Четверка Тьмы: идеология Света

Партия 1. Добро пожаловать во Свет

Светлое королевство, будто облаченное в золото, сияло в солнечных лучах ярче самого солнца. Широкие улочки, лишенные деревьев и какой-либо растительности, были почти пустынны. Лишь редкие прохожие попадались на пути, спеша по своим делам. Дома из белого кирпича, порой связанные друг с другом такими же белыми мостиками, тянулись по невысокому холму, по бокам от дороги, ведущей к главной площади королевства и самому замку. Это мощное здание стояло чуть выше берега Бескрайнего моря. Сквозь полупрозрачные стены замка просачивался свет, который часто менял свое направление и цвет, путаясь в витражах. В огромных коридорах стены и пол блестели словно изнутри, портреты с изображением правителей королевства Солнечной Звезды, висящие в больших хорошо освещенных залах, во свете словно оживали. В светлых и богатых хоромах светлого замка жизнь шла своим чередом. И магия света, единственная не осуждающаяся в этих краях, пронизывала каждый уголок Солнечной Звезды.

Прямо по соседству с сияющим королевством начинались владения тьмы. Здесь уже царствовал мрак, окутывавший земли густым покрывалом, а туман стелился по непроходимым чащам, словно облако удушливого дыма. Даже солнце сюда почти не заглядывало, а его лучи, едва пробивавшиеся сквозь пелену туч, становились тусклыми и бессильными. В этих лесах обитали существа, неведомые жителям Солнечной Звезды. И хотя светлые ничего о них не знали, их души, заключенные в светлые оболочки, были омрачены слепой ненавистью ко всему, что имело хотя бы какое-то отношение к темноте.

|644 год. Прошлое. |

В таверне «Ясное солнце» царил привычный вечерний гул, а воздух был густ от запаха дешевого вина и жареной дичи. Идеальная завеса для разговоров, не предназначенных для чужих ушей.

Сквозь толпу протискивался высокий мужчина в поношенном плаще. Его взгляд, помутневший от повседневной злобы, метался по залу. Вдруг он замер. В углу, за дальним столиком, сидела одинокая фигура в длинном, выгоревшем плаще. Капюшон скрывал лицо, но Элдор почувствовал – это ОНА. Но не почувствовать было невозможно.

Он подошел и молча опустился на скамью рядом. Руки его слегка дрожали.

– Ну, здравствуйте, – начал он, пытаясь ухмыльнуться, но получился лишь жалкий оскал. – Великая и ужасная…

– Тш-ш-ш! – ее шипение было резким, как удар плети. – Элдор, будь добр, держи язык за зубами. Даже с такой великой, как я.

– Как скажете, – прошептал он, почувствовав, как по спине пробежал холодок.

Элдор непроизвольно вздрогнул, и капля пота скатилась по его виску, оставив холодную дорожку на грязной коже.– Подумай, Элдор. Хотелось ли бы тебе стать выше? – ее слова прозвучали так тихо, что их заглушил бы любой шорох. Но в тот миг компания у стойки взорвалась хохотом, и ее шепот, парадоксальным образом, пронзил этот гам, словно отточенный клинок.

Элдор непроизвольно вздрогнул, и капля пота скатилась по его виску, оставив холодную дорожку на грязной коже.– Подумай, Элдор. Хотелось ли бы тебе стать выше? – ее слова прозвучали так тихо, что их заглушил бы любой шорох. Но в тот миг компания у стойки взорвалась хохотом, и ее шепот, парадоксальным образом, пронзил этот гам, словно отточенный клинок.

– Как скажете, великая. – Произнес мужчина, уже корящий себя за то, что посмел произнести вслух это имя.

– А теперь слушай. – приказала она. Голос ее терялся в шуме из голосов посетителей Ясного солнца, но Элдор ничего не слышал кроме своей великой. Никакой смех посетителей таверны не мог заглушить порой тихий, но сильный, пробивающий тяжелые двери души и сознания двери, голос. – Подумай, Элдор. Хотелось ли бы тебе стать выше? – ее слова прозвучали так тихо, что их заглушил бы любой шорох, будь девушка обычной волшебницей. Но в тот миг компания у стойки взорвалась хохотом, и ее шепот, парадоксальным образом, пронзил этот гам, словно отточенный клинок.

Элдор непроизвольно вздрогнул, и капля пота скатилась по его виску, оставив холодную дорожку на грязной коже.

– А хотелось ли бы тебе… иметь власть? – спросила она, своими яркими оранжевыми глазами глядя прямо в душу мужчине из-под копюшона. От этого взгляда захватывало дух и все внутри замирало как от мощной магической силы. И девушка, видя сильный эффект от ее слов, продолжала. – У меня было очень много кандидатов на роль, что я тебе предлагаю. И я выбрала тебя. Я знаю тайну, благодаря которой ты получишь все – трон, способность влиять на законы. Ты будешь жить в богатстве с множеством слуг, удобств. Ты сможешь ни о чем не жалеть и иметь при себе красивых девушек, вкусную еду. Как тебе эта идея? Нравится? – собеседник не смог скрыть своего удивления. Она могла подарить это все кому угодно, но выбрала его. Чем же он ее так привлек? Онн и мечтать не мог о такой роскоши. Всю жизнь он жил в бедности, ему еле хватало на базовые нужды. Пока Мариабелла жила свою королевскую жизнь и пальцем не пошевелила ради своего благополучия, он пахал изо дня в день и жил бедняком. Слова великой находили отклик. Хотелось верить, что это правда.

– Но… Великая… Что я должен взамен? Будут ли… гарантии?

– Умно, умно. – заметила она. – И, раз ты спросил, – перейду к этому. Ты знаешь светлого мага, да?

– Да. Великий человек, что преодолел магические рамки, создал империю и настоящее, подлинное волшебство, которое является лучше всех существующих. – сказал Элдор. Эта информация всем была известна. Люди от мала до велика знали это. И показать еще раз уважение к этому магу, особенно при великой, казалось просто необходимым.

– Так вот, взамен ты становишься его последователем. Вступаешь в сообщество его последователей. Мы занимаемся только одной магией – светлой, развиваем только ее и делаем сильнее того, кто дал нам позволение быть настоящей магией и сливаться со светом, что основа всего, в единое целое. Он так много сделал для нас. Ну и ради настолько благородной цели ты отдаешь частичку души, но ты даже не заметишь этого.

В эту секунду пламя свечи на их столе дрогнуло и погасло, будто его задуло невидимым ветром. Их окутала тень, и только оранжевые глаза под капюшоном продолжали светиться в темноте, как у хищного зверя. Элдор почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

– Это… все? – выдавил он, и голос его сорвался.

– Конечно нет, – ее сладкий голосок прозвучал снова, а свеча сама собой вспыхнула. – Помимо этого, будучи королем, ты прислушиваешься ко мне в составлении законов. Но я многого не прошу. И удобства, комфорта, жизни в достатке забирать не планирую.

Элдор, поддаваясь чарам, как загипнотизированный соглашался со всем, что говорит великая и на все, предлагаемое ей. В нем пробуждалось что-то, какая-то сила. А эти слова ощущались как толчок. Он что, правда начнет жить в достатке? И будет просто наслаждаться?

– Так вот, Элдор. Ты очень способный и можешь больше, чем делаешь сейчас. Ты достоин всех богатств, всей красоты. Но мы заключим сделку, вступим в союз, и это даже не станет для тебя чем-то неприятным.

Мужчина от таких слов из уст этой великой девушки был готов расплакаться. Слишком уж она хорошо его знает, вплоть до слов, которые ему даже не мечталось слышать.

Элдор замолчал. Его взгляд упал на его собственные руки, лежавшие на липкой, исчерченной ножами столешнице. Грязь под его ногтями, шрамы от тяжелой работы говорили о его тяжелой жизни и том, что ему пришлось преодолеть. А потом он поднял глаза на нее, и в его голове вспыхнул образ – Мариабелла в сияющем зале, ее светлые волосы и чистые одежды. Она вызывала ненависть, злость, зависть. Она имела все, не работая и ни дня. А теперь во владении будет она. Если будет, конечно…

– А Мариабелла? – выдохнул он, и в голосе его прозвучала вся горечь его жизни. – Она… тоже мне достанется?

В ответ раздался тихий, шелковый смешок.

– Конечно. Более того, ей просто нельзя будет тебе отказать. – усмехнулась она злобно. Сначала Элдор подумал, что он ее очарует, но по тону собеседницы становилось понятно, что не в его красоте дело. – ведь именно у тебя будет ее секрет. Именно от тебя будет зависеть и ее репутация, и ее состояние, и даже жизнь. Ну что, по рукам?

Элдор замялся лишь на секунду. Но под взором великой сомнения просто исчезали. Кто он, король, и кто Мариабелла. Она не сможет ему отказать. Он же будет на вершине, наслаждаться жизнью.

659 год, настоящее (15 лет спустя)

Стук копыт сильной и резвой лошади скачащей по полям светлого королевства раздавался по окресностям. Быстрого скакуна оседлала прекрасная девочка со светлыми длинными волосами, что сейчас были собраны в тугой хвост. Из-за платья ощущалась тяжесть. Хотелось разорвать его или снять, но перебарывая это желание, принцесса Эларина, крепко держась за лошадь, тянула поводья в разные стороны, чтобы регулировать направление.

Ветер звенел в ушах, волосы разлетались. И лошади, и принцессе нравилась эта быстрая езда. Именно в такие моменты девочка ощущала себя свободной от всего: от правил, стереотипов и рамок. Пока… пока не слышала обыденное для нее: «принцесса Эларина! Быстро назад! Ух узнает король даст же вам!»

И Элле приходилось, сбавлять скорость? ехать к кричащей учительнице B останавливать лошадь. Как и сейчас. Элла, мастерски управляя лошадью, заставила ту притормозить и направилась к загону, в котором обычно проходили занятия.

– Такое поведение неприемлемо для принцессы! – кричала учительница, отчитывая, пока девочка слезала с лошади и гладила ее в знак благодарности. Учительница – статная высокая женщина, чей взгляд всегда был строгим, одежда – выглаженной. – Тебе нужно ехать спокойно, сидя боком, и желательно сделать так, чтобы лошадью управлял кто-то другой! Что за недоразумение!

Элле стоило огромных сил подавить гнев. Ее очень раздражали крики учительницы Риавв.

– Полагаю, верховая езда является подобающим досугом, учитель. К тому же, я выполняю свой учебный план. – В голосе Эллы, несмотря на то, что внутри нее бушевала буря эмоций, можно было услышать уважение и спокойствие, как и должно настоящей принцессе. – К тому же, я выполняю свой план, – размеренно продолжала она, зная, как правильно говорить, чтобы затыкать всех учителей по манерам, или, как сами же учителя говорят, – «налаживать отношения с государствами и заключать выгодные сделки». – Я знаю все, что должна знать принцесса моего возраста и делаю это, не избегая, признаюсь, порой безынтересных дел.

Учительница была в гневе. Принцесса только что гоняла на лошади, а сейчас сладким голосом и абсолютно верными словами объясняется перед ней как ни в чем не бывало! И почему она только так уверена в том, что с ней все хорошо, когда она является собой и делает то, что ей нравится?

И только учитель захотела сказать принцессе пару ласковых, она и ее подопечная услышали надвигающийся топот копыт, а затем они оказались в облаке пыли. Мальчишеский смех после этого всем дал знать, кто же приехал в загон и наматывает круги снова и снова на большой скорости. И, конечно, не соблюдает правила безопасности.

Это был принц Эринденн, брат Эллы. У них была общая мама, и сей факт очень не нравился Эларине. В детстве она не понимала, почему мама родила еще одного члена их «семьи», если у нее уже был любимый человек, отец Эллы. Но со временем она понимала, что королевы мало что решают, особенно в ситуации, что сложилась в их жизни. И осознание того, что мама не хотела, чтобы Эринденн появлялся на свет, что это была прихоть короля, очень тяготила душу Эларины.

– Хаха, смотрите как я могу! Учись, Элла! – крикнул он, не обращая внимания на учительницу.

– Смотрите! Он катается! Кхм, точнее… разве не видите вы, учитель, что Эринденн не использует поводья, а седло болтается ненадежно? – Эларина хотела возмутиться, но автоматически сменила тон. – Не скажете ли вы ему, что принцам вести себя так не подобает?

Но женщину все устраивало. Она влюбленно смотрела на тринадцатилетнего принца, катающегося в свое удовольствие.

– Так он же мальчик, принцесса. Ему и на охоту, и порезвиться. Как без этого-то?

Но нежности к этому негоднику, что специально дразнил Эллу, зная, как той нравится езда и что ей ее запрещают, девочка не разделяла. Ее брат нагло пользовался своим положением.

– Но я тоже хочу резвиться! – вырвалось у Эллы против ее же желания. Ну все, теперь ей точно влетит. Нужно немедленно изменить тон. – Извольте учесть, что я выполняю свой план, а он, несмотря на то, что он король, – нет, и мне кажется, что это не совсем справедливо....

– Ну-ка хватит возмущаться! – жестко прервала ее Риавв. В правилах сказано, что принцессе нужно быть сдержанной, а ты – не сдержанна. Иди с глаз долой. Займись полезным делом, подобающим для принцессы, а к вечеру король узнает о том, что ты натворила в очередной раз.

«Про Эрина сказать ничего не хотите?» – буркнула Элла себе под нос, уйдя из конюшни.

Нашла полезное дело Элла на возвышении за светлым замком. Виды с этого возвышения открывались захватывающие – бескрайние сады с ровными дорожками и невысокими статуями и аккуратными фонтанчиками; конюшня с все еще катающимся там Эрином; дома, улицы светлого королевства, какие-то покрытые темнотой окрестности. Девочка присела на камень, достала альбом для рисования и карандаш. Взгляд метался с одного пейзажа на другой. И все равно задерживался на конюшне и загоне.

– Привет, принцесса. Как вы? – послышался знакомый голос. – Я так и знал, что найду вас здесь.

Мужчина опустился рядом на другой камень. Это был Алавин – помощник по королевским делам. Алавином был мужчина младше мамы, у которого, как помнилось Эларине, могли быть эльфийские корни. Помощник был девочке будто единственным другом в ее окружении. Казалось, что он сначала ей друг, брат и только потом помощник. Он говорил с ней, поднимал настроение. И делал это искренне, от души.

Алавин помогал с королевскими делами. Он будил Эллу, рассказывал ей о ее планах на день, говорил с ней о последних новостях королевства и учителях, которые придут к девочке. Мужчина избавлял девочку от одиночества – без него она бы совсем была одна. Мама на работе, учителям не до нее, а о сверстиках и речи никакой не шло. Точнее шло – с ними не сложилось когда-то давно, когда она пыталась влиться в общество светлых.

У помощника было худое телосложение, длинные серебряные волосы, отливающие сиреневым. Его черты лица – тонкие, одежда, которую он носит, всегда аккуратная. Доброта, радость и позитив всегда пылали во взгляде его желтых глаз.

– Привет. – она тяжело вздохнула, не зная, что ей говорить. Благо, Алавин и без лишних слов все понял, проследив за ее взглядом.

– Снова проблемы с братом. – понимающе сказал он, даже не спрашивая.

– Ну почему так, Алавин? Почему? – воскликнула девочка. – Мы наравне, мы принц и принцесса, но ко мне требований в разы больше, а он может жить в свое удовольствие!

– А то ты не знаешь. – проговорил помощник с ноткой грусти. – Именно по этой причине твой брат появился на свет. Никого не волновало отношение к этому твоей мамы. И именно по этой самой причине она имеет слишком отдаленную от принятия законов позицию.

Они помолчали. Все знали ответ на это «почему». но произносить им всем это не хотелось.

– Так, ну как, ты готова к дню рождения? – уже веселее спросил он, желая разбавить обстановку.

– Я очень жду этого дня. Потому что… – Элла задумалась, стоит ли говорить настоящую причину или нет. – Потому что мама будет рядом, – нехотя призналась девочка, на что Алавин понимающе кивнул, мысленно благодаря девочку за доверие. И мужчина с принцессой сидели, глядя на прекрасные виды.

***

В большом словно светящемся зале, в котором лучи солнца, проходящие сквозь яркие витражи, раскрашивали стены в разные цвета и заставляи светиться, стоял длинный стол с явствами на любой вкус. За столом сидела королевская семья. Король, сидящий отдельно от всех, левее от него – королева Мариабелла. На другой стороне стола почти напротив королевы и правее Элдора расположились дети – Эринденн и Эларина.

Присутствующие формально желали друг другу приятного аппетита. А все остальное время проходило в довольно напрягающем молчании. Несдержаннее всех был принц. Он соблюдал правила поведения за столом лишь выборочно, осанку держал только моментами, а еще иногда брал больше, чем может проглотить, пока остальные – королева, принцесса и даже король вели себя так, как подобает представителям власти.

Король Элдор прокашлялся. Элла сразу поняла, что он что-то собирается сказать. Может это, наконец, коснется поведения Эринденна?

– Элла, мне донесли сегодня о твоем поведении. – сказал король в полной тишине. Девочка подавила острое желание закатить глаза. Но закатывание глаз – это то, о чем даже мечтать ей не следует.

Не слыша ответа, мужчина продолжал.

– Ты, возможно, станешь королевой, но ведешь себя отвратительно, – сказал он. Его глаза-омуты, давно, казалось, лишенные всякого огня, уставились на Эллу.

– Уважаемый король, ваша светлость, я прошу прощения за то, что иногда смею произносить слова и могу заниматься тем, что вызывает у меня удовольствие, даже не отрываясь от обучения королевским наукам, которые могут пригодится мне в будущем.

Эринденн нагло засмеялся. Королева вздохнула тяжело.

– Милый, просто признай, что тебе не к чему придраться. – сказала королева мягко. Внешность женщины была прекрасна – и именно в нее пошла принцесса. Светлые волосы, довольно хрупкий и женственный облик и добрые глаза.

– Но я не могу смириться с тем, что будущая королева… гоняет на лошадях? Слишком много читает, даже того, что принцессе знать и не нужно?.. – Король вздохнул и стал массировать свои виски в знак того, что очень напряжен. Королева подыграла, поглаживая его по руке, чтобы «успокоить».

«А никого не смущает, чем занимается будущий король?!» – воскликнула Элла у себя в мыслях. И да, в своих мыслях она давно закончила разговор и ушла с ужина почти не поев, но сказав, что Эрин заслуживает строгости, а ей ее уже достаточно. Девочка мечтала о справедливости, но с такими законами и в таком месте глупо и думать о таком.

– Королева не станет хуже от пары тройки прочитанных книг, ваша светлость. И король тоже. Ему бы, кстати, тоже не помешало почитать что-то. Хотя бы из обязательной программы для принцев и принцесс.

– Еще чего! Я итак все здорово делаю. А книжек я и в школе начитался уже.

– Чего ты начитался? Там книг не перебрать, а ты уже закончил?....

– Элла, может, хватит умничать? От твоих умных слов воздух тяжелее становится. И ты знаешь, что королеве негоже быть заучкой, она – для прекрасного. – на последнем Эрин скорчил какую-то рожицу, словно он чем-то сильно восторгается. – Лучше бы пирог доела, пока я его за тебя не прикончил, – сказал братец, потянувшись за очередным куском.

Король Элдор медленно повернул к нему голову. Взгляд его был пуст.

– Не разговаривай с набитым ртом, – произнес он ровным, лишенным всяких эмоций голосом. Печется о манерах, дрессирует. Жаль, что с воспитанием Эллы это не сравнится. Затем его глаза, словно два обледеневших осколка, снова уставились на Эллу.

– А твои «знания», дочь, – он сделал небольшую паузу, дав слову повиснуть в воздухе, – лишь подчеркивают, насколько ты чужда простым и понятным вещам. Чужда настоящему свету.

Он не повысил голос, но от этих слов в груди Эллы все сжалось в ледяной ком. Он говорил не с гневом, а с отвращением. И это было в тысячу раз больнее.

– Довольно, Элдор! – воскликнула королева, и в ее голосе впервые за вечер прозвучала сталь. – Элла, иди к себе, – мягче добавила она дочери, а затем обернулась к мужу, понизив голос до опасного шепота: – Мы не будем обсуждать это. Не сейчас и не здесь. Я объясняла тебе, что свет не становиться ненастоящим если… если ты сам знаешь что.

Но Эларина уже ничего не слышала. Злость разгорячила принцессу, девочка хотела рвать и метать, но больше, конечно, плакать. «И это я должна уйти? Я, которая знает каждый закон, а он – лишь как правильно натянуть тетиву? Это так несправедливо!»

И так всегда – ее считают чуждой этому миру – а за что? За то, что ее кровь нечистая. Просто так вышло, что Мариабелла, неподвластная чарам светлого мага, что заколдовал весь светлый мир и заставил всех ненавидеть темных, полюбила представителя темных. И об этом бы никто никогда не узнал – Элла имела светлый облик, может только иногда появлялись темные пряди. Но один человек признался, что знает секрет. И за его хранение потребовал положения короля, богатства, и, конечно, саму Мари.

Человеком тем оказался Элдор. И королева не смогла ему отказать, потому что если бы он выдал этот секрет, ей грозила бы смерная казнь за измену или пожизненное заключение. А Элле… Элла бы получила жизнь еще хуже, ведь девочка лишилась бы матери.

Ведь темные – это зло. Тьма – это запрет. Тьма – это грязь.

Эларина в свою очередь была категорически против тех людей, кто считал что жители темного королевства хуже чем жители светлого. Но что темные такого сделали, чтобы относиться к ним настолько плохо? Принцесса не понимала, как можно ненавидеть кого-то без всяких на то причин, просто за силы, с помощью которых те колдуют. В их колдовстве была темнота. Но разве наличие темноты или света в магии – главный критерий определения позитива или негатива? Главное же результат?

Мама Эллы и Алавин, помощник по делам, разделяли ее отношение. Но все королевство гудело о том, что темные – зло просто потому что они темные. Эларине постоянно приходилось терпеть разговоры о том, что жители соседнего королевства – недолюди, что они не достойны ничего, кроме смеха над ними. А она сама наполовину была таким человеком. Они высмеивали ее часть.

Поначалу в детстве, когда Элла не могла понять, как ей лучше себя вести в том или ином обществе людей, она говорила что думает, поправляла людей, осуждающих жителей темного королевства. Но мама качала головой на детсткую наивность, а Алавин терпеливо объяснял, что так лучше не говорить, ведь другие взрослые откровенно смеялись над принцессой, а некоторые – открыто осуждали будущую королеву.

Но в глазах короля она была всего лишь грязной девчонкой, в жилах которой текла нечистая кровь. И не темная, и не светлая. Хотя если в ней есть хоть капля тьмы ее лучше не касаться.

И как же ей не повезло жить в этом месте будучи девочкой, да еще и наполовину темной, хоть про последнее знают только единицы.

– Приятного всем вечера. Надеюсь хоть эта фраза, вырвавшаяся из моих уст, не вызовет ни у кого из присутствующих раздражения. – проговорила она. Именно после того, как она все сказала, комок подступил к горлу. «Элла!» – воскликнул Элдор. Но принцесса уже выходила из этой залы и спешила к себе в комнату.

Коридоры сменялись коридорами.

– Элла? У вас что-то случилось? – родной голос, что она слышит отдаленно. И не потому что Алавин далеко, а потому что слезы против ее же желания катятся по лицу, а девочка сосредоточена на том, чтобы перестать, наконец, плакать.

– Все нормально, Алавин. Все как всегда. – Сказала Элла, ругая себя за то, что голос дрожал. Она закрыла глаза руками, чтобы помощник ничего не видел. Она не хотела признавать, что что-то может ранить ее. Подумав, что прозвучало слишком грустно, она добавила: – просто эмоции нахлынули, но я справлюсь. Давай позже встретимся.

И принцесса поспешила от Алавина во избежание последующих расспросов. Сердце помощника разрывало на части. Он тоже чувствовал несправедливость, и невозможность помочь ломала его.

Через полчаса или час Алавин все же пришел к девочке в комнату с чашкой чая и печеньем, зная, что это порадует ее. И Элла, уже насильно заставившая себя прекратить плакать, улыбнулась гостю.

Партия 2. С днем рождения, Элла!

Солнечный свет, яркий и навязчивый, будил Эллу сквозь сомкнутые веки. Вчерашние обиды стерла ночь, чай с успокаивающими травами сделали свое дело – проснулась она с легкой головой и миром в душе. Она потянулась к второй подушке, все еще хранившей след от маминой головы – Мариабелла забежала к ней посреди ночи, как всегда, после изматывающего заседания Совета, чтобы просто посидеть рядом, пока дочь спит. Элла смутно помнила ее усталый шепот: «Прости, солнышко, эти старые упрямцы снова два часа доказывали, что мой закон о помощи фермерам «не соответствует светлому духу королевства». Завтра все исправлю».

А сегодня ее день рождения. Целый день с мамой! Никаких уроков, никаких упреков, только они вдвоем. Элла знала, что это чудо. Обычно маму можно было поймать лишь на бегу, между убеждением одного советника и подписанием бумаг у другого. Все самые важные указы, висящие на стендах по всему городу с гордой подписью короля Элдора, были выстраданы и выверены именно ею. А он лишь кивал и принимал поклоны.

В дверь постучали, и в комнату вошла Мариабелла. В солнечных лучах она казалась настоящим ангелом, а Элла – ее маленькой копией. Но сегодня Элла заметила то, чего не видела в детстве: глубокую усталость в уголках глаз и едва заметную горизонтальную морщинку на лбу – следствие постоянного напряжения.

– Доброе утро, мама. Опять почти не спала? – спросила Элла, садясь на кровати.

– Пустяки. Сегодняшнее заседание было… продуктивным, – Мариабелла механически поправила идеально лежавшую прядь. Элла знала, что мама имеет ввиду под «продуктивным». Слово означало, что мама пробила свой закон ценой невероятных усилий и нервов, а ее муж-король, скорее всего, уже разгуливал по замку, принимая поздравления за «свою» мудрую инициативу.

– Сегодня особенный день, знаешь? – мама попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то рассеянной. Взгляд ее на секунду задержался на стопке документов, лежавших на туалетном столике дочери. Видимо, она забежала не только поздороваться.

Элла сонно наморщила лоб. Неделя выдалась такой насыщенной…

– Ты совсем забылась! – мама выдавила более живую улыбку, стараясь для дочери. – Тебе сегодня исполняется четырнадцать!

– Точно! – Элла приподнялась на кровати. Как она могла забыть?

– Вставай, – ласково похлопала ее по ноге Мариабелла. – Скоро придет Алавин, он подобрал для тебя наряд. Он, кстати, единственный, кто не ворчит на мои «женские инициативы». И… сегодня я должна рассказать тебе кое-что. Но позже. Люблю тебя. – Лучисто улыбаясь, она встала и взяла со стола документы.

– Мам… а все снова будут думать, что… Элдор придумал этот закон? – И, как в подтверждение, девочка вспомнила звучащую повсюду в королевстве фразу: «Слава Солнечной Звезды – в мудрости нашего короля». От этих слов у нее всегда сводило желудок.

Женщина, пожав плечами, кивнула, стараясь не подавать виду, что ей тяжело мириться с этим.

– Как есть милая. Такова участь королев.

Участь принцесс была не менее тяжелой. Принцееса имела забитое расписание,  что часть мешало встречам с матерью, а еще и бесконечное количество задач, правил.

Как нам стало ранее известно, принцессе полагалось учиться конному спорту. К сожалению, езда эта была больше красивой, чем практичной – садилась на лошадь девочка боком, обязательно держала спину прямо и моментами махала по заданию тренера воображаемому народу. Это вызывало одну реакцию – скуку. Но иногда она могла оседлать лошадь и поскакать на ней так, как ей нравилось. В ущерб своей же репутации, конечно. Но в ущерб ее репутации, казалось, шли даже ее вдохи. Поэтому разницы особой не было.

Были занятия по манерам. Нудные учительницы разыгрывали с Эллой ситуации, которые по мнению самой будущей королевы не случились бы в реальной жизни. Ну кому нужно тренировать свое поведение в ситуации, когда тебя посреди леса останавливает какой-то очень важный принц и ты должна показать себя воспитанной, доброй и терпеливой ему? Ну и, конечно, сходу заключить с ним какой-то договор или соглашение?

Помимо этого Эларина занималась географией, политологией, музыкой, искусством переговоров и танцами. Без минусов не обошлось – география охватывала в большинстве своем только светлое королевство, почти не упоминая остальные, а наука связанная с политикой была наполнена огромной ненавистью к соседнему государству, окутанному тьмой.

О том, как Элла относится к этой ненависти, мы знаем. И если не брать в расчет мнение Эларины о темных, девочка будет отличной королевой даже в представлении светлых. Она уже сейчас довольно строга к себе – любит, чтобы все было идеально, не позволяет себе вольности в эмоциях, хотя иногда без этого не получается.

Отходя ото сна, девочка пробегалась глазами по родной комнате, к которой она привыкла и которую очень любила. Входом были резные тяжелые двери, открывающиеся в разные стороны; напротив входа – большие окна, из которых видно всю красоту светлого мира: чистые пустые улицы с белыми домами в ровный ряд, облака, озаренные солнцем и, конечно, море. Потрясающий вид, хотя солнце слепит постоянно. Светлые не замечают этого, но Элла по понятным ей причинам могла почувствовать, что солнце слепит ей глаза или напрягает ее – не зря у нее нечистая кровь. На раскрашенных яркими красками стенах, что были разрисованы самой принцессой, висели полочки для личных вещей Эланоры – на них в домашнем беспорядке расположились огромная куча книг разных размеров, форм, цветов и содержания, коробочки с украшениями и сладости. Там лежал и ее любимый инструмент для колдовства, без которого не обходился ни один урок по магии. И по музыке, конечно. Это была флейта. Со сводчатого потолка, также расписанного яркими иллюстрациями, в некоторых местах свисали растения – их горшки спускались на ниточках вниз. Наверное, стоило бы полить их сегодня – они уже нуждались в поливке. У дверей были гардероб и туалетный столик.

Послышался привычный стук в дверь, а затем и почти родной голос:

– Доброе утро, принцесса! – это сам Алавин – помощник по королевским делам. Алавином был мужчина младше мамы, у которого, как помнилось Эларине, могли быть эльфийские корни. Помощник был девочке словно брат или близкий друг – возможно, единственный друг в ее окружении. Казалось, что он сначала ей друг, брат и только потом помощник. Он говорил с ней, поднимал настроение. И делал это искренне, от души. – С днем рождения! – радостно воскликнул он и на глазах Эллы рассыпал звездочки по комнате. Они искрились в воздухе, пока сама девочка улыбалась смущенно. – Пойду подготовлю вам красивый наряд на завтрак. Вы хотите что-то простенькое или что-то позамысловатее? А на вечер я такое придумал… вам точно понравится! И всем на нашем небольшом балу тоже! – Вдохновленно произнес он. Мужчине самому было приятно радовать принцессу, и делал он это без всякого злобного умысла.

– Скорее простенькое. – Без задней мысли сказала девочка. Ей никогда не нравилось что-то замысловатое в повседневном стиле.

Эларина потянулась и, наконец, встала. Мягкая кровать под ее телом продавилась в месте, где она села. Алавин же находился  в гардеробе – собирал образ.

Алавин помогал с королевскими делами. Он будил Эллу, рассказывал ей о ее планах на день, говорил с ней о последних новостях королевства и учителях, которые придут к девочке. Мужчина избавлял девочку от одиночества – без него она бы совсем была одна. Мама на работе, учителям не до нее, а о сверстиках и речи никакой не шло. Точнее шло – с ними не сложилось когда-то давно, когда она пыталась влиться в общество светлых.

У помощника было худое телосложение, длинные серебряные волосы, отливающие сиреневым. Его черты лица – тонкие, одежда, которую он носит, всегда аккуратная. Доброта, радость и позитив всегда пылали во взгляде его желтых глаз.

Элла очень его любила. Именно с ним можно было обсудить, куда катится Солнечная Звезда, цвет нового ковра в обедательном зале, пользу домашнего ворона и, конечно, собственные мысли. Она знала, что он слушал ее не только потому, что это его работа. Ему самому было интересно обсуждать все это. Алавин заполнял пустоту в ее сердце, пока мама работала, а папа должен был просто держаться подальше отсюда.

– Удачного дня, принцесса, до встречи за завтраком. Он через пятнадцать минут. – добавил мужчина и, мягко улыбнувшись девочке, вышел из комнаты. Приятный осадок остался после его улыбки и слов – не может этот человек не порадовать ее.

От мыслей о планах на день появлялось сладкое предвкушение – у нее день рождения. День будет точно одним из самых прекрасных!

Так, стоило посмотреть подарки. Несколько коробочек лежало на туалетном столике. Одну из них она точно успеет открыть.

Когда она распаковала подарок, в руках у нее оказались красивые часы. Черные, размером с ладонь, но несколько замысловатых стрелок показывали не только время. Помимо него некоторые стрелки показывали на странные обозначения. Луна, солнце и другие. Огонечек на панели снизу показывал либо одну сторону, либо другую. Время – почти девять утра. Знак – солнце. Огонек на панели слева. Вот бы разгадать, что это значит? И вообще, вдруг это как раз то, что мама хотела ей сказать?

Преодолевая тягу посмотреть, что в других коробках, Элла спешно оделась и посмотрела в окно – как и всегда солнечно. Как и всегда размеренно и спокойно. Надо будет сказать маме, что ей сегодня снилось.

Сегодняшнее платье Эланоре шло. Длина была чуть выше колена, самая удобная из всех длин. Мятный цвет легкой ткани очень подходил к глазам, что переливались голубо-зеленым.

Девушка села на кровать, настраиваясь на день. Сейчас завтрак с поздравлениями. Потом – прогулки с мамой, если очень повезет. Как и вчера, как и все дни до этого, все будет хорошо, как и обычно. И даже лучше чем всегда, ведь сегодня у нее день рождения. Она обязательно уломает маму на совместные прогулки; обязательно поздоровается со стоящими повсюду охранниками..

Но только стоило Эланоре подойти к выходу из комнаты, как перед ней двери резко распахнулись, а из коридора в комнату начала вбегать стража. Человек десять в королевской форме были агрессивно настроены, и негативом от них веяло за версту. Они стали разбегаться по комнате и перебирать ее вещи, а двое из них стали хватать ее за локти так, чтобы обездвижить.

Ледяной ужас пронзил Эллу с головы до ног. Рефлекторно она стала вырываться из крепких рук стражи, но ей становилось больнее от того, как мужчины, которые были сильнее ее, перекручивали ей руки. Подняв  испуганные глаза, она увидела, что держат ее ее собственные охранники, раньше частенько предупреждающие ее о приходе учителей или желающие ей доброго вечера.

– Нет, отпустите! Пожалуйста, отпустите! – Кричала Элла, но никто ее не слушал. Какой-то охранник подставил к ней королевское оружие – меч, но именно в этот момент откуда-то сзади послышался голос Алавина. Сейчас он звучал громко и грубо.

– Что вы тут устроили?! – грозно спросил он, проходя внутрь. – Вам дали приказ выселить бывшую принцессу, а не ранить ее. Не делайте ей больно! – воскликнул он так, чтобы услышали все те, кто был в помещении.

Он подошел к одному из охранников, державших Эланору и девочка, ничего не видящая из-за разлохватившихся волос и своего положения где-то внизу, почувствовала, как хватка становится менее крепкой, а лезвие меча, не без помощи Алавина, отводится в другую сторону.

– Я поговорю с ней? Пожалуйста? – вежливо попросил Алавин, жалобно глядя на охранника.

– Не положено. – механически ответил он, отводя глаза.

– Нет, пожалуйста, прошу. Пять минут. Пару слов. – Прошептал помощник, умоляя.

Даже на миссии, даже делая больно девчонке, с кем и на кого ты работал, отказать Алавину невозможно. Ломаясь и закатывая глаза, охранник сквозь зубы говорит «три минуты».

Алавин тут же бросился на пол, чтобы быть на одном уровне с Эллой. убрав с ее лица волосы и подняв голову за подбородок, заставил посмотреть на себя. Он заметил, что глаза ее почти на мокром месте – он такой ее не видел с тех времен, когда ее отец уехал. Да и сам-то он не лучше – он уверен, Элла тоже видит его нервозность.

– Принцесса. Слушайте очень внимательно. – несмотря на всю ситуацию, Алавин старается говорить очень мягко. Выглядит все это так, словно они видятся в последний раз, и девочке очень страшно от того, что ее ждет. – Ваше прошлое раскрылось. Элдор позаботится о том, чтобы и твоей ноги в замке не было. Королева будет в темнице, а тебя сошлют в Темный мир. – Говоря это, помощник чувствовал, что в его горле становится сухо и он почти не может продолжать говорить. Он знал, к чему все идет, по крайней мере, предпол. И от накатывающей паники в его глазах стояли слезы, а ком в горле тормозил слова. – Прошу, не отчаивайся. Учись, там будет школа. Мама позаботилась об этом, там все будет хорошо. – на последних словах его голос подвел – дрогнул. Поэтому мужчина просто замолчал.

– Алавин?.. – выговарила Элла. Ее руки все еще болели от того, как ей их перекрутили. Слова помощника кажутся ей нереальными, а грубость охранников – страшным сном. – Что с нами будет?

Эланора и помощник посмотрели друг на друга так, словно пытаясь выговориться с помощью взгляда. Слова не получались. По глазам Алавина было понятно, что ничего хорошего с ними не будет.

– Достаточно разводить нюни, итак одолжение сделали. Поднимайся! – приказала охрана девочке, толкая ее.

– Не делайте ей больно! Она все еще человек, и тем более ребенок, она не заслужила ничем плохого отношения! – сопротивляясь слезам, громко приказал Алавин. Он резко схватил с полки солнечный амулет и всунул в руку девочки.

Эллу увели из ее спальни. Вопрос остался без ответа. Последнее, что девочка смогла увидеть перед уходом из комнаты – это беспорядок, устроенный теми охранниками, что собирали ее вещи и расстроенного, буквально разбитого Алавина.

Девочка старалась держаться. Она сжимала в кулаке амулет так, словно он был ее спасением. Возможно, это просто то, что останется у нее от ее дома.

Партия 3. Добро пожаловать во Тьму

Через коридоры замка Солнечной Звезды, которые раньше казались Элле безопасными и радовали ее глаз, охранники вывели девочку в главный зал. Солнце как и всегда продолжало светить в огромные окна, уходящие под высокий потолок, но сейчас все словно изменилось, и теперь каждая деталь происходящего только сильнее добивала схваченную под руки Эларину.

В этом огромном зале в глаза девочке сразу бросилась страшная картина – ее маму связали, и несколько охранников дополнительно держали королеву. Светлые волосы женщины, такие же, как и у Эллы, разлохматились и падали на лицо. Глаза были наполнены болью. Элла рванулась навстречу к маме инстинктивно, не осознавая этого, но тут же была грубо остановлена – хватка на руках стала сильнее, от боли она закусила губу до крови. Эларина вся дрожала. Мыслей не было, только страх и паника. Она начинала принимать это за правду, коей все это и было. Девочка поймала взгляд матери, схваченной охраной также грубо как и Элла. Взгляд голубых глаз сквозь локоны светлых волос был многозначительным. В нем можно было прочитать сожаление, вину, извинения, недосказанность. Подняв глаза с этой ужасающей картины, девочка увидела, что на возвышении, где располагались троны для королевской семьи, где раньше сидела мама стоял Элдор – король Солнечной Звезды, с которым мать вынужденно правила. Мужчина стоял, возвышаясь над ними, как башня, высеченная из единого куска мрамора. Не статуя – ибо статуи могут вызывать восхищение, – а нечто более грозное и бездушное: крепостная стена, отделяющая их от прежней жизни. Его взгляд, холодный и острый, как осколок того же мрамора, впивался в них, и в этой ледяной пустоте читалось одно: это конец.

– Мир Солнечной Звезды – идеальный мир, – начал он. В это время Эларина сделала попытку пошевелиться в руках охраны – ведь все тело ныло от неестественного положения. В ответ на это ее беспощадно схватили крепче. – Он не терпит и намеков на темноту, вы все это прекрасно знаете. И, несмотря на правила, устоявшиеся в нашем мире, такие как вы все равно смеют нарушать их. За предательство Солнечной Звезды, Мариабелла Лайнелл отправляется в темницу на неопределенное количество времени, пока ее судьба не решится. – Элла увидела, как подоспел Алавин. Щеки мужчины были немного опухшими как после плача. Он с сожалением и чувством вины посмотрел на Эланору и опустил глаза так, словно он был виновен во всем, что происходило. – А ты, нечистая девчонка, – Элдор посмотрел противным взглядом на Эллу, – отправляешься в Темный мир. Тебя определили в Темную школу. В ваших же интересах будет быстрее научиться жить свою некоролевскую жизнь вдали от мамочки и чистых, неочерненных существ. Увести всех! – приказал он, последние слова прокричав. Эти же слова эхом пронеслись по замку, оставаясь в сознании бывшей принцессы. – Совет окончен.

Она не могла… она не могла так быстро сдасться! Она должна бороться. И плевать, что ее учили молчать.

– Нет, нет, пожалуйста!! – крикнула Эларина, заставляя Элдора своим громким, полным силы и отчаяния голоса, обернуться. Тот усмехнулся, будто плюнув ей в душу. Охрана же, не обращая внимания ни на что, шла вперед к выходу из замка, но Элла все пыталась вырваться. – Дайте поговорить с мамой! Пожалуйста! – умоляла.

Она знала, что от железной хватки охранников будут синяки и, возможно, она не сможет шевелить руками. Но добиться разговора с мамой было важнее этой боли… Но ее никто не слушал. И, кажется, не слышал, сколько бы силы к крику она не приложила.

– Быстро! Пошла! – грубо кричала на нее охрана, выталкивая из места, которое было для нее домом. Она тормозила ход ногами, сопротивлялась настолько, насколько хватало ей сил. Но эти мужчины были сильнее. Они бы скорее позволили ее ногам сломаться, нежели остановились, пока она упиралась ими в пол.

Элла оглядывалась назад – маму уводили точно также, но в глубины замка. Уже бывшей королеве было больно и также страшно, как и ей. Девочка пыталась кусаться, на что в ответ она получила ругательство и тяжелый удар по спине. Они настойчиво выводили ее из замка. Когда ее вывели на улицу, она сдалась. Бороться перестала, просто повисла на держащих ее людей. Слезы хлынули из глаз, но реакции также было ноль – хватка на руках не стала менее крепкой. Ее никто не отпустил и не позволил вернуться. Она видела лишь яркий свет идеального светлого мира сквозь слезы и пряди своих светлых волос. В мыслях все еще был образ матери, которая была также напугана, также измучена. Их разъединили. И, кажется, тайна, которая объединяла их семью, раскрылась. И Элла знает благодяря кому.

В думах она немного забылась. Почувствовав облегчение, она очень удивилась – ее отпустили и позволили ей выпрямиться, сразу всучив сумку с тем, что взяли из ее комнаты. Спина все еще болела от того удара, руки невозможно было разогнуть, тело ныло от причиненных ему неудобств.

–Это – повозка до Темного мира. Выпрыгнешь – и всем будет не жарко и не холодно, – сказал один из охранников, остальные противно загоготали. – Грязная, нечистая девчонка!

Элла не обращала внимания и терпела, стараясь не плакать больше. Да, они оскорбляли ее самыми ужасными словами. Нечистость, грязь – худшее, что могло быть в светлом мире. Но ее голову занимали лишь мысли о том, что теперь будет, и как же болит ее тело.

Ничего не отвечая, она запрыгнула в повозку абсолютно разбитая. Сев на грязный пыльный матрас, она положила сумку рядом и схватилась за края выступающих досок, благодаря которым при быстрой езде она не выпадет из транспорта. Она даже не хотела смотреть, что ей положили с собой. Ей так плохо, одиноко и страшно, что уже не до чего.

Повозка тронулась. она ехала грубо и быстро. От красивого светлого замка, чистых озаренных солнечным светом улиц ее увозили все дальше. Замок сменялся садами и парками, а затем и эти локации поменялись на все более мрачные.

Элла старалась удержаться на быстром ходу, и только и делала что крепче бралась то за края досок, то за другие выступы, да еще и пытаясь удержать несчастную сумку.

Когда они стали проезжать длинное, словно бесконечное ущелье, что разделяло Темный и Светлый мир, а потом поехали по дороге, с одной стороны которой была скала, а с другой – обрыв, стало понятно, что земли Светлого мира окончательно закончились. Ехать над обрывом было очень страшно. Повозка казалась некрепкой, а слова жестоких охранников о том, что всем будет ни жарко, ни холодно, если Элла выпадет оттуда – пугали еще больше.

Она не знала, что будет дальше. Лишь боль наполняла все ее тело и душу. Элла не верила. Ее нутро буквально кричало о том, что так не должно быть, что все это неправда. Но повозка, которая везла ее как можно дальше из Солнечной Звезды – правда. Синяки на руках и коленях – правда. Горячие слезы на щеках – правда. И отстутствие всех, кто мог ее любить – тоже.

Все произошло неожиданно. И не только для нее, а еще и для мамы и даже для Алавина. Сегодня утром он ни слова не говорил об этом выселении из замка и раскрывшемся предательстве и у него самого были планы на этот день. Значит, это произошло без его ведома. Элдор же хранил тайну Мариабеллы и Эллы. Почему сейчас ему взбрело в голову сдать их? Именно из-за раскрытия секрета, что был секретом много лет, Эллу выставили за дверь родного дома и любимой комнаты, разъединили с Алавином. И лишили матери… Элла тоскует по ней уже сейчас – девочка чувствовала, будто вместе с разлукой матери она получила настолько сильную травму, что потеряла связь со своей душой. Но маме наверняка хуже, чем ей.

Наверное, сейчас она сидела в одной из худших камер замка, на которые Элле никогда не давали смотреть даже из любопытства. Она разбита и волнуется о дочке. Наверное, слезы тоже текут по ее лицу, а нежные руки, что обнимали ее раньше, холодны. Хотелось бы вновь дотронуться до них. Но до этого не то что далеко – этого просто ольше не случится.

Смотря на меняющиеся локации и пытаясь не выпасть из кузова, Элла не видела происходящего, смотря словно в пустоту. Вот тебе и день рождения. Вот тебе и день с мамой. И раскрытые подарки. И тот важный разговор, что не состоялся. И наряд для бала, что она не увидит. Сколько прекрасных событий она уже не переживет! Это все ускользнуло из ее рук, да так резко, что она не успела никак подготовиться. А как же ее инструмент? Как она будет колдовать без него? А что с комнатой? Кто польет ее цветы? Кто-то поселится там вместо нее? Элла вновь и вновь прокручивала момент расставания. Ей не дали поговорить с мамой. Ее насильно увели из дома, позволяя себе бить бывшую принцессу и кричать на нее. Куча вопросов были без ответа: что будет дальше? В безопасности ли сама Элла? В безопасности ли мама? Кто будет управлять королевством? Когда Эларина сможет увидеть маму? И сможет ли увидеть хоть кого-нибудь из родных, если ее увезут так далеко? А Алавин? Как он будет там? Что с ней будет в этом Темном мире, Темной школе? А если… если ее никто не полюбит или возненавидит? А если до школы она и не дойдет? Сердце болело, казалось, уже не душевно, а физически. Грудь предательски сдавливало от всхлипов.

Локации стали меняться, Элла решила отвлечься на вид, хотя мысли настойчиво возврашались в известное нам русло. Красивые сады и парки Солнечной Звезды, вылизанные до идеала, сменились на мрачные густые леса с высокими и массивными деревьями. Становилось темнее. Раньше дорогу освещало солнце, вокруг было светло, и от этих до невозможности ярких лучей, казалось, слепило глаза. Сейчас же дорога по сравнению с тем, что было, казалось невероятно темной, ведь лес со всех сторон окружал повозку и даже неба не было видно – а если кусочки неба мелькали между ветвями деревьев, становилось понятно, что над головой толстый слой облаков. За всю свою жизнь таких лесов Эларина никогда не видела. Да и облачной погоды в Солнечной Звезде почти не бывало. Она боялась представить, насколько легко потеряться в этом лесу и как много там диких животных.

Дорога уходила все дальше в лес. Элла увидела, как возчик проехал поворот на протоптанную дорогу и продолжил ехать прямо по, пусть и невысокой траве, что заставляло повозку ужасно трястись. Дороги будто не было, но именно там, где ехала эта телега пространство между деревьями было шире. Создавалось ощущение, что мужчина везет свою пассажирку специально в лес. Спустя, казалось, несколько часов, они выехали из чащи на «островок», представший собой словно остатки древней мостовой. Крупные, грубо отесанные камни когда-то были уложены ровно, но теперь их покосило, развело в стороны могучими корнями деревьев и промоинам от дождей. В некоторых местах они уходили под землю, в других – обнажали песчаное дно.

Впервые за все время пребывания в Темном мире Элла могла видеть небо, что затянуло тучами. Посреди этого открытого пространства, обозначенного каменным ковром, стояла скамейка.

Повозка остановилась.

– Выметайся, нечисть! – приказал водитель в грубой форме.

Элла вскочила со своего места и взяла сумку, прижав ее к себе. Ноги дрожали после пережитого, к тому же, поездка в неудобном положении и отстуствие возможности хоть немного расслабиться тоже сделали свое дело. Надо попытаться спросить у возчика, что ей делать – дороги она не знала, а уже становилось темно.

– Извините, как добраться до школы? Я просто не…

– Не плевать что ты просто а что не просто. Твое нечистое тело пробыло в светлом и правильном мире много лет и я даже слышать тебя не хочу. Прочь. – процедил водитель, маленькими глазами просто уничтожая девочку. – Мне еще столько же домой пилить из-за тебя. Позорище.

Элла задрожала. Чтобы не выдавать комок в горле и то, что ей стало больно, она просто поджала губы и отошла от повозки. Водитель отъехал, ворча под нос всякие нехорошие слова, оставив ее абсолютно одну.

Элла нехотя стала дышать глубже. Густой воздух был наполнен запахом елей и сосен. Вечерело. С наступлением вечера становилось холодно, а платье, легкое и короткое, только усугубляло положение. Появлялся туман. Окружающие облаченный камнем участок деревья возвышались высоченными столбами над Эллой, создавая подобие ловушки.

Ей нельзя никуда уходить отсюда. Повсюду густейший лес, и Элла была уверена – он был темным, беспощадным. Она и глазом не моргнет, как заблудится. Возможно, где-то рядом школа, просто скрывается среди деревьев. А может, до нее и далеко, но от этой мысли становилось еще страшнее.

Эларина села на лавочку. У нее почти не было сил. С тревогой за будущее, за родных, смешивалась и тревога, связанная с новым местом и самой собой. Тут очень темно, мрачно и она абсолютно одна. А сейчас уже почти сумерки, туман начинал окружать ее. А сколько страшных монстров и животных есть в лесу, которые могут угрожать ее жизни?

Элла разбита. Возможно, ей и уже не так страшно за то, что с ней будет если она останется на этой лавочке сегодня ночью посреди страшного леса. Ей страшно только за то, что будет с ее мамой. Она чувствует пустоту, ведь связь с матерью и Алавином оборвалась, единственными людьми, которые ее любили все это время не смотря ни на что.

Девочка старалась сдерживать слезы. Но иногда плач все же вырывался из груди и она сидела и плакала. Сгущался туман, а лес накрывала ночная темнота, начиная сумерками. Поднималась над окрестностями большая луна. Где-то вдали можно было услышать как воют волки. Становилось страшно от пребывания здесь. Элла боялась даже зажечь свет своими руками. К тому же, колдовать было сейчас тяжело – слабость сковывала ее тело. А ее любимый предмет для колдовста остался в комнате.

Как вдруг она заметила в густеющем тумане силуэт человека в капюшоне, держащего в руках фонарик на палке. По ощущениям, этот человек был такого же роста как и она. Либо он взрослый, но невысокий, либо это тоже подросток.

Элла встала с лавочки. Она собиралась позвать его или как-то привлечь внимание этого прохожего к себе, несмотря на все риски, но человек резко обернулся на нее, опережая. Эларина даже испугалась – незнакомец в черном плаще словно… почувствовал ее. И его чувствительность была огромной.

Потушив фонарь, человек начал стремительно приближаться, и силуэт его выглядел очень жутко, особенно в темноте. Лица не было видно из-за капюшона, а туман делал образ его поистине мрачным. Эларина робко начала разговор первой.

– Простите.. вы не знаете где Темная школа?… Я… Я только приехала и, боюсь, я быстро потеряюсь в этой местности. – вежливо начала разговор Элла. Голос ее подводил – он предательски дрожал после пережитого.

В ответ сначала ничего сказано не было. Человек этот быстро снял копюшон, но из-за сумерек были видны лишь очертания головы и коротких волос до плеч. Затем стало понятно, что он засунул руку глубоко в карман мантии и вытащил зажатый кулак. Через секунду вокруг них стала летать небольшая стайка светлячков, и только сейчас встретившиеся люди увидели друг друга, освещаемые несколькими сияющими насекомыми.

Перед Эллой была ее ровесница. Круглое лицо, черное, немного небрежное каре и острый маленький нос. Глаза ее были изумрудными, в них красиво отражались светлячки. Всем своим видом девочка выражала… волнение.

– Ты откуда такая…? – спросила девочка, бегло оглядывая незнакомку. Светлые волосы, каких почти не встретишь у жителей Темного мира, легкое лавандовое платье, каких здесь не носят, предпочитая более закрытую одежду и мантии… взгляд сразу зацепился за синяки и раны на руках девочки, которая выглядела… абсолютно измученной.

Элла подумала и помялась. И она решила сказать честно.

– Я… Хм.. Я даже не знаю как сказать. – робко ответила Элла, и слезы, что она сдерживала, вновь полились. То ли первый за долгие часы вежливый разговор ее заставил сдаться эмоциям, то ли собеседница была слишком сильной волшебницей, смотрящей в душу. Ни в первом, ни во втором сомнений не было.

– Ну ка тише. – мягко прошептала девочка, смотря на девочку таким добрым понимающим взглядом, что та, не ожидав капельки доброты, заплакала сильнее. И незнакомка, тоже внезапно и для себя, и для Эларины, заключила ее в объятия. Прикосновения незнакомки казались такими приятными после избиения охранниками. Эти объятия облегчали душу и снимали напряжение в теле. Элла чувствовала безопасность, которую излучала девочка. А в такие моменты ее интуиция не подводила. Они постояли так недолго, пока незнакомка гладила Эларину по спине успокаивающе. Когда девочка поняла, что той, кого она встретила, полегчала, она отпустила ее.

– Так… ладно. Расскажешь по дороге, что с тобой было. А тебе нужно отдохнуть и набраться сил. – Незнакомка разорвала объятия, развернулась и пошла в лес.

– Стой, по дороге куда? – спросила Элла, поспешно хватая сумку с лавочки и следуя за девочкой.

– По дороге домой, – как само собой разумеющееся бросила Катя и, не дожидаясь возражений, повернула на знакомую улицу. – Не оставлять же тебя тут одну, – невозмутимо продолжила она, идя вперед. И снова словно почувствовав, что Элла догнала ее, замедлилась немного и, чуть обернувшись, спросила: – Откуда ты?

Эларина помялась. Она не знала, насколько разумно будет сразу говорить место, где она жила до этого. Хотя незнакомка была довольно милой и зла, казалось, не хотела…

– Слушай, я итак понимаю, что не отсюда. – начала девочка, видя, как собеседница заробела. – А если не отсюда, то это либо светлый мир, либо совсем заграничные места. Но по ощущениям это светлый мир, так?

– Угадала, – подтвердила девочка.

– Что там случилось? У тебя потрепанный вид и ты разбита.

Они шли вглубь леса, все дальше отходя от каменного островка. Эларина боялась, что потеряется в этом густом тумане среди толстых стволов высоченных густых деревьев, поэтому внимательно следила за светлячками, все еще крутящихся рядом с проводницей и не давая Элле потерять из виду темный плащ девочки.

– Если в кратце… Я жила в замке. Моя мама – королева Солнечный Звезды, но… теперь она уже ей не является. – Элла сказала это быстро, легко, доверившись незнакомке. И, сказав, пожалела – а если девочка отреагирует слишком бурно? И вообще, ну и что, что интуиция шепчет, что проводница – хорошая? Она может сейчас вести Эларину к себе домой, но сделать из нее суп.

Незнакомка же, на удивление, не показывала виду, что ее это удивило. Может быть, ее и правда это не удивило, или она подумала, что это выдумка. Или вовсе была увлечена дорогой больше, чем разговорами о прошлом будущей знакомой. Тем не менее, создавалось ощущение безопасности рядом с этой девочкой. Эларина чувствовала, что будущая знакомая ее не обидит, что внимает каждое слово и относится к ней серьезно. Поэтому, доверяя этому ощущению, Элла шла за своей проводницей и продолжала рассказ.

– И… в замке раскрылось, что мама предала чистую династию, тайно встречаясь с темным существом. И за то, что у меня нечистая кровь и наполовину я темная, а мама предала Солнечную Звезду, нас сегодня прогнали. – Рассказ Эланоры был рваный. Она пыталась соединять слова в предложения как можно грамотнее, держать планку, но даже голос подводил ее. Но незнакомка из Темного мира не жаловалась, внимательно слушая и иногда даже оборачиваясь или предупреждая о корягах. – То есть… это меня прогнали. А маму заключили в темницу Солнечной Звезды и сейчас решают ее судьбу. Ничего, что я тебе все это вот так просто рассказала? Наверное, это должно быть секретом, так что… не рассказывай никому.

– Знаешь, я, конечно, люблю болтать, но твой секрет останется секретом если ты сама того захочешь. – просто ответила девочка. – а сейчас осторожно, тут одни корни, споткнуться можно на раз-два.

Вдруг Элла споткнулась и чуть не упала – либо это тело подводило, либо темнота не давала разглядеть дорогу. Но катя невозмутимо поддержала девочку, словно была готова к этому.

– Благодарю, – сказала Элла до жути официальным тоном. Это так неестественно звучало в окружении темного леса, что девочка поморщилась сама же.

– Честно признаюсь – власть в Солнечной Звезде у нас осуждется. Она сделала очень много плохих вещей для многих жителей Темного мира. Лично я теперь осуждаю не всю власть, а именно ту, что посмела нанести вред тебе и твоей семье, потому что власть твоей мамы не была плохой видимо.

– То есть… даже маму осуждают здесь? – Эларина грустно вздохнула. А чего она ждала?

– Ну… есть те, кто осуждает. Но когда они узнают, что эта женщина не была против темноты, наверное, поменяют мнение, – сказала она, пожав плечами.

Шли они еще минут пятнадцать, но казалось, что все тридцать. Становилось очень темно, так темно, что видно было только светлячков, да и то те утопали в тумане и иногда пропадали за стволами деревьев.

Из чащи леса они вышли на поляну. Кругом расстилалась низкая трава, а в самом ее центре, едва угадываясь в пелене тумана, стояла старая избушка. Очертания ее терялись и расплывались, будто пытаясь скрыться от чужих глаз.

– Никуда не ходи здесь одна если не видишь дороги. – с назиданием в голосе сказала девочка, идя по направлению к избушке. – Рядом с этой поляной болото, я покажу его, когда будет светло, чтобы ты знала его местонахождение.

Элла кивнула, только потом осознав, что в стремительно темнеющем лесу этого было не видно.

Они подошли к домику, но плотный туман скрывал детали и искажал формы. Это была деревенская избушка из дерева. На достаточно крепком крыльце ступени все же скрипели. Деревянная дверь, испытанная, казалось, веками, также заскрипела, когда незнакомка повернула ключ в ней и отворила ее. Девочка открыла дверь и пустила Эллу вперед, в темноту коридора.

Партия 4. Будь как дома

Темнота коридора рассеялась после того, как Катя несколько раз хлопнула в ладоши. Элла с удивлением поняла, что они стоят не в проходе, а в небольшой, но невероятно насыщенной вещами комнатке.

– Проходи, будь как дома, – сказала девочка, по-хозяйски снимая плащ и вешая его на крючок рядом со входом. Ботинки та тоже сняла, оставив у двери, и Элла последовала ее примеру. Так у порога оказались и две изящные туфельки приезжей.

Войдя внутрь за незнакомкой, Элла стала запоминать, как и что выглядит в этом помещении. Сейчас она заметила еще несколько вещей, ведь еще внимательнее осматривала комнату.

Низкий потолок помещения был непривычен для Эларины, ведь раньше она жила только в тех зданиях, где своды потолка уходили высоко. Комната, казалось, была чуть ли не захламлена, но этот беспорядок был уютным и обжитым. Взгляд Эллы скользил по полкам, заставленным склянками с разноцветными �