Полина стояла перед зеркалом в прихожей и закручивала свои пшеничные волосы в кичку. Так можно скрыть, что голова не очень свежая, но при этом оставаться с распущенными. Она осмотрела себя с ног до головы – светло-серая шелковая пижама, рыжие угги, сверху накинуто черное пальто в пол. Вполне себе неплохо. Ей нравился стиль «а-ля клошар». Пижама, конечно, тонковата, но ей добежать всего ничего до соседнего дома.

По вторникам она придумала себе правило завтракать не дома. Она минимально приводила себя в порядок и спускалась в ближайшую кофейню. Благо в центре Москвы их довольно много.

Февраль в этом году был очень дерзким и на выходе из подъезда плюнул ей в лицо колючим снегом. Она закуталась посильнее в пальто и шагнула в своих уггах на припорошенный асфальт. Прошла вдоль дома, пересекла дорогу и, подойдя к любимой кофейне, дернула за ручку, но дверь не поддалась.

Тогда она перевела взгляд с ручки на стеклянное полотно и увидела приклеенный листок с надписью от руки: «По техническим причинам кофейня не будет работать второго февраля».

Полина чертыхнулась и, поежившись, осмотрелась по сторонам. В ее планы не входило сегодня идти куда-то еще. Тут ее все знают, поэтому ее виду никто бы не удивился. Все были к ней привычны, да и никого, кроме нее, в это время никогда не было. А теперь надо искать другое место или возвращаться домой.

Она приподняла воротник повыше и повернулась обратно к перекрестку, параллельно мысленно подбрасывая монетку, чтобы решить, куда направиться.

Вдруг ее мысли прервал дикий визг тормозов и пара громких хлопков, разорвавших утреннюю тишину и спокойствие. Птицы разлетелись, а несколько женщин громко закричали.

Мимо пронесся огромный черный внедорожник, и глазам Полины открылась страшная картина: на том самом припорошенном асфальте через дорогу лежит мужчина, схватившись за грудь одной рукой, а второй судорожно разбивая ровный покров снега. Вокруг него быстро разрасталось алое пятно.

Не размышляя ни секунды, она перебежала через пустую дорогу к мужчине. И нависла над ним, тут же прижимая его руку к груди своими.

– Все хорошо! Я сейчас вызову скорую! – громко и отчетливо произнесла она, глядя в беспокойные глаза.

– Не надо скорую, – прохрипел он.

– Не переживайте, вам помогут!

Она достала телефон одной рукой и успела нажать нужные три цифры. За секунду до нажатия кнопки звонка услышала над своим ухом грозное:

– Трубку положи!

Полина подняла голову. Над ней нависли двое крепких мужчин. Один смотрел на истекающего кровью, а второй – на нее и говорил:

– Никакой скорой, мы разберемся сами. Уйди.

– Как вы разберетесь? – Полина даже взвизгнула. – У него пулевое ранение в грудь, ему срочно нужна операция. Хотите, я свяжусь со своими коллегами? Лучшие врачи, клянусь!

Ее руки немели от холода, хоть и были уже все в теплой крови, как в перчатках.

– Мы разберемся. Отойдите, его нужно положить в машину, пока менты не приехали.

Полина посмотрела на говорящего с ней лысого мужика как на ребенка и грозно ответила:

– Нет! Я не могу убрать руку, он истечет кровью, дайте мне ему помочь.

– Что ты там сказала – коллеги-врачи? Ты врач?

– Я хирург!

– Пулю сможешь вынуть?

Полина опешила. Все это было похоже на какой-то сюр. Она сидит на холодном снегу в пижаме, вокруг собираются люди, под ее руками умирает человек, а они ей предлагают то, о чем она в другой ситуации только бы и мечтала. Да любой хирург жаждет поработать с пулевым ранением!

– Вы сейчас шутите? Здесь? – Она смотрела на лысого снизу вверх, пока его кудрявый товарищ разговаривал по телефону.

– Надо будет чуть проехать, в операционную, – ответил лысый.

– Что за бред…

– Пулю вытащить сможешь? – повторил лысый. – Чтоб живой остался.

Голова Полины готова была разорваться от мыслей и вопросов, но, оценив ситуацию, она громко выдохнула:

– Поехали!

Все по-прежнему казалось ей нереальным. Она ждала, что вот-вот проснется в поту и окажется, что это просто температура и она все-таки подцепила новый сезонный грипп, который всех уже покосил.

Но она не просыпалась, а инструктировала двух мужиков, как правильно поднять третьего и уложить в не самую подходящую для этого машину.

Наверное, весь диалог длился не более пяти минут, но, как и тогда в операционной, ощущалось, что прошла вечность, прежде чем они оказались в черном внедорожнике. Полина сидела на разложенных задних сиденьях, на ее коленях покоилась голова истекающего кровью мужчины, а рука по-прежнему прижимала его руку к груди. Она слышала легкое биение сердца и проверяла слабое дыхание. От пропитавшей ее одежду крови было липко и неприятно.

– Там есть кровь для переливания? – обратилась она к сидящим впереди амбалам.

– Сколько он продержится? – вопросом на вопрос ответил лысый.

– Чем быстрее доедем, тем лучше.

– Тогда будет минимальный набор. Сможешь оказать первую помощь, чтобы потом его перевезти уже в больницу?

– Почему сразу-то нельзя?

– Сама говоришь – времени нет!

– Да больниц полно, в любую поехали! – закричала Полина.

– Ты глупая, что ли? Говорю, нельзя в любую! А в ту, что можно, ехать долго, – уже привычно на повышенных тонах отвечал лысый.

Он же был и за рулем. А кудрявый все говорил по телефону. По обрывкам слов Полина поняла, что он объясняется с кем-то повыше рангом.

– Вы бандиты? – спросила Полина.

– Бандиты остались в девяностых, – ответил лысый. – Мы простые бизнесмены.

– Простые бизнесмены не боятся ехать в больницу, – тихо, но четко произнесла Полина.

Лысый сурово посмотрел на нее в зеркало заднего вида.

– Ехать долго? – поинтересовалась Полина, ощущая дрожь мужчины.

– Уже скоро. Как он? – Диалог с ней вел только лысый, хотя кудрявый уже отложил телефон и нервно играл желваками.

– Не очень, надо бы поскорее, – ответила Полина.

Буквально через пять минут они оказались во внутреннем дворе неприметной многоэтажной панельки. Оперативно выбравшись из машины вместе с «пациентом», они торопливо зашли в подъезд и поднялись по трем ступенькам. Кудрявый открыл ключом железную дверь, они вошли внутрь.

– Вы шутите? Это вы называете операционной? – возмущенно вскрикнула Полина, окинув взглядом обычную и не самую опрятную квартиру.

– Все, что имеем, – резюмировал лысый, когда они проходили в большой пустой зал с кушеткой посредине.

– Как вы себе представляете операцию? Тут нестерильные условия, света нет. Где инструменты? Как анализы сделать?

– Ты же врач, ты и скажи нам. – Лысый как будто не имел ни намека на эмоциональный интеллект и не понимал ее претензий.

– Я не буду! Я его тут убью!

– Приехала уже, не тупи!

– Вызовите того, кто сможет. Кто этим у вас обычно занимается?

– Просто достань пулю, пока едут наши люди, ферштейн?

Полина закатила глаза, глубоко вдохнула и выдохнула носом и скомандовала:

– Разденьте его и принесите мне какие-нибудь инструменты. – Она сняла с себя пальто, повесила на крючок в прихожей и засучила рукава некогда серой, а теперь местами бурой пижамы. – Мне нужно вымыть руки.

Кудрявый показал ей глазами на дверь в коридоре. Полина пулей проскочила мимо него и, игнорируя все нормы времени по обработке рук, спешно вымыла их с лежащим на раковине куском мыла. Тут же бросилась обратно в зал, где около кушетки с заметно ослабевшим телом появился столик с примитивным набором инструментов – скальпели, иглы и пинцеты.

– Кто-то сможет мне ассистировать? Кто умеет делать уколы в вену?

Лысый вышел вперед, одновременно снимая с себя кожаную куртку. О стерильности здесь не могло быть и речи, придется дать бедолаге мощные антибиотики. Но для начала надо найти пулю.

– Анестезию не будем колоть, он в отрубе. Покажите, какие есть обезболы, – скомандовала Полина. И после того как лысый достал три пузырька из отсека фельдшерского чемоданчика, дала указание: – Вон тот с красной крышкой, набери полный шприц и введи четко в вену.

Безэмоциональность лысого в этот момент сыграла на руку. Он сделал все четко и быстро.

Полина еще раз выдохнула и, отбросив все сомнения, принялась за работу, импровизируя на ходу.

Для начала она при помощи лысого перевернула раненого и убедилась, что пуля не прошла навылет. Это бы упростило задачу. Но отверстия в спине не было, а значит, нужно найти ее в грудине.

Некоторое время повозившись скальпелем, пальцами, пинцетом, изучая «внутренний мир», она наконец-таки почувствовала заветный металлический кусочек. Прежде чем его достать, она убедилась, что пуля не задела сердце, не пробила легкое. Этот мужик оказался настоящим везунчиком, если так вообще можно назвать человека с пулевым ранением. Его ребро было сломано, но именно оно и задержало пулю. Теперь ее можно было извлечь, а вместе с ней максимально зачистить ткани рядом.

В какой-то момент Полина отчетливо услышала, как в квартиру зашли еще люди, почувствовала, как они смотрят из дверного проема за ее действиями, а потом уходят вглубь квартиры. Но она была занята процессом. Она справлялась. Несмотря на страх, что руки забудут алгоритмы действий, она резала, зажимала, тампонировала, снова зажимала, промывала, зашивала. Как она любила, без спешки и нервов.

Когда она закончила, лысому было дано указание поставить спасенному капельницу с антибиотиком и следить за состоянием.

3

В момент, когда она сняла перчатки, силы ее покинули. Она сползла по стенке и села прямо на пол, обхватив голову руками. Часы на стене показывали три часа дня. Во сколько она, жутко голодная, вышла из дома, она уже и не помнила, – вчера, неделю, месяц или всего-то пару часов назад? Сейчас ее желудок предательски крутило, а голова раскалывалась.

Вдруг она услышала над собой мягкий голос:

– Пройдемте в кухню.

Это говорил кудрявый. Он наклонился и подал ей руку. Полина взялась, подтягивая себя и снова ощущая невыносимую головную боль, и пошла за ним по коридору. На кухне сидели еще двое – такие же «братки» по виду, как лысый и кудрявый, но выглядели они покруче. Один был здоровый блондин с максимально славянским лицом – такому бы сдали любую квартиру в столице, удивила только довольно крупная серьга в левом ухе, как у цыган или казаков. Он был одет по-спортивному, что делало его украшение еще более неуместным. А второй – холодный, со стеклянными голубыми глазами, пронзительными, но без единой эмоции. Он же первым и заговорил:

– Присаживайтесь, Полина, – и указал на стул.

Она послушно села напротив, даже не удивившись, что он уже знает ее имя. Нордический продолжал:

– Меня зовут Алексей. Это Вадим. – Он указал на славянского, и тот даже вежливо улыбнулся. – Как состояние Стаса?

– Без понятия.

Алексей, похоже, управлял погодой в доме, от его взгляда стало еще холоднее, и Полина пояснила:

– Я сделала все, что могла в этих условиях, – она махнула рукой в воздухе, указывая на обстановку квартиры. – Без анализов и аппаратуры я не могу точно сказать, все ли верно сделала и нет ли сопутствующих осложнений. Ему нужно провести примерно миллион анализов и исследований и держать под наблюдением.

– Он выдержит транспортировку?

– В той машине, на которой сюда ехали, – нет. Нужна оборудованная, желательно скорая, и везти желательно в больницу, – Полина обратилась глазами к Вадиму, пытаясь найти в них поддержку. Но он, хоть и смотрел гораздо теплее, все же покачал головой из стороны в сторону.

– Я думаю, вы уже поняли, что это не просто пациент и обстоятельства непростые. Нам не нужны вопросы от скорой, – ответил Алексей.

– Нас же все равно видели на улице. Люди уже наверняка в полицию позвонили, – Полина чуть повысила голос.

– Вы очень хорошего мнения о людях, – наконец подал свой мягкий голос Вадим и улыбнулся. – Никаких обращений не было. Все чисто.

Полина плотно сжала виски и закрыла глаза.

– Вам плохо? – спросил Вадим.

– Хочу есть, пить, таблетку от головы, сдать тест на ВИЧ и в душ.

Алексей монотонным голосом произнес:

– Сначала вам придется проехать вместе с нами.

– А что с… – Полина указала глазами на «операционную».

– Стас поедет на спецмашине туда же. Вы готовы?

– Да, – без эмоций ответила Полина и встала со стула, понимая, что поездка с ними неведомо куда – это не вопрос и не предложение, а факт, с которым ей придется смириться.

Проходя по коридору, Полина видела, как ее пациента перекладывают на носилки с кушетки. Она сняла с вешалки свое пальто, надела и пошла вслед за Алексеем и Вадимом. Во дворе стоял черный минивэн с мигалками. Его дверь была открыта, и внутри было все оборудовано, как в карете скорой помощи, даже мониторы с датчиками. Они прошли мимо, Вадим открыл заднюю дверь темно-серого «Гелендвагена» и подал Полине руку. Та проигнорировала его жест и сама взгромоздилась на сиденье. Вадим сел впереди на пассажирское кресло, Алексей на водительское, и они тронулись.

В пути все молчали. Вадим серфил в телефоне, Алексей гнал по МКАДу, а Полина сидела сзади и думала о том, чтобы не запачкать серую замшу салона кровью с одежды. Но, кажется, та уже запеклась на ткани навечно.

4

⠀

Они свернули на проселочную дорогу к небольшому особняку за огромным забором. Ворота открылись, и кортеж из трех машин – «Гелендвагена», минивэна и того самого БМВ, на котором Полину увезли с истекающим кровью мужчиной с места происшествия, проехал внутрь территории.

Вадим вышел из машины и открыл Полине дверь, снова протянув руку, которую она снова проигнорировала. Ей было плевать на манеры, хотелось обойти все формальности и скорее закончить этот день.

Алексей и Вадим дали ей знак идти за ними. Навстречу минивэну вышла женщина в белом халате и показала дорогу парням с носилками. Полина смотрела по сторонам и начинала нервничать. Тишина, лес. Снегопад прекратился, но вокруг было бело.

Они поднялись на крыльцо вслед за носилками и вошли в большие двери каменного особняка, но дальше носилки унесли куда-то по длинному коридору, а Полину повели в другое крыло. Внутри было тепло и светло. Но ни малейшего признака жизни. Пахло больницей, и тишину помещений разрывал звук их шагов.

Дойдя почти до конца коридора, Вадим открыл дверь перед Полиной и впустил ее в кабинет. За большим столом сидел мужчина и пристально на нее смотрел. Чем ближе она подходила, тем доброжелательнее и улыбчивее становилось его круглое лицо.

– Присаживайся, – мужчина указал на стул напротив, вот так вот сразу перейдя на «ты».

Полина, уже поняв, что сейчас будет новое знакомство, новый разговор, без всяких возражений послушно села.

– Терентьев Виктор Карлович, – он протянул руку. Его карие глаза излучали добродушие.

– Полина, – она пожала его большую и горячую ладонь в ответ.

Мужчина посмотрел ей за спину и кивнул Алексею и Вадиму. Те уже готовы были удалиться, но Полина, повернувшись к ним, напомнила:

– Вы мне обещали таблетку от головы и воду.

– Организуем! – ответил Вадим. – Предпочтения по лекарству есть?

– Посильнее, – выдохнула Полина.

Вадим привычно улыбнулся и скрылся за закрывшейся дверью. А Полина снова повернулась к новому знакомому, и тот начал говорить:

– Хочу выразить огромную благодарность, что спасла моего парня…

– Еще неизвестно, спасла я его или нет, – перебила Полина.

– Нашему врачу понадобилось бы время, чтобы доехать до места, ты собралась и сделала все в лучшем виде. Меня держали в курсе. – Виктор Карлович откинулся на своем стуле.

– Что это за разборки из девяностых в центре Москвы?

– Стас получил пулю за меня. Это послание, которое я должен был получить.

– Мессенджеры у вас не в почете? – усмехнулась Полина.

– Все, что тебе надо знать сейчас, – это что я тебе очень благодарен. И готов отблагодарить финансово. Но есть нюанс. Людям свойственно паниковать, когда они видят что-то необычное. В полицию там звонить…

– Я уже поняла, что ни полиция, ни скорая в вашей вселенной не приветствуются, – снова перебила Полина.

– Молодец, схватываешь на лету! – похвалил Виктор Карлович.

– Я могу пообещать, что не пойду в полицию. Мне и денег не надо, я сделала то, что должна была. – Полина перегнулась над столом. – Хотите, расписку какую-то напишу, что не расскажу ни о чем?

– Что мне эти бумажки. Я привык доверять людям. Тем более, Вольская Полина Сергеевна, 1988 года рождения, – его тон стал жестче, – мы знаем, где вы живете, и прямо сейчас досье на вас пополняется стремительными темпами. Нам не нужны обещания и расписки.

Полина сглотнула и с тревогой посмотрела на мужчину напротив.

– Что вы от меня хотите? – спросила она.

– Пока я сюда ехал, все думал, как тебя заткнуть, не применяя силы и не убирая совсем.

Полина снова тяжело сглотнула, ее ладони вспотели. Страшное заявление ее собеседник произнес вполне себе буднично, даже можно сказать, довольно дружелюбно. Как такое вообще возможно?

– А потом Славик рассказал, как ты четко сработала и что по справкам ты очень даже хороший хирург. Я хочу тебя завербовать. Предложить работу на меня.

– Какую?

– Хирурга.

– В той халупе?

– Либо в таких точках, либо вот в этой прекрасно оборудованной больнице, – он развел руками и оглянулся по сторонам.

Полина последовала глазами за его взглядом, а потом снова посмотрела на него.

– Что это за больница такая?

– Это не совсем обычная больница, и мне не нужно, чтобы ты тут тарабанила смены, как это принято. Ты мне нужна как экстренная помощь. Вот как сегодня.

– У вас что, нехватка врачей? – поинтересовалась Полина.

– Вроде того. Мы стараемся держать маленький штат, только самых отчаянных и рисковых.

– По-вашему, я такая?

– Ты села в тонированную машину с двумя неизвестными и одним истекающим кровью на руках. И поехала черт знает куда. Ты даже больше чем рисковая: тебе либо нечего терять, либо так скучаешь по работе, что готова на безрассудство. Мне такие и нужны. Преданные делу.

Полина не успела ответить, в дверь постучали.

– Да! – крикнул Виктор Карлович.

– Это я, таблетку принес. – В приоткрытую дверь прошел Вадим с пластиковым стаканом воды и здоровенной пилюлей на тарелочке. – Вот, сказали, сильная штучка.

Он поставил воду и лекарство перед Полиной и спешно удалился.

– А что, если вы все-таки выбрали ликвидацию и сейчас меня отравите? – обратилась Полина к Виктору Карловичу, не решаясь взять таблетку.

– Ты хороший хирург, не считая скверного характера. Мне такой нужен. – Он смотрел на нее пристально. – Если соглашаешься, твоя жизнь отныне станет охраняться сильнее, чем ты можешь представить. Взамен на твою преданность мне, молчание и готовность к любым ситуациям.

– Как я… Я не понимаю, как это все будет происходить…

– Твое дело согласиться, остальное тебе объяснят.

Полина взяла таблетку, посмотрела на нее, кажется даже признала в ней ибупрофен известной марки, положила на язык и запила, осушив полностью стакан с водой. Подняв снова глаза на Виктора Карловича, она решительно сказала:

– Хорошо, я согласна.

– Ну и отлично! – потер тот руки. – Сама понимаешь, никакой трудовой тут тебе не светит, зато гонорар обещаю хороший, и работа, дай бог, не в плотном графике.

– Что от меня нужно сейчас?

– Передай указания по Стасу медсестрам и можешь ехать домой. Все подробности тебе расскажут позже.

Виктор Карлович встал со стула, Полина последовала его примеру.

– Почему ты ходишь по городу в пижаме? – спросил он, оглядывая ее с ног до головы.

– Потому что я хотела выпить кофе у дома и пойти дальше жить свою скучную безработную жизнь, – ответила она поникшим тоном.

– У жизни на тебя сегодня были явно другие планы. На этот случай моя жена никогда не выходит из дома без макияжа и укладки. Я на нее обычно ругаюсь за это, а вот теперь понимаю, что она правильно делает.

Он засмеялся, а Полине шутка совсем не зашла, потому что она снова увидела себя в отражении зеркала на стене – вся в крови, растрепанная, бледная, пижама эта…

Виктор Карлович, резко открыв дверь, вышел из кабинета, и Полина следом.

– Значит, так, ведите принцессу к персоналу, пусть знакомятся и делают все нужное. А потом… – он на секунду замолчал, переводя взгляд с Вадима на Алексея. – Леш, она на тебе. Отвези домой, расскажи, что да как, и покорми человека.

Полина будто проснулась от его слов и снова почувствовала одновременно и китов в желудке, и тошноту.

Виктор Карлович еще раз пожал ей руку и поблагодарил, а потом без лишних слов удалился вместе с Вадимом по коридору.

– Вы хотели сдать тест на ВИЧ? Это серьезно? – спросил Алексей, начиная движение по коридору и увлекая за собой Полину.

– Да, на всякий случай ВИЧ, гепатит… – как-то грустно и обреченно ответила она.

– У нас все проходят медкомиссию, в этом плане Виктор Карлович жесткий, вам тоже придется все равно сдавать все анализы перед началом работы. Может быть, отложить?

– Это для моего спокойствия.

– Понял. Скажу медсестрам.

Они вошли в большую дверь и пересекли холл, за дверями которого наконец-то была слышна жизнь. Навстречу шли две женщины в белых халатах – молодая, которая всем телом посылала Алексею сигналы, и взрослая.

Они быстро увлекли за собой Полину, показали ей, где умыться, и сверили свои протоколы лечения Стаса с ее рекомендациями. Через пять минут Татьяна, взрослая медсестра, уже брала у Полины кровь на страшные анализы и оптом для всех остальных исследований, необходимых для «приема на работу». Все было так буднично и нормально, что Полину снова посетило ощущение сюрреалистичности происходящего.

– А у вас есть еще хирурги? – спросила она у Татьяны, которая заматывала ей руку бинтом.

– Есть Олег, он суперортопед. Тут вечно у всех носы и ребра ломаются, Олежа мастерски все вправляет. И оперирует, когда надо, но это так, от неизбежности. Никак не можем найти хорошего хирурга, чтобы общая практика. Вот надеюсь, ты задержишься.

– А остальные не задержались? С ними что делали?

– Ой, – она махнула рукой. – Никого не убивали, если ты за это переживаешь. Наверное… Я не общаюсь с теми, кто ушел.

Полина сглотнула, пытаясь осознать, в какую заварушку вписалась.

За окном уже стремительно темнело, когда она наконец-то покинула здание больницы. Напротив входа стоял темно-серый «Гелендваген» с горящими фарами.

Алексей увидел Полину и вышел из машины к ней навстречу, приглашая занять заднее сиденье.

– Как Стас? – спросил он, когда они тронулись.

– Анализы, на удивление, чистые, – усмехнулась Полина. – В рубашке родился явно, ну и всякая фигня в нагрудном кармане помогла задержать пулю.

– Отлично.

Алексей какое-то время вел автомобиль в тишине. Казалось, ему достаточно односложных вопросов и ответов. Но после тяжелого вздоха все же заговорил:

– Сказали вас покормить и рассказать обо всех деталях.

– Алексей, а можно не сегодня? Поем я дома, а от информации у меня скоро голова треснет, – перебила его Полина.

– Таблетка не помогла?

– Помогла. Но я очень устала.

– Хорошо.

И дальше они уже ехали молча. Полина откинула голову на сиденье и почти всю дорогу до дома периодически проваливалась в тревожный сон. Почувствовав, что машина остановилась, она выпрямилась.

– Вам нужно будет оформить на меня пропуск во двор, – сказал Алексей.

– Тогда продиктуйте ваш номер телефона, я внесу его в приложение, – разминая шею, ответила Полина и достала телефон.

Он размеренно назвал цифры.

– Как мне вас записать? Алексей – кто? Водитель, охранник, начальник? Кто вы мне… теперь? – спросила Полина.

– Я теперь ваше все, – ответил он вроде бы иронично, но все тем же стальным голосом, сверкая холодными стеклянными глазами в зеркало заднего вида.

Полина, уставшая, без малейшего намека на флирт вбила в имя контакта «Мое все», нажала на «сохранить» и сразу позвонила на номер. Телефон Алексея на приборной панели завибрировал.

– Меня тоже сохраните, – сказала она.

В ответ Алексей поднял телефон и поднес к лицу Полины. На экране звонка светилось: «Полина Сергеевна».

– Когда вы все успели? И как вашему главному так быстро информацию слили?

– Вы пальто оставили в прихожей тогда. В пальто телефон. Пароль у вас простой, я изучил нужную информацию.

– Простой пароль? – возмутилась Полина.

– Прикинул, сколько вам лет, вбил год и угадал.

– Намек понят, пора колоть ботокс. – Полина раздраженно открыла дверь машины и вышла, бросив на прощанье: – Пароль я сменю! До свидания!

– До завтра! – ответил Алексей.

Полина быстрым шагом топала к подъезду. Она хотела скорее оказаться дома, встать под теплый душ, смыть с себя кровь и наконец-то хоть что-то съесть.

5

Проснулась Полина от надоедливой вибрации телефона. Кто-то настойчиво пытался заставить ее высунуть голову из-под одеяла.

Она нашарила рукой телефон, на экране светилось: «Мое все». Она тут же подумала, что надо его переименовать, как-то тупо звучит, сопливо. В верхнем левом углу она увидела время – 09:12 утра. Простонала от раздражения, но нажала «ответить».

– Алло, – сонно произнесла она.

– Вы не дали мне номер от шлагбаума, – заявил стальной голос.

– И вам доброе утро. Я вас даже не внесла еще. Мы вот прям так часто будем видеться?

– Откройте, пожалуйста, шлагбаум и выходите, я вас буду ждать.

– Алексей, я только что проснулась, можно же было договориться, во сколько мы встретимся? – Полина потихоньку закипала – хорошенькое начало дня.

– Я жду, – безапелляционно ответил тот и отсоединился.

Полина взвизгнула и отпинала кровать руками и ногами. Спустя минуту, успокоив себя дыхательными упражнениями, она открыла шлагбаум и принялась наблюдать по приложению, как большой джип втискивается в ее маленький дворик и встает недалеко от подъезда.

Тут же телефон снова зазвонил с той же дурацкой надписью.

– Да! – гаркнула Полина.

– Сколько примерно вам нужно времени, чтобы собраться? – спросила сама сталь.

– Мы куда-то поедем?

– Мне нужно вас проинструктировать.

– Давайте вы подниметесь. Не люблю, когда меня ждут. Я сделаю нам кофе.

– Ок.

Полине показалось, что это какой-то психологический эксперимент. Она не услышала в его голосе ни единой эмоции, как будто ему в целом все равно, что и как делать. Робот какой-то.

Ей показалось, что уже буквально через пять секунд, так же быстро и неожиданно, как он появлялся и исчезал в телефоне, раздался его звонок в дверь.

– Да чтоб тебя! – буркнула Полина и крикнула, на ходу натягивая домашние брюки и футболку: – Иду!

Она клацнула замками и открыла дверь. На пороге стоял Алексей. Весь в черном, благоухающий парфюмом и с тем же неизменно холодным выражением лица.

– Код домофона, этаж и квартиру вы уже тоже успели пробить, я так понимаю? – поприветствовала его Полина и отошла в сторону, приглашая в квартиру. – У меня тапок мужских нет.

– Нестрашно.

Алексей снял свое какое-то невероятно шикарное пальто, и она проследила за тем, как оно повисло на крючке рядом с ее – любимым, купленным в Риме и сейчас пропитанным кровью. Отчего оно стало похоже на мятую тряпку.

Полина перевела взгляд на него. Он был в черной водолазке, а то, что она приняла было за странную портупею, оказалось ремешками кобуры, в которой уютно занял свое место блестящий пистолет. Она быстро отвернулась и указала рукой в направлении кухни. Алексей прошел и сел за стол.

– Кофе, чай?

– Кофе, черный.

Полина старательно делала вид, будто ничего необычного в присутствии в ее доме вооруженного человека нет. Она достала большую гейзерную кофеварку. Все то время, пока она наливала воду, засыпала кофе и закручивала все детали, Алексей наблюдал за каждым ее действием, а ее это нервировало. Полина не выдержала и предложила:

– Вы можете начинать инструктаж.

– Ок, – не отводя взгляд, ответил он и приступил к делу. – Мы будем с вами работать в паре. Когда мне приходит звонок об инциденте, я перезваниваю вам и еду туда, где вы в тот момент находитесь. Вы должны успеть подготовиться к моему приезду. Как правило, весь день я в Москве, а значит, по городу передвигаюсь быстро. Если вы планируете поездку за город или встречу с друзьями, где будет алкоголь, вы должны предупредить меня, чтобы мы могли скорректировать дальнейшие действия. Желательно эти факторы вообще исключить из жизни…

– Чего? – Полина опешила.

– В любой момент может понадобиться ваша помощь. Если вы за городом, вам нужно будет срочно выехать мне навстречу. Если вы пьяны и не можете делать операцию, то нам придется либо искать другого врача, либо готовить вам капельницу. Поэтому лучше воздержаться от…

– От личной жизни, да? – Полина снова его перебила, не в силах скрыть раздражение из-за открывающихся нюансов работы, на которую она вчера согласилась. Что-то ей подсказывало, что просто так отказаться уже нельзя.

– Ваша личная жизнь не должна мешать работе, – холодно отрапортовал Алексей.

Полина, ничего не ответив, отвернулась к плите и приоткрыла крышку кофеварки, чтобы проверить, не начал ли кофе поступать в чашу.

– Если человека доставляют в больницу, вы едете и делаете операцию там. Если же времени или возможности для транспортировки нет, то действуем на месте. Либо на наших точках.

– Я могу поставить условие? – резко повернулась Полина к Алексею.

– Рановато для условий, – ответил тот, но заинтересовался. – Какое?

– Ваши эти точки должны быть переоборудованы, содержаться хотя бы в минимальной чистоте и быть укомплектованы необходимым минимумом средств и инструментов. А еще аппаратами УЗИ и…

– Мы не можем сделать из съемной квартиры госпиталь. Эти помещения используются только в крайних случаях.

– А разве не все ваши случаи крайние? Разве будет что-то кроме ножевых и пулевых?

– Носы после драк иногда надо вправить, это не требует особых условий.

– Это требует особых навыков. Я хирург, не ортопед. А ортопед у вас как раз есть.

– В этом мире, Полина Сергеевна, ценятся универсалы.

– Что это за больница в лесу, напичканная, как Склиф?

– Виктор Карлович построил ее как раз для таких случаев. Приносит хороший доход, не светится, и люди нам доверяют. Хороший бизнес, тихий и благородный.

Кофеварка зашипела. Полина отключила газ, достала две чайные пары и налила одну полную чашку, протянула ее Алексею, а в своей оставила немного места для молока. А когда убирала молоко обратно в холодильник, заметила пакет с заказанной, но так и не съеденной вчера едой.

– Сырники будете? – спросила она Алексея, перекладывая из контейнера в тарелку идеальные шайбочки.

– Благодарю, я не голоден, – ответил тот. – И молочку не ем, тяжелая.

– Да, вам бы легкости не помешало, – прогундела себе под нос Полина.

Краем глаза она заметила, как он усмехнулся, но тут же собрался и продолжил свой инструктаж:

– У меня в багажнике всегда есть чемоданчик с первой помощью, вы должны составить список препаратов и инструментов, которыми стоит его дополнить. Он всегда у меня, я его пополняю и привожу.

– Укладкой называется, – уточнила Полина и села напротив с кофе и сырниками.

Она не смотрела на Алексея, но чувствовала его неодобрительный взгляд, следящий, как она обмакивает отрезанные четвертинки шайбочек в густые шматки сметаны и варенья.

– Все переговоры веду я, с вас только медицинские рекомендации. Вам все понятно?

– Предельно, – ответила она, отпивая кофе.

– Отлично. Прошу все же дать мне доступ к шлагбауму, не хочу стоять в центре на виду и с вашими ценами на парковку.

– Вы будете тут постоянно, что ли?

– Это на случай, если мне придется вас ждать.

– Хорошо.

Полина взяла со столешницы телефон, зашла в приложение шлагбаума и добавила дурацкое «Мое все» как гостевой контакт.

– Готово. У вас будет лимит – пятнадцать проездов, – сообщила она по завершении.

– Надеюсь, так много не понадобится, – ответил он и проверил завибрировавший телефон. В телеграм пришло сообщение от Полины Сергеевны с номером от шлагбаума. – Номер закрепил.

– Какие еще инструкции?

– Вы вчера сдали кровь на все необходимые анализы, сегодня будут готовы результаты. На этом все.

Полина резко спросила:

– Вы мой непосредственный начальник?

– Нет, я скорее напарник, – спокойно ответил он.

– Тогда можно с вами общаться на «ты»?

– Можно, – он даже смог изобразить дружелюбие на лице и добавил: – У вас… у тебя остались какие-то вопросы?

– Да! – твердо ответила она. – У тебя пальто красивое.

– Благодарю, – он даже поднял бровь от неожиданного комплимента.

– Может, подскажешь, где почистить мое от крови?

– Есть одно местечко. Там без лишних вопросов сделают все в лучшем виде.

– Когда будет готово?

– Через пару дней.

Полина ушла в прихожую, сняла с крючка свое пальто и положила его в пакет от вчерашней доставки. Выпрямившись, посмотрела на его большое черное пальто и провела по нему рукой. Кашемир, не меньше. Явно дорогущее. Ярлык даже не стала смотреть, чтобы не завидовать.

Вместо этого открыла шкафчик с обувью и достала из нее скукоженные от крови угги и крикнула в кухню:

– А обувь там чистят?

– Да. – Снова четко и коротко, по делу.

Полина закинула обувь во второй такой же пакет от доставки и поставила рядом с пальто. Алексей вышел из кухни и сообщил:

– Основное я рассказал, если по анализам будут вопросы, я наберу. А так – жди звонка по работе.

– Хорошо.

Полина пропустила его обуться, продолжая изучать детали его одежды.

Он накинул шикарное пальто, пустив по прихожей шлейф своего парфюма – немного сладкого и древесного.

– До встречи. Спасибо за кофе, – сказал он, выходя из квартиры, не забыв захватить пакеты с пальто и уггами. – Как будет готово, сообщу.

– Пока, – вяло помахала рукой Полина, провожая его взглядом по лестнице.

Потом прошла на кухню и села на стул, на котором только что сидел Леша, взяла в руки его чашку, покрутила из стороны в сторону.

– Во что ты ввязалась, Поль? – спросила она сама себя, разглядывая узор из кофейной гущи на стенках чашки.

Ей нравилось в детстве играть с бабушкой в гадалку, она всегда видела целую историю в этих разводах. И сейчас увидела – лес и девочку в платье. Видимо, у этого робота есть кто-то, с кем он общается тепло и ласково… хотя представить это было почти невозможно.

6

Первый звонок «по работе» случился уже через три дня. Полина как раз разбирала авоську после похода в магазин.

Ее занятие прервал телефонный звонок и то самое холодное «У тебя пять минут, спускайся».

Она наспех надела самое чистое и не самое мятое и выбежала из дома в холодный и уже темнеющий день.

– Ты же сказал, что будешь заранее предупреждать! – кинула претензию Полина, забираясь на заднее сиденье.

– Я был недалеко, свет в окне у тебя горит, значит, ты дома.

– А может, я не одна?!

– Но ты была одна.

Полину раздражало, что он был такой непробиваемый, но возразить было нечего. В конце концов, она и правда была одна дома и почему-то сразу побежала на вызов. Она поймала себя на мысли, что ей хочется снова взять в руки скальпель, иглу, снова поработать.

Они доехали до больницы, когда уже окончательно стемнело. Внутри ее ожидал молодой парень с ножевыми порезами на лице, руках и животе и сильно заплывшим глазом. Больше для своего развлечения, чем по показаниям, она наложила пару швов.

Парень, в свою очередь, тоже развлекал ее в процессе какими-то байками о своих приключениях и драках и много раз повторил, что эти ранения не идут ни в какое сравнение с теми, которые он получил… и снова история. Наверное, мужская уязвимость в момент, когда его спасает женщина, заставляет всячески пушить хвост и храбриться. Полина благородно смеялась над его шутками, чтобы поддержать. Ей было интересно, как люди приходят к такому образу жизни: сидит же вот хороший парень, смешливый, неглупый, а уже весь украшен шрамами.

Все вместе заняло не более сорока минут. Она даже осталась разочарована. И по дороге домой это разочарование только усилилось, потому что они постоянно встревали в какие-то пробки и ловили все светофоры. Поездка туда-обратно занимала больше времени, чем сама работа.

Наконец они заехали под шлагбаум.

– Спасибо, пока! – тут же крикнула Полина, открывая заднюю дверь.

– Подожди!

Алексей вышел из машины и достал из багажника большой чехол для одежды с вешалкой и черный бумажный пакет.

Полина приблизилась, открыла на весу молнию и провела рукой по ткани пальто. Там, где еще два дня назад все было скукожено от запекшейся крови, теперь было мягко и пушисто, и аромат исходил такой же, как от пальто Алексея.

– Как круто! Спасибо огромное! – она заулыбалась во все зубы, закрывая кофр и заглядывая в пакет. Угги тоже были вычищены и причесаны так, будто она их только что купила.

Полина, перехватив свои вещи, уже направилась к подъезду, но Алексей достал из нагрудного кармана конверт и опустил его в пакет с обувью.

– Это гонорар за Стаса, персонально от Карлыча, – пояснил он. – Остальное будет как стандартная зарплата, в начале месяца.

– Благодарю, – Полина сделал легкий книксен и улыбнулась. – До встречи!

– Пока, – кинул ей уже в спину Алексей.

На свой третий этаж она взбежала на скорости гепарда, ей не терпелось рассмотреть преображенные химчисткой вещи и пересчитать гонорар.

Наконец-то ее настроение скакнуло вверх, когда, сидя прямо на полу в прихожей, она разложила пятитысячные купюры. Что ж, такие премии за одну спасенную жизнь ей бы не предложили ни в одной больнице.

Полина обмахнулась импровизированным веером и похлопала им себя на манер банного веника, «чтобы деньги прилипали». Так ее в детстве учила бабушка – директор и по совместительству продавец и бухгалтер дачного магазина.

Она встала с пола, положила гонорар на шкафчик для обуви и раскрыла висевший на крючке кофр. Достала пальто и юркнула в него.

Кажется, даже при покупке оно не выглядело так хорошо. И этот аромат! Интересно, это в химчистке такая отдушка у средств или за время поездки в авто Алексея оно успело пропитаться сладкой древесиной? Она вдохнула этот запах еще раз и посмотрела на себя в зеркало. Пальто шикарное, настроение на высоте, она улыбается – кажется, жизнь налаживается.

7

В следующие две недели Полина и Алексей встретились всего однажды. В этот раз все оказалось чуть сложнее, интереснее и происходило уже в квартире самого пострадавшего. Выяснять обстоятельства было не положено, и Полина просто молча постаралась промыть, обработать и пришить два ровно отрубленных пальца пухлому мужчине лет сорока.

А ей так хотелось узнать подробности. К сожалению, не все такие общительные, как предыдущий парень в больнице. Этот сидел под сильными обезболами и местной анестезией и, не сводя глаз со своих обрубков, в полной тишине ждал окончания операции.

Почти каждый раз, когда Полина с Алексеем виделись, обязательно встречали других мужчин из их команды. Она уже знала, что они с Вадимом часто работают вместе и в целом даже дружат. Лысый, который был за рулем в первый день и ассистировал ей в той квартире, – Сергей, он чаще с Виктором Карловичем. Кудрявый, Славик, обычно в паре либо с Сергеем, либо со Стасом – первым пациентом Полины. Стас, собственно говоря, был кем-то вроде личного телохранителя Виктора Карловича.

Полина выбила право называть всех так, как они обращаются друг к другу, а не полными именами, чтобы быть на равных. Все согласились. Даже Алексей дал добро на «Лешу», но теплее от этого отношения не стали. Он был неразговорчивый, холодный и постоянно изучал ее взглядом, будто в чем-то подозревая.

Вот Вадим всегда был в хорошем настроении и улыбался при виде Полины. Она не очень понимала, флиртовал он с ней или у него просто манера общения такая, но после тяжелых молчаливых поездок с Лешей теплота Вадима была для нее как зарядка для батарейки. Правда, каждый раз это милое общение заканчивалось, и наступала долгая и тяжелая поездка в компании неразговорчивого Леши.

Полина все чаще замечала, что ей нравится сама мысль о том, что она какой-то врач из даркнета. Она даже снова начала наряжаться, утопив в недрах гардероба свои домашние полуспортивные шмотки. Почти весь гонорар она потратила на новые вещи – темных цветов, чтобы на них не было видно крови, если что. Они сильно выделялись на фоне ее обычных довольно ярких и незаурядных вещей.

Полине казалось, что ее жизнь налаживается, встает на какие-то рельсы, которые сами выведут куда надо, и наконец-то можно расслабиться.

8

Ночь на третье марта Полина запомнила особенно. Она уже уснула, но периодически просыпалась: вечером случилась метель и насыпало довольно много снега, который теперь громко падал с крыши.

Вдруг в очередной заход на сон зазвонил телефон. Полина до сих пор не переименовала дурацкий никнейм и сразу поняла, что звонок не простой.

Леша довольно спокойно, но четко сообщил, что приедет через полчаса и она должна быть в боевой готовности. Полина стремительно собралась, выпила кофе, чтобы взбодриться, и вышла из подъезда аккурат к моменту, когда «Гелендваген» заезжал под шлагбаум.

– Что там? – спросила она, торопливо забравшись на заднее сиденье.

– Пулевые.

Полина заметила, что Леша нервничает и намеренно подбирает слова.

– Люди не самые приятные, – продолжал он. – Я с ними сам буду разговаривать. Твое дело подлатать и сделать так, чтобы никто не помер.

– Ты сказал, пулевые? – переспросила Полина. – Много?

– Мне так передали, без подробностей, – отчеканил он.

Полина выдохнула. Она уже поняла, что Леша не будет расписывать перед ней полную картину, чтобы не нервировать, но и оставлять ее совсем неподготовленной он тоже не мог. От понимания легче не становилось. Было какое-то предчувствие, нехорошее. Машину пару раз занесло на подмерзшей дороге, но они гнали со всей силы и уже через сорок минут были в особняке-больнице, который был весь залит светом из окон и на фоне черного леса горел как факел.

Они вышли из машины и быстрым шагом направились ко входу. Полина видела, как ее напарник залез правой рукой под пальто и щелкнул предохранителем на пистолете под мышкой. Это действие снова заставило Полину нервничать. У нее задрожали руки, и пришлось спрятать их в карманы в надежде, что дело в холоде.

Внутри была суета. Медсестры бегали по холлу с пакетами крови и старались не смотреть на двух амбалов, которые толкались около операционной и гневно смотрели на Полину с Лешей.

Старшая медсестра, Татьяна, подбежала к Полине и, на ходу снимая с нее верхнюю одежду, посвятила в курс дела:

– Поль, там решето, мы уже позвонили Олегу, он едет, без него никак.

Леша остался с амбалами, и было слышно, как он пытается им что-то объяснить предельно спокойно, но жестко. Те кричали и чего-то требовали, но Полина старалась сосредоточиться на информации от Татьяны, пока намывала руки и переодевалась.

Затем прошла в операционный зал. Там на столе лежал голый мужчина лет сорока пяти, его уже обработали и подключили к аппарату, рядом сидел анестезиолог, с которым она виделась лишь однажды, в самый первый день в больнице, когда привезли Стаса, и следил за сердечным ритмом и дыханием. Его звали Артур – судя по легенде, бывший наркоман, который делает шикарные «коктейли», закончил мед и нигде не мог удержаться на работе, потому что периодически уходил в загулы. Неизвестно, косячит ли он здесь так же, или и к нему нашли нужный подход.

Полина погрузилась в изучение пулевых отверстий на раздетом теле. Их было пять: два в левой голени, одно в правом колене, два в животе.

– В животе прошли навылет. Скорее всего, пострадали органы. Я постараюсь остановить кровь. В голени застряли в кости, надо будет собирать и восстанавливать. Колено вдребезги, нужен ортопед стопроцентно и срочно.

– Он в пути, – сообщила медсестра Женя.

– Через сколько будет?

– Еще минут двадцать, он с другого конца Москвы…

Вдруг в операционную ворвался один из амбалов с пистолетом в окровавленной руке.

– Вы с ума сошли? – закричала на него Полина. – Здесь стерильная зона, вам нельзя!

– Значит, так, я тут буду смотреть, что ты делаешь.

– Исключено!

– Если ты специально порежешь его так, чтобы помер, мы всех вальнем.

– Тут бы постараться порезать его так, чтобы он выжил! Вы в своем уме? Он весь дырявый, а тут вы еще в уличной обуви приперлись.

В блок залетел Алексей с пистолетом в вытянутой руке и небольшим кровоподтеком на скуле. Видимо, на кулаке амбала была его кровь. Что с напарником амбала, Полина знать не хотела.

– Леш, убери его и выйди отсюда сам! Нам придется тратить время, чтобы перевезти его в чистую операционную.

– Я останусь здесь! – настырно повторял амбал.

– Тебе колено прострелить, чтобы ты понял?! – закричал Леша.

– Не смейте стрелять, здесь кислородные баллоны. Оба вышли отсюда немедленно, либо я ничего не буду делать вообще.

В этот момент глаза амбала округлились, и он перевел пистолет на Полину и сделал в ее сторону шаг.

– Я размозжу ему башку, отвечаю! – Леша в этот же момент подошел вплотную к лежащему на столе и приставил пистолет к его лбу.

Амбал с ненавистью на него посмотрел. Полина понимала, что придется работать в имеющихся условиях.

– Оба – отойдите. Дайте нам хотя бы начать работу, он истекает кровью, нам такими темпами не хватит запасов. – Она перевела взгляд на амбала. – Я не наврежу пациенту, сделаю все возможное, обещаю, но хотя бы не мешайте.

Амбалу потребовалось полминуты, чтобы привести дыхание в порядок и опустить пистолет, тогда и Леша отошел от операционного стола и опустил пистолет, но все еще держал палец на спусковом крючке.

– Я поняла, вы останетесь, но хотя бы отойдите подальше.

Мерное пиканье аппаратов разрывало повисшую тишину, пока эти двое лишних для операционной делали шаги назад.

Едва они отошли к стене, Полина схватила скальпель и принялась командовать процессом.

– Звоните ортопеду! – крикнула она анестезиологу, который все еще был в ступоре, но будто проснулся от ее командного тона.

Через десять минут в зал ворвался высокий мужчина в медицинской форме и начал было возмущаться присутствием посторонних, но ему быстро дали понять, что по-другому сегодня не получится.

Вместе они склонились над операционным столом и простояли так восемь часов. Они собирали пазлы из обломков костей, сшивали разорванные органы и отсекали то, что не удалось спасти, промывали внутренности и извлекали пулю, застрявшую в мениске. Дважды пришлось провести реанимационные мероприятия, влить литры крови, и каждый раз это сопровождалось клацанием предохранителя на пистолете у амбала. Полина не смотрела в его сторону и не знала, что делал Леша, но конфликт не успевал разгореться.

Когда операция была закончена, Полина вдруг почувствовала, что на нее как будто бы навалилась стотонная плита. Спина ныла, руки сводило, хотелось пить. Она прошла мимо Леши и амбала, даже не глядя на них, прямо к мойкам, на автомате вымыла руки, проводила каталку с пациентом в реанимационный блок, максимально подробно расписала план лечения медсестрам и попросила Олега-ортопеда заполнить за нее протоколы. Он видел ее состояние, и хоть они впервые работали вместе, как настоящий боевой товарищ, он принял на себя эту заботу.

Выйдя в холл, она села на диван у выхода. Ее мутило, в глазах все мешалось. Сердце бешено колотилось. Как будто все то напряжение, что она испытывала последние несколько часов на ногах, резко сошло лавиной и накрыло ее тяжелым покрывалом, которое не было сил с себя стащить. Такого с ней раньше не бывало.

Где-то слева послышались шаги. Это шел амбал, а по обе стороны от него с опущенными пистолетами наготове в руках – Вадим и Леша. Они сопровождали его на выход. Он поравнялся с Полиной и злобно посмотрел на нее:

– Если он не выживет…

– Это будет на вашей совести, – перебила его Полина громким голосом, вдруг снова обретая силы. – Если у него начнутся инфекции из-за нестерильности условий – это только ваша вина. Если я не смогла зашить правильно хоть одну перебитую артерию, потому что от волнения у меня тряслись руки, – это вы виноваты.

Амбал не нашелся, что ответить, или не успел – Вадим с сочувствием посмотрел на Полину и потащил его на улицу. Полине было все равно, что дальше с ним будет, в этот момент вся ее усталость, страх, раздражение вылились в гнев на этого человека. Он как будто разрушил все ее представления о романтичности работы, которой она теперь занимается. Все стало не так легко и просто, как она представляла, и теперь та премия, которую она потратила на шмотки, показалась ей мелочью по сравнению с нервными клетками, которые она сегодня безвозвратно оставила в той операционной.

– Пошли, – скомандовал Леша, подавая руку Полине и с силой, но аккуратно поднимая ее с дивана.

Полина чувствовала себя так, будто потяжелела раза в два. Леша отпустил ее руку и пошел вперед. На едва гнущихся ногах она последовала за ним в сторону выхода.

На улице уже светало, но пасмурная погода делала все вокруг серым и невзрачным, накрапывал какой-то снегодождь. Они молча сели в машину, Полина тут же легла на сиденья и закрыла глаза. Леша не сказал ни слова. Ей показалось, что он чувствует себя виноватым, что допустил такую ситуацию.

9

Минут через десять Полина почувствовала, что у нее снова учащается пульс и становится тяжело дышать, она выпрямилась на сиденье и сразу заметила, как в зеркале заднего вида на нее сверкнули голубые глаза.

– Ты как? – спросил Леша.

Вместо ответа она открыла окно, пытаясь надышаться, как будто воздуха в машине ей было мало. Потом совсем высунула голову наружу, и, может, от холода у нее хлынули слезы. Она почувствовала, как машина замедляется и тормозит. Как только движение прекратилось, она тут же открыла дверь и вышла, вокруг был лес, ни одной живой души, только пара птиц слетели с верхушек деревьев, громко хлопая крыльями.

Она шумно дышала, пытаясь привести себя в чувство.

Из-за капота появился Леша с бутылкой воды и пачкой влажных салфеток. Молча протянул воду Полине. Та взяла и, справляясь с истерикой, выпила сразу полбутылки. Леша в это время вытирал салфеткой кровь со скулы, отвернувшись к боковому зеркалу.

Пытаясь восстановить дыхание, Полина проговорила:

– Не понимаю, что со мной, такого никогда не было.

– На паничку похоже, – предположил Леша, запихивая порозовевшую салфетку в столбик отбойника.

Он достал пачку сигарет и вытянул из нее одну, прикурил.

– Дай мне тоже, – попросила Полина.

Леша протянул пачку и прикурил ей сигарету, ожидая, что сейчас она закашляется, – раньше он не видел ее курящей. Но этого не произошло, она сделала две мощные затяжки и, кажется, именно после них пришла в себя.

– Кого я оперировала? – спросила Полина без особых надежд на ответ.

– Фирский Сергей, – ответил Леша. – Они с Карлычем делят одну нишу. Конкуренты, получается.

– Этот здоровый боялся, что моими руками конкурента устранят?

– Думаю, да.

– Ты не мог его вырубить, да?

Леша, глядя вперед, в сторону леса, и щурясь от резкого порыва ветра, молча помотал головой из стороны в сторону.

– Почему Виктор Карлович дал добро на операцию?

– Потому что не его рук дело. Постреляли Фирского, скорее всего, те же, что Стаса рубанули.

– Кто?

Леша посмотрел на Полину, раздумывая, стоит ли вываливать все и сразу, или хватит уже той информации, что есть.

– Третья заинтересованная сторона. Питерские.

– Можешь хотя бы намекнуть, чем Виктор Карлович занимается?

– Всем по чуть-чуть. Стройка, инвестиции, оборонка, – расплывчато ответил Леша. – Тебе легче стало?

– В целом да.

– Тогда повторю правило: не вступай в диалог, а тем более в конфликт с людьми. Я тебе это объяснял в первый день, – отчитал ее Леша.

– Я растерялась. – Она опустила глаза и снова затянулась, сил на споры не осталось, хоть она и не считала себя виноватой.

– Ты конфликтная. Тебя за это уже увольняли. Здесь можно нарваться на отбитых, не рискуй собой и не подставляй меня. – Леша повернул голову к Полине, которая курила сигарету и смотрела на лес впереди себя. – Ты под защитой.

Она кивнула и, запихнув окурок в столбик отбойника, села в машину. Следом за ней в машину вернулся Леша и спросил:

– Как думаешь, сегодня Фирскому нужна будет твоя помощь или Олег с Артуром справятся?

– Справятся точно