Стридуляция

Глава 1

1.

«Живое. Тёплое. Бьётся...»- вырвав из плена небытия, пронеслась мысль в голове девушки. Её глаза всё ещё застилал туман недавно пережитой смерти. Однако, сквозь заволакивающую взор кровавую пелену, начали проступать силуэты кружившихся рядом с ней людей.

Сознание понемногу возвращалось в недавно мёртвое тело, как, впрочем, и вкус. Солоноватый, чуть кислый привкус крови, застывшей на её губах. Облизнув окостеневшим языком губы, девчушка прерывисто вздохнула, наконец найдя в себе силы открыть отяжелевшие после долгого сна глаза.

Комната. Просторная гостиная, освещаемая лишь тусклым зеленоватым светом, льющимся из-за плотно зашторенных занавесок. Большую часть помещения занимал огромный обеденный стол - неповоротливое антикварное чудовище, покрытое, словно шрамами, замысловатыми фресками.

Стол был завален остатками недавнего роскошного пиршества. Хотя в текущем состоянии все те изысканные объедки кулинарных шедевров, небрежно собранные в одну кучу, больше напоминали разложившийся труп какого-то животного. Пахли, впрочем, они соответствующе.

Праздник давно подошел к концу и «слуги», лениво суетясь вокруг древнего стола, не спеша разгребали остатки трапезы Хозяев. Вот два паренька, словно похоронная процессия, водрузив огромное блюдо с неаккуратно обглоданными костями неизвестной рыбы на плечи, прошли мимо недавно воскресшей девушки. А прямо пред ней какая-то кроха, судя по всему из Мышей, воровато озираясь, прятала в подол фартука объедки неясной, пропитанной маслом, выпечки.

Никто не обращал на девушку внимания, все были заняты своими делами: кто-то выгребал сажу из большого камина; другие, наполовину спрятавшись под антикварным чудовищем, выцарапывали из его недр крошки и кости. Ну а пара детей, в наглую расположившись, сложив ноги по-турецки, на огромном столе, переглядываясь и хихикая уплетали остатки нелепо выглядевшего, покосившегося на один бок, шестиэтажного торта.

Не то что бы это сильно интересовало её. Просто таковы уж последствия недавнего возрождения: хочешь не хочешь, а на все вещи после подобного глядишь как только что родившийся ребёнок. Впрочем, она уже достаточно отдохнула.

Собрав всю свою волю в кулак, про себя радуясь, что она всё ещё осталась незамеченной, девочка попыталась подняться, для начала облокотившись на правую руку... Только вот незадача - руки-то у неё не было. И вместо ожидаемой опоры она, словно детёныш какого-нибудь тюленя, перевернулась на живот, врезавшись мордочкой прямо в деревянный пол.

- Не шевелись. Не хватало ещё чтобы ты тут второй раз подохла, - убив всякую надежду на попытку ускользнуть незамеченной, раздался над ней мелодичный, но крайне раздраженный женский голос.

"Ох... Значит, Катя уже тут. Досадно..."- подумала про себя девочка, что не прислушавшись к совету, продолжала попытки перевернуться обратно на спину. "Впрочем, какая разница. Даже если бы она не пришла сюда - ей бы всё равно все рассказали..."

Шаги. Краем глаза девушка заметила нависшую над ней тень. Слегка приподняв за плечи, а другой рукой подхватив под колени, её перевернули, подняв вверх.

"Хи-хи-хи"- неожиданно для себя самой, беззвучно рассмеялась девчушка, -"Давно меня не носили на руках..."

«Той, кто поднял меня, была уже упомянутая Катя. Можно сказать, м-м-м... В каком-то роде наша мама. Да, наверное, так пока что будет проще».

Стройная, немного смуглая женщина лет тридцати, явно еврейской наружности. Высокий круглый лоб, аккуратно уложенные в короткий хвостик чёрные волосы, миниатюрный чуть загнутый нос и большие, обрамлённые тяжёлыми чёрными веками, немного асимметричные тёмные глаза.

«Если честно, её лицо всегда мне напоминало мордочку этой... Как её... Ах да, коалы. Крайне уставшей коалы. И весьма вероятно - очень раздражённой...»

Смерив моё глупо улыбающееся лицо суровым материнским взглядом, Катя, устало вздохнув, покачала головой:

- Ладно. Объяснишься позже. Пока что стоит поискать тебе и твоим конечностям более удачное место для восстановления... Нори! -смахнув резким движением головы непослушную прядь, внезапно перешла на крик Катя.

- Ась? -откликнулась на крик короткостриженая черноволосая девочка, высунув слегка удивлённую, перепачканную крошками и каким-то кремом мордашку из-под недр стола.

- Помоги мне унести руки Нимы! Пока Коба не утащил их себе на суп, -приказала еврейка,- И ту, что ты припрятала в фартуке, тащи тоже, -ехидно оскалившись, добавила Катя.

2.

Холодные струйки воды маленькими прозрачными змейками резво сползали с острых плеч Нимы, приятно щекоча спину. Мелодичное журчание потока, изредка перебивавшееся недовольным ворчанием водопроводных труб и вырывавшееся из старого настенного душа, покрытого, словно коростой, ржавчиной, успокаивало девушку, задумчиво уставившуюся на растекающуюся под её босыми ногами воду.

Из отражения этой непреклонно увеличивающейся лужи с не меньшим любопытством на неё смотрела тощая, покрытая, словно звёздное небо, узором из родинок, миниатюрная девочка.

Острое V-образное, вечно ехидное лицо, которое друзья часто сравнивали с лисьей мордочкой, обрамляли обычно помальчишески взъерошенные, как у подсолнуха, но сейчас потяжелевшие от влаги короткие блондинистые волосы. А над немного раскосыми жёлто-карими глазами Нимы расположилась пара непослушных, почти незаметных бровей, что в совокупности придавало лицу девушки довольно хитрое выражение.

Оторвав взгляд от своего водного двойника, Нима облокотилась об потрескавшуюся от времени кафельную стенку кабинки, наполовину вынырнув из льющегося сверху потока холодной воды.

С трудом отколупав прилипшее к решетчатой мыльнице, покрытой противными остатками хозяйственного жира своих предшественников, мыло, девочка, закрыв глаза, не спеша начала натирать тонкие, покрытые многочисленными родинками руки.

Мочалки, к сожалению, у неё не было. Какой-то засранец постоянно таскал их из душевой. Какое-то время ребята из Кошек пытались поймать ворюгу, дежуря у душа по очереди. Однако ни к чему, кроме пары пустых конфликтов, взаимных подозрений и нескольких смертей невиновных - это не привело.

Жаль что на мыло этот гад не зарится.

Пускай Нима и не была привередой, но, помимо отвратительного вида, этот видавший виды мыльный блок ещё и мылился отвратительно! Да так, что пену из него приходилось скорее с силой выжимать, что у тощей девочки выходило не очень. Может, если бы этот неизвестный ворюга с такой же охотой таскал эти мерзкие бессмертные мыльные блоки, это заставило бы Катю выдать личные гигиенические принадлежности и всем остальным. У Мышей же прокатило!

- Долго ты! Я уже думала, что придется к тебе в дом вломиться! - вырвав Ниму из глубоких философских размышлений о сущности мыльных блоков, раздался звонкий девичий голос.

Погрузившись в свои мысли, девушка и не заметила как его обладательница подкралась к ней, преградив выход из кабинки. Наверное, её шаги заглушил шум воды или просто сказалась общая рассеянность Нимы.

- А, да ладно. Оно и к лучшему! Ну-ка, подвинься!

«Столь беспардонным ребёнком, нагло нарушавшим моё личное пространство (или, скорее, не имевшим о нём понятия как о явлении), была моя старая подруга - Мария. Упитанная, в хорошей физической форме и в самом рассвете сил, голубоглазая дурёха на две головы выше меня. И если моё лицо часто сравнивали с мордочкой лисы, то тут у нас скорее кто-то из вида вороновых. Немного грубые, но всё ещё милые птичьи черты лица с ярко выделенным, словно клюв, носом. Короткие, на мой манер, - хотя Маша и обвиняла меня в обратном, - чёрные волосы ещё больше подчёркивали её сходство с этими птицами. А её широкая улыбка, с выставленными, словно на показ, двумя выбитыми с правой стороны зубами, лишь дополняла этот образ».

- Подо... Да куда! Вокруг полно свободных кабинок! -запротестовала Нима, сопротивлявшаяся попыткам Марии втиснуться с ней рядом. Однако, это было лишним. Как только холодный поток воды коснулся крепкой обнаженной руки подруги, она, словно её жахнули током, отпрыгнула на пару метров, дернувшись как от сильного холода.

- Б-р-р-р-р, -обхватив свои плечи руками, нарочно театрально зябко пробормотала Мария, - С такой воды и сдохнуть не долго! Как ей можно мыться! -возмущенно добавила девочка, забавно сверля меня притворно-сердитым взглядом голубых глаз.

- Защита от идиотов, - ляпнула я первое что пришло мне в голову, - И как только таких неженок в Кошек набирают? Мне вот вода вообще нормальная! Хочется тепленькой - дрыгай рыбкой в другую!

Ага, щас. Если бы мои слова на эту дуру еще действовали...

- Не-не-не-не, -вновь театрально покачав головой, запротестовала Мария, - Миссия по спасению рядовой Нимы объявляется начатой! Сама раз дура не можешь понять какой кайф в тёпленькой греться - придется силой показать тебе все блага халявного коммунального отопления! Ну-ка... - озорно оскалившись произнесла девушка. Приняв позу на вроде стойки борца сумо, Маша вновь пошла в атаку.

- Ай-й! - от напора подруги, с силой которой мне было не совладать, толкаясь в кабинке словно в переполненном автобусе, я выронила мыло, - Да чер... А-у... А ну-ка ЖИВО СВАЛИЛА!!! А-й, волосы! -протестовала Нима под хохот подруги.

В ходе возникшей перепалки, в попытках вытолкнуть навязчивую Марию, я и не заметила, как она, ёжась от льющихся сверху холодных струй воды, схватилась за вентиль душа, резко повернув его прямо до упора в противоположную холодной сторону. Из рукоятки душевой лейки тут же начал валить пар, и уже мы обе, на этот раз ошпаренные, одномоментно вылетели из кабинки.

- Ну и-и-и..? -тяжело дыша после недавней потасовки и неожиданной тепловой шоковой терапии, потянула я, - И как нам его теперь закрыть?

«Да и домыться мне бы не помешало... Пускай из-за борьбы с подругой я ненароком и смыла с своего тела большую часть пены, спина и часть левого плеча всё ещё были покрыты противно пахнущей мыльной плёнкой».

- Может, на камень-ножницы? -как ни в чем не бывало, весело предложила переводившая дух Мария, - Кто проиграл - тот и полезет вырубать?

- Камень... Блага коммунальной... -злобно ухмыльнувшись, повторила за ней Нима, - Я тебе сейчас..!

«Обхватив подругу за бока и вовсю пользуясь своей мыльной защитой, повинуясь внезапному желанию наказать идиотку, я начала щекотать её. Я знаю, что Маша терпеть не может щекотки. Можно сказать, что, вместе с непереносимостью холодных температур, это одна из немногих её слабостей...»

- А-ха-хаха-ха, что... ха... Ха-ха-хах -на всю душевую звонко рассмеялась Мария, пытаясь вырваться из моей хватки- Ты... Ха-хах... ТЫ... Ха-ха-хах... Ты все ещё холодная! -заливаясь хохотом, протестовала она.

«Я не собиралась её так просто отпускать, но... Проклятое мыло!»

Пятясь назад под моим напором и не переставая смеяться, Маша наступила прямо на уроненный ранее мыльный брусок. Поскользнувшись, со всего маху она рухнула на мокрый кафельный пол, утащив меня прямо за собой...

Всё ещё не переставая смеяться.

- Ой... Ой-ой... Хе-хе-хе... - потянула растянувшаяся подо мной Мария.

- Ты как? - опомнившись, взволнованно поинтересовалась я, сползая с влажного тела подруги. Может, я немного переусердствовала..?

- Кажется... Кажется я спину сломала. Хи-хи...

3.

Тусклая болезненно-жёлтая лампа, запертая, словно насекомое, под потрескавшейся банкой, лениво развеивала мрак больничного кабинета. Как и прочие жилые комнаты в Доме, за редким исключением, лазарет был практически полностью отделан деревом. Что на руку ему совсем не играло.

«Древесина, как я подчеркнула из рассказов Кати, прекрасно впитывает в себя окружающие запахи и, по её заверениям, даже настроение и эмоции находящихся рядом людей. Я ей охотно верю. Вот только если древесина с ароматом свечного воска, застоявшейся бельевой пыли или ядреного хрючева Кобы мне ещё близка и понятна, то какие запахи царили в госпитале, можете сами представить. Если бы не пара огромных антикварных шкафов, доверху забитых всевозможными склянками, да несколько медицинских плакатов, изображающих строение человеческого тела в разрезе, - кабинет, где спасают жизни, был бы ничуть не отличим от какой-нибудь скотобойни. По запаху уж точно».

Постукивая поломанными ногтями по деревянной скамейке, окрашенной засохшими кровавыми пятнами, девушка нашла себе развлечение в попытках точным плевком попасть в стоявшее в метре от неё ржавое ведро. Получилось не с первого раза. Но всё же на какое-то время это помогло ей унять набежавший прилив скуки.

Ведро, в которое так усердно пыталась плюнуть Нима, было доверху заполнено кровавым месивом из рук, ног и прочих изуродованных частей детского тела. Жалкие останки одной из неудавшихся вылазок Кошек, которые не были вовремя ни возвращены своим хозяевам, ни отправлены на кухню к Кобе.

"Интересно, зачем они Лизе..."

Без какой-либо веской причины, просто от скуки и желания убить время, девочка начала пересчитывать покоящиеся в дурно пахнущей мясной жиже конечности.

- Раз... Два... Шесть...

- Нима, - внезапно окликнул меня тихий мальчишеский голос. Погрузившись в подсчеты, от неожиданности, девушка резко вздрогнула; как бы про себя добавив - "Двенадцать...".

«Я знаю этот голос. Это Питер, один из братьев моего отряда. Скромный черноволосый паренёк с удивительно зелёными глазами и небольшим шрамом на миниатюрном греческом носу. Его вечно грустное, почти что плачущее, с тонкими трясущимися губами лицо вызывало у половины детей сильное желание успокоить, ну или как-нибудь помочь бедному парню. А у другой половины - набить ему рожу».

«Мой отряд относился к первым. Можно сказать, мы воспринимали его как младшего братика, несмотря на то, что он был на голову выше любого из нас. Его вьющимся до плеч угольным волосам завидовала куча девчонок, часто вплетая в них бантики или заплетая косички. Так что, по мере сил, мы старались защищать его».

«А защищать было от кого. По какой-то причине Питер сразу после своего появления жутко не понравился близняшкам из Кошек. Эти мерзкие занозы, стоило ему оказаться одному, и продыху не давали. Очень часто подобные свидания заканчивались для парня весьма плачевно. В лучшем случае - тяжёлыми травмами. В худшем - смертью. Так что в госпитале он тоже был довольно частым посетителем».

- Что-то случилось?- продолжая настукивать ногтями, полусонно поинтересовалась Нима, кинув беглый взгляд на скромно перетаптывающегося у двери парня.

Питер, едва видимый через щель чуть приоткрытого входа в кабинет, немного замялся после подобного приветствия. Видимо, не такой реакции ожидал парень. Вспоминая ответ, черноволосый отпустил ручку. Толстая массивная дверь кабинета, с небрежно написанным белой краской словом "EX.E", под давлением пружины, тут же захлопнулась, звучно щелкнув его по носу. Однако, это только помогло парню прийти в себя. Сильно сконфуженное лицо Питера вновь появилось в проеме, запинаясь добавив:

- Нима. Там... Все уже ушли... Н-ну, то есть уходили. Ну...- немного запинаясь, почти что шепотом, произнес он.

«Чёрт! А ведь точно! Из-за дурачества Марии я совсем позабыла, что сегодня у моего отряда запланирована вылазка. После прошлой ночи, благодаря стараниям кого-то из Хозяев, бетонная стена нижнего блока территории Мышей была практически полностью разрушена, обнажив за ней огромный провал, наподобие лифтовой шахты, ведущий далеко вниз».

Несмотря на сильное желание лидеров Мышей как можно скорее заделать эту неэстетично смотрящуюся дыру и ещё более сильное желание не пускать на свою территорию Сверчков, Майе удалось договориться об исследовании пропасти.

В конце концов - это наша прямая обязанность. Да и время поджимает. Со слов Кошек, старые охотничьи угодья практически полностью истощены. А Кобе, наш главный повар, уже которую неделю отпускает злые шутки о "ле-кет по-французски" и недовольные комментарии насчёт бедности рациона.

«Впрочем, времени на раздумья у меня не осталось. Нужно как можно скорее нагнать уходящую команду, пока Майя и остальные не обнаружили наше отсутствие».

Не то чтобы Нима боялась наказания от своей начальницы - видели и не такое. Однако, наказаний боялся Питер. А заставлять расплачиваться за свои косяки кого-то ещё - ей совсем не хотелось.

Схватив смущенного мальчика за руку, Нима, переходя на бег - потянула его за собой. Не забыв громко хлопнуть выходной дверью, в качестве прощального знака Марии.

Конечно, она наверняка обидится на то что Нима её не дождалась. Однако, между опозданием на важный поход и милым, по-детски рассерженным личиком подруги - девушка предпочтет второе.

В конце концов - это моя работа. Ещё одна возможность приблизиться к цели. Ещё один шанс найти Ведьму...

4.

- Как не пропустите!? - рассержено нахмурив мордашку, прошипела девушка, - Не мешайте нашей работе! И-и... Это нарушение правил! -на одном дыхании выпалила сильно задыхавшаяся после недавней пробежки Нима.

- Подожди! М-может не сто... - попытался было успокоить подругу ничуть не меньше запыхавшийся Питер, в полутьме стараясь нащупать руку девушки.

- Одна группа - двенадцать часов! - грубо перебила плечистая, одного роста с Питером, слегка полноватая детина, в сильно мятом школьном костюме. Образ дополнял смешной ободок, в виде самодельных мышиных ушек. В руках он крепко держал старый, окрашенный ржавчиной в рыжий цвет, как волосы парня, ледоруб.

Стоя почти что у самого края, освещенной тревожным оранжевым светом аварийных ламп, пропасти, выставив перед собой своё импровизированное оружие, он преградил паре путь.

- Проваливайте отсюда! О второй группе речи не шло!

- Н-но, -попытался продолжить, немного сбитый грубостью собеседника, Питер, - Мы п-просто немного о... -он сделал неосторожный шаг навстречу.

- Одна группа, идиот! -словно мантру, насупившись, яростно повторил рыжий, грубо оттолкнув шагнувшего к нему мальчика древком ледоруба, - Я больше не стану повторять! Одна группа - две... -он и не успел повторить.

Одним шагом подлетев к агрессивно настроенному парню, Нима, вынув с полы плаща припрятанный острый осколок стекла, молниеносным движением руки полоснула ему по горлу. Выпучив, словно выброшенная приливом на берег рыба, глаза - рыжий выронил из рук ледоруб, опустившись на колени. Обеими руками он схватился за распоротое горло, пытаясь остановить поток хлынувшей крови. Темная, бликующая в свете ламп жидкость, небольшими интервалами пробивалась сквозь плотно сжатые на шее пальцы парня, быстро окрасив ворот его костюма в бардовый цвет.

- Н-нима! -трясущимися губами, испуганно воскликнул Питер.

- Затыкай рот и слезай. Быстро! - неожиданно грубо приказала оробевшему пареньку девушка, спрятав испачканный кровью осколок обратно в полы плаща.

Подойдя к краю бездны, прищурившись, Нима постаралась разглядеть в тусклом оранжевом свете пути для спуска. И точно: рядом с харкающим кровью парнем, крепко привязанные к выпирающим с противоположной от ямы стороны трубам, змеями спускались три толстых, побитых временем, каната. Было видно что они находились под сильным натяжением, а значит - кто-то по ним еще спускается. "После такого опоздания...". Насколько же глубока эта пропасть?

Кинув беглый взгляд в пожирающую свет шахту, Нима крепко схватилась за ближайший к ней канат и, вздохнув, сделала шаг спиной вперед в зияющую позади пропасть. Питер последовав её примеру, аккуратно на локтях наполовину опустившись в яму, оставив истекающего кровью парня позади.

5.

Некоторое время они продолжали свой спуск практически в полной тишине, если не считать за звук надоедливое жужжание аварийных лампочек. Сосредоточившись на движении, они крепко сжимали ногами и руками холодную, колющуюся верёвку. Осторожность превыше всего! В конце концов, неясно, насколько глубока эта пропасть. Совсем не факт, что, угоразди их сорваться, их смогут оттуда достать. Да и будут ли вообще пытаться?

«Наказания теперь точно не избежать» - недовольно цокнув языком, подумала Нима, кинув быстрый взгляд на спускавшегося рядом с ней парня. Питер, сильно сосредоточившись, вцепился в канат, как утопающий в соломинку, аккуратными, резкими рывками продолжая спускаться вниз.

«Но что же они пытаются найти? Зачем лезут туда? Что за глупый вопрос! То же, что и всегда: еду, вещи, оружие, пропавших Хозяев и детей... Ведьму»

Что же насчёт этой дыры? Ну, помимо вездесущих тусклых оранжевых лампочек, созданных, как ей казалось, лишь для того, чтобы раздражать, а не освещать, девушка не заметила ничего примечательного. Местами ей попадались на глаза участки стен, полностью поросшие знакомым красным лишайником. Кобе часто использовал его в своих блюдах - особенно если это блюдо из мяса. Но да, этого добра и в жилых этажах достаточно. Растёт красная дрянь быстро и часто совсем не там, где нужно. Так что многие дети относятся к нему как к сорняку. Ну или, на худой конец, как к экстремальному источнику пищи в голодные месяцы.

Дрожь.

Внезапно руки Нимы почувствовали сильную вибрацию, отдающуюся по всей верёвке. Это не было похоже на последствия её движения. Вот ещё раз... И ещё...

- Вот... - девушка хотела уже было выругаться, однако вовремя остановилась. Одно из правил Псов под страхом наказания запрещало любое сквернословие. И пусть никто, кроме Питера, который вряд ли бы её выдал, и не мог услышать ругательств девушки, - это правило глубоко въелось в её подкорку, что она не часто пыталась его нарушить.

- Быстрей! Спускаемся! -приказала девушка еще не понимающему в чем дело другу, - Стоило сбросить эту крысу в яму... -добавила она сквозь зубы, сделав резкий рывок по канату, - Быстро!

«Наверное, рыжий запомнил, по какой верёвке я слезла» -подумала Нима, почти что прыжками спускавшаяся вниз, - «Но не станут же они рубить и все остальные? Это же глупость! Да?»

Дрожь каната становилась все сильней и сильней. Не смотря на все старания ребят как можно быстрей достичь дна - до конца спуска, видимо, еще было очень далеко. А времени в обрез... Если бы не Майя, крепящая веревку так что поди развяжи, Нима уже давно полетела бы в пропасть навстречу смерти. А так Мышам придется её пилить, что в случае толстенного, покрытого броней вековой пыли, каната - не такое простое дело.

- Нима! П-посмотри! - окликнул девушку, задыхающийся от непредвиденных физкультурных занятий, Питер. Руки парня, как в прочем и голос, сильно дрожали: то ли от экстремального спуска, то ли из-за беспокойства за подругу.

Кинув беглый взгляд в сторону напарника, Нима заметила небольшую бетонную платформу, нависшую с противоположной от неё стороны. Идея не плохая. Вот только если Питеру добраться до неё было проще простого, то в её случае...

Надо прыгать.

Нима остановилась, мёртвой хваткой вцепившись в канат, оценивая расстояние, которое придётся преодолеть.«Как минимум - метра три в сторону и ещё метров пять вниз. Может, меньше».В полутьме искажающего света оранжевых ламп точно оценить расстояние было проблематично. «Если попробовать раскачаться...»

- Сейчас, -девушка облизнула губы, приготовившись к прыжку, -Только не спуска... -Нима не успела договорить.

Верёвка была обрублена. Недовольно щёлкнув под аккомпанемент разбивающихся на пути аварийных лампочек, метры тяжёлых волокон полетели вниз, обвив не договорившую девушку.

Нима исчезла во тьме.

Глава 2

1.

"Дзинь. Дзинь. Дзинь..." -ритмично била ножом Мария, злобно, сосредоточенно, уставившись на бетонную стену.

Очередной раз коротко замахнувшись, девочка с силой ударила заметно затупившимся клинком в образовавшуюся неглубокую царапину. Нож, не выдержав подобной экзекуции, треснул сломавшись пополам. В трясущихся руках девушки осталась лишь рукоять.

- Не позволю... -злобно процедила девушка, вскочив с места, - Я им не позволю! -прокричала Мария, в ярости отбросив поломанное оружие, - Нельзя отдавать её им! Я не дам! Нельзя, нельзя...

Позади подруги, расположившись на одиноко стоящей пыльной парте, обхватив колени руками, сидела Нима. Время от времени она тяжело вздыхала, бросая грустный взгляд на истязаемую гневом Марию, казалось вот-вот готовая заплакать.

Скрывшись в бетонной, полутемной коробке, подруги в одиночестве пытались побороть нещадно гложущее их отчаянье. Одна - с разбитым ножом, другая - с разбитыми мыслями.

- Убьем их! Убьем! Сейчас! -с загоревшимися гневом мокрыми глазами, закричала Мария, ударив кулаком о бетонную стену. С грустной радостью от внезапно пришедшей, в затуманенную яростью голову, идеи, она с надеждой посмотрела на глубоко задумавшуюся подругу.

- Это невозможно, -положив голову на колени, потянула Нима, - И это очень глупо. Вдвоем против сотни... и это без учета Псов и Хозяев, -девушка метнула грустный взгляд в сторону отброшенного ножа,- Так ещё и без оружия...

- Плевать! -Мария в два шага подлетев к подруге, схватила её за плечи, - Нам нельзя оставлять её одну! Нельзя! -в конец обессиленная гневом, она истратила последние остатки расшатанных нервов. Опустив голову на плечо Нимы, черноволосая громко заревела, трясущимися руками заключив её в крепкие объятья.

Едва сдерживая подступивший к горлу ком, Нима обхватила тощими руками рыдающую Марию, по-матерински поглаживая её по голове.

- Не бойся, -дрожащим шепотом произнесла она, - Я что-нибудь придумаю...

2.

Нима с трудом вырвалась из объятий холодной воды, тяжело дыша и отхаркиваясь. Впервые за последние, растянувшиеся в вечность, пять минут - жадно вздохнула, наполнив истощенные легкие кислородом.

Мутная жижа пыталась утащить её обратно в свои глубины. Нима чувствовала, как последние силы покидают её. Но страх утонуть придавал ей энергии.

Захлебываясь в мутных потоках, утяжелённая прилипшей к телу одеждой, еле-еле передвигая окоченевшими конечностями - она из последних сил подтянулась, на локтях, перевалившись на край железной платформы.

Перебиваясь с судорожных хрипящих вздохов на кашель, девушка перевернулась на бок, исторгая забившиеся в горло и легкие потоки грязной воды. Темная подземная жижа стекала по её лицу, затуманивая взгляд. Однако, она выжила.

С каждым новым вдохом дыхание девушки становилась всё ровнее. Цепкие когти паники отступали.

Нима, наслаждаясь ощущением твердой поверхности под собой, благодарила всех известных ей Хозяев за столь вовремя возвращенное сознание. Приди она в себя чуть позже - и тяжелый намокший канат, щупальцами обвивший торс девочки, утащил бы её на дно безразличной бездны. Бесконечные муки под толщей холодной воды, без возможности ни умереть, ни воскреснуть... Малопривлекательная альтернатива.

Переведя дух, все еще с трудом передвигая трясущимися ногами и руками, Нима на четвереньках подползла к краю платформы, заглянув в бездну.

Огромное, бетонное пространство, наполненное темной водой. Противоположный край искусственного озера был скрыт во мраке. Страшно подумать, насколько глубоким оно может быть...

Отведя взгляд от пугающей бездны, Нима попятилась к стенке. Облокотившись о холодный, покрытый толстым слоем влажной тины и водорослей бетон, девушка закрыла глаза. Попытавшись привести панически мельтешившие в голове мысли в порядок, девочка задумалась. Так...

"Гады на Крысах обрезали канат. Плохо? Плохо. Майя будет в ярости. Ладно, сейчас самое главное — надеяться на то, что команда сможет до неё добраться. Или хотя бы Питер..."

Пускай она и избежала участи быть погребённой под толстым слоем воды — альтернатива сходить с ума от голода у края бездонного колодца — выглядит ничуть не лучше.

"Ладно, спокойно, фух... Спокойно..." -постаралась убедить себя Нима, сделав пару медитативных вдох-выдохов.

Тяжело поднявшись, зябко поежившись от прилипшей к телу одежды, Нима пару раз попрыгала на месте, отряхиваясь, словно котенок. Звук её прыжков на металлической платформе звучным эхом разнесся над водной гладью.

"Для начала, стоит проверить канат" -задумавшись, произнесла вслух девушка.

Порывшись в карманах мокрого плаща, которые все еще были наполнены мутной жидкостью, Нима извлекла из них небольшой фонарик на мизинчиковых батарейках. Который, конечно же, безнадежно промок!

Отчаянно пощелкав кнопкой, Нима с яростью бросила поломанное устройство в центр водной бездны. Что-же, придется обходиться по старинке...

Еще немного порывшись в карманах, с утопленной в них всякой мелочью, Нима, после недолгих поисков, извлекла из их недр небольшой огрызок школьного ластика. Она уже который месяц использовала его для исправления ошибок в собственноручно составленных картах. Но сейчас он пригодится и в иных целях.

Набрав в легкие побольше воздуха, на вздохе, девушка отработанным движением забросила ластик в полуоткрытый рот, тут же проглотив его. После, закрыв глаза и тяжело дыша через нос, она сконцентрировалась.

В этот раз было не сложно. Как-никак, обстановка повисшей над бездной мертвой тишины этому только способствовала. Понадобилось около пяти минут, прежде чем девушку, неожиданно согнувшуюся пополам, стошнило прямо на край железной платформы.

В этот же миг тени, словно стайка разъяренных тараканов, тут же разбежались по углам, под гнетом белесого света, увеличившись в размерах. В луже желудочной желчи и остатков не переваренной пищи, периодически мигая, находился тускло светящийся ластик.

Самодовольно улыбнувшись, девушка рукавом плаща вытерла остатки слюней с губ, взяв новоприобретенный импровизированный фонарик.

Чуть свесившись с края платформы, она обмыла его от остатков рвоты, на миг осветив бездонную пропасть. Однако, разумеется, этого не хватило, чтобы хотя бы один лучик света достиг дна этого колодца.

Воспользовавшись своим импровизированным фонариком, Нима, высоко подняв руку с светящимся камешком, продолжила исследование пещеры. Однако, ничего нового ей обнаружить не удалось: ни цепи, ни выходов, ни другой платформы. Возможно, что-то удастся найти на противоположной стороне колодца?

Немного повозившись с прилипшим к телу мокрым плащом, Нима небрежно кинула его к стенке платформы. Туда же полетели и ботинки девушки, изрядно расклеившиеся на носке после долгого пребывания в воде.

Свесив ноги с платформы, по колени опустив их в холодную мутную гладь, Нима, задержав дыхание соскользнула с края, крепко сжав тонкими пальцами светящийся ластик.

Плыть было трудно. Сказывалось длительное отсутствие практики и странная, как будто бы немного вязкая, консистенция плохо пропускающей свет воды. Сковываемая подступающим к горлу страхом быть внезапно схваченной чем-то или кем-то затаившимся на дне этой бездны - девушка ускорилась, пытаясь как можно быстрей преодолеть пугающее озеро.

Спустя несколько мучительно долгих минут бултыхания в темноте (казавшихся Ниме как минимум часами), свет ластика в руках девушки, мигающий от постоянных погружений туда и обратно, наконец выхватил из тьмы небольшой канал, уводивший куда-то вглубь. И, к большой радости, совсем чуть-чуть не достающие до воды — канаты! Что, словно шторы, опускались над каналом.

Учитывая, что рядом с ними никого не было... Недурно же она сократила время спуска.

Припрятав ластик за щеку, чтобы освободить вторую руку, Нима миниатюрным светлячком заползла на свисающую веревку, переводя дух. В том что теперь она выберется — у неё не было никаких сомнений. Однако, за заварушку ей конечно достанется...

Чуть отдохнув, Нима соскользнула обратно в озеро, направившись к каналу. Неизвестно сколько еще будет спускаться остальная команда и девочка, не смотря на всю возможную опасность, не собиралась их ждать. Все же, ей хотелось оттянуть предстоящие разборки и ругань с Майей на как можно более дальний срок.

К своему удивлению, проплыв всего несколько метров, девушка больно саданула колено о покрытый скользкой тиной пол. Плыть дальше стало невозможно и девушка, неловко перебирая босыми ногами по колючему склизкому бетону, переключилась на шаг.

Судя по всему, пол канала шел под небольшим углом вверх. Спустя всего несколько минут её путешествия — вода едва доходила ей до пупка.

Расслабившись, Нима извлекла из рта припрятанный светящийся ластик, попытавшись получше осмотреть окружавшую её обстановку.

Канал по которому она шла больше напоминал какое-то ущелье. И если раньше её пугало бездонное дно колодца, до которого не доставал и лучик света, то сейчас в ней вызывали тревогу уходящие ввысь стены, с скрытым где-то на высоте потолком. Для пущего эффекта не хватает только того, чтобы две громадных бетонных плиты этого ущелья начали сближаться, грозясь раздавить девушку. Да уж, тогда у неё не было бы шансов...

Боль.

Подпрыгнув от шока, Нима прижалась к покрытой водорослями стене, выронив от испуга сжатый в руках ластик. Маленький светящийся камешек, издав еле слышный всплеск, медленно начал погружаться в водную гладь... Тут же выхватив лучом света кучу рыбьих костей, что ковром устилали дно канала.

Тяжело дыша, Нима аккуратно приподняла правую ногу, все еще пульсирующую болью, обнаружив в своей стопе наполовину скрывшуюся в плоти острую кость.

Будучи извлеченной из воды, полая косточка очень быстро стала красной, окрашиваемая стекающей девичьей кровью.

Раздраженно вырвав рыбьи останки Нима, наклонившись, вернула свой источник света.

Что же это за кладбище такое? Откуда тут рыба? Сама ли она тут погибла или её кто-то сожрал?

Опустив ластик поближе к воде, аккуратно выискивая и переступая через острые останки, девочка продолжила свое исследование.

"Да, куча костей рыб. И что с того? За время пребывания в Сверчках я видела и более страшные вещи!"

Однако, не смотря на всё бахвальство, тревожное чувство вновь охватывало Ниму. Вдобавок, к нему добавились и слуховые галлюцинации... Или, что пугало девушку ещё, больше — реальные звуки.

Шуршащий, словно от роющихся в луковой шелухе мышей, шум, что с каждым шагом девушки становился лишь четче и четче.

Остановившись слегка успокоить дыхание, петляя сквозь россыпь рыбьих костей, Нима продолжила путь.

3.

Опустив взгляд в пол, крепко сжимая дрожащими пальцами длинный промокший плащ Нимы, Питер с тревогой, украдкой глядел на сидящую рядом высокую девушку.

Перед ним, свесив длинные ноги с платформы, сидела лидер Сверчков. Майя. Задумчиво пуская кольца дыма, она напряженно наблюдала за гладью подземного колодца.

Спустя какое-то время на зеркальной поверхности озера пошли круги и, заходясь кашлем, показались головы двух парнишек. Судорожно гребя руками, они наслаждались глотками влажного воздуха, после долгого погружения.

- Ну? -спросила Майя, немигающим взглядом сверля мальчишек.

- Слишком, -парень всё еще не мог надышаться, порывисто глотая ртом воздух,- ...слишком глубоко! Ни черта не видно!

- Никак не достать, -поддакнул напарнику второй.

Майя, задумавшись, шумно затянулась сигаретой, сделав тяжелый вздох. Уступая место подплывшим к платформе мальчишкам, она повернулась к Питеру.

Сердитое лицо начальницы, выглядевшей намного старше своих лет, суровым взглядом монотонных черных глаз буравило парня.

Её тело было сшито из множества фрагментов других менее удачных девочек, словно у невесты Франкенштейна. Последствия множества не совсем удачных смертей и халатности местного медика.

Эта «особенность» лишала её какой-то уникальности и в тоже время делало её облик весьма запоминающимся.

Питер боялся её. Нет, вовсе не из-за внешности. Конечно, она была весьма пугающей, особенно при хорошем освещении. Но, не смотря на это уродство, Майя была парадоксально красивой.

Больше его пугала странная властность, казалось бы, его ровесницы. Как и необычное, не свойственное подросткам, поведение. Её характер больше подходил какой-нибудь карикатурной суровой математичке, о которых он читал в помятых книжках с прозой о школе. Сшитой характерами с своей коллегой по физике, биологии и истории сразу.

Приблизившись к Питеру, распространяя вокруг себя крепкий аромат табака, Майя грубо отобрала плащ, вырвав из его трясущихся рук. Немного порывшись в карманах, она извлекла из него стеклянный кинжал, которым подруга Питера совсем недавно зарезала Мышиного парня.

Она не сказала ему ни слова, но Питер чувствовал окружающую её ауру раздражения, грусти и злобы.

- Ия, следи и за Питером тоже. Пусть сидит с вами, -вынув из рассеченных грубыми швами губ остаток сигареты, Майя щелчком отправила его в полет к центру озера, - Да и инструкцию ему не помешает послушать. Ещё раз, - злобно добавила начальница.

Белобрысая, крохотная девочка, сидевшая у бетонной стены и увлеченным шепотом рассказывающая о чем-то испуганной подруге кивнула, поднявшись. Длинноногая спутница Ии, будучи новичком в их группе, тоже вскочила, испуганно прижимаясь к своей наставнице.

- Верхнюю одежду оставим здесь, -снимая джинсовую куртку, отдала указ Майя,- Ия, Сара, Питер — остаетесь тут. Макс, Рон — за мной, -раздала приказы начальница и, вздохнув, прыгнула в воду. Мальчишки, недовольно пробубнив что-то под нос, быстро скинули свою одежду в общую кучу, последовав за ней.

4.

Некоторое время троица молча наблюдала за пересекающими озеро силуэтами пловцов, охваченная неясной тревогой. Но, как только Майя удалилась достаточно далеко, скрывшись в непроглядной тьме пещеры, Ия, немного помявшись, вновь прислонилась к стене, вытянув перепачканные в грязи ноги.

- На чем я остановилась? -обратилась она к подруге, скромно стоявшей напротив неё.

Сара, новенькая, всей своей внешностью больше походившая на мышку. Длинные худые ноги, веснушчатое, прямо как у Нимы, лицо с крохотным вздернутым носиком. Кудрявые, падающие небольшими завитушками, волосы русого цвета шторкой прикрывали широко открытые от долгого нахождения в полутьме сверкающие голубые глаза, опасливо озирающиеся на темную водную гладь.

- На кошках, -скромно переминаясь с ноги на ногу, напомнила Сара.

- Ах да-а, - слегка зевнув, вспомнила Ия, вызвав тем самым цепную реакцию.

- Что же, в отличие от нас, Кошки не носятся по грязным мусоркам, шарахаясь в темноте. Они приходят сразу на готовенькое, прибить какую-нибудь живность или натаскать уже добитых. Хотя иногда мы действуем вместе. Ф... Фук... Функция похожая, - чуть запнувшись, Ия задумчиво почесала подбородок о плечо, - Макс как раз из них, пускай он и не носит ободка. Ну и помимо охоты и простой фигни, Кошки имеют право носить оружие где угодно. Мы, как и Мыши - такого права не имеем. Хотя некоторые любят его нарушать... -девочка указала глазами на усевшегося на край платформы Питера, что поджав колени глядел во тьму озера.

Почувствовав спиной взгляд двух пар девчачьих глаз, парень слегка сжался, крепче прижав колени к телу.

- Ну, в общем, мы иногда объединяемся. Не говоря о том, что всю собранную информацию и карты, помимо Псов, мы передаем им. Так что многие ребята общаются с Кошками и в нерабочее время, -Ия назидательно подняла палец, -Как-никак мы вместе рискуем жизнью, в отличие от не вылезающих из своих норок Мышей.

Девушка на минуту прекратила свой монолог, кинув грустный задумчивый взгляд в скрытое во тьме озеро.

- Жаль Фольку... Она, конечно, та ещё дрянь, но утонуть тут... -Ия вздохнула и потянув новенькую за руку, заставив сесть рядом с собой, - Надеюсь, её достанут. Лиса всю плешь своим проест, но сестру свою не оставит... Эй, Питер! -окликнула она парня,- Ты там не замерз? Иди к нам, продрогнешь же! -ехидно улыбнувшись, пригласила Ия, распахнув крылья халата. Вторым крылом она прикрыла испуганно глядящую во тьму подругу.

Питер отрицательно помотал головой.

Немного подождав игнорирующего её парня, девушка слегка надула губки, поудобнее укутавшись проигнорированным крылом.

- Может, расскажешь, что там произошло? Ну, то есть полную версию, а не ту что ты рассказал Майе, -поддела она парня.

Питер снова проигнорировал напарницу, отрицательно помотав головой:

- Я правду сказал.

Ия, театрально закатив глаза, положила голову на плечо подопечной:

- Да. Нам нельзя проходить с оружием. Поэтому мы берем Кошек. Нима не в первый раз нарушила это правило, -Ия, опустив уголки рта, осуждающе помотала головой, потеревшись о плечо напуганной Сары, - И уж тем более убивать других детей на чужой территории...

- Её накажут? -уточнила испуганная Сара, немного смущенная близостью с Ией.

- Конечно, -бросив хитрый взгляд в спину Питера, хихикнула Ия, - Как по мне, лучше уж ей убиться об что-нибудь в этой дыре, чем попасться в руки Майи.

- А умирать... это больно? -опустив глаза, осторожно спросила Сара.

- Умирать всегда больно.

5.

Питер сдался. От холодной бездонной глади действительно веяло странным могильным холодом и, под довольное хихиканье Ии, он укутался в крыло халата, неловко прижавшись к теплому боку девушки. От девочек, как в прочем и от самого парня, после долгого спуска жутко несло потом. Однако, этот запах был куда лучше, чем аромат влажной тины и гнили, царивший у колодца.

Под ленивое щебетание болтающей Ии, чья голова теперь «разрывалась» между плечом Сары и Питера, парень заснул.

Впрочем, долго подремать ему не удалось. Под слабые толчки влажной от пота руки Ии, Питер очнулся, заметив приближающихся к платформе детей.

Майя, Максим, Рон... и Нима. Последняя, грубо подхваченная под руки парой парней, опустив голову, безвольным грузом дрейфовала в воде.

- У-у, таки убилась, - покачав головой, подметила Ия. Сара, спрятавшись за спиной наставницы, испуганно смотрела на эту процессию.

- Ия, пойдешь с нами! - не поворачиваясь к девушке приказала Майя, ловко забравшись на платформу.

Чуть трясущиеся от долгого пребывания в холодной жиже руки сшитой тут же потянулись к скинутой в груду кучи одежды, лихорадочно выискивая в оной свою джинсовую куртку. И что самое главное — пачку сигарет.

- Мы нашли Хозяина, -сердито щелкая зажигалкой, добавила Майя. Прикурив сигарету, она выпустив пару колечек дыма, добавив более расслаблено -И ребенка.

- Мальчика или девочку? -оттолкнув неловко пытающегося помочь парням, перекидывающим на платформу тело Нимы, Питера, с любопытством спросила Ийя, - А что сразу не взя... Ой, что с ней? -с не меньшим интересом, девочка уставилась на закинутое на платформу тело Нимы.

Руки девушки были сломаны сразу в нескольких местах, а на черепе с левой стороны зияла огромная вмятина, утопив левый глаз где-то в руинах кровоточащей головы.

Однако, не смотря на несовместимые с жизнью травмы... она дышала. Тихо, почти незаметно - но дышала. Впрочем, это свойственно всем детям Дома. Они смертны, но они не могут умереть.

- Девочка, -ответила расслабленная никотиновым дурманом Майя, - Психованная до чертиков, так еще и плавать не умеет.

- А с Нимой что? -еще раз оттолкнув пытающегося пробраться к телу подруги Питера, повторила Ия, с любопытством трогающая дыру в черепе девушки, - Кто её так отделал?

- А это... -ответил за начальницу усевшийся на край платформы, выжимающий руками намокшую футболку, Макс, - А это уже Майя. Ха-хах...

Глава 3

1.

Освободившись от липких нитей беспамятства, искра сознания возвращается в тело Нимы. О чем девочка, в прочем, быстро жалеет...

Искалеченное тело ломит пульсирующей болью. Противное дребезжание, заполнившее голову, не дает вновь провалиться в безболезненное беспамятство. Спину неприятно холодит пропитанная водой и кровью древесина её ложа.

Распахнув слипшиеся от мертвого сна глаза, несколько минут девочка привыкает к царившей вокруг темноте, тупо, без единой мысли, уставившись в потолок.

Она в морге. Небольшом складском помещении внутри лечебницы, куда Лиза и её помощники стаскивают трупы заштопанных детей, в ожидании когда они встанут.

Девочка часто видела его снаружи: подвешенный над перпендикулярным обрывом, противно кряхтевший, на двух натянутых ржавых цепях, гробик, каким-то чудом всё еще не развалившийся от времени. Видеть его изнутри Ниме доводилось нечасто: обычно её ещё до пробуждения забирала Маша, а то и вовсе оставляли заживать в логове Сверчков.

Преодолевая ломоту в теле, девочка села, ощущая кожей противную колючую поверхность мокрого дерева. Нужно уходить. Ей богу, вдруг решит проведать Майя. Да и раз проснулась, зализывать свежие раны она предпочла бы в более комфортном месте.

Обхватив тощие плечи руками, неуклюже переступая непослушными ногами по противно скрипучему полу, Нима направилась в сторону яркой полосы света, выбивающейся из неплотно закрытой двери.

Шаги давались ей с большим трудом, а вибрирующая головная боль усилилась, словно кто-то решил прибавить громкости этой садисткой композиции, состоящей из писка и белого шума.

- Подохди... - окликнул ожившую донельзя охрипший, больной девичий голос. Тело на деревянном ложе рядом с Нимой дернулось. Завалилось на бок, словно марионетка в руках неопытного кукольника. Поднялось, - ...я с тобой.

"Нори. Маленькая помощница одного из Псов - Кобе. Он занимал должность местного шеф-повара. Странно, как она тут оказалась.".

Идти сама сможешь? -вопросила Нима, немного оторопев от звучания своего голоса. После недолгой смерти, в мраке морга, он казался ей излишне звонким и чужеродным.

Нори хотела было ответить, но вдруг скривилась, схватившись за горло. Немного уняв спазм, малышка предпочла просто кивнуть. Даже сквозь вязкую тьму, разлившуюся по комнате, Нима заметила огромные, вздувшиеся волдыри, выступающие сквозь слои марли на туго забинтованном горле поварешки.

Качаясь, словно трава на ветру, девушка подождала пока Нори неловко соскочит с своего трупного ложа, неловко оперевшись о её плечо. Нима чувствовала невыводимый запах специй и жира, пропитавший короткие угольные волосы поварешки. Но к этому амбре так же примешалась невыносимая уксусная вонь, исходящая, судя по всему, от перебинтованного горла девушки.

Я бутылку выпила... случайно —тяжело прохрипела Нори, заметив дергающее носиком, чуть скривившееся лицо Нимы, - Нос не чует. Думала вод... -девушка прервалась на полуслове, судорожно схватившись за горло, - Ох...

2.

Неловко пробираясь по тускло освещённым желтоватыми лампочками, завешенным рядом штор и пожелтевших от времени и влаги картин, коридором; девушки нисколько не беспокоились, что кто-то увидит их голышом. Наоборот, утомленные недавным воскрешением, они бы не отказались от помощи. Но, как на зло, в коридорах никого не было...

С молчаливого согласия Нори, Нима проигнорировала лестничный пролет, ведущий прямиком на кухню, направившись сразу к логову Сверчков.

Все же, изначально, девочка переоценила свои силы. И дойти до комнаты в одиночку — она смогла бы лишь ползком. Впрочем, это справедливо и насчет Нори: схватившееся за плечо Нимы, покрытое холодным потом, дрожащее тельце... вряд ли способно на длительное самостоятельное путешествие.

Девочки остановились передохнуть у огромного оконного проема, скрывающего за собой лишь бетонную стену. Не сговариваясь, подруги синхронно сползли на пол, собирая голой спиной пряжу пыльной паутины, вместе с её невольными жертвами и восьминогими хозяевами.

Это было поспешным решением...

Обессиленные недолгой прогулкой, девушки, найдя опору, тут же потеряли всякое желание и силы продолжать свой путь. Нима сама не заметила, как провалилась в сон.

Или же вновь умерла.

3.

Очнулась она от исполненного злобой голоса, прямо напротив неё.

- Отпусти! По кусочкам разрежу, пусти!

Безынициативно раскрывшимся глазам Нимы, журящимся от тусклого света, предстала следующая картина:

Обхватив истерично дергающуюся, словно дикая кошка, рыжую девочку, парень беззвучно смеялся, пока другой долговязый мальчик, облокотившись на пыльную стену, задумчиво курил, бросая недвусмысленные взгляды на тела дремавших девушек.

- Тише, глупая! Не наша территория, оттащить бы сначала, -Макс ловко увернулся от кулака психующей рыжей, перехватив её за горло, - Да успеешь ещё!

- Кажется, проснулась, -заметил долговязый парень, широко улыбнувшись, - С пробуждением, Нима! Смотрю, дырка от Майи уже затянулась?

"Вспомнить бы ещё кто ты...".

Нет, плохая память не была свойственна девочке. Сказывались последствия недавнего воскрешения. И ещё более недавнего пробуждения.

Однако, она узнала эту компанию. Курящим был Рон. Долговязый, черноволосый (как и многие в кошках), носатый мальчик, одетый в потрепанные джинсы и распахнутую на груди олимпийку. Обнаженную грудь парня украшали незажившие, мерзко выглядевшие шрамы, которые он специально выставлял на всеобщее обозрение, стремясь подражать Майе. Курил он, в прочем, по этой же причине.

Макс, подтверждая негласное правило всех дуэтов мужских компаний, был на три головы ниже Рона. Поджарый, плотный коротышка, с темными колючими волосами-иголками и таким же большим, как у друга, носом. Обилием шрамов он не мог похвастаться, так что олимпийка, с улыбающимся олимпийским медвежонком, была плотно застегнута. Но для поддержания общей крутости их дуэта, он носил черные солнцезащитные очки, с треснувшей правой линзой.

"Что же насчет активно вырывающейся, из хватки коротышки, девочки... Это Лиса. Сестра близнец Фольки, которая недавно... Ах. Понятно...".

После комментария Рона, девочка оставила тщетные попытки вырваться. Бросив на Ниму озлобленный взгляд горящих карих глаз, страшно оскалила своё красивое лицо:

- Убью, тварь!

Один из хвостиков Кошки, после недолгой борьбы, расплелся, закрыв рыжими прядями левый глаз сердитой девчушки. Лиса тяжело дышала, всё еще силясь вырваться из рук глупо улыбающегося Макса. Длинная, доходящая до колен, футболка с какой-то волшебницей прилипла к её потному телу, очертив силуэт хорошо сложенного тела девочки.

- Потом убьешь, - равнодушно ответила Нима, вновь удивившись не знакомости звучания своего голоса, - Я спать хочу!

Парни дружно загоготали. Лиса, покраснев, внезапно выхватила где-то припрятанный в полах майки зазубренный нож, с силой вонзив его в ладонь Макса.

Завопив от боли, парень выпустил рыжую из своей хватки, попытавшись остановить хлынувшую из пробитой руки кровь. Лиса бросилась к Ниме, перехватив нож. Нима закрыла глаза ожидая очередной (в который раз...)смерти, но... Рон, не выпуская из рта тлеющей сигареты, перехватил девушку, повалив её на землю

- Спокойно! Спокойно! -прошипел, сомкнутыми на сигарете губами, парень. Лиса, упертая лицом в проросший пылью ковер, не смогла ответить, невнятно пробубнив что-то агрессивное.

- Кость задела! - пропищал Макс, разрывающийся между криком и желанием сохранить лицо перед тремя дамами, - Не страшно, короч, -храбрясь, вымученно оскалился улыбкой парень. В подтверждении своих слов, тряхнул рукой, смахивая капли крови... тут же схватившись за неё вновь.

- Что происходить? -хрипло откликнулась только пробудившаяся Нори, всё это время дремавшая на плече Нимы.

- Бу-бу бу-бу-бью! -ответила вжатая в пол Лиса.

- Ничего! -он выплюнул в сторону тлевшую в губах сигарету, еле удерживая вырывающуюся Лису,- Потом налюбуешься ранкой! -прикрикнул долговязый на глупо улыбающегося друга, - Отведи жуков до их норок! Надолго удержать я не смогу!

Макс, всё еще озабоченно рассматривая пробитую руку, кивнул вспотевшим лицом. Аккуратно переступив лежащего друга, он неловко подхватил под плечи сидящих подруг, дав им возможность поудобней опереться на своё плечо. Как бы невзначай положив руку на плоскую грудь Нимы, парень прошептал:

- За тобой должок, выходит.

Нима недовольно поморщилась от приставаний парня, пытающегося окровавленной рукой сжимать не подаренное Ниме природой:

- Лучше убей, тогда уж. Спать хочу.

4.

Макс оставил подруг недалеко от логова Сверчков, желая, как можно скорее, ретироваться в ласковые руки Лизы. Не понятно, правда, зачем он спешил. Жилистая рука парня, за время их недолгого путешествия, перестала кровоточить. От раны остался небольшой, затянувшийся, след. Только кровавые отпечатки ладони, на теле Нимы, напоминали о недавно полученной Максом травме.

Неловко ввалившись в логово Сверчков, Нима, почти в слепую, отыскала свою комнату. Небольшой обеденный стол, накрытый ворохом наворованных штор и прочим тряпьем. Типичное жилище Сверчков.

Весь блок, в далеком прошлом служивший, судя по заваленной стульями трибуне, актовым залом — был заставлен партами, шкафами, столами. По краям комнаты, пользуясь возможностью опереть старый хлам о стену, жилища образовывали двух или трех этажные, неустойчивые, конструкции. Во многих проемах, образованных сваленной в кучу мебелью, горел свет.

Зал был погружен в тусклый, подобный предрассветному свету солнца, полумрак. Если бы не вырывавшийся из-под накрытых парт свет, да игравшая на старом пианино, в углу комнаты, девочка - можно было подумать, что комната необитаема.

Скинув засыпавшую на ходу Нори на махровое полотенце, служащее в её доме подобием кровати, Нима устроилась рядом с черноволосой. Отвернувшись в другую сторону от пахнувшей укусом шеи девочки, плотно прижавшись к её холодной спине, Нима зашторила вход в жилище, быстро погрузившись в тяжелый сон.

5.

Нима не любила кефир. Противное, пахнущее скисшим молоком, пойло — вызывало в ней сильное желание поскорее вылить просроченную жидкость в раковину, а уж точно никак не внутрь себя.

Лениво болтая ногами, облокотив голову на тонкую руку, девочка безрадостно уставилась в наполненный густой жижей стакан, сминая свободной рукой хлебный мякиш.

С мокрых, коротких волос Нимы капала вода. Несколько капель даже умудрились попасть в стакан кефира, не сделав это пойло хоть сколько-то привлекательнее. Жёсткий, махровый халат плохо согревал мокрое тело девочки, все ещё пахнущее детским мылом и близостью матери. Из открытого рядом окна, стекая на пол, клубились волны холодного воздуха.

Ниме было лень закрывать его. Хватающие её босые ноги потоки морозного зимнего воздуха, с шепчущим завыванием вырывавшимся с улицы, не могли заставить её передумать.

Матери все еще не было. Может, её длинные густые волосы отняли у неё больше, чем обычно, времени. Может, решила подольше погреться под тёплыми струями душа.

Нима обернулась, кинув вороватый взгляд на освещенную лампами конфорки, сверкающую чистотой, раковину. "Может, вылить этот чертов кефир?".

Идея поскорей избавиться от противной жижи искушала девочку. Однако, у Нимы было стойкое ощущение, что столь грязный обман тут же отразится на абсолютно чистой поверхности раковины. И не смыть его ни холодным напором воды, ни губкой с "Пемоксолью".

Всё же, решив рискнуть, Нима соскользнула на холодный пол, крадясь к раковине.

Скрип двери. Шаги.

Нима, с стаканом кефира в руке, застыла, будто бы заочно пойманная на месте преступления.

Гигантская, зловещая тень заслонила хрупкую фигурку девочки. Огромная, волосатая грудь великана вздымалась под тяжестью лежащего на ней золотого креста.

С густой седой бороды, пачкая пол, капала не вода. Кровь.

В крепких медвежьих руках гигант сжимал топор и... завороженно смотрящую в пустоту, голову матери.

- Ты... Что ты должна сделать? -громовым басом раздался вопрос отца.

Всё еще застывшая Нима бросила беглый взгляд на стакан кефира. Гигант рассмеялся:

- Нет! Ты должна... убить ведьму!

6.

Тяжело дыша, находясь в липких объятьях неприятного сна, Нима приоткрыла заволочённые туманом глаза. Прерывисто силясь вздохнуть, девочка все ещё ощущала тяжелые колючие руки, обхватившие её шею. Потной ладонью, Нима попыталась ослабить смертельную хватку, сбросив её с своей шеи. Безнадежно. Безнадежно...

Тепло. Её руку взяла чья-то крепкая ладонь.

Страх утих.

- Плохой сон, да? –открыв глаза, Нима обнаружила сидящую в полутьме её крохотного жилища Марию. Вытянув одну ногу за пределы жилища, подруга крепко держала её руку, мягко пожимая её.

Нима, потерев свободной рукой слипшиеся веки, неловко поднялась. Ненароком разбудив Нори, неудачно уперевшись локтем об её беспокойно поднимающийся во сне живот.

Облокотившись о плечо подруги, Нима игриво дунула в её ухо.

- Что ты делаешь? –хихикнула Мария, отпустив руку девочки, слегка отстранившись.

- Одежду принесла? –промурчала Нима, кошкой потеревшись о плечо подруги.

- Тут твои тряпки, - слегка ткнула плечом, вновь засыпающую девочку, Мария, - Лиса их поджечь думала, пока не получила по носу. Как ты вообще её сестру угробить умудрилась?

- Случа-айно, - высоко взяв первый слог, протянула Нима, как ни в чем не бывало расположив голову на остром плече подруги, - Упала неудачно.

- Питер рассказывал. Я уже подумала, что за тобой тоже нырять придется. Пока не оказалось, что тебя уже достали.

- А ты бы нырнула? – Нима лениво приоткрыла левый глаз, вопросительно уставившись на подругу.

- Ты об этом серьезно спра…

Ответ девочки чуть, почти полностью, заглушило протяжное урчание, словно предупреждающий утробный рев из берлоги какого-то дикого зверя. Подруги тут же обернулись, уставившись на источник этого звука.

Всё ещё не до конца проснувшаяся Нори, покачиваясь из стороны в сторону, грязными пальцами сонно чесала впалый живот. Что и издавал этот ужасный, утробный рёв.

- Кушать хочу, - убирая прилипшие угольные пряди волос с азиатской мордашки, невинно произнесла поварешка, - После смерти всегда кушать хочется.

7.

Дети не пошли в общую столовую. Нима хотела оттянуть неминуемую встречу с Майей и последующий неприятный разговор. Даже не смотря на сильное желание Марии набить штопанное лицо начальницы Сверчков. Нима здраво оценивала её силы.

Свернув вниз на бетонном лестничном пролете, подруги погрузились в полутьму, единственным ориентиром в которой являлся дрожащий внизу яркий, оранжево-желтый, свет.

Чем ближе они подходили, тем жарче становилось. Похоже на то, словно они спускаются в самый ад.

Хотя нет, не похоже. Никаких устрашающих адских рун, растянутых полотен из кожи грешников или угрожающих посланий. Вместо этого, из темноты, их взгляд начал выхватывать постаревшие, покрытые жиром и копотью, кулинарные плакаты. Не обошлось и без рекламных листовок, которыми были обвешены все стены. Постаревшие желтые листья предлагали приобрести самые разнообразные продукты, о большинстве которых дети Дома никогда и не слышали.

- Лимонад – продекларировала остановившаяся на бетонной ступеньке Мария, прочитав надпись на одной, выхваченной из тьмы оранжевым светом, листовке, - Что это?

- Вроде бы соус такой. Не знаю, - откликнулась ушедшая далеко вниз Нори, громко хлопая босыми ногами по пыльному бетону.

8.

"На кухне было очень жарко. И душно. Хотя нет... На кухне было АДСКИ жарко.".

Виной всему – огромный, в человеческий рост, камин. Пламя в нем никогда не угасало. Пламя удерживалось в конуре обугленного кирпича силой. Сила питалась колдовством Кобы. В отличие от детей, способных лишь на скромные фокусы, Псы Дома могут использовать свои паранормальные способности в более широком спектре. И, подчас, в более опасном.

У камина, свернувшись в несколько колец, дремал любимый питомец поваров и главный страх Кати.Огромная, мохнатая сколопендра, по кличке Кишка.

В отличие от других членистоногих, обильно плодящихся в Доме, Кишка предпочитала не влажные, пропитанные гнилью и плесенью, расщелины. Нет. Ей был приятней мягкий коврик и жар камина. Нима понимала её. Сверчкам тоже по душе больше тепло и уют. Не сырость подземелий.

- Хорошая, хорошая, - Нима присела рядом с гигантским насекомым. Нежно пожурила её по голове, погладив по направлению шерстки.

Кишка вздрогнула, щелкнув хелицерами. Однако, услышав знакомый голос, успокоилась. Из глубин мелко вибрирующей хитиновой черепушки насекомого, донесся еле слышный треск. Нима и Нори интерпретировали его как «мурчание». Мария и Катя – как желание откусить руку.

Нори, обрадованная отсутствием Кобы (старик, как и другие Псы, скорее всего ушел на инициацию), убежала на склад, в поисках новой одёжки. Поварешка боится Лизы которую, на манер Кобы, с страхом называет "бабой в маске". Не смотря на предложение подруг сбегать забрать её одежду вместе - предпочла вероятность получить подзатыльник от Кобы перспективе возвращения в пропитанный запахом смерти морг.

Маша расположилась подальше от сколопендры. Небрежно сдвинула в раковину гору немытой жирной посуды, грохот которой заставил вздрогнуть и Кишку, и Ниму. Уселась, прямо на кухонную тумбу, немного поерзав от впившихся ей в зад засохших хлебных крошек.

Жадный, искрящийся огонь камина четко выделял из полутьмы мускулистое тело Марии. Очерчивал контуры мышц на крепких, грязных руках. На беспокойно качающихся голенях.

Сейчас Мария казалась Ниме особенно сильной…

- И так, хлеб в яйце или салат из водохослей? Лично я водохосли не-бу-ду! –с легкой хрипцой, спросила вернувшаяся Нори, опоясываясь в огромный, разукрашенный небрежными кляксами крови и жира, поварской фартук.

Девочки дружно проголосовали за хлеб. Да и заинтересованно подергивающую усиками Кишку первый вариант, кажется, заинтересовал намного больше…

9.

- На инициацию-то пойдете? – невнятно проговорила Нори, набивая и без того полный рот дымящимся, пропитанным яйцом, хлебом.

Девочки расположились под кухонным столом, скрывшись за полами грязной скатерти. В замкнутом пространстве было еще жарче, чем у камина. Может, от плотно прижавшихся друг к другу вспотевших тел. Может, от раскаленной, стальной, тарелки с хлебом, о которую девочки успели уже не раз обжечься.

Запах пота, жаренной выпечки и уксусного душка волос Нори, заставлял детей задыхаться. Что нисколько не мешало забивать рот свежеприготовленным хлебом, от чего дышать становилось еще тяжелее.

- Что мы там не видели? –с набитым ртом ответила Мария, - Я лучше на то, как сшитая на Ни орать будет, после всех косяков, поглядела, -Маша ткнула локтем в бок Нимы. Девочка, чуть поперхнувшись, выплюнув пережёванный хлеб на вовремя подставленную ладонь.

- Ничего… Кха-кха… Я не нарушала –запротестовала желтоглазая, - Я выполняла миссию!

- Мищ-ию по доведению штанов Пита до мок-хого состояния? –ехидно прожевала слова Мария, вновь ткнув подругу в бок. Нима снова зашлась кашлем, под дружеский смех Нори и Маши.

- Спасибо, -после небольшой паузы, не прекращая жевать, продолжила Нори,- Что вытащила меня.

- Откуда? – выронив из рта пару крошек, удивилась Нима,- Это из морга что ли?

- Должна нам будешь, -широко улыбаясь, встряла Мария, потянувшись за новым куском хлеба, - Ааай! Да когда уже остынет!

- Почему "вам"? –на этот раз удивилась уже Нори.

- Мне тоже интересно, - вытирая рот рукавом плаща, поддержала Нима, - Это я её «спасла».

- А я вас охраняла, -закончила Мария, припрятав жирный хлебный ломоть в карман шорт, - Лады, я побежала. Не тормози тут.

- Куда? – воскликнула Нима, только-только собираясь откусить от дымящегося хлеба.

- В тронный, - Маша вылезла из под стола, - Отстань! Отста… Ладно!

На пол звучно шлепнулся припрятанный черноволосой кусок хлеба. Кишка умеет выпрашивать.

- Ты же не хотела, - напомнила Нима. Но, судя по звонкому стуку босых ног, Мария уже бежала вверх по лестнице.

- Хлеб останется – с собой притащи, - громко крикнула она напоследок.

Нима вздохнула, отложив уже подстывший ломоть.

- Не будешь? – удивилась Нори, ненасытно перерабатывающая кусок за куском.

- Не буду, -помотала головой Нима, вытирая испачканные жиром руки о полы плаща, - Это… спасибо. Ты вкусно готовишь.

Нори широко улыбнулась, обнажив глубокую ямочку на правой щеке. И, конечно, не прекращая жевать.

- Я не шутила, - звучно проглотив, добавила поварешка,- Если…

- Ага, - перебила Нима, отряхнувшись,- Пожалуй, я тоже пойду. Если хлеб останется - кинь его Кишке. Она, поди, всё еще голодная.

10.

У лифта, соединяющего актовый зал и жилые блоки, уже столпилось небольшое стадо детей. Марии нигде не было видно. Видимо, успела спустится.

Спрятав, испачканные жиром, ладони в карманы плаща; ритмично постукивая каблуком туфли в ожидании, Нима послушно встала в очередь. Сразу за короткостриженым русым мальчиком. Судя по ободку в виде круглых ушек – из Мышей.

- Хей, Ни, давай к нам! –вырвал её из томительного ожидания знакомый, мальчишеский голос.

Из начала очереди, широко улыбаясь, размахивал рукой Рон. Рядом с ним лениво курил неразлучный Макс, держа дымящийся бычок перебинтованной рукой.

Не долго думая, Нима поспешила присоединится к компании. Локтями пробивая дорогу, девочка быстро протиснулась к Кошкам, расталкивая сонных от ожидания детей.

- Так, стоп! Я занял это место первым! –возмутился обожжённый паренек, оскорбленный внезапным появлением вставшей впереди него, воняющей хлебом, девочки.

- Не вой, шашлык. Мы занимали ей место, -хриплым, от никотина, голосом, оборвал его возмущения Макс, встав позади Нимы. Обожжённый парень хотел было протестовать дальше... Но под ехидными, хищными взглядами ожидающих Кошек, слова застряли в его горле. Он отступил назад.

Зияющая пропасть лифтовой шахты была в нескольких метрах от компании. Из проржавевшей, покрытой красным кустарником, трубы - тонким ручейком стекала грязная вода, устремляясь прямиком в бездну.

Конечно, этот спуск нельзя назвать безопасным. Бывало дети падали с открытой платформы лифта. Оступались в яму. И бывало не редко. Приходилось устраивать целые "спецоперации" по спасению упавших в бездну детей. Очень часто в этих "операциях" участвовала и Нима.

Не смотря на все перечисленные опасности - этот спуск был быстрым. И между долгой и утомительной прогулкой по безопасной лестнице черного хода; и быстрым, но сопряженным с риском, спуском на лифте... Дети, почти всегда, выбирали второе.

-Маша уже спустилась? – заунывно потянула Нима. Утомившись от ожидания, девочка оперлась головой о голую спину Рона, лениво зевнув.

- Волосы. Щекотно! – дернулся Рон, пытаясь сохранить серьезное лицо, - Да, она недавно спустилась.

- Хочешь побыстрее сбежать из нашей компании? – ухмыльнулся Макс, закашлявшись горьким дымом,- Кха-кха… Будешь? –приглушенно прохрипел коротышка, протянув под нос Нимы терпко пахнущий окурок. От сигареты, по большей части, остался лишь почерневший, тлеющий искрами, фильтр.

- Убери эту гадость! –поморщившись, отвернулась Нима. Голова девочки все еще покоилась на спине Рона, - Когда-нибудь Майя вам за это голову оторвет.

- Не оторвет, - пробурчал Макс, задумчиво уставившись на тлеющий фильтр,- Она же ни чует ничего. Нос не работает, - щелчком пальцев, парень отправил окурок прямиком в шахту лифта.

- Это ты зря кину-ул, -потянул Рон, немного ежившийся от щекочущих его спину острых волос, - Пойдем, братва. Лифт поднимается.

11.

Актовый зал. Она же тронная.

В любом случае, комната вполне оправдывала свое гордое звание. Просторная гостиная, освещаемая тусклым дневным светом, льющимся из-за плотно задернутых зеленоватых занавесок. Огромный обеденный стол, обычно расположенный в самом центре комнаты, был отодвинут в сторону.

Видимо, не обошлось без помощи Хозяев. Дети не смогли бы сдвинуть монструозную рухлядь и на сантиметр. Пускай Рон и Макс как-то хвастались, что им это удалось.

Пробираясь между расположившимися на удивительно чистом ковре детишками, Нима глазами искала подругу. Чуть не запнувшись о вытянутые грязные ноги Ийи, которая полулежа щебетала с другой девочкой, Нима наконец нашла её.

Облокотившись спиной о толстую резную ножку стола, Мария с скучающим видом чистила краем дорогой скатерти свой нож.

- Ещё не начали? –заставив подругу вздрогнуть, бухнулась рядом с ней Нима. Её голова тут же легла на плечо черноволосой, устраиваясь поудобней.

- Быстро ты, – мягко улыбнулась необычно умиротворенная Мария, отложив ножик, - Хлеб принесла?

- Отдала Кишке.

- Ну и дура, - вздохнула подруга, взяв ладонь ерзающей, в попытках устроится поудобней, Нимы.

- Так, когда они там начнут?

- Скоро. Ждут когда Майя приведёт новенькую, -Мария нежно перебирала костяшки на тонкой руке подруги,- Интересно, она имя свое помнит?

- Учитывая нашу первую встречу, -расслабленно усмехнулась, засыпающая на плече подруги, Нима, начав массажировать руку Марии в ответ, - Она вообще ничего не помнит.

Перед щебетающими у стола подругами, окруженных группками детей, на небольшом пьедестале, расположились взрослые.

Левое, украшенное резными помутневшими фресками, кресло - принадлежало Кате. Сложив руки на коленях, одетая в неброское бежевое платье, девушка заметно нервничала. Из-под тяжелых черных ресниц, беспокойные глаза воспитательницы внимательно наблюдали за стайками расположившихся на ковре детей, тихо перешёптывающихся в тусклом зеленом свете.

Стул справа, лишенный каких-либо изысков или украшений - принадлежало Кобе. Когда-то у него был более презентабельный трон... Что, к сожалению, не выдержал ноши столь высокой чести. Возможно, подобная судьба постигнет и этот невзрачный табурет, что уже трещит под его грузным телом.

Задумчиво почесывая лапищей небрежные колючки черной щетины; выкатив огромное брюхо, прикрытое, заляпанным кровавыми пятнами, фартуком; маленькими хищными глазками, повар уставился в потолок.

Мысленно, он находился далеко-далеко, от всего этого, не интересного, сборища. Скорее всего – на кухне.

Изысканное кресло, обитое сильно помутневшим, отслаивающимся бархатом, по центру - принадлежало одетому с иголочки джентльмену. Наряд его резко контрастировал с обликом, обёрнутых в грязные, поношенные тряпки, детей: чёрные, блестящие туфли; выглаженные, со стрелками, брюки; чёрный пиджак.

Но вот лицо джентльмена... Если это бесформенное месиво, напоминающее скомканный в ладонях ребёнка кусок пластилина, вообще можно было назвать человеческим лицом...

Когда-то Нима, развлекаясь, пыталась точно определить, где в этой бесформенной, оплавившейся массе, рот, нос или уши. У неё не вышло. Лишь один правый глаз, прикрытый позолоченным моноклем, явственно выделялся во всей этой обезличенной массе.

Джентльмен пристально наблюдал за залом, время от времени сверяясь с стальными наручными часами.

Дворецкий. Главный из Псов. Глава всех Мышей. Ниме часто приходилось, вопреки своему желанию, сталкиваться с ним. И то ли смирившись с её беспокойным нравом, то ли по другой, неизвестной, причине – Дворецкий часто прощал её проступки, закрывая на них свой единственный глаз.

"Почему именно Дворецкий? Конечно, наверное, у него есть имя… Но никто из детей уже не может его вспомнить. Да и сам безликий джентльмен не против подобного прозвища."

Зал затих. Дети перестали шептаться.

Руку Нимы пронзила острая боль. Крепкие, с неподстриженными ногтями, пальцы Марии вцепились в тонкую ладонь девочки, проткнув кожу.

- Что ты делаешь?! Больно! –морщась, шикнула возмущенная Нима, попытавшись вырвать руку. Застывшая Мария, в оцепенении уставившаяся на пьедестал, не ответила.

Придерживая за запястье, Майя вывела трясущуюся новенькую, остановившись перед восседающей на пьедестале троицей.

"Отправлять за ней Майю - было не лучшей идеей…" Девочка, трясясь, как окоченевший котенок, заметно боялась заштопанной девушки, с мертвенно-черными глазами. В прочем, у Майи быстро появился соперник.

Подняв глаза на восседавшего перед ней Дворецкого, новенькая побелела, готовая вот-вот упасть в обморок. Или заплакать.

- Как тебя зовут? –мягко, пытаясь успокоить до смерти перепуганную девочку, улыбнулась Катя.

- Она не помни… - хотела ответить за трусишку Майя. Но, поймав суровый взгляд из под монокля, тут же закрыла перештопанный рот, слегка кивнув головой в извинительном жесте.

- Худая слишком. Тоньше только родившегося паука-свина, –хрюкнул Коба, перевалившись на стуле, - Такая на кухне не пригодится. И в супе тоже, хэх-хах-х.

Сердито махнув, в сторону беспардонного повара, крыльями черных ресниц, Катя вновь повернулась к девочке:

- Не помнишь?

Новенькая подняла на Катю побелевшее от страха лицо. Мертвое. Белое, как снег, на фоне её иссиня-чёрных волос. В больших, голубых глазах девочки мерцали слезы. По трясущимся уголкам тонких обескровленных губ, не сложно было догадаться, что она еле-еле сдерживает вырывающиеся рыдания.

- Я… Я… домой хочу-у, -всхлипнув мокрым носом, еле выдавила из себя девчушка.

- Это теперь твой дом, -грустно улыбнулась Катя, - Ну же, успокойся. Тебя не обидят, -спустившись, под удивленным взглядом Кобы, воспитательница приобняла трясущуюся новенькую. Протянула к её носу рукав платья. Девочка, не сразу поняв, звучно сморкнулась.

- Она помнит дом, -наклонившись в сторону, прошептал повар. Дворецкий, пристально глядя единственным оком, на утирающую сопли новенькой, Катю, безразлично кивнул.

- Хочешь отдохнуть?– поглаживая черноволосую по голове, успокаивала Катя. Новенькая, с надеждой взглянув в темные, обрамленные тяжелыми ресницами, глаза воспитательницы, кивнула.

- Хорошо… Тогда мы сейчас быстро закончим и пойдем. Дай руку.

Новенькая неуверенно вытянула тонкую, покрытую росинками пота, ладонь.

Ногти Марии жестоко впились в тонкую кожу Нимы. Девочка чувствовала, как по её пальцам течет тонкая струйка крови. Её крови.

- Отпусти! –чуть вскрикнула на подругу Нима, невольно обратив на себя удивленные лица сидящих рядом детей. И мимолетный суровый взгляд из-под монокля Дворецкого.

Катя достала нож. Новенькая вскрикнула, попытавшись вырвать ладонь из хватки Катиных пальцев. По трясущейся ладони девочки потекла струйка ярко-красной крови.

- Тише, тише, -продолжая держать руку девочки, постаралась успокоить Катя, обняв свободной рукой её плечи,- Сейчас. Сейчас это заживёт…

- Слишком слабая, -положив ногу на ногу, добавил Коба,- В первый раз вижу, чтобы так реагировали на такую царапинку.

Коба был прав. Свойства Дома сильно меняют болевой порог детей. Все это собрание не просто претензионное распределение в Сверчки, Кошки или Мыши. Точней, не только... Самое важное - подтвердить влияние Дома на нового жильца. Честно говоря... Просто традиция, не более.

Это вовсе не значит что дети не способны чувствовать боль. Еще как способны. Например, сейчас, Нима морщилась от впившихся в её ладонь ногтей Марии.

Змейки крови, обвившие её руку, пачкали алым ядом ковер. Кровь не останавливалась, пульсируя, истекала из-под ногтей Марии. Руку новенькой так же обвили красные змейки. Кровь - не останавливалась.

Катя растерянно обернулась. Кажется, она совсем не понимала, что делать.

- Подождать… ещё? –неуверенно произнесла Катя. Кровь продолжала бежать по руке новенькой, рубиновыми каплями пачкая чистый ковер. Дворецкий покачал головой:

- Все на выход. Майя, Нелли, Баст – остаетесь,- коротко отдал приказ безликий.

У новенькой в конец сдали нервы. Неловко всхлипнув, дернув худыми плечами, девочка зарыдала навзрыд.

Дети, не совсем понимая контекст сложившийся ситуации, беспрекословно подчинились. Громко перешептываясь, бросая на новенькую любопытные, испуганные взгляды; напряженные стайки Мышей, Сверчков и Кошек столпились у черного входа, стараясь поскорее покинуть комнату.

- Маша! Пошли! Пошли быстрее, -попыталась растолкать застывшую подругу Нима, всё еще чувствуя сильную боль от впившихся в её руку когтей,- Маша…

Мария плакала. Из голубых глаз черноволосой, переливаясь в зеленоватом свете гостиницы, текли змейки слез.

- Сестра… - всхлипнула девочка.

Боль исчезла. Нет, вонзившиеся в руку ногти Марии по-прежнему терзали её ладонь. Но она не чувствовала боли.

Нима схватила подругу за плечи:

- Что..?

- Это... моя сестра.

Глава 4

1.

Крохотная комнатка Кати была заставлена книгами. Аккуратные ряды книг на полках, рассортированные по алфавиту. Пыльные, неровные стопки под раскладушкой, поддерживающие, словно колонны. Столбики книг на полу. Даже входная дверь открывалась лишь наполовину, упираясь в сильно побитый угол книжного шкафа. Скорее чулан, чем комната. Но для большинства детей, привыкших к спартанским условиям, даже такое крохотное, но личное пространство – было большой роскошью.

Опустив голову, сидя у изголовья старой раскладушки, Нима наблюдала за танцующим пламенем свечи. Свеча медленно тлела на изысканной тумбочке, погруженная в заполненный воском, совсем не изысканный, стеклянный стакан.

- Они не пускали. Мы опаздывали, -отчеканивая слова, процедила сквозь зубы Нима, без желания отвечая на заданный чуть ранее вопрос. Пламя свечи, искаженное гранями стакана, заставило её тень нервно плясать на стене комнаты.

- Я знаю. Но твой стеклянный нож – не аргумент, который Мыши готовы принять. Майя сделала единственно верный шаг, чтобы замять этот конфликт, - расчесывая спущенные на плечо черные волосы, мягко ответила Катя. Девушка уже готовилась отойти ко сну, оставив на себе лишь покрытую многочисленными заплатками, старую ночнушку в горошек.

Нима отвернулась, насупившись. Вздохнув, Катя отложила расческу на заваленную макулатурой полку, сев рядом с подопечной. Воспитательница мягко обняла за плечи отстраненную девочку. Наклонилась, прошептав ей на ухо так, как будто кто-то мог их услышать:

- Ним, послушай меня. Такие как… как она, не выживают здесь. Даже если бы она осталась у Сверчков. Простуда, порез, падение с высоты. Для тебя – временная неприятность. Для неё – возможный конец. Ты бы хотела, чтобы она умерла на глазах Марии?

Нима резко обернулась. Пускай пламя свечи, позади девочки, уже не могло отражаться в её глазах, светились они все так же ярко. В едва проступивших слезах девочки отражалась яростная детская обида:

- И? И что? Что мне сказать ей?! Она смотрела на неё как… как на последнюю игрушку найденную на помойке. А её забрали… У неё будет снова это лицо... Этот взгляд…

Катя тяжело вздохнула, убирая рукой непослушную прядь волос, упавшую на глаза:

- Скажешь Маше правду. Что её сестра теперь под защитой. И… что иногда, чтобы сохранить кого-то – нужно отдать его в чужие руки.

- Сказать правду, -горько усмехнулась Нима. Подопечная отвернулась от Кати, скрывая выступившие ручейки слез, - Какую правду?! О том, что её сестра попала из-за меня к Крысам? О том, что они её убьют?

- Не убьют.

- С чего ты взяла?! Убьют, я знаю -всхлипнула Нима, яростно процедив слова сквозь зубы. Катя не стала пререкаться дальше.

Некоторое время они сидели в тишине, прерываемой лишь редкими всхлипами Нимы и треском догорающей свечи. Положив руку на взъерошенные сальные волосы Нимы, после томительных размышлений, Катя проговорила:

- Утешай Машу. Говори, что все нормально, все под контролем. Лги, если надо. Иногда это…- Катя не успела договорить.

Вскочив, Нима яростно метнулась к двери:

- «Ну же, успокойся. Тебя не обидят»,- всхлипывая, срывая голос прошипела она, мерзко передразнивая, - Это ложь? Это тоже ложь?!

- Я не знала…

- Ты лгала ей! Лгунья, вот ты кто! – яростно прокричала Нима, метнувшись вон из комнаты.

Шипя, свеча догорела, погрузив ошарашенную яростью Нимы Катю в полную темноту.

2.

Рубцовая кора, растущего прямо над бетонной пропастью, дерева, неприятно резала ладони ухватившейся за ветку девочки.

Честно говоря, Нима уже пожалела, что решила на него полезть. Расцарапанные колени зудящим жжением постоянно напоминали о себе. Местная летучая погань, с стрекозиными крыльями, чуть было не скинула девочку, изрядно потрепав её плащ до крупных прорех, прежде чем Нима свернула ей шею. В пищу эта мутировавшая птица не годилась.

Скинув в пропасть недавно вылупившихся стрекозокрылых птенцов, девочка поудобнее расположилась на ветке. Методично разоряя гнездо, Нима внимательно рассматривала желтоватые, вытянутые яйца, выбирая наиболее крупные.

После инициации, ей не удалось навестить Машу. Другие Кошки просто не пустили её. После короткого беспокойного сна, девочку, вместе с Сарой и Питером, сразу же снарядили за сбором еды.

Покончив с гнездом, Нима небрежно сбросила остатки конструкции, вместе с слишком мелкими яйцами, в бездну.

Спускаться было куда сложнее, чем забираться. Ну, в этот раз ей хотя бы не мешали никакие крылатые твари. По новой ободрав едва успевшие зажить колени, Нима аккуратно спрыгнула с висящего над бездной дерева, придерживая набитые птичьими яйцами карманы плаща.

- Питер! – крикнула Нима. Правда, это было лишним. Они остановились на небольшом островке, освещаемым лишь светом тусклых лифтовых ламп. Остров со всех сторон был окружен бездной покосившихся бетонных домов.

- Ах… Да! –испуганно откликнулся из кустов, у края острова. Под треск засохшего кустарника, мальчик поспешил выбраться из зарослей.

- Нашли что-нибудь? Где Сара? – Нима направилась к, запутавшемуся ногой в ветках, пареньку, придерживая набитые карманы.

- Ну… Ним, подожди! –замялся Питер, нервно спохватившийся, когда Нима решила перелезть через кусты.

За плотной оградой колючего дикорастущего кустарника, об который Нима вновь исцарапала и так настрадавшиеся колени, скрывалась небольшая прогалина. Склонившись, присев на корточки, в центре полянки сидела сильно увлеченная Сара.

- Смотри! Она прямо так есть… Ой, - девочка повернулась, блестя из под плотной шторки волос возбужденными голубыми огоньками. Кажется, она ожидала увидеть здесь Питера, но никак не Ниму.

Наклонившись, придерживая руками переполненные карманы, Нима выглянула из-за плеча занервничавшей подопечной.

Улитки. Толстые улитки, с разноцветными раковинами, жадно пожирающие накрошенный рядом холмик черного хлеба.

- Отлично, - пожала плечами Нима, игнорируя напуганную Сару, - собирайте их и валим.

- Нима, понимаешь, -тяжело дыша, неуверенно начал Питер. С трудом пробравшись сквозь кусты на поляну, тяжело вздохнув, продолжил - Можно… Можно мы их оставим?

Исцарапанное ветками лицо парня, с мольбой и надеждой, глядело на девочку. Нима взглянула на Сару. Подопечная, с неменьшей надеждой, сверкала голубыми росинками глаз, готовая вот-вот заплакать.

- Они красивые… - сдерживая слезы, шепотом добавила девочка.

Тяжелый вздох. Выдох. Достав из кармана пару птичьих яиц, Нима протянула их Саре:

- Понесете. Скажите, что нашли сами.

- Спасибо! –вскочила обрадованная Сара, чуть не раздавив босыми ногами пару улиток. Настигнув Ниму, заключила её в удивительно крепкие, для худощавого телосложения, объятья.

Нима, от неожиданности, разжала пальцы. Яйцо разбилось прямо перед большой, лениво объедающей хлеб, улиткой. Разбитые осколки скорлупы, сквозь вытекающий желтоватый белок, обнажили недоразвитую плоть стрекозокрылого зародыша.

- Ой! – Сара разомкнула объятья, с тревогой метая взгляд от разбитого яйца к Ниме, - Я не хотела…

-Не вырони эти, -Нима, без нежностей, сунула в руки испуганной девочки оставшиеся яйца, - Улиткам еды надолго хватит.

3.

"Дзинь!"

- Ты уже знаешь? –грустно констатировала Нима, усевшись рядом с подругой на пустую пыльную парту.

"Дзинь! Дзинь! Дзинь!.."

Резкий, сухой звон. Клинок, в руке Марии медитативно бил, о бетонную стену, погружаясь в неглубокую царапину. Короткий замах. Удар тупым лезвием. Нет, Кошка не пыталась разбить бетонную стену. Для этого её когти совсем непригодны. Она пыталась разбить беспомощность. Раскромсать тупую ярость, что клокотала в её беспокойно вздымающейся груди.

Клинок хрустнул, сдался. В дрожащих мозолистых руках черноволосой остался лишь бесполезный обломок рукояти.

- Не позволю... -прорвались слова, с кошачьим шипением вырвавшись сквозь стиснутые зубы. Мария вскочила, с яростью метнув поломанное оружие в полумрак,- Я... Я не позволю! Нельзя её отдавать! Нельзя! Нельзя!

Поджав колени к подбородку, Нима обреченно наблюдала за яростью подруги. Тяжелый вздох сам собой вырвался из её груди. Ниме не было грустно. Ниме было больно.

- Убьём их! - обернулась Мария. Её помутневшие, голубые огоньки глаз слабо блестели в полутьме от слез и отчаянья,- Сейчас же!

Удар. Кулак со всего маху врезался в стену, оставив на бетоне алые капельки. Мария тяжело вздохнула. Вряд ли от боли. Обернувшись, отчаявшейся девочка с надеждой взглянула на Ниму, моля об ответе.

- Это невозможно, —голос звучал приглушённо, как из колодца. Нима уткнулась лбом в порезанные колени, - И глупо. Вдвоём, против всех... -Её взгляд соскользнул к рукоятке ножа, — И без оружия.

- Плевать! - Мария метнулась к подруге. Впилась пальцами в плечи, - Нам нельзя оставлять её одну! Нельзя! Никак нельзя! Ни за что!

Голос Марии сорвался на визг и... сломался. Все отчаянье, вся ярость, что держала её на ногах - утекла без следа.

Мария рухнула. Уткнулась лицом в плечо Нимы. Зарыдала. Громогласно. Бесстыдно. С надрывом, сотрясавшим все её тело.

Тощие руки Нимы обвились вокруг содрогающейся спины подруги, закрыв её полами плаща, как крылом. Правой ладонью прижала её к себе. Левой - медленно, убаюкивающе гладила по стриженым волосам, успокаивая рыдания Кошки.

- Не бойся, -без надежды быть услышанной, прошептала Нима, - Я что-нибудь придумаю...

4.

В Доме нет смены дня и ночи. Каждая комната, каждый отдельный блок - навсегда замерзли в вечном сумраке или предрассветном свете.

По воле Хозяев, "ночью" для детей Дома может стать любой промежуток времени, приблизительно с 01:00 до 06:00, по напольным часам тронной комнаты. О наступлении "ночи", за несколько часов, предупреждают Мыши. После двенадцатикратного удара в небольшой колокольчик - наступает их время. И время Хозяев. Кошкам, Сверчкам, даже Псам - после сигнала, запрещено выходить из своих блоков.

Воровато оглянувшись, Нима вынырнула из логова Сверчков. Короткими перебежками, постоянно прислушиваясь и оглядываясь, девочка добежала до лестничного пролета, ведущего на кухню Кобы.

Притаившись во тьме бетонных пыльных ступенек, Нима пропустила небольшую процессию аккуратно одетых Мышей. Вооруженные метлами, швабрами и, гремящими пустотой, ведрами - детишки, весело переговариваясь, неспешно промелькнули мимо. В сторону библиотеки.

До наступления ночи оставалось около часа. Видимо, ушастые решили затеять уборку чуть раньше.

Сняв туфельки, чтобы не стучать каблуками, Нима спешно направилась вниз. Коба и Нори уже, должно быть, заперлись в своих комнатах. Не забыв оставив перед дверью кухни готовые блюда. Нима знала об этом, так как ранее уже покидала логово в ночной час. Всего несколько раз. Честно. Правда, заходить так далеко ей еще не приходилось.

Дверь кухни была заперта. Нарушительница не видела теней жадного огонька камина, что ждал их внизу в прошлый раз. Как она и предполагала. С другой стороны, фонарик или светящийся камешек она не взяла. Без, пускай и тусклого, но источника света - оступиться тут было легко.

Пол, под босыми ногами девочки, стал теплым, от исходящего с кухни жара. Нима остановилась перед красным контуром запертой двери, изредка мигающей всполохами горящего за ней пламени. Понадобилось немного времени, прежде чем глаза девочки приспособились к красному полумраку:

В небольшом закутке под лестницей, отбрасывая резкие тени, теснились тары с готовыми блюдами. Несколько полиэтиленовых пакетов с неизвестным, но приятно пахнущим содержимым. Большие пластиковые коробки, заполненные играющим отблесками красного пламени, жиром. Массивная, одиноко стоящая в дальнем углу закутка, деревянная кованная бочка.

Нима, осторожно протиснулась сквозь ряды приготовленных яств. С трудом подняв крышку бочки, сдвинула в сторону. В нос девочки тут же ударила резкая, отдающая гнилью и сточными водами, вонь. Знакомый, мерзкий, пробирающий запах. Запах рыбы.

Небольшие, лупоглазые, селедки. Перебирая мелкими насекомоподобными лапками, твари копошились, заполняя своими тушками всю бочку, пьяно бултыхались в зеленоватой воде.

Долгий, тяжелый вздох. Сдерживая, медленно набирающий силу, позыв тошноты, Нима поплотнее завернулась в свой многострадальный плащ. Уперлась ногой в стену, дабы случайно не перевернуть бочку. Страдальчески вздохнула. Оттолкнувшись ногой, резко, по пояс, погрузилась в вязкую рыбную массу.

Девочка чувствовала, босыми ногами, как лопаются под её весом лупоглазые тушки рыбок. Впиваясь, в тщетных попытках, острыми хитиновыми лапками в детскую кожу, твари расползались по бочке, проникая в полы плаща Нимы.

Непреднамеренно уничтожив около трети обитателей, обратив их в липкую массу, девочка спохватилась. Сдерживая рвотные позывы, с трудом обхватив перепачканными пальцами тяжелую крышку бочки, Нима вернула её на место, оставив лишь небольшую щель.

«Нужно лишь немного подождать… Нужно лишь…».

Не выдержав окружающей вони, девочку вырвало.

5.

- Кажись, зря я Нате шкафы помог... Сил уже не... Ох, -тяжело крякнув, оправдывался вспотевший паренек, грубо громыхнув бочкой о бетонный пол. Дыхание было тяжелым, сбивчивым. Отдышавшись, звучно сморкнулся в покрасневшую ладонь, - Мож, сказать китайке чтоб в пакеты жрачку грузили? - подергивающейся рукой, смахнул прилипшие к прыщавому лбу рыжие волосы мальчик.

- Так спрашивал, -тяжело выдохнул второй, более худощавый мальчик. Бросая обиженные взгляды на напарника, ушастый с беспокойством рассматривал свои тонкие пальцы, едва не попавшие под резко брошенную бочку, - Говорит, Коба зажал пакеты. У этой дряни-то коготки, пакеты изорвут тип в хлам.

Облокотившись о бочку, мальчики бросили уставший взгляд на, маячившую в нескольких метрах, стальную дверь.

-Давай, осталось немного, - дружески похлопав по плечу, попытался приободрить, тяжело дышавшего, рыжего, - Нам еще во второй заход её волочить.

Безынициативно, парни вновь подняли проклятую бочку. Кряхтя, обливаясь потом, доволокли несколько оставшихся метров. Грубо отперев ногой дверь, спиной, Мыши занесли свой груз внутрь. Облегченно ухнув, синхронно громыхнув бочкой о бетонный пол, дети быстро ретировались. Не забыв плотно запереть за собой дверь.

Несколько минут одиноко стоящая бочка, освещенная болезненным голубоватым светом, не представляла интереса ни для кого в комнате. Длилось это, в прочем, не долго. Прервав тихое фоновое жужжание, с глухим ударом, крышка нехотя сползла в сторону. Грохот рухнувшего кованного накрытия разнесся по жилому кубу, эхом вибрируя в бетонных стенах.

С трудом хватая ртом воздух, покрытая с ног до головы слизью и остатками раздавленных тварей, обессиленная Нима перевалилась через край бочки. Позеленевшее лицо девочки, не успев сделать очередной вдох, исказилось гримасой боли и отвращения. Миниатюрный рот девочки, с кашлем и хрипом, изрыгнул из недр желудка поток тинистой желчи.

Некоторое время девочка отходила от приступа рвоты, опустошая желудок. Утерев грязными рукавами слезящиеся глаза, Нима попыталась осмотреться. Безуспешно. Глаза все ещё резало щиплющими напоминаниями недавней болезненной тошноты. Единственное, что удалось рассмотреть - одиноко стоящий в углу комнаты телевизор, добивающий её зрение болезненным голубоватым светом. Кажется, по ящику транслировали какое-то кулинарное шоу.

- Разве вы ещё не ушли? Ах, неужто кто-то решил составить мне компанию? –приветствовал добродушный, раскатистый голос неизвестного.

Толстое мясистое щупальце, цвета крабовых палочек, аккуратно обхватило тощее тело Нимы. Подняло его в воздух. Более мелкие отростки осторожно ощупывали голову и заблеванную одежду девочки.

- П-подожди, щекотно! –едва сдержав новый позыв рвоты, взвизгнула зависшая в воздухе Нима.

- Ах, сестра Нима! Премного извиняюсь, никак не мог ожидать столь приятного визита, -щупальца аккуратно опустили её на пол, продолжая осторожно поддерживать шатающуюся девочку, - Ты сильно похудела? Это возмутительно как вас плохо кормят! Молодому организму нужно часто питаться, а то едва на ногах держишься!

- Спасибо. Не беспокойтесь, я хорошо «питаюсь», -Нима, трясущимися руками, взяла предложенное одним из щупалец полотенце. Удивительно чистое полотенце. Наскоро утерев, испачканную рыбной массой и желчью, мордочку; девочка устало бухнулась на пол, облокотившись о теплую, пульсирующую массу, позади себя.

- Дядь Сэм, извини что так внезапно. И… я несколько рыб придавила, -Нима едва сдержала резко подступившую тошноту, - Иначе к тебе не зайдешь.

- Ничего страшного, моя дорогая, ничего страшного! Это вам, молодым, кушать много надо. А я кушаю только так, для души, - рассмеялись толстые, огромные губы позади девочки, - Ты выглядишь уставшей. Как бы не чаял я, что ты пришла разбавить моё одиночество, тебе нужна помощь? М-м, может переключить канал? Видел я тут есть передача с мультиками, -спохватилось заботливое чудище, поглаживая Ниму по голове.

- Не стоит, - слабоулыбнулась девочка. Рвотные позывы, понемногу, начали отступать - Но…

- Может, ты кушать хочешь? –перебил дядя Сэм, все еще обеспокоенный болезненной худобой «сестры».

- Не, спасибо. Помнишь девочку с твоего прошлого… места жительства?

- Маленькую сестренку? Конечно. Конечно помню, -не смотря на отказ девочки, нащупав лежащий на полу пульт, переключил на мультики. Лишь помехи и белый шум. Хотя... Если присмотреться, можно было разглядеть, как какая-то рыжая девочка плакала над лежащим на скамейке телом старушки с костяной ногой. Немного поразмыслив, под всхлипывания мультяшки, Сэм все же переключил обратно на шоу, - Я слышал, что она не от мира сего. Очень жаль, очень жаль.

- Где она сейчас?

- Не знаю, моя дорогая, не знаю, - Сэм опустил свободное щупальце в рыбную бочку. Порывшись, поймал в её недрах, шевелящего насекомоподобными ножками, выжившего гомункула. Ниму опять начало мутить, - Но я знаю что она приглашена на семейный обед, что через пять дней, - Сэм, стараясь держать рыбу подальше от брезгливой девочки, опускает лакомство в свою пухлую пасть.

- Я хочу забрать её.

Рыба зависла над полуоткрытым ртом монстра. Немного подумав, Сэм отпустил её в свою пасть, медленно, задумчиво пережевывая.

- Но зачем, сестра Нима?

-Она сестра моей близкой подруги, - Нима отвернулась. Аромат активно уничтожаемой резцами монстра рыбы был слишком силен.

- Она не выживет среди других детей, моя дорогая, - Сэм потянулся за новой порцией, - Тут ей будет безопасней.

- Не будет. Я знаю, - грубо отрезала Нима. Щупальце зависло над бочкой. Передумав, отросток нежно приобнял Ниму, по отцовски поглаживая её голову.

- Ты умная девочка (в том что не касается питания). Ты же знаешь: твоя подруга вскоре забудет её. И чем быстрее она забудет – тем лучше. А если её дорогая маленькая сестра умрет рядом с ней – забудет она не скоро. Понимаешь, сестра Нима? –Сэм аккуратно прижал девочку, словно котенка, к себе, не переставая поглаживать её голову.

- Говоришь как Катя, -насупилась Нима, отстранившись. «Пять дней…».

-Дорогая Катя не желает вам зла. Прислушайся к ней… и насчет питания тоже.

Нима не ответила. Несколько минут крохотная девочка и огромный осьминогоподобный монстр молча наблюдали за беготней в телевизоре. Какая-то напуганная девчушка резво носилась по кухне, под искаженные помехами крики злого шеф повара.

- Пять дней, -задумчиво потянула девочка.

- Скоро придут, сестра Нима.

- Хочешь поскорее от меня избавиться? –хихикнула внезапно повеселевшая девочка, ткнувшись затылком в теплую плоть монстра.

- Что ты, что ты!

- Оставь немного рыбы на дне… И можешь меня чем-то прикрыть? Извини, еще раз…

- Оставлю. Если ты её потом доешь.

- Никогда в жизни.

Глава 5

1.

- Может, этот подойдет? –чуть не чихнув, с легкой хрипотцой в голосе, Нори извлекла, из пыльной тьмы кухонного шкафа, бутылек.

- А что это? –сидя на опрокинутом тарном ящике, оглянулась, лениво перебирающая склянки Нима.

- Ка… Ке… Перец, в общем. Очень ярко выраженный аромат, долгое послевкусие, прекрасно дополняющее любое блюдо, -слегка запнувшись на неудачной попытке прочитать надпись, с гордостью продемонстрировала свои знания поварешка, балансируя на шатающейся лестнице.

- А последствия какие?

- Не знаю, я его еще не пробовала, - грустно пожала плечами Нори, - Но Коба говорит, что если его много съешь – прям сгоришь!

- Ненадежно, -Нима закончила с разбором склянок, переключилась на следующую полку. Поднеся к носу неизвестный флакончик с какой-то черной приправой, девочка громко чихнула.

- Будь здорова!

- Спасибо, -рукавом плаща вытерла выступившие слезы Нима.

- А-апчхи!

Громогласно чихнув, Нори потеряла баланс. Утянув за собой вереницу пустых склянок, с грохотом шмякнулась на пол, разломав лестницу.

Небольшая комната, освещенная мигающей желтой лампочкой, погрузилась в поднявшееся облако застоявшейся пыли. Складик был заставлен ветхими стеллажами, плотно прижатыми друг к другу. На полках покоились неровные ряды банок, тихо звякнувших после падения Нори.

- Ну во-от, - потянула, тяжело закашлявшись, девочка, - Ой, а может быть это?

- Что это? –Нима помогла поварешке подняться, поправив слетевшую с её плеча лямку фартука.

- А. А-а…

- Будь здорова.

- Буду, - кивнула, внезапно передумавшая чихать, Нори, - Это лакрица. Правда, чтоб плохо стало - её нужно прям много съесть.

-Мне нужно то, то действует быстро, -покачала головой Нима.

- А может уксус? –поварешка по самую макушку зарылась в недра складских полок, выискивая заветную бутылочку.

- У нас кексы будут. Как ты в них уксус добавишь?

- Пропитать? –беспечно предложила Нори, неловко стукнувшись головой о приоткрытую дверцу.

- Маловато тогда будет, -Нима усталым взглядом обвела уже несколько раз осмотренные полки. Глаза девочки остановились на оброненной, во время падения Нори, перечнице:

- Ой! Фе-е-е… Это что?!

Кончиком послюнявленного пальца, поддела щепотку тинистой приправы, попробовав. Скривилась. По лицу девочки пробежала дрожь.

- Погоди, я знаю что это, - Нима сплюнула остатки мерзкой гадости, едва сдерживая тошноту, - Зачем оно тут?

- А, труха -на секунду вылезшая из глубин склада Нори, только увидев сморщенную в отвращении мордашку подруги, поняла и без уточнений, - Мы ей паразитов травим.

- Она подойдет, - довольно кивнула девочка, утерев кончиком плаща, все еще передергивающиеся в отвращении, губы.

- Уверена? –расстроилась Нори,- Я тут желтую соль нашла. Роняет быстро!

- Нет, -Нима все еще боролась с вновь нахлынувшим чувством тошноты и воспоминаний, - Эта гадость вполне подойдет…

2.

Нима пришла в библиотеку раньше обычного. «Кто первый – того и тапки»- как часто говорила Катя, решавшая очередной спор между детьми. Но в этот раз, она не была первой.

Катя, в окружении Сары и Питера, неловко сгорбилась у нижней полки книжного шкафа. Вполголоса, будто боясь что их кто-то услышит, дети помогали воспитательнице с выбором книги. "Обидно... Меня ждать не стали?".

Не без сожалений, Нима отбросила соблазн присоединиться к компании. Демонстративно фыркнув, отвернувшись от взгляда Кати, девочка проскользнула мимо. Используя полки как ступеньки, забралась на крышу широкого книжного стеллажа, по пути сбросив пару пыльных томов. Замечания возмутившейся Кати Нима проигнорировала.

Убаюкивающе отсчитывали срок настенные часы. Время по ним, правда, определить было нельзя. Минутная стрелка навечно замерзла на месте, в то время как секундная отсчитывала пол оборота каждое мгновенье.

Лабиринты книжных шкафов отбрасывали паутину теней на неспешно собирающихся детей. Освещенные пламенным светом, заключенного за решетку, огня; ребята собирались небольшими кучками. Вытянув грязные ноги на устланный старым советским ковром пол, тихо перешептывались.

Катя, не без помощи Питера и Сары, закончила выбор книги. Расположившись в одиноко стоящем кресле, ожидала пока все соберутся, вполглаза наблюдая за копошившимися воспитанниками.

Пламя камина, повинуясь воле хозяйки, танцевало под завороженными взглядами детей. Вот, по почерневшим поленьям, поскакала лошадка. А вот, заискрив, взлетел ворон. Вспыхнув, вырос огненный лес, тут же преобразившийся в бескрайнее алое море.

Пускай, огонек, поддерживаемый Катей, был намного слабее пламени Кобы - манипулировала им она мастерски. К грусти многих детей, демонстрировала свои способности она только на чтении. В будние дни, огонь камина, без поддержки создателя, очень быстро деградировал до пепла и сажи.

Питер и Сара, неуверенно потоптавшись у шкафа Нимы, ушли. Побоялись будить, притворившуюся спящей, подругу. Влившись в детскую толпу, дети быстро нашли компанию, присев рядом с активно жестикулирующей Ийей.

Дремота Нимы была притворством лишь наполовину. Она действительно хотела спать. Прошлая «ночь», половину из которой она провела в рыбной бочке, не прошла бесследно. Девочка все еще чувствовала фантомный запах рыбы, преследующий её даже после долгого пребывания в душе. Больше часа. Может двух. Жирный кусок мыла, который Нима измусолила до маленького огрызка, нисколько не помог ей избавиться от вони. Наоборот, казалось, только усилил её.

Звонкий хлопок в ладоши остановил детское щебетание, вырвав Ниму из напряженной полудремы. Тяжелая сервировочная тележка въехала в комнату. Следом вошел Коба, чуть не задавив усевшихся у двери детей, резко шарахнувшихся в сторону. Небрежно кивнув плешивой головой Кате, громыхнул каталкой у её кресла. На старом подносе, слипшись пухлыми бочками, пригорели семнадцать кексиков с воткнутыми флажками.

«Надеюсь, Нори ничего не перепутала» -перевернувшись на живот, ненароком прошептала Нима. Её неумение читать доставляло много проблем. Нима оставила поварешке пример нужной надписи. Однако, учитывая чрезмерно элегантный, кишащий лишними завитушками, почерк воспитательницы… перепутать было не сложно.

- Благодарю, - сверкнув черными глазами из-под лекторских очков, кивнула повару Катя.

- Благодарность не съешь,- сладко улыбнулся Коба. Покрытое узором вен запястье воспитательницы накрыла толстая лапища повара. Катя убрала руку.

- Тележку пусть прикатят сами! Потом! – с ноткой обиды, гаркнул толстяк. Развернувшись, вновь чуть было не отдавив пальцы нескольким детям, повар покинул комнату. Следующая за ним хвостиком Нори юркнула следом, чуть задержавшись, безуспешно высматривая спрятавшуюся на стеллаже Ниму.

- Сара, -устало выдохнула Катя, перелистывая страницы, - Не поможешь раздать угощение?

Питер, вместе с Ийей, что тут же схватила свой кекс, пришли на помощь Саре. Медленно читая имена на флажках, ребята неспешно принялись раздавать их детям.

Конечно, ничего не мешало раздать всем случайные лакомства. Все они одинаковы. Но Катя, повинуясь старомодному стремлению, настаивала именно на именных лакомствах. Это крайне нервировало Кобу. И создавало лишнюю работу Нори, что небрежно накалывала кексы на заранее приготовленные флажки.

Создание собственных домиков, заместо одного большого логова – тоже было идеей Кати. Мышки переняли это намного позже. А Кошки... Кошки до сих пор спят в общей куче, воспринимая уединение как наказание.

- Приятного аппетита, -протянула лакомство Ийя, уминая свой кекс.

- Угу, -чуть свесившись, Нима схватила угощение. «Пахнет рыбой… Или ей просто кажется. Черт, Нори…»

Раздав все кексы, дети поудобнее устроились, приготовившись слушать сказку. Многие нетерпеливые ребята уже умяли свою порцию, с завистью глядя на более выносливых товарищей.

Шелест хрустящих страниц. Под тихие звуки дружного чавканья внимающих детей, Катя начала свой рассказ…

3.

Спрятавшись под одеялом, едва сдерживая слезы, Нима свернулась калачиком, вжавшись в угол кровати:

- Ненавижу. Ненавижу…»

Покрасневшая щека девочки изнывала покалывающим жжением. Нима из всех сил старалась не плакать. Нет, не от боли. Отец бил куда сильнее. От несправедливости.

Шла постная неделя. И которую неделю, изредка перебиваясь овощами, на обед была рыба. Противные куски бело-розовой плоти. Водянистые, разваливающиеся на склизкие волокна, при малейшем давлении вилки, куски. О запахе лучше и не говорить. Та дрянь, что иногда притаскивает их кот из подъезда, и то пахнет лучше.

Тяжелый, жирный запах подогретой тины или долгоношенных трусов, въедающийся в шторы, в волосы, одежду. Кажется, что он останется с тобой навсегда.

Папа часто рассказывал историю о том, как один человек накормил рыбой целую толпу. Нима, даже находясь на пороге голодной смерти, предпочла бы сдохнуть, чем хотя бы еще раз притронуться к этому склизкому месиву.

Вот и в этот раз, не смотря на громкие крики все разгоравшегося гневом Отца, Нима никак не могла заставить себя притронуться к этой мерзости. Склонившись над тарелкой, словно над плахой, девочка терпеливо ждала удар от всё расходившегося родителя.

Но ударил её не Отец. Ударила мама. Грубо вытолкала из кухни, вместо поцелуя оставив на последок лишь горящую обидой щеку. И от этого было только больнее.

Сверчок, сидящий за стенкой, затянул свою грустную песню, подпевая тихим всхлипываниям не сдержавшейся Нимы. Мама рассказывала, что сверчки поют чтобы найти себе друга. Друга, с которым они проведут всю свою жизнь.

Этот сверчок поет уже несколько месяцев. Возможно, в этом доме просто нет других сверчков.

Всхлипывания Нимы усилились: как от внутренней злобы, так и от жалости к одинокому насекомому.

Дверь скрипнула. Нима затаила всхлипывания, притворившись спящей. "Если это папа – это, конечно, не поможет. Если…".

Невесомая, словно призрак, мама присела на край кровати. Нежная рука ласково коснулась того места, где под одеялом покоилась голова дочери.

- Уйди! – глухо крикнула в подушку Нима, поплотнее завернувшись под одеяло. Рука матери не исчезла, продолжив ласково гладить девочку.

- Уйди! Уйди! Уйди! –затараторила Нима, вынырнув из под простыней. На заплаканном лице девочки светились росинки слез, - Уйд… Мама?

Контуром выхваченные лунным сиянием провалы в голове матери, казалось, поглощали свет. Правая сторона её лица была залита кровью. Черными каплями падала на кровать.

- Мама, что с тобой?

- Тише, тише, - мама продолжила ласково гладить голову заплаканной дочери.

- Но…

- Тебе кажется. Ложись, дорогая.

Нима легла. С ее стороны, лицо матери казалось нормальным. Грустным. Но не рассеченным.

"Может, мне действительно показалось?".

Несколько минут мама и дочь сидели в тишине, под лунным светом, слушая песню сверчка. Однако, это слишком грустная песня. Это одинокая песня. Нима не хочет слушать её.

- Мам…

- Что, дорогая? –не поворачиваясь, ответила мама. Её рука продолжала ласково гладить голову Нимы.

- Можешь... спеть?

Мама не ответила. Минуту просидев в тишине тяжело вздохнула. Сверчок затих. Мама запела:

4.

- Бу-э-э-э…

Чье-то излишне громкое желудочное излияние вырвало Ниму из приятной дремы, вернув в реальность. Кажется, ночная прогулка дала о себе знать. Она заснула.

Нима лениво перевернулась на живот, случайным движением локтя сбросив так и не съеденный кекс. Потирая все ещё скованные дремой глаза, девочка попыталась рассмотреть, что происходит внизу.

Опустившись на колени, воспитательница крепко держала плечи Питера. Свободной рукой похлопывая по спине, ожидала, когда мальчик опустошит свой желудок.

Сильно позеленевшая, с помутневшими на руках венами, Ийя, лежала на полу рядом. Недалеко, стараясь удержать в руках выхаркивающиеся из рта кровавые сгустки, сидела еще одна девочка. Выпучив покрытые лопнувшими венами глаза, отравившаяся подергивалась, пытаясь подползти поближе к Кате. Но быстро распространявшийся по телу яд не дал ей этого сделать.

«Все-таки немного перепутала…» - покачала головой Нима, с высоты стеллажа наблюдающая за суматохой.

Другие дети с интересом смотрели на попытки Кати помочь мальчику. Они не выглядели испуганными. Скорее, немного расстроенными. Воспитательница так и не успела дочитать сказку.

Дети, не успевшие поглотить угощение, теперь с подозрением рассматривали злополучные кексы. Более смелые ребята забирали оставленное осторожными товарищами лакомство, нисколько не боясь возможного отравления.

- Чего стоите? Позовите Лизу! – прикрикнула, на столпившихся вокруг детей, Катя. Лицо девушки исказило тревогой. Сползшие, с одного уха, лекторские очки запачкались каплями рвоты. Выбившаяся прядь темных волос прилипла к широкому лбу.

Пускай её беспокойство было приятно, Нима никогда не понимала его. В конце концов, они же не умрут.

- Я схожу, -звонко откликнулась Нима, глухо спрыгнув с стеллажа. Прямо на свой несъеденный кекс...

Яд, наверняка, уже подействовал с избытком. Но все же, девочка предпочла, если бы Лиза пришла как можно позже...

Вытерев о ковер испачканную подошву туфельки, Нима резво направилась к выходу. С ходу влетев в подскочившую к ней худенькую тень.

- Ой! –едва устояв на ногах, пискнула неизвестная девочка.

«Ах… Сара…»

- Извини, - неловко отступила кроха, будто бы в этом была её вина,- Я с тобой пойду!

Побелевшее, испуганное лицо девочки было опущено. За длинной русой челкой не видно глаз. Но Нима видела. Нет, чувствовала.

Она плакала. Удивительно тихо. Незаметно. Но плакала.

- Одна я быстрее сбегаю,- немного замявшись, Нима оттолкнула девочку.

- Но…

- Прости.

«Прости…».

Глава 6

1.

- В несколько ходок придется, - сидя на корточках у лифтовой шахты, сплюнул в бездонную яму Рон, - Снаряга тяжелая, ползти долго. Сразу не утащим.

Стоящая, в некотором отдалении, Майя, безразличным взглядом осматривающая сваленные в кучу наплечные мешки, устало кивнула:

- Упаковывайтесь. И в строй. Быстрее начнем, быстрее закончим,- порывшись в куртке, в поисках заветного блока сигарет, капитан (под завистливый взгляд Макса, что не осмеливался закурить в её присутствии), щелкнула зажигалкой, затянулась, - Помимо трупа, запасы стоит пополнить.

Лиса, свесив грязные ноги в черноту бездны, тихо пробурчала что-то обидное. Сравнение сестры с трупом - раздражало. Ещё больше её раздражала только нерасторопность, медлительность группы, лениво суетящейся у края шахты, закрепляя канаты.

Лиса давно была готова. Чего нельзя было сказать о Саре. Малышка затаилась в темном углу, вжавшись в стенку, словно это могло спасти её от участия. Бледная, с широко открытыми от страха глазами. Девочка с дрожью глядела в мигающую оранжевыми лампочками черную бездну, со дна которой доносилось приглушенное журчание.

- Думаю, разумнее было бы разделиться, -спрятав руки в карманах плаща, тихо подкралась Нима. Желтые глаза, на лисьей мордашке девочки, без интереса рассматривали суетившихся у шахты детей, избегая встречи с пристальным взглядом обернувшейся Майи, - Много еды с таким багажом мы не утащим. Да и нет там ничего. Только дохлая рыба.

Майя не удостоила девочку ответом. Тлеющая в её пальцах, источающая терпкую вонь, сигарета, была куда интересней.

- Только Сара со мной идёт, - добавила, ничуть не смутившаяся безразличием начальницы, Нима,- В одиночку я много не утащу.

Выдох. Облако едкого дыма заставило Ниму отступить на полшага, потерев заслезившиеся глаза.

- Ты у меня кто... -Майя задумалась, подбирая нужное слово,- Распределитель кадров? – не поворачиваясь, сделала новую затяжку - Встала в строй.

- Она по цепи недоползет. Посмотри на неё: руки трясутся, ноги… Кхм, сорвется она. Сразу вместе с грузом. И вместо одной Кошки, нам двоих придется вылавливать.

- Пусть учится, - начальница бросила на трясущуюся в углу Сару короткий, исполненный раздражением, взгляд, - Все через это прошли. Не сдохнет. Закалится.

- «Закалиться», -передразнила Нима, кривляясь, - Угу. В холодной воде… Ай! –отпрянула девочка, получив пощечину тыльной стороной держащей сигарету ладони.

- Разговор окончен.

- Ну и отлично, -прошипела, держась за щеку, Нима,- Кобе, на этой неделе, уже жаловался, что вода из колодца стала гнилью отдавать. Вчера половина Сверчков может от этой отравы и слегло. Да, как же он обрадуется очередному размочаленному скисшему трупу в своем компоте!

Майя поморщилась, задержав сигарету у губ. Конечно, Нима все это выдумала. Большую часть... Но, видимо, её ложь была не так далека от правды, попав прямо в точку.

- Я её не нянчить собираюсь, -продолжила Нима, смягчив голос, - Старый водосток у блока Кошек. Там раньше грибница была. Если не все сожрали – сможем снять урожай.

- Ты очень внезапно озаботилась кухней Кобы, - повернулась Майя, сверля её монотонным взглядом черных провалов глаз.

- Рыбу просто жрать не хочу, -с сильно наигранным безразличием, пожала плечами Нима, - Да и сама посуди: если бы Ийя не слегла, ты бы все равно их отдельно отправила. Сара с грибами будет полезней, чем мокрая и возможно дохлая Сара, путающаяся у всех под ногами.

Холодный взгляд заштопанного лица Майи, наполовину злой, наполовину оценивающий, окинул неловко переминающуюся Ниму. Огонек сигареты давно принялся за фильтр, готовый вот-вот обжечь руку задумавшейся хозяйки.

- Ладно, -кивнула Майя, пальцами затушив окурок,- Бери эту размазню и проваливай. Но если с грибами будет провал и Фольку не достанем… Ноги оторву и вокруг шеи обмотаю. Ясно?

- Как божий день.

Довольная, как обманувшая охотников лиса, Нима, развернулась на каблуках. Она не смотрела на Сару, девочка сама всё поняла. Подслушав свой приговор, скрывая дрожь в коленях, неуверенно догоняет Ниму, опасливо озираясь на Майю. Боится, как бы она не передумала.

- С-спасибо, -неуверенно благодарит спасительницу кроха, холодными пальцами попытавшись взять её руку.

- Должна будешь, -Нима безразлично вырвала свою ладонь из дрожащих пальцев Сары, - М-м-м… Пошли, дел еще много, - внезапно улыбнувшись, смягчилась девочка, ущипнув подопечную за ухо.

Вскоре подруги скрылись в боковом туннеле, оставив других детей разгребать последствия чужих ошибок.

2.

- Я не могу…

- Да просто отпусти чертову трубу!

- Я упаду, упаду! Ай!

Нима, грубо дернула подопечную за ногу, заставив её соскользнуть на платформу, неловко упав на бок.

- Долго нам ещё? –на грани рыданий, поднимаясь, потянула уставшая Сара.

- Да нет. Где-то штук пять всего, -безуспешно стараясь заглушить усиливающийся шум воды, крикнула Нима.

- Ох…

Промокшие, от макушки до пяток, девочки, неловко переступая босыми ногами с трубы на трубу, продолжили спуск вниз.

Две бетонные стены, между которыми пробирались девочки, росли напротив друг друга. Шершавые, мокрые. Кажется, они дышали, медленно и влажно выдыхая, в узкий каньон между ними, студеный пар.

Нима успела пожалеть, что выбрала этот спуск. Да, он был наиболее быстрым. Но вот назвать его простым, особенно для такого новичка, как Сара, нельзя.

Грубые, покрытые липкой тиной, трубы (от толщины с детскую руку, до обхвата ноги слона)переплелись между стенами в хаотичную паутину старого металла, уводящую далеко в сизую, клубящуюся на дне, мглу.

Говорить здесь было трудно. Быть услышанным - ещё труднее.

В прочем, Нима, порядком уставшая от нытья Сары, была этому только рада. Плачь уставшей от утомительного спуска крохи, заглушал вечный, многослойный гул воды. Где-то она с шипением сочилась из пробоин в ржавчине. Где-то булькала, словно кровь в артериях. В некоторых местах она вырывалась наружу. С гулким рёвом обрушиваясь вниз тяжелыми потоками грязной воды, с ошметками пены и брызг, долетавших даже до самых верхних «ступенек». Вдобавок, синеватая дымка водяной взвеси скрывала контуры труб ниже колена, превращая и так непростой спуск в движение практически в слепую.

Неловко заскользив в бурном потоке холодной воды, скрывающей под собой покрытый тиной скользкий бетон, Нима выбралась из стальной паутины труб.

Туман на дне был особенно густым. Как говорила Нори, «Хоть ножом режь». Даже не так... «Хоть нохжом рхежь».

Смахнув с плеча прилипшую во время спуска плесневелую накипь, Нима, набрав в легкие побольше влажного воздуха, крикнула копошившейся наверху подруге:

- Давай, тут немного осталось.

Сара не откликнулась. Ответ девочки, в каком-то роде, был более показательным...

Обрадованная новостью Сара, не смотря на свою осторожность, решила сократить пару ступенек… с глухим всплеском бухнувшись в неглубокий водяной поток позади Нимы. Хлещущая из труб жижа едва доходила ей до бедер, однако не предполагающая плаванья кроха, панически забилась, беспорядочными движениями ног поднимая со дна клубы грязи и тины.

- В следующий раз - Нима подняла барахтающуюся девочку,- Не прыгай.

- А как… мы обратно полезем? –откашливая попавшую в легкие мутную воду, поинтересовалась Сара, - И нести не в чем…

- Найдем в чём, - звучным хлопком по спине, Нима остановила дальнейшие вопросы поперхнувшийся подопечной, - Пойдем, времени и так много потеряли.

С трудом перебираясь по скользким камням, постоянно подталкиваемые бурным потоком, девочки пошли вниз по течению.

- Нима, -с отдышкой, едва поспевая за более ловкой подругой, зябко переступая покрытыми гусиной кожей ногами, задала новый вопрос Сара, - Разве мы не за грибами? Мы же в другое место хотели...

- Там их нет, я по пути проверила. Мы пойдем к морю, -отрезала девочка.

- А у моря что есть?

- У моря, - Нима сглотнула, ощущая подступивший к горлу фантомный комок желчи,- У моря много чего есть.

- Но идти так далеко…

-Послушай, -резко обернулась Нима, зло оскалив зубы, - В следующий раз, чтобы не идти далеко - пойдем за улитками.

Сара испуганно отшатнулась, поскользнулась, вновь упав в мутный поток воды. Ниме опять пришлось доставать барахтающуюся кроху.

Некоторое время девочки шли молча. Сара, сосредоточенно переступая с камня на камень, боялась вновь обозлить подругу. Нима - просто не хотела говорить.

Сильный водяной поток постепенно становился все тише и тише, преобразуясь в неспешно текущую речку.

- Нима… -немного замявшись, промямлила необычно смущенная Сара.

- Что?

- А ты любишь Питера?

3.

- Ну-у, понимаешь… - вздрогнул, словно уколовшись, Питер. Взгляд мальчика метнулся к тонкой тени, сидевшей в уголке своего жилища, Нимы. Смущенный, потупился, опустив изумрудные глаза вниз.

Девочка, поджав ноги, задумчиво сосала только что уколотый палец. Незаконченная маленькая тряпочка, вместе с иглой, лежали у неё на коленях. Тонкие и подвижные губы Нимы плотно обхватили маленькую ранку. Казалось, она не пыталась унять боль. Она пробовала на вкус. Вкус собственной крови, заставивший её обычно ехидную лисью мордочку на миг стать сосредоточенной. Задумчивой.

- Ну... Она… Она нас защищает. Она сильная.

- Я не про это, - вздохнув, опустила голову на плечо и так уже сильно смутившегося мальчика, Сара, - Нравится она тебе… Ну… Как девочка?

Даже в полутьме логова Сверчков сложно было не заметить, как сильно покраснел Питер. В равной мере смущенный как вопросом, так и близостью прижавшейся к нему теплой, сонной Сары. К счастью, от чужих любопытных глаз, детей защищали плотные шторы их домика, служившего паре убежищем.

- Ну… - попытался сформулировать растекающиеся мысли Питер, - Она как сестра. Старшая сестра. Так, наверное, проще, -мальчик перешел на шепот.

- А я, -так же перейдя на шепот, дрожащим голосом, еле слышно проговорила девочка. В голосе Сары странным образом сочеталась обида, надежда,- Я тоже как сестра?

Покрасневший Питер неловко положил руку девочки в свою вспотевшую ладонь. Худые... Тонкие пальцы, с сильно проступавшими костяшками.

- Ты, -сглотнув, дрожащим голосом начал парень, - Ты тоже боишься темноты. Дома. Ищешь поддержки... Я…

- Ну так, -еле слышно, шепотом, перебила запинающегося мальчика Сара. Подняла голову. Посмотрела ему прямо в глаза.

- Нет. Ты… ты мне не как сестра.

Сара вновь опустила голову на его плечо. Питер чувствовал тепло прижавшейся к нему девочки. Запах её волос. Странно, но не смотря на долгое пребывание в Доме, он не мог сказать точно на что похож этот запах. Неизвестный, манящий…

Сара, уперевшись тонкими руками в колени Питера, приподнялась. Мимолетно, как бы ненароком, поцеловала его в щеку.

- Я тебя... Ты... Ты тоже мне… не как брат.

4.

Труднее всего было доплыть до острова. Как Нима и подозревала – Сара не умела плавать. К тому же, кроха панически боялась любых водоемов, глубину которых не могла измерить её худая нога.

Кое-как перебравшись на другой берег, воспользовавшись принесенной приливом доской и убив кучу времени на уговоры; мокрая и уставшая Нима опустилась на черный прибрежный камень. Сара, всхлипывая и дрожа от холода, устало опустилась рядом. По виду крохи можно было сказать, что она уже сто раз пожалела, что решила отправится с Нимой.

- Мы ведь не донесем... -начала было всхлипывать до смерти уставшая девочка, зябко кутаясь в насквозь промокшую одежду.

- Донесем, - коротко оборвала её Нима.

Остров, на котором остановились подруги, представлял собой сплошное нагромождением камней. Крупные, покрытые тиной и цепкими ракушками, валуны, похожие на спины спящих чудовищ и скользкая мокрая галька, поблескивающая в сумрачном свете, как рыбьи чешуйки. Однако, посреди этого безлюдного ландшафта, за спиной сгорбившейся на камне Нимы, стояла небольшая часовня. Сливающиеся с окружающей тьмой, как и весь остров, ветхие руины.

С противоположного берега ни остров, ни стоящее на нем строение, нельзя было разглядеть. Ниме долго пришлось уговаривать Сару. Девочка никак не могла увидеть в темном, пугающем, пятне уходящей за горизонт воды, чернеющий на зеркальной глади, конечный пункт их маленького путешествия. Оранжевое свечение, исходящее от повисшей на небе, лишенном звезд, туманности – никак не помогало разглядеть заветную церквушку. Лишь уныло окрашивал мир в сумрачные тона.

- Ой, -внезапно осознала Сара, испуганно обернувшись к Ниме, - А как мы поймем в какой стороне берег?

Панически барахтающейся, схватившейся за доску окоченевшими руками, Саре, во время их короткого плаванья, было явно не до определения направления. И сейчас, сидя на мокрой гальке, девочка с ужасом поняла, что не видит отсюда берега… Как и, видимо, не помнит с какой стороны они приплыли.

- В той, - взяв с земли плоский камешек, метнула в сторону берега Нима.

К досаде лисенка, либо камень был неподходящей формы, либо она слишком уставшей... Галька, сделав всего один скачек, с грустным «буль» пошла ко дну.

- Но если мы забудем? - шмыгнув носом,вновь запаниковала Сара.

С легкой дрожью поежившись, девочка отвернулась от водной глади. Мокрая челка, обычно плотной шторкой закрывающая глаза, расползлась, щупальцами прилипнув к лицу. Голубые огоньки с страхом и надеждой смотрели на Ниму, готовые вот-вот наполниться слезами. Голубые… Как у Марии.

- Не забудем, - отмахнулась Нима, схватив подопечную за руку,- Пошли.

Подъем был не долгим. И, в сравнении с их путешествием по трубам, совсем не сложным. Но не для Сары.

Изрядно уставшая девочка, еле-еле переставляя слабые ноги, с трудом преодолевала рассыпанные валуны, ободрав о мокрые камни колени. Кое-как затащив задыхающуюся подругу к подножию храма, Нима оставила её у ворот отдохнуть, резвой тенью проникнув в церковь.

Часовня лежала в руинах, продуваемая всеми ветрами, сквозь обрушившиеся боковые стены. По правде говоря, Нима не была уверенна, что она хоть когда-то была целой. Что хоть когда-то это место предназначалось для людей.

Смахнув пыль с покосившийся скамейки, присела, запрокинув голову. Темно…Сквозь обрушившуюся дыру потолка, Нима не видела ничего, кроме тьмы. Это место не похоже на разрушенные, но все же уютные блоки Дома.

Часовня не обещала приюта, храня молчание, беззвездное, как небо. Древний обет знания о минувших и ещё не свершившихся грехах.

- Не похоже, что тут есть еда, -заставила Ниму вздрогнуть подкравшаяся Сара, осквернившая крохотным огоньком на ладони тьму святилища. Видимо, Катя научила.

- Посмотри вон там, - морщась от света, с холодным безразличием, пробубнила Нима.

Огонек исчез. Удалился, отбрасывая легкие длинные тени.

- Ой, это улиточки? Какие-то ракушки, -удивленно воскликнула Сара, внимательно изучая указанную колонну, - Они съедобны? Жаль.

- Да... -Нима нащупала под скамейкой неясную деревянную рукоять. Ножку скамейки, огрызок топора или метлы. Так ли это важно?

Нима встала. Сара сидела на корточках у колонны, опустив голову между коленей. Методично отколупывая прилипшие к камню ракушки, глубоко увлеченная этим занятием.

- Не шевелятся. Может они умерли?

Шаг. Ещё шаг.

Огонь в руке Сары заставил тень Нимы расти, чем ближе она подходила.

- Может... - девочка обернулась.

Голубой огонек глаз. Удар.

Палка в руках Нимы раскололась надвое, оставшись висеть на тонком древесном лоскуте.

Огонек погас. Силуэт Сары, не понимая, что с ней произошло, замер. Секунду покачивался, прежде чем упасть, завалившись на бок.

Двигаясь, словно робот, Нима посадила девочку, оперев о колонну. Связала, туго затягивая припасенную ранее веревку, уперевшись ногой в камень. Оторвав лоскут от майки, завязала Саре глаза. Тепло. Девочка чувствовала, как ткань быстро пропитывается сливающейся с тьмой кровью, пачкая пальцы. Нима знала, что ей еще придется вернуться сюда.

И последнее, что она хотела бы делать – смотреть в её голубые глаза.

Глава 7

1.

Нима знала эти руки, легко поднимающие её искалеченное тело. Запах черных волос, пропитанных потом и собранной пылью. Этот запах давно стал для неё самым приятным запахом в мире. Ну... Уж точно приятней вони ржавого металла, смешанного с амбре влажного, пропитанного засохшей кровью, дерева.

- Маш… Я ног не чувствую, -не раскрывая глаз, жалобно протянула Нима, ткнувшись головой в стоявшее рядом теплое тело.

- Ну так… у тебя их и нет, - с легкой хрипотцой ответило тело.

Нима открыла глаза. Темное пространство вонючего морга медленно покачивалось, скрипя цепями. Рядом с ней, в небрежно завязанном фартуке, хрустела сухариками Нори. За спиной, поддерживая девочку в полусидящем положении, находилась Мария. Дорогая Мария.

Нима бросила вялый взгляд на нижнюю часть своего тела. Да… ног нет.

- Ты два дня тут пролежала. Даже дольше меня, -продолжая точить сухари, весело добавила Нори.

- А ты почему тут? –Нима облокотилась на Марию, запрокинув голову под гладящую её макушку руку.

Лицо подруги сильно осунулось. Под глазами - большие синяки.

«Наверное, переживает за сестру… Я тоже переживаю. Или переживает за меня. Пришла ко мне... Да, думаю что из-за меня»- блаженно закрыв глаза, улыбнулась Нима.

-Так это, - продолжая жевать сухари, прохрипела Нори, - Я тоже приправу попробовала.

- Зачем? –Нима приоткрыла глаза.

- Интересно было, - удивившись вопросу, широко улыбнулась, покрытыми крошками зубами, поварешка.

2.

Из морга Ниму вывезли на большой детской тележке, плотно закутав остатки её ног в плащ. При других обстоятельствах, девочка сочла бы это унизительным, но…

Устало катящая коляску, подозрительно молчаливая, Мария действительно смахивала на уставшую от дел мать. По началу, Нима не была против дружного молчания, но сейчас это начало её беспокоить.

«Быть может, она сдалась? Поговорила с Катей? Отчаялась…».

В любом случае, Ниме не хотелось беспокоить расспросами и так вымотанную подругу. И уж тем более досаждать жалобами о неудобстве и унизительности её прогулки.

Зато Нори, не так давно отошедшая от принятой отравы, найдя свободные уши не умолкала ни на секунду.

Поварешка рассказала Ниме, страдающей послесмертной амнезией, о том, что в морг её приволокла Майя. Точнее не её, а её тело, похожее на отбивные, которые готовит Коба.

И о том, что потерявшуюся Сару, кроме пары добровольцев (в числе которых был Питер), так еще и не отправились искать.

И о Фольке, которую все-таки смогли достать из колодца (Как жаль. Нима надеялась, что Лиса присоединиться к сестре на дне, но не на суше).

Беспечно щебечущая Нори хотела поведать и о поддержавших Машу Кошках, которые узнав о сестре хотели было убить пару Мышей… Но Нима, заметив резко сжавшееся, вот-вот готовое заплакать, лицо подруги, остановила её.

С молчаливого согласия не протестовавших подруг, Нори рассудила сначала заглянуть на кухню. Коба давно возмущался её отсутствием, несколько раз посещая морг. И каждый раз, недовольно ругаясь, уходил от вовремя притворившейся мертвой девочки.

Повернув коляску спинкой к лестнице, Мария осторожно начала спуск, следуя за весело шлёпающей босыми ногами Нори. Ниму подкидывало на каждой ступеньке, предоставляя прекрасную возможность пересчитать их копчиком. Пять пролетов, шестьдесят четыре и одна плитка, прежде чем Нима заметила на покрытых плакатами стенах пляшущее пламя очага кухни. Хотя, может быть, она несколько и просчиталась.

- Я на месте, шеф, -донесся до них задорный возглас хрипящей Нори, - Мне передали что ты меня иска… Ох…

Мария, спустя несколько неудачных попыток развернуть коляску в тесном пролете, въехала вслед за внезапно заткнувшейся поварешкой.

Приятная послесмертная сонливость Нимы испарилась, не оставив и следа.

«Мда…» -безногая приподнялась на локтях, пытаясь точно определить где сейчас находится Маша, незримой тенью расположившаяся за её спиной. «Схватить руку. Не отпускать.».

«Это все немного усложнит…».

Кухня была погружена в хаос работы. Душное, пропахшее жиром и специями пространство, среди запахов которого Нима с отвращением уловила и терпкую вонь жаренной рыбы.

В рябившем, от исходящего жаром камина, воздухе клубились облака муки и поднятой пыли. Сквозь дымчатую завесу виднелись островки раскиданных по углам тар, с уже готовыми блюдами. Тяжелые ящики с снедью кровоточили, истекая жиром и маслом. Кишки нигде не было видно. Наверное, заперли на складе.

Лишенный скатерти стол, под которым не так давно обедали подруги, был завален сырыми тушками ещё не обжаренной мелкой дичи. Рядом - девочка.

Запрокинув голову на спинку стула; безжизненно опустив по бокам руки, сильно истощенная с момента их последней встречи – сестра Марии.

Не смотря на близость к пылающему жадным огнем камину, на худощавом теле черноволосой не было ни капельки пота. Мрачные мысли больно вцепились когтями в сердце Нимы, но…

Сестра все еще дышала. Обтянутые кожей ребра почти незаметно, болезненно колыхались.

Медленно. Но дышала.

- Долго ты прохлаждалась. Я уже, считай, закончил, -донесся откуда-то со склада, непривычно приветливый, звучный бас Кобы.

Нори не ответила. Видимо, понимание общей неординарности ситуации смогло пробиться в её травмированную, не очень умную голову. Поварешка подошла к безжизненно сидящему телу девочки, легко подняв её руку.

- Ещё живая.

Нима спиной чувствовала, как замерла Мария. Как она задрожала.

«Схватить… Схватить!».

Она не успела.

Звук, который издала Мария, не был криком. Глухой гортанный стон. Низкий, разрывающий.

Мария дернулась вперед. Грубо оттолкнула стоящую на пути Нори. Обхватила тело сестры, уткнувшись в её волосы:

- С… се… -язык отказывался ей подчиняться. Вместо слов, из её искривлённого скорбью рта, выходил лишь приглушенный, задыхающийся свист, - Нет… Нет! Это не может. Не может…

- Нори? Ты кого привела?!

- Маша, -глухо проговорила, внезапно пересохшим языком, Нима,- Пойдём…

Мария не слушала её. Не могла услышать.

Обхватив голову сестры вспотевшими ладонями, трясла её, пыталась разбудить:

- Вставай! Вставай, я тебя умоляю! –дальнейшая речь девочки утонула в неразборчивых рыданиях. Мария прижалась к холодному лбу сестры, сотрясаясь в конвульсиях горя.

Нима хотела подойти к Марии. Успокоить её. Увести… Их обеих. Если понадобится – убить Кобу. Возможно, Нори. Возможно – всех, кто встанет на пути. Лишь бы не видеть это лицо… Лишь бы…

Удивительно тихо, для своего телосложения, тучная туша Кобы выплыла из тени склада. Мелкими поросячьими глазками, повар быстро оценил ситуацию. Массивной тенью навис над утопающей в слезах Марией. Девочка, обнимая бездыханное тело сестры, не заметила его приближения. Не могла заметить, даже если бы захотела.

Тяжелая мясистая ладонь легла на затылок Маши, вторая на подбородок. Движение было отработанным. Быстрым. Абсолютно беззлобным.

Короткий хрустящий щелчок, похожий на хруст сухарей, что в морге жевала Нори. Рыдания прекратились. Обмякшее тело Марии безвольно рухнуло, уперевшись головой в колени сестры. В омертвелой тишине было слышно лишь громкое, болезненное дыхание Кобы, треск камина, тихое шипение кастрюли на плите.

- Ты её резать будешь? –прервал тишину хриплый голос поварешки.

Каннибализм не был распространен в Доме. Хотя, бывало, в особенно неудачные недели, детям приходилось доедать остатки от так и невернувшихся из глубин Дома ребят.

- Нет. Просто принести, -задумчиво потянул Коба, носком ботинка столкнув обмякшее тело Маши с колен сестры. Однако, быстро опомнившись закричал, - Я тебе сколько раз говорил никого не водить на кухню?!

Звонкий хлопок. Пристыженная Нори, опустив голову, прижала тонкие пальцы к ушибленному затылку.

Хлопок. Ещё один. Ещё…

Коба и Нори удивленно обернулись.

Медленно аплодируя костлявыми ладонями, безучастными огоньками желтых глаз, Нима сверлила взглядом непонимающих поваров.

- Круто, -безучастно констатировала Нима,- Но кто меня теперь обратно повезет?

3.

Повар помог девочкам взобраться по лестнице, свалив мертвое тело Марии в коляску к Ниме. Кряхтя и давясь тяжелой отдышкой, Коба втащил её в коридор. Не переставая, во время всего их непродолжительного пути, отчитывать поникшую Нори.

Наконец, избавив девочек от своего общества, повар ушел. Не забыв, отцовским подзатыльником, наказать Нори не задерживаться. Дел полно.

- В морг? –грустно прохрипела Нори, медленно покатив коляску по коридору.

- Домо-ой, -апатично потянула задумавшаяся Нима, - К Сверчкам, - опомнившись, добавила девочка, опасаясь что Нори неправильно истолкует фразу и спустит коляску обратно по лестнице на кухню.

Глаза Нимы остановились на лице мертвой Марии, калачиком свернувшейся у неё на коленях. Тяжелая. Но это приятная тяжесть, против которой девочка ничего не имела. Ей всегда нравилось лицо Маши во сне. Смерть в Доме от него не то чтобы сильно отличалась. Однако, ей редко удавалось им полюбоваться. Маша всегда ложилась спать позже, а вставала намного раньше.

«Наверное, ей тоже нравилось мое лицо».

Но, когда Ниме все же удавалось застать подругу спящей… Её лицо было другим.

Обычно птичьи, дерзкие черты - становились мягкими, по- детски беззащитными. Сейчас оно тоже было таким. Только бледным и безжизненным, словно отлито из воска. Глаза, с влажными от слез ресницами, были сомкнуты. Мертвенная синева проступала сквозь тонкую кожу на висках. Нима осторожно, кончиками пальцев, смахнула остатки слез с ресниц подруги.

Мария не любила излишние телячьи нежности, на которые навязчивое желание иногда толкало Ниму. Но сейчас, она не могла сказать ничего против. Даже если Нима её поцелует. Почему бы и нет? К сожалению, они были не одни.

Коридор не был пуст. Побледневшая девочка в мышином ободке, прижалась к покрытой лоскутами паутины стене, надеясь найти в ней спасение. Рон и Макс весело шушукались, уперевшись о стену широко расставленными руками, мешали бедняжке сбежать из их общества.

- Оставьте её, -проезжая мимо, равнодушно бросила замечание Нима, - Пускай по своим крысиным делам бежит.

- О, мадам Нима, - Рон убрал руку, позволив изрядно испуганной Мышке тут же этим воспользоваться, - Приятная неожиданность. Какова нынче обстановка в морге? –наигранно поклонившись, продолжил гримасничать парень.

Упустив свою добычу, мальчишки быстро нагнали уже успевшую отъехать коляску, увязавшись за Нори.

- Разрешите подвести? –парень взялся рукой за ручку тележки, потеснив напряженную их обществом Нори.

- Не разрешаю. И вообще-то мадмуазель, -поморщилась Нима, уже жалея о своем вмешательстве.

- А что с Машей? –указал сигаретой на, лежащую на обрубках колен Нимы, девочку, Макс. Нима прикрыла её плащом.

- Не твое дело, -прошипела Нима. Коротышка пожал плечами.

- Я смотрю, мадам Нима сегодня не в настроении, - продолжил кривляться Рон, вытеснив Нори. Поварешка, скромно притихнув, теперь шла с правой стороны от коляски.

Скверное настроение Нимы парня нисколько не смущало.

- Мадмуазель.

- Может, помочь вам развеселиться? Макс как раз анекдот недавно рассказывал. Макс! –долговязый окликнул толстого друга, что неспешно переваливался с сигаретой в зубах позади них. Парень, подавившись дымом, зашелся глухим кашлем.

- А чего это я? Это ты рассказал!

- Да че ты сразу палишь?

- Не буду я его рассказывать!

- Ну не могу же я при…

- Сам рассказывай!

- Эх… - махнул рукой Рон, бросив бесполезные препирания.

- В общем-то, вы можете помочь... - задумчиво потянула Нима, инстинктивно поглаживая голову Маши. Рон широко улыбнулся:

- К вашим услугам, -задев Нори широким жестом руки, продолжил представление клоун.

- Мне нужен твой нож. Большой, - сверкнув желтыми глазами снизу вверх, Нима впилась взглядом в лицо парня.

Рон остановил тележку. Нори и Макс, некоторое время, на автомате, продолжили идти вперед. Заметив отсутствие коляски, остановились, недоумеваючи оглянувшись.

Широко улыбаясь, Рон наклонился над Нимой:

- Ну, только если за поцелуй, мадам, -полупрошептал, оскалившись, парень.

- От тебя табаком воняет, -поморщившись, ощущая на лице теплое дыхание парня, отвернулась Нима.

- Пардон, пардон. Ай!

Девочка резко схватила его за оттопыренное ухо, заставив вздрогнуть от неожиданности. Дерзко, почти грубо, притянула к себе; одарив сухие губы ошарашенного Рона коротким поцелуем.

- Нож, -всё ещё ощущая запах сомнительных сигарет, безразлично повторила Нима, сверля побелевшее лицо парня звездочками желтых глаз.

- Конечно, -выдохнул, потерявший желание гримасничать, еще не до конца пришедший в себя, Рон,- Только ухо отпусти!

4.

Кошки покинули девочек у дверей в логово Сверчков. Не проронив ни слова, необычно притихший Рон, вместе с доставшим уже вторую сигарету другом; не попрощавшись, удалились. Наверное, желали избежать возможного столкновения с Майей.

Нори, которой не сильно нравилась компания Кошек, тоже давно подбивалась уйти. Нима схватила её за руку.

- Ну, мне уже надо идти… -не понимающе прохрипела поварешка, всё же не решаясь вырвать свою руку из тонких пальцев Нимы.

- Мне понадобится твоя помощь, -закрыв глаза в решительном спокойствии, покачала головой Нима.

- Прости… Давай, я довезу тебя до койки, -спохватилась Нори, до которой дошло, что оставлять лишенную ног Ниму у двери без сопровождения - не самый хороший жест.

- Нет, - вновь покачала головой Нима, - Ты… умеешь резать кости?

5.

Они были на несколько сантиметров длиннее её собственных, немного тяжелее. Другой изгиб мышц, другой рисунок вен под бледной кожей. Стоило ей попробовать сделать первый шаг и её тут же повело в сторону. В общем, они - были чужими. Но в этой чуждости, смешанной с изрядной долей стыда, была необычная, порочная радость.

Нима помнила тепло этих ног. Видела их силу в беге. Упорство в прыжке. В конце концов, она же их просто одолжила. На время. Конечно, она их вернет. Вместе…

Вскоре Нима привыкла к иному балансу ног Маши, перестав обращать внимание на их чужеродность. Лишь изредка обеспокоенно приподнимая полу плаща, проверяя, не разошлись ли наспех сделанные швы, соединяющие обрубки её ног с плотью подруги.

Мыши давно дали в колокол, предзнаменуя скорое начало Ночи. Однако, на сей раз, хвостатые были практически полностью исключены из участия в празднестве. Эта ночь была только для Хозяев.

«Десять минут – дойти. Десять – по лестнице. Бегом. Десять»- отсчитывала, про себя, девочка, быстрыми перебежками пробираясь по коридору.

Спрятанный в плаще боевой нож, всё еще истекающий кровью Марии, предостерегающе обдавал холодом стали ребра девушки. Он был немного велик для ладони и в её руках походил скорее на маленький меч. Зато, в отличие от хлипкого кухонного ножа (который Нима умудрилась стащить с кухни)- прекрасно пилил кости. Резал плоть.

Кухня была закрыта. Нима, сбежав на пару ступенек вниз, не уловила привычного оранжевого мерцания пламени.

Учитывая, что за время её пробежки она не встретила ни одной группы Мышек; а из бездны пред-кухонных пролетов не доносилось и звука – еду уже давно увезли. И её тоже...

С напряженных губ девочки слетел выдох облегчения."Это делает задачу чуть проще. С другой стороны, это же значило – надо спешить.".

6.

Поначалу, Ниме казалось, что у лифтовой шахты, ведущей в актовый зал, никого нет. Однако, окликнувший её голос мигом заставил слететь с лица нарушительницы появившуюся тень облегчения.

- Мне казалось, у тебя забрали ноги, -смущенно растягивая лицо в улыбке, вышел вперед Рон, - Ты чего? Ним? Ночь же.

Из теней руин стены лифта, насторожившись, вынырнула Лиса. В детских руках, наготове, девочка сжимала массивный топор.

- Пошла вон отсюда, -гаркнула рыжая, обходя Ниму с боку.

Нима остановилась в паре шагов от Рона, не обращая внимания на готовую к атаке, напряженную Кошку:

- Мне нужно внутрь, -потупив взгляд, с нотками жалости в голосе, прошептала она.

- Нельзя. Ты же сама знаешь. Майя опять тебя убьет, - Рон, неловко поежившись, обеспокоенно покачал головой. Его глаза обеспокоенно метались, с опустившей голову нарушительницы, к агрессивно настроенной Лисе.

- А за поцелуй? –внезапно, тихо хихикнула Нима.

- Что? –рыжая девочка удивленно наклонила голову, уставившись на Рона.

- Ни… -парень не успел договорить.

Нима сделала шаг вперед, поднявшись на цыпочках. Закрыв глаза, девочка сжала губы. Рон, вконец сбитый с толку, инстинктивно наклонился.

Вместо слов или тишины поцелуя, с глухим звуком, лезвие ножа вошло в шею Рона под самым ухом. Он не крикнул. Схватившись за распоротый кадык трясущимися пальцами, стараясь удержать слезающую назад голову на месте, осел на колени. Широко открытые, ошарашенные глаза парня уставились на Ниму.

Лиса застыла, опустив топор. Лишь на долю секунды, шокированная скоростью и подлостью внезапной атаки. Этого хватило.

Непрерывным движением, вырвав свой меч из пульсирующего кровью горла Рона, Нима, развернувшись на пятке, с силой всадила лезвие в тонкую шею Лисы, провернув. Издав короткий, клокочущий заливающейся в рот кровью, выдох, девочка соскользнула с лезвия ножа, упав на землю. Все заняло не больше минуты.

Нима развернулась. Нежно положила голову булькающего кровью Рона на свои ладони. Наклонилась. Короткий, беззвучный поцелуй в лоб. Хруст резко сворачиваемой шеи. Парень, запрокинувшись упал, затихнув.

Да, дети Дома, все до одного, бессмертны. Но их раны заживают с сильно отличающейся скоростью. И если Мария или Питер, после вспоротого горла, могут проваляться без сознания не один час (из-за чего Майя старалась лишний раз не бить мальчишку); для Рона или Нимы – такой порез лишь досадная неприятность, на несколько минут. А вот часа ей вполне бы хватило…

Бросив прощальный взгляд на истекающие кровью тела Кошек, Нима тихо закрыла за собой лестничную дверь, побежав вниз.

7.

Просторная, освещаемая слабым зеленоватым светом комната, ещё только ожидала гостей. Огромный обеденный стол, выдвинутый в центр зала, был окружен свитой из двенадцати стульев. По шесть с каждой стороны. И лишь один, принесенный, судя по всему из комнаты Кати, стул - в гордом одиночестве расположился во главе стола.

На дорогой скатерти, в торжественной тишине, покоились в ожидании своей участи изысканные блюда. Изысканные по меркам Дома, разумеется. Как бы Коба не пытался доказать обратное - он больше годился на роль повара в грязной забегаловке, чем на место шефа утонченного ресторана.

В центре стола, заняв добрую треть пространства, на огромном серебреном блюде, почти незаметно дыша – покоилась девочка. Бледное, хрупкое, усыпанное каплями влаги, словно из погреба, тело. Сестра. Сестра Марии.

Запыхавшаяся, после долгого спуска по лестнице, Нима, смахнув прилипшую к мокрому от пота лбу прядь волос, достала нож. Сантименты были излишней роскошью, которую она не могла себе позволить.

Резко придвинув тяжелое серебряное блюдо к краю стола, сбив на пол несколько зазвеневших разбитым стеклом стаканов, девочка положила испачканную кровью ладонь на грудь сестры, слушая биение её сердца.

«Худая... Ребра ощущаются пальцами. Холодная».

Острие ножа опустилось на тонкую кожу спящей, освободив красную точечку крови. Нима не решалась надавить. Большой боевой нож, крепко сжимаемый трясущейся ладонью, теперь казался ей слишком грубым и неуклюжим для такой работы.

Оторвав лезвие, она перенесла острие к центру груди. Здесь, на ощупь, кожа была наиболее нежной. Тяжелый вздох.

Лезвие вошло беззвучно, утонув в холодной теплой плоти. С непривычной осторожностью, чувствуя как резиновые прожилки мышц и упругие белые пленки медленно уступают дорогу холодной острой стали. Запах... Сладковатый, медный. Не похожий на привычный железный дух крови Дома.

Нежно раздвигая пальцами края раны, скользкие и податливые, Нима погрузила руку в пульсирующую темноту. Тонкие пальцы девочки быстро наткнулись, в окружающей тесноте плоти, на что-то обжигающе теплое, на фоне мертвенной кожи. Судорожно пульсирующее остатками жизни. Обхватила его ладонью. Резким, уже лишенным всякой осторожности движением, грубо перерезала то что его держало.

Сердце сестры продолжило биться у неё в руке, обливая и без того испачканные пальцы горячими слезами.

«Тяжелое… Гораздо тяжелее…».

Нима больше не смотрела на оставшееся лежать на блюде тело девочки. Аккуратно, будто укладывая птенца, она столкнула сердце в заранее приготовленный холщовый мешочек. Давно заживший, когда-то уколотый палец, запульсировал, наполнившись легкой болью. Грязно-белая ткань мешка тут же потемнела, пропитавшись кровью. Стала теплой и влажной.

Но главное – оно билось. Продолжало биться.

Нима спрятала сердце во внутренний нагрудный карман плаща, поплотнее прижав его к телу. Бросив последний взгляд на разрезанную оболочку, бывшую когда-то телом сестры Марии, Нима закрыла глаза. Легкий щелчок. Дуновение сжатых губ.

Кровь, до краев заполнившая серебряный поднос, закипела. Воспламенилась. Огонь быстро принялся за плоть, пожирая предназначенное иным блюдо.

Обессилившая Нима устало приземлилась на стул. Морщась от запаха горящей плоти, невидящим взглядом, заворожённо наблюдала за пляшущими отблесками пламени.

Девочка не пыталась сбежать. Да и не смогла бы. Она уже слышит их шаги. Скоро они будут на месте.

8.

Они вошли. Замерли.

Судя по доносившемуся, еле слышному, шепоту и звуку шагов – не более пяти человек. Нима не могла сказать точно. Она слишком устала.

Сидя спиной к вторгшимся, ожидаемым гостям, девочка завороженно наблюдала за танцем пламени. От тела остались одни только почерневшие кости, вяло потрескивающие в жадном огне. Если бы не человеческий череп, выкатившийся из искрящегося пламени и остывающий, рассыпающимся пеплом, на белоснежной тарелке по соседству – Нима могла бы спутать догорающие останки с скелетом неизвестной рыбы.

Кощунственно, по отношению к Марии… Но теперь она никак не могла это развидеть.

Хлопок.

Огонь погас, оставив лишь шипящие, раскаленные кости. Тяжело вздохнув, Нима откинула голову на спинку стула, безразлично уставившись в потолок.

Шаги. Чьи-то тяжелые руки опустились на спинку стула, по бокам от макушки Нимы. Тишина. Девочка не собиралась приветствовать гостя. И уж тем более вставать. Этого и не потребовалось: он первым нарушил тишину.

- Вам нравится встревать в проблемы, сестра Нима?

- Не то чтобы… -апатично пожала плечами девочка, - Просто делаю то, что должна.

- Вы должны были остаться в комнате, до окончания ночи. А не врываться в актовый зал, портя долгие труды Кобы и убивая детей! –сурово повысил голос собеседник за её спиной.

- Это я… -внезапно закричала, почти срывая голос, - …должна была не дать всяким уродам живьем жрать сестру моей подруги! Вот что я должна была…

- Это не кас… - вновь повысил голос, перебив Ниму.

- Это вы, -не дала ему договорить девочка,- Это вы хотели развлечения. Крови, посмотреть что будет и что останется. Не Хозяева, а вы! Им это не нужно. Сэм… Сэм заботился об этой девочке, пока мы не пришли. Не сожрал её…

- Откуда ты…

- Не сожрал! –голос Нимы перешел на высокий крик,- Это вы. Вы хотите! Потому что она не такая? Смертная?! И не человек вовсе?!

- Хватит.

- Нет! Это только вы! Скормить живьем… Я же просто убила её! Не встанет она! Не для удовольствия… Потому что человек, - девочка, в конец сорвав голос, закрыла глаза; затихла, потратив последние силы. Несколько секунд было слышно лишь её тяжелое, сбивчивое после долгого крика, дыхание, да шипение остывающих черных костей.

- Она… она ведь сестра Марии, -тихо но четко, прервал напряженную тишину Рон. «Зажил быстро… Следовало голову отрывать.»,- Нашей Марии, Кошки.

Нима почувствовала что Дворецкий отпустил спинку стула, судя по всему развернувшись.

- И… и просто так человека есть, если... -Рон замялся, подбирая слово, - …если он не такой – это неправильно.

- И жестоко, -еле слышно поддакнул Макс, обычно до дрожи боящийся Дворецкого.

«И он тут…».

Тяжелый усталый вздох. Судя по легкому шуршанию рукава – проверяет часы.

- Хватит, -тяжелая рука вновь опустилась на спинку стула, - Вы неисправимы, сестра Нима.

Рука девочки, вязко отслоившись, медленно соскользнула вниз. Вторая, запутавшись в полах плаща, так и осталась висеть в рукаве. Ноги, чужие ноги дорогой Марии, с глухим стуком каблучков, отделились, упав на пол. Темнота.

Нима не чувствовала тела. Не чувствовала ничего. Но она чувствовала сердце. Не своё, чужое сердце, пульсирующее за место её.

Глава 8

1.

«Живое. Тёплое. Бьётся... Я чувствую её пульс.»— мысль, словно луч света, пронзила голову девочки, вырывая из плена небытия. Слипшиеся глаза ещё застилал туман недавней смерти, но сквозь кровавую пелену уже начали проступать силуэты суетящихся рядом людей. Сознание медленно возвращалось в тело Нимы, а вместе с ним и вкус. Кисловатый, противный привкус крови на её губах.

Облизнув застывшие губы, девочка прерывисто вздохнула, наконец подняв отяжелевшие веки.

Комната. Гостиная, погружённая в тусклый зеленоватый свет, льющийся из-за плотных штор. В центре - огромный обеденный стол. Знакомое антикварное чудовище, испещрённое замысловатыми уродливыми фресками. Стол был доверху завален остатками закончившегося пиршества, что в полумраке напоминали разорванные куски разложившейся тушу. Пахли они соответственно...

Праздник Хозяев давно окончился. Мышки лениво разгребали объедки, сгребая вонючую массу в мусорные пакеты. Двое парней, словно похоронная процессия, пронесли мимо пробудившейся девочки огромное блюдо, с почерневшими костями... Костями сестры. Напротив неё какая-то кроха, судя по всему из Мышей, воровато прятала в подол уцелевшую, пропитанную маслом, выпечку.

Кружившие вокруг тени детей игнорировали воскресшую девушку, не обращая на неё никакого внимания. Кто-то выгребал сажу из камина, кто-то копошился под столом, выискивая крошки. А пара детей, усевшись прямо на столешницу, хихикая уплетала остатки покосившегося шестиэтажного торта.

На самом деле, Ниму это мало интересовало. Просто таковы уж последствия возрождения в Доме - какое-то время смотришь на мир как новорождённый. Но пора было заканчивать отдых.

Собравшись с силами, Нима попыталась подняться, облокотившись на правую руку… Вот только руки у неё не было! И вместо опоры, девочка беспомощно перевернулась на живот, вмазавшись лицом в пол.

- Не шевелись. Не хватало ещё, чтобы ты тут второй раз подохла,- прозвучал над ней мелодичный, раздражённый голос.

«Ох… Катя уже тут... Досадно.»— девушка проигнорировала приказ, пытаясь перевернуться обратно на спину, - «Хотя какая разница. Ей бы всё равно рассказали…».

Шаги. Нависшая тень нежно подхватила Ниму под плечи и колени. Перевернула. Подняла.

«Хи-хи-хи…»— беззвучно рассмеялась, про себя, Нима, - «Давно меня не носили на руках…»

«Тень, что подняла меня, была Катей. Наша, в каком-то смысле, мама. Да, пусть пока так. Пусть...».

Усталая, раздражённая. Её лицо всегда напоминало мне мордочку коалы. Зверька, из старых энциклопедий библиотеки. Очень уставшей коалы, не в лучшем расположении духа.

Катя сурово взглянула на мою глупую улыбку. Вздохнула. Покачала головой:

— Ладно. Объяснишься позже. Пока следует найти тебе и твоим конечностям более спокойное место… Нори! —резонируя с мягким началом, резко повысила голос Катя.

— Ась? -из-под стола, чуть запутавшись в полах скатерти, высунулась перепачканная крошками и кремом мордочка черноволосой поварешки.

- Помоги унести руки Нимы! Пока Кобе не утащил их себе на суп,- приказала воспитательница, ехидно добавив - И ногу, что в фартуке припрятала - тащи тоже...

2.

После, пускай и непродолжительного, использования ног Марии - собственные ноги казались Ниме слабыми, неуклюжими. Свежие, еще не до конца прижившиеся, кровоточащие рубцы неприятно зудели. Дольше, чем обычно…

Каждый шаг девочки сопровождался резкой короткой болью (больше описаний) и хрустом все ещё сращивающихся хрящей. Нима смахнула со лба капельки холодного пота, неприятно поежившись. Стоило бы поторопиться… Майя не любит опаздывающих. И вообще, не любит её... Вот только спешить на досадную экзекуцию не было ни желания, ни (Честно!)возможности.

Темный, узкий коридор, укутанный настенными грязными коврами; казалось, выдыхал пыль. Воздух здесь был сухой, спертый. Дышать было трудно. Витающие в коридоре толстые хлопья пылевых снежинок так и норовили залететь в рот, налипнуть на ресницы, забить ноздри.

Не смотря на частую уборку силами ушастых - чище это место не становилось. Осложняло все близкое нахождение блока Кошек, что редко могли отказать себе в удовольствии запачкать, без того замызганные коркой потрескавшейся дряни, ковры свежими пятнами крови Мышей…

- Апчхи! –залетевшие в нос хлопья пыли заставили Ниму громко чихнуть, резко подавшись вперед.

- Будь здорова.

Развернувшись, утирая рукавом плаща выступившие сопли, Нима чуть было не врезалась в грудь притаившегося за её спиной парня.

"Рон..."

Неловко улыбаясь, парень инстинктивно придержал за плечо пошатнувшуюся Ниму.

- И давно ты за мной крадёшься? – громко сморкнувшись в рукав, безразлично поинтересовалась Нима.

Внутренний "детектор опасности" (как называла его Маша, хвастаясь пополнением своего словарного запаса после прочтения детектива)подвел девочку. Не смотря на довольно чуткое восприятие, она не слышала его шагов. Наверное, их заглушили устилающие пол ковры. Или сказывались последствия недавнего воскрешения...

- Скажешь тоже, -продолжая улыбаться, почесал затылок парень, - Надо больно за тобой тащиться. Заметил что ты тут шатаешься и все тут… -Рон окинул пустой коридор взглядом, видимо выискивая свидетелей, - Далеко собралась?

- Угу.

На шее Рона, еле видимой алой ниткой, блестели засохшие кровавые кожурки застывшей раны. На нём не было олимпийки. Узоры паутины мерзко выглядевших шрамов поднимались, вместе с беспокойно дышавшей грудью. В сравнении с ними, рана оставленная Нимой выглядела совсем уж невзрачно. От парня резко несло мальчишеским потом и… еще более резким, спиртовым запашком какого-то одеколона.

Уперевшись плечом в обитую ковром стену, Нима резко извлекла из карманов плаща нож. Рон, немного затормозив, отшатнулся, в останавливающем жесте вытянув вперед, покрытые влажной пылью, ладони. "Дурак. Если бы я захотела - давно бы тебя срезала...".

- Э-э-э, ты чего?

- Извинений не будет, - оборвала испугавшегося парня Нима, протянув схваченный за лезвие нож. Рон, аккуратно, принял его, с интересом рассматривая орудие собственного недавнего убийства.

Нима не стала его отвлекать. Пошатываясь, тихо чихнув, она прекратила "поддерживать" стену. Нужно идти. Однако, две крепкие руки подхватили девочку под подмышки; остановили её:

- Ну, долг за нож закрыт. Теперь долг за горло, -почему-то прошептал парень, обдав теплым, пахнущим табачным перегаром, дыханием её щеку.

- Мне казалось, «долг» за нож я вернула сразу, -поморщилась Нима, - А-а-а-ай!

Рон, грубым движением ноги подсек девочку. Заставив упасть, поймал, руками подхватив её под колени и спину.

- Что ты делаешь! Отпусти, сама дойду!

- Ты легкая… -с каким-то удивлением, констатировал факт парень, слегка подбросив брыкающуюся в его руках Ниму, - Как пучок соломы.

- Отпусти, дурак!

- Да ладно, ты же сама еле ползешь! Ай! – Рон едва увернулся от кулака, отклонив голову. Девочка продолжала брыкаться, сжатыми в кулак тонкими пальцами, избивая грудь парня. Однако, без какого-либо оружия, удар был слабый, беспомощный.

- Да хватит, я же помочь хочу! –с ноткой неясной обиды воскликнул парень, крепко сжав брыкающуюся Ниму. Обездвиженная девочка, прижатая головой к потной груди парня, продолжала безуспешно сопротивляться. Осознание тщетности потуг освободиться пришло к ней довольно быстро. Промычав что-то невнятное, Нима глухо похлопала ладонью по руке Рона, сдавливая. Парень ослабил хватку.

- И с чего это такой альтруизм? –вынырнув из спутавшегося плаща, Нима забросила попытки освободиться, вместо этого решив поудобнее устроиться на руках Рона.

- Ну… -парень замялся, задумавшись.

Рон нёс её осторожно, но твердо. Старался не трясти. Нима чувствовала, что его руки все ещё напряжены. Видимо, опасался повторного сопротивления девочки. Однако, даже если бы Нима захотела ещё побороться - её силы были уже на исходе. Пульсирующая волна боли, исходящая от шрамов недавно пришитых ног, заставляла её вжиматься в грудь парня, дабы заглушить спазм.

- Ты не ответил на вопрос, -сквозь сжатые зубы, потребовала ответа Нима, пытаясь с помощью разговора, хоть ненадолго, унять нахлынувшую боль.

Стараясь поудобнее расположить изнывающую ногу, девочка случайно ткнула коленом в подбородок парня.

- О-ой! - вздрогнул, от неожиданности, Рон, сжав Ниму покрепче. Видимо, подумал что она опять вырывается.

- Отпусти, дышать трудно!

- Предупреждай, тогда, как пинаешься!

- Вопрос.

- А… Да... Да просто так, п-ф-ф, -выдохнув, пожал плечами парень, широко улыбнувшись забором желтых зубов.

- Не верю, - коротко прокомментировала девочка, отвернувшись, - Сейчас налево, куда ты меня прямо понес?!

- А, ты к Майе? –чихнув, задним ходом, парень резво вернулся назад, свернув в нужный коридор.

- К кому же ещё?

Несколько минут, к удовольствию Нимы, Рон нес её молча, лишь изредка чихая в сторону из-за вездесущих снежинок пыли. Импульсы боли в ногах девочки понемногу слабели, оставляя лишь затихающую, гудящую в костях вибрацию.

«Главное, чтобы Майя их заново не переломала» -сонно подумала Нима. Резкий запах табака и пота, исходящий от Рона, уже не мешал ей. Она начинала привыкать. Она начинала засыпать.

- Знаешь... Это было круто.

- М-м? –Нима, с досадой, открыла уже скованные паутиной сна глаза.

- Ничего. Мы уже пришли.

3.

Рон потормошив по плечу на прощание, оставил полусонную девочку. "Боится...". Не смотря на очевидное желание подражать её капитану в некоторых, весьма противных, аспектах - лишний раз встречаться с ней он не хотел. И уж тем более в паре с такой бедокуркой, как Нима.

Дверь кабинета, противно скрипя и визжа, словно поранившийся ребенок, легко поддалась руке девочки. Майя специально не смазывала петли. Это громогласный "Привет!", звучавший раньше, чем в её логово войдет кто-то непрошеный. Кто мог бы застать врасплох. Со слухом у неё были проблемы...

Кабинет лидера Сверчков - был бывшей учительской. Изуверски разграбленной и приспособленной под нужды текущей хозяйки. Почерневшие деревянные кости шкафов были сдвинуты, свалены в сторону, освободив место тяжелым ящикам с походным оборудованием. Пожелтевшие, вздувшиеся стопки книг, могильными плитами возвышались в углу комнаты. От многих из них осталась лишь грязная пустая обложка. Какие-то листы вырывал Коба, на растопку. Но большинство было спущено детьми на рисунки и карты Дома. Лишь стол, вросший, в разодранный прорастающим желтым мхом, линолеум; стоял (как могла предположить Нима)на прежнем месте.

Майя, опустив локти на исцарапанную временем столешницу, сосредоточенно изучала неаккуратно разложенную карту, сильно потрепанную от частого использования. Нима, когда ей приходилось наблюдать капитаном, часто заставала её за этим занятием. Бессмысленным - ведь эта карта давно устарела. Но напоминать Майе об этом не стоит. Дело не в карте - штопанная прекрасно ориентировалась и без неё. Дело в процессе.

Стряхивая пепел с тлеющей сигареты в сильно помутневший, изрыгающий из-под заваленного трупиками окурков дна струйки едкого дыма, стакан; Майя не обратила внимания на вошедшую девочку. Возможно, не смотря на визги двери, она не заметила её. Или просто сделала вид.

«Ну и ладно».

Нима тоже не спешила объявлять о своем присутствии. Пошатываясь на заживающих ногах, девочка встала перед вросшим столом, опустив ладони в карманы плаща. Она не смотрела на Майю, сосредоточив взгляд на покрытом паутиной трещинок окне напротив. Витавшие в воздухе комья пылинок, подлетая к оконному проему, тут же загорались, одаренные монохромными лучами солнца, превращаясь в маленькие фонарики.

Это ложь. Нима знала, что за этим окном нет никакого солнца. Нет никакой улицы. Только голый бетон или бездонная пропасть. Она уже разбивала подобные окна. Несколько. И ничего за ними не было.

Капитан первая нарушила тишину. Постучала костяшкой пришитого пальца по почерневшей древесине стола, желая привлечь внимание перебирающей тараканов в голове Нимы. В тишине комнаты - звук был особенно громким. Удостоверившись, что Нима на неё смотрит, начальница откинулась на стуле:

- Это так забавно, -пачкая носовым платком линзы заляпанных очков, начала Майя, - Обычно, дети воспринимают... М-м-м, «уроки силы». Этого хватает. Но Катя говорит, что на тебя это не действует. Нужно, видите, разговаривать,- окончив свой Сизифов труд, Майя вернула по прежнему грязные очки на переносицу. Улыбнулась, обнажив тонкие штопанные шрамы в уголках губ, - Даже не знаю, что делать.

- Бить не надо, -согласившись с озвученным начальницей предложением Кати, кивнула Нима. Незаметно вздохнув, под тяжестью предстоящего долгого монолога, вновь перенесла взгляд на узоры ложного окна.

- Садись, -Майя махнула зажатой в руке сигаретой в сторону могильных плит книг, неловким движением руки чуть было не сбросив импровизированную пепельницу. Нима послушно села.

- Ты знаешь, -затянувшись дымом, собравшись с мыслями, продолжила начальница, - Что такое «ответственность»?

- Конечно, - смахивая с столбиков книг сугробы монохромной пыли, апатично кивнула обреченная девочка,- Это когда за косяки одного – получает другой.

- Не совсем, -выдох серого дыма заставил хлопья пыли, метнувшись, полететь в сторону Нимы,- Это когда из-за «косяков одного» - страдают все. Вот смотри: если Кошки не смогут защитить нас - мы не сможем найти еду. Если мы не найдем еду - Коба не сможет готовить. Если Коба не сможет готовить - мы все будем голодать. Понимаешь?

- Ну… -притворившись, Нима пожала плечами, - Я же принесла тогда еды.

- Не прикидывайся. Ты потеряла Сару.

- Она же не еда.

Майя закрыла глаза. Кулаки начальницы сжались, заставив шрамы на пальцах набухнуть от прилившей крови. Тяжело вздохнула. Очередная, долгая затяжка:

- Это был просто пример. Сара – была под твоей ответственностью. Из-за твоей легкомысленности мы вынуждены тратить силы на её поиск. Только из-за твоей.

- Я не в ответе за её глупость. Она сама потерялась, -мотнула головой Нима,- И вообще, это ты согласилась отправить её со мной. Это и твоя ответственность.

Опустив кулаки на стол, Майя резко привстала, заставив девочку вжаться в стену. Чуть было не опрокинутый стакан заскрежетал, нарушив повисшую тишину неприятной скрипучей вибрацией. Тяжелый вздох. Угрожающая тень опустилась, сев.

- Да, и моя ответственность. Но послушай. Мария. Это ведь тоже - не твоя ответственность, -успокоившись, попыталась поудобнее устроится на стуле Майя, - Непоследовательно.

- Это другое, -процедила, исподлобья, настороженно глядя на начальницу, девочка.

- Да ну?, - кашлянув облачком смога, улыбнулась начальница, - Пойми, Нима. Мы все в ответе друг за друга. Мы все зависим друг от друга. Твоя, кхм, "ответственность" - не начинается и заканчивается на Марии. О ней может и будет заботиться её группа. А тебе следовало бы беспокоиться о своей. И все – позаботятся о тебе.

Нима, опустив голову, тихо засмеялась.

- Правда? Эти "все" будут думать о нас? Обо мне? О Маше? Когда её сестру утащили Крысы, кто-то о ней подумал? Или им было проще забыть и сдаться?

- Это не было делом группы…

- «Группы... Всех», -набравшись смелости, перебила капитана Нима, передразнивая, - А Маша? А я? Или мы что, не вс…

- Пошла вон, -коротко оборвала её Майя, бросив дымящийся окурок в стакан, - Завтра отправишься со «всеми» искать Сару. Разговор окончен.

Ниме не нужно было повторять два раза. Подняв бурю из осевшей пыли, девочка вылетела из комнаты, с прощальным визгом петель захлопнув за собой дверь.

Отвернувшись к ложному окну, Майя извлекла из припрятанной в кармане пачки новую сигарету. Хрустнув "чужими" пальцами, щелкнула зажигалкой:

- Разговаривать... Ц-ц...

4.

Найти Машу было не трудно. Да и не то чтобы ей пришлось её искать. Нима просто знала. Знала, что она будет ждать её тут. Потому что более, по большему счету, ждать и негде.

Сгорбившись под покосившейся партой, обхватив руками грязные колени, Мария, дорогая Мария, блеклой тенью скрылась от всех. Она уже не плакала. Голубые глаза были сухими. У неё было достаточно времени выплакаться...

Тихо прикрыв за собой дверь, Нима подходит к подруге. Молчит. Нет реакции. Садиться рядом. Их плечи соприкасаются. Мария (к большому облегчению Нимы)не отстраняется. Большего пока и не нужно.

Нима нащупывает рукой ладонь Маши. Нежно, не без усилий, разжав сжатые в кулак пальцы, проводит большим пальцем по её ладони. Мария чуть вздрогнула, всхипнув.

«Не отстранилась. Не убрала руку.».

- Ты думаешь, я её убила? –тихо, словно опасаясь нарушить нависшую тишину, прошептала Нима.

Её пальцы нежно играли с безвольной рукой Марии, переплетаясь с её пальцами.

Мария ответила не сразу:

- Я видела… кости, -вновь всхлипнув, сдавленно прохрипела девочка.

- Я её спасла.

Мария, на миг, замерла. Обернулась. Два желтых, немигающих, почти гипнотизирующих солнца. Теплое дыхание.

- После ночи. Завтра. Собери группу. Туда, где море и Церковь. Помнишь?

Мария попыталась вырвать руку.

«Не отпущу...»

Твердо, с ласковой силой заставив непонимающую подругу откинуться назад, Нима перебирается, чтобы оказаться лицом к лицу с Машей.

- Зачем? Что там? –девочка растерянно отводит взгляд от двух, палящих ей прямо в глаза, маленьких желтых солнц. Теплые, тонкие пальцы касаются щеки черноволосой, заставив её посмотреть на себя.

- Там она, -Нима приближает лицо. Их лбы почти соприкасаются,- Она будет… другая. Но это будет она. Твоя сестра. Поверь мне, -пауза. Их лбы соприкасаются. Вопрос. Нет, скорее требование, – Ты же мне веришь?

Мария замирает. Почти не дышит. Нима чувствует, как напряглось её тело. Нима опускает вторую руку на холодную щеку подруги. Притягивает к себе. Короткий, властный поцелуй в уголок оцепеневших губ.

По телу Марии проходит легкая неровная дрожь. Она не отвечает. Просто смотрит опустевшими, непонимающим взглядом, поверх головы Нимы.

Обняв Марию, дорогую Марию, за талию, Нима ложиться на колени подруги, уткнув голову в её живот, как бы прячась.

- Она жива, -девочка крепче сжимает её в объятьях, как бы пытаясь, таким образом, подтвердить свои слова.

Дрожь. Теплый живот девочки, к которому прижалась Нима, начал дрожать. Сильнее и сильнее. Тихий всхлип. Второй…

- Она ждет тебя…

Тихие всхлипы перерастают в рыдания. Маша обрушивается на Ниму. Обхватывает, с неистовой силой вцепившись в её плащ и волосы.

- Не… не ври… если… Я не могу… Если это не правда… - рыдает в её плечо Мария, трясясь всем телом.

- Я не вр…

- Я верю! Черт, я верю тебе! Верю! –заливаясь слезами, не дает договорить ей подруга, прижав Ниму к трясущейся в конвульсиях рыданий груди.

- В… Я… Спас… Я люблю тебя! –сбивчиво, задыхаясь, кричит Мария, неистово сжимая в объятьях, - Не брос… Я любл тебя! Понимаешь?!

Ниме с трудом удается вынырнуть из складок мокрой футболки подруги. Опустив голову на плечо Марии, нежно обхватывает бьющуюся в рыданиях, кричащую что-то бессвязное, девочку. Её объятья не настолько крепкие, но...

- Понимаю, -успокаивает Нима. Нежно гладит рыдающую Марию по голове рукой, - Я знаю это. Я знаю.

5.

Черные камни выстроились в ряд, словно на каком-то параде.

«Кажется… В прошлый раз, они были на других местах»

Молчаливые, вечные, неподвижные… Осуждающие. Нет, это не похоже на парад. Скорее на ровный строй стражи. Присяжных, провожающих, под шум прибоя, как ровный гул толпы, палача к эшафоту.

Мокрая галька громко хрустела под ногами, осуждающе обжигая уколами голые ступни Нимы. Обувь она сбросила на том берегу… О чем сейчас сожалела.

«Неужели и в прошлый раз галька была настолько острой? Словно разбитое стекло...»

Вот и эшафот. Обдуваемый всеми ветрами разрушенный храм, как и прежде, безмолвствовал. Скрывал все чужие тайны, растворял, как черная дыра.

Но все же... Почему «так»тихо? Легкое чувство тревоги, поднимаемое с самого нутра, потихоньку охватывало девушку.

Вынув припасенный заранее светящийся камешек, обьятая усиливающейся тревогой, Нима шагнула во тьму.

Тревога не исчезла. Нет, скорее она трансформировалась. Грызущий, давящий на голову, ком червей…

«Ну давай… Будешь рыдать? Обвинять? Молчать... Да... Нет! Только не молчи…»

Обескровленные руки Сары по прежнему крепко стягивала жестокая веревка, оставив яркие лиловые шрамы.

«Значит, пыталась выбраться...»

Нима вздрагивает:

«Не смотри на меня! Не молчи. Обвиняй… Не смотри…».

Повязка спала с лица Сары. Сильно потускневшие, голубые огоньки глаз на изможденном лице, сияли ярче фонарика Нимы.

- Нима..? Можно… воды?– слабый, хриплый голос сошел с пересохших губ.

«Что...»

- Воды…

Нима отводит взгляд, не в силах выдержать сияние голубых звезд. Шаг. Холодное лезвие ножа Марии, припрятанное в кармане плаща. Сильный запах застоявшейся мочи, смешиваемый с морским бризом. Черви… Давящие, раздирающие ткани мозга жвалами вины, черви…

Нима не смотрит на девочку. Старается не смотреть.

Отодвинув полы рубашки, безразлично ощупывает кожу у её груди. Место, где бьется сердце.

Всхлип. Тяжелый, долгий. Больше похожий на клекот пораненной птицы, не понимающей что её сразило.

Нима достает нож.

«Все будет проще… Так ведь?»

Знакомая, едва выступившая красная капля под острием…

Всхлип.

- Почему? –шепот пересохших губ. Слабый голос Сары легко заглушал легкий шелест морского бриза,- Почему? Нима…

Нима молчит. Закрыла глаза. Ровное, чуть учащенное дыхание девочки звучит громче чем голос Сары.

- Я домой хочу… Воды… -Сара, не смотря на сдерживающие веревки, слабо опускается на её плечо, к уху Нимы, - Я… Мы... Питер…

Глухой, мокрый щелчок. Голос Сары, склонившейся над ухом Нимы, оборвался. Нож прошел меж ребер, пронзив сердце.

Пару мгновений мученица не осознавала смерти. Казалась живой.

Не крик – короткий, перекрытый вдох. Тело девочки резко поддалось вперед. Обмякло. Голова опустилась на плечо Нимы. Вместо слов – струйка крови, что медленно стекала по уху убийцы.

Нима боялась повернуться. Боялась посмотреть в лицо Сары. Но… Есть ли у неё сейчас другой выбор? Был ли у неё выбор?

Окровавленный нож легко перерезал веревку, сковывающую руки девочки. Аккуратно, словно Сара еще была жива, положила её на спину. Словно ребенка, Нима извлекла сердце. Сердце дорогой сестры Марии. Закрыла Саре глаза.

- Прости. Прости...

Глава 9

1.

Нима долго не могла заснуть. Бесконечные около сонные видения, смешиваемые с тихим щебечущим эхом жителей логова Сверчков, калейдоскопом сменяли друг друга. Морфей, в нерешительности, колебался, то погружая её в омут небытия, то вновь, отхлынув, извлекал из него.

Когда же ей удалось задремать, сон пришел к ней не видением. Не яркой картинкой, как бывало обычно.

Девочка чувствовала запах раскаленного, уже скрывшимся солнцем, асфальта; что начал покрываться рябью редких крупных капель дождя. Прохладу шершавого бетона под босыми ногами. Крошащийся, между тонкими пальцами, скрипящий мел в правой руке…

Нима сидела на корточках, забившись под балкон первого этажа, у самого подъезда. Скрывшись от противного желто-серого неба, гонявшего рваные грозовые тучи в оболваненных кронах уродливых тополей; девочка разложила свой скромный набор мелков, приперев потрёпанную упаковку осколком бетонной плитки, чтобы её не унес ветер.

С сокрытой за гаражами проржавевшей детской площадки слышались весёлые голоса. Визгливые, надрывистые крики детей, вперемешку с звонкими хлопками мяча. Но здесь, в её любимом углу, было тихо и пусто.

Дрожащими от усилия пальцами, неловко обхватив неудобный огрызок мелка, девочка аккуратно выводила на сером бетоне узоры. Не просто бессмысленную картинку. Карту.

Извилистые, очерченные зеленым мелом, лабиринты, ведущие к вросшему в бетон гнутому гвоздю. Под ним, по дуге обведя желтоватое пятно какой-то блевотины, нарисованный коридор заканчивался дверью, возле которой Нима, скрипя мелом, старательно выводила маленькую звёздочку.

Ветер стих. Нима слышала, как крупные капли летнего дождя, с нарастающим темпом, начали колотить черепицу домов, шуршать в примятой детскими ногами траве, настойчиво стучать по остывающему, исходящим паром, асфальту.

Однако что-то в нём было не так. В хаотичной мелодии грозового дождя, лишённого, обычно, всякой ритмичности, одинокая девочка четко слышала приближающееся «Тук-тук-тук». Нехотя оторвав крошащийся цветной пылью мелок, Нима обернулась:

Девочка за спиной ростом была чуть выше её. Короткие черные волосы, слипшиеся от пота и начинающегося дождя, были усыпаны серыми песчинками. Смуглое, уставшее после долгой игры, озорное лицо девчонки, с широко расставленными голубыми глазами, с интересом рассматривало каракули на бетоне. Зажав между худыми ногами, от колен до щиколоток покрытых яркими ссадинами и синевато-багровыми синяками, грязный футбольный мяч; сильно сгорбившись, черноволосая протиснулась под балкон:

- Неплохо получается, -без каких-либо приветствий, оценила работу Нимы. Голос её был хриплым, сорвавшимся,- А чего это дверь никуда не ведет? Так же не бывает!

Девочка устроилась поудобнее, балансируя на мяче, опустив широко расставленные колени на землю.

- Это секрет, -тихо ответила Нима, крепко сжимая в влажной от пота ладони остатки своего мелка.

- Ага, - девочка легко подвинулась вперед, ненароком ткнув острым локтем в бок Нимы. От неё сильно разило запахом городской пыли, детским потом и резким, химозным, ароматом дешёвого яблочного сока, - Давай помогу. Где тут у тебя чудища живут?

Не обращая внимания на прячущую свои мелки Ниму, беспардонная девочка, неуклюже запустив руку в карман джинсовых шорт, высыпала на бетон целую горсть разноцветных огрызков. Не дожидаясь ответа, скрипя мелом, девочка решительно провела кривую синюю линию, прямо под «ведущей в никуда» дверью.

- Это река. Чтоб чудища не переплыли, -хрипящим голоском пояснила черноволосая.

- Но у меня нет чудищ… -попыталась запротестовать Нима, обречённо наблюдая, как её строгий чертеж заполняется хаотичными деталями. Бессмысленными... но живыми.

- А это грибы, -не обращая внимания на протест Нимы, продолжила девочка, схватив зеленый мелок, - Ядовитые!

Маленькие ручейки, родившиеся из недр нависших грозовых туч, начали заливать под балкон, заставив девочек заползти ближе к стенке.

Ощущая острое, время от времени толкающее её, плечо черноволосой, Нима отодвинула небрежно брошенные мелки девочки, уже давно мокнущие в появившейся луже. Взяв липкий от влаги жёлтый огрызок, Нима обвела синяк на коленке новой знакомой.

- Щекотно! –дёрнулась девочка, слишком увлечённая доработкой рисунка, чтобы противостоять ей, - Что это?

- Золотая броня, -прошептала Нима. Оттеснённая дождем и черноволосой от стены с рисунком, она продолжила рисовать на коленке, - От чудовищ.

Незнакомка залилась хрипловатым, раскатистым смехом:

- Разве золотая броня крепкая?

- Не знаю. Но золото же дорогое, - пожала плечами Нима.

Задумавшись, незнакомка рукой нащупала спасенные из лужи мелки. Среди помутневших от влаги кусочков ей не сразу удалось найти жёлтый цвет. Опустив голову на плечо Нимы, сжав теплой грязной ладонью её кисть, девочка двумя острыми линиями очертила знак на её руке.

- Что это? – морщась от падающих ей прямо на лицо волос прижавшийся девочки, с скрываемым радостным любопытством, поинтересовалась Нима.

- Это? Золотой нож, -девочка продолжил выводить узор на руке, мокрой футболкой прижавшись к её телу.

- Зачем он?

- Он поможет тебе.

- Чем?

Дождь затих, спрятавшись в кронах подпирающих серное небо обрезанных тополей. Незнакомка повернулась. Голубые звездочки глаз поймали взгляд Нимы в ловушку, не позволяя ей отвернуться.

- Убить ведьму.

2.

Скользкие, склизкие, как рыба в бочке, внутренности беспорядочно ворочались, пронзая покрытое холодным потом тело протяжно завывающей болью. Схватив руками колени, стиснув зубы, девочка сжалась в позу эмбриона, молясь чтобы этот кошмар быстрее закончился.

Она бы заплакала. Она бы закричала. Но изнывающая пульсирующей болью плоть отказывалась ей подчиняться. Собственные внутренности отторгали её, удар за ударом втаптывая в рёбра и так еле бьющееся сердце.

Сара не знала сколько времени она провела в такой позе. Сколько времени прошло с момента, когда девочка с холодными желтыми глазами, песней разрезаемой плоти вернула её к жизни.

«Кажется, она ненавидела меня… Или была чем-то рассержена. Но чем? И зачем она тогда меня спасла? Оживила?»

Воспоминания, смываемые приливом сильной, понемногу отступающей боли, никак не хотели складываться в цельную картину.

«Дом. Человек без лица. Жаркая, пропахшая специями, кухня. Девочка с холодными солнечными глазами. Мария... Сестра… Где я? Я..?»

Внутренности, видимо смирившись с новой хозяйкой, понемногу прекращали мучить девочку. Теперь, лишь изредка, напоминая о её воровстве редкой, пульсирующей болью в области сердца.

Оперевшись дрожащей рукой о холодный каменный пол, девочка села, облокотившись о колонну. Спину болезненно кольнули неровности и налипшие к руинам строения ракушки, но эта боль, отчасти, была приятной, заглушая мучительные импульсы сердца. В ушах звенело от тишины, нарушаемой лишь мерным шумом прибоя.

Скрежет. Протяжный, резкий. Девочка прижалась к мокрой колонне, прислушиваясь.

«Не показалось...»

Визгливый, почти что металлический, скрежет. Как будто что-то огромное выползало из черной пучины пугающего озера. Корябая камни стальной чешуёй, двигается к ней. Хочет схватить, разорвать, утащить в темные глубины, из которых она уже никогда не сможет выбраться.

Сара закрыла глаза, сжавшись в комочек.

«Быть может, если она спрячется в тени колонны, оно не учует её?»

Болезненные импульсы возобновились, с новой силой принявшись пытать тело девочки. Даже собственное сердце было против неё, казалось, выдавая местоположение Сары громовыми, звенящими в ушах эхом, ударами.

Сара пыталась вспомнить молитву.

«Хоть какую-нибудь. Любую...»

Но скованный страхом мозг отказывался воспроизводить в памяти спасительные слова. Только образ. Свет холодных глаз убившей... спасшей её девочки. Выжигающий и болезненный.

Свет. Не холодный, яркий свет пламени, пробивающийся сквозь занавес её сомкнутых век, обрисовывая рисунок нанесенных на них тоненьких вен.

- О! Машка-то угадала. Или повезло мож.

- Фу-у… Чем пахнет так?

- Дурак? А, ну хотя…

«Голоса. Детские голоса. Не чудовища. Или, быть может, чудовища притворяются детьми? Рискну. Я рискну...»

Девочка, все ещё ощущая тревожные удары больного сердца, открыла глаза:

«Нет, не чудовища. Обычные дети»

Оранжевое пламя плясало на руке высокого черноволосого парня, бросая на его ухмыляющееся лицо четкие контуры теней. Рядом, щёлкая зажигалкой, другой мальчик. Ниже, примерно одного с ней роста.

«Курит? Разве детям можно курить?»

Позади, выжимая тряпку влажных рыжих волос, девочка. Сердитое курносое личико опасливо оглядывало, погруженное в полумрак, пространство церкви, дёргая носиком с ноток неприятной ацетоновой вони.

- Кто вы? –нарушив, прерываемую лишь хрустом волшебного пламени, тишину, хрипло выдохнула Сара.

- Я? А, я Дон Кихот. А это мой верный слуга Санчо, -на секунду замявшись, пафосно произнес дылда, дружески похлопав «верного слугу» по плечу.

- Ты обалдел? –констатировал вопрос, как факт, коротышка, которому все же удалось разжечь мокрую, опустившуюся, как хобот слоника, сигарету.

Большой, слегка погнутый, нос. Колючие короткие волосы. Источающие противную вонь сигареты, запах которых он выветривал продолжительной прогулкой под их окнами... Образы давних видений прошлого и предсмертного смешивались в единую кашу, но быть может…

- М-Максим? –проглотив пересохшим горлом сгусток слизи, неуверенно решилась на вопрос девочка,- Щербаков?

Парень не успел сделать затяжку. Медленно тлеющий светящийся ободок сигареты угас, не способный разжечь промокшую бумагу. Приподняв бровь, он помедлил. Кивнул:

- Ну да, Максим. Макс. Не помню чтобы мы встречались.

- Обидно, братан! –гыгыкнул «Дон Кихот», положив руку на голову друга, - С девчонками, в крысу, знакомишься и не знакомишь.

- Да забейте, -оборвала их рыжая, с интересом вертящая в руках обломок какой-то палки, - Память ей отшибло, вот дурь и несёт. Эта у неё… -она задумалась, приоткрыв красивый рот, словно её поставили на паузу, - А-альц… Амнезия, во! –девочка самодовольно подняла указательный палец.

- Обалдеть. Словить её в таком-то месте? –вновь щёлкая зажигалкой, ухмыльнулся Макс.

- Сам посидел бы в этой дыре. Ещё и в одиночестве. Взглянула бы, как сдурел, - Лиса отбросила палку, в отвращении дёрнув носиком от витавшей в воздухе едкой нотки мочи, - Она и новенькая ещё вроде. Обоссалась вон вся...

Дылда тихо усмехнулся в кулак. Сара отвернулась, смутившись под ехидными взглядами парней. Влажные шорты неприятно холодили нутро, на что она, до замечания беспардонной девчонки, совсем не обращала внимания.

Тень. Кто-то, прислушиваясь, притаился во тьме входа в церковь.

«Чудовище? Или…»

Позади окружившей испуганную потеряшку троицы, возникла ещё одна фигура. Высокая девушка с строгим вороньим лицом. Черные волосы, грязными сосульками, свисали с черепа. Голубые глаза, в уголках которых блестели, в свете волшебного пламени, росинки слез, с грустью, неуверенностью смотрели на неё. Мария. СестраМария.

Сара тяжело, прерывисто вздохнула. Приподнялась.

«Она ведь узнает её? Но как? Не узнает... Узнает?»

- С-сестра… - прикусив губу,пролепетала дрожащим голосом девочка. Родившийся удушливый комок, в пересохшем горле, мешал дышать, заставляя делать редкие, резкие вздохи. Навернувшиеся горячие слезы предательски потекли из её глаз.

«Узнает? Узнает…».

Мария не дала ей сказать ничего более. Жестом, поспешно, поднесла палец к губам. Так же быстро убрав его, стоило парням, заметив присутствие подруги, обернуться. Сара поняла всё без слов. Прочитала в тоскливых, сдерживаемых усилием воли, слезах в уголках глаз сестры:

«Молчи… Молчи.»

3.

- Может, её свино-пауки утащили? – Питер остановился у большой трухлявой трубы, неуверенно заглянув внутрь. Ржавая железная пасть, покрытая, словно налетом, гнилыми лохмотьями мокрой паутины – пугала мальчика.

Но ещё больше его пугала мысль, что Сара может быть там. Одна. Среди мерзких чудовищ. Быть может, они уже грызут её, впиваясь свиными рыльцами в нежную кожу; высасывают, причмокивая, детскую кровь...

Парень звучно сглотнул, помотал головой, силясь прогнать пугающее наваждение.

«Одна. Там…».

Присев на корточки, покрепче сжимая светящийся камешек, парень засунул руку в гнилую пасть, осветив уходящий далеко вглубь туннель.

- Так нет тама никаких пауков, - беззаботный девичий голос, заставив Питера вздрогнуть от неожиданности, вырвал его из напряжённых размышлений.

Голос принадлежал Ийи. Расположившись на паутине шлангов коллекторной разводки, словно в гамаке, девочка беззаботно болтала, перепачканными оранжевой тиной, босыми ногами; Время от времени, хлюпая, обдавала стену впереди грязными брызгами из переполненных ржавой водой калош.

Несколько минут назад они решили сделать небольшой перерыв. Отдохнуть и перекусить. В первую очередь - перекусить, на что добрую половину их пути навязчиво намекал живот Ийи, время от времени пугая парня голодными утробными звуками.

Она пыталась угостить парня, что позабыл взять себе "на поживиться", но Питеру кусок в горло не лез.

- Коба всех пауков того… -продолжила девочка, обгрызая края кусочка черного вяленого мяса,- Истре… убил. Т-фу! - выплюнула в сторону не жевавшуюся, обгорелую корочку.

- Коба? –Питер, с постыдным облегчением, убрал руку из трухлявой трубы, - Разве он покидает кухню... Ну, вобще когда-то?

- За-бы-л, -после небольшой паузы, громко проглотив, отчеканила по слогам Ийя, - А вот я помню! –гордо улыбнулась, выставив напоказ желтоватые зубы.

- Меня тогда ещё не было. Наверное, -не до конца понимая зачем, попытался оправдаться парень.

- Нет! Был! –активно жестикулируя руками, с набитым ртом, замотала головой девчушка.

- Ну… Может, -он не стал спорить,- И что тогда было?

- Так... Ик! –звучно проглотила жесткий кусок, перебившись на полуслове, - Ну так Нори пауки сцапали. Ну и Коба за ней пошел. Тогда.

- Один? Как она тут оказалась? Место не близкое, -пытаясь унять беспокойное, нарастающее раздражение от вынужденного безделья, без инициативно поинтересовался парень.

- Нори тогда у Мышей жила. Ещё. Она-ж тоже из Крыс, - Ийя извлекла очередной огрызок вяленой пакости, протянув Питеру. Парень, кратким движением головы, отказался, - Пускай не такая противная. Ну, как другие. Мыши её не особо любили. Мож как раз за это. Ну и киданули с лифта, -размахалась руками девочка, пытаясь изобразить падение. Ей явно доставляло удовольствие истязать, чужие свободные уши, пустой болтовней. Мальчик пожалел, проклиная свою излишнюю вежливость, решившую поддержать диалог.

- Коба заметил. Ну, что её нет. И с Майей рванул. Нори теперь на кухне и спит. Ну, с тех пор. А мы потом долго тогда этих пауков доедали. Так-то вкусные… - медленно пережёвывая, задумчиво подняла мордашку к потолку девочка, - Но когда долго что-то одно ешь – все равно пакостью становится!

- Капитан всегда помогала, выходит, - Питер смирился с нерасторопностью напарницы, ясно понимая, что пока Ийя не опустошит все запасы своих карманов - они не продолжат поиски.

Парень неловко забрался в паутину шлангов, устроившись рядом с подругой. Оторвав босые ноги от холодного, влажного пола - стало теплее. Он взял очередной, предложенный девочкой, угольный кусочек, тактически рассчитав что вдвоем они быстрее расправятся с мясом. Кусок был жестким. Ребристым, с ощущаемыми языком прожилками.

«Нори. Их готовила Нори. Ей всегда плохо давались мясные блюда.».

- Хах, это то-ж не помнишь! –девчушка ткнула локтем в бок, присевшего рядом, парня, - Она не была тогда капитаном. Носилась одна. Почти по всему Дому. Да-ж не спала иногда. Все эту... Ну, Ведьму искала.

«Ведьму.»

- Да... Я не помню, - кивнул Питер. Тяжело вздохнув, впился зубами в жесткий черный кусок. «Гадость же... Как это Ийя ест?!». Проглотил, - Мне казалось... Ик-к! О-она всегда была нашим капитаном.

- Не-е, - девочка, с весёлыми искорками в глазах, с озорным любопытством наблюдала за попытками парня проглотить жёсткое угощение. Питер смутился, отвернувшись,- Капитаном она стала же после того, как Аня убилась.

- Аня? С ней же все хорошо. Вроде.

- Да другая, дурак –хихикнула девочка, хлопнув по плечу мальчика. Достала новый кусок.

«Да когда же они кончатся…»

- Наш старый капитан, подруга Майи. Ну, её тоже Аней звали. Она Ведьму искать помогала. Не фартануло. Не сразу, но как-то. Убились об что-то. Группой а-ж всей, - голос Ийи изменился, - Одна Майя тогда выползла. Как букет, руки чужие несла. Думала их соберут… - девушказадумалась. Стала грустной, что совсем ей не шло, - А ей их пришили.

Питер закрыл глаза, сглотнув. На стенках век тут же возникло видение:

Окровавленная, шатающаяся Нима. В её глазах - рубины слез; стекающие по мертвенно бледным щекам, смешиваясь с алой кровью. Несла, завернутые в обертку плаща, словно перво-сентябрьский букет – руки. Посиневшие пальцы Ийи. Сильные, покрывшиеся багровыми темными пятнами, руки Марии. Тонкие, нежные ладони Сары. Его руки…

Парень открыл глаза. Испугав сидящую рядом девочку, помотал головой, пытаясь прогнать проклятое наваждение.

- Давай вернемся… -сглотнул Питер, соскочив на ноги.

- А? Зачем?

Ийя разочарована похлопала по карманам, тяжело вздохнув. Кажется, она так и не наелась.

- Ну… Может, другие уж нашли. Тут её выходит всё равно нет, -попытался придумать оправдание своему беспокойству парень. Пугающая картинка плачущей Нимы никак не хотела покидать его разум. Но все же… Сара…

«Нет. Нельзя так просто сдаваться. Мы найдем её. Я найду её…»

4.

Они вернулись к лодке у берега. Хотя, назвать эту груду мусора – лодкой, было большим комплиментом для подобной посудины. Неаккуратная куча почерневших от влаги деревянных досок, сколоченных в большой тазик. Который, мало того, ещё постоянно протекал.

Рон и Макс, скрипя галькой, потащили посудину в воду, весело пререкаясь насчет какой-то ерунды. Лиса бросила беглый взгляд на спасенную девочку:

«Как её там… Сара?»

Малышка жалась к Марии, испачкав бледную щеку мокрой, морской пылью, с ткани плеча её рубашки. Лиса чувствовала её страх. И он её настораживал.

Нет. Это не было страхом окружавшей её тьмы. Она не смотрела по сторонам.

Нет. Не боялась она и окружавших её, незнакомых, людей. Она их просто не замечала.

Она боялась чего-то иного. С тревогой осматривала свои ноги. Бросила беглый, испуганный взгляд на своё отражение в темной воде. Отвернулась. И жалась. Жалась к Марии.

Маша шла рядом с спасенной. Молча, задумчиво глядя вперед.

«Может, мне просто кажется?»

Лиса хотела уже отвернуться, но в этот миг, краем глаза, сквозь царивший на острове сумрак, она заметила движение. Жест. Ладонь Марии, пряча их руки за спиной, сжала пальцы Сары. Коротко, всего на мгновенье. Сара вздрогнула. Сжала крепко – на грани боли.

«Она хотела сказать… Я знаю…»

Слишком знакомо. Слишком больно…

Лиса, проверяя, инстинктивно сжала свою ладонь. Эта тихая, несвойственная драчливой Марии, нежность - резанула её. Представила холодные, дрожащие пальцы Фольки. Хватают её ладонь, словно в ней было её спасение. Единственное спасение.

«Знакомо... Слишком.»

- Что-то вы странно близки, -исподлобья глядя на парочку, процедила Лиса, - Не замечала, что вы раньше общались.

Мария, услышав направленный ей едкий комментарий, тут же отступила от спасенной на шаг назад. Сара сделала шаг к ней, снова прижавшись.

- Тебя это не касается, -обреченно вздохнув, Мария смирилась с близостью Сары, вновь незаметно схватив её руку за спиной. Незаметно, как ей казалось. Но Лиса заметила.

- Почему не касается? Быстро прошло твое горе. Я… Ай! –она не успела договорить.

Подкравшийся со спины Макс, пристав на цыпочки, пустил рыжей в ухо струю, смешанного с табачным дымом, воздуха.

- Идиот! –Лиса развернулась, наотмашь ударив ладонью. Макс легко уклонился. Учитывая его рост, это было не сложно. Достаточно чуть присесть.

- Судно готово к отбытию, дамы, -дурная привычка Рона, видимо, заразила и его.

- Прошу пожа… Это. Пройти-взойти на борт! –весело гаркнул, стоя по колени в черной воде, Рон. Облокотившись локтями на борт, парень прижимал своим весом качающуюся на волнах, в желании уплыть прочь, посудину. Долго, конечно, он её не продержит...

- Нет, подожди, - Лиса вновь бросила подозрительный взгляд на жавшуюся к Марии Сару, - Тебе не кажется это странным?

- Что именно? –Макс докурил сигаретку, щелчком метнув её в черную воду. Лиса кивком головы указала на игнорирующую её парочку, что уже забиралась в посудину.

Сара, не смотря на помощь Марии, никак не могла запрыгнуть в проклятое корыто. Пока Рон, приподняв её за лодыжки, не закинул девочку на борт, из-за резкого толчка чуть было не отправив корабль в свободное плаванье.

- А? А что тут странного? –непонимающе пожал плечами коротышка.

- Их близость. Их взгляды. Их…-начала перечислять Лиса, не спуская полный подозрения взгляд со спины Сары.

- Мэ-э-э, -парень перебил девочку, мокрой ладонью похлопав по её острому плечу,- Да забей ты! Чего тут. Наша Маша всегда была тип... У нас «по девочкам». Ха-ха-ха!

5.

Отец забрал из лагеря поздно вечером. Без объяснений. Вырвал из мимолетной сказки летнего дождя, тающим миражем сменившейся агрессивным рёвом мотора. Колеса, шуршащие по мокрому асфальту, уносили сонную девочку прочь. Она так и не успела попрощаться с новоприобретенными подругами. И, возможно, больше и вовсе никогда их не увидит.

«Может быть - это сон?»

Дворники их затасканной "девятки" бешено метались по стеклу, не успевая смахнуть потоки воды.

«Но в её снах никогда не пахло перегаром. Потом. Животным страхом.»

Девочка сидит, прижавшись к дверце. Её глаза бесцельно блуждают по мелькающими за окном, расплывающимися под сеткой дождя, словно видения, огням города. Обжигающее чувство тревоги внутри усиливается, с каждым новым словом отца, пожирая её изнутри. Папа силился говорить ровно.

Не получалось.

Слетающие с его толстых губ нетрезвые, эмоциональные фразы, достигали ушей девочки лишь урывками:

- Ну виноват я, дочка. Виноват, черт возьми! -отец с силой бьет громадными, волосатыми ладонями по рулю. Машина испуганно дёргается, - Только не колдовство это. Нет. И не ведьма какая. Это… наказание. Вот оно. Просто одно. Заслуженное! Наказание…

Слезы текут по его щетинистым щекам, смешиваясь с потом. Он не спешит их вытирать.

- Двадцать лет. Двадцать! Этим ган… господам хорошим. Готовил, -папа громко шмыгнул носом, давя рыдания. Маленькие черные глазки, покрытые, блестящей в свете фонарей, пеленой хмеля и слез; бегают по дороге, но не видят её, - Пахал… Как вол! –снова хлопок по рулю.

Светофор горит красным, но папа все равно давит на газ.

- Все на работе… Пропал. Про семью. Вас забыл! А… А они мне: «К… Коб… Кобыльский Сергей М-Михалычь! Мы думаем, нам больше не нужны наши... ваши услуги!» -мерзко и тонко взвыл отец, передразнивая скрипучий офисный голос, - Почетная пенсия, епт! Понимаете?! За двадцать лет… Двадцать! Ради них. И вот, с голой… с пустыми руками. Я. А я им готовил! – голос срывается в хрип, - Твари…

Девочка грустно улыбнулась. Мама часто ругала папу, запрещая ему излишне выражаться. При детях. Они часто ругались из-за этого. Иронично, что сдерживать себя отец стал лишь после её смерти.

Машину резко бросает на повороте, вжимая девочку в дверь. Отец, тяжело дыша, ловит управление, чуть не поцеловав лбом стекло.

- Права была мама ваша… Дрянь я. Конченная. Но её-то за что… Почему… - он всхлипывает. Коротко, по звериному, - Я виноват. Ну виноват, б… черт побери! Что теперь делать-то?! Виноват! – отец утер льющиеся сопли о плечо, вновь громко шмыгнув,- Машка хоть и буйная была… Со своей, той… белобрысой. Странненькой носилась вечно. Чудная. Но добрая девочка. Душа. Хорошей бы выросла. Не то что…

Отец обрывает монолог на полуслове. Резко выкручивает руль, подрезая, вынырнувший из дождливого сумрака, грузовик. В приоткрытое водительское окно тут же летит крик:

- Куда прешь, скотина? Совсем ослепло, б… бог видит!

Снова замолкает, сосредоточенно глотая воздух. Тяжелый, обдавший весь салон "Девятки" перегаром, выдох:

- Ничего… Ничего, б… бог видит! Найдем мы её. Все кости переломаю, но найду. Хоть в стену… башкой… Проклятую хату эту продадим. Уедем. «Сергей Михайлович» поваром, может, и никудышным о-оказался, - он оборачивается к ней. Глаза мокрые, дикие. Но на секунду в них вспыхивает жалкая, пьяная искра надежды, - … но отцом хорошим ещё стать могу! Об... Обещаю. Обещаю, дочка.

Насилуемый, резким вжатием тормоза в пол, мотор, взревел в протесте. Машина, скрежетнув подрамником об бордюр, с глухим ударом врезалась в голубые доски калитки. Заборчик жалобно скрипнул, покосившись, поддался назад. Звонко и жалобно запиликала сирена старенькой «дедовой» машины, на которую рухнули створки.

Воцарившаяся в салоне мертвая тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием отца, да мерной дробью, стучавшего по крыше, дождя; оглушила девочку. С трудом отстегнув ремень, стянув его с пухлого брюха, отец вывалился наружу. Скрипнула, хлопнула, дверь.

Он обошел машину. Пошатываясь, распахнул пассажирскую сторону.

Она не сопротивлялась, когда папа вытянул ее на подъездную дорожку. Не заметив, поставил прямо в хлюпающую грязь лужи. Обнял. Обхват его рук был по-пьяному грубым. Душил перегаром, отчаянием. Отец плакал, трясясь всем телом. Прятал мокрое лицо в её волосы.

— Ничего… Ничего, -булькало у неё над ухом, -Поживи пока с дедом. Раз отец ганд… Кхм… Все хорошо будет, доченька. Вот увидишь! И Машку найду. Только хату эту проклятую продам. И всё. Мама ваша… Мама ваша еще на небе улыбнется. Вот так. Понимаешь? Вот так хорошо будет! И… и дрянь эту пить брошу. К черту! К черту, из-за этих… этих тварей травиться. «Сергей Михайлович, ви не знаете меры!» —передразнил он кого-то тонким, противным голоском. С силой, напрягая щеки, плюнул в лужу.

- Тьфу! Переедем мы, доченька. Переедем. Ты подожди. Я обязательно вернусь за тобой. С Машкой… она ведь книжку свою забыла. Толстую такую, с девчонкой в очках… Я отложил, почитал потом, -Он замолчал, сглотнув ком, - Хорошая книжка…

Отец отстранился, держа её за плечи. Посмотрел мутными, покрасневшими глазами, пытаясь поймать взгляд. В них плескалась дикая, беспомощная надежда. Развернулся. Не оглядываясь, побрел обратно к машине, спотыкаясь о размытую колею.

Она осталась стоять под дождем, перед покосившейся калиткой. Слушала, как вновь начинает рычать мотор.

Понимала, что больше его не увидит. Сейчас понимала. Только сейчас...

Понимала, что обещанный «хороший дом» - останется лишь пьяным бредом в ночи. Таким же призрачным обманом, как и сестра, которую отец поклялся найти.

Дверь захлопнулась. Папа наклонился к открытому окну, сглотнув ком. Последний раз взглянул на дочь, светящимися в полутьме салона, нетрезвыми глазами:

- Я вернусь. Переедем. В новый. Хороший. Дом. Обещаю.

Он дал газ. Колеса пробуксовали в грязи. Расцарапанный мокрыми досками бампер "девятки", отцепившись от калитки, с скрежетом вырвался на свободу. Машина, дергаясь, исчезла в темноте усиливающегося дождя. Навсегда похитила, унесла с собой, пьяные клятвы. Слезы. Родного Отца.

Глава 10

1.

Сара понимала что уже покинула объятья сна. Реалистичного. Более настоящего, чем пугающая действительность. Но сновидения.

Холод, мокрой от дождя стали дверной ручки дедушкиного дома, исчезал. Медленно, безвозвратно. Растворялся под наползающей волной удушливого, спёртого тепла. Стирался из памяти, как и рёв мотора отцовской машины, незаметно сменяясь полусонным гомоном детских голосов.

Сара открыла глаза. В паре сантиметров от её лица, обдавая щеку теплым воздухом, спала сестра.

«Мария...»

Её сонное дыхание было ровным. Обветренные, покрытые шелушащейся корочкой, губы чуть разомкнуты. Слипшиеся, от скопившихся сонников, ресницы. Бледные щеки.

Сердце Сары сжалось, вновь обдав тело болезненным импульсом. Она не помнила, как оказалась рядом с сестрой. Воспоминания об их встрече на острове смешивались с недавним сном. Искажались.

«Дети. Лодка. Сердитая, заштопанная девочка. Может, это тоже... Всё ещё сон? Приятное, болезненное видение?»

Сара прижалась к сестре. Нос к носу. Замерла. Боялась пошевелиться, спугнуть этот миг.

Их домик был крошечным. Обвешанное плесневелыми тряпками, заваленное кучей задубевших полотенец, пространство, в котором едва могло поместиться два человека. Да и вдвоем тут тесновато. Однако, они были не одни.

Позади Марии. В тусклом разноцветном свете, что пробивался сквозь полотенца, блестело, покрытое росинками пота, костлявое плечо неизвестной. Сара приподнялась.

Незнакомая девочка, уткнув голову в затылок сестры, дремала, свесившись через порог. Её голова, плечи - были внутри жилища. Туловище и ноги – снаружи, на прохладном полу. Это выглядело нелепо. И, должно быть, неудобно. Но, по своему, ей явно было уютно.

Взгляд. Их глаза встретились. Девочка не спала.

Желтые, казалось, горящие в полумраке глаза. Внимательно наблюдала за ней. Оценивающий, как у хищного зверька, взгляд. Без угрозы, просто знак: «Я вижу что ты проснулась. Я вижу что ты тоже смотришь…»

Сердце Сары вновь издало болезненный крик. Глупой птицей, желая вырваться, сделало пару болезненных ударов в тонкую клетку рёбер. Сара помнила эту девочку. Вернее, помнила её глаза. Она медленно поднялась, стараясь не потревожить Марию; ощущая липнущие к коже влажные полотенца.

Воспоминания о прошлых днях плыли, как обрывки кошмара. "Боль. Холод. Папа. Дети…". Но в центре этого хаоса неподходящих друг другу пазлов, в вихре обрывков нереального прошлого – тонкая фигурка этой девочки. С покрытыми кровью руками. Её кровью. По локоть. С желтыми, немигающими, глазами.

«Почему она молчит? Может, ждет пока я что-то скажу? Но что?»

Сара аккуратно наклонилась. Подвинулась, нависнув над спящим телом сестры. Желтые глаза незнакомки метнулись, заметили движение.

Слова, которые она хотела сказать, казались ей слишком простыми. Неблагодарными, для такого дара. Сара, ощущая сопротивление ещё не до конца смирившегося с новой хозяйкой тела, тихо сглотнула:

- Это ведь ты… Тогда? Меня оживила, -девочка замолчала, покраснев. Высказанные слова благодарности казались ей глупыми, смешиваясь с стыдом за свою слабость и смутной тревогой, - Спасибо, -добавила, после небольшой паузы, так и не найдя более подходящих слов.

- Не шепчи у неё над ухом, -спасительница приподнялась, оперевшись на локоть. К губам девочки прилипли нити волос с затылка Марии, которые она поспешно утёрла ладонью. Брови девочки были нахмурены, как у совёнка.

- Ах, да… -Сара спешно отодвинулась, чуть не выдернув из-под головы Марии, прилипшее к её влажной руке, полотенце, - Из… Ай!

Девочка слабо вскрикнула, почувствовав как тонкие холодные пальцы зажали ей нос. Вскрик быстро перешёл в гнусавое гудение.

- Тише, -сощурив желтые глаза, улыбнулась незнакомка, - И Не-За-Что. Меня зовут Нима.

- Приятно, -прогудела, с зажатым носом, Сара, - А меня… Ой, - внезапно осознала девочка.

- А ты, Сара, -кивнула Нима, отпустив нос малышки, - Не пытайся, настоящее имя не вспомнишь… Эй!

Сара, обхватив голову дрожащими руками, беззвучно заплакала.

- Я… Я не помню, -хриплым шепотом, ещё не привыкнув к использованию нового голоса, прошептала она. Из озёр больших глаз потекли слезы.

- Так я же сказала. И тише, разбудишь!

Всхлип. Девочка пыталась сдержать рыдания. Выходило не очень. Всхлип. Ещё один. И ещё…

Нима наклонилась, схватив девочку за ухо. Притянула, с трудом балансируя на дрожащей от напряжения руке, грозясь упасть на Марию.

- Ты – Сара. Запомни это, -желтые глаза, казалось, иссушали слёзы. Сара, стыдливо проглотив всхлип, кивнула,- И не ной. Пожалуйста… -продолжая держать её ухо, с грустью посмотрела на безмятежно спящую Марию, - Многое стоит тебе объяснить…

Отпустила. Сара, пошатнувшись, чуть было не упала на мерно поднимающуюся грудь сестры, схватившись за покрасневшее ухо.

- Но почему, -вновь ненароком шмыгнула носом девчушка, испугавшись собственного всхлипа, - Но почему я не…

- Многие не помнят, -застёгивая немногочисленные пуговицы плаща, оборвала её Нима.

- А ты?

- Я тоже не помню, -кивнула желтоглазая, - Ну, настоящее.

Сара обхватила руками колени, поджав ноги.Краем футболки утёрла мокрый нос.

- Не раскисай, -кинула тревожный взгляд на расстроенную сестру Нима. Долго подбирала слова. Миг, и в солнечных глазах девочки загорелся озорной огонёк, - Ну-ка, лучше придержи её руки!

- Зачем? –растерянно заморгала Сара.

- Будить будем. Держи запястья, - взгляд девочки, казалось, гипнотизировал Сару, - Да, здесь. Крепко.

Сара подчинилась. Неуверенно надавила, прижав теплые запястья сестры; ощущая под пальцами её пульс.

Нима, не дожидаясь, пристраивается у ног Марии. Запустив холодные руки под липнущую к телу рубашку подруги, быстро находит уязвимую точку...

Грохот падающей парты разбудил всех, кто до этого не проснулся от смеха: сдавленного, кряхтящего звука, почти мгновенно перешедшего в неуправляемый хохот.

Сонные Сверчки выглядывали из убежищ, желая понять: "Что происходит?". Из-под руин грохнувшейся парты, под саваном старых шторок, разносился смех:

«Хи-хе-ха-ха! Я… Я… Убью те… Ха-ха! Те… бя!»

2.

«Дура»- осторожно оглядываясь через плечо, буркнула под нос Нима.

Не смотря на весь её инструктаж (с которым согласилась и полусонная, постоянно зевающая, Мария), Сара инстинктивно жалась к сестре, почти касаясь её плеча. Мария тоже не лучше: невзначай поправляя взъерошенные, после утренней потасовки, волосы; в которых раз бросала незаметную, как ей казалось, улыбку, мимолётным движением сжимая её запястье… И снова тянулась к волосам. В который раз.

Нима сжала пальцы, хрустнув костяшками. Отвернулась. Не помогло. Жгучее, удушливое желание заставляло её постоянно оборачиваться, проверяя подруг.

«Черт… А ведь я так ничем не лучше…»- прикусив нижнюю губу, усилием воли заставила себя отвести взгляд, - «Может, это только я замечаю? Ну подумаешь, ручки жмут! Незаметно. А вот если я буду постоянно оборачиваться… заметят... Заметят.»

Нима продержалась не долго. Сгорая от стыда за собственную слабость, вновь обернулась:

«Держаться за руки. Идиотки…»

- О, Ним, -оборвал мысленный поток ругательств хриплый, знакомый голос,- А че ты в столовку решила?

Крохотная девочка, сидя на табуретке, беспечно болтала грязными ногами, разливая в протянутые миски неизвестную серую массу. Большая часть жижи доставалась столу, медленно стекая, с покрытой толстым слоем лоснившегося жира поверхности, на пыльный бетонный пол.

Нори не удавалось совладать с черпаком Кобы - он был для неё слишком велик. Конечно, у неё была своя поварешка, гораздо меньшего размера. Но тогда ей бы пришлось зачерпывать мутную жижу несколько раз, чтобы наполнить тарелку. А Нори не любит однообразные действия.

- Угу, привет Норь, -кивнула Нима, стукнув миской по залитому жижей столу. Деревянная посудина, подхваченная потоком стекающей массы, уже было устремилась к краю; но была вовремя подхвачена поварешкой, уже зачерпывающей свободной рукой полный черпак супа.

- Да из своей только рыба осталась, -Нима вновь обернулась, проверяя подруг. «Держатся...». Внезапное вязкое тепло, коснувшееся её положенных на стол пальцев, заставило её отдернуть руку, - А я рыбу не очень.

- Это жа-а-а-ль, -доливая в и так переполненную тарелку остатки со дна черпака, потянула Нори, - Суп-то рыбный.

- Что? –Нима резкими взмахом кисти смахнула с пальцев налипшую серую дрянь, - А запаха нет… -поднесла ладонь к лицу, дёрнув носиком, - Вот гадство.

Взяла переполненную миску, резко подтянув к себе, как-бы случайно выплеснув на пол добрую половину рыбного супца. Отошла в сторону.

Ложки, чтоб испробовать изысканное блюдо, у неё не было. Как и у большинства детей Дома. Ну, кроме Мышей. Все же, суп принято пить.

Однако, Нима не собиралась прикасаться к этой отвратительной жиже: единственное что останавливало её от того, чтобы выкинуть тарелку как можно дальше от себя – нежелание обидеть Нори.

Следующей, после пары щебетавших Мышек, на раздачу подошла Мария. И Сара.

- Шаг вперед, подвинулись же. Тарелку держи за край. Ладно... двумя руками тогда! -шепотом дирижировала недовольная Нима.

Сара отпустила руку Марии, схватив тарелку обеими руками. Трясти меньше не стало: блюдце предательски водило туда-сюда, вместе с ладонями.

Вот и их очередь.

- Привет, Маш… О! –улыбнулась Нори. Мария, забрав тарелку из дрожащих рук сестры, поставила обе миски на стол; что, качнувшись, поплыли.

- У неё амнезия, -устало вздохнув, указала головой на Сару присоединившееся к подругам Нима. По пути слегка качнула тарелкой, выплеснув на пол ещё немного противной жижи.

- А-а, бывает. У меня тоже была эта… анезия, - беспечно улыбнулась Нори, разливая одновременно в две уплывающие от неё миски, - Обратно привыкнешь быстро. Ну это… Бери, -подсказала поварешка, впившейся в Марию, испуганной Саре. Нима взяла тарелку за неё.

- Спасибо… -едва удерживая всунутую, скользящую в её дрожащих руках миску, промямлила Сара,- Ш-ш-ш! –капля горячего бульона выплеснулась на руку девочки, обжигая. Только вовремя подоспевшая Мария, подхватившая тарелку за край, не позволила растяпе пролить себе на ноги.

- Ась? –поварешка удивлённо оторвала взгляд от кастрюли, утопив в водовороте кружившегося в ней супа свой черпак, - За чё то?

Нима тяжело вздохнула, поправив прядь непослушных волос:

- Пока, говорит.

- А, ну да. Увидимся, - опустив грязную руку в кружившуюся горячую массу, между делом, кивнула Нори.

Надув губки, Нима шла позади сестер. В миске колыхались жалкие остатки супа, которые, без зазрения совести, были вылиты под первый же пустой столик.

Догнав подруг, оглянулась по сторонам, убедившись что никто не следит. Приподнялась на цыпочки, пустой миской стукнув Машу по затылку.

- Ай! Горячая! –не понимая вскрикнула Мария. Обернулась,- Ты чего?

- Что я говорила?! –скрипя зубами, прошипела Нима.

- Ну…

- Не жаться друг к другу на людях! Это подозрительно! А что если Майя заметит? Или расскажут?

Мария смутилась. Почесала пальцами ушибленный затылок, отвернулась. Сара пристыженно опустила взгляд, уставившись в тарелку рыбной жижи.

Всхлип.

Скатившись с носа, в серую гадость упала слеза. Ещё всхлип...

- О нет, нет, нет! Не здесь! –ухватившись рукой за лицо, закатила глаза Нима, - Уходим, тут слишком людно.

- Сара? Ты… ты в порядке?

Нима обернулась.

Питер. Стоял, за спиной, сжимая в руках еще не изгаженную супом тарелку. В изумрудных глазах мальчика дрожали слезы, которые он безуспешно пытался скрыть. Однако, его лицо - угрюмое, особенно в последние дни; озарилось растерянной радостью. Скрыть это было гораздо труднее. Особенно когда ты так краснеешь.

- Я… Мы все переживали! –выпалил парень, краснея до корней волос.

- Ч-что? –Сара остановила рыдания, испуганным зверьком окинув Питера голубыми глазами, - Почему?

Нима схватилась за голову, пробормотав что-то невнятное.

Краска спала с лица мальчика. Питер, сжимая беспокойными пальцами деревянную плошку, поднял глаза:

- Почему... что? –парень растерянно топтался на месте.

Неуверенный шаг. Ещё один…

Нима остановила его, схватив за плечо. Грубо развернула:

- У неё амнезия, -сжигая мальчика желтым взглядом, процедила в лицо Нима, - Не стоит напоминать ей о прошлом.

- Амнезия? – Питер непонимающе захлопал глазами.

- Провалы в памяти. Не помнит ничего, -Нима отпустила плечи парня, погладив его по макушке, - Прости.

Не дав мальчику опомниться, непреклонно схватила своих подопечных под руки. Повела прочь с кухни.

- Но… Сара! – опомнился Питер. Стыдливая эйфория от встречи с Сарой улетучилась, оставив лишь жалкие крохи непонимания, - Нима! Подожди!

Они не ответили.

3.

За время их пребывания в Доме, Коба успел сменить три кухни:

Первую - постоянно затапливало. Не говоря о активно плодившихся в мутной воде рыбках, что сжирали все запасы; с удовольствием хрустя как банками с соленьем, так и корочками книжек с рецептами.

Да и близко к блоку Хозяев находилась - это раздражало повара.

Вторая – была захвачена циклоном коридора пыли.

Конечно, для уборки сугробов пылюги у Кобы под рукой всегда была Нори, но... Называть суп, наполовину состоящий из пушистой грязи – достойным блюдом, было чересчур даже для него.

А уж про запах постоянно сжигаемой пыли и говорить не стоит: Мышки, чей блок находился прямо над старой кухней, ещё месяц после переезда воняли неповторимым амбре, с нотками паленой шерсти, отпугивая остальных детей.

Девочки предпочли скрыться как раз на второй кухне. Протоптав тропинку сквозь высокие серые сугробы, спрятались под столом, обустроив небольшую пещерку.

Если сильно не всматриваться, медленно оседающие с потолка пылинки – действительно напоминали снег. А стоящая в углу, облепленная серостью, напольная вешалка – припорошенную снегом елочку. Если сощурится, прикрыть правый глаз рукой, чтоб закрыть предательски вынырнувший из под хлопьев рукав черного пиджака.

"Весьма, весьма похоже…"

Сестры медленно хлебали уже подстывший суп. Кораблики снежинок мерно вальсировали по серому морю, не желая попадать в ложку.

Надо признать, что в лунном свете (источаемым двумя ложными, прикрытыми жалюзи, окнами)– жижа выглядела не так уж и мерзко. Осторожно касаясь губами, чтоб не обжечься, медленно пили отражавшийся в тарелке, зацензуренный тенью жалюзи, лунный диск.

Лишь Нима нарушала общую идиллию: растягивая, пугала тишину ломким хрустом мясной корки, которую она припасла с их похода.

- Вкусно… И-ик! -Сара оторвала заляпанную мордочку от деревянного блюдца. К покрытым серой жижей уголкам рта девочки прилипли снежинки пылинок.

- Будешь ещё? –печально улыбнулась Мария, ласково утерев перепачканную сестру краем футболки.

- Не…

- Давно не ела, -пытаясь разгрызть тянущуюся корку, цокнула языком Нима, - Вот и кажется, что вкусно.

- А ты, Ним, будешь? –улыбнувшись, ткнула локтем в бок Мария, испугав не ожидавшую девочку. Громко щелкнув зубами, Нима выронила мясо:

- Н-нет, -мотнула головой,- Я к этой гадости не притронусь, -Нима хитро сощурилась, - Надеюсь, Сара будет готовить не ток рыбу...

- Не поняла? –обернулась Мария. Неаккуратным движением потревожила сугроб пыли; маленькой лавиной присыпавший опустошенные чашки.

- Я?! И-ик… Ой, -после небольшой паузы, кинула недоумевающий взгляд Сара. Она еще не привыкла к новому имени.

- Да, -Нима продолжила попытки разгрызть почерневшее мясо, вытерев, покрывшийся налипшей пылью кусок, о плащ, - Кухня наиболее безопасное место. Для тебя. Там все под контролем. Разве что, случайно так порежешься или Коба подзатыльник даст. Лишних людей там нет...

Сара побледнела. Осевшие белые снежинки пылинок практически сливались с её кожей. Сжалась, обхватив руками колени. Мария ссутулилась вслед за сестрой, инстинктивно коснувшись шеи. Взяла её руку.

Наконец оторвав черствую корку, Нима плевком отправила её в сугроб. Обеспокоенно обернулась на подруг. Потянулась - взяла руку Марии. "Дорогой Марии..."

- Сейчас… Не беспокойтесь. Щас там наиболее безопасно. Правда.

- А как... как ты с Кобой договоришься? –быстро затараторила Мария, отведя взгляд от тёмного угла старого камина.

- Я решу это. Веришь? –сжала ладонь подруги Нима. В её вопросе не было места для обсуждений.

- Верю…

Нима отпустила руку Марии. На четырех лапках перебралась к Саре; облокотилась на ножку стола, усевшись напротив неё:

- Запомни, -заглянула прямо в глаза. Взгляд - острый, инструктивный, - Логово без нас не покидаешь. Без нас… - обернулась на Марию, надеясь на одобрение, - Без нас или Нори, - Мария, недолго подумав, кивнула. Сара тоже поспешила кивнуть, повторив за сестрой,- Мы будем провожать до неё. С Кобой не споришь. Еду сама не пробуешь. Особенно если её предлагает Нори. Она у нас… любит. Пожрать отравы.

Сара отвела взгляд:

- У неё тоже… Ну это, амнезия?

- Да, - видя замешательство сестры, прервала инструктаж Мария. Немного смутившись под недовольным взглядом Нимы, добавила,- Раньше она специально пробовала. Помогала подруге найти способ убить Ведьму. А потом, после пауков… - заметив испуганный взгляд крохи, Мария остановилась. Виновато улыбнулась, - А потом забыла, в общем.

- А пауки большие? –испуганно прижалась к сестре Сара.

- Да нет… -Мария положила руку на голову девочки. Гладила её волосы; кусая губы, винила свой язык без костей.

- А Ведьма, это…

- Мы сейчас не об этом, -театрально надув губы, оборвала их Нима, - Я не сказала главное, -сомневаясь, повернулась к Марии. Глаза её бегали, не смея заглянуть в лицо подруги. Тяжелый вздох - короткий кивок в сторону Сары:

- Она смертна.

Колено Марии нервно дернулось, саданув по ножке стола.

- Смертна… Ха... Ха-ха, -нервный смешок. Рука Марии потянулась к кадыку. Отстранилась, - Ну… Так же, как остальные? Просто... Ха-ха… - Широко открытыми глазами, не понимая, Сара уставилась на Ниму, - Просто, как остальные же? -голос Марии треснул, опустившись в хрипящий шепот, - Правда?

Нима отвела взгляд. Вздохнула:

- Смотри, - голос девочки оставался спокойным: лишь немного дрожал от неуверенности.

Порывшись в кармане, Нима извлекла острый осколок: мутную, стеклянную сосульку; переливающуюся, в бьющем из-за жалюзи, лунном свете. Взяла ладонь Сары.

Девочка не сопротивлялась, заворожённая серьезностью Нимы. Сжала. На дрожащей запястье проступили синие узоры вен. Взгляд прикован к осколку, что поцеловал её кожу...

- Верим! Верим и так! – сиплый, наполненный животным страхом крик, разорвал тишину.

Мария рванула вперед, ненароком толкнув пустые тарелки дальше в сугроб. Рука резко вцепилась в запястье Нимы. Одернула.

Нима не удержалась: спина соскользнула с ножки стола, с головой рухнув назад в пыльный сугроб.

- К-ха к-ха! -вдохнув комья пыли, Нима зашлась кашлем. Однако, пальцы Марии, по прежнему сдерживающие её запястье - моментально вытянули её из сугроба.

-Прости... -потупив взгляд, виновато прошептала Мария. Хватка ослабла, выпустив руку из побелевших костяшек, - Но не надо.

- Ну… Ой! -Нима зашлась кашлем, сплевывая попавшие в рот комья пыли. Мария, желая помочь, протянула край футболки к её лицу; случайно уткнув мордочкой в свой вспотевший живот,- Ну-у, -сжав губы, продолжила смущенная Нима. Отвела взгляд, неловко сморкнувшись в рукав плаща, - Ей нельзя умирать. В общем. Никак.

Тяжелая, нервная пауза - прерываемая лишь сиплым покашливанием Нимы. Скрываясь, девочка неловко убрала осколок обратно в карман. Не поворачивая головы, нащупала руку Сары. Сжала.

Кроха вздрогнула, испуганно поджав губки. Нима виновато вздохнула:

- Извини.

4.

Коридор был погружен в полудрёмную тишину; нарушаемую лишь скрипом половиц под ногами Нимы. Девочка не торопилась - времени, до наступления ночи, было в избытке.

Большинство детей предпочли поскорее укрыться в домиках: лишь редкие стайки Мышей, гремящие пустыми ведрами в предночной суете, возились у общего душа, набирая воды. Судя по веселому эху детских голосов – они тоже никуда не спешили.

Нима свернула направо, прочь от коридора ведущего в пыльные покои Майи. Освещения тут практически не было: ветвистые вены проводов обходили этот участок, словно прокажённую язвой область. Лампочки подключить было некуда.

Под сумрачным светом, одиноко болтающейся на проводе, казненной лампочки - кто-то активно копошился, загораживая проход грудой вытащенных тряпок. Варварски разграбленный покосившейся шкаф, распахнутыми настежь створками, перегородил коридор.

Нима не замедлила шага. Перескочила сжавшуюся на полу кучку женского белья, попыталась протиснуться боком.

Внезапно, из глубин, сокрытых створками антикварного шкафа, вынырнула длиннопалая рука; облаченная в тонкую кожаную перчатку, накинула на голову девочки шелковистую ткань, полностью сокрыв обзор.

- Эй! –чуть не споткнувшись, выдохнула Нима, срывая с головы непрошенный капюшон. "Мягкое...". В руках девочки оказалось сильно потрепанное, пышное платье, цвета увядшей розы.

- Будь добра, сестра, придержи, -мягко проворковала неизвестная фигура.

Выпрямившись во весь рост, пред Нимой оказалась высокая дама. Вернее, дамы. Потому как их было двое.

Сросшиеся посередине: у левого плеча и бедра; женщины, с до седины выбеленными волосами. Когда-то элегантное черное платье - надорвалось посередине, вульгарно обнажив края объемного материнского бюста.

Правая голова, возможно, была смущена этим: утонченная, с вьющимися по бокам волосами, смущенным лошадиным взглядом свысока смотрела на девочку. Спрятанная в перчатку костлявая рука, с необычно длинными пальцами, прижимала к своей стороне груди набранные со шкафа тряпки.

Левая голова - с неаккуратно собранной в пучок волоснёй; сокрыв глаза солнечными очками, ехидным взглядом смотрела на Ниму. Тонкие губы, искаженные оскалом усмешки, обнажили ряд острых клыков.

Руки с левой стороны не было: вместо неё, прикрытая неаккуратно вшитым рукавом другого, чем платье, цвета - толстая коса туго сплетенных щупалец, концы которых, подергиваясь, доставали до пола.

Нима не стала спорить.

Перекинув платье через плечо, всунула руки в карманы, с вызовом уставившись на левую голову. Правую. Она не смогла выбрать.

- Ещё не ночь, -как можно более нейтрально, подметила девочка. Сдавшись, отвела взгляд, - По правилам. Всем. Хозяева должны быть в своих комнатах.

- О, это так грубо, сестра! –воскликнула Правая. Театрально, чуть не выронив собранные тряпки, прижала руку к груди,- Часок прогулки – вечность в четырех стенах! У меня без свежего воздуха голова кружиться!

- Кто бы указывал, - с хрипцой фыркнула, исполненным сарказма голосом, Левая, - Ещё от тебя о правилах слушать! М-х-х... «По правилам» - высунула язык, передразнивая голос Нимы,- «Всем. Детям запрещено воровать чужих девочек»...

Нима вздрогнула. Замерла. Острый взгляд нахмуренных бровок соскользнул с одной головы на другую. Эта женщина… Женщины. Вели себя слишком знакомо.

- Кто вы? -вздохнув, спросила в лоб Нима.

«Если она уже знает о Саре – толку юлить…».

Головы синхронно наклонились в разные стороны. В глазах чудовищных женщин промелькнуло искреннее удивление. С ноткой грусти - у Правой. Исполненное злобы - у Левой.

- Sacre bleu… Наверное, все из-за частых смертей, -опустив глаза, с жалостью прошептала Правая. Вздохнула, - Ну что же. Начнем сначала, -она грациозным движением повела кистью, театрально поклонившись, на сколько позволяли связки, - Я – Терра.

- Томми, -коротко гаркнула левая голова, не утруждая себя церемониями.

Хозяйка сложила найденные платья поверх треснувшей пластмассовой корзины для пикника. Протянув руку, забрала платье с плеча Нимы.

- Un moment, -мелодично пропела Терра, с ловкостью фокусника перебирая длинными пальцами, укладывала разноцветные тряпки в корзину, - Ах! Подожди... -ловко, словно платок из кармана, извлекла платье. Тёмно-зеленое, почти что чёрное; из грубоватого, как шерсть мокрой кошки, бархата, - Ну-ка… -прошептала, беспардонно схватив ошеломленную Ниму, развернула к себе спиной. Приложила высокий воротник к шее девочки, отведя голову чуть назад - оценить.

- Смотри, а идёт, -одобрительно хихикнула Томми.

- Большое немного, но... -Терра, закрыв левый глаз для более точной оценки, чуть помедлив, удовлетворенно закивала.

Дрожь. Нима почувствовала как склизкие пульсирующие тросы, словно стайка червей, проникли под плащ, обдав холодом её грудь. Цепкий виток щупалец молниеносно метнулся под плащ; в следующие мгновение - вытянул из нагрудного кармана мерно пульсирующий, холщовой мешочек.

Нима развернулась, шипя, как разъярённая кошка. Подпрыгнула, попытавшись выхватить заветный кулек. Тонкая, грациозная ладонь Терры, прижавшая её плечо, остановила девочку; теперь казалась большой и тяжелой.

Лицо Томми исказила зловещая, торжествующая гримаса. Хозяйка, сдвинув черные очки на нос, поднесла мешок к уху, притворно прислушиваясь:

- Ш-ш-ш... -оскалившись, зашипела на пытающуюся вырваться, из цепких пальцев сестры, Ниму, - Хочешь послушать что она говорит? Что она о тебе думает?

- Отдай! -не своим, полным обещания боли голосом, ощерилась Нима,- Отдай!

- Тише… Она шепчет.

Терра, изнемождено вздохнув, отпустила плечо Нимы. Девочка тут же метнулась к Левой, в попытках вырвать кулёк с сердцем. Однако, даже подпрыгнув – она едва дотягивалась до груди сестер.

- Знаешь… C’etait tres stupide, ma soeur, - закрыв глаза, словно от головной боли, Терра поднесла пальцы к виску.

- Я не знаю английский! - переводя дыхание, отступила Нима; полным ненависти взглядом испепеляя дразнящую её Томми.

- Это было очень глупо, сестра.

- Чем? Я сделала то, что должна! –язвительно парировала девочка, не отрывая взгляда от высунувшей язык Томми.

- Да. Калеб передавал… То, что хотела, -Терра открыла глаза. В них читалась усталость. Разочарование… - Сначала мы даже обиделись. Не то, что бы мне это ужасно было нужно... - Терра пару раз махнула перед лицом кистью, словно прогоняла муху. В уголках её лошадиных глаз появились слезы,- Но… Mon dieu… Мы думали, ты эгоистка. Что ты не хочешь нас видеть... -Томми перестала кривляться, злобно оскалившись, кивком подтвердила слова сестры, - Ведь это было наше Причастие, notre moment…

- Не понимаю, -процедила девочка. Тонкие пальцы хрустнули, сжавшись в кулак.

- «Не пони-и-имаю», -коверкая голос, передразнила её Томми. Смачно сплюнула на пыльные половицы. Ловко перекидывая мешочек с сердцем из отростка в отросток, продолжала удерживать его вне досягаемости коротких рук Нимы.

- Но нет. Ты не эгоистка, -опустив взгляд вниз, посмотрела на Ниму. Грустно улыбнулась: взгляд её стал почти жалостливым, - Ты просто… tres, tres bete.

- Да вы издеваетесь, -выдохнула Нима. Окончательно сбитая с толку этой глупой игрой, сделала резкий выпад, попытавшись выхватить сердце. Томми легко отклонилась, заставив девочку врезаться в створку шкафа.

- Не пони-и-и-имаешь, -ласково протянула Правая. В её тоне, кажется, сквозило удовольствие от этой странной пытки, - Я знаю.

- Мы знаем, -буркнула Левая.

- Мы хотели как лучше... -вновь закрыв глаза, покачиваясь, почти что пропела Терра.

- Мы хотели стать частью... -Томми ехидно ощерилась, второй раз заставив девочку, вместо возвращения украденного, протаранить дверь.

- Пригласили тебя... - начали обе. На мгновение их голоса слились в жуткий унисон.

- Чтобы точно кем-то стать.

- Чтоб стереть наверняка.

Сестры запели в унисон:

- Его нужно съесть.

Нима, тыльной стороной ладони, утерла сбегающую из носа змейку крови, пробудившуюся после неудачной встречи с шкафом.

«Надоело…»

Из складок плаща, перехватив лезвием вниз, девочка извлекла острый осколок стекла. Сестры синхронно вздрогнули. Отступили, громко стукнув каблуками туфелек.

Ещё стук. И ещё…

Чьи-то шаркающие, четкие шаги. Робкие, неуверенные…

Щупальце Томми дернулось, как побитая собака. Метнулось.

Нима даже не успела вздрогнуть, вновь почувствовав холодных червей у груди. Мешочек с ощутимой тяжестью плюхнулся обратно в карман, запульсировал рядом с беспокойно бьющимся сердцем Нимы.

Инцидент был исчерпан так же внезапно, как и начался. Затормозив, Нима спрятала осколок обратно в карман. Повернулась за сестрами, встречая нежданного гостя.

Из тьмы коридора, шаркая подошвой деревянных туфелек, вышла девочка. Русые, почти пепельные, волосы: с ободком, в виде мышиных ушек. Кроткий, опущенный взгляд. Мокрый подол её простого, белого платья - волочился по полу, собирая пыль. Одежда была слишком большой для крохи, сползая с правого плеча почти до локтя.

- Госпожа Тэма, - тихо произнесла Мышка, обращаясь к сросшимся Хозяйкам, - Дети ушли. Коридор свободен.

Нима узнала её. Одна из Крыс, которую доставал Рон и Макс. Она видела её и раньше, однако, как и со всеми остальными Мышами, за исключением Нори - не разговаривала.

Девочка тоже узнала Ниму. В этот раз её взгляд не был испуганным. Скромно подошла ближе, опустив голову в почтительном поклоне перед сестрами, встала рядом с Хозяйкой. Коротко кивнула, бесшумно выдохнув:

- Это ведь тогда… Спасибо, -улыбнулась Мышка.

- Ох, Нозу, ma chere! –воскликнула Терра, кажется, уже забыв об их ссоре.

- Когда-нибудь я прибью её… -пробубнила Томми, намекая на правую голову.

- Я уже и забыла... -Терра проигнорировала слова сестры. Большая ладонь легла на макушку Нимы, потрепав её волосы с внезапной, почти материнской фамильярностью, - ...маленькая Нозу рассказывала об этом. Эти наглые мальчишки всё никак не отстанут, постоянно её ребрышки щупают, -закрыла глаза, покачав головой; Мышка покраснела, смутившись, отступила за открытую створку шкафа, - Ужасное бесстыдство!

- Бошку рвали. Не помогло, - щупальцем поправив спадающие очки, грубо констатировала Томми, - Наверное, они ей совсем не думают.

- Думают… Кхм, думаю, -вынырнув из-под ладони Терры, поправила себя Нима. В её горле застрял ком желчи недавней ярости, не желая уходить, - Мне пора, - резко развернулась, поспешила сбежать.

- «Мне по-о-ора» -щелкая клыками, мерзко передразнила Томми,- И куда запрыгал, кузнечик? –испугав Мышку, щупальцем аккуратно поправила сползшее на её плече платье.

Нима сжала зубы. Отвечать - не было желания. «Но так, гляди, еще и увяжутся… Ей не до их игр. Лучше ответить...»

- К Кате, - выпалила Нима сквозь зубы.

- Oh, la, la! –Терра, передав корзину с платьями в щупальце, закатившей глаза, Томми, театрально всплеснула рукой. Глаза её округлились в притворном изумлении, - Вот это совпадение! Мы тоже к ней! -рука приобняла скромно ссутулившуюся Нозу, удивленно взглянувшую на Хозяйку, - Тогда нам стоит поспешить! - не дав Ниме возможности сбежать или возразить, сестры настойчиво подтолкнули её за плечи вперед, - В путь, ma petite!

Странная процессия двинулась.

Впереди, сжавшаяся как ёж, Нима. Позади, перекрывая путь к возможному побегу - Хозяйки, с скромно ссутулившейся, жавшейся к стене, Нозу. Шаркающая походка Мышки сливалась в унисон с синхронным движением сестер. Ритм их шагов был единственным звуком, нарушавшим, повисшую в коридоре, тревожную тишину; пока громко зевнувшая Томми не разрушила её новым вопросом:

- А где этот… бычок. Что тебе дарили, -не утруждая себя точными формулировками, прохрипела она в спину Ниме.

Нима, не оборачиваясь, слегка пожала плечами. Она видела «бычков» лишь на картинках. В книжке. А что бы ей их дарили…

- Ma soeur, silte plaint, -после зевнувшей Томми, и вслед за ней Нозу, очередь дошла до Терры. Чуть подавившись зевком, грациозно прикрыв рот ладонью, с легким упреком почти что пропела, - Бычок – лишь форма. Это называется фибула. Клепка для плаща. Tres precieuse.

- Не помню, - вновь пожала плечами Нима.

Она не лгала. Даже после уточнений Терры, в её памяти не всплыло никаких воспоминаний о каком-то «бычке». Томми фыркнула, закатила глаза:

- «Не по-омхню» -обижено шепелявя, передразнила девочку. Сплюнула,- Что ты вообще помнишь?! - Несколько отростков из пульсирующей косы щупалец потянулись морде, ловко сняв детские черные очки, - На... - щурясь, всунула их в руки Нимы. Девочка чуть не выронила неожиданный подарок, в последний момент инстинктивно схватив за дужку, сжала холодный металл, - Хоть это не потеряй, -чуть отклонив голову, чтобы избежать столкновения с повисшей мертвой лампочкой, зевнула Томми, - Мне они уже наскучили.

- Mais no-o… -возмутилась Терра, неожиданно для себя зевнув вслед за сестрой, - Они ей не идут! Совсем, совсем не в её стиле! Они грубые! – затараторила, сразу после зевка, брезгливо сморщив нос.

- А тебя кто-то спрашивает? –щелкнув клыками, развернулась к ней Левая,- Мои очки. Что хочу – то и делаю!

- Безвкусица!

- «Бе-бе-безвкусица!» -проблеяла, передразнивая сестру, Томми.

Нима отвернулась от препирающихся сестер. Краем глаза заметила: отставшая Нозу, тихо семенящая позади Хозяйки, бросила на очки жадный, тоскливый взгляд. Её глаза соскользнули на щупальце Томми. Наполненные тоски. Зависти...

Клубок червей, пробудившись, вгрызся в черепную коробку. Тяжело давил на виски...

Нима повесила очки на карман. Едва сдерживая дрожащую в уголках губ злорадную улыбку, прижалась щекой к холодному щупальцу Томми:

- Спасибо, -сладковатым, наигранным тоном, пропела Нима; в полглаза наблюдая за Мышкой, - Я их точно не потеряю.

- Ну-ну, -помедлив, потянула Томми, удивленно заметив «повисшую» на её руке девочку.

Нозу, заметила садистский взгляд Нимы. Поспешно отвернулась, уставившись на ноги. Но уши... Нет, не мышиные. Её уши, горящие ярким рисунком вен - с потрохами выдавали все чувства девочки.

«Отворачивайся…» -с холодным удовлетворением, хором шептал зашевелившийся клубок червей, - «Всё равно долго не выдержишь. Снова посмотришь. Всегда смотрите...».

Лоскуты щупалец, которые обхватила Нимы - пришли в движение, вынырнув из её объятий. Девочка потеряла опору. Споткнулась, кинув обиженный взгляд желтых звезд на высоких сестер.

Хозяйки остановились у комнаты. Из зазора под досками лился теплый, пляшущий свет. Кашлянув в кулачок, Терра робко постучала по двери.

- Входите.

Приглашение было лишним. Томми, обхватив отростками болтающуюся на одном гвозде ручку, распахнула её, чуть не придавив жавшуюся к стенке Нозу.

Вход в комнату Кати был низкий... для взрослых.

Нима, ловко проскочив мимо Хозяйки, быстро заняла свое место, усевшись на стопку книг у входа.

Терра-Томми синхронно наклонили обе головы, переступая через порожек. Увлекшись, их общее тело неловко двинулось в сторону - с глухим стуком, макушкой, поцеловали дверной косяк. Наконец, царапнув плечо об ощетинившуюся занозами левую створку, сконфуженно ввалились в комнату. Сутулясь, чтоб не задеть потолок.

При виде подобной компании, брови воспитательницы поползли вверх. Катя отложила потрепанный том на тумбочку, рядом с тлеющей в стакане свечой. Пламя вздрогнуло, заставив тени гостей заплясать.

- Скоро Ночь, -сняв тонкие очки, мягко напомнила Катя. В голосе воспитательницы не было упрека. Водрузив очки на вершину прикроватной башни из книг, усталая мордочка девушки повернулась к сросшимся сестрам, - Детям нужно быть в комнатах. И… некоторым другим тоже ещё рановато...

- Ну только ты, Катенька, не начинай! –прижав ладонь в молитвенном жесте, притворно надула губки Терра.

Щупальце Томми уже рылось в их пластмассовой корзине, небрежно скомкивая аккуратные стопки сложенных платьев. Наконец, вышвырнув из неё большую часть запутавшихся тряпок - извлекла небольшой потрепанный томик, передав в ладонь Правой.

Терра, с изящным поклоном (больше похожим на то, что у неё резко прихватило поясницу), вручила книжицу Кате.

В редких отблесках свечи на обложке, Нима смогла прочесть часть названия: «Самоучитель…».

Неловко переступив через вытянутые ноги Нимы, неприметной тенью, Нозу проскользнула внутрь. Инстинктивно пригладив помятый край наволочки, уселась на полу, у изголовья раскладушки. Облокотилась обнаженным плечом о тумбочку. Лениво приоткрытые глаза Мышки прилипли к призраку свечи, словно загипнотизированные. Стали спокойными.

Катя ласково улыбнулась жавшейся у порога Ниме, жестом пригласив её сесть рядом. Девочка демонстративно отвернулась. Фыркнула, скрестив на груди руки, поплотнее закуталась в плащ.

Вместо неё, адресовав жест в свою сторону, рядом с воспитательницей приземлилось массивное тело сестер. Поерзали ягодицами, скрипнув пружинами раскладушки, Хозяйки фамильярно поправили, выпавший на лоб девушки, черный лоснившийся локон.

- Спасибо, -одарила Катю улыбкой Терра, опустив подбородок на костлявую ладонь, - Очень хорошая книжка.

- Отвратительная книга, - язвительно исправила Томми, морщась от пламени свечи, - Своим кваканьем до могилы скоро доведет.

Катя открыла отданный томик, пролистав несколько страниц. Потянулась к полке, взяла очки; заставив пламя вздрогнуть, вместе с чуть задремавшей Нозу.

- В случае чего, -вновь нацепила очки на нос Катя, - Всегда могу помочь. С чтением, произношением...

Терра самоуверенно махнула ладонью, отодвинув приблизившееся в желании съязвить лицо сестры.

- Mains non, je men sors tres bien! –кокетливо облокотилась на плечо Кати. Кашлянув в кулак, прочищая горло, пропела тоненьким, слегка фальшивящим голоском, - Petit cri-cri dans le foin… -на высоком звуке запнулась. Закашлялась, сжав свободной рукой рот уже спешащей каркнуть ехидную гадость Томми.

Нозу, отомкнув взгляд от гипнотизирующей её свечи, нерешительно захлопала. Одна.

Нима и Томми, кажется, в первый раз были солидарны. Повернувшись к девочке, в поисках поддержки, Левая высунула язык, прикинувшись мертвой. Нима ответила ей парой коротких кивков.

- Ну… -чуть запнулась Катя, захлопнув книжку,- Для восьми суток – очень даже не плохо, -неуверенный, одобрительный кивок.

Смущенная своей ошибкой, чуть ли не плачущая Терра - тут же засияла. Навалилась своей стороной на Катю. Крепко обняла её, сбив очки:

- Merci, merci, mon professeu! –замурлыкала Правая прижатой, к её материнской груди, Кате.

Нетерпеливый голос Томми прервал их идиллию:

- У нас вобще дело есть, -ехидный взгляд в сторону Нимы. Только сейчас, без скрывающих черных очков, Нима заметила в белках Левой несколько, как будто бы плавающих в хрусталике, сменяющих друг друга зрачков, - Не до песенок.

«Наконец-то». Нима откашлялась, чуть подвинув ногой выпадающие из башенки книги:

- Я тут… -чуть откашлявшись, начала девочка,- Угл-ул..!

Щупальце Томми неестественно вытянулось; грубо вошло в приоткрытый рот Нимы. Девочка дернулась, еле удержавшись на стопке книг. Упругий отросток, словно издеваясь, коснулся неба, добавив к быстро наступающему удушью немедленный рвотный рефлекс.

- Не перебивай... -садистки сверкнула белыми клыками Левая. Хищные глаза Хозяйки с наслаждением наблюдали за исказившимся, плачущим лицом девочки.

Борясь с тошнотой, Нима попыталась сомкнуть челюсти. Вгрызться в щекочущую её небо плоть. Звучно щелкнув резцами, что отдалось зубной болью, девочке удалось сомкнуть челюсти.

Но Томми уже выдернула щупальце, напоследок щелкнув мокрым от слюней отростком по носу: оставила во рту лишь противный, солоноватый привкус слизи и желчи.

Под встревоженным взглядом Кати и испуганно привставшей Нозу; Нима согнулась пополам, соскользнула с башни книг, давясь слюнями и кашлем.

Мелодичный, спокойный голос прервал одинокий хрип отходящей девочки. Терра, как ни в чем небывало, облокотилась на плечо рассерженной Кати, промурлыкав:

- Новенькая… Как там её? –задумчиво опустила взгляд на закашливающуюся Ниму, наивно ожидая ответа.

- Сара, - ответила за место неё Томми, беспардонно перебирая, влажным от слюней щупальцем, книги в ближайшем шкафу.

- Oui, oui, Сара, -мелодично пропела, запнувшись на «р», Правая,- Мы думаем, что из-за своей амнезии, она не справится с работой Сверчка. Да-да. Гораздо разумнее –снова запнулась на «р»; в этот раз, наверняка, специально, - И безопасней, если она будет работать на кухне. Нима тоже так считает. Cest vrai? –в уголках губ Терры промелькнула хитрая улыбка.

Еле отдышавшаяся Нима, сплюнув на пол комок горькой слизи, тяжело уселась обратно на стопку. Желтые, слезившиеся глаза девочки, исподлобья, ненавидящим взглядом уставились на сестер:

- Откуда вы…

- Это… серьезное решение, -поправив вечно спадающую прядь, ненароком перебила задыхающуюся девочку,- Это нужно обсуждать с Кобой. Не со мной.

- Как ты себе это представляешь?! –сипло прохрипела Нима, вытирая липкие губы тыльной стороной ладони. Яростные огоньки её глаз теперь были направлены на воспитательницу, - Сделай хоть что-то. Хотя бы раз...

Катя вздрогнула. Грустно опустила, обрамленные тяжелыми ресницами, глаза. Ладонь машинально потянулась к волосам, завивая вокруг пальца её темные локоны. Внезапно, печальная усмешка тронула её губы:

- Способ, конечно, есть, -прикусив губу, с горечью улыбнулась Катя. Терра, затормозив на секунду, кажется поняла о чем речь:

- Mon dieu! –театрально приложив изящную руку к груди, наигранно пропела удивленным голосом, - Неужели ви собираетесь воспользоваться старым сердцем Кобы? Смягчить его, чтоб затем разбить? –закрыла глаза, сделав фальшивый томный вздох.

- И яички, -хихикнула в щупальце Томми, - Разбить.

- Tais-toi! –не открывая глаз, Правая, тыльной стороной ладони выписала сестре звонкую пощечину.

Катя смущенно опустила голову, уставившись на свои белые, покрытые зеленоватым узором вен, стопы. Не обращая внимания на разгорающуюся ссору Хозяек, взглянула на Ниму, одарив её теплой, вымученной улыбкой:

- Я попробую его уговорить. Обещаю.

- Премного благодарна, - еле слышно, пробубнила себе под нос Нима. Не мешкая, соскочила с нагретого места, сдвинув мешающую открыть дверь корзину.

Усевшиеся на раскладушке Хозяйки - весело хохотали, не боясь разбудить задремавшую Нозу. Правая, смеясь, пыталась удержать щелкающую клыками голову Левой: стремящуюся толи поцеловать её, толи откусить ухо.

Дверь предательски скрипнула. Сестры прекратили шуточную борьбу, синхронно обернувшись:

- Опять сбегаешь, стрекоза? –язвительно бросила, в спину проклинающей дверь девочки, Томми.

- Неужели мы тебе так противны? –грустно потянула Терра. В этот раз её грусть не звучала притворной. Но Ниме было плевать.

Скрипя зубами, хотела уже обернуться. Высказать, этим двум сросшимся сволочам всё. Всё отвращение, всё что она о них думает…

Развернулась. Проглотив застрявший в горле ком желчи, открыла рот…

Катя не дала ей начать:

- По правилами, не Мышкам до Ночи нужно быть дома, -поглаживая голову мерно храпящей во сне Нозу, подметила воспитательница.

Нима помедлила. Сомкнула губы. Благодарно кивнула Кате.

Весь запал её ярости и ругательств, непреднамеренно сбитый воспитательницей - ушел назад в горло, не оставив следа.

Ещё раз скрипнув дверью, девочка протиснулась, в резко обдавший её влажной прохладой, коридор. Закрыла дверь. Выдохнула, прислонившись.

Сестры, видимо, уже перекатили ссору. Из комнаты доносился возбужденный голосок Терры. Нима расслышала лишь обрывок их разговора: кажется, Хозяйки спрашивали о каких-то таблетках от «сонных кошмаров» для Нозу.

«Мне бы такие тоже не помешали»- скрытая тьмой пустого коридора, усмехнулась девочка.

«И от кошмаров наяву – тоже…».

5.

- Да брось ты, дай ей время. Там потом все само всплывет, как это… -Ийя не стала продолжать метафору. Скучающе уставилась в потолок, одним пальцем выдавив, из клавиш старого рояля, бесформенные, меланхоличные звуки, - Или не всплывет... но да все равно, у Машки её счас не забрать. Вцепилась, как Кишка в селедку, хе-хе…

Девочка продолжила мучить инструмент: без уважения, громыхнув связкой нот, уперлась локтем на клавиши. Из-под её грязных пальцев всплывала бессвязная последовательность нот; Сливалась с шумом логова, успокаивала, словно журчание воды.

- Есть же способ один. Как его… -встрял в разговор паренёк рядом. Расположившись на перевернутом тарнике, задумчиво грыз цветной мелок, перепачкав желтой пылью всю мордочку. Запрокинул голову к потолку, сосредоточенно задумался, - Не помню. Катя рассказывала, из книги…

- А чего так скучаешь? –маленькая, взъерошенная девочка, окинула Питера наивным взглядом карих жучков глаз.

«Ленка. Вроде так её звали».

Малышка, расположившись на полу, перекинула ноги Питера поверх своих колен. Удобство мальчика её совсем не интересовало. Жгучий интерес девочки вызывала большая, отслаивающаяся по краям, ржавого цвета короста на его коленке.

Питер не мог отказать ей в этом, особенно когда она жалостливо смотрела. Она любила ранки.

Не получив ответа, Ленка склонилась. Защекотала мальчика длинными светлыми кудрями, продолжив сосредоточенно терзать корку засохшей крови, подцепляя длинными ногтями. Кусок за кусочком.

- Нашли че обсуждать. Дурочка ещё не раз всё забудет, -перелистнув страницу, едко прокомментировала, расположившаяся на рояле девочка.

Суровый взгляд нахмуренных бровок, из-под круглых, с треснувшими линзами, очков - кинулся на пожирающего мелок паренька.

Задумавшись, мальчик облокотился на стенку рояля. Положил голову на, спрятанную за слоями порванных старых колготок, напоминающую разукрашенную многоножку, ногу девочки.

Очкастая не стерпела такой наглости. Вместо слов, коротко качнула ногой - вмазала прямо в ухо. Мальчик зашелся кашлем, чуть не проглотив мелок, выплюнул его на пол:

- Ой... Лина!

Внезапно ожившая Ийя, сбацав два грязных аккорда в басах, заглушила недовольный возглас.

Ленка вздрогнула от резкого звука. Дернувшись, движением ногтя - резко проникла вперед, сдирая в стружку длинную полоску коросты.

- Ц-ц..!

- А потому, что они целовались! - сверкая возбужденными огоньками глаз, запоздало отвечает на вопрос Ийя, - Вот почему! Правда, Питер?

На коленке Питера, выделяясь на фоне ржавчины старой крови, выступает ярко-алая капля. Через несколько секунд - густеет. Становится темной, будто её запекают невидимым пламенем. Свежая ранка затягивается на глазах, оставив лишь маленькую коросточку, обрамленную розоватыми стяжками кожи.

Питер морщиться. Не от боли, скорее от смущения. Отводит взгляд:

- Н-не выдумывай. Ничего такого не было... -буркнул себе в плечо мальчик.

- Было! –нахально перебивает Ийя,- Я сама видела! Вот так сидели... –она вытягивает губы уточкой, причмокивая.

- А себя со стороны видела? –заступается за покрасневшего, как капелька крови, Питера, Лина. Захлопнув книгу, надменно ухмыляется, сверкнув разбитыми линзами, - Как с Максом встречались помнишь? Скакали так, что хочешь не хочешь – услышишь.

Эстафета оправданий передана успешно.

- Не было такого! – ничуть не смутившись, помотала головой Ийя.

- Было. Ты просто забыла.

- Не-э-Бы-ы-Ло-о! –отчеканивая по слогам, пропела девочка, сопровождая каждый слог ударом по клавише.

- Эх… -паренек утер рукавом испачканные известкой губы, доев поднятый с пола мелок, - Никак... Лин, мож ты помнишь?

- Было! -вновь открыв книгу, продолжила спорить очкастая. Повернула к мальчику самодовольное личико, подвинув на переносицу очки, откинула упавшую на плечо косу,- Быстро ты сдался, -усмехнулась, легонько ткнув носком ноги по голове парня.

- Не было! –продолжила гнуть свою линию Ийя,- Я лучше помню!

- Помнишь? - мальчик, облизывая испачканные мелом пальцы, отмахнулся от касающейся его головы, словно маятник, ноги Лины, - Ну хоть букву подскажи!

- Оки-и. Первая буква – «Т», - сжалилась Лина, поставив ногу на макушку парня. Наклонилась, сбросив крышку рояля, чуть не придавила противнице пальцы, - Было!

- Не было-о-о-о! -Ийя взмахом подняла крышку, задержав пальцы на басовом аккорде.

- Ну… Давайте о другом... -натужно морщась от пальчиков колупавшей его рану Ленки, попытался остановить перепалку Питер, - А часто, ну… Появляются умирающие? По-настоящему?

- Как сестра Машки-то? –моментально переключилась Ийя, не заметив, как подло наклонившаяся Лина вновь захлопнула крышку рояля.

- Да… -Питер отвел взгляд. В памяти всплыли недавние события с Нимой. Сглотнул.

«Не получилось… Пыталась…»

Желая прогнать тревожное воспоминание, отвел взгляд. Безразлично уставился на царившую в комнате суету.

Логово Сверчков было погружено в привычный предночной хаос. В воздухе витал запах пыли, смешиваясь с ароматом промокшей древесины и пота немытых тел.

В нескольких метрах от их компании, на проталине отодранного с бетонного пола крошащегося линолеума, красовалась раскидистая схема «классиков». Несколько мальчишек, отбросив стоптанную обувь в землистую кучу содранных остатков покрытия, азартно прыгали по клеткам, громко пришлепывая босыми пятками по холодному камню.

У заваленной, старыми трупами стульев, сцены - водрузили, тихо потрескивающий кассетный, магнитофон. Из порванной сетки динамиков, кашляя, просачивалась негромкая, бодрая мелодия.

Расчистив часть сцены от руин мебели, вокруг импровизированного танцпола собралась небольшая группа детей. Танцевали лишь трое. Вернее, неловко дергая руками, забавно подпрыгивали в такт мелодии: долговязый паренек, высокая девочка с двумя хвостиками и пухленькая малышка, сосредоточенно, радостно топающая ножками.

Вокруг зажигающего трио, под сценой, расположились зрители. Какие-то дети, завистливо косясь на танцующих ровесников, перекидывались замызганными картами. Кто-то просто дремал, облокотившись на плечо соседа; свернувшись калачиком, набирался сил перед грядущим «Днем».

- Ну да, были, - вырвав Питера из раздумий, лениво кивнула Ийя. Девочка не стала поднимать крышку обратно, легла на закрытое пианино. Видимо, наигралась.

- Первым мелкий был, мальчик, - оторвав от книги взгляд хмурых глаз, начала рассказ Лина, - Его с Крысами тогда оставили. Недолго, правда, пробыл. Мы тогда целую стаю улиток нашли. Насобирали, -очкастая, лизнув кончик пальца, перелистнула страницу, - А они ядовитыми оказались. Он и помер.

Питер тихо выдохнул. Отвернулся, уставившись на разкарябанное, стараниями Ленки, колено. В горле встал ком; инстинктивно протер тыльной стороной ладони глаза, проверяя наличие ненароком выступивших слез.

Нет, не из-за несчастного мальчика. Хотя, конечно, его жалко тоже было.

Улитки…

Небольшая семья моллюсков, которую нашли с Сарой, за время их отсутствия была практически полностью истреблена. Детьми или местной живностью - он не знал.

В горке раздавленных, острых осколков ракушек - уцелела лишь одна. Толстенькая улиточка, с спиральным, зеленовато-желтым панцирем.

Спрятанная под тряпками в баночке; сейчас сирота заедала горе остатками выдаваемого Сверчкам тормозка. Кроха оказалась прожорливой, пожирая почти треть от всего пайка.

- Да-да, -возбужденно повысила голос Ийя, намереваясь перехватить инициативу у болтающей за место неё очкастой. Лина, в прочем, не собиралась соперничать с ней за уши Питера, вновь погрузившись в книгу,- Ещё другая девочка была, в очках. Взрослая, почти как Майя. Но её сразу к Хозяевам, вроде, отправили. Во-от...

- Сдаюсь! - хлопнув, испачканными мелом ладонями по бокам, мальчик бросил тщетные попытки вспомнить, - Ну, что за слово? Не для себя же прошу!

- Вторая буква – «И», -одарив парня надменным взглядом, не отрываясь от книги, бросила Лина.

- Ну не помню я-а-а-А! - заканючил парень. Обхватил ногу Лины, несколько раз, словно гоном - легко стукнул ими. Рояль отозвался, эхом гудящих внутренностей завибрировав где-то внутри коробки.

Лина тяжело вздохнула. Закрыла книгу. Наклонилась, вдарив корешком тома по макушке парня.

- Ай!

- Тигер, - поправив сползшие на носке слои колготок, пафосно объявила девочка.

- И че это? –пачкая темные волосы оставшейся известкой, почесал ушибленную макушку парень.

- Когда…

- А, я тоже помню! Это вещь... -радостно перебила Ийя, почти пустившуюся в объяснения Лину,- ...что позволяет тебе прошлое вспомнить! Ну, как с Фолькой было.

- Любая вещь? –поморщившись от действий, продолжающей ковырять давно очищенную от корост рану, Лерки; насторожился Питер, - Обязательно…

- Целовать не советую, - положив голову на опущенную крышку рояля, с усмешкой сощурилась Ийя,- Напугаешь только.

Компания засмеялась. Даже хмурая Лина не сдержала улыбки, смутив и так покрасневшего Питера ещё больше.

- Нет, не обязательно, - неловкая ухмылка продолжала играть в губах Лины, - Иногда, для триггера достаточно просто присутствия друга. Или близкого человека. Пойдет еще... Ну-у, вещь потрогать там… Запах.

Питер опустил глаза в пол. В животе что-то зашевелилось. Наверное, слезы. Но... что они там делают..?

«Тогда почему же… Почему? Просто присутствия не хватает…»

- А я бы... - вмешалась в разговор до того занятая Ленка. Закинув в рот щепотку содранных корост, пережёвывая, задумчиво потянула, - Посмотрела… Ну, как он целует.

Вновь раздавшийся дружеский смех добил Питера, вогнав его в краску.

6.

Было холодно. Под шепот воды, тихо вибрировал источавший прохладу пол. Наверное, сказывался прорыв труб, блоком ниже.

Но в тесном пространстве под старым учительским столом, нагретым дыханием девочек, было тепло и уютно.

Поплотнее завернув внутрь пыльные портьеры, сестры устроились на старых полотенцах, оставив лишь небольшую щель, для проветривания. Спертый воздух источал запах старой древесины; пота, смешанным с их дыханием.

- …а ещё мы на самый верх лазили, - устроившись на коленях сестры, свернувшись калачиком, возбужденно болтала Сара, - Его постоянно черным ещё мазали. Дёгтем, вроде. Мы лопухами закладывали и все равно лезли!

- Правда? –с легкой растерянностью, мягко шептала Мария. Ласково, медитативно перебирала волосы сестры,- Я не помню…

- Да, -с заговорщицки кивнула Сара, - Нас с него ещё прогоняли постоянно. Мужик. А ты его материла, - Сара положила голову на грудь сестры, шумно вздохнув, - А ещё с этого гаража яблоки удобно воровать было. Во-от…

Маша напряглась. Оторвала взгляд от макушки сестры.

На плотную ткань шторок их домика - ложилась неясная тень. Размытый силуэт. Замер, почти что у самого входа, явно прислушиваясь.

Расслабленная, ленивая улыбка сошла с лица девочки, мгновенно сменяясь хищной сосредоточенностью. Сара тоже заметила незваного гостя. Замолкла, прижавшись к сестре.

Мария, словно затаившаяся в траве кошка, медленно приблизилась к выходу. Вытянула руку. Молниеносно выбросила из-под шторки - схватив, потянула на себя...

Расстроенный, недовольный вскрик. Глухой удар падения.

Мария откинула шторку. Лицо тут же обдал прохладный воздух.

За ней оказалась Нима. Скорчилась, обхватив рукой, украшенную отпечатками схвативших её пальцев, ногу.

- Вот спасибо... - чуть ойкнув, потерла ушибленный кобчик девочка.

Маска настороженности тут же спала с лица Марии, исчезнув в широкой ухмылке:

- Ага! А вот и шпиен! –не дав опомниться, собирая пыль и попавшиеся на пути полотенца в единый сугроб, схватила за ногу; затянула Ниму внутрь домика, - Подслушивала, значит?

- Да больно надо! -с фальшивым возмущением цокнула подруга. Потерла ушибленное бедро, пыталась устроится удобней. Нима из-за всех сил старалась сохранить сердитое выражение лица, но уголки её рта уже растягивались в глупой смущенной улыбке.

- Подслу-ушивала, - не унималась Мария. Расположив потные ладони на висках Нимы, резво зачесала её голову, как котенка за ушком.

- Нет. И вообще – мой дом, имею право! –от ласки Марии, Ниму трясло всем телом, - Хватит! Дырку протрешь!

Вырвавшись из рук подруги, Нима зашторила вход. Стянув с крыши рулон входной шторы, завернулась, подвинувшись за порог. Для трех человек тут было тесновато...

- Ты какая-то хмурая, - вытирая, прилипшие к потной ладони волосы подруги, тревожно подвинулась ближе Мария, - Что-то случилось?

- Ничего, -помотала головой Нима. Отвернулась, чтоб скрыть эмоции - стараясь натянуть улыбку, - С кухней договорилась...

Мария замерла. Опустила глаза. Нима отвернулась. Задержала взгляд на лице Сары:

Сестра выглядела спокойной. Но... Эта чуждая мимика; засохшие русла слез…

Похлопав себя по карману плаща, уколовшись об разбившийся при падении осколок стекла, всунула руку в карман:

- Держи, -Нима вытянула очки, протянув Саре, - Надень.

- О, прикольные, -оценивающе кивает Мария,- Как у Макса, только целые.

Сара осторожно принимает подарок. Почесав нос, с любопытством вертит холодный пластик в руках.

- Рож... Мордочка у тебя не наших, -деловито, улавливая заинтересованность сестер, решает прояснить Нима, - Так хоть в глаза бросаться не будет.

Сара протерла заляпанные линзы уголком футболки. Чище они не стали... Внимательно смотрит, серьезно нахмурив бровки. Затем смотрит на Ниму. В её взгляде нет страха. Лишь внезапно загоревшееся, в огоньках глаз, озорное любопытство:

- Надень ты, -неожиданно твердо требует Сара, протянув линзы обратно Ниме.

- Что? Зачем? Они мне совсем не иду… - она не успевает закончить.

Ловко выхватив подарок из рук сестры, Мария, с хитрой ухмылкой, цепляет их на личико Нимы, чуть корябнув дужкой за ухом. Огромные, тёмные стекла практически полностью скрывают её лисью мордочку, делая её похожей на комичного жучка.

Подруги, на секунду, замирают, уставившись друг на друга. Очки, надеясь сбежать, съезжают с лица Нимы. Немного подумав, девочка подбирает их, вновь нацепив на нос.

Смех.

Сара звонко захохотала. Указав пальцем на сидящую рядом Ниму, схватилась за живот. Грудь девочки затряслась искренним смехом:

- Ты… Ты как Глюкоза!

- Кто? –почти в унисон, хором, с недоумением поворачиваются подруги. Кажется, очки передают и некоторые особенности прошлых хозяев. Вернее, Хозяек.

Нима поправляет вновь съезжающие очки.

- Ну, она певица такая была, - задыхаясь от смеха, пытается объяснить Сара, - Мультяшная. В клипах. С такими же большими очками. Она очень… -девочка, сбившись, делает тяжелый вдох; выпустив несколько запоздалых смешков, - Очень крутая была. У меня ещё книжки есть. Были про неё. С наклейками!, - голос Сары постепенно теряет жизнерадостные краски, становясь тише, - Была… Да…

Однако, эффект уже был достигнут.

Из всего монолога поняв лишь фразу: «очень крутая» - Нима невольно выпрямляется. До того немного сконфуженная мордочка девочки - становится немного задумчивой, польщенной сравнением. Вновь поправив очки, оборачивается к Марии, ища подтверждения.

Подруга поддерживает игру, толкая Ниму плечом:

- Наша домовая «глюкоза» выходит?. Только петь не умеешь.

- Научусь... -Нима замолкает на полуслове. Снимает очки. Разглядывает,- Подожди… Я помню. Кажется, я где-то видела книжку, - поворачивается к Саре, несколько раз стукнув ногтем по стеклу линз, - Ну с девочкой. В очках.

В глазах Сары загорается чистая детская надежда. Плюхнувшись на колени сестры, девчушка подвигается к Ниме, схватив за край плаща:

- Правда? Найдешь? –голубые огоньки глаз вцепились в её лицо. Нима отводит взгляд. Надевает очки:

- Глюкоза найдет все! -с пафосом произносит Нима; указательным пальцем удерживая стремящиеся съехать очки, - Главное – не ныть.

Сара подносит к макушке ладонь, отдавая честь.

Пространство их маленького убежища вновь наполнилось тихим смехом.

Немного смущенная Нима подвинулась ближе к теплому боку Марии. Снимает очки, нехотя протянув Саре:

- Но все же, возьми.Это подарок.

- Выходит, они теперь мои? –чуть не выронив, Сара принимает очки. Но надевать не торопится.

- Угу.

- Тогда, я дарю их обратно! –потеряв всякий страх, чуть не уронив Марию, девочка резко поддается вперед - нацепив линзы обратно на мордочку Нимы.

- Но… -запротестовала "Глюкоза".

Сара промазала. Одна дужка оказалась под ухом и теперь очки неловко свисали поперек лица, вызвав неловкое хрюканье Марии в кулак.

- Подарки не передаривают! –стремясь, как ей казалось, опередить Ниму - высунув кончик языка, весело пропищала девочка.

Могла и не торопиться. Нима не помнила этой истинны.

- Ладно, -ощущая как краснеют кончики её ушей, Нима неловко улыбнулась, спрятав очки обратно в карман, - У меня тогда другой есть…

- Ты только носи их! –добавила Сара,- Ой!

Потянувшись через плечо испуганно дернувшейся сестры, запутавшись носом в её волосах, Нима зарыла руку в кучу полотенец у изголовья.

«Запах…»

От одежды девочки тянуло соленой, присушенной сыростью. Детским потом. Пылью.

Но волосы. Волосы пахли Марией…

Закусив губу, Нима вытянула из грязной кучи облезшую косметичку.

- О, а мне подарок? –всей тяжестью навалившись на плечо Нимы, Мария с любопытством уставилась на извлеченную сокровищницу.

- Ну… -Нима чуть не чихнула, из-за щекочущих её нос волос подруги,- …конечно.

Расстегнув заедающую молнию, вытряхнула её в треугольник колен девочек. Цветные шарики, засохшие переливающиеся жучки… С неудовольствием, цокнув языком, заметила среди украшений и злополучную клепку, в виде головы бычка - метнула её обратно в косметичку.

- Много… -заворожённо рассматривала сокровища Сара.

- Раньше больше было, -хвастаясь, самодовольно кивнула Нима, разгребая свои безделушки, - Но… О, вот он!

Девочка вытянула искомый предмет, случайно раздавив пальцами крошащийся трупик жука: напоминающую крест золотую сосульку. Небольшую, с ладонь.

- Игрушка, конечно… Но если проделать дырочку - можно носить на шее... -довольно продемонстрировала Нима, протянув предмет Саре.

- О… А что это? –касаясь пальцами, словно боясь обжечься, удивилась Сара.

- Это, - Нима довольно улыбнулась, вновь нацепив на нос черные очки,- Это золотой нож!

7.

Нима переключила канал.

По телевизору сейчас не показывали ничего интересного. Как говорила мама: «Время не детское».

Обычно, ей не разрешали смотреть телевизор так поздно. Обычно, вечером они вообще его не включали.

Гостиная была погружена в синеватый, мерцающий полумрак.

Поджав ноги, девочка свернулась в кресле, без интереса наблюдая за рябящей картинкой: толстая старая тётя в народном костюме, в окружении стайки глуповатых, лениво подтанцовывающих дурочек - надрываясь, кричала частушки.

Зря старается. Перекричать у неё всё равно не выйдет.

Громкость была выкручена почти на максимум, заполняя зал отдающимся эхом статическим рёвом. Но даже сквозь шумящий помехами гул и завывания не попадающей в ноты старухи – Нима слышала.

Сквозь две закрытых двери и длинный коридор, в родительской комнате.

Слышала. Приглушенный, но от того ещё более пронзительный, долгий животный стон; что захлебываясь, обрывался на хриплом всхлипе.

Потом снова. И снова…

Нима, не смотря на все недомолвки, знала - телевизор включили специально.

Всегда включали. Чтоб заглушить.

Чтоб дочь не слышала криков рожающей матери. Не задавала вопросов. Не пугалась.

«Глупо»- девочка потянулась к пульту, сменив надрывающуюся тетку на лениво бубнящего под нос о «сотнях жертв» мужичка в пиджаке - «Звук нельзя спрятать за другим звуком. Никто не станет кричать тише, просто потому что кто-то кричит громче него. Они просто станут частью единого фона. Как песня в душе. Но быть тем, что они есть – не перестанут».

Перевернувшись на другой бок, вытянув отсиженную ногу, Нима вновь переключила канал на фальшивящую тетю.

Крики становились все громче. Исполненные боли, завывающие…

«Кричала ли мама так, когда я появилась?»- девочка кинула грустный взгляд на запертую дверь зала. Она желала, действительно желала, быть рядом с мамой. Успокоить, обнять - не смотря на пронзительные, пугающие завывания. Все лучше, чем находится в зале, беспомощно слушая, смешанные с помехами и частушками, крики боли.

Раньше Нима не думала, что дети появляются так больно. Мама говорила, что они появляются из капусты. Папа говорил, что их просто отдает Бог.

Поначалу, Нима больше верила папе. Думала, что в роддом они ездят как раз просто забрать из рук Бога ребеночка. Нет, она знала, что он живет в Церкви. Но, быть может, в роддоме он подрабатывал?

Нима очень хотела братика или сестренку. Но каждый раз они возвращались с пустыми руками…

Потом, они перестали ездить. Сначала, Нима думала, что Бог просто обиделся на них. Пожадничал, не захотел отдавать сестренку или братика. Сейчас, Нима понимает почему…

Наверное, маму выгнали за то, что она слишком громко кричала.

Нима хотела посмотреть в глаза тому, кто принял это жестокое решение. Плюнуть ему в лицо… Даже если это был Бог.

«Ну-ну, посмотрела бы… Попробовали бы вы так не кричать, когда внутри тебя – капуста!»

Крики стали тише. За стеной фонового шума, Нима почти что не слышала их. Лишь временами, проскальзывающий в паузы между слов диктора - тяжелый, сопящий плачь.

Ослепив девочку, заставив вздрогнуть от неожиданности, в прихожей загорелся свет. Сквозь неровное, словно гусиная кожа, стекло дверей - Нима различила шуршащую курткой массивную тень.

«Папа».

Удивительно тихо закрыл за собой дверь. Прошелестев мусорным пакетом, покинул дом.

«Почему он уходит? Всегда уходит… Разве он не должен быть рядом с мамой? Сейчас, когда ей плохо…».

Нима убавила звук.

«Тихо…»

Крики, плачь, словно обрезанные, оборвались. Опустившаяся тишина пощелкивающего бормотания телевизора, казалась Ниме ещё более пугающей. Зловещей.

Нима зажала кнопку, опустив полосочку звука до самого минимума.

«Тихо…»

Теперь в гостиной царило лишь едва слышное потрескивание экрана и собственное дыхание девочки.

Опустив босые ноги на колючий ковер, Нима встала. Подошла к двери. Прислонилась.

Сквозь мутные стекла, переливающиеся в тусклом свете оранжевой лампочки прихожей, было трудно что-то разглядеть.

«Тихо...»

Дверь была заперта на щеколду снаружи. Предосторожность, чтобы Нима не могла покинуть своего заключения. Не смогла прийти на помощь матери.

Сомневаясь, Нима постучала костяшками пальцев по неровному стеклу. Робко, настойчиво. В воцарившейся тишине - этот стук казался ей очень громким.

Никто не ответил.

Нима постучала ещё раз, пугаясь издаваемого ей звука.

«Почему мама молчит? Почему никто… Может, они все умерли?»

Взгляд вглядывающейся в коридор девочки упал на деревянную фигурку Христа, прибитую к стене прямо над дверным косяком. Раньше она просто висела на гвоздике, но постоянно падала. Часто. Раз, другой… Пока Отцу это не надоело и он не взял молоток и гвозди, приколотив его намертво. На этот раз навсегда, чтоб точно не слез.

Прошло несколько минут нервного ожидания, прежде чем повисшая тишина была прервана.

Прижавшись ухом к шершавому стеклу, Нима услышала: тихий, журчащий звук льющейся в раковину воды. Скрип крана. Шаги... Тень.

Щеколда, взвизгнув - отодвинулась. Тенью на пороге была Катя.

Она выглядела сильно уставшей, если не сказать, измученной. На высоком лбу девушки блестели капельки пота. На длинном рукаве белого халата – темное, быстро сохнущее, пятно.

- Я к маме, -сухо, как факт, выпалила Нима. Попыталась протиснуться мимо.

Катя мягко преградила ей путь. Нима хотела пролезть под ней, но девушка остановила:

- К маме сейчас нельзя, солнышко. Ей… очень плохо. Ей нужно отдохнуть - приобняв за плечо, увела девочку обратно в комнату.

Нехотя, Нима поверила ей. Катя хороший человек. Катя не врёт. Катя нравилась Ниме, не смотря на то, что папа её еле терпел. Он говорил, что она убила Христа. Но как она могла его убить если он давно умер?

Женщина усадила её на прохладный диван, присев рядом. Её пальцы легли на голову девочки. Принялись гладить. Ровно, ритмично, как по учебнику. Ниме нравилось, когда её гладят.

Но ей не нравился запах спирта и крови, источаемый рукой девушки.

«Но все же… Она слишком хорошо гладит...»- подумала Нима, устраиваясь на коленях Кати, - «Откуда она знает, как это делать? У неё нет своих детей. Может, она врёт? Вряд ли…»

Прикрытая Катей дверь тихо скрипнула, выдавая гостью. Нима подняла голову:

«Мама».

Она была в старом халате, с выцветшими розами. У мамы была смуглая кожа, но сейчас она выглядела бледной, как полотно. По её обескровленным голеням, из-под халата, стекали, уже успевшие загустеть, тёмно-бордовые ручейки.

Но, не смотря на это… Мама улыбалась. Улыбалась ей, Ниме. Грустной, слабой, но настоящей улыбкой.

- Елизавет… вам нельзя! Вам нужно лежать! –встревоженно поднялась Катя. Подбежав к пошатывающейся, еле стоящей на ногах женщине.

Мама остановила её. Бессильно, властно махнула рукой, приказывая молчать. Не без помощи, вполголоса продолжавшей причитать, Кати - медленно опустилась на диван рядом.

Нима, мгновенно забыв о Кате, перебралась поближе к матери. Жадно прижимаясь к знакомому теплу, вдыхала запах мыла, крови... и чего-то сладковато-медицинского.

Когда её бок коснулся мягкого, ещё напряженного живота матери, та едва заметно вздрогнула.

«Больно».

Нима тут же поспешила слезть. Осторожно, чтобы не причинить больше боли.

Мама остановила её. Слабые, решительные руки матери прижали её голову к своим коленям. Не отпускали. Успокаивали встревоженную доченьку.

- Сестра или братик? –приглушенный складками халата, голос Нимы звучал тихо и робко.

Мама помедлила. Её пальцы, на секунду, прекратили ласку, замерев в волосах дочери.

- Девочка, -так же тихо ответила мама.

Краем глаза Нима заметила, как Катя, тяжело вздохнув, отвернулась. Потянулась к пульту, немного прибавив звук.

«Глупый вопрос… Глупый».

Нима знала ответ заранее. Знала, что нельзя. Но, всё равно...

- Можно… посмотреть на неё? –неслышно взмолилась Нима; отчаянно надеясь, что правила вдруг изменятся.

Мама не ответила.

Нима не видела её реакции. Она просто чувствовала. Знакомое, отрицающее движение головы. Грустная, бесконечно усталая, улыбка. Пальцы матери снова пришли в движение. Успокаивали, гладили. Просили не спрашивать более…

«Прости, мама».

Нима, стараясь не причинить боли, отвернулась к спинке дивана. Беззвучно уперлась лбом в материнское колено:

- Её опять забрал Бог? –выдохнула, ощущая дрожащий рядом материнский живот.

Это не был вопрос. Горькое утверждение.

Мама не ответила. Молчала.

«Бог очень жадный»- Нима закрыла глаза, вслушиваясь в дыхание матери; перебиваемое монотонным бубнежом старика с телевизора, - «Сам-то не хочет рожать, а только забирает. Как самый последний воришка…»

Нима не умела хорошо считать. Ну, разве что, до шести. Большие цифры путались в голове.

Но у неё была тетрадка. Старая, от которой, по большему счету, осталось лишь два листа, да истрепанная обложка. Мама использовала её для записок, истребив почти все листы. Но Ниме хватит и двух. Кривыми, неровными штрихами карандаша – она ставила на листы черточки. Одна черточка – одна сестра. Или братик.

Которых Нима никогда не увидит. Которых украли.

Нима хранила эту тетрадку.

Прятала её под подушкой, как последнее доказательство. Нима обещала, что однажды. когда она вырастет - найдет тот «роддом», где работает жадный Бог.

Даже если у него выходной. Или смена в церкви. Дождётся.

Покажет тетрадку. И заберет их всех. Всех сестер и всех братьев. Отберет, если понадобится.

Хлопнула, пустив по полу волну прохлады, входная дверь.

Катя, невидящим взглядом смотревшая телевизор, тут же вскочила, словно пойманная за преступлением. Кивнула устало прикрывшей глаза матери, почти что выбежала из зала.

Следом за выскочившей Катей, в зал зашел отец. Нима, тревожно вздохнув, инстинктивно прижалась к коленям матери; но быстро успокоилась. Нима никак не могла привыкнуть к «новому» папе.

Его лицо, обычно строгое и отстраненное, особенно когда он был в черном костюме - сейчас выглядело усталым. И очень мягким. Как мордочка грустного плющевого мишки, которого Катя дарила ей на прошлый День рождения.

Последние месяцы папа почти всегда был дома. Вроде бы седой бородатый дяденька из его храма, которого она иногда видела рядом с папой, дал ему отпуск.

Нима сжала кулаки, проглотив ком обиды:

«Может, этот дяденька и есть Бог?»

В любом случае, отпуск пошел папе на пользу. Они с мамой стали реже кричать. Днём.

Папа стал меньше ругаться и больше молчал. Молился. И гадскую рыбу они больше не покупали. Только кашу.

Громыхнув дверцей, зазвеневшего свадебными стаканами серванта, Отец вручил стоявшей на пороге Кате несколько грязных купюр. Девушка опустила глаза. Выглядела немного смущенной, обиженной.

«Может, папа дает мало денег?».

Выпроводив Катю, хрустнула входная щеколда двери. Отец вернулся в гостиную. Тяжело опустился на диван рядом с женой, позабыв снять уличную куртку.

Немного подумав, стараясь не задеть материнский живот, Нима осторожно перекатилась: робко подвинулась чуть вперед, положив щеку на колено отца. Колючие иголки волос на его ногах ощущались даже сквозь плотные штаны. Нима чуть поерзала, устраиваясь удобней.

Горячая материнская рука опустилась на её плечо. За ней, поверх тонких пальцев мамы - легла большая, тяжелая ладонь отца. От его пальцев несло уличной сыростью и, все никак не желавшим сгинуть, сладковато-древесным ароматом. Вроде бы папа называл это «ладаном». Небольшие, черные мелки.

Когда-то Ниме очень сильно досталось, за то что она попробовала ими рисовать. Для такого они совсем не годились, раскрошившись в пыль.

Нима чувствовала, как её начинает клонить в сон. Мерное, изредка прерываемое тяжелыми вздохами, дыхание родителей - убаюкивало, погружая в легкую дрёму.

Мешало, разве что, карканье какой-то игрушки; то и дело выплевывающей восторженные комментарии из окна шипящего телевизора. Но если чуть наклонить голову, прижавшись ухом к колену отца – почти ничего не слышно.

Нима не знала, сколько времени она просидела на коленях родителей, прежде чем заснуть.

Она и не хотела знать. Не хотела погружаться в стирающий все сон.

Единственное, что она хотела – чтоб этот миг длился вечно.

Глава 11

1.

Дом сильно изменился. Хотя, возможно, ей так просто казалось. Несколько летних, осенних месяцев пролетели как несколько лет, исказив родной дом в возвышающегося над гаражами урода. Проползли, оставив лишь поганое, склизкое чувство недопетой трагедии...

Ветер гонял лишайные тучи по серому октябрьскому небу. Изредка тучки прятались, цепляясь за кроны обрезанных, уродливых тополей, пытаясь скрыться. Улицы были пусты. Наверное, люди испугались плохой погоды, спрятавшись в уютных квартирах. Или просто умерли.

Остановившись у подгоняемой промозглым ветром, заунывно скрипящей проржавевшей качели, девочка сняла кроссовок, вылив на усыпанную песком щебёнку скопившуюся воду. Подходящей обуви у неё не было - осенняя одежка осталась дома. То же самое она проделала и с вторым кроссовком. В итоге под её ногами оказалась небольшая мутная лужица.

Поплотнее закутавшись в джинсовую курточку и застегнув молнию до самого носа, она зябко поежилась.

Мимо, громыхнув колёсами о "спящего мента", проползла машина, скрывшись в недрах двора.

«Похожа на папину… Но почему он тогда не остановился? Не узнал?».

Она ускорила шаг. Хлюпая насквозь промокшими кедами, прошла сквозь заблеванную арку дома, застланную осколками разноцветных бутылок, словно ковром. Завернула за угол. Остановилась у балкона первого этажа:

«Почти стерлось…»

В закутке, у проломленной решётки подвала, плакали остатки рисунка её сестры. Маша обещала, что к её возвращению из лагеря рисунок будет готов. Её подружка даже придумала какую-то игру, налепив остатки грязной жвачки на карту вместо фишек.

Сейчас же от рисунка остались лишь жалкие, размытые в волнообразное месиво, линии. Другая половина карты была скрыта за примёрзшим к бетону слоем розовой блевотины - свежей, если судить по запаху.

Осторожно обойдя огромную лужу по бордюру, словно канатоходец, девочка выпрямилась. Положила руки в карманы, надвинула обледеневшую кепку на лицо, насупилась и ускорила шаг. Она всегда так делала - не специально, просто так получалось. Она не любила, когда на неё смотрели чужие люди...

Прижавшись друг к другу вздутыми, укрытыми облезлой шалью боками, восседавшие на скамейке старухи вперили в девочку шесть глаз. Пять, если быть точной: правый глаз одной карги был прикрыт компрессом с желтоватыми пятнами, из-за чего она напоминала злого пирата.

Быстро проскочив мимо, девочка наскоро кивнула. Из вежливости пробубнила невнятное «Здравствуйте». Это не впечатлило старух. Они не ответили. Скорее, сгорбившись, одна из них сморкнулась, разозлилась, ещё пристальней уставившись на неё. Молчали, вцепившись мёртвыми, холодными глазами в её спину...

Зябко поёжившись - больше от взглядов старух, чем от холода, - девочка с напускной уверенностью подняла посиневший от холода кулачок, собираясь уж было стучать в дверь. Вовремя опомнилась. В нерешительности задержав руку, она переместила её - дрожащими холодными пальцами набрала в домофоне номер своей квартиры. Ждала.

Она всё ещё ощущала холодные, безжизненные глаза старух - суровые, осуждающие. Они следили за каждым её действием, ожидая малейшей ошибки, что бы... Что? Она не знала.

Экран. Загоревшиеся цифры, вместо звонка, сбросились, оставив девочку в полном недоумении.

«Может уйти? Может вернуться? Может…» - сгорая от стыда и странной, пульсирующей неясной тревоги, девочка набрала номер ещё раз.

Снова тишина…

Холодные слёзы, быстро замерзающие под осенним ветром, снова выступили из её глаз.

«Но почему… Почему?»

Дверь открылась. Чуть не саданув стальной створкой вовремя отскочившую девочку, на порог вышел исхудавший, дряхлый старик.

Без интереса, сжимая в бледных шелушащихся губах кончик сигареты, он окинул продрогшую малышку равнодушным взглядом рыбьих глаз. Щёлкнул зажигалкой, затягиваясь в потоке мёртвого осеннего воздуха.

Неловко обойдя загородившего проход мертвеца, девочка юркнула в подъезд. Дверь захлопнулась за спиной, щёлкнув магнитом, погрузила её в непроглядную тьму.

Лампочку, что перегорела ещё летом, так и не заменили. Нащупав вслепую дрожащей рукой холодный поручень лестничной клетки, схватилась за него. Поднялась, переставляя окоченевшие, мокрые ноги по заблеванным ступеням - дальше, на пролёт второго этажа.

Тусклый свет осеннего солнца уже достигал этих ступеней, бросая лучи, делал окружающую обстановку светлее, но ничуть не жизнерадостнее.

Второй этаж.

«Тихо… Почему так тихо?»

Дом выглядел вымершим. Погружённым в мёртвый, зачарованный сон. Обычно шумные соседи, с которыми так часто ругался отец, все как один будто одумались и не издавали больше ни звука.

Не было ни шума телевизора, что когда-то пробивался сквозь тонкие стены квартир; ни воплей шумящего помехами радио; ни криков ненасытных молодожёнов; ни пьяных перепалок подростков, тусующихся в междуэтажных пролётах; ни весёлых возгласов детей - ничего...

Третий этаж.

Покрытые жёлтыми корочками плевков ступени шли одна за другой. Густой, желчный ком страха, цепляясь жучиными лапками, поднимался со дна желудка девочки к горлу, стремился вылезти.

Четвертый этаж.

«Может, все еще просто спят? Стремятся пережить - пропустить тоскливое утро. Или уже на работе. Но сегодня же воскресенье…»

Пятый этаж.

«Но если сегодня воскресенье, значит папа уже точно дома? Даже когда он ещё работал, в воскресенье он всегда был дома.»

Шестой.

«Может быть, он уже нашел Машу? И… И запил.»- девочка грустно улыбнулась, - «Да, запил. От счастья. Это на него похоже... Забыл меня забрать. Забыл позвонить дедушке. Потому что счастливый. Счастливый… дурачок папа».

Остановилась перед дверью. Квартира 28. Дом.

«Сестра, наверное, тоже спит… Обрадуется. Попьем чаю...»- счастливо улыбаясь, робко постучала, ожидая ответа, - «Накроем папу. Он, наверное, как всегда на диване уснул. Нальем ему. Воды. Из банки с огурцами».

Облокотившись на дверь, прижавшись ухом к холодной стали, прислушивалась.

Тишина…

Дверь открылась.

2.

Туман сна ещё не рассеялся, но лёгкая полусонная эйфория уже улетучилась, оставив лишь привкус обиды. Нима не видела лица подруги: Мария спала к ней спиной.

Мирно сопела рядом с сестрой, поджав ноги поближе к центру. Нима тяжело вздохнула, смахнув прилипшие к вспотевшему лицу волосы с затылка подруги, подвинулась ближе. Обняла. Уткнулась в тёплую шею Марии, пощекотав её носом. Мария не отреагировала - крепкий сон сковал её крепче любых верёвок.

«Наверное, так просто удобней», -пробормотала Нима, будто оправдывая подругу, - «Иначе спала бы я на полу», -ей было тяжело дышать из-за лезущих в нос волос, но она и не думала ослаблять объятья, - «Мария любила толкаться. Случайно, во сне».

Раньше, когда они спали вдвоём, по пробуждении Нима часто обнаруживала себя в углу домика. Или на пороге. Правда, на пороге она была и сейчас: почти стянутая плечом Нимы шторка под большим углом выходила далеко за пределы крыши стола.

«Нужно найти еще парту… расширить», - чуть ли не мурлыкая, Нима плотнее прижалась к Марии, слушая тихое, мерное дыхание подруги,- «Или отправить Сару спать отдельно. У неё же свой домик, что тут ютиться!» - довольная улыбка тронула губы девочки, - «Да, так даже лучшее».

Робко, чуть коснувшись губами, поцеловала шею Маши. Привстала на локте, посмотреть...

Улыбка - наивная, дурацкая - так же быстро исчезла с её губ.

Сара не спала. Смотрела…

Обхватив худые колени руками, девочка вжалась в угол напротив. Наблюдала холодными, немигающими глазами. Не за сестрой - за ней. Тоскливый... Осуждающий взгляд, будто в нём застыла вся тяжесть невысказанных слов.

- Уже… Не спишь? – немного сконфузившись, Нима поджала ноги. Отвела взгляд.

Сара молчала. Просто смотрела, не отрываясь. Как бы Нима ни пыталась отвернуться, закрыть глаза - ничего не получалось. Голубые, промозглые огоньки её глаз ослепляли, выжигали изнутри, оставались даже под опущенными веками.

Нима знала эти глаза. Не хотела их видеть... Знала, что от них не укрыться.

- И чего ты молчишь? –отвернувшись в сторону, прорычала Нима, - Давай… Говори! Осуждай!

Сара по-прежнему не отвечала. Смотрела...

-И что, тебе помочь?! – Нима цокнула языком, выплёвывая слова одно за другим,- Давай! Ты же ненавидишь меня? Скажи… Мразь, да? Предательница?!

Сара молчала. Чуть наклонила голову, - «Не укрыться…», - кулаки Нимы сжались.

- Ну да, гад я! И что? – не замечая, Нима повысила голос,- Я ни о чем не жалею! Ни-о-чем!!!

Глаза Сары стали ещё грустнее. Девочка наклонила голову, пряча слёзы. Нима оскалилась, как загнанный зверь:

- Мне все равно, слышишь?! –голос Нимы сорвался на хриплый шёпот.; глаза бегали, не находя убежища, – Все равно, что с Питером…

Голова Сары вновь повернулась к Ниме.

Синие, выжигающие насквозь звёздочки глаз...

Открыла рот - но не произнесла ни звука.

- Да… И знаешь что? – выдавливая слова, Нима вжалась в стенку. Едкие фразы, обрывавшиеся на языке, теперь походили на змеиное шипение, - Мне все равно на вас! Я заберу Питера себе! Что ты сделаешь? Ничего! Что скажешь? Скажи… Скажи… - голос девочки утонул в неразборчивой мольбе.

Нима до боли зажмурилась. Закрыла лицо руками, не в силах вынести этот слепящий, карающий свет.

Сара молчала.

- Я больше не могу… -взмолилась Нима, - Я больше не буду... Не смотри. Скажи…

- Нима? – голос, словно поток ледяной воды, вырвал её из оцепенения. Встревоженный, чуть ли не плачущий.

Нима открыла глаза.

«Сара».

Рядом - переступив через спящее тело сестры, держала её руку. Смотрела голубыми глазами... Но они больше не обжигали, не осуждали.

- С тобой все хорошо? – по-прежнему не выпуская руку Нимы, робко поинтересовалась встревоженная девочка.

«Почему она держит руку? Зачем?»

Тяжело дыша, Нима преодолела тщетные попытки испуганной Сары удержать её, вырвала ладонь - резко, испугав девочку.

«В крови. Лицо. Щеки...»

Дрожащие, потные пальцы коснулись пульсирующей, содранной кожи. Нима поморщилась.

- Ты так сидела... - громко, встревоженно, начала Сара; но быстро перешла на полушёпот, - Может… Может сестру разбудим? –девочка попыталась вновь взять её за руку. Нима, заставив Сару вздрогнуть - отшатнулась.

- Не надо… Ха-х… Не. Не надо, -всё ещё приходя в себя, испустила истерический смешок Нима. Отползла, ощущая на себе встревоженный взгляд Сары.

Нет, не Сары - сестры...

- Я… - сглотнула застрявший в горле ком паники, успокаивая сердце, которое так и норовило выпрыгнуть из груди, - Я, наверно, пройдусь. Недолго.

Закрыв за собой шторку, Нима выскользнула из домика.

...

Прохладный воздух тут же обжёг содранные линии голой плоти на щеке девочки. Остудил, обратив в липкий студень проступившие капли пота на теле; заставил, зябко поёжившись, поплотнее завернуться в плащ.

В логове сверчков было тихо и пусто. Пространство, усыплённое хором мерного дыхания детей, лениво дремало, ожидая начала следующего дня.

День, правда, скорее всего, уже наступил. Нима не знала точно.

Пробираясь между рядами школьных парт и палаток, переступая босыми ногами по холодному, покрытому росой полу - девочка направилась к выходу.

«Пока все спят… В душ».

Нима не была особенно чистоплотной. Но сейчас ей хотелось смыть... Прогнать мерзкое видение. Сбросить, слить вместе с холодящим тело потом в сливное отверстие. В водопад разорванных труб - к морю, к церкви. Подальше от себя.

Скромно скрипнула дверь. Чуть задержавшись, захлопнулась, громко стукнув о порожек; подтолкнула спину девочки ладонью прохладного воздуха.

Коридор был окутан полумраком. Пуст. Только где-то вдали, у душевых - монотонно капала вода.

Лампочки были выключены. Наверное, Мыши забыли включить обратно. Да и не очень-то ей нужен был свет - Нима помнила дорогу наизусть.

Тихо скрипели половицы под ногами девочки. Воздух здесь казался особенно холодным, тяжёлым, с примесью поднявшейся после недавней уборки застоявшейся пыли. После душного, потного тепла тесного домика, где они втроём пытались уснуть, спертая, промозглая прохлада коридора пробирала до костей.

Нима поплотнее закуталась в плащ, ставший вязким от остывающего пота. Кусала губы, чтобы унять дрожь; не столько от холода, сколько от всего, что накопилось внутри.

Остановилась. Прижавшись лбом к холодному бетонному углу, словно наказанная, тихо, неслышно заплакала:

- Гадина, гадина, гадина… - словно мантру, горьким шёпотом повторяла девочка, - Гадина… -шрамы от пальцев жгло солёной влагой.

- Сбегаешь?

Нима вздрогнула. Знакомый девичий голос ударил, словно пощёчина. Нима знала, кто это, потому и не обернулась сразу.

«Обойдется».

Быстро, почти зло шмыгнув мокрым носом, она наскоро размазала остатки слёз по щеке тыльной стороной ладони. Только затем медленно повернулась.

Лиса.

Рыжая Кошка стояла, уперев руки в бока, перегородила проход широко разведёнными локтями. Спутанные волосы, выбившиеся из хвостиков, обрамляли её лицо с хищной, довольной улыбкой:

- Удобно, - протянула она, смакуя каждое слово,- Что сама к нам из Логова выползла. Не спалось, чтоль?

Нима не спешила отвечать.

Не говоря ни слова, прижавшись боком к шершавому бетону, осторожно попыталась обогнуть противницу.

Правая рука медленно соскользнула в карман плаща. Пальцы, пробираясь сквозь намокшие от пота тканевые складки, лихорадочно ощупывали содержимое в поисках стеклянного ножа.

Остатки вяленого мяса, вгрызшийся в ткань прыщик старой жвачки, холщовый мешочек... В нём ритмично, как испуганная птица, билось сердце.

Сердце Сары.

В этот раз - в такт с сердцем Нимы.

Конечно Лиса заметила манёвры девочки. Но не мешала ей пройти. Наоборот, с преувеличенной любезностью, свойственной скорее дурашливому Рону - отступила на полшага, освобождая дорогу.

- Тесновато поди? –не сводя с Нимы насмешливого взгляда, продолжала язвить рыжая, - Втроём,под одной шторкой с сестричками?

Нима вздрогнула. Всем телом.

Но не от слов Лисы.

Не столько от слов...

Наконец нащупав в кармане то, что казалось стеклянным ножом, Нима в приступе ярости сжала пальцы...

Острый край осколка - последнее, что осталось от её ножа, - глубоко вошёл в ладонь. Легко, беззвучно, как в масло. Тёплая, липкая влага тут же растеклась по пальцам. Свежая рана пульсировала в такт с биением сердца Сары.

Нима чуть не вскрикнула. Сжала ладонь, придавив края раны; чтобы унять бьющуюся под ногтями кровь.

Боль была резкой, отрезвляющей. Нима замерла, опасаясь, что Лиса заметит её состояние:

- А тебе-то что?! – сбивчиво, на выдохе, выплюнула Нима.

В словах - невысказанный крик. Не страха; загнанной внутрь боли, мгновенно переплавившейся в злобу. Дыхание перехватило.

«Сбежать», -лихорадочно думала Нима, чувствуя, как наполненный осколками карман пропитывается тёплой кровью, - «Догонит. Она быстрей...»

«Позвать Марию? Она рядом. Она тут...» - на мгновение поколебавшись, Нима прогнала эту мысль, - «Нельзя... Нельзя будить Марию. Не сейчас».

«Мария услышит её. Придет. Но что если Сара… опять не Сара? Что если ей не померещилось? Что если она увидит её такой- не сестрой… другой?»

Нима сжала зубы так, что хрустнула челюсть. Задушила последние остатки отчаянно цеплявшейся мысли.

«Нет… Сама».

- Чего тебе надо? –чтобы прервать тишину, повторила свой вопрос Нима. Она угрожающе держала раненую руку в кармане, уже пропитанном кровью. Девочка сделала полукруг, обошла Кошку, которая никак не препятствовала её манёврам. Теперь Лиса стояла на месте Нимы, спиной к стене, - Чего тебе, Лиса…

- Мне? – оборвала её рыжая, наконец нарушив молчание. Улыбнулась; странно - не ехидно, устало. Совсем не по-своему, - Мне ничего не надо. И вообще, я не Лиса.

Нима замерла, непонимающе моргнув.

- Я Фолька, -покачала головой девочка,- Давно не виделись, - в её голосе на мгновение проступила чужая, надтреснутая интонация, - А вот у Лисы… к тебе вопросы есть, -хихикнула в грязный кулак, ткнув пальцем куда-то за спину Нимы.

Нима инстинктивно обернулась, ища взглядом вторую; что, казалось, должна была прятаться за спиной.

Пусто. Лишь тихий смешок.

Мир раскололся.

Удар пришёлся прямо в висок - тяжёлый, с металлическим лязгом. Молоток откинул, впечатал её голову в бетон раньше, чем Нима успела вскрикнуть. Кожа под затылком лопнула.

Обжигающая кровь хлынула за воротник, заливая шею липкой, пульсирующей волной.

- Вот теперь поговорим, - довольно добавила Фолька. Или Лиса?

Вместе...

Две тени близняшек нависли над девочкой - Фолька и Лиса.

Нима уже не видела ни одну из них. После удара глаза заволокло багрянцем: левый отказал сразу, залившись алым. Правый - видел лишь отчасти.

Ноги подкосились. Колени ударились о бетон. Но боли уже не было. Только тошнота.

Солёный, дёргающий привкус смешанной с кровью желчи подкатывал к горлу плотным комом, вместе с удушающей, забирающей зрение, тьмой.

3.

Сара вновь провалилась в сон.

Проводив шуршащую плащом Ниму встревоженным, всё ещё мутным от сна взглядом, она повернулась на бок, к сестре.

Мария спала рядом. Выбившаяся из-под растянутой майки грудь мерно поднималась в такт дыханию. Лицо девочки, покрытое капельками пота, казалось отлитым из воска - умиротворённым, почти прозрачным. Паутина света, пробираясь сквозь узоры старых штор и наброшенных одеял, ложилась на её тело причудливыми пляшущими тенями.

Сара уткнулась носом в плечо сестры.

Ближе. Ещё ближе.

Так было легче. Так было почти как дома. Так можно было заснуть...

Правда, проспала она, наверное, не больше часа. Или пяти минут. По крайней мере, ей так казалось.

Сон оборвался резко - так же внезапно, как и приятный, убаюкивающий запах тела сестры. В нос ударил резкий, кислый запашок уксуса. Сара вздохнула, поморщилась и перевернулась на другой бок.

Кто-то осторожно, настойчиво тряс её за плечо.

Сара открыла глаза... и едва не подскочила на месте.

В ладони от её лица, скалясь в улыбке, нависла перепачканная, переливающимся в полутьме света жиром, мордашка. Чёрные короткие волосы прилипли к щекам, а огоньки глаз ярко блестели в темноте.

Губы Сары замерли, так и не решив, какой звук издать. Черноволосая девочка, неловко сбив локтем устилающие пол полотенца, прижала палец к её губам, прошипела:

- Т-с-с... Я так... не-кхрм... ненадолго.

Сара узнала её. Нори. Кажется, так Нима её называла. Девочка с кухни.

Нори выбрала весьма необычный способ пробраться внутрь. Вход в их домик был только один - через незаправленную под парту штору, у которой сейчас, подперев голову рукой, спала Мария. Сестра спала чутко: мимо неё, не разбудив, не пролез бы и мышонок. Ну, кроме Нимы.

«Наверное, Нори это знала...» -Сара сонно моргнула. Медленно повела взглядом по складкам их убежища: задняя стенка, у которой она спала, - та самая, что они наспех прикрыли после того, как случайно перевернули парту, - была чуть приподнята. Ткань свисала неровным углом, и из образовавшейся щели, в которую пролезла поварешка, тянуло холодом из коридора.

- А Нима где? – приподнявшись на локтях, натянув головой край покрывала, удивилась Нори. Её голос звучал глуховато. Прищёлкивал, будто она прикусила язык.

Всё ещё сонная, выбитая из колеи резким пробуждением, Сара замялась. Бросила быстрый взгляд на сестру: та блаженно похрапывала во сне.

«Что сказать? Что Нима ушла в коридор и не вернулась?»-Сара вспомнила испуганное, скрытое в полутьме лицо Нимы. Губы девочки дрогнули, -«Нормально ли это - сказать, что я сама не знаю, где она?»

Но Нори, кажется, и не ждала ответа.

- Ладно, потом сама найду, -вновь хрустнув чем-то между зубами, махнула рукой поварешка, словно отмахиваясь от собственного вопроса. Глаза девочки загорелись возбуждённым блеском, - Мы теперь кста вместе работаем! Да-да! –забыв о всяком шёпоте, выпалила Нори, проглатывая окончания слов, - На кухне! Коба разрешил, да! -она широко улыбнулась.

Во рту у неё что-то хрустело, перекатывалось. Сара не сразу смогла определить, что это. Только когда Нори улыбнулась, стало видно: круглый камушек, который девочка беспечно перекатывала с одной щеки на другую. Камешек щёлкал, бился о зубы - слова от этого выходили сбивчивые, с причмокиванием.

- Завтра зайду за тобой,- вновь хрустнув камешком, заговорщицки прошептала девочка, - После Ночи. Не спи долго.

Мария проснулась молча. Ни звука, ни вздоха - только резкое, пружинистое движение.

- Ой! – Нори не успела даже вскрикнуть; подавившись, звук застрял в её горле.

Ступня сестры, опустившись сверху вниз, словно нож гильотины, впечатала её лицом в укрытый полотенцами жёсткий пол.

Ветер от резкого удара обдал прохладой покрытое сонной испариной лицо Сары. Девочка, не успев даже осмыслить происходящее, оцепенела, прижав ладони к лицу.

Полотенца не помогли. Из-под мордочки Нори, пачкая разноцветные тряпки, расползалась тёмная маслянистая лужица.

Так и не пробудившаяся до конца Мария, в молчаливой ярости села, - схватила Нори за копну черных волос, - рванула вверх, заставив её привстать на колени.

Нори не сопротивлялась. Лишь шмыгнула, охнула, повиснув на её руке, как подхваченный зубами котёнок.

Нос был разбит. Кровавые сопли, смешиваясь с покрывающим мордочку жиром, заливали подбородок. Капали на пол, пачкая и без того замызганные полотенца. Капало, правда, не много: большую часть крови девочка успевала слизывать.

Наконец Мария окончательно пробудилась. Сжатые в зверином оскале губы дрогнули, пальцы в волосах ослабили хватку:

- А… Это ты, -выдохнула она. Голос хрипел, отказываясь подчиняться пересохшим связкам.

Повисшая в её когтях Нори подтверждающе кивнула. Утёрла тыльной стороной ладони тёмный ручеёк из разбитого носа - лишь размазала, оставив на щеке кровавый развод. Улыбнулась. Хотя, если бы не детская искренность, вряд ли этот кривой, окровавленный оскал можно было назвать улыбкой.

- Извини, - Мария отвела взгляд, - Я…

- Кажется, - сквозь хрип и клокочущий в горле неловкий смех просипела Нори, - кажется… я камушек проглотила.

Неловкий смех Нори вывел Сару из ступора. Очнувшись, девочка спешно подползла ближе; шумно выдохнув, принялась торопливо похлопывать Нори по обнажённой фартуком спине, приговаривая что-то бессвязное.

Вряд ли это помогло: камень уже был проглочен. Нори лишь сильнее закашлялась, но улыбаться не перестала:

- Жалко… Солененький был.

Мария окинула девочку мутным взглядом. Не до конца проснувшись, кивнула, словно соглашаясь с чем-то и отпустила волосы. Резко, почти машинально; не предполагая, что Нори и не думала ни за что держаться.

Поварешка, не успев опомниться, с глухим шлепком рухнула обратно лицом в пол. Смеяться, впрочем, она не перестала:

- М-м, ай!

Мария виновато опустила плечи. Переглянулась со сжавшейся в углу домика Сарой - та замерла, остановив занесённую для хлопка руку. Молча они подхватили Нори подмышки. Вдвоём затянули поварешку внутрь, сбив в беспорядочную кучу лежащие на полу полотенца.

Сара машинально сунула одно из полотенец Нори; уже испачканное кровью, с потрёпанной бахромой. Нори приложила его к лицу, промокнуть разбитый нос. Вытерлась. Но кровь лишь размазалась по коже, смешиваясь с пылью и потом, превращая мордашку поварешки в алую маску.

- Еще Коба сказал, - прохрипела Нори, продолжая безуспешно пытаться вытереться - только сильнее размазывала грязь по лицу, - чтоб ты у бабы в маске проверилась, - с любопытством коснувшись разбитого носа, поморщилась от боли. Несмотря на это, голос её звучал удивительно буднично, - До завтра, -шмыгнула она носом, - Сказал, обязательно.

Затяжно зевавшая в ладонь Мария, услышав это, вздрогнула всем телом. Остатки сонливости слетели с её лица мгновенно, как разбившаяся ударом корка льда.

Она рванула вперёд. Схватила Нори за ворот фартука, притянув к себе. Грязная ткань натянулась, обнажая тощую, впалую грудь поварешки - серую от пыли, покрытую редкими, на несколько тонов светлее кожи, ещё розовыми пузырьками ожогов.

Сара отвела взгляд. Пальцем подцепила, ощупав свою тонкую рваную футболку. «Нужно будет найти что-то поплотнее», -сглотнула девочка. Не удержавшись, краем глаза всё же бросила взгляд на обожжённое тельце поварешки.

Нори дышала медленно, сбивчиво. Рёбра тяжело, утробно поднимались: проглоченный минуту назад камешек мешал дышать, а недавние удары об пол отдавались в каждом вздохе влажным хрипом.

- Скажи,- прошипела Мария, наклонившись к лицу ничего не понимающей поварешки. Голос сестры был угрожающим, змеиным - пугал больше Сару, чем саму Нори, - Скажи,что она уже была у Лизы. Поняла? Уже была!

Шмыгнув носом, втягивая сбегающую кровавую соплю, Нори уже было открыла рот, чтобы ответить.

Не успела.

Заставив всех троих вздрогнуть, кто-то робко постучал снаружи по стенке их парты. Три коротких, заискивающих стука.

- Нима? – донесся снаружи знакомый, чуть срывающийся на гласных, мальчишеский голос, - Это… ну… Питер. Ты тут? – мальчик замолчал, видимо смущенный ответной тишиной. Сара слышала, как неловко переступая, хлопают по бетону его босые ноги. Не дождавшись ответа, он продолжил:

- Ты… вы не спите? – уже шёпотом спросил он, - Я с Сарой… п-поговорить хочу.

- Я сейчас! - необычно громко, заставив тень мальчика вздрогнуть, не своим голосом выдохнула Сара; перебираясь через ноги сестры.

«Нимы нет. Питер ждёт её. А Мария...» -Сара переживала: если бы мальчик решил сунуться к ним, пока сестра в таком состоянии... досталось бы ему крепко.

Сара выползла наружу на четвереньках, путаясь в полах накинутых на парту штор. Босые ноги коснулись холодного, шершавого бетона - девочка вздрогнула. После прелого, душного пространства их домика - снаружи казалось особенно холодно.

Питер стоял в двух шагах от неё, опустив сложенные в замок ладони. Увидев её, глаза мальчика засверкали; лишь на секунду.

Он потупил взгляд. Замер. Беспокойно метавшиеся глаза, наконец, нашли спасение - уставившись в какую-то точку за её спиной.

- Я… Мы… то есть я… - голос его прыгал, интонация сбивалась на каждом слоге. Лицо Питера медленно, будто жар поднимался изнутри, заливалось краской, - …вечером. Если хочешь. Недалеко совсем. Ну, тут… Показать... - каждое слово давалось ему с трудом, и с каждым новым словом речь становилась всё более бессвязной.

Сара, не понимая, уставилась на него. Моргнула.

«Нима говорила, что он скромный. Но...»

Ещё больше смущая парня своим молчанием, девочка опустила пальцы на бедро, пытаясь унять зуд от невесть откуда взявшегося комариного укуса. Жар моментально ударил ей в лицо, в уши, в кончики пальцев.

Она поняла...

Перед сном Нима с Машей пытались подобрать ей одежду. В куче грязных полотенец и тряпок Нима отыскала неплохую юбочку. В полоску.

Правда, та совсем не держалась на острых бёдрах и всё норовила сползти. Подруги кое-как закрепили её поясом, найденным там же. Но спать с перетянутым животом было невыносимо жарко и неудобно. Так что Сара без всякого стыда сбросила юбку, оставшись в одних трусах...

- Хорошо, - краснея даже сильнее Питера, прошептала девочка. Голос прозвучал намного тише, чем она хотела. Но Питер услышал.

Кивнул - резко, несколько раз подряд. Развернулся. Неловко, стремительно, едва не споткнувшись о собственную ногу. Деревянной, негнущейся походкой, как у заводной игрушки, ушёл - совсем не в сторону своего домика, который был почти напротив; за угол, туда, где его уже никто не увидит.

4.

Нима уже давно очнулась. Больше получаса назад, а может, и целого часа. После возрождения восприятие времени сильно сбивается, становится трудно определить... Особенно когда ты продолжаешь притворяться мёртвой.

Шею ломило. Тупая, пульсирующая в плоти боль отдавала в затылок, плечи, позвоночник.

Ниме безумно хотелось размять шею: хрустнуть позвонками хотя бы разок, повернуть голову, чтобы хоть немного ослабить скопившееся в костях напряжение.

Но она сдерживалась. Несмотря на боль, не двигалась. Даже дыхание старалась сделать незаметным, как у трупа.

А вот рыжий паренёк, которого волочили рядом с ней, совсем не умел сдерживаться.

Он очнулся немногим позже её. Видимо, убили его не так сильно. Сначала заскулил, забился, силясь разорвать связывающую запястья верёвку. За это и получил - крепко. Сразу и от Лисы, и от Фольки. Сначала - несколько раз промеж ног. Так, что быстро прикусил язык, захлебнувшись собственным криком. Затем - несколько раз ногой по хныкающему лицу. Но уже только от Лисы.

Хныкать он не перестал, но теперь делал это тихо, повиснув на верёвке, которой были стянуты их запястья. Больше не шевелился.

Нима не удержалась и большим пальцем всё же почесала побелевшие от недостатка крови руки.

Кожа под верёвкой на руках горела. Запястье жгло, как холодным железом. Пережатые на руках вены вздулись, пальцы онемели и распухли. Каждое движение, каждый метр, когда её волокли по шершавому бетону, отдавало новой вспышкой боли в связанных кистях.

Плащ на спине промок насквозь: кровь, выплеснувшаяся из уже застывшей раны на затылке, пропитала ткань. Как к половой тряпке, теперь к спине липла вся пыль, весь мусор и мелкие камешки, через которые их тащили. Холодная, колючая крошка впивалась в кожу, смешиваясь с засохшей кровью.

Лиса и Фолька тащили их за верёвку на руках, словно животных на поводке. Или, вернее сказать, как мешки с отходами.

Иногда они менялись «питомцами»: как-никак Нима была значительно легче полноватого парня. Иногда, сложив руки в замок, тащили сразу двоих.

Перешёптываясь, сёстры безмятежно болтали о чём-то своём, смеялись. Нима не могла их расслышать. Слова долетали до неё лишь обрывками, терялись в гуле крови, пульсирующей в ушах.

Мало того, один глаз всё ещё не видел. Левый почти не открывался. Кровавая пелена - или, вернее, то месиво, в которое превратился глаз, - различала лишь смазанные пятна света, силуэты и тени.

Правый открывался, но картина была ничуть не лучше: мутная, зыбкая, словно Нима смотрела сквозь воду. Однако даже так Нима могла сказать: она не знала этого места.

Коридоры, по которым её волокли, были чужими — абсолютно серые, пустые, без единой лампочки. Лишь тусклый лунный свет, холодный и безжизненный, сочился откуда-то сверху из провалов в потолке, рассеиваясь по бетонным стенам призрачным сиянием.

- Привет.

Невольно вздрогнув, девочка покосилась более здоровым глазом в сторону говорившего. Кажется, её невольный попутчик заметил её притворство.

Она тоже узнала его - тот самый рыжий из Мышей, которого она полоснула по горлу у лифтовой шахты, когда спешила с Питером. Из-за которого, в итоге, сестра Марии и попала к Крысам...

Несмотря на прошлые разногласия, сейчас он смотрел на неё буднично. Почти весело - будто они встретились в столовой за миской супа.

- Привет, - полушепотом повторил он, еле ворочая языком,- Я Том. А ты?

Лицо парня было измазано собственной кровью. Разбитые, запёкшиеся губы дрожали в какой-то слабой улыбке. Том шмыгнул разбитым носом, противно хлюпнув. Нима едва сдержалась, чтобы не поморщиться. Тяжело вздохнула, прикрыв глаза, попытавшись вновь надеть маску мертвеца.

- При-ивет, - шмыгнув, громким шёпотом в третий раз повторил парень, решив, что девочка его не услышала, - Я… - утробным хрипом оборвался на полуслове. Он громко закашлялся, захлебнувшись собственной слюной и кровью.

Нима скривилась. Маска слетела. Лицо перекосило, как от зубной боли:

- Иди к черту, Том, -прошипела она, едва шевеля губами.

-Вовремя, -раздалось сверху.

Тащившая поводок Тома Лиса, обернувшись через плечо, довольно усмехнулась.

Чуть помедлив, ненароком натянув поводок Нимы, заставив её вытянуть обескровленные руки вперёд - обернулась и Фолька. Близняшка удивлённо хлопнула глазками, будто до этого момента и не подозревала, что они тащат.

Нима перестала притворяться. Подняла голову, насколько позволяла верёвка, сжигая близняшек ненавидящим взглядом единственного работающего глаза:

- Маша вас на части разо…

Она не успела договорить.

Её рванули вперёд. Грубо, с размаху, чтобы преодолеть порожек, с острым краем которого встретилось лицо девочки. Губа лопнула. Рот наполнился горячей, солёной кровью. Нима оборвалась. Замычала, подтирая щекой колючий бетон. Постаралась перевернуться на спину, давясь кровавыми сгустками вместе со слюной.

Их потащили дальше, через узкий тесный проём, втискивая в крохотное помещение.

Комната была размером чуть более туалета. А может, когда-то им и была: здоровым глазом в полумраке Нима различила проржавевший ободок сливного отверстия в самом углу. Одно маленькое окно под самым потолком выплевывало на бетонный пол бледный лунный свет, оттеняя спрятавшуюся у стены, словно притаившийся монстр, покрытую коростами ржавчины трубу.

Не сговариваясь, близняшки отпустили верёвку, стягивающую руки пленников - с размаху швырнули их в угол.

Нима неудачно приложилась затылком о крошившиеся остатки кафельной плитки. Перед глазом поплыли алые круги. Том упал рядом, неловко подвернув руку.

Девочка сплюнула на пол кровавый сгусток, случайно попав на неловко поджатую ногу мальчика. Облизала разбитые губы, продолжив:

- Она на части вас разорвет, -губа распухла, мешая говорить. Несмотря на угрозы, голос казался смешным, словно она говорила с набитым ртом. Нима всё равно продолжила, цедя слова сквозь зубы,- Найдет. И…

Её прервал смех - звенящий, весёлый.

Фолька, облокотившись на бетонную стену справа от них, заливалась искусственным смехом, будто на детской площадке.

- Ой, не могу! - выдохнула близняшка, утирая выступившие слёзы. В отличие от смеха - вполне настоящие, - Слышь, Лис? Она нас найде-е-ет! Она нас порве-е-ет! – играя с интонацией, страшным голосом потянула Фолька.

Лиса, в отличие от своей сестры, не смеялась. Её эмоции были более настоящими.

Стоя чуть поодаль, прислонившись к косяку, тяжело, исподлобья вперилась в Ниму хищным взглядом:

- Слышали, -начала девочка. Улыбнулась. Но её улыбка не была дружеской, скорее садистской, - Машка себе новую игрушку нашла. Видела. Нежная больно, вся в неё, -Лиса замолчала, сощурив глаза. И без того враждебный взгляд девочки стал совсем колючим, - Так что ты ей теперь и без надобности. Очень надеюсь, что она тебя забудет, -снова сделала паузу, - Совсем, -голос её дрогнул на последних словах.

Нима отвернулась к стене. Плечи девочки дрогнули, но когда она заговорила, голос её был спокойным, почти ленивым:

- Надейся на это.

Черви.

Тонкие, холодные. Выползли откуда-то из глубин черепа, медленно, мучительно прогрызая свой путь. «Новую подружку» -вгрызались в извилины, сжирали мокрую плоть мозга. «Игрушку», -сворачивались кольцами вокруг глазниц. «Забудет. Совсем», - давили, ломали череп изнутри.

Глаза защипало. Левый почти ничего не чувствовал. Правый... Нима пожалела, что он остался цел.

Глаз наполняла влага. Слёзы были горячими, едкими. Смешивались с запёкшейся на щеке кровью, воруя её цвет. Разъедали недавние ссадины, раззадоривая опухоль сдерживаемых в груди рыданий.

Но Нима не плакала. Не позволяла себе плакать.

«Не при них...»

Девочка тупо уставилась в серую стену. Ждала, пока слёзы высохнут сами. Пока черви успокоятся и уйдут...

Непредвиденную паузу нарушил Том; ёрзая, пытался подняться, облокотившись на стену. Теперь он сидел, поджав колени к связанным опухшим рукам, громко шмыгал разбитым носом:

- Что… Что вы хотите со мной сделать? – перебиваясь, прошептал мальчик.

«Черви ушли…»

В его испуганном вопросе было столько детского, беспомощного страха, что, наверное, побрезговали даже они.

Ненароком поморщилась и Нима.

Фолька, забавы ради пытавшаяся допрыгнуть до оконца под потолком, остановилась. Развернулась на пятке тапка, с размаху хлопнув ладонью по проржавевшему люку; впаянному в толстую трубу. Старый металл отозвался девочке гулким звоном.

- Мусоропровод, -бросила Фолька, не глядя на Тома, -Туда твои дружки Крысы все дерьмо сбрасывают, что ночью насобирали.

- А-а… -открыл было рот Том, собираясь спросить что-то ещё.

Лиса шагнула вперёд. Нога, обутая в старый тяжёлый ботинок, с мокрым ударом вошла в живот мальчика; пятка утонула в мягкой плоти.

Том брызнул слюной, согнулся пополам, выплёвывая воздух, не в силах даже закричать.

Нима чувствовала. Не смотрела.

Обходит её. Садится на корточки. Рядом, почти вплотную.

Тёплое дыхание - вонючее, как у кошки. Запах девичьего пота, ржавчины.

«От Марии пахло куда приятней... Даже от Нори».

- На такие мелкие кусочки порубим, - тихо, почти ласково, пропела Лиса, - Никакая Лиза не соберет.

Стоящая поодаль Фолька подобрала оставленный сестрой топор; тяжёлый, с проржавевшим лезвием. Беззаботно, словно это простая палка, перекинула его за шею. Ухватившись обеими руками за древко, принялась раскачиваться из стороны в сторону:

- Так, кого-о-о сначала руби-и-ить будем? –балансируя на пятках, пропела близняшка, растягивая слова, как жвачку.

- Успеем, -Лиса не обернулась. Опустилась, поставив покрытые синяками колени на плащ Нимы, - Хочу собрать сначала...

«Запустила руку…»

Нима чувствовала её пальцы - холодные, цепкие пальцы грядущей смерти. Они шуршали по ткани, перебирали складки плаща в поисках чего-нибудь ценного. Касались через тонкую ткань её бёдер, из-за чего Ниму каждый раз передёргивало.

«Выбраться... Надо выбраться», -липкая, паническая мысль крутилась в черепе, как заевшая пластинка. Толку только от неё никакого. Связанные руки омертвели и почти не слушались. Затекшие ноги жгло от содранной о бетон кожи. Сил не было.

Единственное, что она могла - кричать. Звать на помощь. Может быть, кто-нибудь да услышит.

Но с этим вариантом Нима не торопилась. Кричать ей всё равно придётся. Громко. До того - бессмысленно.

Перебирающая содержимое карманов Лиса наклонилась ближе, почти вплотную. Губы коснулись уха Нимы; дыхание было горячим, прерывистым:

- Знаешь, - прошептала она, пока её пальцы продолжали шарить в карманах, - Я... Я о-о-очень сильно хочу, чтоб тебя забыли, -Лиса сглотнула, - Это было бы… главной. Местью.

Голос девочки дрогнул. Сломался, на грани слез.

- Ты не понимаешь, какого это. Спать, боясь что при пробуждении… - Лиса сбилась, замолкнув. Нима тоже молчала, чувствуя, как дрожит рука Лисы в её кармане. Как сбивается дыхание, - Что… завтра, я её и не вспомню. Будто её никогда и не было…

Дрожь. Непонимающе зашипев, Лиса резко дёрнула руку. Кровь. Осколки стекла - последние остатки ножа - впились ей в пальцы. Яркие капельки выступили на пыльной коже.

Лиса жалобно посмотрела на уколотую руку и тут же, не раздумывая, отвесила Ниме пощёчину окровавленной ладонью. И без того больная шея настороженно хрустнула, щёка покрылась сыпью отпечатка ладони.

- Тебя не вспомнят! –прошипела Лиса. В голосе девочки больше не было слёз, лишь слабо сдерживаемая злоба,- Я так хочу. Не вспомнят...

Желание.

Вместе с электрическим, обжигающим щёку покалыванием, в голову Нимы пришло лишь одно желание...

Вцепиться зубами. Вгрызться - в её нос, в глаза. Рвать, пока та не замолкнет. Мышцы на теле напряглись, пальцы сжались... Сжались бы, если бы руки девочки не были полностью обескровлены. И, к тому же, связаны. Верёвка больно врезалась в запястье, напоминая о беспомощности.

Она может сделать рывок - но разве что только для того, чтобы упасть к ногам садистки. Может, это и к лучшему. Если бы ей даже удалось укусить - для неё вскоре всё бы закончилось. Пускай и менее позорно.

Лиса не успокоилась. Окровавленная рука девочки соскользнула в другой карман — глубокий, внутренний. Тот, где Нима держала самое дорогое. Нима чувствовала кожей, как пальцы нащупали холщовый мешочек. Сжали его.

- Что это? –Лиса вытянула мешочек. Понюхала, повертела. Нима замерла. Губы сжались в тонкую бледную нитку.

Кошка поднесла мешочек поближе, прижала к уху. Брови девочки медленно поползли вверх.

Сердце билось: «Тук-тук». Ритм можно было услышать на расстоянии. Глухой, торопливый, живой.

Лиса непонимающе уставилась на Ниму, ожидая объяснений. Нима молчала. Тяжело, утробно дышала, стараясь не выдать паники.

Близняшка не стала добиваться ответа. Пожала плечами - швырнула мешок в стенку.

Сердце - собственное сердце Нимы - дрогнуло, пропустив удар. Забилось с утроенной силой где-то в горле. Бешено, судорожно, перекрывая дыхание.

Она инстинктивно зажмурилась, когда холщовой комочек ударился о бетон - глухо, с мясистым шлепком упал на пол, замерев в луче мёртвого лунного света.

Нима заставила себя открыть глаза. Через силу, сквозь липкий давящий страх.

«Смотреть...» -что бы Лиса ни увидела слабости. Что бы не дать повода насмехаться

Глаза защипало. Вернее, глаз: левый, залитый кровью, к счастью, до сих пор ничего не чувствовал. Но правый снова подвёл её: красные, мутные слёзы выступили на ресницах, смешиваясь с кровью, скатывались по щеке солёными дорожками.

«Позор. Позор…» -Нима ненавидела себя за эти слезы.

Но где-то глубоко, на самом дне черепа, вновь шевелились черви. Выползали, рылись в извилинах. Отравляли капающей с мелких клыков отравой совсем другими мыслями: радостью. Позорной, гадкой радостью.

Яд разливался по телу вместе с кровью - тёплая, липкая отрава вместе с пульсом билась в венах, а черви шептали ей в такт:«Может, если Сара умрёт, Мария сразу пойдёт за ней. Не забудет... Ведь никого не останется. Не сможет забыть. Будет помнить. Всегда».

Лиса запустила вторую руку в другой карман, продолжая машинально помахивать раненой ладонью - пускай в этом и не было надобности: ранка давно затянулась. Только тонкая полоска застывшей крови напоминала о недавнем порезе.

Вывернув карман наизнанку, Лиса извлекла из плаща последнюю оставшуюся ценность Нимы: подаренные Томми очки. Не глядя, протянула их сестре.

Опершаяся на топор Фолька нацепила их на нос. Поправила дужки, уперев подбородок на сложенные на древке руки:

- Так… - Фолька лениво зевнула. Чёрные линзы блеснули в лунном свете, скрывая глаза, - С кого начнём?

До того притихший, вжавшийся в угол Том, услышав вопрос Кошки, нервно задёргался. Рыжая голова мальчика замоталась из стороны в сторону; из разбитого рта вырвался тихий скулёж:

- Не с меня! –панически забился парень, - Не с меня! Только не с меня!

Нима молчала. Для неё вопрос был вполне риторическим. Единственным глазом она смотрела на Фольку. На очки, в которых отражалась ложная луна.

Фолька истолковала взгляд Нимы посвоему. Ощупав рукой переносицу, убедилась, поправив чуть сползшие на нос линзы. Беззлобно, почти дружелюбно, похвалила:

- Уступил даме. Молодец.

- Мне и самой с таракана начать хотелось, - не сводя глаз с Нимы, бросила сестре Лиса.

Губы близняшки свело в довольном оскале. Она облизнулась. Нима смотрела в ответ:

- Иди на…

- Может, рот им заткнем? –невзначай перебила Фолька, с не наигранной жалобой уронив голову на плечо сестры. Лиса мотнула головой, заставив сестру зажмуриться от коснувшихся лица волос.

- Спальный блок Мышей далеко. Да и до Ночи они сюда не сунуться, -девочка кивнула на ноги Нимы, - Держи.

Фолька послушно передала топор сестре. Села прямо на колени Нимы, придавив их своим весом. Обхватила за шею, прижав девочку к себе - тесно, почти по-сестрински.

- Знаешь, - промурлыкала рыжая. Голос её был удивительно спокойным, почти убаюкивающим, - Тонуть было гораздо неприятней. Понимаешь? Ты… Ты же быстро заживаешь?

Фолька говорила так, будто делилась секретом с подругой. А не с избитой девочкой, которую они собирались рубить.

- Мне все равно, - глухо выдавила Нима, чувствуя на ушиблённой щеке горячее дыхание близняшки. Вонючее, кошачье. Такое же, как у её сестры

«Толкнуть. Подставить под топор»,-судорожно соображала Нима, равнодушно наблюдая единственным глазом за играющей с её волосами Фолькой.

Но сил не было. Тело не слушалось. Более того, обнявшая её за шею близняшка, ненароком сдавила повреждённое место, которое ещё ломило после недавней смерти. Боль полоснула, пульсируя по позвоночнику. Нима замерла, боясь и вздохнуть.

- Ну-ну, - добродушно усмехнулась Фолька, чувствуя, как та напряглась.

Топор опустился резко, без предупреждения. С мокрым, хрустящим звуком рассек плоть, завибрировав в уцелевшей кости. Удар был совсем неожиданным - даже Фолька вздрогнула, сильнее прижав Ниму к себе.

Ржавое лезвие вошло немногим выше пятки. Не отрубив ногу, застряло в кости. Больше раздробило...

Том закричал первым. Испуганный, срывающийся на визг крик чуть было не оглушил девочку.

Нима взвыла следом. Едва сдерживаемые мутные слёзы брызнули из глаз, смешиваясь с оставшейся на щеках кровью.

Объятия стали крепче. Фолька прижала ладонь к её рту. Крепко, лишая даже возможности кричать:

- Тонуть – это гораздо хуже, - не повышая голоса, менторским тоном продолжила рыжая девочка, - Вечно тонуть и вечно воскресать. Десять минут – разрыв легких. Десять минут – и снова. Десять минут…

Топор опустился снова. Чуть выше прошлого удара, где кость была ещё цела.

Лезвие вошло в плоть с уже знакомым противным влажным хрустом. Кость вновь уцелела: только треснула, не поддавшись до конца.

Нима закричала. В этот раз она и не пыталась сдерживать слёзы. Рот наполнился медным привкусом. Заполняющим горло, мешающим дышать.

Харкнула, не сдерживаясь, - прямо в ладонь зажимавшей ей рот Фольки. Сгусток мягко шлепнулся о кожу, растекаясь между пальцами.

- Надо по одному месту рубить, -не обращая внимания на воющую девочку, подсказала сестре Фолька.

- Знаю... - Лиса, тяжело дыша, ухватилась за топорище обеими руками, расшатывая застрявшее в кости лезвие. Нима забилась, пытаясь скинуть сидящую поверх ног Фольку. Из горла вырвался новый сдавленный вой.

Топор вышел с чавкающим звуком, утащив за лезвием несколько красных нитей раздробленной плоти.

Лиса остановилась, разогнув спину. На лбу девочки выступили капельки пота.

- Быстро ты выдохлась, - хихикнула Фолька, наконец убрав ладонь ото рта корчившейся жертвы. Вытерла её о лицо самой Нимы. Неспешно провела по щеке, разбитым губам, словно умывала, счищая кровь и слёзы, - Может, тебя сменить? –продолжая наблюдать за отчаянно хватавшей ртом воздух Нимой, обратилась к сестре Фолька. В её голосе прорезалась милая, заботливая нотка.

- Лучше по крысе поработай, - мотнула головой Лиса, переводя дыхание. Том жалобно заскулил, вжимаясь головой в бетонную стену. Впрочем, сёстры не обратили на него никакого внимания.

Фолька, пожав плечами, продолжила сдавливать ноги Нимы. Лиса, передохнув, покрепче ухватилась за топор, прищурив глаза, прицеливаясь для нового удара...

- Кхм-кхм...

Сёстры застыли. Звук был негромким, но в пропитанной кровью тишине каморки прозвучал громче всех криков Нимы.

Руки Лисы, уже было готовящейся к новому удару, замерли. Пальцы ещё крепче сжали рукоять - побелели, но не отпустили.

Кошки обернулись. Нима, чей взгляд до того был прикован к собственной ране - двум зияющим, расползшимся по краям мясным рубцам, из которых торчали осколки кости - медленно подняла голову...

В дверном проёме, опершись на короткий гарпун с надписью «ANYA», стояла Майя. Лицо начальницы было непроницаемо, нитки на лицевых швах тускло блестели в лунном свете.

За её спиной, скромно ссутулившись, маячила Нозу. Белое платье девочки казалось призрачным пятном в темноте.

А рядом, чуть впереди, стояла Нори.

Нима никогда не видела Нори такой.... сердитой. Она вообще не помнила, чтобы она сердилась.

Лицо поварешки, обычно чуть глуповатое и беспечное, перекосило; тонкие пальцы были сжаты в кулак, плечи дрожали от напряжения. Нори опустила руки вниз, зажмурилась - и закричала. Громко, так, что эхо ударило в стены:

- ЖИВО ОТПУСТИТЕ НИМУ!!!

Лису это не впечатлило. Глаза Кошки были прикованы к Майе.

- Только тебя не хватало, -не разжимая пальцев на рукояти, недовольно буркнула девочка.

Лиса и Фолька медленно поднялись. Первая, перехватив топор поудобнее, не отрывая глаз от незваных гостей, переложила его на правое плечо. Вторая поправила очки, что постоянно стремились соскользнуть с её острого носа. Лицо девочки искривила наигранная, почти детская улыбка:

- Мы можем притвориться, что вы ничего не видели, - наигранно улыбаясь, предложила она, словно речь шла о разделе конфет, а не о покалеченной живой плоти.

Вот только конфеты не делят ножом: рука девочки соскользнула за спину, щёлкнув застёжкой чехла, извлекла большой боевой нож. Чистое лезвие тускло блеснуло в полутьме, принимая в себя лунный свет. Близняшка держала его расслабленно, за спиной, оставляя лишь небольшой намёк на угрозу.

- Спасите меня! Ноз-зу! – прервал холодные переглядывания девушек Том, вжимаясь спиной в стену. Голос парня, заикнувшись на «зу», сорвался на пронзительный визг.

Это никак не помогло бедняге привлечь внимание - никто на него даже не взглянул. Нозу неловко дёрнулась, переступив с ноги на ногу, и отошла за спину начальницы.

- Конфликт был давно улажен, - наконец выдохнула Майя, чуть опустив гарпун, противно царапнувший бетон пола. Голос девушки звучал ровно, немного устало, как у лектора, которому приходилось объяснять нерадивым ученикам одну и ту же тему, - Самодеятельности я не допущу.

- Конфликт? – дёрнулась Лиса. Шагнула вперёд, сжимая топор так, что костяшки побелели, - Конфликт с кем? С крысами?! – перешла на крик. Яростный, надрывающийся, - А нас?! А сестру…

Голос девочки треснул; слова потонули в комке подступающих к горлу слёз.

Фолька мягко положила руку на плечо едва сдерживающей яростные рыдания сестры. Грязные от кровавой слюны пальцы ласково легли на напряжённое, вздрагивающее плечо. Сжали.

- Ладно тебе, -опустошённо, словно поражённая грустью сестры, тихо прошептала Фолька, - Не нужно…

Майя покачала головой:

- Ваши мелкие обиды, -медленно, отчеканивая каждое слово,- Не дело группы.

Лиса вздрогнула. Скинула руку сестры с плеча - резко, так, что Фолька чуть не пошатнулась:

- Мелкие?! – голос Лисы разрывался между яростью и отчаяньем, - Мелкие?!

Лицо девочки вновь исказилось гневом. Глаза наполнились слезами, которые, сдерживаемые злобой, не спешили проливаться. Шагнула вперёд, заслоняя собой нерешительную сестру. Подняла топор, прижав его к клокотавшей гневом груди:

- Никого мы не отдадим! –прерываясь на хриплые, рваные выдохи, закричала, -Черта с два! Изрубим! И…

- А-а-а-а! – Нори сорвалась с места раньше, чем Лиса успела закончить свой сбивчивый монолог. Возможно, раньше всех поняв, что переговоры никуда не приведут. Или просто устала ждать.

Откуда-то из складок фартука, куда девочка обычно прятала объедки и угощение для Кишки, появился тесак. Тупой, покрытый застарелыми многослойными корками жира и прилипшей к стали зеленью, с настолько затупившимся лезвием, что порезаться им было трудно даже при желании. Но Нори и не собиралась им резать. Прижав нож к груди, как копьё, поварешка бросилась в атаку на Лису, словно намеревалась проткнуть её.

Кошки не испугались атаки Мышки. Даже не напряглись.

Фолька, перекинув нож в левую руку, сделала шаг навстречу. Пропустив неловкий укол тесаком под рукой, схватила кроху за голову, развернула. Пальцы вцепились в короткие чёрные волосы, проведя её до стены.

Лицо поварешки с глухим влажным стуком впечаталось в бетонную стену. Нори дёрнулась, невнятно промычала, пустив красный пузырёк из разбитых в кровь губ. Оставив на серой поверхности, словно след улитки, кровавый развод, сползла на пол.

Фолька довольно улыбнулась... Но лишь на секунду. Остриё «ANYA» мелькнуло в лунном свете; Лиса дёрнула сестру за футболку, оттягивая назад. Лезвие прошло совсем рядом, вспоров воздух.

Сёстры разомкнулись, встав по обе стороны от вступившей в бой Майи. Они нападали по очереди.

Лиса, тяжело дыша, яростно рубила топором воздух. Майя не пыталась блокировать удары древком гарпуна, лишь уходила в сторону. Вслед за отступившей на шаг сестрой, словно змея, атаковала Фолька. Она не стремилась попасть по Майе - разве что по пальцам, - оттесняя её к стене.

Нозу, прижавшись спиной к стене, проскользнула в комнату. Белое платье девочки почти сливалось с бетоном.

Села напротив Нори, прижав рукав к кровоточащему носу девочки. Ткань быстро пропиталась кровью. Поварешка уже пришла в себя, сморкнулась в подставленный рукав, потупленным взглядом наблюдая за битвой.

Близняшки двигались слаженно, как две половинки единого целого. Только одна половинка, обливаясь потом, яростно шипела, вслепую ведомая инерцией топора; вторая, напротив, выглядела почти расслабленной - на губах застыла неловкая, будто извиняющаяся улыбка.

Атаки близняшек, чередуясь, не оставляли Майе времени на передышку, заставляя её отступать к стене. Сёстры были молоды и быстры. Майя, несмотря на то что номинально была их ровесницей, едва поспевала за ними.

Движения начальницы были медленными, деревянными; каждое уклонение, резкое движение отдавалось треском нитей в сочленениях её швов.

Лиса, одним шагом сменив позицию, зашла с боку. Удар топором - широко, с разворота. Майя подняла гарпун, выставив перед собой. Металл лязгнул о металл, древко жалобно треснуло, но выдержало.

Нож.

Фолька соскользнула в образовавшуюся брешь, положив обе ладони на рукоять, вдавила его в бок Майи. Лезвие вошло мягко, по самую гарду, стукнув о позвоночник.

Встретив испуганный взгляд Нозу, Фолька победоносно улыбнулась. Дёрнула нож на себя, распарывая... и не смогла вытащить. Лезвие застряло, будто проникло не в живую плоть, а в давно мёртвое старое дерево. Фолька, схватив нож двумя руками, дёрнула ещё раз. И ещё...

Улыбка победителя сползла с лица девочки, сменившись немного неловким, будто бы извиняющимся выражением. Она подняла глаза...

Майя, кажется, даже не заметила полученной раны. Оттолкнула топор Лисы, заставив девочку пошатнуться назад, потеряв равновесие. Перехватив гарпун ближе к острию, отступила, коротко резанув снизу вверх.

Остриё, сверкнув в мёртвом свете, вспороло Фольку от живота до макушки. Сбитые с её головы очки, описав дугу, приземлились прямо у ног Нимы.

Фолька замерла. Опустила глаза вниз - на живот.

Медленно, раздвигая края прилипшей к распоротой плоти майки, лениво выползла склизкая змейка кишок. Несколько тёмных, источающих пар колечек выскользнули, мокро шмякнувшись на пыльный пол, утянув за собой двойку красных канатиков.

Фолька не торопилась поднимать выпавшие, быстро остывающие внутренности. По-детски удивлённо смотрела, словно они ей не принадлежали.

Лиса тоже замерла. Лицо её побелело; занесённые для удара руки опустились, едва удерживая в побелевших костяшках топор.

Майя не дала сёстрам опомниться. «ANYA» в её руках двинулась вперёд - коротко, без замаха.

Остриё вошло промеж глаз застывшей в ступоре Фольки, пробило голову, проскрежетав о внутреннюю стенку черепа.

Фолька дернулась; ноги её подкосились.

Майя развернулась на пятке, перенося вес на другую ногу. Вырвала гарпун, забрав остриём зацепившиеся красные нити плоти из головы Фольки, таким же резким ударом обрушила его на плечо Лисы. Удар пришёлся в сустав, почти вывернув руку. Заставил разжать пальцы, сжимающие топор.

Фолька рухнула на колени. Затем на бок, сворачиваясь в позу эмбриона вокруг своей раны. Из распоротого, покрытого каплями пота дрожащего живота девочки; извиваясь, вслед за первыми змейками, выпали колбаски кишок. Толстые, дышащие в одном судорожном ритме, они выползали на пол.

Лиса схватилась за выбитое плечо, отступив к стене:

- Хватит! Хватит! - надломленный крик. Её лицо, недавно исполненное ярости, теперь было красным и беззащитным, мокрым от пота и уже свободно льющихся слёз, - Ей же больно!

Осторожно, бочком, Лиса обогнула Майю по широкой дуге - как зверя, следя за копьём. Боясь, что он может ещё укусить.

Опустилась на колени у тела сестры, неловко, одной рукой приподняв залитую кровью голову.

Фолька почувствовала её прикосновение. Измазанные стекающей кровью губы растянулись в детской улыбке. С трудом повернула голову, но пробитые, пустые глазницы не могли увидеть сестры. Не могли видеть.

Фолька, наконец, заснула - уставившись куда-то в потолок. Улыбка застыла, обращённая мимо Лисы, мимо Майи, мимо всего мира.

- Уходите в свой блок. С Баст поговорю позже, - нависнув над Кошками, словно памятник, равнодушно отдала приказ Майя. Потянулась, выдернув застрявший в боку нож. Лезвие, распоров несколько нитей, с сухим деревянным звуком вышло из раны. Крови на нём почти не было - только вязкая, тёмная жижа.

Нисколько не поморщившись, даже не взглянув на рубец, Майя протянула нож подоспевшей Нозу:

- Помни об обещании.

Мышка вежливо кивнула. Приняла клинок обеими руками, как подношение. Быстрыми шажками засеменила к углу, где хныкал, вжимаясь в стену, Том.

Нима же не дожидалась подмоги: девочка уже давно дёргалась, извиваясь, пытаясь разгрызть верёвку зубами. Усилия были напрасны - верёвка затянулась лишь туже. Скользила по покрытым кровью запястьям, впиваясь в распухшую кожу. Не поддавалась.

Тень Майи ушла с тела сестры.

Опомнившись, Лиса обвела комнату затуманенными глазами. Взгляд, в котором теплилась какая-то глупая, наивная надежда - на сочувствие или, может быть, жалость. Посмотрела на Майю. На Нозу. Даже на сжавшегося в углу Тома.

Но никто не смотрел на неё. Словно её и не было...

Лиса закусила дрожащую губу. Лицо девочки, совсем недавно искажённое яростью, унижённо дрогнуло.

Скривившись от боли в раненом плече, осторожно подхватила Фольку. Поправила покрывшуюся налипшей пылью выпавшую кишку, нежно заправив её под разрезанную майку. Затем подняла сестру на руки.

Фолька обвисла в её объятиях тряпичной куклой. Всё ещё улыбающееся лицо свесилось набок; из пустой глазницы вылилась скопившаяся кровь.

Тяжело переступая, сгибаясь под тяжестью сестры и болью в плече, Лиса покинула комнату.

Медленно, опустив голову. Будто она всё ещё ждала, что её окликнут.

- Как вы нас нашли? –Нима сдалась, сплюнув осевшие во рту нити верёвки. Она даже не оглянулась на подсевшую рядом Нозу, целиком занятая пальцами повреждённой ноги.

Раны от топора зияли, словно вынутые из арбуза дольки: мясо разошлось по краям, обнажая надрубленную кость. Но пальцы её слушались... Шевелились, сгибались. Нима даже смогла подцепить ими край плаща.

- Я заметила, как вас несут, - не поднимая глаз, ответила Нозу. Девочка тяжело дышала. Нож в её тонких, дрожащих от усилия пальцах казался слишком большим, неуклюжим. Мышка медленно пилила верёвку, вздрагивая от каждого случайного резкого движения, опасаясь порезать мальчика, - И я сказала Нори, -верёвка наконец поддалась. Растирая одубевшие руки, благодарно всхлипнув, Том отполз подальше к стене.

- А Майя? – Нима подставила руки перебравшейся к ней Нозу, устало наблюдая за налегающей на нож Мышкой, - А… вот оно…

Майя была у стены, рядом с Нори. Поварешка уже встала на ноги, согнувшись, отряхивала фартук. Нос был разбит - чуть свёрнут в сторону. Из ноздрей стекала на грудь кровь, добавляя на и без того замызганный фартук новые оттенки.

Размазав грязь по одежде, Нори уже было ринулась к Ниме. Майя перехватила её. Взяла за плечи, повернула к себе.

Нима не узнавала её. Той Майе, которую она знала - это было не свойственно...

Наклонилась, вглядываясь в покрытую кровью и соплями мордашку - в глаза, что смотрели мимо неё, на Ниму.

Чужое, несвойственное беспокойство...

Нозу наконец прикончила последние волокна. Верёвка, ослабев, сползла с перетянутых запястий. Нима с наслаждением сжала и разжала омертвевшие пальцы. Вены быстро наполнились сладкой, разгоняющей онемение кровью; свели ладони жаром, покалыванием.

Чуть подвинувшись от стены, Нима хрустнула шеей. Позвонки отозвались коротким сухим щелчком. Попыталась подняться.

Опираясь на здоровую ногу, она перенесла вес на колено и... коснулась распахнутой раной голой бетонной пыли.

Боль ударила свежей волной. Чуть не взвизгнув, сдавленно зашипев, девочка завалилась обратно. Раненая нога дёрнулась, сводимая судорогой.

- Давай помогу!

Нима, всё ещё корчась от боли, подняла глаза. Один.

Ладонь. Неловко улыбаясь, всё ещё дрожа от пережитых событий, рыжий Мышонок протягивал руку. Потную, всю в пыли и царапинах.

- Как тебя там? –наконец, справившись с судорогой, выдохнула девочка.

- Том.

- Иди к черту, Том.

Нима отвернулась, подвинувшись обратно к стене. Впрочем, долго стоять ошарашенному парню не позволили.

Коротко кивнув на прощание даже не взглянувшей на неё Ниме, Нозу позволила сбитому грубостью парню опереться на своё худое, выглядывающее из-под платья, плечо. Вряд ли в этом была необходимость - Том уже мог стоять на ногах, пускай и шатался. К тому же он был на две головы выше Нозу... Но не отказался.

Опираясь друг на друга, сгибаясь под весом дрожащего мальчика, Мышки удалились со сцены.

Не все...

- Ой, я сейчас, помогу! – заметив неудачную попытку Нимы, шмыгнув кровоточащим носом, Нори вновь попыталась пробиться к подруге. Майя не дала ей пройти:

- К Лизе, - сшитая из чужих частей рука легла на плечо поварешки. Голос начальницы не терпел возражений.

- Но я же не сильно ранилась... - оправдываясь, вновь шмыгнула Нори, скрывая ладонью разбитый нос. В голосе девочки прорезалась умоляющая нотка - то ли из-за желания помочь подруге, то ли из-за страха идти к «бабе в маске».

- Эй, а как насчет меня? – в голосе девочки звенела обида.

Нима потянулась в сторону, к валяющимся на бетоне очкам Томми. Уже отошедшие пальцы нащупали дужку, подтянули. «Чёрт, стекло треснуло...» -Нима, хмуря брови, водрузила линзы на нос. Криво - очки тут же съехали на разбитую переносицу, обнажив залитый кровью глаз. «Так даже лучше».

Возглас Нимы возымел частичный эффект. Майя удивлённо обернулась, будто только вспомнила о существовании девочки. Равнодушный взгляд чёрных пустых глаз - не более.

- Иди к доктору, -повторила Майя, вновь повернувшись к шмыгающей поварешке, - Живо.

С приказами Майи было трудно спорить. И не потому, что она могла ударить - просто голос у неё был такой.

Нори и не пыталась. Вернув свой тесак за пазуху, прежде чем сбежать, бросила на Ниму прощальный взгляд: виноватый, будто бы она оставляет её здесь умирать.

Хлопки босых ступней Нори быстро удалились.

- И это называется «приоритеты», -передразнивая голос начальницы, цокнула языком Нима. Майя по-прежнему не замечала её, с какой-то грустной усмешкой наблюдая за призраком уже сбежавшей поварешки, - А если-б я в колодце… Ой!

Нима заткнулась. Тень Майи нависла над ней. Девочка невольно сжалась, втянув голову в плечи.

Начальница наклонилась, треща швами, как строительный кран. Схватила за шиворот - приземлила на здоровую ногу. Больную Нима вовремя успела поджать. Помогло, впрочем, не сильно.

- Ой-ой… - боль из ноги отозвалась где-то в позвоночнике, доставая аж до затылка. Морщась, девочка кинула тревожный взгляд на поджатую ногу: рана уже не кровоточила, покрылась тонкой, склизкой плёнкой, что тянулась при любом движении. «Похоже на холодец, который готовит Коба».

Сильно легче от этого не было. Теперь боль была не резкой, как от удара. Она была нудной, тягучей, будто бы в ноге поселился больной кариесом зуб.

- Ещё вон в тот угол можно? Пожалуйста… -кривя губы от боли, указала рукой Нима.

Майя не спрашивала «Зачем?». Её неразговорчивость сейчас была только на руку. Просто повела.

Обхватив её за шею, Нима прыгала на одной ноге следом, припадая к плечу.

От Майи невообразимо несло вонью старых мокрых тряпок, табачным перегаром и чем-то ещё, чего Нима не могла определить.

«А впрочем, какая разница. От Марии всё равно пахнет лучше...»

Угол. Нима, не отпуская шеи начальницы, наклонилась, подцепив грязный комочек. Мешочек с сердцем.

Пальцы девочки дрогнули, стоило ткани коснуться ладони. «Живое», - сердце внутри отзывалось глухими, медленными толчками, - «Бьётся...»

Ниме безумно хотелось задержать мешочек в руках. Прижать его к груди. Послушать, убедиться...

Преодолев искушение, она быстро, почти небрежно сунула его в карман плаща.

- Что это? – без какого-либо интереса, наблюдая за дрожащей девочкой, прервала радостную тишину Майя.

- А, это… -Нима замедлила с ответом. Голос дрогнул. На лице девочки предательски расползлась глупая, счастливая улыбка, - Это мои вещи.

Маю ответ вполне устроил.

Нима, поджав раненую ногу, запрыгала на одной, тяжело опираясь на ведущую к выходу Майю.

В голове, спутанные названной радостью, вновь зашевелились черви. Вновь шептали, пробираясь всё ближе и ближе... Гадкие, мерзкие слова. Напоминали о гадком счастье от не свершившейся смерти Сары...

Нима не слушала их. Ну, разве что совсем чуть-чуть. Стыд прошлых мыслей обжёг щёки, но радость... Радость была сильнее.

Сердце в кармане билось. Медленно, слабо - но билось. А значит, Сара... Нет. Сестра Марии - жива.

Молчание сильно затянулось. Нима не была против такого исхода... но, заметив обжигающую счастьем девочку, Майя могла что-то заподозрить.

Девочка, покрепче ухватившись за шею начальницы, прижалась щекой к холодному плечу. Улыбнулась. Слишком наигранно, хитро. Спрятать искренние эмоции за игрой ей плохо удавалось.

- Давно меня не носили на руках, -жалобно потянула она. Слишком жалобно, чтобы в это можно было поверить, - Может…

Взгляд. Тяжелый, непроницаемый.

Маска радости тут же слетела с лица Нимы:

- Ну нет – так нет…

5.

Нима не хотела покидать пределы своего уютного, тёплого домика. После утренней встряски здесь, в тесноте штор и грязных полотенец, было уютно и спокойно. Запах пота, дыхания подруг и сворованных с кухни угольков жареного теста - убаюкивал девочку.

Нравилось и внимание, которым окружили её испуганные сёстры. «Всё-таки не зря не пошла к Лизе. Та бы всю ногу забинтовала, ничего не разглядишь...»

Но особенно понравились ей красочные, жестокие обещания, которые, распалившаяся Мария грозилась свершить в отношении близняшек. Идея утопить их в туалете показалась Ниме особенно забавной. А вот Сару угрозы сестры, кажется, приводили в ужас...

Но ещё больше кроху пугали заигрывания Нимы. И девочке это нравилось. Она оттягивала веко залитого кровью глаза, высовывала язык, строя рожицы.

«Честноговоря, глаз уже давно зажил, но кровь всё никак не желала покидать белок, делая его страшным, чужеродным».

И каждый раз Сара вздрагивала, отшатываясь от хихикающей девочки, как в первый раз. Даже когда на деле это был уже десятый раз - страх на её лице был неподдельным.

Подзатыльники Марии быстро прекратили это безобразие.

«Лёгкие- Маша никогда не стала бы бить в полную силу. Но достаточные, чтобы я поняла: подруга не шутит».

Вдвоём сёстры заставили Ниму перевязать рану, заботливо обмотав повреждённую ногу несопротивляющейся, счастливо улыбающейся девочки влажным полотенцем.

Но всё же Ниме пришлось уйти из убежища.

Без Марии...

Сара наотрез отказалась брать сестру на встречу с Питером. Маша не спорила: кажется, они давно это уже обсудили.

Вариант Нимы, что Сара пойдёт одна, даже не обсуждался. Короткое, резкое «нет»- уговоры тут бесполезны.

Другая идея Нимы - просто не идти к Питеру, не понравилась обеим сёстрам. Сара обиженно поджала губы, неловко промямлив: «Яжесогласилась». Мария просто закатила глаза.

…

«Ну, иди хоть было недалеко».

Питер ждал их у противоположной стены, рядом с большим окном, что выходило в плохо освещённый коридор.

В отличие от других окон в их логове (даи, в принципе, большинства оконДома), это не было ложным. Настоящее, даже открывалось - только вот придерживать надо, чтоб совсем не отпало. Возможно, этим Питер и занимался.

Облокотившись на заляпанное стекло, свесив ноги с подоконника, парень прятался за складками старой шторы, не замечая выдающей его тени.

- Вечерочка! - звонко приветствовала Нима, хромая впереди. Чуть приподняла чёрные очки, спустив их на кончик носа, чтобы мальчик мог оценить её главное украшение.

«Уж его пугать никто не запрещал...»

Парень, как и ожидалось, вздрогнул, потупив взгляд. Правда, Нима не поняла - это он испугался или просто не ожидал её здесь увидеть?

- Вы вместе… - пробормотал Питер, неловко съехав с подоконника. В голосе парня было заметно разочарование, которое он пытался спрятать за смущённой улыбкой. Прятал он, правда, не только это: руки он держал вместе, одна ладонь лежала поверх другой - скрывая то, что было между ними.

Сара вышла вперёд, заслоняя собой Ниму. Будто это её отправили следить за ней, а не наоборот.

- Ты что-то хотел… - уверенно начала девочка, - Ну… - голос дрогнул. Щёки покрыли пятна румянца - мгновенно, до самых ушей. Она опустила взгляд. Заметалась глазами по полу; уставилась на свои грязные ноги. Спохватившись, на всякий случай подтянула юбку - излишне высоко: она и так была на месте.

Парень покраснел вслед за ней. Мгновенно, как спичка. По крайней мере, в этом они были равны... Как и в проблеме: мальчик тоже не знал, куда деть глаза.

- Ах, ну да… - засуетился Питер, бросив на Ниму быстрый, опасливый взгляд. Нима знала его взгляд: жалостливый, немного испуганный.

Девочка фыркнула, поправив очки. Поняла намёк.

Хромая, отошла на пару шагов, сделав вид, что собственные поломанные ногти интересуют её куда больше, чем их неловкое кваканье.

Питер благодарно выдохнул.

- Ну… Можешь. Дать руки?

- Как? –лишённая присутствия Нимы, Сара всё больше заливалась краской. Догоняла Питера. Даже местами, на кончиках ушей, обгоняла его. Словно они соревновались в том, кто быстрее превратится в помидор.

«Или в глазНимы...», - неловко подумала девочка, заметив косящуюся алым телохранительницу.

- Ну… -Питер набрал воздуха в грудь. Голос сорвался на шёпот,- Вытянуть... Лодочкой.

- Зачем?

- Нужно… Ты… Э-это не больно, я ничего… -захлёбываясь словами, затараторил Питер, оправдываясь.

«У смущенья нет предела… Как и у красного». - Нима невольно закатила глаза у них за спиной.

Сара вытянула руки вперёд. Робко, неуверенно сложив мокрые ладони лодочкой - как и просил. Улыбнулась. Кривовато, по-детски. Доверчиво закрыла глаза:

- Хорошо…

«Щекотно...»

Головы Сары и Питера сблизились, почти коснувшись лбами. Два неловких существа, алых, словно стоящие рядом свечи.

Питер положил сжатые ладони поверх ладоней Сары. Кажется, мальчик разучился дышать. Руки дрожали.

Что-то мягкое, влажное соскользнуло с пальцев в мокрые ладони девочки. Холодное - если бы не жар его рук, согревающий кожу. Немного тяжёлое.

Мальчик медленно убрал дрожащие руки. Неловко улыбнулся.

Подсматривающая за ними Нима отвела взгляд, виновато потупилась. Изумрудные глаза парня были исполнены надеждой...

Питер сглотнул, кадык дёрнулся. Голос был тихим, почти умоляющим:

- Ты… Может помнишь…

Сара открыла глаза.

- Ах!

Девочка взвизгнула. Резко отдёрнула руки, разжав ладони. Что-то мягкое, склизкое соскользнуло с её пальцев. Смачно шлепнулось об пол. Хрустнуло.

Панцирь раскололся. Разноцветная витая ракушка развалилась на две половинки. Из неё, вместе с прозрачной тягучей слизью, вытекла улитка. Беззащитное влажное тело разлилось, пачкая бетон. Шевелило в предсмертной агонии уцелевшим стебельком глаза.

- Фу-фу-фу! – Сара затрясла руками. Её передёрнуло всем телом. На лице застыла гримаса отвращения. Не думая, она вытерла испачканные ладони о подаренную юбку, оставив на ткани блестящие разводы. Подняла глаза на Питера...

Слезы.

Питер плакал.

Нима заметила это раньше, чем спешившая отряхнуться Сара.

Как задрожал подбородок. Как глаза наполнились влагой. Как исчез румянец, сменившись больным красным пятном, будто его обожгло.

Она отвернулась.

Питер смотрел не на улитку, чьё тельце растекалось по бетону. Он смотрел на Сару. Только на неё.

Нима не хотела на это смотреть.

Медленно, будто в воду, он опустился на колени. Зачерпнул рукой вязкую массу. Тело улитки выскальзывало, просачивалось между дрожащими пальцами, падало на пол, оставляя на его коже липкий блестящий след.

- Прости, - прошептала Сара. Устыдившись, отвращение спало с лица девочки, не оставив ничего, кроме рассеянности.

- Н-ничего страшного! –почти перебил её Питер. Голос дрожал, ломался, как тонкий лёд, - Ничего…

Грудь мальчика ходила ходуном, заставляя дышать через рот. Сдерживать рыдания. Напрасно. Слёзы уже текли по щекам, смешиваясь с соплями, падали на пол, растворяясь в мёртвой улитке.

Ему всё же удалось собрать её останки в ракушку. Частично. Прижав раковину к груди, наполненную больше пылью и бетонной крошкой, шептал:

- Она заживет, - поднялся, не глядя на Сару, - Оно заживет… Извини… Я…

Спотыкаясь, чуть не врезавшись в Ниму, он проскочил мимо - в темноту коридора. Шаги, быстрые, неровные, стихли за вяло хлопнувшей дверью.

Нима не сразу подошла к Саре. Ждала, не зная, как начать.

- А знаешь, - довольно улыбнулась, хлопнув по плечу огорчённую Сару, - Так даже лучше, - Нима коротко кивнула в сторону сбежавшего мальчика, задержав взгляд на двери. Задумчиво потянула, -Чем раньше он тебя забудет, тем…

Обернулась к Саре. Слова застряли у неё в горле.

Холодные голубые огоньки глаз. Не глаза сестры - глаза Сары. Давно чужие, осуждающие, прячущиеся глубоко под её бледной кожей. Сжигали, впиваясь в самую душу. Нима не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд...

- Он ведь раньше любил, - голос Сары был тихим, задумчивым. Моргнув, ледяное видение пропало, не оставив следа, - Ну… Ту девочку. Моё тело, - да, это была прежняя Сара. Сестра Марии. Обычная, грустная, растерянная девочка, что смотрела на Ниму голубыми глазами, исполненными недоумения и грусти.

«Не осуждающими...»

- Это не важно, - голос Нимы дрогнул; девочка ещё не успела отойти от пугающего видения.

Нима схватила Сару за руку. Сжала:

- Возвращаемся!

- Нет! – Сара дёрнула руку. С силой, которой нельзя ожидать от хрупкой, смертной девочки.

Нима выпустила её.

- Я должна пойти за ним! – впервые крикнула Сара, - Успокоить его! Попросить прощения!

- Не вздумай! –Нима вновь перехватила запястье Сары. Сжала так, что побелели костяшки. Сара упрямо дёрнулась, пытаясь вырваться:

- Но…

- Даже не вздумай…

6.

- Он подрос! – торжествующе заключила девочка, ткнув пальцем в отметку.

- Ты волосы считаешь! –возмутился мальчик, вырвав линейку, - А надо вот так!

Двое детей склонились у изголовья широкой кровати, к деревянной стенке которой был прижат бледный малыш с белыми прядями в волосах.

Мальчик и девочка, оба с той же странной частичной сединой, боролись за огрызок линейки, приставленный к макушке крохи.

- Вот! – мальчик прижал линейку плотнее, пригладив торчащие редкие вихры. Малыш между ними заморгал, с любопытством наблюдая за их перепалкой, сунул большой палец в рот.

- Все равно подрос! Видишь! –девочка ткнула ногтем в новую отметку.

- Нисколько! Это ты линейку криво держишь!

- Вот! Отметка выше на два миллиметра!

«Бессмысленный спор. Дети не растут в Доме»,- Нозу отвела взгляд от спорящей парочки, послушно выполняя то, что велели.

- Дыши.

Она вдохнула полной грудью; орнамент рёбер проступил сквозь тонкую кожу.

- Не дыши.

Рядом, склонившись над прикроватной тумбочкой, беловолосая женщина что-то выписывала на оторванном листе календаря. Противно скрипел грифель, не желая выводить буквы. С аккуратно водящей руки сыпалась белая пыль, толстым слоем покрывающая кожу. В лунном свете, льющемся из большого окна над кроватью, в её ухе блестел крохотный прыщик серёжки.

- Передай, - женщина выпрямилась, сунув листок Нозу, - Пусть хоть на лоб себе наклеит, у неё их два.

«Конечно, она не наклеит», - Нозу послушно кивнула,- «Госпожа Тэми волновалась не меньше…»

Хозяйки заставили её выпить полбутылька средства «от кошмаров», что дала Катя. Надеялись, что так эффект будет лучше.

В какой-то мере они были правы. Она спала. Крепко. Без снов.

Нозу потянулась за листком, случайно выпустив подол платья. Задранная к шее ткань плавно опустилась прямо на руки прощупывающей её рёбрышки докторши.

- Нозу!

- Ничего, я уже закончила, - Нозу почувствовала, как холодный прибор и пальцы покидают её тело, путаясь в складках платья.

Лиза. Доктор Лиза. Её голос звучал глухо из-за птичьей маски - длинного кожаного клюва, скрывающего её лицо.

Ну а строгой женщиной, наблюдающей за происходящим со стороны, была Нелли. Глава их группы.

Хотя на самом деле она совсем не строгая. И не женщина... Она - Хозяйка. Просто не все дети об этом знали.

Нелли наносила на голову, руки - да и, в общем-то, на большую часть тела - толстый слой муки. Мука хорошо липла к её телу. Лучше, чем пудра, которой всегда не хватало.

Разве что Коба ворчал сильно, постоянно недосчитываясь в кладовке одного, а то и двух мешков.

Для красоты, ну и чтобы выделить скрытые слоем муки глаза и губы, Нелли использовала сажу из печи. С таким макияжем она становилась похожей на фарфоровых кукол, что сидели в её кабинете. Ну или на Пьеро из сказки про Буратино, которую когда-то читала им Катя.

Чёрные круги вокруг глаз и тёмные, чуть припухшие чёрточки вместо губ...

Нелли думала, что такой макияж делает её больше похожей на человека. И никто из детей не решался сказать ей, что эта белая маска пугает куда больше, чем её истинное, «хрустальное» тело.

Нозу видела её без муки и без сажи. Голой. Когда вместе с Сашками помогала Хозяйке мыться.

Гладкая, немного липкая, прозрачная кожа. Словно стекло. Даже плавающие в бесцветной жидкости тела органы не пугали, а скорее казались такими же разноцветными стекляшками, как витраж в заброшенной церкви у моря.

И всё же Нелли упрямо старалась быть похожей на них. Ну, как она это видела. Даже ходить в туфельках научилась: Сашки долго водили её по коридорам, поддерживая за руки.

Нет, Нелли умела ходить. Она не умела ходить лишь в туфельках. Ходить в них - не так легко, как может показаться. Особенно когда у тебя паучьи ноги.

У Нелли их, правда, всего четыре. Не восемь. Выглядывая из хрустальных чашечек, они свисали с пухлого брюшка, выпадающего из бёдер. В брюшке, в скоплении органов, билось полупрозрачное алое сердце.

В итоге, по две ноги на каждую туфельку. Нет, дети не пожадничали ей вторую пару. Просто паучья стопа Нелли была слишком маленькой даже для детского ботинка. А в одну туфельку две ноги вставали в самый раз. Вот так вот.

- Ну-ка, хватит баловаться! – прикрикнула Нелли на продолжающих спор детей.

Резко повернулась в их сторону, сердито махнув рукавом; ненароком хлестко ударила Лизу по носу маски, осыпав мучной пылью. Докторша поправила птичий клюв, ничего не сказав.

- Вам давно пора спать!

- Нелли, Нелли, ну скажи, он же вырос?! – не унималась полуседая девочка. Запустив руку в волосы стоявшей между ними крохи, взлохматила их, тут же пытаясь зачем-то пригладить обратно.

-Хватит!

В два шага Нелли подошла к ним. Взяла маленького мальчика за руку, высвободив из цепких лапок детишек. Мальчик прижался к её платью, с любопытством следя за спорщиками, и продолжил сосать большой палец.

- На выход! – на этот раз голос Нелли был сердитым почти по-настоящему. Детей это, правда, не напугало.

Весело хихикая, медленно отступая к двери, парочка седых хулиганов принялась щёлкать друг друга линейкой - прямо по макушке, по очереди. Беззлобно, не со всей силы.

- Я сказала - спать!

Дети, подпрыгнув от крика, ускорили своё отступление. Впрочем, не прекратив свою глупую игру.

Это Сашки.

Так уж получилось, имена у них были одинаковые: Сашка, Сашка и Сашка - Большой, Средняя и Маленький. Помощники Нелли. И, как и Нозу, капитаны своих отрядов.

Разве что Сашка-младший никем не командовал. Он был для этого слишком мал, даже говорить толком не умел. Зато из-за своего крохотного роста мог пролезть в любую щель. Зачем? Убрать пыль!

Нелли терпеть не могла пыли. Она буквально магнитилась к ней, как и мука, крепко оседая на хрустальной коже Хозяйки.

А вот Сашку-младшего Нелли очень даже любила. Не только потому, что он мог убрать пыль. Ещё он был просто очень милым. Ну и, в отличие от старших тёзок, гораздо менее шумным...

Большой и Средняя Сашки предпочитали больше громить, чем убираться. Не зря их сначала определили в Кошек...

Единственное, в чём их взгляды совпадали с Хозяйкой, так это в вопросе моды

Желая подражать Нелли и её фарфоровым куклам, которые, вопреки запрету, они часто брали играть; дети выпросили такую же бело-чёрную одежду, как у неё. И волосы мукой мазали. И лица. Часто тайком.

Правда, мука плохо держалась на детских личиках. Маска быстро стиралась неосторожными движениями во время уборки или очередной игры.

А Средняя ещё и чихала от муки жутко. Так, что глаза краснели, начинали слезиться, а тишину коридора разрывало громкое «Апчхи!». Раз, другой, третий... До тех пор, пока кто-нибудь не скажет ей: «Будь здорова!». Тогда Сашка чихала ещё раз. Но уже в ответ, из вежливости.

Лиза заключила, что это либо астма, либо аллергия. Но Нозу считала, что Сашка чихает специально. Просто хорошо притворяется. Муку-то девочка продолжала использовать.

Продолжала она и чихать, краснея. Красиво получалось: лицо белое, нос красный и щёки. «Какклоун вцирке!»- утверждала Сашка, злясь каждый раз, когда ей говорили, что совсем не похоже.

Вытолкав шумную двойку за дверь, Нелли обернулась к склонившейся у кровати Лизе. Доктор не спеша собирала разбросанные, так и не использованные инструменты, раскладывая их по футлярам.

- Совсем забыла спросить, как там Том?

- Зажил. Ничего серьезного там и не было, - буднично промычала в клюв Лиза, защёлкнув замок, - Больше кричал.

- Ц-ц, симулянт! –цокнула языком хозяйка.

- Все мы разные, Нелли. Все мы разные...

- Кто с-симлянр?, -услышав новое слово, просунул мордашку под рукавом хозяйки Большой Сашка. Покрытое неровным слоем муки лицо мальчика сияло любопытством.

- Дед Пихто! – недовольно мотнула головой Нелли. С волос хозяйки тут же сошёл мучной снегопад; на мгновение повис в воздухе, прежде чем осесть на плечи. Ладонью, мягко отодвинула лицо мальчика, - Пошли, пошли! До встречи, Лиза.

- До свидания.

Ответ доктора потонул в многоголосом детском гомоне: хоре детских прощаний. Спешащих и сбивчивых. Только Сашка-младший не кричал. Он просто помахал свободной рукой, так и не выпустив палец изо рта.

Дверь, наконец, закрылась. Гомон постепенно затих.

В комнате осталась одна Лиза. Нозу не решалась спрыгнуть с кровати в её присутствии. Сидела, приглаживая образовавшиеся вмятины и складки на своей идеально заправленной простыне. Идеальной... до того, как она на неё села.

- Несколько дней ты не сможешь заснуть, - прервала тишину Лиза. Клюв птичьей маски повернулся в сторону девочки. Из чёрных провалов глазниц на Нозу смотрели жёлтые, внимательные глаза.

- Я поняла, -покорно согласилась Нозу.

- В случае если снова станет трудно дышать – одна таблетка. Не больше.

- Я поняла.

Лиза встала. Защёлкнула сумку, поправив ремень на плече.

- И ещё, - доктор протянула покрытую засохшей кровью руку в перчатке. «Знакомой кровью...»- потрепала волосы девочки, - Наклеить сестре Терре дозировку на лоб – не плохая идея.

Глухой, добрый смешок в нос маски. На этот раз Нозу не ответила. Только кивнула. Коротко, один раз.

Лиза покинула комнату. Нозу подождала, когда шаги доктора затихнут в коридоре. Оглядела пустую комнату. Ряд идеально заправленных кроватей, словно солдатики в строю. Белые Почти белые простыни, серые одеяла. И ни одной складки.

Её группа ушла вместе с Дворецким. Вернуться не скоро. Нозу освободили от общей работы этой ночью лишь потому, что Госпожа отравила её таблетками. Случайно. Да и не так уж сильно - Нозу могла ходить, только дышать было трудно. Она бы не оставила своих ребят, но Нелли настояла на том, чтобы она осталась.

«Очень удачно…» - Нозу сжала пальцы, сминая край простыни, - «Она ведь обещала».

Вытянув ногу, девочка кончиком пальца коснулась пола.

Холодный.

Сквозь щели между досками тянуло сквозняком. Встала, сунула худые ноги в деревянные туфельки, подошла к двери и прислушалась.

Тишина...

Нозу вышла в коридор. Продуваемый свежим потоком и освещённый луной, он казался почти волшебным. Серебряный свет лился из руин потолка, ложился на пол неровными пятнами, превращая пыль в танцующие искры.

Нозу нравился её блок. Он был самым красивым... ну, по её мнению. Или уж точно красивей пыльной мусорки Сверчков. Или блока Кошек, освещённого противными оранжевыми лампочками.

«Луна. Свет. Тишина».

Правда, её Хозяйке лунный свет нравился не очень.

Нозу остановилась у двери. Три коротких удара костяшками; не ожидая ответа, толкнула створку. Вошла.

Госпожа Тэма стояла у раздвинутых занавесок большого окна. Она мерно покачивалась, запрокинув лицо вверх под льющийся снаружи лунный свет - чуть заметно, в такт дыханию.

Нозу видела, как шевелятся мускулы на её спине. Несколько лопаток натягивали кожу, перекатываясь под ней живыми узлами. Ткань её ночнушки была почти прозрачной, как мембрана, свободно пропуская лунный свет, очерчивая лишь тёмный силуэт сросшейся женщины.

Нозу закрыла за собой дверь. Осторожно, стараясь не шуметь, двинула задвижку.

«Всё-таки щёлкнула...»

Подошла ближе. Уверенно схватила щупальце Томми - мягкое, безвольное. Оно не сопротивлялось, покоясь в ладони девочки, как мокрая верёвка.

- Там светло… - внезапно, не разомкнув глаз, прошептала лунатившая Терра. Отрешённый, текучий голос, словно она говорила не с девочкой, а с луной.

- Где? –так же тихо, вежливо поинтересовалась Нозу. Удерживая в руках выскальзывающее щупальце, повела Хозяек, словно за поводок; осторожно направляя спящих женщин прочь от окна.

- В магазине, - полушёпотом ответила за сестру Томми. Голос её был грубее, срываясь на низких нотах.

Нозу, придерживая за спину, усадила госпожу на кровать.

Поспешила к окну. Плотно зашторила, оставив лишь малую линию лунного света: тонкую, как порез на ладони.

Комната погрузилась в голубоватый полумрак.

«Темно. Не вижу», -привыкая к спустившейся рукотворной тьме, Нозу нащупала на прикроватной тумбочке графин. Взвесила в руке. Недовольно, по-хозяйски покачала головой.

«Наполовину пустой».

Налила в стакан, немного промазав на пол. Нащупав потерянное щупальце, опустила его кончик в воду.

Госпожа проснулась не сразу. Лица поморщились. Синхронно, пробуждаясь от неприятного сна.

Щупальца дрогнули. Обвили стакан. Поднесли его к голове Терры. Несколько торопливых, жадных глотков - затем к Томми.

Только затем Хозяйки открыли глаза.

- Ты пришла... - проглотив воду, с радостным смущением заговорила Терра.

Каждый раз - как в первый. Нозу никогда не нарушала обещаний. Всегда приходила. Но Терра упрямо продолжала удивляться этому, словно ждала обратного.

- Знаешь, -щупальца поднесли остатки плескавшейся в стакане воды к голове Терры, - Если бы ты не пришла… Я… Я бы тебя уби…

Стакан резко придвинулся к губам Терры, не дав ей договорить.

- Просто. Закрой... Пасть, - с какой-то грустью хрипнула Томми.

Терра закашлялась, подавившись водой. Захрипела, постаравшись рукой отогнать стакан; но щупальце уже опустилось, с глухим стуком поставив его на тумбочку.

- Госпожа, я сделала как вы велели, -стоя перед Хозяйками, поклонилась Нозу, - Колодец остался открытым.

- Splendide, tres splendide, ma chere Nose, - откашлявшись, пропела Терра. Похлопала рукой по кровати, приглашая девочку сесть рядом. Нозу, замешкавшись, всё же села. Осторожно, на самый край. Терра тут же приобняла её за плечи, притянув поближе.

«Пахнет... Приятно».

Чуть поворочавшись, Нозу облокотилась на госпожу, положив голову на её грудь.

- Теперь остается надеется, что дитя Хитина не заставит себя долго ждать…

- Мы тоже не сидели без дела, - буркнула Томми. Щупальце Левой метнулось к тумбочке, порыскало; извлекло недокуренную сигару. Щёлк!— искры на миг осветили комнату, спугнув длинные тени. Дым. Терра поморщилась.

- Вам удалось связаться с той… Ведьмой? –скромно уточнила Нозу.

- Да. Лора обещала помочь, -кивнула Терра. Тут же закашлявшись, прижав Нозу крепче к груди, прикрыла рот ладонью, - Sacre bleu, кури в другую сторону! У меня и без того из-за твоей пагубной привычки лёгкие болят!

- Наши лёгкие, -Томми сквозь зубы намеренно пустила дым в лицо сестры. Густой, терпкий... Терра и Нозу закашлялись в унисон, словно повторяя друг друга.

«Пахнет вишней...»

-Вы уверены, что она не обманет? –с лёгкой хрипотцой, сдерживая удушающий кашель, продолжила Нозу.

Терра грустно улыбнулась:

- Остается только надеяться, ma petite souris.

- Почему бы не уладить все с Госпожой? – Нозу потупила взгляд, не желая, чтобы её слова звучали как упрёк,- Напрямую?

- Мы не можем сопротивляться приказам Ведьмы, -покачала головой Правая, - Honnetement, даже маленькие шалости даются с большим трудом…

- А если…

- Не сможешь. Все дети Ведьмы обязаны следовать заветам. Попытаешься нарушить – и твою память поглотит Хитин.

- Жук всё сожрёт скоро, - Томми затянулась, выпустив дым в потолок, - Если это продолжиться.

- Да… Теперь у него есть врата, - эхом отозвалась Терра.

- Теперь у него есть тело, - голоса сестер слились в унисон.

Нозу поёжилась. Она никогда бы не призналась Хозяйкам, но... её пугало, когда они так говорили. Когда они становились единым целым.

Томми, заметив испуг Нозу, интерпретировала его посвоему. Сверкнув кольцами щупалец,протянула сигару. Терра нахмурилась, но не стала препятствовать. Отвернувшись, сделала вид, что это её не касается.

Нозу приняла сигарету. Небольшая затяжка - только чтобы не обидеть Хозяйку. Горло обожгло вишнёвым дымом, в голову ударило, словно в колокол, в глазах помутнело. Но хотя бы уже не тошнило, как в прошлый раз.

- Возможно, veritable смерть иного дитя исправит эту ошибку, - Терра мягко отобрала сигарету из рук Нозу. Недовольно поморщилась, подумала - и всё же сделала совсем крохотную затяжку. Скривилась, передав догорающий окурок в ожидающее щупальце Томми.

- Сцапав лишь раз, Жук не отступит, - добавила Левая, выпуская дым в потолок,- Мы не можем надеяться на чудо.

- Мы не можем надеяться на Лору, - эхом отозвалась Терра.

- Нам надо что-то делать, -два голоса вновь стали одним.

Сигарета дотлела. Грустно покрутив окурок, Томми бросила его в стакан. Тлеющий бычок, сверкнув угольком на прощание, зашипел и погас.

- В конце концов, кто-то должен умереть, - задумчиво потянула Терра, - Ведьма не может поддерживать столько тел… особенно сейчас.

- Майя давно просила...- вспомнив об обещании, скромно предложила Нозу.

- Non,- мотнула головой Правая,- Майе нельзя.

- Она слишком полезна, - поддержав сестру, серьёзно добавила Томми. Помолчав, продолжила, - Никак не прикину, где она эти сигары находит…

Терра, подхватив слова сестры, закатила глаза.

- Ну да чего… Мы утомили тебя?– Терра погладила коленку девочки,- Petit souris тоже пора спать.

Нозу не стала говорить, что в ближайшее время она физически не сможет сомкнуть глаз. Кивнула, молча соскочив с кровати.

Хозяйки неловко поднялись следом, отойдя в сторону. Умелыми движениями Нозу резво расправила кровать, взбила две подушки, натянула и поправила простынь. Подождала, пока Хозяйки улягутся, - взмахнув, укрыла их одеялом. Так, чтобы поднялся ветерок, как любила Томми.

- Нозу… если ты не спешишь, ну… - смущаясь, тихо взмолилась Терра.

- Спеть нам?- буркнула Томми в подушку.

Нозу, конечно, никуда не спешила, по-прежнему стоя у изголовья.

- Колыбельную... – выдохнули они вместе.

Нозу села на край кровати. Положила руку на грудь сестёр. Терра тут же схватила ладонь девочки. Чуть помедлив, косичка щупалец легла сверху.

Нозу запела.

Глава 12

1.

- Ты идиот?

- Ну почему сразу идиот?– смутился Рон. Почесал затылок; пальцы запутались в взъерошенных волосах, - Я просто подумал...

- Нет, я спрашиваю, ты – идиот?

Парень моргнул. Открыл рот.

Стоявший чуть поодаль Макс, не сдержавшись, хрюкнул в кулак.

- Разве ты не хотела бы, ну... -Рон покосился на связанную на полу фигурку, - Отрубить ей ноги?

- Идиот?

- Да поче...

- Идиот.

Нима устало отвернулась. Макс, уже не скрывая, пошло хохотал, откашливая смех вместе с сигаретным дымом.

Компания собралась в пыльном закутке, недалеко от блока Сверчков, рядом с большим сервантом: изломанной громадиной, с облупившейся на выдвижных ящиках краской, в которых уже давно ничего не хранили.

Кладовка была в пару вытянутых рук, ребята в ней едва помещались: плечо к плечу, локти в локти. Сара и вовсе осталась стоять в дверях, вжавшись спиной в косяк, испуганно хлопала глазами за спиной Нимы.

На полу яростно мычала и дергалась крепко связанная Лиса. Веревка жестоко впивалась в кожу девочки, сковывая конечности. Рыжая голова металась из стороны в сторону, пытаясь освободиться; ну или хотя бы укусить кого-нибудь за ногу, сквозь забившее рот тряпьё.

- Я просто подумал, что ты бы хотела ей отомстить, -голос Рона звучал виновато, смущенно. Совсем не как у парня, что всего час назад тащил связанную девочку через половину Дома.

Нима молча смотрела на Лису.

- Он ещё и Фольку утащить думал, - пуская дым в потолок,не унимался хихикающий Макс, - Но нас в морг не пустили, -глаза друга блестели от еле сдерживаемого смеха.

Лиса, сквозь забившие рот грязные носки, промычала в ответ что-то оскорбительное. Неразборчиво, но очень эмоционально.

Нима, потерев переносицу, вздохнула:

- И поэтому ты решил стать предателем?

- Почему это предателем? –искренне не понял Рон, - Я просто...

- А как по-твоему это называется? –Нима продолжала упрямо игнорировать испуганную Сару, что дергала её рукав, желая скорее уйти.

- Бу-бу-бу! –подсказала связанная Лиса.

- Ну вообще, братан, ты реально предатель, -затягиваясь сигаретой, «поддержал» друга Макс.

- Бу-бу!

- А я-то что?- парень развел руками.

- Ну знаешь... -Рон хотел было огрызнуться, но голос дрогнул. Он явно не мог определиться, обижаться ему или оправдываться, - Я думал... Думал, тебе понравится.

Не сдержавшись, Макс снова хрюкнул. Прикрыл рот ладонью, но плечи его затряслись.

«Утопить в туалете...»- вспомнила угрозы Марии Нима, - «Да, она была бы не против. Честно говоря - совсем не против. Но не при Саре... Ещё Маше расскажет, та не поймёт».

Вздохнула. Тяжело, как после долгого бега:

- Освободите её, -утомлённо приказала девочка, - Как уйдем. А то прямо тут махать начнет.

- Бу-бу! –агрессивно промычала в носки Лиса. Наверное, это она так сказала «спасибо».

- Но... -начал было Рон.

- А ты, -Нима развернулась. Схватила за ворот олимпийки. Притянуть, правда, не получилось – все-таки Рон был намного выше её. Рука натянула скривившуюся ткань. Вышло немного неловко, - Если уж так сильно хочешь помочь... Завтра. После вылазки. Окей?

Выискивая, поймала взгляд Рона. Желтые огоньки впились в растерянное лицо парня.

-Окей, -Рон отвёл глаза. Шея медленно налилась краской: толи от близкого дыхания девочки, толи от пошло хихикающего за спиной Макса.

Нима отпустила ворот, встряхнув ладонью.

- Пошли, - бросила Саре, что вцепилась в её рукав мертвой хваткой, испуганно глядя на брыкающуюся Лису.

- Бу! Бу-бу-бу-бу!!!

2.

Нима оставила у последнего лестничного пролета. Не стала заводить внутрь. Быстро сжав на прощание её ладонь, кивнула - и сбежала вверх по ступенькам. Кажется, торопилась к своей группе.

Туфельки Нимы громко застучали по бетону, но звук быстро затих, оборвавшись где-то наверху.

Сара осталась одна.

Вздохнула: «Странное, гложущее одиночество... Страх». Без присутствия подруг, здесь, в полутьме лестничной клетки, ей было как-то особенно неуютно. И темно. Как-то особенно темно...

Воздух был тяжелым, жарким. Пах пылью и какой-то подгорающей сдобой.

Борясь с усиливающимся желанием сбежать, Сара преодолела оставшийся пролет. Ступенька за ступенькой, хваля себя за каждый сделанный шаг ватных ног.

«Молодец, молодец...».

Вот и светящийся алым чёрный прямоугольник двери.

Кухня была закрыта, но Сара слышала доносившийся изнутри стук ножа; глухой, объединяющийся в единый ритм с треском камина и приглушенным мычанием неизвестной, знакомой мелодии.

Набравшись смелости, робко постучала. Три коротких удара костяшками – на что хватило. Теплая древесина обожгла ледяные пальцы, откликнувшись слабым звуком. Никто не услышал, никто не ответил.

Борясь с вновь нахлынувшим желанием сбежать, выждав приличную паузу – решилась постучать ещё раз...

Дверь распахнулась.

Подскочив от страха, Сара едва успела отпрыгнуть – обдав волной теплого воздуха, тяжёлая створка чуть не прибила её на месте.

Удивленно хлопая глазами, осматриваясь, - «Кто это ломится?», на пороге стояла Нори.

Лицо поварешки было измазано влажной мукой, налипшей на ресницы, из-за чего она не сразу заметила Сару. Широкая улыбка:

- О! Ты! – шаг вперед. Схватила, испачкав руку – Пойде-е-е-е-е-ем!

3.

Торопясь, девочка переоделась в кладовке.

Пускай Нори и посоветовала снять одежду - не испачкать, да и чтоб не было жарко, - Сара надела выданный фартук поверх своей майки. Грязная тряпка, смачно растягивая сопли налипшего жира, легла на плечи - тут же прилипнув, как новая кожа. Дышать стало труднее.

Сара не спешила выходить.

Осталась бы в кладовке подольше, но огромное насекомое, которое Нори мимоходом обозвала Кишкой, проснулось - любопытно завозило усиками в сторону незнакомки. Сколопендра зашевелилась: твердые лапки зацокали по полу, в такт пробежавшим по спине девочки мурашкам.

Чуть испуганная, смущенная новой одёжкой, Сара выбежала из кладовки. Неловко подошла к Нори, стараясь не глядеть на суетящегося у печи толстого повара. Гундося под нос какой-то мотивчик, от которого, казалось, вибрировал воздух; Коба не заметил новой помощницы.

Нори вручила ей нож. Влажными от пота и какого-то сока руками, придвинула её к столу. Встав рядом, быстро-быстро закромсала какие-то красные водоросли. Нож мелькал в руках девочки, разбрасывая ошмётки во все стороны, а большую часть - на пол.

Сара, косясь на поварешку, повторяя, начала медленно нарезать пучки травы на старой газете. Нож был тупым – больше давил, чем резал, пачкая пальцы девочки выдавливаемым из-под лезвия соком. Смирившись, быстро вошла в ритм.

Убаюканная мычанием Кобы, треском камина и постукиванием ножа наскоро нарезающей Нори, Сара рассматривала газету:

На ней какой-то усатый дяденька показывал окружающим его детям рукой на солнце. Рядом – лысый дяденька, наполовину заляпанный въевшейся кровью. Украшал все заголовок, который состоял лишь из одного слога – «Бе». Остальные буквы были скрыты впитавшимся в бумагу налипшим жиром, из-за которого газетка сильно хрустела.

Сара провела пальцем по жирному пятну. Поднесла к носу, понюхала. Запах рыбы...

Погрузившись в себя, девочка не заметила, как за её спиной возникла тучная массивная тень. Вздрогнула, чуть не подпрыгнув, почувствовав за спиной уткнувшийся пухлый, мокрый живот.

Две пахнущие потом руки возникли по бокам от неё. Сара едва успела отдернуть руки – лезвие прошло в сантиметре от её дрожащих пальцев, чуть было не оставив девочку без пальцев.

Быстро нарубив оставшуюся зелень, смахнув её в общую кучу, продолжая мычать песенку, Коба так же внезапно удалился.

Несколько секунд не решаясь пошевелиться, она ущипнула фартук, оттягивая мокрое пятно от его живота; прилипшая к спине ткань была тёплой и липкой. Сердце колотилось где-то в горле. Сара выдохнула.

- Дуреет,- коротко констатировала Нори, вручая Саре новый пучок красной травы. Сама поварешка уже нарубила, вернее, измяла в кашу огромную кучу. Зелень на её доске, капая на пол, превратилась в однородную, чавкающую под ножом, склизкую массу.

- С самого утра не знаю, че с ним такое, - добавила, облизывая липкие от сока пальцы, - После встречи с Катькой.

Сара покосилась на Кобу: «Видимо, это не было обычным поведением повара». Она представляла его совсем по-другому. Помнила его другим...

«Жаркие, волосатые руки... Укол. Дождь. Дождь?».

Не весёлым стариком, что, сидя на детском стульчике, задорно счищал кожу вместе с длинными ножками с странной рыбы. Вместе с чешуёй, весело подрыгивая ногами в такт мелодии, которую он мычал, счищал и большую часть мяса. Что, правда, его совсем не заботило.

Нори смахнула в детский горшок измятую массу зелени, не дожидаясь пока Сара домучает свой пучок. Подошла к Кобе, сгрузив все в таз с очищенной рыбной плотью. Остановилась:

- Те номально?– уточнила, обеспокоено глядя на мычащего повара.

- Нормально,- продолжая напевать, беззаботно отмахнулся Коба.

Из дверей кладовки показались ржавые усики. Длинные антенны зашевелились, щупая воздух. Видимо, учуяла рыбу...

Так и не добив трясущуюся в его руках, цепляясь за врезавшийся в жабры нож лапками, рыбину, повар бросил её к кладовке. Сколопендра вздрогнула всем телом, испуганно нырнув обратно; но вскоре осторожно высунулась, схватив отчаянно уползающую добычу, снова скрылась во тьме, оставив на пороге лишь жирный кровавый след.

Проводив насекомое взглядом, Сара поежилась:

-А почему оно здесь? Ну, эта... -пугливо косясь на кладовку, решила спросить девочка вновь подошедшую к столу Нори.

- Кишка-то? –почти закричав, в полный голос уточнила поварешка. Сара зажмурилась, испуганно покосившись на Кобу, - Я попросила оставить.

- А?

- Ну мы её на суп хотели, -Нори поставила поверх так и не нарезанного пучка Сары миску с какой-то белой, пахнущей кислым жидкостью. Сара послушно принялась мешать, стараясь не стучать по краям венчиком, - Но она заживала быстро. Даже зарезать не успевали. Эта у неё ре-рег... - Нори остановилась. Заметила в открытом шкафу сухарик – метнулась к нему, чуть не стукнув Сару по голове створками. Сунув находку в рот, довольно захрустела: - Ну вот и оставили.

- М-м м-м-м... Нори, суп сняла?– продолжая мычать под нос песенку, прикрикнул повар.

- Ага, на табуретке, -с набитым ртом отозвалась Нори, не оборачиваясь.

- М-м-м... Вижу.

- Ток он еще горя...

- А-а-а-а-а!!!

Коба взвыл. Так, что девочки подпрыгнули от испуга. Кастрюля громыхнула, опрокинутая на пол, расплескав полу-сваренное месиво по доскам.

- Горячий... -уже тише, запоздало закончила Нори.

- Нори, бл... Б-бог видит!– зашипел повар, тряся обожжённой рукой.

Толстая ладонь покраснела, налившись красным. Покрылась гроздью полупрозрачных пузырьков, налитых, словно спелые ягоды. Коба обильно потел и сопел - сопел и потел. Схватив обожженную руку, вновь взвыл, как только его пальцы коснулись ожога. Пузыри лопнули, зарыдав беловато-кровянистыми сгустками - потекли по запястью, капая на пол.

Тихо заскулил. Тонко, по-детски.

Виновато похлопав глазами на повара, Нори вернулась к работе. Вновь застучал нож, буднично выдавливая из зелени сгустки сока. На этот раз, только красного.

Сара тоже отвела взгляд. Постаралась... Вернулась к миске, медленно перемешивая белую жижу.

Тихо трещал огонь. Стучал о доску нож. Жалобно скулил, за спиной повар.

Вздох.

Сара остановилась. Отпустила, утопив в миске венчик.

Стараясь не топать, даже не дышать, она подошла к возвышавшемуся у камина тёмному силуэту повара. Круглой, дышащей туше, сгорбленной над обожжённой рукой. Остановилась. Помедлила.

- Больно?

Повар не ответил. Только тяжело, прерывисто засопел.

Переминаясь с ноги на ногу, девочка сомневалась. Секунду – может шесть. Подняла руки, насколько могла дотянуться, обняла Кобу за плечи. Легла, прижавшись щекой к его широкой потной спине.

Коба перестал скулить. Перестал даже дышать – будто забыл как.

- Ну, чего ты? –наконец, пришел в себя повар, - Испугалась что ли? –хриплый, непривычно мягкий голос.

Неловко, здоровой рукой, подвинул, приобняв Сару в ответ. Похлопал по плечу. Будто успокаивал. «Зачем? Если плохо ему...».

Мирно трещал огонь. Секунды объятий, пускай это и ложь, казалось, растянулись в часы. Пока не были прерваны громким хриплым криком:

- Я тоже хочу!

Нори бросила нож. Прыгнула, повиснув на Кобе с другой стороны, обхватив его шею, насколько хватило коротких рук. Повар поморщился — поварёшка прижалась к недавнему ожогу. Но не отстранился. Обняв и вторую, похлопал по их спинам:

- Ну чего вы... -в голосе прорезалось что-то похожее на хриплый, растерянный смех, - Чего вы, доченьки...

4.

«Это было предсказуемо. Преступников всегда тянет на место их первого преступления. Как и романтиков».

Поддерживая пластмассовую корзину с тем, что в Доме называли «яблоками», Нима окинула взглядом дерево. Нависающее над бездной корявое сплетение высохших корневищ. То самое, где она когдато разорила гнездо. Теперь, молчаливое, возвышалось над бездной покосившихся бетонных домов, словно надгробие. Птица так и не вернулась. А может быть, и не воскресла.

«Ну и черт с ней».

Питер сидел у самого края, свесив ноги в мигающую огнями аварийных ламп яму. Даже не заметил её присутствия. Или ему просто было всё равно.

Нима хрустнула яблоком вместо приветствия, которое она не знала, как начать: наполненные щёки мешали говорить, да она и не собиралась. Подошла со спины, с любопытством заглянув в корзину мальчика.

Пустая.

Наклонив свою корзину, отсыпала половину яблок. Плоды звучно ударились в пластмассовое дно. Одно выкатилось, сорвавшись вниз, скатилось в мигающую оранжевыми огнями бездну. Исчезло.

Питер даже не пошевелился.

- Как там улитка? – неловко попыталась начать разговор Нима,- Зажила?

Питер, на вздохе, открыл рот. Слов не последовало — или они были беззвучны. Выдохнул. Просто помотал головой.

Устав топтаться за его спиной, Нима поставила корзину на землю. Села рядом, назло тишине продолжая хрустеть яблоком.

Свесившиеся в бездну ноги детей оказались рядом. Почти касались.

«Странно», - Нима с удивлением отметила, что босые ноги парня были гораздо чище, чем её, спрятанные в старых башмаках, ступни. Пошевелила пальцами, поочерёдно переводя взгляд с своих ног на его, сравнивая.

- Ним... -голос Питера был тихим, почти неразборчивым.

- Да?-девочка замерла. Яблоко застыло у её губ, обнаживших клыки, готовые откусить новый кусок.

- Если я умру... Я все забуду?

Нима помедлила, раздумывая то ли над ответом, то ли над поднесённым к губам яблоком. Всё же откусила: громко, сочно. Пережёвывая, наклонилась и посмотрела в бездну. Оранжевые огни внизу подмигнули девочке, как больные глаза.

- Не, тут лучше не убиваться.

- Почему?

- Яма глубокая, -буднично пояснила девочка, - Достать будет трудно. У лифта гораздо проще, -вновь хрустнула яблоком, - Ну, когда спущен.

Питер нахмурился. Наверное, он ожидал совсем не такого ответа. Или вообще чего другого.

- Но я же забуду? –настойчиво повторил он.

- Возможно, -Нима беспечно болтала ногами над бездной, почти касаясь грязными башмаками чистых пальцев мальчика, - Может, не с первого раза. Но если повторить...

Питер напрягся. Руки его задрожали, пальцы вцепились в край в попытке оттолкнуться - прыгнуть или хотя бы качнуться вперёд. Но лишь на секунду - и руки вновь ослабли, сжались в кулаки, замерли.

Вполглаза следя за мальчиком, Нима хотела вновь надкусить яблоко, но передумала. Вновь взглянула в напряжённое лицо друга. Сердце кольнуло так, что перехватило дыхание. Чьё - её или Сары? Она не могла разобрать.

Пальцы разжались. Выпущенный огрызок упал, скатившись, пропал в оранжевой мгле.

Подвинулась ближе. Коснулась пальцами, почти невесомо положив руку на колено мальчика:

- Это ведь из-за Сары? Да?

«Глупый, глупый вопрос. Даже для риторического».

Питер повернул голову в сторону Нимы. Посмотрел мутными, покрасневшими глазами. Открыл рот, но ничего не сказал. Отвернулся, опустив глаза к бездне. Нима убрала руку. Придвинулась ещё ближе.

- Я помогу...

Взяла за подбородок, повернув лицо полуживого мальчика к себе.

«Холодный. Как Кай, из сказки Кати».

Не ожидая согласия, она скользнула пальцами выше, слегка приоткрыла его рот. Поцелуй. Губы девочки, влажные от яблочного сока, липли к его губам и щеке, словно желая приклеиться навсегда — долгий, тягучий. Мальчик не сопротивлялся, даже не дышал.

Нима оторвалась от губ Питера. За её губами потянулась тонкая нить слюны, блеснув в оранжевом свете, оборвалась.

Девочка облизнулась:

- Теперь, можешь прыгать, -улыбка. Довольная, как у кошки.

Нима встала, подняв корзину. Оставшаяся половина яблок звучно перекатилась внутри.

Питер обернулся, посмотрел на неё так, будто не узнавал. Удивлённо, растерянно. Затем снова уставился в холодную бездну. Он напряг руки: под кожей проступили синие линии вен, пальцы вцепились в край, сжались - и тут же ослабли.

Питер опустил голову:

- Теперь не хочу...

Тихий, сдавленный голос едва долетел до ушей сбегающей Нимы. Она обернулась через плечо, недовольно фыркнув, дернула носиком:

- Ну и дурак.

5.

- Не тут... -чихнув, Сара поспешила закрыть дверь. Вырываясь, из комнаты валили клубы густой пыли - старой, словно её не тревожили годами.

Девочка стояла одна в опустевшем коридоре. Найти дорогу назад оказалось не так просто. Тем более, что она совсем не запоминала её.

Конечно, Нори обещала Ниме, что проводит её. Но поварешка так заигралась с мурлыкающей Кишкой, что Саре совсем не хотелось отвлекать её. И уж тем более подходить ближе к пугающему, ластящемуся насекомому.

«Наверное, зря...»- вздохнула Сара, проверяя следующую дверь. Снова громко чихнула от вездесущей, забивающей нос пыли.

В небольшой бетонной комнате, целиком заваленной партами, устроившись на одной из них, жалась парочка. Паренёк, зарывшись под платье сидящей на его коленях девочки, громко сопел. Видимо, задыхаясь в складках ткани, но никак не желая выбираться наружу.

Сара замерла на пороге. Сделала неловкий шаг вперёд. Чья-то ладонь остановила её, преградив путь:

- Потерялась, подруга? О... -низкорослый мальчишка удивленно захлопал глазами, узнав Сару, - А Нима с тобой?

- Нима?! -испуганно воскликнул второй мальчик, спешно выбираясь из-под подола. Запутался. Задёргался, только больше увязнув в складках. Наконец, вынырнул. Красный, с прилипшими ко лбу волосами, испуганной мордашкой уставился на Сару.

Сара узнала их. Макс и Рон. Те самые, которые недавно...

- Н-нет, -наконец ответила на вопрос Макса девочка, испуганно попятившись к выходу, - Извините...

- Подожди, -Макс схватил её за запястье, - Ты что, реально потерялась? -прищурился парень.

- Одна? Фух... - Рон скинул с себя девочку, напоследок шлепнул по заду, словно нашкодившего котёнка. Та послушно слезла, не вздрогнув от удара, молча поправила сползшее на одно плечо платье.

- Нет, я не... Я просто ошиблась, -испуганно оправдываясь, пробубнила Сара.

- Потерялась, -подтвердил Макс, кивая собственным словам.

- Мы проводим, -неловко улыбаясь, Рон подошел к Саре, на ходу застегивая олимпийку.

- Кто - «мы»? –удивился Макс, - Я еще с Крысой не играл...

-Пошли, пошли давай! –спешно перебил его Рон, вытолкав из комнаты.

Как под конвоем, оставив незнакомую девочку одну в комнате, мальчишки повели съежившуюся Сару. Что-то обиженно бубня себе под нос, Макс достал сигарету, щёлкнув зажигалкой. Протянул смятую пачку другу - тот отказался.

- Ты это... - Рон неловко почесал затылок,- Не говори Ниме, что... ну, что видела.

- Что он Крысу жамкал, -более прямо подсказал Макс.

- Цыть ты! –цокнул на друга Рон, - Ну... ну да. Хорошо?

Сара молчала. Вспоминала. Безразличный взгляд. Пустые глаза. Послушные движения...

- А кто она? –все же решилась спросить Сара.

- Это? Ну, это из Мышей, подруга наша, -ответил Рон. Макс хихикнул за спиной друга, - Нозу звать. Мы с ней просто как... -Рон защёлкал пальцами, подбирая слова, - Как... ну...

- Я не скажу, -девочка перебила его.

- О, спасибо, сестра! –Рон уже было обрадованно взмахнул руками; тяжелый вздох Сары остановил его.

- Если вы не будите больше лезть к ней.

- Клянусь! – Рон, не раздумывая, тут же ударил себя кулаком в грудь.

- Не могу присоединиться... -нахально выдохнул дым Макс.

- Так, давай не подводи! –пропустив вперёд Сару и прицелившись, плюнул в плечо друга Рон.

Друзья устроили небольшую перепалку за спиной Сары, плюясь друг в друга - шипели, как рассерженные коты. Правда, дуэль плевков окончилась ничьей, стоило им заметить спину успевшей вырваться вперёд Сары. Они быстро догнали её.

- Я это... Спросить хотел, -Макс нагнал её первым, обдав сигаретной вонью, - Помнишь тогда, у черного моря? Ты меня помнишь, выходит?

Сара уже ни черта не помнила. Ни о черном море, ни о том как её спасали. Лишь по рассказам подруг. Лишь Ниму...

И всё же, девочка кивнула.

- Круто, -улыбнулся Макс, - А каким я тогда был? Крутым?

Сара задумалась. Она не была уверена, являлось ли его курение тайком у подъезда признаком «крутости». Как и звучные хлопки ремня вперемешку с плаксивыми криками этажом ниже — когда она, будучи маленькой, пытаясь заснуть, зажимала уши подушкой, убаюканная материнской рукой: «Необращай внимания, это просто дядя Саша пьяный».

Всё же девочка вновь кивнула:

- Крутым.

- Это круто! –довольный ответом Макс метнул окурок в стоявший у стены цветочный горшок, наполненный дохлыми тараканами, - А я вот ни черта не помню!

- Это из-за смерти? –прижимаемая с двух сторон плечами парней, осторожно уточнила Сара.

-Это из-за Ведьмы.

Девочка опустила голову. Вроде бы обычное слово, но оно вбило её душу, словно в бетон. Внезапно замолчавшие и нахмурившиеся парни лишь нагнетали обстановку. Лишь звук шагов — гулкий, мерный...

- А кто она – Ведьма? –не своим голосом невольно прошептала Сара, подняв глаза на Макса. Однако ответ пришёл с другой стороны:

- Ведьма, -начал Рон, - Это хозяйка этого Дома. Та, что украла нас. Из другого, настоящего мира.

- И не дает никому умереть, -кивнул Макс.

Сара невольно сжала руки. «Если никому, то почему она?»- сцепила пальцы так, что побелели костяшки. «Неужели Ведьма на неё обиделась? Или...»

- Зачем? –коротко спросила Сара.

- Чтобы съесть наши ду-у-уши, -прямо на ухо шёпотом, завывая, как ветер, протянул Макс.

Сара вздрогнула, сжалась, втянув голову в плечи.

Парни дружно загоготали, нарушив повисшую тревожную тишину раскатистым смехом. По-дружески, немного не рассчитав силы, так что Сара покачнулась, Рон похлопал её по плечу:

- Забудь, в общем. Ведьма - лишь сказка,- начал парень, - На самом деле главные — Хозяева. Потому мы и зовём их... -Рон задумался, открыв рот, собираясь сказать что-то умное. Запнулся, усомнившись в гениальности своей фразы, - Хозяевами... Ну да.

- Ещё и вредная сказка, -Макс вновь расколупал свою пачку, смял, вытянув кривую сигарету, - Аньку же помнишь?

- Угу, -кивнул Рон.

- Вот она Ведьму искала, -Макс закурил, протянув пачку Саре. Девочка ответила лишь непонимающим взглядом круглых глаз, раздумывая, стоит ли отказать. Парень терпеливо ждал, пока Рон не цыкнул - видимо, боясь, что Нима узнает. Закатив глаза, Макс убрал пачку.

- Она, в общем, как-то решила, что раз Ведьма - женщина, то убивать нужно женщин, - пояснил Макс.

- Всех девочек перерезала,- Рон ткнул в бок испугавшуюся Сару. Та дёрнулась, но промолчала, -Пока её Майя не кокнула. Так капитаном и стала...

- Так, погоди,-нахмурился Макс, выпустив дым в потолок, - Разве её Майя, наоборот, не спасла? А Аня её попыталась кокнуть?

- Нет, Аня спасла, а Майя... Стоп!

Парни запутались, встряв в бессмысленный спор. Перебивая друг друга, жестикулируя, всё больше путали имена и события. Голоса их звучали всё громче... Впрочем, спор быстро прекратился, стоило им увидеть стоявшую у дверей Ниму.

Девочка явно пребывала не в лучшем расположении духа. Насупившись, сжигала троицу жёлтыми огоньками глаз - по очереди, не спеша, будто примеряясь, с кого начать.

- Бонжур, мадам! –Рон взмахнул рукой в приветственном жесте, - Мы тут вам...

- Опять ты, - оборвала веселый задор парня хмурая Нима.

- Я... Э-э-э... -Рон замялся, рука так и застыла в воздухе. Макс тихо хихикнул, выпустив из носа облачко дыма.

Нима выхватила руку Сары. Не спрашивая, потянула за собой:

- В душ. Маша уже полчаса ждёт.

- О, водные процедуры! -сбитый хмурым приветствием девушки, попытался вернуть игривый тон Рон. Обнял Макса за плечи, притянув к себе,- Мы тут с Максом тоже как раз хотели умыться...

Макс чуть не поперхнулся. Закашлявшись, он согнулся, пустив дым из носа и изо рта сразу. Нима обернулась. Сверкнула жёлтыми глазами, так что Рон мгновенно сдулся. Неловко отвёл взгляд, похлопав по спине кашляющего друга:

- Да шучу я, шучу...

6.

Тихо журчала исторгаемая лейкой душа холодная вода, омывая грязные плечи Нимы.

- ...И потом мы ещё Кишке в ведре отдали. Ту, что дочищать не стал, -увлечённо рассказывала сестре сидящая на полу Сара, изредка прерываясь из-за струи воды, которой Мария поливала девочку.

«Как в телевизоре»- косилась на них сквозь мутную пленку мыльной пены Нима, - «Помехи... Или вода. Не разобрать».

- И... - Сара запнулась, чихнув.

- Вот видишь? Как удачно, что Я решила пристроить её накухню! -встряла в разговор с «телевизором» Нима. Мария, блаженно улыбаясь, лишь кивнула в ответ, продолжая безуспешно смывать жирную мыльную пену. Сара поспешила кивнуть вслед за сестрой. Синие огоньки глаз с благодарностью уставились с «экрана» на Ниму:

- Спасибо.

Нима довольно фыркнула. Вытянула руки, смывая с них грязь. «Без толку». Чёрная, липкая гадость никак не желала уходить, въевшись в складки кожи. Вновь покосилась на нежно моющую за «экраном» сестру Марию.

«Чего её так долго мылить? Она же совсем не грязная!».

Нима поджала губы. Опустив взгляд вслед за стекающей с плеч водой - на ноги, - пошевелила пальцами. Босые, чёрные от земли, с содранными ногтями. Грязь не смывалась. Только размазывалась, становясь серой.

Вновь посмотрела на моющихся в кабинке напротив подруг. «Им повезло. В душевой ещё была мочалка. Наверное, её просто не успели стащить...»

Немного подумав, Нима повернула ручку крана, сделав воду чуть потеплее.

- Мне бы тоже помыться надо... -с надеждой глядя на подругу, Нима кружила мокрую соломенную прядь вокруг пальца.

- Конечно, держи,-не отрываясь от сестры, Мария протянула жирную от мыла мочалку. Рука пронзила экран воды и замерла, ожидая.

Нима уставилась на мочалку, как на диковинное животное - с лёгким отвращением. Затормозила. Опустив глаза, вынырнула из кабинки.

- Спасибо,-пробубнила девочка, уткнувшись взглядом в пол.

Забирая мочалку, она ненароком коснулась руки подруги. «Горячая»- пальцы скользнули по влажной нагретой коже, - «Может, ещё теплее?»

Сжав мочалку в кулаке, выдавив меж пальцев противную мыльную пену, Нима вернулась в кабинку.

Повернула кран.

«Горячо...»

Нима не любила горячую воду. В отличие от холодной, ласково успокаивающей её синяки и ссадины, горячая растапливала раны, как масло. Тем хуже, если рана была серьёзной: жгла, возвращая боль, превращая её в нечто тягучее, липкое, от чего хотелось выть.

Она повернула кран.

Туман, кажется, усилился. Пар медленно полз вверх, оседая на кафеле мелкими каплями. «Экран» напротив стал размытым, покрылся рябью, как старое стекло после дождя.

Лишённая мочалки, Мария нежно скользила ладонью по телу сестры - как по вазе, которую она боялась разбить. Почти благоговейно, омываемая тёплой водой, заставляющей тела девочек краснеть.

Нима повернула кран.

- Ним!

«Это лишнее... Сама почувствовала.»

Ошпарив плечо, девочка вылетела из кабинки. Проехав пяткой по мокрому полу, она поскользнулась, больно ударившись о кафель, упала прямо рядом с «экраном».

- Обожглась?-Сара нерешительно протянула руку к сильно покрасневшему плечу девочки. Цокнув языком, Нима грубо отшвырнула протянутую руку; шлепнула по запястью, не глядя.

«Мария...»

Подруга придвинулась к Ниме. Не сказав ни слова, подвинула лейку, омывая обожжённое плечо девочки.

Положив голову на колено Марии, Нима закусила губу. Отвела взгляд:

«Холодная» -жар медленно отступал под ледяными каплями, - «Переключила на холодную...»

7.

- Разворачивай, что получилось? –беспокойно барабанила пальцами Сара, торопя Ниму.

- Ну... ну вот, -стесняясь, неумело развернула клочок бумаги Нима.

Сестры залились веселым смехом.

- Забавный! –вытерла выступившие слезы Сара.

На развернутом листе, с тремя полосочками от сгиба, красовался, ну... по первоначальной задумке, котенок. Пушистый, штрихованный хвостик – это рисовала Сара. Немного неровное, чуть прямоугольное брюшко – Мария. А мордочка...

Нима перевела взгляд на разбросанные по полотенцам её домика бумажки, - «Если честно, из всех животных у неё хорошо получилась только рыба...»

«Глупая игра» - вздохнула она про себя.

- Давайте ещё собачку нарисуем! –завелась Сара. Глаза девочки увлечённо горели - синие огоньки, живые, настоящие. Как у Марии, когда она что-то вкусное ест.

Мария сидела рядом, увлечённая медитативным созданием заготовок: сворачивала вырванные из пожертвованной Нимой тетради листы в три сгиба. Несмотря на то что она делала это уже раз двадцать, получалось у неё плохо - часто сгибая листы под углом.

- Я не помню, как выглядят собаки, -соврала Нима.

Её прервал далёкий глухой звон колокола.

- Пора спать, -Нима едва сдерживала предательскую улыбку. Забрав листы с животными, она припрятала каракули у стенки, прижав стопкой, чтоб не разлетелись. «Рыба,паук, лошадка,котёнок...», -Пойдём, я провожу.

- Что? –сестры дружно обернулись, удивленно уставившись на девочку.

- Ну... У Сары же свой домик. Ну, там, в том углу, помнишь? –сбиваясь, глотая слова, затараторила Нима, - И вообще, нам тут тесновато втроем! Локти в локти, колени в локти... даже не повернуться! Да и... А если кто-то придет? Странно же, подозрительно! Или если Майя узнает... Или или кто-то другой, - не зная, куда спрятать руки, которые так и хотели жестикулировать в такт словам, девочка почесала затылок, неловко улыбаясь и повышая голос, чтобы перекричать Сару, которая уже открыла рот, чтобы что-то сказать, - Неудобно потом объяснять, почему мы не по домикам. Так что давай, провожу, а мы с Машей... То есть я... Я тут останусь. Потому что... Ну, потому что я здесь живу. И Маше привычней со мной. Ну, вместе. Но это... Это ничего не значит, просто удобно! А тебе у себя будет лучше, правда? И шторка плотная... Вот. Так что пошли. Провожу. Вот...

Нима шумно выдохнула, почти проглотив последние слова. Опомнившись, убрала застывшую у затылка руку, виновато подняв глаза к подруге.

Мария ласково улыбнулась:

- Хорошо, отдыхай, Ним.

- Что? – в этот раз удивилась уже Нима. Рука потянулась к Марии; она, непонимающе застыв в ступоре, уставилась на подруг, - Я не...

- Увидимся завтра утром!

Мария привычным жестом быстро взъерошила волосы на голове Нимы - и выскочила из домика. Шторка качнулась, впуская холодный воздух. Бросив на прощание короткое «Спокойнойночи»- кивнув, Сара поспешила вслед за сестрой.

Нима осталась одна. Словно замороженная, с вытянутой вперёд рукой, которую так никто и не взял.

Некоторое время Нима сидела неподвижно, слушая глухой, словно доносившийся из морских глубин, звон. Рука опустилась. Обхватила плечи. Сжалась.

«Холодно...»

Без тепла тел подруг воздух быстро остыл, стало прохладно. Потянуло сквозняком из щелей.

Широко открытыми глазами Нима тупо глядела вперёд. Переместила взгляд на сложенные рисунки: «Котёнок...лошадка, паук,рыбка». Взяла стопку. Бумага хрустнула, медленно разрываясь под пальцами девочки. Клочки, кружась, опустились на пол.

В позе эмбриона Нима упала на бок. Полотенца остыли, стали влажными, противными. Поджала колени ближе к животу, спрятав лицо в сгибе локтя. Плечи задрожали.

Колокол бил глухо, равнодушно - раз за разом.

«Бон... Бон... Бон... Бон...»- отдавалось в ушах, вторя ударам сердца.

Нима заплакала.

8.

- Бедненький... -повесив солнечные очки на ворот майки, жалобно протянула Мария. Пальцем она приподняла за подбородок голову котёнка: лысый, розовый, с ужасно деформированной, похожей на жвачку мордочкой; он жалобно то ли квакал, то ли пищал. Пускал пузырьки слюны, ручейком стекающей по подбородку; пузырьки лопались на пальцах Марии, оставляя липкие разводы. Крошечные лапки дрожали, пытаясь приподнять пульсирующее тельце, - Мучается...

Нима изза загорелого плеча подруги окинула взглядом несчастного выкидыша. Коротко потянула её за руку:

- Пойдем.

За раскалёнными послеполуденным солнцем гаражами, у заброшенного сгнившего домика, девочки отколупали вросший в землю кирпич, потревожив прячущихся под ним, ожидающих захода солнца, червей.

Слишком тяжёлый даже для Марии; покрытый липкими комочками сырой земли, с не успевшими спастись мокрицами, срывающимися вниз. Вдвоём им едва удалось его поднять.

Тяжело переступая и стукаясь лбами, подруги еле дотащили кирпич до подъезда. Однако котёнок был уже не один...

Склонившись, волосатая куча грязного тряпья ласково гладила единственной рукой жалобно пищащего кроху.

Девочка... Девочки...

Обтянутые в несколько слоёв мусорных пакетов и каких-то половых тряпок, под тяжело вздымавшейся, словно спящий вулкан, горбатой спиной - тела девочек раздваивались. Крупные прорехи в тряпье обнажали деформированную ключицу, сросшиеся рёбра, общую плоть, натянутую между двумя головами.

Подруги замерли. Котёнок запищал.

Заметив детей, правая голова испуганно дёрнулась. Красные огоньки глаз, скрытые под засохшей коростой пыльных волос, забегали, кажется, желая сбежать. Левая голова зашипела. Силясь открыть скованные жёлтой корочкой слезящиеся глаза, выгнула шею. Веки не поддавались.

Маша выронила камень.

- Черт! –Нима, всё ещё державшая булыжник с другой стороны, резко нагнулась вперёд под тяжестью, хрустнув позвонками. Глухой удар запульсировал в ногте девочки - слегка придавленным тяжёлой каменюкой.

- Привет... -опомнившись, Маша осторожно присела на корточки рядом с всё еще шипящей уродиной, - Мы... мы его не обидим.

Правая голова, опасливо поглядывая на камень, недоверчиво подвинула котёнка поближе к себе. Защищая, пальцы вцепились в розовое тельце. Надув пузырёк слюны, котёнок жалобно пискнул.

- Он не выживет, -буркнула Нима, рассматривая придавленный ноготь. Пробиваясь, на кончике пальца уже проступила капелька крови. Сунула палец в рот.

Спугнув ворон с обрезанных тополей, Правая закричала: громко, пронзительно, желая опровергнуть неприятную правду, сказанную Нимой. Птицы испуганно взмыли в небо, каркая и хлопая крыльями.

- У-а-а-а-а-а-а!

...

Пожирая остатки переломанного шкафа и толстых пакетов, огонь грел голые ноги девочек, пропитывая всё мусорной гарью. Коптил одежду, оседая на коже липким, пахучим налётом.

Устроившись на высоких бетонных блоках, девочки грелись над горящей мусоркой, обдуваемые вечерней прохладой. Ветер трепал волосы, разносил искры, заставляя сильнее жаться к огню - «ближе к Марии...», которая всё ещё пахла, ныне умирающим, солнцем и потом.

Впереди, загородив заходящее солнце, поглощая его свет наступающей тенью, покоилось тело огромного супермаркета. Серая, мёртвая туша.

Позади, в тени капиталистического чудовища, за длинным забором высоких бетонных блоков простиралась заброшенная, вымершая деревня. Ни огонька, ни дыма. Лишь силуэты покосившихся крыш на фоне багрового неба.

Поначалу девочки хотели устроиться в одном из разваливающихся заброшенных домиков. Однако в них жутко воняло, а от гниющей древесины веяло сильным холодом - невыносимым в вечерней прохладе.

«Наверное, магазин для того и построили»- думала Нима, глядя на бетонную стену, - «Защититься от мертвецов. От разрастающейся гниющей деревни. Или спрятать её».

С тыльной стороны магазин действительно напоминал уродливую крепостную стену. Никаких окон, только редкие вентиляционные решётки. «Высоко- не достать».

Двери, в отличие от автоматических дверей лицевой стороны, никогда не открывались. Нима пробовала – заперто. Словно они тут только для вида.

«Возможно, эти двери просто не для людей...» -сквозь пляшущие язычки пламени посмотрела на темный прямоугольник входа девочка, - «Для мертвецов».

Новая подруга подруг весело звенели браслетами, переливавшимися в сине-красном закатном свете. Стекляшки, выпотрошенные из вязанной сумочки - которые добросердечная Мария подарила уродинам. Сумочку, в прочем, она подарила тоже.

Сросшиеся девочки неловко подхватили подарок одной общей рукой, заглянули внутрь. Будто ждали, думали, что украшения из неё сами собой появятся.

- Ни... У-у-у... -жалобно потянула Правая, в который раз убедившись, что сумка пуста.

- Они с магазина, -ласково пояснила Мария..

Сросшиеся сёстры всё же доверили ей уродливого котёнка, занявшись украшательством. Он лежал на ладони, жалобно попискивая, жался к теплу её кожи. Мария осторожно гладила его пальцем, боясь раздавить.

- Ма-га-сина? –еле выговорив, уточнила Правая, непонимающе хлопая глазами.

Нима, болтавшая ногами у самого пламени огненной пасти мусорки, молча ткнула пальцем в чернеющую тень супермаркета.

- У-у-у-у... -протянула Правая, глядя туда, куда показывала девочка.

Мария, заметив жадный взгляд слезящихся глаз Левой на украшенную руку сестры, сняла очки:

- Держи... Подарок.

- По-рк? – Правая, звеня браслетами, взяла очки, поднеся их к лицу Левой. Та понюхала, открыла рот, клацнув о стёкла зубами, провела языком, пробуя на вкус.

- Нет, нет, -засмеялась Мария, - Их на лице носить надо!

Уродины вздрогнули, когда Мария взяла очки обратно. Вытерла их. Левая поморщилась, думая, стоит ли укусить руку новой подруги. Однако девочка не сделала ничего страшного: только аккуратно нацепила очки на мордочку Левой, поправив дужки.

- Вот так!

- У-у-у-у... -выдохнула Правая, глядя на сестру.

Левая зажмурилась, моргнула и, наконец, сумела открыть глаза.

Нима отвела взгляд, закрыла глаза. Опустила руку в карман, нащупав маленькую клёпку в виде бычка — знака зодиака. Подарок матери.

Правда, отцу он совсем не понравился. Сказав, что это «языческая хрень», он выкинул её в ведро.

«Глупо»,- выносила мусор всё равно Нима.

Она распотрошила мешок, который сейчас догорал в зловонной куче охваченной пламенем мусорки. Оттёрла клёпку от склизких обрезков огурцов.

«Правда, нести её обратно домой... Тоже глупо. Отец не позволит её носить, найдет. Только прятать».

- Держи, -зараженная щедростью подруги, не глядя, Нима протянула клёпку.

Уродина коснулась её; ненароком дернулась, ощутив все еще холодную сталь.

- У-у-у...

Взяла. С любопытством перебирая пальцами, поднесла к глазам - сначала к своим, потом к Левой.

- Пора домой... -грустно отметила Мария, подняв лицо в сине-красную тьму.

Зловонный чёрный дым, исторгаемый пастью мусорки, казалось, только подпитывал наступающую ночь. Отбрасывал на деревню позади длинные тени девочек - колеблющиеся, словно призраки.

- Папа скоро вернется, -добавила она тише.

- У-у-у? –что-то заподозрив, звеня браслетами, уродина подвинулась ближе. Единственная рука потянулась к майке подруги, вцепившись в край ткани.

- Мы завтра вернемся, -улыбнулась им Мария, - Правда, Ним?

Нима грустно кивнула. «Завтра они уйдут в церковь. Из-за какого-то дядечки, что когда-то давно сказал одному мальчику умереть ради всех... Проснется она только к вечеру».

Мария встала. Передала котёнка; бережно положила его из ладони в ладонь - тёплый, часто дышащий, уже задремавший комочек. Та приняла, прижав к груди поверх браслетов и стекляшек.

- У-у-у... -грустно потянула Правая. Левая молчала. Только смотрела сквозь очки, не мигая.

- Мы вернемся. Будем учить с тобой русский язык, -улыбнулась Мария.

Поняв, что подруги уходят, уродина попыталась удержать хотя бы Ниму: звякнув браслетами, схватила за щиколотку, прижавшись к красной от отблесков пляшущего пламени ноге.

- Вер-тес? –подняв глаза, выдавила из себя Правая.

Нима не отдернула ногу. Только кивнула:

- Вернёмся.

Глава 13

1.

Дверь за спиной тихо клацнула, как щелчок высохшего языка. Девочка прижалась лопатками к шершавым доскам, потому что ноги вдруг перестали слушаться. Книга, прижатая под мышкой, казалась тяжёлой, тупым углом вдавливаясь в рёбра - туда же, куда билось сердце. С двух сторон, словно его зажали между молотом и той самой наковальней, о которой часто рассказывала Катя в своих сказках. Нима не помнила, чем заканчивались истории с её участием. Наверное, ничем хорошим.

Она не сразу заметила девочек. Они стояли неподалёку, в тени единственной живой лампочки - рыжие, как две половинки одного костра. Лиса и Фолька.

Нима замерла. Пальцы, сжавшие книжную обложку, побелели.

Лиса. Девочка, что всегда сжимала кулаки при виде неё, перегораживала дорогу, как цепной пёс... Сейчас смеялась. Склонив голову к плечу сестры, прикрыв глаза - что-то шептала.

Фолька. Настороженная, всегда готовая к драке - сейчас была мягкой. Поддалась вперёд, почти прильнув к сестре. Пальцы, сплетённые в замок. Лисы. Свои. Чужие. Одни на двоих.

Нима не могла отвести взгляд. А сестры... Сестры совсем не смотрели на неё. Даже краем глаза. Будто Нимы и не было вовсе. Словно все пространство коридора принадлежало только им двоим. А Нима... Нима – просто пыль на обоях!

Тепло разлилось где-то под ребрами. Нет, не тепло... Жар. Нима знала это чувство - оно всегда начиналось одинаково. С пустоты в груди. А потом пустота наполнялась. Червями.

«Почему им можно, а нам нет?»- с досадой кричали они, - «Они не заслуживают!»- с злостью щелкали жвалами.

А под конец - тошнотой. От себя.

Фолька что-то ответила сестре. Шепотом. Лиса громко хохотнула, откинув голову, обнажила шею. Нима видела, как бьется под её тонкой кожей жилка.

«Как просто её перерезать»- опустив руку в карман, сжала рукоять молотка, - «Осколком. Как тогда... Легко, почти весело».

Нима оборвала себя. Вкус крови... Прикусила, не заметив.

Это помогло. Боль всегда отрезвляет.

Вновь шепот.

Смех.

Лиса поправила выбившуюся прядь из хвостика сестры. Почти любовно...

Нима сжала зубы так, что хрустнула челюсть.

Она ненавидела их за это.

За то, что они есть. За то, что они вдвоём.

За то, что есть вещи дороже, чем старая вражда с девочкой, что вечно путается под ногами.

Например, сестра, которая слушает твой шепот и смеётся в ответ.

2.

Нима замедлила шаг. Позади, надрывая глотки, орали Кошки. В спину Нимы уткнулось мокрое от слез лицо Сары. Девочка дрожала, будто её колотил озноб, мертвой хваткой вцепившись в плащ Нимы.

«Может, оставить её?»- чужая, липкая мысль. Не от червей - от себя самой, - «Толкнуть. Прямо сейчас, пока никто не видит. Упадёт. И...»

Шаг. Ещё шаг...

«Нет. Встанет. Нужно чтоб была ближе. Немного...»

Она обернулась.

Издавая мерзкое, мокрое стрекотание, словно тысячи когтей скребли по стеклу, чудище разинуло пасть. Там, где должна быть глотка, бугрились, пульсируя, гроздья жвал. В предвкушении оно щёлкало, разбрызгивая чёрную слюну, капающую с них.

Огромная рыба. Или то, чем она стала...

Тучное, неестественно распухшее тело, казалось, вот-вот лопнет; отслаивающиеся лохмотья хитина свисали с боков серыми лоскутами, обнажая бледное студенистое мясо.

Каждый шаг - судорожное, падающее движение - сотрясал коридор. Тонкие лапки, больше похожие на обрывки паучьих конечностей, неистово скребли пол, оставляя на бетоне глубокие белые царапины.

То и дело монстр, заскрежетав лапами, делал неловкий рывок вперёд, пытаясь достать стоявшую перед ним Майю. Широко раззявив пасть с жвалами, он каждый раз натыкался лишь на копьё, с глухим недовольным чавкающим звуком отшатываясь.

Кошки, жавшиеся чуть позади сшитой, тоже делали короткие нервные выпады. Один раз Максу удалось полоснуть по жёлтому глазу чудища с вертикальным зрачком. Монстр взвыл стеклянным стрекотом, дёрнувшись в сторону мальчика. Дети испуганно шарахнулись назад, стоило рыбе повернуть к ним свою пасть.

- Нима! -в истерике, словно заводная кукла, дергала за её плащ побелевшая, как простыня, Сара. Прижалась, больно кольнув в плечо. «Золотой нож... И с чего эта дурёха решила его нацепить?» - Нима, пошли! Бежим! - голос срывался в тонкий, почти неслышимый писк.

Новый удар заглушил крики девочки. Врезавшись в стену так, что бетонная крошка посыпалась с потолка, рыба, бешено царапая лапками, непреклонно пробиралась по коридору, заставляя детей отступать.

«Нет... Нужно чтоб она была ближе...» - цокнула языком Нима, с разочарованием отметив отсутствие ныне желанного совета червей, - «Не получиться... сейчас».

Дети, как и другие существа Дома - действительно бессмертны. За исключением одного: никто не воскреснет в желудке.

Пускай пару раз Лизе и приходилось извлекать внезапные казусы, в виде оживших в желудках детей - рыбёшек. «Жуй тщательнее!»

Нима прикрыла рот рукой, почувствовав подкатывающий к горлу едкий ком тошноты.

«Рыбы...» -покосилась на раззявленную пасть, истекающую слюной в тщетных попытках схватить Майю.

«Катя как-то читала, что рыбы - наиболее близкие к насекомым твари. Ближе к Хитину лишь свиньи. И люди...»

Дверь в коридоре с противным ржавым скрипом распахнулась, обратив на себя внимание чудища. Жёлтый глаз, до того прикованный к Майе, резко дёрнулся; зрачок сузился, сфокусировался.

Зевая во весь рот и почёсывая живот, из комнаты вышла сонная Ийя. Протирая слезившиеся глаза кулачком, она несколько секунд тупо смотрела на тучную распухшую тварь, пытаясь сопоставить увиденное с остатками ускользающего сна - словно играла с монстром в гляделки.

- Назад! –крик Майи прозвучал как выстрел, наконец разбудив девочку.

Ийя завизжала. Споткнувшись о порог, метнулась обратно в комнату.

Монстр взревел. Не обращая внимания на вдавившую в его спину гарпун Майю, засеменил лапками. Раздирая бока о стены, сдирая плоть, протиснулся в распахнутую дверь. Бетонный проём жалобно треснул, посолив спину рыбины щебёнкой.

Хруст. Пронзительный девичий крик быстро перерос в булькающие мокрые звуки, словно кто-то с силой выжимает воду из пропитанной тряпки.

Выдернув гарпун из липкой плоти, Майя резким движением приколола хвост монстра к полу. Чешуйчатый отросток забился в агонии, но тварь даже не шелохнулась. Она уже не пыталась пролезть дальше, утробно подрагивая наполняющимися боками, выжимая сок из детской плоти.

Подбежавшие Кошки принялись колоть рыбу в спину, превращая её плоть в такое же месиво. Тварь не сопротивлялась: чавкала, издавая эхо, от которого у бледных детей закладывало уши, заставляя их быстрей пытаться умертвить монстра.

- Нима, Нима! – голос девочки срывался на хрип. Мокрыми от холодного пота пальцами Сара дёргала её рукав, силясь увести, - Нима, прошу!

Нима вздохнула. В уставившихся, широко раскрытых от недетского ужаса глазах - две копии с укоризной покачали головой. Отвернувшись, она перехватила дрожащую руку Сары. Девочка вцепилась в неё крепко, до боли сжав костяшки. Потянула её прочь.

«Не сейчас» -как мантра, вторило в такт бегущим ногам, - «Не сейчас...»

3.

Коба отсутствовал. Даже если бы Нима не знала того заранее, она бы заметила сразу. Это чувствовалось. У Нори совсем другой запах - менее маслянистый, пусть и чуть более резкий. И она реже готовит проклятую рыбу...

- Есчо вчера сбежал, - бросила Нори, что-то помешивая в огромном закопчённом котле. (Рыбу?! Черт бы тебя побрал!),- Наверн, из-за ожога.

- Потому я и пришла, -опустилась у стола Нима, привалившись плечом к нагретым камням у камина.

«Из-за ожога? Вряд ли. Заживает он как собака».

Нима прекрасно знала, куда сбежал повар- получше его "приемной дочери". К Кате.

Будь настроение, Нима пожалела бы о ноше воспитательницы. Но сейчас она испытывала лишь тихую благодарность.

- Кс-кс-кс, -поманила пальцем Нима.

Свернувшаяся у очага Кишка шевельнула усиками. Царапая лапками камень, медленно размотала кольца своего сегментированного тела. Деловито перебирая конечностями, подползла, тяжело плюхнувшись, уложила голову на живот Нимы.

- Хорошая, хорошая, -запустила пальцы, поглаживая хитин, покрытый мелкой жёсткой щетиной. С каким-то мрачным удовольствием подглядывала за сестрой, которая испуганно косилась на сколопендру.

Сара уже переоделась. Всё ещё белая от недавно пережитого ужаса, она вздрагивала, наблюдая за развалившимся на коленях Нимы, довольно щёлкающим хелицерами, насекомым.

Нори не дала долго прохлаждаться. Подвинув вздрогнувшую девочку к разделочному столу, вручила кусок бледно-зеленоватого теста.

«Наверное, для завтрашних кексов. Катя любит именные угощения к чтениям»- Нима неприятно усмехнулась, - «Может...» - Нима поморщилась: перепрыгивая через вытянувшуюся Кишку, поварешка напугала её, заставив насекомое больно вжать лапку в ногу девочки.

Вскоре на кухню нагрянули и другие дети. Нима услышала их задолго до того, как они спустились: тяжёлые шаги, сбивчивое дыхание. На секунду она подумала, что вернулся Коба.

«Видимо, Майе наконец удалось прикончить чудовищную рыбину».

Первым ввалился Макс, с ног до головы перепачканный зеленоватой, почти чёрной, кровью. «Что-то грустный какой-то», -усмехнулась Нима, прижав к себе заинтересованно защекотавшее усиками насекомое, -«Интересно, почему? Неужто не понравилась настоящая охота?»

За ним - Рон. Парни, громыхнув отрубленным куском хвоста о порог, втащили в кухню всё ещё подёргивающуюся плоть, мерзко царапающую пол обломанными чешуйками.

- Худа-а? –перегородила дорогу уже что-то жующая Нори, - У двехей кидайте, тут места не хватит!

Столпившиеся Кошки остановились, быстро закидав закуток у двери ошмётками рыбы. Пара парней, наскоро сбросив часть вонючей брюшины, заплескали порог хлынувшими с него кишками - наскоро запинали их обратно в общую кучу.

Сколопендра заинтересовано застрекотала, учуяв свежую плоть.

«Рыба... будет рыба».

Нима опустила голову - уткнулась лбом в хитиновый панцирь Кишки. Насекомое довольно застрекотало, приняв это за ласку. Тошнота солёной желчной волной вновь подкатила к горлу. Нима сглотнула, - «На неделю», -ком поднимался все выше, - «О хорошем обеде можно забыть...»

Одна из Кошек осталась у порога. Нима не заметила её сразу. Услышала. Когда та, ловко орудуя большим ножом, принялась счищать с кусков чешую.

Хитиновые пластинки летели во все стороны, звонко ударяясь о каменный пол. Тонкие ножки девочка выдирала отдельно руками - с мясом, не глядя.

Очистив очередной кусок - ухватила мясо за всё ещё подёргивающуюся жучиную ножку, подняла повыше. Зеленоватая кровь мерно капала на пол, пачкая и без того замызганный бетон. Девочка ехидно улыбнулась.

Фолька подошла к Ниме.

- Кс-кс-кс, -покачивая кусок, как маятник, дразнила заинтересованно завозившую усиками Кишку.

- Коба запрещает её кормить, - раздражённо напомнила Нима; прижала голову насекомого обратно к своему животу, поправив уже испачканный капающей вязкой кровью плащ.

- А что? – Фолька наклонилась ближе, сощурив глаза,- Может, ты хочешь? М? –качнула мясом сильнее - кровь брызнула на щеку, - М? М-м?

Плоть влажно шмякнула, почти вплотную прижавшись к лицу Нимы. Сладковато-гнилостный запах ударил в нос; капли жижи стекали по коже.

Испугавшись резкого движения, громко щелкнув лапками, Кишка шарахнулась с колен девочки.

Нима вскочила.

Удар пришёлся в улыбающуюся морду Фольки. Вышел смазанным, но от неожиданности девочка выронила мясо. Кошка оскалилась, быстро схватившись за нож, перехватила его, опустив лезвием вниз.

Удар!

Тесак наполовину вошёл в угол и без того трухлявого стола. Уперев руки в боки и раздувая ноздри, Нори зло уставилась на агрессивную парочку, подбирая слова. Коротко, громко выдохнула:

- А-а-а?!

Шмыгнув ушибленным носом, Фолька опустила нож. Повернулась к Ниме, неловко улыбнулась, будто извиняясь; побрела обратно к всё увеличивающейся куче мясных фрагментов.

Сердито пыхтя, как взъерошенный воробей, Нима вытерла покрытое вонючей жижей лицо рукавом плаща. Опустилась обратно, поджав ноги.

Заинтересовано вгрызшаяся в оставленный кусок мяса Кишка - уже и забыла о девочке. Довольно урчала, чавкала, перемалывая жилы.

Счастье, как и всегда, было недолгим...

- А ну отдай! – Нори выхватила уже покрывшийся налипшим сором слизистый кусок. Сколопендра не хотела отпускать: вцепилась передними лапками, жалобно стрекоча.

Поварешка стряхнула её, поспешив швырнуть мясо в кипящую над огнём кастрюлю - подальше от преследующего насекомого.

Вода забурлила, рыгнув за край жирной пеной.

Кишка обиженно подёргала усиками. Постояла, посмотрела на Нори, - на кастрюлю, - снова на Нори. Медленно перебирая лапками, вновь поспешила к ногам Нимы...

Но в этот раз девочка не взяла её. Отвернулась, насупившись, будто и не заметила выжидающего насекомого:

-И не надейся, - буркнула Нима.

- Куда это? –Сара, неловко зажав в руках доску с нарезанным тестом, подошла к копошащейся у очага наставнице. Полоски получились кривыми, разной толщины, но всё ещё аккуратнее, чем нарезала бы Нори.

- В кастрюлю кидани, - поморщившись от жара, поварешка сунула ложку в кипящий бульон. Попробовала. Скривилась. Зачерпнув из кармана горсть желтоватой соли, вперемешку с мусором, стряхнула её в варево.

Сара неловко переступила через вытянутые ноги Нимы, боясь задеть. Следом резво перепрыгнула Нори, сбежав к начищающей рыбные куски Фольке.

Девочка подошла к очагу, испуганно жмурясь от брызг булькающей жидкости. Закрыв глаза - резко опустила лапшицу в кипящий бульон, боясь обжечься. Подняв облако мутной пены, тесто ушло на дно.

- И ещё чайник сдерни! –крикнула Нори, уже обеими руками зарывшись в плачущую кровью кучу.

- Хорошо, - послушно отозвалась Сара. Потянулась к закопчённому чайнику, стоявшему на краю камина. Ручка утвари была старая, деревянная; металлический ободок под ней давно оплавился, обнажив раскалённое железо.

- Ток тряпку...

- А-ай!

Сара вскрикнула. С глухим грохотом чайник рухнул у камина, выплеснув из носика фонтан кипятка. Нима вовремя отскочила, поджав ноги, прижалась к стене. Вода, источая пар, лужицей растекалась по доскам - тихо шипела, медленно остывая.

Кишка, дремавшая рядом, испуганно вскочила. Застрекотала.

- Больно... -прошептала Сара, побелев, как известка. Она поднесла руку к лицу: красная полосочка медленно вздувалась пузырьками. Кожа натянулась по всей обожжённой ладони, покраснела, стала горячей.

Нима загородила девочку. Наклонилась, приблизив лицо к самому уху. Жестокий, суровый приказ:

- Не подавай виду.

Сару трясло. Поджав губы, часто-часто заморгала, сдерживая слезы:

- Но... -голос Сары дрогнул. Глаза наполнились влагой.

- Терпи.

Нима выпрямилась, обернувшись к девочкам у порога:

«Кажется,не заметили. Или им просто всё равно».

Деловито, не глядя на Сару, обмотала свою руку в несколько слоёв тканью плаща. Подхватила наполовину опустевший чайник - грохнула его на стол.

Обречённо всхлипнув, Сара прижала обожжённую руку к грязному фартуку, вернулась к уже копошащейся у стола Нори.

Поварешка принесла два жирных, с прозеленью, рыбных куска. С влажным шлепком плюхнула их на стол:

- Эт на котлеты, - буднично пояснила Нори, вытирая мокрые руки о фартук, - Кости достать ток надо. Вот та-а-ак! - Она запустила пальцы в рыхлую плоть, нащупав ребро. Вытянула: длинное, изогнутое, с налипшими на кость ошмётками мяса. Довольно продемонстрировав - бросила в очаг.

Морщась от боли, Сара попыталась повторить. Пальцы скользили по влажному мясу, не слушались. Уже почти извлечённая кость скользнула обратно - девочка выпустила её, стоило лишь коснуться мяса обожжённой ладонью.

Всхлипнув, она отпустила кусок:

- Не могу...

Голос сорвался. По щекам вновь потекли слезы.

- Ась? –Нори замерла, непонимающе захлопав глазами.

- Больно, -Сара больше не сдерживалась. Плечи девочки задрожали от беззвучных рыданий.

- Продолжай, -прозвучал суровый приказ. Нори вздрогнула, когда Нима нависла над столом, оказавшись прямо у них за спиной. Шагов не было слышно.

Сара не послушала. Не подняла глаз. Отвернулась, прикрыв лицо здоровой рукой, заплакала. Навзрыд, уже никого не стесняясь. Нима сжала зубы.

- Ну-ну, скоро заживет. Царапинка...

Фолька, оттолкнув плечом растерянную Нори, подошла со спины. По-сестрински приобняла Сару за плечи. Свободной рукой ласково взяла её запястье, чуть приподняв обожжённую ладонь к свету.

- М-м, совсем небольшая, -мягко проворковала Кошка, не обращая внимания на испепеляющий взгляд Нимы, - А если ранке немного помочь – заживет еще быстрей!

Большим пальцем Фолька сжала ожог на ладони девочки - глубоко, в самую середину. Пузыри тут же лопнули под вдавленным ногтем, обнажив мокрую розовую плоть.

Сара завизжала. Испуганно забрыкалась, вжимаясь спиной в стол, пыталась вырваться из объятий.

Нори схватила тесак. Нима перехватила руку Фольки и сжала запястье, пытаясь оторвать её от вопящей Сары.

-Пошла прочь! –голос девочки опустился до хрипа.

- Ты чего, Ним? – Фолька растерянно улыбнулась, словно и правда не понимала, что сделала не так, - Я просто помогаю...

Резко, одним локтем, Кошка столкнула ещё горячий чайник со стола прямо на Ниму. Развернувшись, прикрываясь рыдающей Сарой, вдарила носком башмака по животу Нори. Поварешка охнула, согнувшись, выронила тесак.

Нима упала на колени. Быстро пропитавшаяся кипятком ткань плаща прилипла к коже, исходя паром. Живот жгло, покрываясь красными пятнами.

Попытавшись встать, опустила ладонь в разлитую лужу - тут же сморщилась от боли, зашипев сквозь зубы, завалилась на плечо.

«Голоса...» -она обернулась.

У дверей кухни уже успела собраться толпа зевак. Забыв о работе, несколько детишек с увлечением наблюдали за развернувшейся потасовкой.

Конечно, это ведь было явно увлекательнее, чем таскать расчленённого монстра.

Кто-то выглядел испуганным. Но большинство улыбались, горящими глазами ожидая "второго раунда".

«Нахальные, вонючие уроды...» -зашипела Нима, - «...и... Мария...»

Бесшумная, быстрая, она вынырнула откуда-то из задних рядов, растолкав зевак. Подошла без единого звука - механически, как робот, - схватила рыжую голову.

Удар. Со всей силы - о косяк стола.

Раз, два, три...

Фолька охнула, выпустила Сару. Отшатнулась, упав на спину, тяжело выдохнула.

Мария опустилась рядом с осевшей на пол, трясущейся Сарой. Прижала её к себе. Всхлипывая, девочка уткнулась в плечо сестры. Обожжённая рука безвольно повисла вдоль тела.

- Хи-хи-хи-хи... Тьфу! –всё с той же несменной, как маска, неловкой улыбкой сплюнула Фолька. Пошатываясь, встала. Тронула рукой разбитый лоб, - Столько драмы из-за царапинки... -пальцы окрасились красным.

Согнувшись, прижав плащом ошпаренный живот, Нима подошла к сестрам.

- Все нормально, - громко, чтобы все слышали, - Просто небольшой ожог. Только перемотать и...

- Мы уходим! – глухой, не терпящий возражений, голос. Даже не посмотрела...

Нима удивленно уставилась на подругу.

«Мы...»

- Зачем? – голос девочки дрогнул. Словно Фолька, подавив несколько нервных смешков, попыталась успокоиться; но голос всё равно выдавал притворство, - Просто перевяжи, через полчаса все само заживет...

Она наклонилась. Схватила Сару за плечо, пытаясь поднять...

Мария оттолкнула её - резко, инстинктивно, даже не заметив, что попала прямо по обожжённому месту.

Нима скорчилась, сжимая живот руками, зашипела сквозь зубы. Спина покрылась холодным потом.

- Мы уходим! – повторила Мария, не заметив боли подруги. Встала, резко развернулась, увлекая Сару за собой.

«Мы... Мы?!»

Нима поднялась, стараясь не морщиться. Шагнув следом, схватила подругу за плечо:

- Нельзя...

- Она чё, медленно заживает? –встряла Нори, переводя взгляд с девочки на сестер.

-Не-не-не, -нервно замотала головой Нима. Оглянулась на любопытствующую толпу детишек. «Смотрят... Чёрт, всё ещё смотрят», - Уже сейчас сможет работать!

Обернулась.

Нима неловко улыбнулась в ответ - уголками губ, стараясь не выдать дрожь. Глаза метались от Марии к толпе, от толпы к Нори, обратно...

Чуть отвела рукой плащ, демонстрируя обожжённый живот, уже покрывшийся мелкими пузырьками:

- Может, лучше меня к Лизе отведешь? – неловко улыбаясь, прошептала Нима.

В ответ - злой, раздражённый взгляд. Мария глянула так, что внутри всё оборвалось.

«Почему?.. Она никогда так не смотрела... Как...»

Притворная улыбка тут же слетела с лица Нимы.

Поддерживая сестру за талию, Мария направилась к выходу.

- Нельзя! –Нима проскочила вперёд, перегородив путь. Быстрый, обрывистый шёпот, - Все смотрят! Если ты сейчас уведёшь её, всё...

- Ты говорила, что тут безопасно!- ничуть не скрываясь, повысила голос Мария.

- Да, но... -Нима осеклась.

- Она больше не вернётся сюда!

«Прижала Сару к себе... Кричит... Нарочно? Дура, дура...»

- Дура! –слова вырвались сами собой, испугав Ниму. «Смотрели...». Шёпот за спиной лишь усилился. - Тыдура,-уже тише, виновато повторила она.

Мария не ответила. Прошла. Мимо.

Нима не дала им уйти, схватив Сару за руку.

Девочка дёрнулась. Замерла, глядя на Ниму испуганными влажными глазами. Сжатая обожжённая рука задрожала.

- Отпусти, -тихо сказала Мария.

«Мария... Мария...»

Нима разжала пальцы, растерянно опустив руку. Губы дрожали.

Мария ушла, не сказав больше ни слова. Никто не преграждал им путь.

«И даже не обернулась...»

4.

От наполненного лунным светом коридора Ниму слегка тошнило. Серебряные столбы света, падающие из трещин в потолке, ложились на пол неровными пятнами, навевая неприятные воспоминания. Кишки сжимало - то ли от мерзкого лунного света, то ли от вины за неосторожно брошенные слова.

«Смотрела...» -Нима мотнула головой, отгоняя неприятную картинку.

Рядом, осторожно озираясь, шёл Рон. Парень то и дело проверял рукой карман, где лежал припрятанный нож.

Конечно, он согласился «помочь». Не то чтобы Нима его заставляла... Но сейчас, когда дошло до дела, перспектива втягивания в авантюру с проникновением в чужой блок ему совсем не нравилась. Он этого не говорил - это читалось по лицу.

- Макс спрашивал, кстати... -он догнал резво шагающую девочку, что размахивала руками, как солдатик - почти что в строю, - Как там Ийя? Достали, не знаешь?

Нима не сбавила шаг, даже не обернулась.

- О ком ты? – девочка безразлично поправила сползающие черные очки,- Она из чьих?

Рон замялся. Грустно понурился, спрятав руки в карманы.

- А... Неважно, -голос его стал тише, - Нам бы поторопиться или...

- А сейчас, -не слушая парня, Нима резко остановилась у перекрёстка. Пальцем, будто по считалочке, ткнула в один коридор, потом в другой. Замерла, - Вроде направо!

Свернула, даже не проверяя, идёт ли Рон следом.

Выбранный коридор выглядел опустошённым. И, что удивительно для блока Мышей, совершенно неприбранным.

Под ногами громко хрустела каменная крошка. Света почти не было: редкие трещины в потолке пропускали лишь тонкие столбики лунного света, вырывая из густой, дымчатой тьмы призрачные кусочки засорённого пола - обломки кирпичей, ржавые трубы, грязные брошенные тряпки. Остальное тонуло в черноте.

Нима резко остановилась. Вскинула руку назад, придержав Рона - тот едва не налетел на неё. Парень замер. Его пальцы мгновенно нырнули в карман, сомкнулись на рукояти ножа.

Две тени:

- Et encore, et encore, et encore tu transgresses, ma soeur? –мелодичный, мурлыкающий голос.

Тяжело шаркая разлетающейся щебенкой, неловко, как большая птица, Хозяйка вышла в полоску лунного света. Их сросшиеся тело двигалось синхронно, но Правая была чуть впереди, будто вела сестру за собой.

Следом, каким-то образом не издавая ни звука, в лунный столб света выплыла тень Нозу. Белое платье слабо светилось в сумраке, как призрак.

- Что ты забыла в нашем доме? –улыбаясь, склонила голову на бок Терра, - Пришла навестить?

- Вижу, подарок не потеряла, -зыркнула Томми.

Рон испуганно попятился.

Шаг. Ещё один...

Томми метнулась взглядом. Пучок алых пульсирующих щупалец выстрелил раньше, чем Рон успел что-то сделать; обвил горло, подняв его.

Парень захрипел, вцепившись обеими руками в склизкую мускулистую плоть, пытаясь ослабить хватку. Без толку. Щупальце прижало его к стене, не давая сползти.

- Мы тебя помним, - прохрипела Левая, - Приставал к Нозу...

Нозу стыдливо потупила взгляд, переступив с ноги на ногу. Плечи девочки дрогнули.

- Отпустите его, - глухо отозвалась Нима. Опасливо взглянула на задыхающегося парня,- Он со мной.

Терра ласково улыбнулась:

- Как твои дела, ma soeur? – не спеша пропела, прижав руку к груди,- Ты выглядишь грустной. Неужели проблемы в la vie de famille?

Хмыкнула в кулак, уже не скрывая насмешки.

Нозу, наконец решившись, робко дёрнула рукав Томми - указала глазами на судорожно бьющееся в агонии тело Рона.

- Не ваше дело, -отрезала Нима.

- Pardon? – Терра наигранно приложила ладонь к уху,- Правда? Знаешь, а вот мы бы так не поступили. Никогда, никогда, -она несколько раз кивнула, как бы подкрепляя свои слова, - Было бы меньше проблем... Меньше, меньше.

Сестры отпустили Рона.

С глубоким судорожным вдохом, словно вынырнув из воды после долгого погружения, парень рухнул на колени. Осел у стены, не в силах подняться.

Хозяйка подошла к Ниме. Остановилась прямо в луче лунного света, отбрасывая длинные сросшиеся тени. Обтянутая перчаткой рука коснулась подбородка девочки. Большим пальцем Терра подняла очки на лице Нимы, заставив посмотреть ей в глаза.

- Знаешь, мы все еще можем исправить...

Девочка машинально оскалилась уголком губ, но, смутившись, опустила глаза. Подняла их, с надеждой посмотрев в ответ на Хозяек:

-Как?

- Убить её.

Нима вновь опустила голову. Уставилась на освещённые луной ноги.

Тишина растянулась на несколько ударов сердца, прерываемая лишь судорожными вздохами Рона.

Нима не подняла головы. Мотнула.

- Нет.

- Подумай ещё, ma soeur bete! –сбивчиво, словно теряя нить влияния, затараторила Терра, - Не торопись!

- Нет.

- Она обидела нас! – голос Терры дрогнул, - Обидела брата Питера! Разве ты не хочешь как раньше? –щупальце Томми легло на плечо Нимы. Она наклонилась ближе, почти касаясь лбом макушки девочки, - Только с Марией. Все будет намного проще, сестра, если мы...

- Нет.

Сёстры отпрянули, словно обожглись. Очки Нимы, задетые резким движением, снова упали на нос, перекосившись.

Терра отступила на шаг. В глазах женщины проступили слезы:

- Но... Но... Почему... ЧЕМ ЭТА ДРЯНЬ ЛУЧШЕ МЕНЯ?!! –голос сорвался в высокий истеричный крик,- Я бы не... Мы бы... -неразборчиво залепетала Терра и, всхлипнув, зарыдала в рукав. Плечи её затряслись.

Нозу шагнула вперёд. Обняла рыдающую Хозяйку, избегая смотреть на Ниму.

- Уходите.

- Ты очень глупая, сестра, -зло буркнула Томми. Её скрытые тенью впадины глаз сверлили девочку ненавидящим взглядом, - И от этой глупости ты и будешь страдать!

Оставив детей одних, вместе с белым призраком платья Нозу, сестры исчезли в темноте коридора.

5.

Добраться до старой кухни оказалось не так уж и трудно. Гораздо труднее было вспомнить дорогу.

К большому облегчению Рона, оставшийся путь прошёл без внезапных встреч. Парень тактично не спрашивал о произошедшем разговоре, лишь время от времени ощупывал шею с синеватым, уже заживающим следом от колец щупалец.

Старая кухня встретила их запахом сырости и гнилой древесины. Сняв засов и отодвинув подпирающие дверь стулья, дети взялись за створку.

Рон хотел справиться один - упёрся плечом. Дверь не поддалась.

Они навалились вдвоём.

Разбухшая от влаги, местами перемалывающаяся в чёрную трухлявую кашу, дверь со скрежетом поддалась. Слишком резко, по инерции, дети шагнули вперёд - по колено вступили в колыхающуюся за порогом мутную воду. Из-под ног, зашелестев по дну лапками, тут же разбежалась стайка насекомоподобных рыбок.

Комната больше напоминала бассейн. Почти лишённая мебели, лишь ряд покосившихся шкафов у левой стены да гнилые темнеющие остатки того, что когда-то было столом или полкой.

На обломках, моргая в тусклых лучах монохромного света, пробивающегося сквозь заляпанное окно, сидели рыбки. Чистили чешую лапками, настороженно наблюдая пустыми круглыми глазами за вторгшимися детьми.

Комната была совсем небольшой, но правую стену скрывала тьма - вода уходила туда, в глубину, создавая иллюзию тянущегося бесконечно вниз дна.

Нима почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Каждым шагом она спугивала из-под ног новые стайки рыб — с паническим шелестом улепётывающих прочь.

Твари были повсюду: на стенах, на шкафу, на заросшем тиной окне, даже на потолке - висели вниз головой, шевеля жабрами.

- Нима, -неуверенно начал Рон. Боясь поскользнуться, парень неловко переступал следом по илистому дну, хватаясь за всё, что попадалось под руку, - Я как раз хотел поговорить. Ну, пока одни...

- Она была здесь... -Нима не слушала. Ускорила шаг, с плеском переступая по тёплой воде, - Вроде бы здесь...

Остановилась у плотно запертых шкафов. Пальцы скользнули по створкам, проверяя замки.

Шкафы были завалены старой битой посудой. Осколки держались вместе лишь усилиями лохмотьев паутины невесть как забравшегося внутрь паука. Литые статуэтки из розового стекла, запылённые свечи в виде снеговичков, выцветшие фотографии в разбитых рамках...

- Вот!

Нима резво подскочила, задев что-то ногой, запнулась и чуть не поскользнулась. Нагнулась, опустив руку в воду, пошарила по дну.

Молоток. Покрытый слоем размокшей тины, почерневший, от долгого пребывания в воде.

- Тоже пригодиться, -пробубнила девочка, сунув его в карман плаща.

- Понимаешь... -замялся Рон. Смотрел на воду, в потолок - куда угодно, только не на Ниму,- Ты это... Я это...

Девочка, почти не слушая, дернула створку шкафа. Та не поддалась. «Не идёт...»- дернула ещё раз. И ещё.

- Как бы сказать... - голос парня становился всё тише, - Ну, ты мне... и я тебе...

Нима схватилась за ручку-кольцо двумя руками. Упёрлась ногами в створки, повиснув на двери всем телом, потянула на себя.

Шкаф покачнулся. Сгнившие от долгого пребывания в воде ножки мягко хрустнули, надломившись. Тяжёлая махина упала - прямо на растерянного, не понимающего, что происходит, Рона.

- Ой! – охнул парень, инстинктивно подставив плечо. Вода плеснула от шкафа, поднимая волну. Он сгорбился, вцепившись в резные края, удерживая конструкцию от окончательного разрушения,- В общем, - сдавленный, прерывистый выдох, - Ты мне нравишься. Может, будем встречаться?

Дверца, на которой висела Нима, жалобно скрипнула. Девочка, повисшая на наклонённом шкафу, словно обезьянка на ветке, удивлённо захлопала глазами.

Вбитые в прогнившую древесину крепления не выдержали. Дверца с глухим хрустом выломалась и рухнула вместе с девочкой в воду.

Рон было дёрнулся помочь, забыв о шкафе. Шаг - удар в макушку, заставивший быстро вспомнить о навалившейся тяжести. Парень едва успел подхватить его, чуть не уронив на подругу.

Нима вынырнула из воды, помотав головой, как котёнок: брызги разлетелись во все стороны. Она наступила на плавающую дверцу, засыпанную битой посудой, утопила её - довольно улыбнулась мокрой мордашкой.

Скинув в воду осколки, которые не выпали из-за паутины, девочка запустила руку в глубину шкафа. Извлекла книгу.

Ту самую - с девочкой в очках. С Глюкозой.

Конечно, книга потемнела от времени, но влага и рыбы не тронули её. Нима смахнула слой паутины и липкой пыли. Под пальцами проступил глянец обложки - гладкий, с рельефными буквами. Не обращая внимания на пыхтящего Рона, который возвращал шкаф на законное место, она прищурилась, сравнивая себя с девочкой на обложке:

«Не похожа»- поджала губки, проводя пальцем по глянцу, - «У неё же голова овальная. Но Сара обрадуется...»- она счастливо закрыла книгу, прижала её к груди, - «А радостной Саре – обрадуется Мария. Дорогая Мария...»

«И ничего не было. И все хорошо. И...»

- Вот.

Голос Рона прервал её радостные размышления. Весь мокрый от пота, тяжело дыша, парень протянул руку. На дрожащей от усталости, усыпанной крошкой мокрой древесины, ладони - лежало золотое кольцо.

Озорным взглядом Нима металась от кольца к книжке, от книжки к кольцу. Звонко хихикнула:

- У кого украл?

- Почему это сразу украл? –смутился парень, - Я его... э-э... Нашел.

Нима весело рассмеялась, продолжая поглаживать книгу. Не переставая смеяться, легонько стукнула парня мокрым кулачком по лбу:

- Дурик, -потянула Нима, - Кольца дарят когда хотят жениться. Детей заводить вместе. А не дружить.

Лицо парня залилось краской. Смущённый ответом, он переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть руки.

- Ну... -пробормотал он наконец,- Ты все равно возьми. Типа...

Нима взяла кольцо. Поднесла к глазу, посмотрев сквозь него - в окружности кольца прыгнула рыбка, шевельнула лапками, скрылась в темноте.

«Слишком большое. Для безымянного точно велико. Разве что на большой налезет...»

-Так ты согласна? –уточнил Рон, не выдержав паузы,- Ну...

Нима промолчала, мучая парня. Пальцы скользили по глянцу книги, предвкушая, как отдаст её Саре. Как та запищит от радости. Как обрадуется Мария. Как, может быть, посмотрит на неё по-старому, по-другому...

Она озорно улыбнулась.

Смущённый Рон выглядел забавно. Совсем не типично для его поведения. Больше похоже на Питера. Тот тоже краснел, когда Сара...

«В чем-то все мальчишки одинаковы» -оборвала мысль Нима, поправив сползающие очки. Круто, как ей казалось.

- Я подумаю, -ухмыльнулась девочка, - Надену – значит, согласна. Не надену – ну, будешь и дальше только с Максом целоваться.

Она встала на цыпочки. Рон, вконец сбитый с толку, не успел ни отстраниться, ни ответить.

Поцеловала. В нос. «Большой, похож на нос Марии...».

- Пошли! Хи-хи.

6.

- И еще торт был вкусный, -Сара положила голову на плечо сестры. Слезы уже закончились, оставив лишь соленый след на щеках, да изредка клокочущие в груди всхлипы, - Твердый, правда. Особенно если из холодильника. Но вкусный...

Девочки сидели в домике Нимы. Скрывшись от всех за слоями простыней и шторок, наброшенных на парту, ждали возвращения хозяйки.

Мария нежно сжимала забинтованную грязными тряпками руку сестры; успокаивая, изредка вздрагивающую от собственных всхлипов, девочку.

- И под стол мы забирались. Тоже. Когда...

Сара не успела договорить. Мария напряглась, прижав сестру поближе. Замерла, прислушиваясь.

Шаги. Кто-то шел рядом с домиком- не спеша, крадучись.

Почти вдавив сестру в себя, Мария наклонилась. Резко одёрнула входную штору.

Притаившаяся за ней, как ей казалось, тень - исчезла. Лишь лёгкий сквозняк неприятно холодил ноги.

«Никого...»

- Теперь все узнают? Да? – голос Сары дрожал,- Опять заберут...

- Не заберут, -Мария прижала её еще крепче, почти задушив в объятьях, - Сбежим.

- Вдвоем? Вместе?

- Вместе, -Мария ладонью вытерла слякоть под носом сестры, - Домой. Вернемся. К папе. Вместе попьем чаю. Торт...

- И... и под столом? Вдвоем?

- Да, -кивнула Мария, - Под нашим столом.

Снова шаги. Ближе.

Мария вздрогнула, уставившись на чуть колыхнувшуюся простыню входа.

«Тихо».

По-прежнему прижимая всхлипывающую Сару к груди, поцеловала её мокрый лоб:

- Мы обязательно вернемся домой, -Мария прижала перемотанную руку сестры к сердцу, - Я никому не дам тебя в обиду. Ты... ты же самое дорогое, что у меня есть. Ты – моя сестра.

...

Вскоре девочки уснули в объятиях друг друга, погрузившись в тревожный, вязкий сон.

По правде, спала одна Сара. Мария лишь изредка дремала урывками, настораживаясь от каждого звука.

И всё же она пропустила вторженца.

В домик резко влетел порыв холодного воздуха, разбудив девочку. Мария дёрнулась, открыла глаза - сжав кулаки...

На пороге, тяжело дыша, стояла незнакомая девочка: огромные круглые линзы, треснутые на правой стороне; нервно жевала кончик длинных грязных волос.

- Ты! – почти крикнула шёпотом, выдохнула, - Успокой её как-нибудь!

- Что?

Девочка дёрнула головой, отмахиваясь от присутствующих где-то позади беззвучных свидетелей.

- Идем!

Нехотя Мария оставила завалившуюся, как кукла, спящую Сару. Поправила грубо откинутую шторку входа - будто это могло хоть немного защитить сестру.

Покинула логово Сверчков.

Дверь. Скрип.

Кровь.

Алая роспись из брызг, пятен - вперемешку с осколками кости, залила стену напротив.

Нима сидела сверху, на животе Фольки.

Яростно забивала почерневший молоток в лицо девочки: что уже превратилось в бесформенное месиво, похожее на разбитую скорлупу. Молоток с влажным звуком погружался в алую кашицу, выбивая последние уцелевшие зубы. Стучал о деревянный пол, пробив в голове сквозную дыру.

Рядом, опрокинувшись на бок, с вывернутой под неестественным углом ногой, лежала Лиса. Её заплаканное, мокрое от слёз и крови сестры лицо, застыло в ужасе; с немым отчаянием смотрела на подёргивающееся в такт ударам тело близняшки.

- Хватит! – голос Лисы срывался на визг, - Ты пожалеешь! Вы... Пожалуйста... Хватит!!!

Вокруг уже столпилось несколько Сверчков - с ужасом наблюдали за яростной казнью.

Никто не осмеливался подойти ближе. Никто не шептал. Только влажные удары молота и всхлипы раненой Лисы разрывали тишину.

- Нима... -неслышно, ошарашенно прошептала Мария.

Но Нима услышала.

Обернула, покрытое кровью и слезами, страшно сведенное, заплаканное лицо. Бешеные жёлтые глаза, казалось, смотрели сквозь Марию, не узнавая её.

Удары прекратились.

Нима встала, сильно пошатнувшись на ненадежных ногах. Сжала молот.

Марии казалось: ещё секунда - и она нападёт. Разорвёт. Убьёт.

Молот упал. С глухим стуком покатился по полу, оставляя кровавый след.

Нима взвыла.

- Предательница! Предательница! –голос срывался в крик, перемежаясь с рыданиями.

- Нима... Что? –Мария непонимающе сделала шаг к девочке.

- А как же я... Как же со мной?! –Нима зашаталась, схватилась за стену. Рука оставила на бетоне кровавый отпечаток,- Меня оставить?! Я же дороже... Почему? Почему?!

Голос сорвался в крик. Она зарыдала - слёзы смешивались с кровью на щеках, стекали вниз.

- Подожди, я... - Мария открыла рот, пытаясь что-то сказать.

Нима не дала ей договорить. Её рука метнулась к поясу - испугав и Марию, и окруживших их детей. К припрятанной в складках плаща книге...

Нима разорвала её пополам.

- Ну и катитесь! – кинула порванную книгу в Марию. Вырванные страницы разлетелись; опустились в лужу крови, скопившейся на полу. Глянец потемнел, намокая, - Ну и пытайтесь! Я... Я... - Нима не смогла договорить. Сдерживая всё нарастающий клекот рыданий, она развернулась. Сбежала. Прочь.

Осталась лишь в луже крови; На разорванных страницах, медленно разъедаемая красным - плавала знакомая девочка. В очках. Смотрела в потолок пустыми глазами.

Улыбалась.

7.

Нима бежала долго.

Задыхалась, сворачивала по лестнице, не глядя вперёд. Да и ничего не могла увидеть: зрение затуманивал занавес слёз, постепенно смывающий кровавую маску на её лице.

Не знала, куда бежит...

Боль.

Ударившись ногой о вазу, заполненную трупиками тараканов - опрокинула её, рассыпав по полу сухие, хрустящие панцири. Девочка споткнулась; упала, зашипев от ушиба.

С отвращением глядела на рассыпавшихся перед ней насекомых, словно они были тому виной.

Хоть она и прекратила бежать, в голове всё ещё раздавался топот:

«Топ-топ... Тук-тук...»

Нет, не каблучков. Биение сердца.

Нима с ненавистью вытащила тёплый холщовый мешочек из кармана. Он пульсировал - спокойно, надменно в своём постоянстве.

Сжала его, силясь раздавить. Остановить этот издевательский ритм.

Пальцы дрожали.

С глухим криком, бросила его в стену.

Удар!

Сердце внутри споткнулось - на миг остановило биение. Но лишь на миг.

- Иди к черту... -с отвращением прошептала Нима, опустив взгляд. Мешочек откатился назад, к её ногам, - Ненавижу. Ненавижу...

Она занесла ногу.

«Раздавить. Растоптать. Уничтожить».

Нога дрожала, силясь опуститься. Не могла.

«Топ!»

Каблучок опустился на пол. Рядом, не задев сердце.

Нима сплюнула. С досадой ногой загнала сердце в угол, ближе к стене.

Опустив руки в опустевшие карманы, побрела дальше.

Сердце всё ещё колотилось в груди. Но в этот раз это было её сердце. Медленно отмеряло шаги в такт: один - шаг, второй - другой...

Нима подняла голову.

Растезанный шкаф. Знакомый коридор. Тонкая полосочка живого света свечи, сочащаяся из-под двери.

Нима не помнила, зачем шла. У неё не было цели. Не было мыслей. Ни червей в голове - только пустота.

И заполняющее опустевшее пространство биение сердца.

Нима вошла без стука.

Дверь не скрипнула; вместо неё топнула Нима, привыкая к полумраку, неловко задев ногой порожек.

Теплый свет лизнул лицо девочки.

Уже почти догорала свеча в стакане - пламя вздрагивало, отбрасывая длинные, дёргающиеся тени на заставленные книгами стены.

Катя удивлённо подняла увеличенный из-за очков взгляд тёмных глаз:

- Нима?

За спиной воспитательницы, мерно посапывая вздувавшимися мехами брюха, дремал Коба. Толстый повар занимал почти всю раскладушку, оставив ютившейся на самом краю девушке совсем немного места.

- Что с тобой? –Катя встревоженно вгляделась в бледное, мокрое от слёз и кровавых разводов лицо девочки. Потревожив воздушным потоком столбик пламени свечи, она отложила книгу.

Нима села рядом. Поёрзала, устраиваясь поудобнее, облокотилась на мягкие ягодицы спящего повара. Молчала.

Тяжело вздохнув, Катя придвинулась ближе. Осторожно, стараясь не потревожить Кобу, приобняла Ниму за плечи.

«Другой» - машинально поморщилась Нима, чувствуя на коже чужое тепло, - «Не такой, как у Марии. Запах женского тела. Пот».

Раньше Катя пахла по-другому. Она помнила: мылом или чем-то ещё. Но даже запах решил её предать.

- Что случилось? –мягко повторила Катя.

Нима долго молчала. Сидела, прислушиваясь к потрескиванию догорающей свечи.

- Если... -начала она наконец. Запнулась, - Если поссорилась... с кем-то... Что делать? Обидела... ли.

- С кем?

- Неважно.

- Нима...

- Неважно! – перебила девочка. Вздохнула, - Просто ответь.

Катя устало сняла очки. Отложила их на подушку, рядом с громко сопевшим поваром. Без линз её лицо выглядело менее строгим. Слабо улыбнулась:

- Забудь.

- Что?

- Прости, -Катя убаюкивающе погладила голову Нимы, - Закрой глаза и сделай вид, что ничего не было.

- Но...

- Забыть, словно ничего не случилось, - мягко перебила Катя, - Гораздо легче, чем ковырять рану, что в любой момент может разорваться окончательно. Понимаешь?

Нима грустно шмыгнула носом.

- Ты же не хочешь, - Катя наклонилась ближе, заглядывая ей в глаза, - Чтобы она разорвалась окончательно?

Нима промолчала. Отвернулась к огню. Догорающая свеча слабо трепетала, отбрасывая прощальные блики на стены, их лица. Катя тоже обернулась, наблюдая за пламенем:

- Кто начал? Тебя обидели или ты?

- Меня, -словно оправдываясь, почти выпалила Нима. Замялась. Опустила голову, - И я...

- Прости первой, -приобняла девочку Катя, - Подумаешь, поссорились – и что? Все ссорятся.

- Мы не ссорились, -хотела возразить Нима, но голос дрогнул, - Мы...

Катя нежно провела ладонью по её щеке - всё ещё влажной от слёз.

- Всех обижают. Все обижают. Но если мы будем помнить каждую обиду, если будем каждую ранку царапать до крови – от нас ничего не останется. Понимаешь?

- А если... - Нима почувствовала, как к горлу подкатывает новый ком, - Если она меня не простит?

- Простит.

- Откуда ты знаешь?! – дёрнулась Нима, обиженно сбросив с плеча руку воспитательницы, - Откуда?

- Главное, начни первой, -пальцы Кати вновь легли на плечо девочки, мягко удерживая на месте, - Если никто не простит первым – никто не простит вообще.

-Не хочу... -прошептала Нима.

- Представь, что хочешь. Остальное само пройдет. Просто улыбнись ей при встрече. И она улыбнется в ответ. Без глупых «прости» или «ты виновата», -Катя взяла голову девочки в ладони, большими пальцами ласково приподняв уголки её губ, - Вот так. И все будет хорошо. Поняла?

- Да...

Катя отпустила её.

Несколько минут они обе просто следили за пламенем свечи.

Тишина.

Лишь треск фитиля, изредка прерываемый угасающими всхлипываниями Нимы; да густой, перекатистый храп Кобы.

- Кать...

- Да?

- Можно... - Нима запнулась, - Можно я сегодня с тобой посплю?

Катя грустно улыбнулась - словно глупому ребёнку. Кинула взгляд на тучную тушу повара, который, словно в подтверждение, громко захрапел.

Нима сама поняла несостоятельность просьбы. Ещё до того, как Катя успела ответить. Вскочила.

Катя схватила её за руку:

- Можешь остаться, - тихо сказала она. Её рука была сухой, в венах; пульс бился где-то глубоко, не сразу находя дорогу к пальцам, - Посидеть, сколько нужно. Если...

- Я пойду, -Нима неловко, слишком резко вырвала руку. Пальцы Кати соскользнули; воспитательница грустно опустила глаза.

Распахнула дверь - чуть не прибив ею притаившегося за ней Питера. Мальчик вовремя отшатнулся, вжавшись в стену:

- Ним, я... – начал он сбивчиво, будто оправдываясь за то, что стал случайным свидетелем,- Я просто...

Девочка оттолкнула его. Кинула пустой, равнодушный взгляд - словно не узнавая.

И ушла.

8.

Нима нашла приют у старого серванта. Того самого, к которому Рон не так давно приволок связанную Лису.

«Как давно это было...»

Устроившись в полости за вырванной дверцей, очищенной от рёбер полок, девочка сжалась в комочек. Поджала колени к подбородку, обхватив их руками, спрятала лицо в складках плаща, пытаясь заснуть.

«Удобно. Странно, что не заприметила это место раньше. Хотя раньше ей и не нужно было...»

Роящиеся в древесине тушки короедов согревали Ниму; а она грела их.

Закрыла глаза.

Поспать, впрочем, ей не удалось.

Дверь скрипнула; захлопнулась, оставив после себя сгустившийся полумрак жёлтого треугольника света от дверной щели.

Щелчок. Искры...

Огонёк зажигалки на миг осветил сшитое из чужих кусков лицо.

- Что ты тут делаешь? – слегка удивилась Майя, чуть приподняв непришитую правую бровь.

- Сижу-у, -апатично протянула Нима. Чуть сползла вниз, свесив босые ноги к усыпанному трухой полу.

Короеды притихли - видимо, испугавшись начальницы.

- Угу, - буркнула Майя, открывая одну из уцелевших створок шкафа.

Нима равнодушно наблюдала за её действиями. Из глубин шкафа, распугав гнездившихся там тараканов, Майя извлекла новую пачку сигарет. На пачке был изображён какой-то зверь со застывшим на нём всадником. С гривой. Наверное, лев, хоть и написано - «Пётр».

«Так вот откуда она их берёт»,- без особого интереса отметила про себя Нима.

- Чтоб никому, - Майя перехватила взгляд девочки. Хмуро уставилась исподлобья, пряча блок в карман куртки.

Нима кивнула.

Заскрипело ветхое дерево.

Задумавшись, Майя облокотилась на сервант, продолжая курить.

Нима тоже курила. Правда, невзначай, вдыхая ртом противный дым от сигареты начальницы. Облегчения это не принесло: только голова закружилась.

Девочка закрыла рот, заперев за зубами остатки горького дыма. Раздумывая, повернулась к Майе:

- Можно вопрос?

- Валяй, -Майя даже не обернулась.

- А если поссорился... с кем-то, -Нима запнулась. Придвинулась ближе к краю, - Что бы ты делала?

Майя затянулась. Кончик сигареты полыхнул, на миг став огнём; быстро остыл коростой пепла.

- С Марией?

- Откуда?..

- А с кем ещё? –усмехнулась Майя, стряхнув пепел на пол, - Люди вечно ссорятся из-за всяких глупостей. Из-за того, что друг друга просто не поняли. Потому что если вещь действительно серьёзная - за неё сразу убивают. А не дуют губки. Ясно?

- Это не глупости! – Нима уже было надулась, собираясь спорить; но быстро вздохнула, остановилась,- Ясно.

Майя повернула голову: тяжёлый, немигающий взгляд упёрся в Ниму:

- И что нужно сделать?

- Уби... - Нима запнулась, вспомнив слова Кати, - Простить?

Майя помедлила с ответом. Затянулась. Дым вышел медленно, вместе с коротким словом:

- Нет, - голос Майи звучал иначе из-за выходящего дыма. Чужой, словно говорил не человек, - пепел, - Сказать. Всё. Прямо в лицо. Пришла – и сказала. Потому что когда-то может и говорить будет уже некому.

Она снова затянулась.

- Не ждать, пока рассосется. Не делать вид, что ничего нет. Сказать. Сразу.

- Как? – ссутулившись, всхлипнула Нима. Машинально, почти незаметно утёрла нос рукавом.

- Вот так! –одним шагом Майя оказалась рядом. Схватила ошарашенную девочку за ворот, тряхнула и подняла, заставив встать на ноги.

Нима не сопротивлялась. Безвольно повисла, как тряпичная кукла, не пытаясь вырваться.

Майя отпустила её. Поставила на ноги.

- Поняла? От того что ты будешь тянуть – ничего не изменится. Сразу – может, и не помиритесь. Но легче станет. Тебе. Ей.

- А если... - Нима подняла мокрые глаза. В них плескались надежда и страх, - Если она...

- Без «если», - перебила Майя, - Ты скажешь – она ответит. Может, ударит. Может, обнимет. Но вы хотя бы будете знать, а не гадать, кто из вас дурак.

Она шагнула назад. Заняла место Нимы, усевшись в расщелину полок. Упёрлась в стенку, вытянув ноги.

Нима робко потопталась на месте, удивив начальницу, села рядом. Морщась от дыма, облокотилась на дышащее швами плечо Майи.

- Я боюсь, -прошептала она.

- Боится лишь тот, кто много врет, -выдохнула Майя. Плечо её чуть дрогнуло, - Ты не врала?

Нима промолчала.

...

Нима привыкла к дыму. Он даже начал ей нравиться. Горьковатый, терпкий. Заполнял пустоту в кишках... или просто отвлекал от неё.

Но, как и свеча, он не мог гореть вечно.

Огонёк потух. Сигарета дотлела до фильтра, оставив их наедине с полумраком жёлтого треугольника света из приоткрытой двери.

Затушив окурок пальцами, не глядя, Майя бросила его в угол. Подвинулась, собираясь спрыгнуть с полки. Нима схватила её за руку - жадно, отчаянно. Пальцы вцепились в запястье, не отпускали:

- Можешь... -Нима отвела взгляд. Слова давались с трудом, будто не желали покидать рот, - Остаться со мной. Май?

Тишина.

Майя не ответила. Выдернула руку.

Новая сигарета. Щелчок. Глубокий вдох.

Майя вернулась. Устроилась рядом, потеснив Ниму, ткнула её плечом.

- Спи, - голос Майи вновь стал другим из-за дыма. Почти родным,- Я рядом.

Нима закрыла глаза.

9.

- Какой ты теперь хорошенький! –Нелли ласково потрепала полупрозрачной стеклянной рукой голову сильно смущённого мальчика. Тот, голый, сжимая ноги и прикрываясь ладонью, жался к плащу девушки рядом.

- Честно говоря, весьма непривычно видеть брата Питера в столь новом теле, -заняв почти весь диван, медленно пережёвывал слова Сэм. Лениво потянул щупальце к стоявшему в центре стола торту, - Интересно, как я буду смотреть на себя в новом теле...

Терра, сидевшая в кресле напротив, надменно фыркнула. Зажав длинный мундштук сигареты меж клыков, проследила, как щупальце Томми хлестко ударило по тянущемуся к торту отростку.

- Не торопись, братик, - зазвенел голос Хозяйки, - Следующая – моя очередь!

Сэм одернул щупальце. Недовольно зашевелил губами, но спорить не стал.

- Не подумай, я никак не хотел потеснить тебя, Тэм, -пробубнил монстр, потирая ушибленный отросток, - Но разве мы идём не от младшего?

- Нет! –испуганно запротестовала Терра, бросив взгляд на девушку, - Госпожа обещала, что я буду следующей! Ведь правда?

Ведьма недовольно поморщилась. Погладила рукой жавшегося к ней мальчика, зарывшись пальцами в его густые, черные волосы.

Питер поднял глаза. Он явно не разделял общего торжества... В глазах ни радости, ни счастья - один страх.

- Я вас забуду? –тихо, почти неслышно спросил мальчик.

Ведьма вздохнула:

- Причастие оставит лишь свойства твоего тела, -грустно сказала она,- Но разум ты даришь иному.

«Кажется, это только ещё больше напугало его». Она улыбнулась, пригладила волосы мальчика, поправив упавшую на глаза прядь.

- Но ты будешь жить. Видеть рядом с ним. Помогать ему.

- Забу-уду... - обиженно потянул Питер. Прижался к голому животу девушки, спрятав лицо в складках её одежды.

Ведьма задумалась.

- А я своей очереди никогда не дождусь! –жалобно заканючила Нелли, не замечая или не желая замечать грусти Питера. Любовалась, трогая стеклянным пальцем родинки на спине парня, водила по чистой коже, оставляя холодные, почти невидимые дорожки.

Терра довольно хмыкнула.

Безлицый джентльмен рядом, вытирая монокль одолженной у Сэма тряпочкой, равнодушно добавил, даже не подняв глаз:

- Я могу уступить.

- Ох, спасибо, спасибо! –тут же сменив настроение, забыв о капризах, радостно захлопала в ладоши Нелли.

- Калеб! – возмущенно ударила по столу Терра,- Ты разве не видишь, что она просто выпрашивает!

- Но разве Питеру не будет опасно идти одному? – перебил сестру Сэм. Терра, обернувшись на братика, вновь хлестко ударила щупальцем по уже почти подобравшемуся к торту отростку.

- Чего тут опасного? – перебирая сотнями лапок, словно на лифте, передавая снизу вверх чашку, прошелестела человекоподобная многоножка, - Он будет лишь наблюдать, - поправив запотевшие от пара очки, она дунула в кружку, ожидая, пока остынет. Сделав маленький глоток, продолжила, - Мальчика, в котором он, все любили, таскали, так что...

- Но он все равно умер, - зло хмыкнула Томми.

Многоножка промолчала, отпив еще чаю.

- Он не пойдет один, -покачала головой Ведьма, - Я пойду с ним.

Чудища смолкли. Десятки пар глаз - разных, немигающих - уставились на девушку. Поднял глаза и Питер.

«Дважды два и дважды два, один и ноль и дважды два...»

Первой возмутилась Терра:

- Нет, нет! –чуть подскочила в кресле, едва не выронив мундштук,- Я же должна быть следующей!

- Ты будешь следующей, -спокойно кивнула Ведьма.

- Но Госпожа, -начал Сэм. Ведьма поморщилась от этого обращения. Голос его, обычно ленивый, сейчас звучал встревоженно,- Без вас мы не сможем поддерживать...

- Я уже все решила, -перебила Ведьма, - Я не оставлю вас. Часть остане...

- Но ведь ты забудешь! –испуганно вскинулась Нелли, стеклянными пальцами сжав край плаща девушки.

- Часть – нет.

- Но ведь нужно помнить, - ровный, безэмоциональный голос Дворецкого.

- Я НЕ ХОЧУ ПОМНИТЬ! –заставив всех вздрогнуть, внезапно оскалилась Ведьма. Голос её стал почти криком, - Не хочу, не хочу! Не хочу ничего знать, не хочу чтоб вы мне напоминали...

Она остановилась на выдохе. Поняла, что сказала лишнее, понурила плечи:

- Извините...

- Как прикажите, Госпожа, -Джентльмен спокойно поклонился.

- Я... Это не... - растерянно замолчала Ведьма.

- Мы понимаем, - Калеб вновь поднял голову. Монокль блеснул в свете свечей, - Питеру было бы тяжело одному. Вам... Мы справимся сами. Присоединимся к вам позже. Идите.

Ведьма молчала, в сомнениях, грустно опустив голову.

Выдохнув в сторону облако яда, фыркнула Томми. Стряхнула пепел с сигареты, постучав об край большого серебряного блюда. Опустившись, кораблик пепла поплыл по тёмной поверхности - по крови, до краёв заполнившей чашу.

- Дурак ты, Калеб... –бросила она Джентльмену, - Но мы тоже никуда не торопимся. Мы подстрахуем, пока не уйдут младшие.

- Эй! – испуганно дёрнулась Терра, - Мы следующие! Мы... Мгх! –Томми заткнула рот сестры щупальцем.

- Я тоже могу подождать, - переступила стеклянными паучьими ногами Нелли, кинув грустный, прощальный взгляд на тело мальчика, - Помочь...

Ведьма грустно, с благодарностью улыбнулась; кивнула Дворецкому. Присела на корточки - лицом к лицу с Питером. Пригладила его волнистые длинные волосы, убирая прядь со лба:

- Я постараюсь... -голос её был почти шепотом,- ...Мы не забудем друг друга. Я буду защищать, оберегать тебя.

- Госпо... -потянул было Питер.

Ведьма остановила его.

- Не называй меня так.

- Как же мне тогда звать тебя? –шмыгнул носом мальчик. Впервые за весь разговор он посмотрел прямо в глаза.

Все замолчали. Она обернулась:

Груды уродливой... роднойплоти смотрели на Ведьму, ожидая ответа.

Девушка обречённо усмехнулась. Провела пальцем по ладони мальчика, отмахнувшись от лезущего за шею, желающего обнять щупальца Томми.

- Зови... Зови меня сестра.

Глава 14

1.

Нима спала беспокойно. Постоянно просыпалась, от каждого щелчка зажигалки; с облегчением прижимаясь к плечу Майи, удостоверяясь в её близости. Сигаретный дым обволакивал их убежище дурманящим туманом. Заполнял легкие, отравляя голову Нимы настолько, что она уже не отличала грёзы от редких моментов пробуждения.

И все же, не смотря на чуткий сон, Нима упустила момент, когда Майя покинула её.

Дурман ослаб, позволив девочке пробудиться. Она приоткрыла глаза. Прислонилась к стене – туда, где было плечо начальницы.

И рухнула.

Внезапное падение окончательно стерло любые остатки сна. Недовольно морщась, Нима почесала ушибленный затылок. Села, опустив босые ноги на холодный пол.

В комнате все еще витал крепкий запах перегара. Но теперь он казался противным; щипал глаза, остывая в пересохшем горле липкой пленкой.

Нима посмотрела в стекло уцелевшей створки: хмурое, осунувшееся лицо. Черные круги под глазами, будто кто-то размазал сажу. Поправила прядь волос, прилипшую к вспотевшему лбу. Лучше не стало.

Она вышла в коридор. Вздохнула, набрав полные легкие сырого, затхлого воздуха. Это тоже не принесло облегчения. Наоборот, закололо горло, заставив закашляться.

Нима не знала, куда идти. Да, в общем-то, никуда идти и не желала.

Опустилась у стены, рядом с пустым цветочным горшком. Прижалась спиной к бетону, кутая ноги в складках плаща. Слушала биение сердца.

«Странный ритм...» -прислушалась Нима, - «Другой. Сбивчивый».

«Быть может, это всё влияние табачной отравы? Или...»

Ведомая звуком, она наклонилась к горшку.

На дне, робко пульсируя в пластмассовые грязные стенки, бился мешочек. Сердце.

«Мне казалось»- апатично смотрела на него Нима, - «Я оставила его в другом месте...»

Впрочем, какая разница.

- Ну, чего лежишь? –хмыкнула Нима, словно ожидала ответа.

Но сердце никак не отреагировало на слова девушки. Оно просто билось. Не быстрее, ни медленнее.

Нима запустила руку в горшок. Вынула. Задержала его на ладони. Теплый, с глухим упрямым пульсом. Билось, утыкаясь в её кожу, будто просилось обратно.

Помедлив, Нима сунула его в карман плаща, поближе к телу. Как раз вовремя...

- Нима!

Мальчишеский, радостный голос. Кто-то топал вниз, громко перепрыгивая через ступеньки. Нима равнодушно подняла глаза.

«Рон».

- А я везде т-тебя ищу! –выскочил в коридор парень, тяжело дыша после бега. Остановился, уперев руки в колени, чтоб перевести дух, - Ну то есть... Да...

Замолчал, смущенный отсутствием приветствия. Нима даже не кивнула в ответ; только смотрела сквозь него пустыми красными глазами. Переступил с ноги на ногу - почесал затылок. Кажется, и до его не очень умной головы все же начало доходить, что с девочкой что-то не так.

Радость сползла с лица парня, сменившись растерянностью:

- Что случилось? –стараясь заглушить тяжелое, после бега, дыхание, опустился рядом. Нима не отстранилась, - Тебе плохо?

Нима долго молчала. Изредка, в унисон с Роном, беззвучно вдыхала воздух, как после долгого бега.

Зашуршал плащ. Рука под тканью завозилась, пробираясь сквозь складки одежды. Ладонь вынырнула. Легла на его колено, поверх изорванных джинс. Рон замер.

«Кольцо»

Криво севший, на подогнутом большом пальце, золотой ободок поймал блик качающейся на потолке лампочки, отбросив его дрожащим солнечным зайчиком.

- Н-нима! –Рон, на мгновение, засветился от счастья. Но радость его всё ещё омрачал по-прежнему хмурый вид девушки, - Но что случи...

Нима не дала договорить.

Облокотилась, упала грудью на руку парня. Обмякла, будто из неё вынули все кости. Положив голову на его плечо, уткнулась носом в ткань олимпийки.

Рон замер. Боялся дышать.

- Ты... Можешь пойти со мной? –вялый, неживой голос, - На чтение.

-Я? –моргнул Рон, - Ну, эт... Я Максу обещал, что... Может...

Дернувшись, как марионетка, Нима подняла руку. Накинула край плаща на плечо парня, укрыла обоих. Прижалась теснее. Рон сбился. Замолк, ощущая тепло её обнаженного, дышащего тела.

- Ну конечно, -сглотнул парень. Выдохнул, когда дыхание вернулось,- Да... сходим!

Нима чуть приподнялась на руке. Потянулась. Рон мелко вздрогнул, ощутив как её грудь прошлась вверх по его руке. Сердце заколотилось где-то в горле.

Холодный, сухой поцелуй.

- Спасибо, - безразлично поблагодарила Нима.

Рон смущенно провел ладонью под носом. Отвернулся, пряча покрасневшие щеки.

Нима так и осталась в этой позе. Прижавшись под плащом, дремала головой на его плече.

Немного поерзав, парень протянул руку. Осторожно, как вор, положил ладонь на её грудь...

Желтые глаза опасно сверкнули.

- Руку оторву.

Мгновенно, как ошпаренный, Рон убрал руку.

- Прости...

2.

Дети уже начали собираться.

Тихо перешёптывались, расположившись на потрепанном ковре, вытягивали к огню грязные ноги. Хоровод пламени внутри камина вскармливал тени, бликами прячась в глазах собравшихся.

Нима пробиралась через ряды, осторожно переступая через лабиринт ног. Держалась с Роном за руки, что вызывало некоторые неудобства: сплетенные в замок пальцы мешали лавировать между ожидающими детьми, то и дело стукая чью-нибудь голову сцепленными костяшками.

- Ой!

Нима не извинилась. Рыскала нервным взглядом, пытаясь отыскать её. Марию.

«Вот она...»

Прямо у огня. Рядом, с утомленно дремавшей на кресле, Катей. Вместе с Сарой. Прижалась к сестре, положив голову на её плечо. Расставила колени, сторожа место...

«Не смотрят...»

Нима прикусила губу. Грубо дернула Рона за руку, потащив в сторону свободного кружка, прямо позади сестер. Парень споткнулся, не удержав равновесия, ненароком толкнул сидящую в окружении других Кошек Лису.

- Эй! –вскинулась было рыжая. Узнав их, нахально улыбнулась, - Осторожней...

Нима не посмотрела в её сторону. Села, уставившись прямо в затылок Марии.

«Тут... Напротив»

Рон приземлился рядом. Поерзав, устраиваясь поудобней, положил руку на голое колено девочки. Погладил.

Нима не заметила жеста. Смотрела на Марию. Ждала, что она обернется. Хотя бы мельком взглянет. Заметит...

Мария не оборачивалась.

Немного подумав, начала громко постукивать пальцами: там, где ковер протерся до дыр, обнажив доски. Закашлялась. Случайно, конечно. Пусть в голове был и такой вариант.

Наконец, Мария заметила её. Обернулась. Взгляд соскользнул по Ниме, задержался, переметнулся на Рона. Удивленно вскинула бровь.

«Только бровь? Только один короткий жест?! И это всё чего она достойна?!»

Вовремя остановив уже беспокойно поднесенные к клыкам ногти, Нима одернула руку. Беспечно, как ей казалось, легла на плечо Рона. Потерлась волосами о его шею, сощурив глаза, состроив счастливую улыбку - болезненно оскалилась.

Но...

Мария уже не смотрела на них. Отвернулась.

«Не смотрела?!»

Встала.

Остановила, ласково потрепала по голове уже потянувшуюся за ней следом Сару.

Нима сжалась. Наигранный оскал слетел с лица, сменившись испугом.

С каждым шагом, переступающей через вытянутые ноги детей, подруги – голова Нимы опускалась всё ниже. Дергано, как у сломанной куклы.

Остановилась, прямо перед ней. Нима видела только её ноги. Босые, с ободранными пальцами. «Марии...»

- Ним.

- Да..? – омертвелым голосом подтвердила Нима.

- Давай поговорим после чтения. Хорошо?

- Да...

Нима все же осмелилась поднять глаза. Медленно, словно поднимала тяжесть.

«Улыбалась...» -Нежно, - «Дорогая Мария ей улыбалась! Ей, не Саре, не кому-бы то ни было! Улыбалась...»

Мария вернулась к сестре. Нима смотрела ей вслед, пока подруга не села на место.

Опустила голову, пытаясь скрыть глупую, счастливую улыбку. Упала на плечо Рона, спрятав красную, мокрую мордочку в его ветровку. Слезы выступили в глазах. Дурацкие, которые она не могла сдержать.

Рон замер. Осторожно, словно боясь спугнуть, обнял её. Нима не была против.

«Если бы не запах... Похоже на Марию. Ну, почти»

- У тебя сердце стучит, -неловко улыбнувшись, заметил Рон.

- Да, - Нима прижалась теплее, - Стучит...

3.

Мирно потрескивал огонь камина. Пламя плясало на стенах, отбрасывая золотистые блики на детские лица, на книгу в руках Кати. Закончив очередную главу, как всегда оборвавшись на самом интересном месте, положила закладку между страниц.

Изможденный взгляд воспитательницы соскользнул поверх голов детей, на дверь библиотеки.

- Задерживается... – лениво поправив спавшие на нос очки, воспитательница обернулась к Саре, - Милая, будь добра, сбегай до Кобы. Что-то...

- Я с ней! –Мария вскочила раньше, чем Катя успела закончить фразу. Воспитательница оборвалась на полуслове. Кивнула, отвернувшись обратно к огню.

- Ей бы лучше к Лизе сходить! – заглушая дуэт потрескивающих в огне бревен и детского гомона, громкий девичий голос.

Нима обернулась.

«Лиса»

Нагло ухмыляясь, рыжая не сводила глаз с нахмурившейся Марии.

Катя удивленно приподняла бровь, потерев переносицу:

- Кхм... Что?

- Обожглась недавно она, -Лиса растягивала слова, наслаждаясь, - Ну, пусть сама скажет!

«Мария...». Побелела. Испуганно оскалилась, крепко схватив руку сестры.

Катя изнеможденно вздохнула:

- Заживёт.

- В том и дело, что не заживёт! –вскочила рыжая, напугав сидевших рядом детей. Трое парней из Кошек поднялись следом, - Все же видели тогда на кухне, да? - Дети нерешительно закивали. Не только Кошки: даже те, кто в тот день на кухне быть в помине не мог, - Она не заживает! –указала пальцем омертвевшую, испуганно жмущуюся к сестре, Сару.

Катя нахмурилась, морща красивый лоб. Губы её сжались:

- Сара. Иди на кухню.

- Никуда она не пойдет! -расталкивая ногами испуганно отползающих детей, Кошки вышли вперед. Лиса шла первой. Тени их выросли, закрыв свет камина, - Пусть руку покажет! Это все видели! Все!

Сестры тоже поднялись. Отступили назад, ближе к огню – лицом к надвигающимся Кошкам. Тени их казались хрупкими, тонкими, в сравнении с тяжелыми тенями рыжей и её свиты.

Катя испуганно вжалась в кресло. Грудь её тяжело вздымалась, восстанавливая дыхание. Закрыла глаза.

Сдалась.

- Сара, покажи...

- Нет! –рявкнула Мария. Глаза девочки метались, отчаянно ища выход. Окружение сжималось.

- Знаешь, а ведь есть куда более простой способ проверить её смертность, –Лиса оскалилась. Рука соскользнула за резинку шорт, освободив нож. Катя побелела, - Сто процентный! –добавила, сжимая рукоять.

- Куда! –один из охранников рыжей локтем вдарил по носу подкравшейся было со спины Ниме. Девочка охнула, отшатнулась назад, прикрывая лицо. Лиса довольно ухмыльнулась.

- Ребят, это дурость какая-то! –помогая устоять, поддержал падающую Ниму Рон, - Оставьте её Псам, че как...

- Закройся! –Лиса направила нож на парня. Поморщилась. Глаза её сузились, - Предатель... - вновь повернулась к Саре.

Рука. Крепко, решительно схватила Лису за сжимающее нож запястье.

Катя встала.

- Прекратить! -голос воспитательницы был строгим, - Сара, Мария. Идите, - перевела суровый взгляд на Кошку, - А тебя попрошу...

- Никуда. Она. Не. Уйдёт! – рявкнула, брызгая слюной, Лиса. Встала на цыпочки, придвинувшись к самому лицу Кати.

Катя вздохнула. Закрыла глаза.

Из-под сжатых на руке пальцев женщины, словно спрятанный под кожей огонь, полилось белое свечение. Разгоралось, пульсировало.

- И-и-ик! –испуганно вскрикнула рыжая.

Дернула руку. Перехватила нож. Взмах.

Разрез.

Свечение исчезло.

Пальцы Кати соскользнули с руки Лисы, освободив скрытую за ними обожжённую кожу. Книга выпала из рук, опустившись в границу пламени камина. Страницы вспыхнули.

Катя схватилась за распоротое горло. Сжала, пытаясь удержать стекающий поток крови; что сочилась меж пальцев, заливая грудь. Бесшумно осела назад, невесомо, словно заснула.

- Ты чё творишь?! –попытался вмешаться Рон, расталкивая Кошек. Дружки Лисы быстро оттеснили его, блеском ножей заметно поубавив запал, преградили путь.

Другие дети, нервно перешёптываясь, испуганно вскочили с мест. Со всех сторон окружили раненую Катю; однако лезть в драку с вооруженными Кошками никто не спешил.

Мелькнула тень, хлопнув дверью. Кто-то сбежал. Наверное, позвать Майю.

- А теперь... -потерев обожжённую руку, рыжая вновь повернулась окруженным сестрам.

Сделала шаг. Ещё один...

Словно мышонок, проскользнув под руками Кошек, мальчик встал межу Лисой и сестрами. Расставив руки, загородил собой.

- Ты... Свалил отсюда! –недовольно рявкнула рыжая.

Питер хотел что-то ответить. Открыл рот, но не нашел нужных слов - помотал головой. Напуганный, ещё сильнее прижался спиной к девочкам, оттеснив их подальше от бешеной Кошки.

Вжался. Искал помощи.

Смотрел на Ниму...

«Зеленые огоньки глаз... Четыре голубых».

Мария. Питер. Сара.

«Но что я могу сделать? Что я могу сделать?!»

Нима растерянно отвела взгляд, шмыгнув кровью:

«Спрятать смертного среди бессмертных – нельзя. Только бессмертного среди смертных».

«Смертных...»

Посмотрела в плачущие, загнанные глаза Марии:

«Прямо на меня... Ищет. Ждет помощи».

«Но что я могу сделать?»

Виновато, в отчаянии, потупила взгляд.

«Я... могу сделать?»

Снова подняла глаза на Марию.

«Я должна сделать...»

- Идиот!- рявкнула рыжая. Короткий замах. Лезвие прошло по глазам Питера, запачкав каплями крови Сару. Звезды погасли.

Мальчик не закричал. Только беззвучно открыл рот, не осознавая своей раны.

Удар!

Лиса, перехватив нож лезвием вверх, всадила Питеру в грудь. Кровь хлынула по рукояти, заливая пальцы. Сара закричала.

Оседая, мальчик сполз с ножа. Упал рядом с камином, поджав колени.

Мария рванула.

Ударом в живот выбила воздух из ещё не опомнившейся после атаки Лисы. Качнулась, уклонившись от спешного взмаха ножа, встала напротив. Две девочки, как загнанные звери, готовые разорвать друг друга. Сейчас...

- Горит! – тонкий испуганный голос. Лиса и Мария обернулись. Палец указывал на пол, где у камина тлел похороненный в огне томик. Искры догорающих страниц перекинулись на подножие ближайшего шкафа, ковёр...

- Катю!

- Нужно разбудить Катю!

Пламя жадно лизало старую ткань, разгораясь. Несколько детей подбежали к воспитательнице, протиснувшись сквозь уже не препятствующую охрану Лисы. Расталкивали, трясли за плечи.

Катя не просыпалась.

Другая половина детей попыталась затоптать разгорающееся пламя; но огонь, словно подпитываемый извне, лишь разгорался под детскими ногами, перекидываясь всё дальше.

- Она... –девочка притронулась к шее воспитательницы, - Она не дышит... –в страхе одернула руку, не веря собственным словам.

- Что?!

- Она... Она...

Распахнув исполненные ужасом глаза, зациклилась, повторяя одно и тоже.

Крик.

Парень из Кошек, шарахнувшись в сторону на не менее испуганных детей, упал на пол, трясущимся пальцем указывая на Питера. Пламя из камина уже добралось до одежды мальчика. Однако...

Это был не Питер.

Его пальцы, ноги - медленно перетекали, срастаясь в подобие щупалец; розовых, похожих на слизней. Плавились, теряя форму, превращались в тягучие пульсирующие отростки, берущие начало от шеи.

Человеческой осталась лишь голова, что теперь выглядела неестественной; остекленевшим, мёртвым взглядом смотрела в хохочущие всполохи огня.

Чудище. Мертвое чудище.

- Огонь по стене пошел! – сбивчивый, испуганный хор голосов, - К моргу!

- Нужно уходить!

- К Майе!

- Надо позвать Майю!

- Моргу..? –растерянно повторила Лиса.

Лицо девочки, ещё секунду назад искаженное яростной гримасой, мгновенно сменилось. Встревоженное, напуганное. Бросила прощальный, исполненный ненависти взгляд. Развернулась, расталкивая детей, выбежала из комнаты.

...

Дети покидали библиотеку врассыпную. Толкались в дверях, застревая плечами. Кто упал – перешагнули. Кричали...

Все. Оставляя уже пожираемую огнём Катю.

Почти все.

Нима нежно подняла уже полыхающие остатки Питера, заботливо положив брата на колени воспитательницы. Кресло горело, чернея обивкой, обнимало гарью ноги Кати. Нима убрала прядь волос с её глаз. Бесшумно, скрытая треском жадного огня, поцеловала холодный, не смотря на жар, лоб.

- Прощай.

4.

Дети скрылись в логове Сверчков.

Огонь уже отрезал их от других блоков. Из щели под дверью пробивалась мутная вода: кто-то включил в душевой все краны, надеясь что слабый поток сможет остановить разошедшееся пламя.

Нима боялась смотреть на Марию. Боялась подойти.

Подруга скрылась у окна, заперев Сару в объятьях. Бросалась на любого, осмелившегося сделать в их сторону хотя бы шаг.

Дети испуганно перешёптывались у двери. С порезанных, для проверки, ладоней – тягуче бежали ручейки крови.

Теперь щипало. Теперь больно. Теперь не заживало...

Шептались. О Кате. О смерти. О ведьме...

...

Группа вернулась.

Отпугнув и без того взведенных детей, стащили покрывала с ближайших домиков. Перепачканные с головы до ног в пепле, из последних сил несли, укладывали вопящие тела.

«Лиса...»

Нима виновато отвела взгляд. Не желала - не хотела смотреть в лицо принесенной Фольки.

Месиво почти зажило, превратившись в одну монолитную, желтовато-багровую маску корост. Но... Фолька не дышала. Теперь не дышала.

«Может, это и к лучшему. Тем пациентам морга, что ещё дышали – сейчас было гораздо хуже...»

- Это все ты... Ты! –Лиса тупо уставилась на мертвое тело сестры. Слезы текли по испачканному пеплом лицу, оставляя за собой чистые дорожки, - Ты... Ты Ведьма!

Рука рыжей дрожала, когда она указала на Сару. Дети испуганно вздрогнули.

- Лис. Прекрати, -хмуро махнул рукой, грустно плевавший себе под ноги Рон, - С чего бы...

- С того, - яростно перебила Лиса, приближаясь к сжавшимся сестрам,- Что её защищал монстр! А может и не один!

- Ну... Это не...

- Она не заживала! Все знают, все видели! –кричала, почти сорвав голос, - Я знала... Я знала! Очень удобно получилось, что вдруг все стали смертными, да?! - рыжая с ненавистью уставилась на Сару. Дети следовали за ней, окружая сестер, - Пряталась.. Смеялась над нами! Из-за тебя... Из-за тебя! –Лиса закрыла лицо руками. Заплакала: навзрыд, как ребенок.

Нима оглядела толпу детей. Испуганные, белые... ненавидящие лица.

«Они верят. Они смотрят на Марию. Они сожрут её..»

Треск усилился. Огонь уже стучал в дверь.

- Я убью тебя... Я убью тебя! –как в трансе, вторила Лиса.

- Попробуй! –бледная, как Питер, Мария - крестом загородила Сару. Расставила руки, вжавшись спиной. Затравленный, отчаянный взгляд метался по окружившим их лицам.

«Как Питера, её проткнут. Сожгут. Как Питер... Мария. Смотрит. Голубые, мокрые...»

«Нельзя, нельзя...»

- Она не Ведьма! -громко объявила Нима.

Толпа обернулась. Лиса подняла красные от слез глаза:

- Опять ты... сволочь.

- Я Ведьма.

Треск огня. Тишина.

Испуганные, ненавидящие лица теперь смотрят на неё.

«Не на Марию».

«Хорошо, хорошо что не на Марию...»

- Почему? С чего?! –рыжая подняла мокрые, безумные глаза. Издала нервный, гортанный смешок - развернулась, как сломанная кукла.

Мария испуганно мотнула головой.

- Нима, не стоит... –Рон опустил ладонь на её плечо, пытаясь остановить. Нима стряхнула руку.

- Я знала! Я всегда знала! –больной, нервный хохот. Лиса закинулась назад, шатаясь, как марионетка; извл