Снег, кровь и монстры – 2

Судьба была безжалостна к нему, на плечи груза добавляя,

Вела его в заснеженную мглу, дыхание и мысли замедляя.

Глава 1. Вот так встреча

– Плевать. Парня отпусти. Больше просить не буду, – рука с пистолетом напряглась, ствол приподнялся, и жирная черная точка уставилась на Андрея.

– Послушай, Старый, ты меня, наверное, не помнишь, мимо вас много народу проходит, но в тот день, вернее, вечер, ты, Грач и Базик на кэпэшке задержали парня с карабином…

Со стороны западной обитаемой части города послышался рев мотора. Еще до того, как посмотреть, Андрей догадался по звуку, что это «мотопед». Он повернул голову – так и есть, к ним мчался кроссовик на лыжах. Водитель так низко пригнулся к рулю, что, казалось, техника катит сама собой. Если бы не отблески на визоре, Андрей бы подумал – байкер слетел, а его железный конь умчался на вольные хлеба. Вдалеке к небу тянулись черные дымы, над многоэтажками, как мушки над пропавшим виноградом, вились «кальмары».

Приблизившись, ездок сбавил скорость. Выпрямился на сиденье, озирался и осматривал разбросанных людей, словно искал кого-то. Задержал взгляд на троице. Через секунду мотор взревел, из-под заднего колеса взметнулся фантан снежных брызг. Скоро незнакомец остановился рядом. Он был низкорослый, щуплый, в такой же форме, как и Старый. Из-под его руки выглядывал ствол автомата, ремень перетягивал грудь наискось. Визор скрывал лицо и делал мотоциклиста безликим.

Не сводя прицела с Андрея, Старый обернулся:

– А, Цинга, – ощерился он, – как раз вовремя. Возьми этого придурка на мушку, я пойду, заберу Аслана.

– Никакой он не Аслан. Он мой сын – Максим. Его у меня украли…, – возразил Андрей. Мысленно пробежался по разгрузке, вспоминая, куда в суматохе сунул пистолет.

– Закрой пасть. Тебя легче грохнуть, чем договориться, – рыкнул бурильщик.

Напуганный Максим начал подвывать. Он вцепился в ногу отца, старался укрыться за ним. Страх и ужас наполнили его глаза:

– Я не Аслан! – выкрикнул мальчик визгливо, – он мой папа! – сильнее прижался к отцу.

– Послушай, – Андрей выставил вперед руку, словно собирался остановить пулю, – богом прошу, отпусти нас.

– Да, пошел ты, – Старый прицелился. На его решительном лице, мысли читались крупным шрифтом – УБЬЮ.

Раздался выстрел, за ним второй. Старый сморщился, будто кольнуло под ребром, и он теряется в догадке – панкреатит или селезенка? Андрей воспользовался моментом, быстро сунул руку в кобуру, затем в карман, в другой – пистолета нигде не было. Хлопнул по отделению с гранатами – одна.

Третий выстрел уронил Старого на снег плашмя, лицом вниз. Позади низкорослый бурильщик по-прежнему сидел на кроссовике. Ничего в его облике и позе не поменялось кроме одного – калашников был уже в руках.  Андрей с Цынгой буравили друг на друга взглядами. Андрей не считал, ситуацию разрешившейся. Просто одного игрока в борьбе за приз сменил другой. Он приехал за Максом, и делить награду ни с кем не собирается.

Мотоциклист поднял забрало. Юношеское лицо с тонкими чертами, красивые грустные глаза. Утянутое, придавленное уплотнителями на скулах, ограниченное шлемом, мало говорило о владельце.

Секунд пять бурильщик пристально смотрел на Андрея:

– Ай, – с негодованием произнес и стянул шлем.

– Света? – глаза Андрея полезли на лоб.

– Да, я. Скорее садитесь и уезжаем, Бура может еще кого-нибудь выцепить из уцелевших орков. Только и орет, чтобы Аслана, пардон, Максима вернули.

Позади раскатисто громыхнуло. Светлана обернулась. Над городом поднималось серо-черное облако:

– Газохранилище рвануло, – проговорила печально. – Черкесск – все. Вряд ли кто выживет. Давно уже подумывала домой валить. Влад держал… Садитесь, давайте, – повысила голос девушка, строго посмотрела на пассажиров.

– А вытянет? – сжимая руку Максима, Андрей направился к мотопеду, с подозрением рассматривая технику.

– Вытянет. Лыжи широкие, подвеска мощная. Вдвоем с Владом гоняли, а он, если помнишь, под сто десять кг.

Только сейчас, когда немного пришел в чувства, Андрей понял, что изменилось в девушке – она больше не шепелявит.

– Может, для развесовки я сяду за руль, Макса на бак, а ты за мной? – предложил он, останавливаясь перед модернизированной репликой, рассматривая узлы управления. – Так понимаю, обычный моцик?

– Да, – Светлана перекинула ногу через сиденье, подошла к мальчику, – Максимка, одень, – протянула шлем. Он оказался немного великоват, но это ничего не меняло, с закрытым забралом продолжал защищать голову, лицо от ветра и снега, а при надобности и от столкновения с чем-то потверже. Из внутреннего кармана Светлана выудила вязанную черную энцефалитку, натянула на голову. Коротко стриженные волосы не пришлось прятать.

Тем временем Андрей подошел к Старому и со словами: «Тебе вряд ли уже понадобится», разогнул начавшие коченеть пальцы. Повертел в руке «беретту М9», отщелкнул обойму – пустая. «Да, – недовольно скривил губы, – где на такой раритет взять патроны?». Стянул с бурильщика теплую куртку раскраса «серый камыш» с широкими резинками на рукавах и талии. С себя снял разгрузку и поверх форсо́вого пиджака-куртки надел размером больше бушлат.

В общем-то, у них получилось усесться втроем и поехать. Шипованное заднее колесо рыло в снегу глубокую борозду, запускало белый фонтан и едва двигало транспорт. Андрею пришлось усиленно помогать ему ногами, а Светлане слезть и толкать мотопед, пока тот не набрал скорость. Девушка ловко запрыгнула на сиденье, обхватила Андрея обеими руками.

С пробуксовками, с заносами они удалялись от препарируемого монстрами города. Постепенно Андрей приноровился к «зверю». По ровному снегу, по плавным спускам и подъемам объезжал все реже встречающиеся высотки, опоры ЛЭП и трансляционные вышки. Наконец, пригороды Черкесска остались позади. Андрей остановил мотопед среди заснеженных крон, повернул к девушке обветренное, красное лицо со слезящимися глазами, сказал:

– Надо обсудить, куда двинем дальше. У меня планы были немного другие. Подскажешь, где можно укрыться на первое время?

Прежде чем ответить, девушка обернулась на звук приближающегося снегохода. Транспорт с двумя гражданскими мчался по белой пустыне на восток. Вдалеке виднелись еще три черные точки, которые также двигались в том направлении.

– А вот, давай за ними. Пусть отъедут, и по следу гони. Где-то в том направлении Кубанское водохранилище, рядом поселение. Наверняка туда катят. Скорее всего, оно под снегом, так просто не найти.

Пока пережидали, появилось еще пятеро беженцев. Кто на снегоходе, кто в прицепных санях, кто на мотопеде – все катили в одном направлении.

– Значит, нам туда дорога, – пробубнил Андрей, поворачивая ключ в замке зажигания.

Постепенно людской поток увеличился. Кто-то их обгонял, кого-то обгоняли они, по большей части лыжников. За одним снегоходом с четырьмя седоками тянулась вереница из двух надувных лодок и душевого поддона. Народ спасался как мог, на перегруженный мотопед никто не обращал внимания.

Андрей заметил неподвижный снегоход, двинулся к нему. На подъезде его остановил зычный окрик бородатого мужика, а обрез направленный в его сторону, подтвердил серьезность намерений:

– Ближе не подъезжай!

Андрей затормозил, поднял руки, прокричал:

– Мы вам плохого не сделаем! Хочу только спросить!

Бородач, с ним, судя по фигурам и росту две женщины, головы которых, как улей были замотаны в шали и платки, рассматривали незнакомцев. Одна повернулась к мужчине, что-то сказала. Другая возразила, первая ответила… Произошла ссора, бородач быстро и резко ее прекратил:

– Хватит! – Андрею крикнул, – оружие есть?!

– Да!

– Оставь у жены и подходи один!

Первой слезла Светлана, затем Андрей. Он тихо проговорил:

– Спрошу, куда ехать и где можно устроиться.

– Держись правее, не загораживай дядьку. Если что сразу падай. Максим, давай-ка тоже слазь и прячься за драндулет.

Андрей отметил, как сильно изменилась Светлана, как из жертвы превратилась в охотника. Хотя и раньше в куда худших ситуациях у нее угадывался железный характер, теперь в когда-то потухших глазах появилась ледяная расчетливость и что-то еще, что сигнализировало – с ней лучше не связываться. Он ощутил легкий укол самолюбия: «Ладно, пусть побудет командиром». Достал из разгрузки "беретту", передал девушке. Та вопросительно дернула бровями.

– Он пустой.

– Ты на него патроны хрен найдешь.

– Знаю. Может, кого напугать смогу. Все, я пошел, – проваливаясь в снегу, Андрей направился к снегоходу.

– Руки подними! – крикнул незнакомец.

Андрей так и сделал. Он приближался, всматривался в троицу, в тюк, закрепленный на багажнике веревками, в транспорт. Мужик был непокрытый. Шлем висел на руле. Лицо крупное, рябое, длинные редкие слипшиеся волосы шевелил ветер. Окладистая борода скрывала шею и часть груди.

– Все, стой там, – распорядился незнакомец, когда Андрей приблизился на три метра.

– Хорошо. Руки могу опустить?

– Да. Чего надо? – хотя бородач и положил обрез на сиденье, ствол продолжал смотреть в сторону интересанта.

– Хотел узнать, куда все бегут? Я в Черкесске не так давно, окрестностей не знаю.

– Едут в Кавказский либо в Водораздельный – одна дорога.

– А в какой лучше?

Бородач вздохнул:

– В Кавказский ближе, в Водораздельном, как по мне – безопаснее. Там Мага порядок держит и с провиантом норм. Рыбу разводят.

– Это у Кубанского водохранилища?

– Да. Сейчас жизнь и держится у рек да озер.

– Можно с вами? Мы дорогу не знаем, да и вшестером безопаснее будет.

– С нами-то можно, вот только снежик не едет. Чинить собрался, тут вы. Разбираешься в технике? – бородач кивнул на машину.

– Нет, только пользуюсь.

– Понятно. А так смотри, если хочешь с нами, то жди.

– Пойду, со своими посоветуюсь, – Андрей кивнул в сторону Максима и Светланы, которые напряженно всматривались в собеседников из-за мотопеда. Девушка сняла с плеча автомат и была готова стрелять.

– В общем, так, – начал Андрей, приблизившись к своим, – все бегут в Кавказский и в Водораздельный…

– Подожди, – перебила его Светлана, – нам туда нельзя. Большая вероятность, что Бура пошлет своих людей именно в эти поселки. Надо другое убежище.

– Да, если Бура жив и до Максима ли ему сейчас?

– До Максима не сомневайся. Он чокнутый и его, – девушка посмотрела на мальчика, – считает своим сыном. Видел бы, – вернула взгляд на Андрея, – с какой физой приказывал мне мчать за «кальмаром» и спасть Аслана. Он всех, кого встречал, гнал за ним. А что жив – не сомневайся. После того как «кальмар» с «фринами» распотрошили его вездеход, он драпанул назад в мэрию. У него в подвалах запасы на долгое время и двери бронированные, как раз на подобный случай. Такие, как он – умирают последними, поверь мне. Они все продумали, у них есть возможности это устроить. И мне лично не хочется встречаться с коллегами, сам понимаешь почему.

– Черт, – Андрей посмотрел на поток транспорта, двигающийся на восток, затем на бородача, который склонился над снегоходом, и что-то там чинил, – ждите здесь.

По старому следу Андрей вернулся к троице. Мужчина сосредоточенно крутил отверткой. Женщины стояли в стороне, раздвинули намотки на головах, курили и с интересом смотрели на проезжающий гусеничный квадроцикл.

Обрез лежал на сиденье. Андрею не составило бы труда протянуть руку и взять его. Вместо этого он громко произнес:

– Послушай… Как тебя звать?

Недавний собеседник резко вскинул голову, выпрямился, он явно был застигнут врасплох и этого не скрывал. Круглыми тревожными глазами секунду-другую смотрел на Андрея, затем узнал, стрельнул взглядом на обрез, сказал:

– Семен.

– Я Андрей. Дело такое, Семен, помочь мы вам ничем не можем. В общем, решили ехать дальше. Не подскажешь, кроме Кавказского и Водораздельного есть поблизости еще обитаемые места? Ну как близко, чтобы за сегодня можно было добраться. Вроде бы тут недалеко Эркен – Халк, Беломечетская.

– Их давно скальпы поели. Эркен – Юрт в том числе. Слышал санаторий у Рощинского вроде бы еще живой. Но неточно.

– Это в какую сторону?

– На северо-восток, – Семен махнул рукой влево от проторенной дороги. – Там горы, перевалы, вряд ли за сегодня успеете. Еще можете попробовать в Счастливое, это вам назад. Некоторые туда подались.

– Понял. Спасибо, Семен. Желаю починиться и добраться до места, – Андрей махнул на прощание.

– И тебе не хворать, – бородач взял обрез и переложил под руку на подножку.

– На северо-востоке есть санаторий, – вещал Андрей, подойдя к спутникам. – Семен говорит, что там кто-то еще живет. Далековато, но это ближайшее обитаемое место в том направлении. За сегодня добраться вряд ли сможем. Но нам для ночлега подойдет и необжитое место. Ведь так? – Андрей посмотрел на Максима, подмигнул.

Мальчик подошел к отцу, обнял. Андрей улыбнулся, положил руку ему на плечо, прижал к себе, продолжил:

– У тебя есть план? – девушка внимательно посмотрела на Андрея, – глобальный, с конечной целью?

– Сначала в Невинномысск, потом Ставрополь, Волгоград и там уже до столицы.

– А через Ростов и Воронеж не ближе?

– Ближе, но есть информация, что мутяры лезут из воды и чем дальше на континент, тем их меньше.

– Понятно.

– А тебе куда надо?

– В Усмань, Липецкая область.

– Это где?

– Рядом с Воронежем, – девушка помолчала, стрельнула взглядом по разгрузке Андрея, продолжила, – я смотрю у тебя ненужный БК, – подбородком указала на отделения с магазинами, – может, поделишься? Нам выдали по два рожка. Один в городе расстреляла и этот уже не полный, – вытащила из кармана берету, вернула Андрею.

Андрей взял пистолет, было собрался спросить, не лучше ли, если калашников перекочует в более крепкие руки, но передумал. Все три магазина из его разгрузки достались Светлане.

– У тебя кроме АК ничего заряженного нет? – спросил Андрей, застегивая клапан на кобуре.

– К сожалению, нет.

– Что ж, тогда поехали.

Светлана посмотрела на датчик топлива в баке:

– Бензина меньше половины. Километров на сто, сто двадцать хватит. Как далеко санаторий?

– Черт его знает. Не спросил. Нам не обязательно туда ехать. Может, по дороге что-то подходящее встретим.

Скоро они вновь скользили на мотопеде, забирая влево от основного потока. Ехали по межгорью. Андрей обратил внимание, насколько вырос снежный покров. Кроны выглядывали макушками, многие деревья вовсе потонули, отчего лес поредел и казался кустарниковой саванной.

 «Если снегопад продолжится, то вся земля превратится в белый шар. А люди в этом шаре будут рыть норы и ходы, как кроты, при этом уворачиваясь от жутких монстрячин. Да, жизнь нас ждет незавидная, – Андрей оторвал взгляд от слепящей белизны, посмотрел на сына, который пристроился, между его рук и лежал животом на бензобаке. – О другой жизни для него мечтал. Жалко детей. Не увидят больше ни травы зеленой, ни лесов, ни моря… Птиц давно не видно».

В то же время при столь скорбных мыслях сердце его пело. Ведь с ним снова был Максим. Вот что главное и во что до конца еще не поверил. Как никак однажды уже похоронил. Время от времени кидал взгляд на черный шлем, на спину мальчика и легонько сжимал локти, как бы обнимая его. «Вселенная меня любит», теперь он это знал точно, а те злоключения и боль – проверка.

На снежной равнине еще долго виднелась серая букашечная вереница людей. Лишь когда перебрались через перевал, она скрылась. Теперь все было обездвижено, разумеется, кроме них. Крупные снежинки лениво, неторопливо опускались на снег. И это было бы красиво, по Рождественскому, по Новогоднему, если бы не понимание, что прямо сейчас, в эту самую секунду они не просто формируют ландшафт, а истребляют флору и фауну планеты. Подобно ледниковому периоду, только хуже. Намного хуже.

Никакого Рощинского и тем более санатория они не нашли. Для этого мало знать направление. По большей части путники надеялись найти хоть какое-то убежище для ночлега. Кругом горы, равнины, предгорья, холмы, засыпанные по макушки леса. Снег все потопил и продолжал падать.

Под кроной бука с обледеневшими, словно сахарные леденцы листьями, они вырыли углубление. Голодные, уставшие, прижавшись друг к другу, (Максима положили посередине) устроились на ночлег. Светлана с Андреем менялись в дозоре каждые два часа. Близость разоренного города, хищных тварей пугало и настораживало.

Глава 2. Труба

Рассвет едва брезжил. Светлана разбудила Андрея. Мужчина по обыкновению проснулся быстро. Обветренная на скулах и щеках кожа стянулась, словно под косметической маской:

– Все спокойно? – спросил он, поднимаясь с продавленного снега и вглядываясь в родное лицо под боком. Максим с закрытыми глазами благодушно посапывал. Щеки на морозце разрумянились, кончик носа покраснел, все, все складочки разгладились. Эпитет «светится здоровьем» так и напрашивался. С сердцем, окропленным миррой, Андрей выглянул из ямы. Шел снег.

– Спокойно, – проговорила Светлана, разминая шею. – Без карты хреново, – поднялась на ноги, потянулась. – Как-то все неожиданно случилось, не успела подготовиться.

– Это ты не готовилась, – усмехнулся Андрей, ощущая немного болезненную стяжку на лице, – а я о дороге давно думал. И консервы, и одежду, и воду, и карты – все собрал, только воспользоваться не смог. Отдал, знаешь ли, не в те руки. Один мой товарищ…, – он усмехнулся, – говаривал: «Не переживай, если ты еще девственник. Жизнь не упустит момент, чтобы тебя поиметь». Со мной нечто подобное случилось. И кажется, половой акт все еще продолжается.

Светлана тоже усмехнулась, но тему поддерживать не стал:

– Как думаешь, городу хана? – она смотрела на перевал, который скрывал Черкесск.

– Думаю, что да. Слишком много зверюг на него насело и тот здоровенный… Ты его видела?

– Да.

– Он своей колотушкой с одного удара разваливал высотку.

– Впервые такого встречаю.

– Что-то не то с ними. Монстрячины меняются, и очень быстро. Это не эволюция, точно.

– Может, они и были, только не забредали в наши края, или не размножились? – высказала догадку девушка.

Андрей молчал, смотрел вдаль на горы, где из-за снежных вершин тянулся серый столб дыма. Румяная на свежем воздухе, в армейском комбинезоне, с убранными под шапку волосами, Светлана видела то же самое.

Время от времени Андрей бросал на нее быстрый взгляд. В красивых выразительных глазах читалась печаль. За приоткрытыми губами помимо воли старался рассмотреть фиксы. Не решался спросить напрямую, слишком унизительными были обстоятельства, связанные с потерей зубов.

– Как Влад погиб? – спросил Андрей.

– Скальп утащил. Был в патруле, на них напали. Никто не выжил.

– Понятно, – мужчина скорбно покачал головой. Мельком вспомнился Ванга.

– А ребенок? Ты была на четвертом месяце.

Светлана ответила не сразу, нервно дернула уголком рта, потупилась, помрачнела:

– Тоже не выжил, – проговорила тихо, почти шепотом, затем подняла голову, глядя куда-то за край ямы, сузила веки, произнесла уверенно, – что мы все о мертвых, давай подумаем, куда ехать дальше.

– По идее, двигаемся правильно – на Невинномысск, – Андрей качнул головой по направлению. – Трудно будет не проскочить мимо засыпанного Рощинского. Гадский снег все следы засыпает.

– Еду надо найти.

– Будем надеяться на удачу. Что еще остается? Авось повстречается поселение.

– Собираться, что ли, будем?

– Да. Разбужу Макса.

Мальчик проснулся не сразу. Пришлось его тормошить и уговаривать. Долго промаргивался, а когда приподнялся на руках, с минуту озирался. Раньше Андрей не замечал за ним такой сонливости. «Беззаботно, однако, жилось у Буры», – пришла в голову дерьмовая мыслишка, от которой сразу поспешил отделаться.

Мальчик вертел головой и все силился раскрыть глаза шире.

– Ну, ты как дружок? – проговорил Андрей ласково, потрепал парнишку по плечу.

– Нормально. Есть хочется, – с хрипотцой, невнятно ответил Максим.

– Да. Думаю, сегодня нам повезет.

Скоро они катили по снежной равнине. Андрей низко опустил голову, горловину куртки натянул до переносицы. Хотя ехали небыстро, километров под сорок – сорок пять в час, холодок все же пробирал.

Сильнее голода, беспокоило малое количество бензина. Оказаться безлошадным в настоящих условиях – гибельно. Двигались по широкому предгорью, где, вероятно, могла проходить дорога. В очередной раз Андрей ощутил острую нехватку информации. И еще компас… Они перестали показывать полюса. Все из-за проклятого снега. Солнце и звезды, как в стародавние времена стали ориентирами.

Труба. Она торчала из белого снега черной несуразностью. Своими прямыми четкими линиями, правильной геометрией нарушала плавные формы ландшафта и цветовую гамму. Хотя виделась размером со спичечный коробок, глаз цеплялся за нее, как якорь за коралловый риф.

– Смотрите, – прокричал Андрей, поднял руку,  указал на трубу, – едем туда.

По мере приближения рядом с трубой различалась постройку. Тонкая черная горизонтальная полоска между снежными массами натолкнула на такую мысль.

Девушка первой заметила мутанта. Нечто, напоминающее вытянутым телом и маленькой головкой бабочку без крыльев, стремительно «вспорхнуло» из снега и зависло в пяти-шести метрах над равниной. Лишь когда «бабочка» начала перемещаться, Светлана различила сквозь снегопад тонкие длинные паучьи ноги.

– Там!! – крикнула она, хлопнула Андрея по спине, пальцем ткнула на мутанта.

Мужчина повернул голову. Огромный паук плавно переставлял длиннющие опоры и направлялся в их сторону. Величественная медлительность оказалась обманчивой. Вследствие размеров, неторопливость компенсировалась съедаемым расстоянием – за шаг метров двадцать. Не каждый «фрин» за таким угонится.

– Держитесь! – Андрей прибавил газа. Его горящий взгляд метался между пауком и трубой. Мутант двигался наперерез и явно нацелился на них.

Ветер свистел в ушах, снег лепил глаза. Мальчик прижался к баку и старался быть максимально обтекаемым. Андрей пригнулся к рулю, грудью лег на сына. Светлана вцепилась в него и тоже наклонилась. Паук двигался быстро, и скоро стало неочевидным, что люди успеют укрыться в постройке. Выжимая максимум из мотора, Андрей засомневался, смогут ли удрать по равнине, пустись наутек в противоположную сторону. В груди заныло отчаяние.

Такого мутанта Андрей видел впервые, и что ожидать от него не знал. Двигатель колотил так, что казалось, еще чуть-чуть и он лопнет, взорвется, как перетруженное сердце. Сознание металось пойманной птицей, яростно искало выход.

Раздались выстрелы. За своими мыслями Андрей не заметил, как девушка отпустила его. Она пригибалась и стреляла из автомата. Сначала, казалось, пули не причиняют мутанту никакого вреда. Но в какой-то момент он вздрогнул и замедлился. Всего на две-три секунды, затем снова начал набирать скорость. Но этих мгновений хватило, чтобы беглецы успели домчаться до постройки первыми.

– Торможу! – Андрей заложил вираж метра за четыре до стены и нажал на рычаг тормоза. Поразился, как крыша еще не рухнула под тоннами снега. Мотопед медленно терял скорость, и Андрею ничего не оставалось делать, как опрокинуть его. Втроем разом слетели с сиденья. Кувыркаясь, проскальзывая по снегу, были остановлены стеной. К этому моменту паук был уже совсем близко.

– Внутрь!!! – проорал Андрей, заметив, что Светлана поднимает автомат и собирается стрелять.

Первым в разбитое окно он закинул Максима, затем впихнул Светлану. Сам влез за мгновение, прежде чем, что-то массивное ударилось в кирпичную стену. Высоченные сугробы с крыши поползли пластом вниз. Осыпались, закрывая белой простынью все, что творилось снаружи. Снег ввалился в строение через разбитые окна.

Люди выползали из-под сугробов. Тяжело дышали и озирались в полумраке пыльного, заставленного массивным оборудованием помещения. Большую его часть занимали здоровенные баки. По стенам тянулись трубы с задвижками, отводами, тройниками, кранами… Под металлическими фермами поблескивали оцинковкой вытяжные короба с решетками. В постройке было мрачно, темно и тихо. Шумное дыхание беглецов металось под высокой крышей летучими мышами.

Светлана достала из набедренного кармана фонарь, Андрей натянул налобник. Желтые светляки рыскали кругом, высвечивая темные углы, скрытые части конструкции. Проход вел вдоль стены с окнами и упирался в дверной проем.

Над головами послышался глухой стук. Андрей засомневался, выдержит ли шиферная крыша монстра. Дробная поступь донеслась с противоположного ската. Скользящий скрежет пробирал до мурашек.

– Пойдемте, – прошептал Андрей. Он обошел сугроб, двинулся дальше по проходу. Светлана пропустила вперед Максима. За дверным проемом темнота топила узкий лестничный марш с асбестоцементными стенами. Фонари безжалостно кромсали ее и мутными пятнами шныряли по бетонной площадке в конце спуска. Друг за другом, стараясь создавать как можно меньше шума, беглецы спустились по металлическим ступеням. Короткий коридор закончился, взору открылось огромное пространство, заполненное громоздкими конструкциями и агрегатами. Все толстым слоем безвременья накрывала мохнатая пыль.

Настороженная тишина подхватывала, множила звуки, словно перешептывалась, передавала дальше по цеху и закуткам сплетни.

– Какая-то фабрика, – предположила Светлана.

– Скорее заводик, – отозвался Андрей, протирая между пальцев серый порошок, который раньше принял за пыль. – Цементный, и очень вероятно старый, еще с советских времен. Вряд ли что-то полезное здесь  найдем.

– Нам бензин нужен. Может, повезет, генератор обнаружится. Тем более тварь скоро не уйдет.

– Пожалуй. Как-то неожиданно она появилась, – говорил Андрей, осторожно продвигаясь между механизмами и установками.

– Вынырнула из-под снега, как черт из табакерки.

– Может, паук спал, а мы его разбудили. Не забывай сейчас начало дня.

– Может, и так, – согласилась девушка.

– Пап, мне страшно, – прошептал Максим, – можно, я возьму тебя за руку.

– Конечно, – Андрей протянул руку.

Детские пальцы тут же обвили его ладонь. Мужчина тихонько их сжал, ощущая, как таит сердце от этих мягких и теплых прикосновений.

Они прошли цех, остановились перед закрытой железной дверью в соседнее помещение. Полотно подпирали лом и два куска трубы.

– Кто-то ее запер, – проговорил Андрей, рассматривая подпорки.

– Так открой, – предложила Светлана.

– Думаю, неспроста. Кто-то огородил себя от того, кто за ней.

– Да плевать, нам бензин нужен. Может, это давнишние разборки. Мы же не знаем, когда дверь заперли.

– Боюсь, что это недавние разборки, царапины свежие.

– Андрей, – Светлана подошла к мужчине, – ты понимаешь, что без транспорта – мы трупы. Нам позарез нужен бензин. Даже если, что-то или кто-то есть за этой дверью, нам придется рискнуть и поискать топливо.

Девушка развернулась и решительно выбила ногой трубу. Та упала и с металлическим дребезгом покатилась по бетонному полу.

Глава 3. Не одни

– Стойте! – из темной глубины послышался мужской голос. – Не открывайте!

Троица обернулась. Лучи фонарей устремились во мрак. Из-за агрегатов, переплетений труб и швеллеров к ним двигался кто-то с фонарем.

– Не стреляйте! Я без оружия! – громко вещал голос. – Это я запер дверь! Там за ней пауки!

– Кто такой?! – Андрей пристально всматривался в мужчину с поднятыми руками.

 Светлана положила палец на спусковой крючок. Максим спрятался за отца и выглядывал одним глазом.

– Я Егор, со мной Марина. Мы здесь уже четвертый день. Паук не выпускает. Вы, главное, дверь не открывайте.

Из переплетения металлоконструкций, как из чащи вышел на проход высокий мужчина – никак не меньше метр восемьдесят, с аккуратной бородкой на молодом лице. Его серый комбинезон поблескивал белыми светоотражающими вставками, голову закрывала черная вязанная шапка, на ногах плотно сидели шнурованные высокие ботинки.

– А где Марина? – спросил Андрей, траля взглядом железный лес за спиной парня.

– Она спряталась. Мы не знали, кто вы. Но потом вы разговаривали, светили друг на друга. Мы рассмотрели мальчика и поняли, что вас можно не опасаться. Что вы семья и нам ничего плохого не сделаете. Вы же не собираетесь ничего такого?

– Не собираемся, – проговорил Андрей. – С вами больше никого нет?

– Нет. Мы вдвоем.

– Позови Марину, пусть выходит. Мы вас не тронем.

– Марин! Марина-а! – обернувшись, громко крикнул Егор, – выходи! Они хорошие люди!

У стены в темноте зашуршало, вспыхнул свет. Девушка направилась к переговорщикам.

– Кто за дверью? – поинтересовалась Светлана у парня. – Ты говорил пауки.

– Да, только не такие большие, как тот снаружи, примерно метр в холке. Их там море. Мы еле ноги унесли. Хорошо недалеко от двери отошли, они, как ломанутся со всех сторон. Подойди, приложи ухо, – кивнул на полотно.

Светлана так и сделала. Сначала ощутила, как металл холодит кожу, а спустя секунду-другую расслышала, будто коготками тихонько по железу перебирают. По спине прошелся мороз. Она отступила, обернулась к Андрею:

– Послушай.

С минуту, как акустик Андрей вслушивался в задверную чертовщину. Коготки то приближались, то удалялись и ни на мгновение не замирали. Казалось, пауки чувствуют людей, знают, что еда за железной преградой, и лазают, выискивают щель.

– Что там за помещение? – Андрей отстранился от полотна.

– Много рассмотреть не удалось. Но, кажется, котельная. Труба оттуда торчит. Саму печь разворотило, будто гранатой.

Подошла Марина – совсем юная, миниатюрная девица, ростом Егору по грудь. Как показалось Андрею слабая, беспомощная, зависящая от своего мужчины. Смазливое личико выглядывало из пушистой меховой шапки, словно чебурашка. Большие напуганные глазки бегали, как у белки. Одета тоже в комбинезон, только в разноцветный и яркий. На ногах красовались меховые унты с вышивкой. Она робко встала за «своим все»:

– Здрасте, – произнесла еле слышно.

– Здрасте, здрасте, – Светлана мягко улыбнулась, – ты, Мариночка, нас не бойся, – подошла к девушке, – мы здесь сами в ловушке. Меня Света зовут. Будем знакомы, – протянула руку.

– Марина, – девушка вложила в раскрытую ладонь варежку, с меховой опушкой на запястье.

– Это Андрей, – кивнула на Андрея, – с ним Максим – его сын и мы не семья. Просто, вместе стараемся выживать. Вы случайно, не из Черкесска?

– Нет. Мы из Майского, – ответил за девушку Егор. – Едем к родственникам в Отрадное. Проезжали мимо, увидели трубу. Уже вечер был. Решили поискать ночлег. Залезли через окно, пошли на разведку…

– Постой, – Андрей прервал Егоры, – вы на чем приехали?

– На снегоходе. На «Стелсе», «Викинге».

– Почему не свалите? Снежик быстрая машина.

– Ну, во-первых, он не новый и семьдесят уже не тянет, дай бог полсотни сдюжит. Во-вторых, мы с прицепом, в котором много чего нужного и необходимого, ну а в-третьих, паук быстрый. Мы как-то попытались. Дождались, когда он уйдет, запрыгнули и газу. А он выскочил из-под снега совсем в другом месте, где его не ждали, и чуть нас не сцапал. Едва успели назад примчать. Теперь вот сидим, ждем, когда сволочь уйдет. Ему же надо чем-то питаться.

– У вас бензин есть? – Андрей прямо посмотрел на Егора.

Тот замялся, обдумывая ответ, затем ответил:

– Есть немного.

– Еда?

– И еда есть, – проговорил Егор неохотно. – Мы рассчитали на дорогу, лишнего не брали. А пока здесь сидели, малость подточили запасы. Снежик возле пристройки стоит, лазаю время от времени, беру что надо.

– Мы его что-то не видели, – засомневался Андрей.

– Он с другой стороны.

– Не сочтите за наглость, – вклинилась в разговор Светлана, – вы не могли бы нас угостить. Мы два дня без еды. Максимка очень голоден. Собирались в спешке.

– Да. Идемте, – Егор сделал рукой приглашающий жест.

– А как так – собрались в дорогу и без оружия? – поинтересовался Андрей, следуя за парнем.

– Было ружье, – с досадой проговорил Егор, – мы, когда от пауков убегали, там уже внутри, за дверью, я ремнем зацепился за железяку какую-то, времени совсем не было отцеплять, пришлось бросить.

– Что за ружье?

– «Байкал» МР 155, самозарядный, магазин на 4 патрона. Классная пуха, пипец, как жалко.

У Андрея промелькнула мысль, попробовать отвоевать ружьишко у пауков, но передумал. Нет смысла рисковать и тратить патроны – присвоить не получиться.

Съели разогретые на костре остатки макарон с тушенкой, хлебцы – половину пачки, вяленую рыбу. Вскрыли и изничтожили банку сгущенки, не стали дожидаться, пока вскипятится чайник. Максим со Светланой ели из тарелок Егора и Марины. Себе Андрей придумал посуду из алюминиевой крышки от кастрюли.

Пищу поглощали жадно, едва замечая вкуса. Андрей все подбадривал сына, спрашивал, наелся ли тот. Максим кивал, мычал с набитым ртом.

Андрей присматривался к нему, некоторые детали в поведение как будто изменились. Он был неразговорчив, мало эмоциональный и, казалось, болезненно вял. Вчера все время ехали, под вечер устали, не придал особого значения переменам, а сегодня снова обратил внимание на эти особенности. С беспокойством и тревогой наклонился, приложил руку ко лбу сына, потрогал щеки, нос:

– Ты себя хорошо чувствуешь? Не заболел?

– Хоошо, – Максим кивнул, продолжая жевать.

Усмирив голод, люди завели беседу. Вкратце рассказали о прошлой жизни и обстоятельствах, приведших в это место. По-настоящему серьезный разговор начался, когда обсуждали побег. Андрей поделился планом, который зародился после слов Егора о снегоходе и бензине, и окончательно сложился во время трапезы. План был прост: первое – они откапывают транспорт. Причем это делают таким образом, чтобы обвалившийся снег с крыши оставался снаружи нетронутым и до последнего их маскировал, как скорлупа. Затем проверяют целостность машин и их работоспособность. Далее, заправляют мотопед. На заключительном этапе проделывают в снегу дыры, чтобы техника с пассажирами могла свободно выехать.  Первым раскрывается Андрей. Вылетает из сугроба и на всех парах мчит по старому следу, то есть назад. Егор, Марина, Максим на снежике, Светлана в санях ждут, пока не появится паук. Убедившись, что тот гонится за Андреем, выезжают из укрытия и устремляются в противоположную сторону по низине к перевалу. Андрей всех заверил, что в одиночку на юрком мотопеде без труда уйдет от мутанта и потом нагонит компанию. Найдет по следу от гусеницы.

Егор высказал мысль, что, несмотря на скрытность копки, территорию все ровно надо контролировать. Коль окна засыпаны, можно попробовать в пристройке забраться на цистерну, с нее проломить шиферную крышу и через дыру мониторить обстановку.

Еще полчаса обсуждали детали, после чего девушки остались мыть посуду, а мужчины разошлись по цеху в поисках чего-то, что могло бы заменить лопаты. Андрей с Максимом, подсвечивая фонарем, прошли мимо массивного агрегата с барабаном, пригнулись под металлоконструкцией поддерживающей трубы, вышли к площадке с контейнерами.

– Макс, – Андрей остановился, повернулся к сыну, – ты, что такой вареный?

– Наверное, от таблеток, которые давал Олег Ефимович. Мне все время спать от них хочется.

– Кто такой Олег Ефимович? – Андрей присел на корточки, взял сына за руки, прямо посмотрел в глаза.

– Это врач. Он лечил меня от чего-то там, не выговоришь. Бура приказал ему вернуть мне память. Олег Ефимович знал, что я не его сын. Он боялся мэра и уговаривал меня ему подыгрывать, взамен обещал не делать из меня овоща. А эти таблетки давал от стресса, говорил, что они помогут пережить горе. Я не мог их не принимать. За этим следил Турка.

Андрей внимательно слушал сына, наблюдал за его мимикой и не мог отделаться от впечатления, что тому безразлично происходящее. Объяснение с препаратами немного ослабило тревогу. Он спросил:

– Как долго ты пил эти таблетки?

– Не знаю. Может месяц, может, полтора.

– Понятно. Слушай, сын, все как-то не находится время поговорить – то одно, то другое. У меня к тебе столько вопросов накопилось, да и самому есть что рассказать. Вечером…

– Нашел! – из темноты раздался громкий голос Егора, – Андрей, иди сюда! Посмотри, что тут!

– Тихо! Не кричи! – шикнул на него Андрей, взял Максима за руку и через темноту, через железный лес двинулся на голос.

Довольный Егор лыбился и протягивал перепачканные в растворе три штукатурных ковша:

– Вот. Чем не лопатки? Черпачки́ – что надо.

– Неплохо, – Андрей взял один, повертел – железная полусфера диаметром, примерно двадцать сантиметров, с деревянной рукояткой. Постучал им о стену. Присохший раствор откололся шелухой. Огляделся, тут же валялась кельма и два полутерка:

– Что-то штукатурили, – сказал Андрей, – теперь нужна трубу или арматурину, чтобы проломить крышу.

Нашлась двухметровая труба с коротким «т» образным отводом посередине, что нисколько не помешало использовать ее не по назначению.

На цистерну забрались по боковой лестнице для обслуживания емкости. Сверху обнаружился ревизионный люк. Встав на него, с четвертого удара Егор пробил трубой шифер. Еще несколькими расширил отверстие. Но чтобы через него мониторить окрестности, пришлось на цистерну взгромоздить пустой бак. Егор осторожно высунул голову. Кругом простиралась яркая, до рези в глазах, снежная равнина. Голая крыша серым квадратом выделялась на белом фоне. Сползший снег образовал под скатами огромные сугробы. Кроме того, что засыпал всю стену до желобов, растянулся метров на десять пологим склоном. От увиденного, Егор присвистнул:

– Не хрена себе.

Скоро Андрей сменил его на баке и оценил объем предстоящей работы – вряд ли управятся за день и даже два. Причем высвободившийся после раскопок снег придется оттаскивать внутрь помещения. А это дополнительные затраты как сил, так и времени.

Первым начали освобождать снегоход. Мужчины копали по очереди. Пока один нагружал снег в ведра, другой относил и высыпал второй комплект у торцевой стены.

Опять выручили штукатуры. Ведра нашлись в том же ремонтируемом помещение. Подмости еще до появления Андрея со своей командой, Егор обнаружил в соседнем цеху и уже одни изломал на костер. Оставались еще одни. Дрова экономили, впрочем, как и все остальное. Фонари включали при необходимости и на малую мощность. На костре готовили еду и кипятили чайник. Заодно согревались и вели разговоры. По большей части они касались планов на завтрашний день и оценки дел минувших.

Наконец, Егор докопался до своего "Стелса". Проделал узкий лаз, в котором мог передвигаться  на четвереньках. Знал, к чему стремится, поэтому рыл в определенном направлении. Наградой за упорство ему, да и всем остальным была сумка с продуктами и водой. Хотя для питья можно было топить снег, а лучше выпаривать, никто этими вариантами не воспользовался по двум причинам: первое – мало дров, вторая – снег по-прежнему вонял химозой. Поэтому воду из бутылок пили с удовольствием.

Улучив момент, когда животрепещущие разговоры кончились и пошла лирика с воспоминаниями, Андрей обнял Максима за плечи (тот не отходил от него и всегда при первой же возможности оказывался рядом), шепнул на ухо:

– Пойдем, дружище, перекинемся парой слов.

Они поднялись. Андрей сказал всем:

– Пойдем, прогуляемся, – включил фонарь.

В помещениях, засыпанных снегом, что днем, что ночью одинаково было темно. Иногда в головах добровольных узников из-за отсутствия дневного света что-то перещелкивалось, сбивалось, и тогда требовалось время, чтобы объяснить себе происходящее.

 Отец с сыном отошли на достаточное расстояние, чтобы не быть услышанными.

– Ну, что, Масяныч – друг мой верный, расскажи, кто тебя нашел, как ты себя… Хотя нет, давай начну я. И начну с того, когда увидел, что на тебя идет лавина, – секунду, другую молчал, возвращаясь мыслями к трагическому моменту, затем продолжил. – Она стронулась пластом. Поползла вниз, словно отломившаяся плита, собирая по пути все больше снега. Я бросился за тобой. Кричал, чтобы ты остановился, что с горы идет лавина. Но ты не слышал – ни разу не обернулся, не посмотрел на склон. А потом тебя накрыло…

Андрей вкратце поведал сыну, как очутился в «Лампе Аладдина», как сбежал, как стал «рашпилем», как старался узнать о нем хоть что-то. Рассказал про его похороны, как познакомился с «ватниками», как угнал армейский поезд, откуда знает Светлану, и о том, что ни на минуту не забывал о нем.

– Теперь твоя очередь, – Андрей посмотрел на Максима.

– Я очнулся там же, где и засыпало. Тетя Оля, которая меня нашла и откопала, сделала мне какой-то укол. Она была врачом. Раньше работала реаниматологом на скорой. На мой вопрос, где ты и Лешик, сказала, что когда приехала, никого не было. Сказала, что, скорее всего, вас засыпало лавиной и вы уже того, ну, в общем, умерли. Она меня-то еле-еле откачала. Сказала, что я переохладился и мне срочно нужна помощь. Посадила меня на свой снежик, и мы поехали. По дороге я отключился и очнулся уже в палате. Там, в подвале мэрии, – Максим кивнул в сторону города, – оборудована больница. Много помещений с разным назначением, даже стоматологический кабинет есть. Верне, был. Я, пап, думал, – мальчик посмотрел на отца, – что ты и, правда, умер. Я…

Голос Максима дрогнул, он замолчал, сдерживая нахлынувшие чувства. Андрей притянул сына к себе и крепко обнял. Тот обнял отца. Некоторое время они так и стояли, две родные души.

– Тетя Оля и Перч они поставщики, – заговорил Андрей через некоторое время, – давай где-нибудь присядем.

Он обернулся, луч фонаря высветил невысокую платформу с огромным электродвигателем.

– Давай сюда.

Они сели.

– Так вот, – продолжил Андрей, – эта парочка целенаправленно искала ребят, похожих на Аслана. Бура обещал награду тому, кто его найдет. Ты, как я понял, копия его сына.

– Да, – подтвердил Максим, – он меня сразу стал звать Асланом, Асланчиком. И совсем не слушал, что я говорю. Бура уверял, что меня обработали его враги какими-то специальными препаратами, стерли мою память и под гипнозом загрузили нужную им информацию. Иногда, когда просыпался… мне выделили отдельную комнату с кучей игрушек, я видел, как он сидит рядом на стуле и смотрит на меня. Я несколько раз пытался рассказать о тебе, о том, что я вообще не из этих мест, что с тобой шел из Кисловодска домой в Алабино. Но он не хотел даже слушать, вскакивал, начинал уговаривать меня, чтобы я вспомнил свою прежнюю настоящую жизнь, какую-то Оксану, якобы мою маму, Бибо – дядю, какого-то Забида и еще много всяких имен. Просил, чтобы я называл его «ата». Однажды он меня ударил от злости, что я не хочу вспоминать. Он собрал врачей и велел им вернуть мне память и дал трех охранников. Олег Ефимович, я тебе про него говорил, психиатр, был главным. Он старый, седой, с лысиной, с бородкой и в очках. Подолгу со мной беседовал, и не один день. Слушал меня, много чего уточнял, переспрашивал, задавал всякие вопросы и что-то записывал в блокнот. Когда я рассказал всю свою историю до конца, он сказал, что раз отец, то есть ты, мертв, мать с сестрой неизвестно где и, вообще, живы ли, значит, надо приспосабливаться к новым реалиям. Он верил, что я из другой семьи и Бура мне не отец. Посоветовал, вернее, не посоветовал, а предложил выбор: либо я подыгрываю ему и делаю вид, что постепенно в результате сложного лечения, вроде бы начинаю что-то там припоминать. Что именно он мне скажет. Либо придется применить тяжелую артиллерию – посадить меня на мощные антидепрессанты, амфетамины и превратить в чучело-мяучело. Мне ничего не оставалось, как постепенно якобы вспоминать. А чтобы я не волновался, не стрессовал и не выглядел грустным, прописал пилюли, за приемом которых следил Турка. А про свои похороны я узнал совсем недавно. Подслушал разговор сторожей. Не понял, для чего Бура так сделал? – Максим пожал плечами.

– Думаю, – произнес Андрей, – таким способом он старался тебя защитить от своих врагов. Точнее, себя, чтобы те не выкрали любимого отпрыска и не шантажировали. Другого объяснения у меня нет.

Они еще некоторое время обсуждали дни минувшие, вспоминали Лену с Ксеней, строили планы на ближайшее будущее. К угасающему костру вернулись за полночь, когда Максим начал зевать. Марина уже спала, пристроив голову в пушистой шапке на коленях Егора, тот негромко переговаривался со Светланой.

Андрей первым заступил на пост. Спать с паукообразными соседями через стенку было опасно. Светлана наотрез отказалась расставаться с автоматом: «Если что – будите меня. Я тут рядом, буквально под рукой». Уснула с калашниковым в обнимку. Андрей девушку понимал.

Глава 4. День второй

Ночь выдалась беспокойной. Всех напугал Максим. Он вдруг закричал, вскочил и стал размахивать руками, будто от кого-то отбивался. Андрей быстро поднялся, включил фонарь:

– Максим, в чем дело? – взял сына за плечи, заглянул в испуганные глаза, – Масяныч, я здесь. Что случилось?

Рядом возникла Светланы с автоматом наперевес – было ее дежурство. Встревоженная, она не понимала в чем дело, направляла луч фонаря то на Максима, то по сторонам. Проснулся Егор, засипел соломенным голосом:

– В чем дело?

– Паук, – мальчик затравленно озирался и гладил левою руку, – он меня укусил.

– Никого здесь нет, дружок. Это сон, – Андрей обнял сына, прижал к себе и долго гладил по плечу, приговаривая: «Все хорошо, Маська. Мы в безопасности. Все хорошо».

Когда успокоились и улеглись, Светлана прошла к двери, проверила подпорки – все на месте. Приложила ухо к железному полотну. Коготки тихонько перебирали с другой стороны. Скоро она вернулась, заметила, что Максим спит в объятиях отца, встретилась взглядом с Андреем, прошептала:

– Все шуршат, – кивнула на дверь.

– Та здоровелла, вероятно, мамаша, – прошептал Андрей в ответ.

– Да. И никуда она не уйдет.

– Точно.

Мужчина закрыл глаза, мягко и бережно прижал к себе сына.

Спустя минуту Светлана зашептала вновь:

– Ты не задавался вопросом, почему она на своих тонких ногах не проваливается в снегу?

– Задавался, – ответил Андрей, не открывая глаз.

– Что-то с ними со всеми не так. Вроде выглядят в целом, как земные, а физические законы на них не действуют. Ерунда какая-то.

– Да уж. Завтра работы невпроворот, если не против, я посплю.

– Хорошо. Спокойной ночи.

– И тебе.

Утром за завтраком обсудили порядок действий и распределили роли. Максим тоже не остался в стороне – отец взял его себе в помощники на раскопки. Девушки менялись на сторожевом посту каждые сорок минут. В свободное время помогали мужчинам рыть тоннели, готовили еду.

Дело спорилось. Рыхлый снег легко поддавался черпакам. Помощники только успевали оттаскивать ведра. К концу дня Андрей добрался до мотопеда. Сформировал свободное пространство кругом, что позволило поднять и поставить транспорт на лыжи. Сложнее пришлось со «стелсом». Кроме того, что сама машина массивная, к ней еще цеплялся прицеп. Откапывали снегоход мужчины вдвоем. Во время перерывов Андрей спускался по тоннелю к мотопеду, чистил от снега двигатель – выдувал из мелких деталей, отверткой, обнаруженной под сиденьем с прочим инструментом, выколупывал из труднодоступных мест.

Андрей снова вспомнил о вселенной, когда поздним вечером, прежде чем завершить трудовой день, попробовал завести двигатель. У него получилось. В это самое время вымотавшаяся хрупкая Марина спала, не поужинав, Максим отключился немногим раньше и видел десятый сон. Вялые Егор и Светлана допивали у костра чай, морщились при каждом движении, словно были одеты в ежовые одежды "мехом" внутрь. Их перетруженные мышцы не упускали малейшей возможности напомнить своим хозяевам о безответственности и головотяпстве.

Закаленный изнурительными тренировками Андрей вовсе не изнывал, даже наоборот, ощущал повышенный тонус. К этому примешивалось осознание важности проделанной работы и нетерпение разрешить мучившие последнее время вопросы.

Он сидел на корточках возле мотопеда, сжимал рукоятку акселератора и тихонько подгазовывал, прислушиваясь к работе двигателя. Ему все нравилось. Мотор урчал ровно, плавно наращивал и сбрасывал обороты. На губах Андрея гуляла довольная улыбка.

В последний момент, когда уже заглушил двигатель и собрался уходить, луч налобника скользнул по передней лыже. Как и две задние по обеим стороны от колеса, она была фанерная, широкая, с самопальными комбинированными из металла и дерева креплениями. Андрей не задавался вопросом: «почему не пластиковая, не усиленная, неспециальная?». У него возник другой: «Откуда? Я же осматривал, никакой трещины не было». С тревогой склонился над рулежной лыжей. И о чудо – трещина исчезла. Тогда он снял фонарь и посветил под углом к проблемному месту – все же была. В самой талии, где полотно переходит в нос. Тонкая, с волосок трещинка. Андрей приподнял кроссовик, подставил под раму ведро, тем самым вывесив лыжу. С усилием попробовал ее на излом. Трещина едва расширилась, но вглубь не пошла. Складывалось впечатление, лопнул лишь верхний слой фанеры.

Андрей еще с минуту рассматривал поломку, которая портила всю радость обретения. Червь сомнения и неуверенности поселился в нем: «Если завтра во время гонки сломается – мне каюк».

С тревогой и дурным предчувствием осмотрел другие две лыжи – вроде бы целы. «Попробовать переставить? А хрен – редьки? Что там сломается – кабздец, что здесь. Тем более, – присмотрелся внимательнее, – разные крепления». Вернулся в лагерь, когда все уже спали, а костер едва тлел. Он без аппетита перекусил, остался караулить и терзаться. Через два часа его сменил Егор. Андрей долго не мог заснуть, вертелся с боку на бок – дурные мысли не оставляли в покое.

На следующий день их бивуак выглядел реабилитационным центром – все, кроме Андрея стонали, морщились и передвигались, будто примороженные жуки. Спортсмен уговорил страдальцев размяться через боль. Егор немного оклемался. Девушки и Максим в тот день не работали.

Мужчины, по большей части Андрей, расширили пространство вокруг снегохода. Егор почти все время простоял на «стреме». Как и в прошлый день, паук себя не проявлял. Они даже не знали, с какой стороны тот прячется.

Как обычно, шел снег, засыпал округу и следы. Мутант возник около трех часов по полудню. Вышел из-за перевала и не спеша на своих десятиметровых метровых ходулях, направился к трубе.

– Андрей! – проорал Егор, – иди сюда скорее! Паук!

Андрей быстро поднялся на цистерну. Вдвоем, плотненько втиснувшись в дыру, они наблюдали за приближением мутанта.

– Он как будто поправился, – проговорил Егор, присматриваясь к потолстевшей твари.

– Нет. Это у него что-то…, скорее всего, добыча. Тащит своим паучатам. Интересно, как он им ее отдаст.

– Добыча – человек? – спросил Егор.

– Думаю, что да. Хотя может быть и волк, и медведь, и вообще, кто угодно.

– Давай будем думать, что волк, – предложил побледневший Егор.

– Как скажешь, – согласился Андрей, не отрывая глаз от монстра.

Тем временем членистоногий приблизился к трубе, передними лапами оперся о кладку, приподнялся над жерлом. Ловко, быстро орудуя педипальпами, будто что-то перекладывал или сматывал, с минуту колдовал над дырой. Затем отделил кокон от брюшка, перевернул и вертикально опустил в дымоход. После чего еще некоторое время заделывал канал.

– А они не тупые, – проговорил Андрей в задумчивости.

– Да уж. Хорошо, потомство не лезет наружу, иначе бы они тут все заполонили. Когда с Маришкой зашли в котельную, их там видимо-невидимо – во всех углах, пол, как горох усыпали.

– Паучиха закрывает проход, чтобы не разбежались и не перемерзли, сучата, – высказал Андрей догадку. – И что-то маловато для такой оравы одного чело… волка. За два дня первая пайка.

– Может, в основном ночью охотится и таскает, когда мы спим.

– Или мелочь жрет друг друга, как акулята во чреве матери.

– Что же она за мать такая? Не лучше ли их выпустить и пусть уж как кто сможет. Судьба решит.

– Тогда не получится сильнейшего. Белок, насыщенные жиры и прочие питательные вещества разбегутся или достанутся другим хищникам.

– Нет, – возразил Егор, – не так. Она закрывает дыру, чтобы прочие мутанты типа «скальпа» не забрались в ее гнездо.

– Может, и так, – без интереса к спору проговорил Андрей, продолжая наблюдать, – у нее десять ног.

– И что?

– У обычных пауков их восемь.

– Да вообще по фиг.

Паучиха тем временем на своих длиннющих жердинах неторопливо удалялась в сторону макушечного леска. Андрей во все глаза смотрел и хотел понять, как она не проваливается. Издалека виделось, что лапы лишь на немного, примерно на полметра или того меньше утопают в снегу.

После короткого перерыва и глотка чая Егор попросил Светлану встать на «часы», чтобы он с Андреем вдвоем откапывали сани. Девушка согласилась. С зубовным скрежетом, с гримасой боли, опираясь на черенок от лопаты, поковыляла к цистерне.

 Время от времени Андрей выпрямлялся, вытирал со лба пот и заглядывал в высвобождающиеся из-под снежного плена сани. Егор работал усердно и уже через час они закончили раскопки. Добра внутри оказалось немного. Как Андрей мог догадаться, объемная сумка «крейсер» была набита продуктами. Пропечатывающиеся окружности консервных банок, бутылок, угловатые упаковки хлебцев и печенья трудно спутать с чем-то другим. Вторая черная, вытянутая из непромокаемой ткани на молнии с покатыми боками натолкнула на мысль об одежде. Под сумками на самом дне обнаружились две короткие лопаты – совковая и штыковая. Заметив их, Андрей воскликнул:

– Ты смотри, что у тебя есть! – перегнулся через борт, взял совковую. – Дело пойдет теперь быстрее.

– Ага, – как-то безрадостно и даже, Андрею показалось, с неким недовольством произнес Егор. Андрей не стал заостряться, новым орудием попробовал кидать снег. Владелец в это время перебирал вещи, бережно очищал и перекладывал. Мужчины молчали, занятый каждый своим делом. Между ними возникла как будто стена. Андрей ощущал ревнивую жадность Егора и его желание остаться наедине с "сокровищами". Наверное, поэтому тот не спешил открывать сумки.

– Пойду, чая хлебну, – проговорил раздосадованный Андрей и полез на выход.

К Егору больше в этот день не возвращался. Позволил парню в спокойной обстановке произвести инвентаризацию. Даже если у того окажется в мешках оружие, ничего это не изменит. Смогут выбраться, лишь взаимодействуя.

Собственник вернулся в лагерь довольный и с набитыми карманами:

– Слышали?

– Слышали, слышали, – улыбалась во весь рот, Марина, – ревет, как зверь. – По случаю первой заводки, превозмогая боль, она поднялась, медленно разогнулась, обняла свое все и поцеловала в щеку, – снег ничего не сломал?

– Зеркала только свернул. – Егор достал из кармана консервы из абрикосов.

– А мотор?

– Все гуд. Урчит, как котик.

– Здорово, – разделил радость Андрей. – Завтра у нас еще целый день, можно будет проверить досконально, – сказал и тут же посерьезнел, гнетущая мысль о лыже придавила его. «Ничего, одного выдержит», – успокаивал себя.

Весь следующий день мужчины провели каждый у своей машины. Более-менее обретя гибкость в чреслах, девушки менялись на посту, обозревая окрестности. В какой-то момент всех напугала Марина. Она заверещала так, словно ей откусили палец:

– Сюда!! Все сюда!! – визжала она. – Смотрите! Там еще один!

Пока не забрался на цистерну и не увидел собственными глазами, Андрей не мог понять, как Марина отличает этих гадов. Пауков было два. И они дрались. Самка более крупная, прогоняла визитера. Возможно, то был самец, вел себя не агрессивно и лишь отбивался. Паучиха не кусалась, не жалила, а старалась поразить, проткнуть самозванца передними ходулями-спицами. Из-за того, что тело самца было узким и длинным, у нее ничего не получалось. В итоге он ретировался.

– Теперь понятно, чего надо бояться, – проговорил Андрей, спустившись с цистерны.

– Ее ног