Четверка Тьмы: идеология Света

Партия 1. Добро пожаловать во Свет

Светлое королевство, будто облаченное в золото, сияло в солнечных лучах ярче самого солнца. Широкие улочки, лишенные деревьев и какой-либо растительности, были почти пустынны. Лишь редкие прохожие попадались на пути, спеша по своим делам. Дома из белого кирпича, порой связанные друг с другом такими же белыми мостиками, тянулись по невысокому холму, по бокам от дороги, ведущей к главной площади королевства и самому замку. Это мощное здание стояло чуть выше берега Бескрайнего моря. Сквозь полупрозрачные стены замка просачивался свет, который часто менял свое направление и цвет, путаясь в витражах. В огромных коридорах стены и пол блестели словно изнутри, портреты с изображением правителей Альфа́бы, — Светлого королевства, висящие в больших хорошо освещенных залах, во свете словно оживали. В светлых и богатых хоромах светлого замка жизнь шла своим чередом. И магия света, единственная не осуждающаяся в этих краях, пронизывала каждый уголок Солнечной Звезды.

Прямо по соседству с сияющим королевством начинались владения Тьмы. Здесь уже царствовал мрак, окутывавший земли густым покрывалом, а туман стелился по непроходимым чащам облаком удушливого дыма. Даже солнце сюда почти не заглядывало, а его лучи, едва пробивавшиеся сквозь пелену туч, становились тусклыми и бессильными. В этих лесах обитали существа, неведомые жителям Солнечной Звезды. Светлые почти ничего о них не знали, их души, заключенные в светлые оболочки, были омрачены слепой ненавистью ко всему, что имело хотя бы какое-то отношение к темноте.

| 644 год. Прошлое. |

В таверне «Ясное солнце» царил привычный вечерний гул, а воздух был густ от запаха дешевого вина и жареной дичи. Идеальная завеса для разговоров, не предназначенных для чужих ушей.

Сквозь толпу протискивался высокий мужчина в поношенном плаще. Его взгляд, помутневший от повседневной злобы, метался по залу. Вдруг он замер. В углу, за дальним столиком, сидела одинокая фигура в длинном, выгоревшем плаще. Капюшон скрывал лицо, но Элдор почувствовал — это ОНА. Но не почувствовать было невозможно.

Он подошел и молча опустился на скамью напротив. Руки его слегка дрожали.

— Ну, здравствуйте, — начал он, пытаясь ухмыльнуться, но получился лишь жалкий оскал. — Великая и ужасная...

— Тш-ш-ш! — ее шипение было резким, как удар плети. — Элдор, будь добр, держи язык за зубами. Даже с такой великой, как я.

— Как скажете, — прошептал он, почувствовав, как по спине пробежал холодок.

Элдор непроизвольно вздрогнул, и капля пота скатилась по его виску, оставив холодную дорожку на грязной коже.

— Подумай, Элдор. Хотелось ли бы тебе стать выше? — ее слова прозвучали так тихо, что их заглушил бы любой шорох. Но шепот "великой" был громче любого хохота посетителей.

— Как скажете, великая. — Произнес мужчина, уже корящий себя за то, что посмел произнести вслух это имя.

— А хотелось ли бы тебе... иметь власть? — спросила она, своими яркими оранжевыми глазами глядя прямо в душу мужчине из-под копюшона. От этого взгляда захватывало дух и все внутри замирало как от мощной магической силы. И девушка, видя сильный эффект от своих слов, продолжала. — У меня было очень много кандидатов на роль, что я тебе предлагаю. И я выбрала тебя. Я знаю тайну, благодаря которой ты получишь все — трон, способность влиять на законы. Ты будешь жить в богатстве с множеством слуг, удобств. Ты сможешь ни о чем не жалеть и иметь при себе красивых девушек, вкусную еду. Как тебе эта идея? Нравится? — собеседник не смог скрыть своего удивления. Она могла подарить это все кому угодно, но выбрала его. Чем же он ее так привлек? Он и мечтать не мог о такой роскоши. Всю жизнь он жил в бедности, ему еле хватало на базовые нужды. Пока Мариабелла жила свою королевскую жизнь и пальцем не пошевелила ради своего благополучия, он пахал изо дня в день и жил бедняком. Слова великой находили отклик. Хотелось верить, что это правда.

— Но... Великая... Что я должен взамен? Будут ли... гарантии?

— Умно, умно. — заметила она, усмехнувшись. — И, раз ты спросил, — перейду к этому. Эстелльзар... О чем говорит тебе это имя?

— Что вы, великая! Это человек-легенда, что преодолел магические рамки, создал империю и настоящее, подлинное волшебство, которое является самым лучшим из всех существующих. — сказал Элдор. Эта информация всем была известна. Люди от мала до велика знали это. Каждому с пеленок пели песни о великом Эстелльзаре, всем светлым полагалось знать как минимум три стихотворения или песни об этом маге наизусть. Но показать еще раз уважение к этому магу, особенно сидящей напротив женщине, казалось просто необходимым.

— Взамен ты становишься его последователем. Мы занимаемся только одной магией — светлой, развиваем только ее и делаем сильнее того, кто дал нам позволение быть настоящей магией и сливаться со светом, что основа всего, в единое целое. Он так много сделал для нас. Ну и ради настолько благородной цели ты отдаешь частичку души, но ты даже не заметишь этого.

В эту секунду пламя свечи на их столе дрогнуло и погасло, будто его задул невидимый ветер. Их окутала тень, и только оранжевые глаза под капюшоном продолжали светиться в темноте, как у хищного зверя. Элдор почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Это... все? — выдавил он, и голос его сорвался.

— Конечно нет, — ее сладкий голосок прозвучал снова, а свеча сама собой вспыхнула. — Помимо этого, будучи королем, ты прислушиваешься ко мне в составлении законов. Но я многого не прошу. И удобства, комфорта, жизни в достатке забирать не планирую.

Элдор, поддаваясь чарам, как загипнотизированный соглашался со всем, что говорит великая и на все, предлагаемое ей. В нем пробуждалось что-то, какая-то сила. А эти слова ощущались как толчок. Он что, правда начнет жить в достатке? И будет просто наслаждаться?

— Так вот, Элдор. — увидев, что мужчина уже вот-вот и согласится, она продолжила подталкивать его к тому ответу, что ей нужен. — Ты очень способный и можешь больше, чем делаешь сейчас. Ты достоин всех богатств, всей красоты. Но мы заключим сделку, вступим в союз, и это даже не станет для тебя чем-то неприятным.

Мужчина от таких слов из уст этой великой девушки был готов расплакаться. Слишком уж она хорошо его знает, вплоть до слов, которые ему даже не мечталось слышать.

Элдор замолчал. Его взгляд упал на его собственные руки, лежавшие на липкой, исчерченной ножами столешнице. Грязь под его ногтями, шрамы от тяжелой работы говорили о его трудной жизни и о постоянных испытаниях, что ему приходилось преодолевать по сей день. А потом он поднял глаза на нее, и в его голове вспыхнул образ — Мариабелла в сияющем зале, ее светлые волосы и чистые одежды. Она вызывала ненависть, злость, зависть. Она имела все, не работая и ни дня. А теперь... теперь даже она позавидует ему. А вдруг...? Вдруг она будет его?

— А Мариабелла? — выдохнул он, и в голосе его прозвучала вся горечь его жизни. — Она... тоже мне достанется?

В ответ раздался тихий смешок.

— Конечно. Более того, ей просто нельзя будет тебе отказать. — усмехнулась она злобно. Сначала Элдор подумал, что он ее очарует, но по тону собеседницы становилось понятно, что не в его красоте дело. — ведь именно у тебя будет ее секрет. Именно от тебя будет зависеть и ее репутация, и ее состояние, и даже жизнь. Ну что, по рукам?

Элдор замялся лишь на секунду. Возможно, совесть еще пыталась достучаться до него, но под взором великой прекратила. Сомнения просто исчезали. Кто он — король, последователь бесподобного Эстелльзара, и кто Мариабелла. Она не сможет ему отказать. Он же будет на вершине, наслаждаться жизнью.

Они пожали руки. Прекрасная жизнь началась.

| 659 год, настоящее (15 лет спустя) |

Стук копыт сильной и резвой лошади, скачащей по полям Альфа́бы, раздавался по окресностям. Быстрого скакуна оседлала прекрасная девочка со светлыми длинными волосами, что сейчас были собраны в тугой хвост. Из-за тяжелых слоев платья усталость быстрее одолевала тело. Хотелось разорвать тряпки и облегчить себе жизнь, но, перебарывая это желание, принцесса Эларина, крепко держась за лошадь, тянула поводья в разные стороны, чтобы регулировать направление движения, и не обращала внимания на неудобства.

Ветер звенел в ушах, волосы разлетались. И лошади, и принцессе нравилась быстрая езда. Именно в такие моменты девочка ощущала себя свободной от всего: от правил, стереотипов и рамок, пока не слышала обыденное для нее: «Принцесса Эларина! Быстро назад! Ух узнает король даст же вам!»

И Элле приходилось сбавлять скорость и ехать к кричащей учительнице. Как и сейчас. Элла, мастерски управляя лошадью, заставила ту притормозить, и направилась к загону, в котором обычно проходили занятия.

— Такое поведение неприемлемо для принцессы! — отчитывала учительница, пока девочка слезала с лошади и гладила ее в знак благодарности. Учительница — статная высокая женщина, чей взгляд всегда был строгим, одежда — выглаженной. — Тебе нужно ехать спокойно, сидя боком, и желательно сделать так, чтобы лошадью управлял кто-то другой! Возможно, богатый принц. Что за недоразумение!

Элле стоило огромных сил подавить гнев. Ее очень раздражали крики учительницы Риавв, но девочка за годы в роли принцессы научилась это делать, поэтому выглядела невозмутимой.

— Полагаю, верховая езда является подобающим досугом, учитель. — В голосе Эллы, несмотря на раздражение, можно было услышать уважение и спокойствие, как и подобало настоящей принцессе. — К тому же, я выполняю свой учебный план, — размеренно продолжала она, зная, как правильно говорить, чтобы затыкать всех учителей по манерам, или, как сами же учителя говорят, — «налаживать отношения с государствами и заключать выгодные сделки». — Я знаю все, что должна знать принцесса моего возраста и делаю это, не избегая, признаюсь, порой безынтересных дел.

Учительница рассердилась еще больше. Принцесса только что гоняла на лошади, а сейчас сладким голосом и абсолютно верными словами объясняется перед ней как ни в чем не бывало! И почему она только так уверена в том, что с ней все хорошо, когда она является собой и делает то, что ей нравится?

И только учитель захотела сказать принцессе пару ласковых, она и ее подопечная услышали надвигающийся топот копыт, а затем они оказались в облаке пыли. Мальчишеский смех после этого всем дал знать, кто же приехал в загон и наматывает круги снова и снова на большой скорости, конечно, не соблюдая правила безопасности.

Это был принц Эринденн, брат Эллы. У них была общая мама, и сей факт очень не нравился Эларине. В детстве она не понимала, почему мама родила еще одного члена их «семьи», если у нее уже был любимый человек, отец Эллы. Но со временем она понимала, что королевы мало что решают, особенно в ситуации, что сложилась в их жизни. И осознание того, что мама не хотела, чтобы Эринденн появлялся на свет, что это была прихоть короля, очень тяготила душу Эларины.

— Хаха, смотрите как я могу! Учись, Элла! — крикнул он, не обращая внимания на учительницу.

— Смотрите! Он катается! Кхм, точнее... разве не видите вы, учитель, что Эринденн не использует поводья, а седло болтается ненадежно? — Эларина хотела возмутиться, но автоматически сменила тон. — Не скажете ли вы ему, что принцам вести себя так не подобает?

Но женщину все устраивало. Она влюбленно смотрела на тринадцатилетнего принца, катающегося в свое удовольствие.

— Так он же мальчик, принцесса. Ему и на охоту, и порезвиться. Как без этого-то?

Но нежности к этому негоднику, что специально дразнил Эллу, зная, как той нравится езда и что ей ее запрещают, девочка не разделяла. Ее брат нагло пользовался своим положением, а ей не давали ни одной поблажки.

— Но я тоже хочу резвиться! — вырвалось у Эллы против ее же желания. Ну все, теперь ей точно влетит. Нужно немедленно изменить тон. — Извольте учесть, что я выполняю свой план, а он, несмотря на то, что он король, — нет, и мне кажется, что это не совсем справедливо....

— Ну-ка хватит возмущаться! — жестко прервала ее Риавв. В правилах сказано, что принцессе нужно быть сдержанной, а ты — не сдержанна. Иди с глаз долой. Займись полезным делом, подобающим для принцессы, а к вечеру король узнает о том, что ты натворила в очередной раз.

«Про Эрина сказать ничего не хотите?» — буркнула Элла себе под нос, уходя из конюшни.

Нашла полезное дело Элла на возвышении за светлым замком. Виды с него открывались захватывающие — бескрайние сады с ровными дорожками и невысокими статуями и аккуратными фонтанчиками; конюшня с все еще катающимся там Эрином; дома, улицы светлого королевства, какие-то покрытые темнотой окрестности. Девочка присела на камень, достала альбом для рисования и карандаш. Взгляд метался с одного пейзажа на другой. И все равно задерживался на конюшне и загоне.

— Привет, принцесса. Как вы? — послышался знакомый голос. — Я так и знал, что найду вас здесь.

На другой камень рядом опустился худой длинноволосый мужчина с заостренными ушами. Это был Алавин — помощник по королевским делам, эльф возрастом младше мамы. Помощник был девочке будто единственным другом в ее окружении. Казалось, что он сначала ей друг, брат и только потом помощник. Он говорил с ней, поднимал настроение. И делал это искренне, от души.

Алавин помогал с королевскими делами. Он будил Эллу, рассказывал ей о ее планах на день, говорил с ней о последних новостях королевства и учителях, которые придут к девочке. Мужчина избавлял девочку от одиночества — без него она бы совсем была одна. Мама на работе, учителям не до нее, а о сверстиках и речи никакой не шло. Точнее шло — с ними не сложилось когда-то давно, когда она пыталась влиться в общество светлых.

У помощника было худое телосложение, длинные серебряные волосы, отливающие сиреневым. Его черты лица — тонкие, одежда, которую он носит, всегда аккуратная. Доброта, радость и позитив всегда пылали во взгляде его желтых глаз.

— Привет. — она тяжело вздохнула, не зная, что ей говорить. Благо, Алавин и без лишних слов все понял, проследив за ее взглядом.

— Снова проблемы с братом. — понимающе сказал он, даже не спрашивая.

— Ну почему так, Алавин? Почему? — воскликнула девочка. — Мы наравне, мы принц и принцесса, но ко мне требований в разы больше, а он может жить в свое удовольствие!

— А то ты не знаешь. — проговорил помощник с ноткой грусти. — Именно по этой причине твой брат появился на свет. Никого не волновало отношение к этому твоей мамы. И именно по этой самой причине она имеет слишком отдаленную от принятия законов позицию.

Они помолчали. Все знали ответ на это «почему». Но произносить им всем это не хотелось.

— Так, ну как, ты готова к дню рождения? — уже веселее спросил он, желая разбавить обстановку.

— Я очень жду этого дня. Потому что... — Элла задумалась, стоит ли говорить настоящую причину или нет. — Потому что мама будет рядом, — нехотя призналась девочка, на что Алавин понимающе кивнул, мысленно благодаря девочку за доверие. И мужчина с принцессой сидели, глядя на прекрасные виды. И уж слишком часто взгляд был направлен в сторону земель, покрытых мраком.

***

В большом, словно светящемся, зале, в котором лучи солнца, проходящие сквозь яркие витражи, раскрашивали стены и пол в разные цвета и заставляли их светиться, стоял длинный стол с явствами на любой вкус. Королевская семья обедала. Король, сидящий отдельно от всех, левее от него — королева Мариабелла. На другой стороне стола почти напротив королевы и правее Элдора расположились дети — Эринденн и Эларина.

Присутствующие формально желали друг другу приятного аппетита. А все остальное время проходило в довольно напрягающем молчании. Несдержаннее всех был принц, который соблюдал правила поведения за столом лишь выборочно, осанку держал только моментами, а еще иногда брал больше, чем может съесть, пока остальные — королева, принцесса и даже король вели себя так, как подобает представителям власти.

Король Элдор прокашлялся. Элла сразу поняла, что он что-то собирается сказать. Может это, наконец, коснется поведения Эринденна?

— Элла, мне донесли сегодня о твоем поведении. — сказал король в полной тишине. Девочка подавила острое желание закатить глаза. Но закатывание глаз — это то, о чем даже мечтать ей не следует.

Не слыша ответа, мужчина продолжал.

— Ты, возможно, станешь королевой, но ведешь себя отвратительно, — сказал он. Его глаза-омуты, давно, казалось, лишенные всякого огня, уставились на Эллу.

— Уважаемый король, ваша светлость, я прошу прощения за то, что иногда смею произносить слова и могу заниматься тем, что вызывает у меня удовольствие, даже не отрываясь от обучения королевским наукам, которые могут пригодится мне в будущем.

Эринденн нагло засмеялся. Королева вздохнула тяжело.

— Милый, просто признай, что тебе не к чему придраться. — сказала королева мягко, пытаясь заступиться за дочь. Внешность женщины была прекрасна — и именно в нее пошла принцесса. Светлые волосы, довольно хрупкий и женственный облик и добрые глаза.

— Но я не могу смириться с тем, что будущая королева... гоняет на лошадях? Слишком много читает, знает даже то, что принцессе знать и не нужно?.. — Король вздохнул и стал массировать свои виски в знак того, что очень напряжен. Королева подыграла, поглаживая его по руке, чтобы «успокоить».

«А никого не смущает, чем занимается будущий король?!» — воскликнула Элла у себя в мыслях. И да, в своих мыслях она давно закончила разговор и ушла с ужина почти не поев, но сказав, что Эрин заслуживает строгости, а ей ее уже достаточно. Девочка мечтала о справедливости, но с такими законами и в таком мире глупо и думать о таком.

— Королева не станет хуже от пары тройки прочитанных книг, ваша светлость. И король тоже. Ему бы, кстати, тоже не помешало почитать что-то. Хотя бы из обязательной программы для принцев и принцесс.

— Еще чего! Я итак все здорово делаю. А книжек я и в школе начитался уже.

— Чего ты начитался? Там книг не перебрать, а ты уже закончил?....

— Элла, может, хватит умничать? От твоих умных слов даже воздух тяжелее. И ты знаешь, что королеве негоже быть заучкой, она — для прекрасного. — на последнем Эрин скорчил какую-то рожицу, словно он чем-то сильно восторгается. — Лучше бы пирог доела, пока я его за тебя не прикончил, — сказал братец, потянувшись за очередным куском.

Король Элдор медленно повернул к нему голову. Взгляд его был пуст.

— Не разговаривай с набитым ртом, — произнес он ровным, лишенным всяких эмоций голосом. Печется о манерах, дрессирует. Жаль, что с воспитанием Эллы это не сравнится. Затем его глаза, словно два обледеневших осколка, снова уставились на Эллу.

— А твои «знания», дочь, — он сделал небольшую паузу, дав слову повиснуть в воздухе, — лишь подчеркивают, насколько ты чужда простому и понятному — настоящему свету.

Он не повысил голос, но от этих слов в груди Эллы все сжалось. Он говорил с отвращением, прекрасно зная ее прошлое и ее больные места.

— Довольно, Элдор! — воскликнула королева, и в ее голосе впервые за вечер прозвучала сталь. — Элла, иди к себе, — мягче добавила она дочери, а затем обернулась к мужу, понизив голос до опасного шепота: — Мы не будем обсуждать это. Не сейчас и не здесь. Я объясняла тебе, что свет не становиться ненастоящим если... если ты сам знаешь что.

Но Эларина уже ничего не слышала. Злость разгорячила принцессу, девочка хотела рвать и метать, но больше, конечно, плакать. «И это я должна уйти? Я, которая знает каждый закон, а он — лишь как правильно натянуть тетиву? Это так несправедливо!»

И так всегда — ее считают чуждой этому миру — а за что? За то, что ее кровь нечистая. Просто так вышло, что Мариабелла, неподвластная чарам светлого мага, что заколдовал весь светлый мир и заставил всех ненавидеть темных, полюбила представителя темных. И об этом бы никто никогда не узнал — Элла имела светлый облик, может только иногда появлялись темные пряди. Но один человек признался, что знает секрет. И за его хранение потребовал положения короля, богатства, и, конечно, саму Мари.

Человеком тем оказался Элдор. И королева не смогла ему отказать, потому что если бы он выдал этот секрет, ей грозила бы смертная казнь за измену или пожизненное заключение. А Элле... Элла бы получила жизнь еще хуже, ведь девочка лишилась бы матери.

Ведь темные — это зло. Тьма — это табу. Мрак — это грязь.

Эларина в свою очередь была категорически против тех людей, кто считал, что жители Темного мира, - Веспера-Торна - хуже, чем жители светлого. Но что темные такого сделали, чтобы относиться к ним настолько плохо? Принцесса не понимала, как можно ненавидеть кого-то без всяких на то причин, просто за силы, с помощью которых те колдуют. В их колдовстве была темнота. Но разве наличие темноты или света в магии — главный критерий определения позитива или негатива? Разве результат - не главное?

Мама Эллы и Алавин разделяли ее позицию. Но вся Альфаба гудела о том, что темные — зло, просто потому что они темные. Эларине постоянно приходилось терпеть разговоры о том, что жители соседнего королевства — недолюди, что они не достойны ничего, кроме смеха над ними. А она сама наполовину была таким человеком. Они высмеивали ее часть.

Поначалу в детстве, когда Элла не могла понять, как ей лучше себя вести в том или ином обществе, она говорила, что думает, поправляла людей, осуждающих жителей темного королевства. Но мама качала головой на детсткую наивность, а Алавин терпеливо объяснял, что так лучше не говорить, ведь другие взрослые откровенно смеялись над принцессой, а некоторые — открыто осуждали будущую королеву.

Но в глазах короля она была всего лишь грязной девчонкой, в жилах которой текла нечистая кровь. И не темная, и не светлая. И если в ней есть хоть капля Тьмы — ее лучше не касаться.

И как же ей не повезло жить в этом месте будучи девочкой, да еще и наполовину темной, хоть про последнее знают только единицы.

— Приятного всем вечера. Надеюсь хоть эта фраза, вырвавшаяся из моих уст, не вызовет ни у кого из присутствующих раздражения. — проговорила она. Именно после того, как она все сказала, комок подступил к горлу.

«Элла!» — воскликнул Элдор. Но принцесса уже выходила из этой залы и спешила к себе в комнату.

Одни коридоры быстро сменялись другими.

— Элла? У вас что-то случилось? — родной голос, что она слышит отдаленно. И не потому что Алавин далеко, а потому что слезы против ее же желания катятся по лицу, а девочка сосредоточена на том, чтобы перестать, наконец, плакать.

— Все нормально, Алавин. Все как всегда. — Сказала Элла, ругая себя за то, что голос дрожал. Она закрыла глаза руками, чтобы помощник ничего не видел. Она не хотела признавать, что что-то может ранить ее. Подумав, что прозвучало слишком грустно, она добавила: — просто эмоции нахлынули, но я справлюсь. Давай позже встретимся.

И принцесса поспешила от Алавина во избежание последующих расспросов. Сердце помощника разрывало на части. Он тоже чувствовал несправедливость, и невозможность помочь ломала его.

Через полчаса или час Алавин все же пришел к девочке в комнату с чашкой чая и печеньем, зная, что это порадует ее. И Элла, уже насильно заставившая себя прекратить плакать, улыбнулась гостю.

Партия 2. С днем рождения, Элла!

Солнечный свет, яркий и навязчивый, будил Эллу сквозь сомкнутые веки. Вчерашние обиды стерла ночь и чай с успокаивающими травами: проснулась девочка с легкой головой. Она потянулась ко второй подушке, все еще хранившей след от маминой головы и ее запах — Мариабелла забежала к ней посреди ночи, как всегда, после изматывающего заседания Совета, чтобы просто посидеть рядом, пока дочь спит. Элла смутно помнила ее усталый шепот: «Прости, солнышко, эти старые упрямцы снова два часа доказывали, что мой закон о помощи матерям «не соответствует светлому духу королевства». Завтра все исправлю».

А сегодня ее день рождения. Целый день с мамой! Никаких уроков, никаких упреков, только они вдвоем. Элла знала, что это чудо. Обычно маму можно было поймать лишь на бегу, между убеждением одного советника и подписанием бумаг у другого. Все самые важные указы, висящие на стендах по всему городу с гордой подписью короля Элдора, были выстраданы и выверены именно ею. А он лишь кивал и принимал поклоны.

В дверь постучали, и в комнату вошла Мариабелла. В солнечных лучах она казалась настоящим ангелом, а Элла — ее маленькой копией. Но сегодня Элла заметила то, чего не видела в детстве: глубокую усталость в глазах и едва заметную горизонтальную морщинку на лбу — следствие постоянного напряжения.

— Доброе утро, мама. Опять почти не спала? — спросила Элла, садясь на кровати.

— Пустяки. Сегодняшнее заседание было... продуктивным, — Мариабелла механически поправила идеально лежавшую прядь, посмотревшись в зеркало туалетного столика дочери. Элла знала, что мама имеет ввиду: она пробила свой закон ценой невероятных усилий и нервов, а ее муж-король, скорее всего, уже гордо разгуливал по замку, принимая поздравления за «свою» мудрую инициативу.

— Сегодня особенный день, знаешь? — мама попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то рассеянной.

Элла сонно наморщила лоб. Неделя выдалась такой насыщенной...

— Ты совсем забылась! — мама выдавила более живую улыбку, стараясь для дочери. — Тебе сегодня исполняется четырнадцать!

— Точно! — Элла приподнялась на кровати. Как она могла забыть? Наверное, засмотрелась мамой.

— Вставай, — ласково похлопала ее по ноге Мариабелла. — Скоро придет Алавин, он подобрал для тебя наряд. Он, кстати, единственный, кто не ворчит на мою работу. И... сегодня я должна рассказать тебе кое-что. Но позже. Люблю тебя. — Лучисто улыбаясь, она встала и взяла со стола документы.

— Мам... а все снова будут думать, что... Элдор придумал этот закон? — И, как в подтверждение, девочка вспомнила звучащую повсюду в королевстве фразу: «Слава Солнечной Звезды — в мудрости нашего короля». От этих слов ей всегда становилось хуже.

Женщина, пожав плечами, кивнула, стараясь не подавать виду, что ей тяжело мириться с этим.

— Как есть милая. Такова участь королев.

Участь принцесс была не менее тяжелой. Принцесса тоже имела забитое расписание, что мешало встречам с родными, а еще и бесконечное количество бесполезных задач, правил, что никак не влияли на королевство. Как нам стало ранее известно, принцессе полагалось учиться конному спорту. К сожалению, езда эта была больше красивой, чем практичной — садилась на лошадь принцесса боком, обязательно держала спину прямо и моментами махала по заданию тренера воображаемому народу. Это вызывало одну реакцию — скуку. Но иногда девочка могла оседлать лошадь и поскакать на ней так, как ей нравилось. В ущерб своей же репутации, конечно. Но в ущерб ее репутации, казалось, шли даже ее вздохи. Поэтому разницы особой не было.

Были занятия по манерам. Нудные учительницы разыгрывали с Эллой ситуации, которые, по мнению самой Эллы, не случились бы в реальной жизни, и тренировали ее этикет и поведение. Но насколько велика вероятность, что возникнет ситуация, в которой тебя посреди леса останавливает какой-то очень важный принц и ты должна показать себя воспитанной, доброй и терпеливой ему? Ну и, конечно, сходу заключить с ним какой-то договор или соглашение?

Помимо этого Эларина занималась географией, политологией, музыкой, искусством переговоров, языками и танцами. Без минусов не обошлось — география охватывала в большинстве своем только светлое королевство, почти не упоминая остальные, а наука, связанная с политикой, была наполнена огромной ненавистью к соседнему государству, окутанному тьмой.

О том, как Элла относится к этой ненависти, мы знаем. И если не брать в расчет мнение Эларины о темных, девочка будет отличной королевой даже в представлении светлых. Она уже сейчас довольно строга к себе — любит, чтобы все было идеально, не позволяет себе вольности в эмоциях, хотя иногда без этого не получается.

Мама покинула комнату, оставив что-то на туалетном столике. Девочка осталась в кровати, пробегаясь глазами по родной комнате, к которой она привыкла и которую очень любила. Входом были резные тяжелые двери, открывающиеся в разные стороны; напротив входа — большие окна, из которых видно всю красоту светлого мира: чистые пустые улицы с белыми домами в ровный ряд, облака, озаренные солнцем и, конечно, море. Потрясающий вид, хотя солнце слепит постоянно. Светлые не замечают этого, но Элла по понятным ей причинам могла почувствовать, что солнце иногда, особенно когда она устала, слепит ей глаза или напрягает ее — но не зря у нее нечистая кровь. На раскрашенных яркими красками стенах, что были разрисованы самой принцессой, висели полочки для личных вещей Эланоры — на них в домашнем беспорядке расположились огромная куча книг разных размеров, форм, цветов и содержания, коробочки с украшениями и сладости. Там лежал и ее любимый инструмент для колдовства, без которого не обходился ни один урок по магии. И по музыке, конечно. Это была флейта. Со сводчатого потолка, также расписанного яркими иллюстрациями, в некоторых местах свисали растения — их горшки спускались на ниточках вниз. Наверное, стоило бы полить их сегодня — они уже нуждались в поливке. У дверей были гардероб и туалетный столик.

Послышался привычный стук, а затем и почти родной голос:

— Доброе утро, принцесса! — это сам Алавин — помощник по королевским делам. — С днем рождения! — радостно воскликнул он и на глазах Эллы рассыпал звездочки по комнате. Они искрились в воздухе, пока сама девочка улыбалась смущенно. — Пойду подготовлю вам красивый наряд на завтрак. Вы хотите что-то простенькое или что-то позамысловатее? А на вечер я такое придумал... вам точно понравится! И всем на нашем небольшом балу тоже! — Вдохновленно произнес он. Мужчине самому было приятно радовать принцессу, и делал он это без всякого злобного умысла.

— Скорее простенькое. — Без задней мысли сказала девочка. Ей никогда не нравилось что-то замысловатое в повседневном стиле.

Эларина потянулась и, наконец, встала. Мягкая кровать под ее телом продавилась в месте, где она села. Алавин же находился в гардеробе — собирал образ.

Элла очень его любила. Именно с ним можно было обсудить, куда катится Альфа́ба, цвет нового ковра в обеденном зале, пользу чтения и, конечно, собственные мысли. Она знала, что он слушал ее не только потому, что это его работа. Ему самому было интересно обсуждать все это. Алавин заполнял пустоту в ее сердце, пока мама работала, а папа должен был просто держаться подальше отсюда.

— Удачного дня, принцесса, до встречи за завтраком. Он через пятнадцать минут. — добавил мужчина и, мягко улыбнувшись девочке, вышел из комнаты. Приятный осадок остался после его улыбки и слов — не может этот человек не порадовать ее.

От мыслей о планах на день появлялось сладкое предвкушение — у нее день рождения. День будет точно одним из самых прекрасных!

Так, стоило посмотреть подарки. Несколько коробочек лежало на туалетном столике. Одну из них она точно успеет открыть.

Когда она распаковала подарок, в руках у нее оказались красивые часы. Черные, размером с ладонь, но несколько замысловатых стрелок показывали не только время. Помимо него некоторые стрелки показывали на странные обозначения. Луна, солнце и другие. Огонечек на панели снизу показывал либо одну сторону, либо другую. Время — почти девять утра. Знак — солнце. Огонек на панели слева. Вот бы разгадать, что это значит? И вообще, вдруг это как раз то, что мама хотела ей сказать?

Преодолевая тягу посмотреть, что в других коробках, Элла спешно оделась и посмотрела в окно — как и всегда солнечно. Как и всегда размеренно и спокойно. Надо будет сказать маме, что ей сегодня снилось.

Сегодняшнее платье Эларине шло. Длина была чуть выше колена, самая удобная из всех длин. Мятный цвет легкой ткани очень подходил к глазам, что переливались голубо-зеленым. Алавин точно знал толк в моде!

Девочка села на кровать, настраиваясь на день. Сейчас завтрак с поздравлениями. Потом — прогулки с мамой, если очень повезет. Как и вчера, как и все дни до этого, все будет хорошо, как и обычно. И даже лучше чем всегда, ведь сегодня у нее день рождения. Она обязательно уломает маму на совместную прогулку; обязательно поздоровается со стоящими повсюду охранниками.

Но только стоило Эланоре подойти к выходу из комнаты, как перед ней двери резко распахнулись, а из коридора начала вбегать стража. Человек десять в королевской форме были агрессивно настроены, и негативом от них веяло за версту. Они стали разбегаться по комнате и перебирать ее вещи, а двое из них стали хватать ее за локти так, чтобы обездвижить.

Ледяной ужас пронзил Эллу с головы до ног. Рефлекторно она стала вырываться из крепких рук стражи, но ей становилось больнее от того, как мужчины, которые были больше и сильнее ее, перекручивали ей руки. Подняв испуганные глаза, она увидела, что держат ее ее собственные охранники, раньше частенько предупреждающие ее о приходе учителей или желающие ей доброго вечера.

— Нет, отпустите! Пожалуйста, отпустите! — Кричала Элла, но никто ее не слушал. Какой-то охранник подставил к ней королевское оружие — меч, но именно в этот момент откуда-то сзади послышался голос Алавина. Сейчас он звучал громко и грубо.

— Что вы тут устроили?! — грозно спросил он, проходя внутрь. — Вам дали приказ выселить бывшую принцессу, а не ранить ее. Не делайте ей больно! — воскликнул он так, чтобы услышали все те, кто был в помещении.

Он подошел к одному из охранников, державших Эланору и девочка, ничего не видящая из-за разлохватившихся волос и своего положения где-то внизу, почувствовала, как хватка становится менее крепкой, а лезвие меча, не без помощи Алавина, отводится в другую сторону.

— Я поговорю с ней? Пожалуйста? — вежливо попросил Алавин, жалобно глядя на охранника.

— Не положено. — механически ответил он, отводя глаза.

— Нет, пожалуйста, прошу. Пять минут. Пару слов. — Прошептал помощник, умоляя.

Даже на миссии, даже делая больно девчонке, с кем и на кого ты работал, отказать Алавину невозможно. Ломаясь и закатывая глаза, охранник сквозь зубы говорит «три минуты».

Алавин тут же бросился на пол, чтобы быть на одном уровне с Эллой. Убрав с ее лица волосы и подняв голову за подбородок, заставил посмотреть на себя. Он заметил, что глаза ее почти на мокром месте — он такой испуганной и расстроенной ее не видел с тех времен, когда ее отец уехал. Да и сам-то он не лучше — он уверен, Элла тоже видит его нервозность.

— Принцесса. Слушайте очень внимательно. — несмотря на всю ситуацию, Алавин старается говорить очень мягко. Выглядит все это так, словно они видятся в последний раз, и девочке очень страшно от того, что ее ждет. — Ваше прошлое раскрылось. Элдор позаботится о том, чтобы и твоей ноги в замке не было. Королева будет в темнице, а тебя сошлют в Темный мир. — Говоря это, помощник чувствовал, что в его горле становится сухо и он почти не может продолжать говорить. Он знал, к чему все идет, по крайней мере, предполагал. И от накатывающей паники в его глазах стояли слезы, а ком в горле тормозил слова. — Прошу, не отчаивайся. Учись, там будет школа. Мама позаботилась об этом, там все будет хорошо. — на последних словах его голос подвел — дрогнул. Поэтому мужчина просто замолчал.

— Алавин?.. — выговарила Элла. Ее руки все еще болели от того, как ей их перекрутили. Слова помощника кажутся ей нереальными, а грубость охранников — страшным сном. — Что с нами будет?

Эланора и помощник посмотрели друг на друга так, словно пытаясь выговориться с помощью взгляда. Слова не получались. По глазам Алавина было понятно, что ничего хорошего с ними не будет.

— Достаточно разводить нюни, итак одолжение сделали. Поднимайся! — приказала охрана девочке, толкая ее.

— Не делайте ей больно! Она все еще человек, и тем более ребенок, она не заслужила ничем плохого отношения! — сопротивляясь слезам, громко приказал Алавин. Он резко схватил с полки солнечный амулет и всунул в руку девочки.

Эллу увели из ее спальни. Вопрос остался без ответа. Последнее, что девочка смогла увидеть перед уходом из комнаты — это беспорядок, устроенный теми охранниками, что собирали ее вещи и расстроенного, буквально разбитого Алавина.

Девочка старалась держаться. Она сжимала в кулаке амулет так, словно он был ее спасением. Возможно, это просто то, что останется у нее от ее дома.

Партия 3. Добро пожаловать во Тьму

Через коридоры замка Солнечной Звезды, которые раньше казались Элле безопасными и радовали ее глаз, охранники вывели девочку в главный зал. Солнце продолжало светить в огромные окна, уходящие под высокий потолок, но сейчас все словно изменилось, и теперь то, что раньше казалось безопасным, только сильнее пугало схваченную под руки Эларину.

В этом огромном зале в глаза девочке сразу бросилась страшная картина — ее маму связали, и несколько охранников дополнительно держали королеву. Светлые волосы женщины, такие же, как и у Эллы, разлохматились и падали на лицо. В глазах читалась боль. Элла рванулась навстречу к маме инстинктивно, не осознавая этого, но тут же была грубо остановлена — хватка на руках стала сильнее, от боли она закусила губу до крови. Эларина вся дрожала. Мыслей не было, только страх и паника. Она начинала принимать это за правду, коей все это и было. Девочка поймала взгляд матери, схваченной охраной также грубо как и она. Взгляд голубых глаз сквозь локоны светлых волос был многозначительным, ведь в нем можно было увидеть сожаление, вину, извинения, недосказанность. Подняв глаза с этой ужасающей картины, девочка увидела, что на возвышении, где располагались троны для королевской семьи, где раньше сидела мама, сейчас стояли только Элдор — король Солнечной Звезды, с которым мать вынужденно правила, — и Эриденн. Мужчина стоял, возвышаясь над ними, как башня, высеченная из единого куска мрамора, отделяющая их от прежней жизни. Его взгляд, холодный и острый, как осколок камня, впивался в них.

— Мир Солнечной Звезды — идеальный мир, — начал он. В это время Эларина сделала новую попытку пошевелиться в руках охраны — все тело ныло от неестественного положения. В ответ на это ее беспощадно схватили крепче. — Он не терпит и намеков на темноту, вы все это прекрасно знаете. И, несмотря на правила, устоявшиеся в нашем мире, такие как вы все равно смеют нарушать их. За предательство Альфа́бы, Мариабелла Лайнелл отправляется в темницу на неопределенное количество времени, пока ее судьба не решится. — Элла увидела, как подоспел Алавин. Щеки мужчины были немного опухшими, как после плача. Он с сожалением и чувством вины посмотрел на Эларину и опустил глаза так, словно он был виновен во всем, что происходило. — А ты, нечистая девчонка, — Элдор посмотрел противным взглядом на Эллу, — отправляешься в Темный мир. Тебя определили в Темную школу. В твоих же интересах будет быстрее научиться жить свою некоролевскую жизнь вдали от мамочки и чистых, неочерненных существ. Увести всех! — приказал он, последние слова прокричав. Эти же слова эхом пронеслись по замку, оставаясь в сознании бывшей принцессы. — Совет окончен.

Она не могла... она не могла так быстро сдасться! Она должна бороться. И плевать, что ее учили молчать.

— Нет, нет, пожалуйста!! — крикнула Эларина, заставляя Элдора своим громким, полным силы и отчаяния голоса, обернуться. Тот усмехнулся, будто плюнув ей в душу. Охрана же, не обращая внимания ни на что, шла вперед к выходу из замка, но Элла все пыталась вырваться. — Дайте поговорить с мамой! Пожалуйста! — умоляла.

Она знала, что от железной хватки охранников будут синяки и, возможно, она не сможет шевелить руками. Но добиться разговора с мамой было важнее этой боли, да и жизни, наверное... Но ее никто не слушал. И, кажется, не слышал, сколько бы силы к крику она не прикладывала.

— Быстро! Пошла! — грубо кричала на нее охрана, выталкивая из места, которое было для нее домом. Она тормозила ход ногами, сопротивлялась настолько, насколько хватало ей сил. Но эти мужчины были сильнее. Они бы скорее позволили ее ногам сломаться, нежели остановились, пока она упиралась ими в пол.

Элла оглядывалась назад — маму уводили точно также, но в глубины замка. Уже бывшей королеве было больно и также страшно, как и ей. Девочка пыталась кусаться, на что в ответ она получила ругательство и тяжелый удар по спине. Они настойчиво выводили ее из замка. Когда ее вывели на улицу, она сдалась. Бороться перестала, просто повисла на держащих ее людей. Слезы хлынули из глаз, но реакции также было ноль — хватка на руках не стала менее крепкой. Ее никто не отпустил и не позволил вернуться. Она видела лишь яркий свет идеального Светлого мира сквозь слезы и пряди своих светлых волос. В мыслях все еще был образ матери, которая была также напугана, также измучена. Их разъединили. И тайна, которая объединяла их семью, раскрылась. И Элла знает благодяря кому.

В думах она немного забылась. Почувствовав облегчение, она очень удивилась — ее отпустили и позволили ей выпрямиться, сразу всучив сумку с тем, что взяли из ее комнаты. Спина все еще болела от того удара, руки невозможно было разогнуть, тело ныло от причиненных ему неудобств.

—Это — повозка до Темного мира. Выпрыгнешь — и всем будет и не жарко, и не холодно, — сказал один из охранников, остальные противно загоготали. — Грязная, нечистая девчонка!

Элла не обращала внимания и терпела, стараясь не плакать больше. Да, они оскорбляли ее самыми ужасными словами. Нечистость, грязь — худшее, что могло быть в светлом мире. Но ее голову занимали лишь мысли о том, что теперь будет, и как же болит ее тело.

Ничего не отвечая, она запрыгнула в повозку абсолютно разбитая. Сев на грязный пыльный матрас, она положила сумку рядом и схватилась за края выступающих досок, благодаря которым при быстрой езде она не выпадет из транспорта. Девочка даже не хотела смотреть, что ей положили с собой. Ей так плохо, одиноко и страшно, что уже не до чего.

Повозка тронулась. она ехала грубо и быстро. От красивого светлого замка, чистых озаренных солнечным светом улиц ее увозили все дальше. Замок сменялся садами и парками, а затем и эти локации поменялись на все более мрачные.

Элла старалась удержаться на быстром ходу, и только и делала что крепче бралась то за края досок, то за другие выступы, да еще и пытаясь удержать несчастную сумку. Тело затекало от напряженного положения в попытке не выпасть из повозки.

Когда они стали проезжать длинное, словно бесконечное ущелье, что разделяло Темный и Светлый мир, а потом поехали по дороге, с одной стороны которой была скала, а с другой — обрыв, стало понятно, что земли Светлого мира окончательно закончились. Ехать над обрывом было очень страшно. Повозка казалась некрепкой, а слова жестоких охранников о том, что всем будет ни жарко, ни холодно, если Элла выпадет оттуда — пугали еще больше.

Она не знала, что будет дальше. Лишь боль наполняла все ее тело и душу. Элла не верила. Ее нутро буквально кричало о том, что так не должно быть, что все это неправда. Но повозка, которая везла ее как можно дальше из Солнечной Звезды — правда, как и синяки на руках и коленях, как горячие слезы на щеках. И как отстутствие всех, кто мог ее любить.

Все произошло неожиданно. И не только для нее, а еще и для мамы и даже для Алавина. Сегодня утром он ни слова не говорил об этом выселении из замка и раскрывшемся предательстве и у него самого были планы на этот день. Значит, это произошло без его ведома. Элдор же хранил тайну Мариабеллы и Эллы. Почему сейчас ему взбрело в голову сдать их? Именно из-за раскрытия секрета Эллу выставили за дверь родного дома и любимой комнаты, разъединили с Алавином. И лишили матери... Элла тоскует по ней уже сейчас — девочка чувствовала, будто вместе с разлукой она получила настолько сильную травму, что потеряла связь со своей душой. Но маме наверняка хуже, чем ей.

Наверное, сейчас она сидела в одной из худших камер замка, на которые Элле никогда не давали смотреть даже из любопытства. Она разбита и волнуется о дочке. Наверное, слезы тоже текут по ее лицу, а нежные руки, что обнимали ее раньше, холодны. Хотелось бы вновь дотронуться до них. Но до этого не то что далеко — этого просто больше не случится.

Смотря на меняющиеся локации и пытаясь не выпасть из кузова, Элла не видела происходящего, смотря словно в пустоту. Вот тебе и день рождения. Вот тебе и день с мамой. И раскрытые подарки. И тот важный разговор, что не состоялся. И наряд для бала, что она не увидит. Сколько прекрасных событий она уже не переживет! Это все ускользнуло из ее рук, да так резко, что она не успела никак подготовиться. А как же ее инструмент? Как она будет колдовать без него? А что с комнатой? Кто польет ее цветы? Кто-то поселится там вместо нее? Элла вновь и вновь прокручивала момент расставания. Ей не дали поговорить с мамой. Ее насильно увели из дома, позволяя себе бить бывшую принцессу и кричать на нее. Куча вопросов были без ответа: что будет дальше? В безопасности ли сама Элла? Когда Эларина сможет увидеть маму? И сможет ли увидеть хоть кого-нибудь из родных, если ее увезут так далеко? А Алавин? Как он будет там? Что с ней будет в этом Темном мире, Темной школе? А если... если ее никто не полюбит или возненавидит? А если до школы она и не дойдет? Сердце болело, казалось, уже не душевно, а физически. Грудь предательски сдавливало от всхлипов.

Локации стали меняться, Элла решила отвлечься на вид, хотя мысли настойчиво возврашались в известное нам русло. Красивые сады и парки Солнечной Звезды, вылизанные до идеала, сменились на мрачные густые леса с высокими и массивными деревьями. Становилось темнее. Раньше дорогу освещало солнце, вокруг было светло, и от этих до невозможности ярких лучей, казалось, слепило глаза. Сейчас же дорога по сравнению с тем, что было, казалось невероятно темной, ведь лес со всех сторон окружал повозку и даже неба не было видно — а если кусочки неба мелькали между ветвями деревьев, становилось понятно, что над головой толстый слой облаков. За всю свою жизнь таких лесов Эларина никогда не видела. Да и облачной погоды в Солнечной Звезде почти не бывало. Она боялась представить, насколько легко потеряться в этом лесу и как много там диких животных.

Дорога уходила все дальше в лес. Поездка длилась уже как будто бы весь день. Элла увидела, как возчик проехал поворот на протоптанную дорогу и продолжил ехать прямо по, пусть и невысокой, траве, что заставляло повозку ужасно трястись. Дороги будто не было, но именно там, где ехала эта телега, пространство между деревьями было шире. Создавалось ощущение, что мужчина везет свою пассажирку специально в лес. И только множество часов непрерывной напряженной дороги спустя, они выехали из чащи на «островок», представлявший собой словно остатки древней мостовой. Крупные, грубо отесанные камни когда-то были уложены ровно, но теперь их покосило, развело в стороны могучими корнями деревьев и промоинам от дождей. В некоторых местах они уходили под землю, в других — обнажали песок. В трещинах камней росли цвети и травы.

Впервые за все время пребывания в Темном мире Элла могла видеть небо, что затянуло тучами. Посреди этого открытого пространства, обозначенного каменным ковром, стояла скамейка.

Повозка остановилась.

— Выметайся, нечисть! — приказал водитель в грубой форме.

Элла вскочила со своего места и взяла сумку, прижав ее к себе. Ноги дрожали после пережитого, к тому же, поездка в неудобном положении и отстуствие возможности хоть немного расслабиться тоже сделали свое дело. Надо попытаться спросить у возчика, что ей делать — дороги она не знала, а уже становилось темно.

— Извините, как добраться до школы? Я просто не...

— Мне плевать что ты просто а что не просто. Твое нечистое тело пробыло в светлом и правильном мире много лет и я даже слышать ничего не хочу. Прочь! — процедил водитель, маленькими глазами просто уничтожая девочку. — Мне еще столько же домой пилить из-за тебя. Позорище.

Элла задрожала. Чтобы не выдавать комок в горле и то, что ей стало больно, она просто поджала губы и отошла от повозки. Водитель отъехал, ворча под нос всякие нехорошие слова, оставив ее абсолютно одну.

Элла нехотя стала дышать глубже. Густой воздух был наполнен запахом елей и сосен. Стремительно день подходил к концу. С приходом ночи становилось холодно, а платье, легкое и короткое, только усугубляло положение. Появлялся туман. Окружающие облаченный камнем участок деревья возвышались высоченными столбами над Эллой, создавая подобие ловушки.

Ей нельзя никуда уходить отсюда. Повсюду густейший лес, и Элла была уверена — он был темным, беспощадным. Она и глазом не моргнет, как заблудится. Возможно, где-то рядом школа, просто скрывается среди деревьев. А может, до нее и далеко, но от этой мысли становилось еще страшнее.

Эларина села на лавочку. У нее почти не было сил. С тревогой за будущее, за родных, смешивалась и тревога, связанная с новым местом и самой собой. Тут очень темно, мрачно и она абсолютно одна. А сейчас уже почти сумерки, туман начинал окружать ее. А сколько страшных монстров и животных есть в лесу, которые могут угрожать ее жизни?

Элла разбита. Возможно, ей и уже не так страшно за то, что с ней будет если она останется на этой лавочке сегодня ночью посреди этого пугающего леса. Ей страшно только за то, что будет с ее мамой. Она чувствует пустоту, ведь связь с матерью и Алавином оборвалась, единственными людьми, которые ее любили все это время не смотря ни на что.

Девочка старалась сдерживать слезы. Но иногда плач все же вырывался из груди и она сидела и плакала. Сгущался туман, а лес накрывала ночная темнота, начиная сумерками. Над окрестностями поднималась большая луна. Можно было услышать, как где-то вдали воют волки и ухают совы. Становилось страшно от пребывания здесь. Элла боялась даже зажечь свет своими руками, но не позволял ей колдовать не только страх, а еще и слабость, сковывающая тело. И тот факт, что ее любимый предмет для колдовста остался в комнате, лучше ситуацию не делал.

Как вдруг она заметила в густеющем тумане силуэт человека в капюшоне, держащего в руках фонарик на палке. По ощущениям, этот человек был такого же роста как и она. Либо он взрослый, но невысокий, либо это тоже подросток.

Элла встала с лавочки. Она собиралась позвать его или как-то привлечь внимание этого прохожего к себе, несмотря на все риски, но человек резко обернулся на нее, опережая. Эларина даже испугалась — незнакомец в черном плаще словно... почувствовал ее. И его чувствительность была огромной.

Потушив фонарь, человек начал стремительно приближаться, и силуэт его выглядел очень жутко, особенно в темноте. Лица не было видно из-за капюшона, а туман делал образ его поистине мрачным. Эларина робко начала разговор первой.

— Простите... вы не знаете где Темная школа?... Я... Я только приехала и, боюсь, я быстро потеряюсь в этой местности. — вежливо начала разговор Элла. Голос ее подводил — он предательски дрожал после пережитого.

В ответ сначала ничего сказано не было. Человек этот быстро снял копюшон, но из-за сумерек были видны лишь очертания головы и коротких волос до плеч. Затем стало понятно, что он засунул руку глубоко в карман мантии и вытащил зажатый кулак. Через секунду вокруг них стала летать небольшая стайка светлячков, и только сейчас встретившиеся люди увидели друг друга, освещаемые несколькими сияющими насекомыми.

Перед Эллой стояла ее ровесница. В ее внешности в глаза сразу бросались: круглое лицо, черное, немного небрежное каре и острый маленький нос. Глаза ее были изумрудными, в них красиво отражались светлячки. Всем своим видом девочка выражала... волнение.

— Ты откуда такая...? — спросила девочка, бегло оглядывая незнакомку. Светлые волосы, каких почти не встретишь у жителей Темного мира, легкое лавандовое платье, каких здесь не носят, предпочитая более закрытую одежду и мантии... взгляд сразу зацепился за синяки и раны на руках девочки, которая выглядела... абсолютно измученной.

Элла подумала и помялась. И она решила сказать честно.

— Я... Хм.. Я даже не знаю как сказать. — робко ответила Элла, и слезы, что она сдерживала, вновь полились. То ли первый за долгие часы вежливый разговор ее заставил сдаться эмоциям, то ли собеседница была слишком сильной волшебницей, смотрящей в душу. Ни в первом, ни во втором сомнений не было.

— Ну-ка тише. — мягко прошептала девочка, смотря на девочку таким добрым понимающим взглядом, что та, не ожидав капельки доброты, заплакала сильнее. И незнакомка, тоже внезапно и для себя, и для Эларины, заключила ее в объятия. Прикосновения незнакомки казались такими приятными после избиения охранниками. Эти объятия облегчали душу и снимали напряжение в теле. Элла чувствовала безопасность, которую излучала девочка. А в такие моменты ее интуиция не подводила. Они постояли так недолго, пока незнакомка гладила Эларину по спине успокаивающе. Когда девочка поняла, что той, кого она встретила, полегчало, она отпустила ее.

— Так... ладно. Расскажешь по дороге, что с тобой было. А тебе нужно отдохнуть и набраться сил. — Незнакомка разорвала объятия, развернулась и пошла в лес.

— Стой, по дороге куда? — спросила Элла, поспешно хватая сумку с лавочки и следуя за девочкой.

— По дороге домой, — как само собой разумеющееся бросила Катя и, не дожидаясь возражений, повернула на знакомую улицу. — Не оставлять же тебя тут одну, — невозмутимо продолжила она, идя вперед. И снова словно почувствовав, что Элла догнала ее, замедлилась немного и, чуть обернувшись, спросила: — Откуда ты?

Эларина помялась. Она не знала, насколько разумно будет сразу говорить место, где она жила до этого. Хотя незнакомка была довольно милой и зла, казалось, не хотела...

— Слушай, я итак понимаю, что не отсюда. — начала девочка, видя, как собеседница заробела. — А если не отсюда, то это либо Альфа́ба, либо совсем заграничные места. Но по ощущениям это Светлый мир, так?

— Угадала, — подтвердила девочка.

— Что там случилось? У тебя потрепанный вид и ты разбита.

Они шли вглубь леса, все дальше отходя от каменного островка. Эларина боялась, что потеряется в этом густом тумане среди толстых стволов высоченных густых деревьев, поэтому внимательно следила за светлячками, все еще крутящихся рядом с проводницей и не давая Элле потерять из виду темный плащ девочки.

— Если в кратце... Я жила в замке. Моя мама — королева Солнечный Звезды, но... теперь она уже ей не является. — Элла сказала это быстро, легко, доверившись незнакомке. И, сказав, пожалела — а если девочка отреагирует слишком бурно? И вообще, ну и что, что интуиция шепчет, что проводница — хорошая? Она может сейчас вести Эларину к себе домой, но сделать из нее суп.

Незнакомка же, на удивление, не показывала виду, что ее это удивило. Может быть, ее и правда это не удивило, или она подумала, что это выдумка. Или вовсе была увлечена дорогой больше, чем разговорами о прошлом будущей знакомой. Тем не менее, создавалось ощущение безопасности рядом с этой девочкой. Эларина чувствовала, что девочка ее не обидит, что внимает каждое слово и относится к ней серьезно. Поэтому, доверяя этому ощущению, Элла шла за своей проводницей и продолжала рассказ.

— И... в замке раскрылось, что мама предала чистую династию, тайно встречаясь с темным существом. И за то, что у меня нечистая кровь и наполовину я темная, а мама предала Светлый мир, нас сегодня прогнали. — Рассказ Эланоры был рваный. Она пыталась соединять слова в предложения как можно грамотнее, держать планку, но даже голос подводил ее. Но незнакомка из Темного мира не жаловалась, внимательно слушая и иногда даже оборачиваясь или предупреждая о корягах. — То есть... это меня прогнали. А маму заключили в темницу Солнечной Звезды и сейчас решают ее судьбу. Ничего, что я тебе все это вот так просто рассказала? Наверное, это должно быть секретом, так что... не рассказывай никому.

— Знаешь, я, конечно, люблю болтать, но твой секрет останется секретом если ты сама того захочешь. — просто ответила девочка. — а сейчас осторожно, тут одни кочки, споткнуться можно на раз-два.

Вдруг Элла споткнулась и чуть не упала — либо это тело подводило, либо темнота не давала разглядеть дорогу. Но проводница невозмутимо поддержала девочку, словно была готова к этому.

— Благодарю, — сказала Элла до жути официальным тоном. Это так неестественно звучало в окружении темного леса, что девочка поморщилась сама же.

— Честно признаюсь — власть в Солнечной Звезде у нас осуждется. Она сделала очень много плохих вещей для многих жителей Темного мира. Лично я теперь осуждаю не всю власть, а именно ту, что посмела нанести вред тебе и твоей семье, потому что власть твоей мамы не была плохой видимо.

— То есть... даже маму осуждают здесь? — Эларина грустно вздохнула. А чего она ждала?

— Ну... есть те, кто осуждает. Но когда они узнают, что эта женщина не была против темноты, наверное, поменяют мнение, — сказала она, пожав плечами.

Шли они еще минут пятнадцать, но казалось, что все тридцать. Становилось очень темно, так темно, что видно было только светлячков, да и то те утопали в тумане и иногда пропадали за стволами деревьев.

Из чащи леса они вышли на поляну. Кругом расстилалась низкая трава, а в самом ее центре, едва угадываясь в пелене тумана, стояла старая избушка. Очертания ее терялись и расплывались, будто пытаясь скрыться от чужих глаз.

— Никуда не ходи здесь одна если не видишь дороги. — с назиданием в голосе сказала девочка, идя по направлению к избушке. — Рядом с этой поляной болото, я покажу его, когда будет светло, чтобы ты знала его местонахождение.

Элла кивнула, только потом осознав, что в темном лесу этого было не видно.

Они подошли к домику, но плотный туман скрывал детали и искажал формы. Это была деревенская избушка из дерева. На достаточно крепком крыльце ступени все же скрипели. Деревянная дверь, испытанная, казалось, веками, также заскрипела, когда незнакомка повернула ключ в ней и отворила ее. Она пустила Эллу вперед, в темноту коридора.

Партия 4. Будь как дома

Темнота коридора рассеялась после того, как девочка несколько раз хлопнула в ладоши. Элла с удивлением поняла, что они стоят не в проходе, а в небольшой, но полной множеством вещей, комнатке.

— Проходи, будь как дома, — сказала девочка, по-хозяйски снимая плащ и вешая его на крючок рядом со входом. Ботинки та тоже сняла, оставив у двери, и Элла последовала ее примеру. Так у порога оказались и две изящные туфельки приезжей.

Войдя внутрь за незнакомкой, Элла стала запоминать, как и что выглядит в этом помещении: низкий потолок помещения был непривычен для Эларины, ведь раньше она жила в замке, где потолки высокие. Комнату, казалось, захламляли вещи, но беспорядок этот был уютным и обжитым. Взгляд Эллы скользил по полкам, заставленным склянками с разноцветными жидкостями и пучками засушенных трав, цеплялся за бочки и плетеные корзины, теснящиеся в углах. Пахло здесь мятой, пылью и чем-то еще, полевым и горьковатым.

Элла медленно поворачивалась на месте, пытаясь запомнить каждую деталь этого странного, непривычного, но уютного места — справа от входа, под окном, стояла узкая кровать, над изголовьем которой висел ловец снов. Чуть поодаль еще правее расположилась массивная печь, рядом с которой ютилась крошечная раковина и плита, уставленная баночками со специями.

Но больше всего Эллу поразило обилие зелий — склянки и колбы всех размеров стояли на полках, висели на стенах, теснились на угловом столе. «Она столько знает о зельеварении», — с восхищением подумала Элла.

— Ты голодна? — спросила девочка, подходя к плите. Загремела посуда, полилась вода — хозяйка стала заваривать чайник, не дожидаясь ответа.

И да, Элла, за весь этот долгий день впервые вспомнила о том, что ей нужно поесть — она не ела сегодня вообще.

— Возможно, да. Спасибо большое, буду очень признательна. — Эларина была робкой и говорила очень вежливо. В самых разных ситуациях ее спасала именно тактичность и вежливость, возможно сейчас ей лучше не менять поведение.

— Чего ты стоишь как не родная? — девочка повернулась к стеснительно стоявшей посреди комнаты гостье и посмотрела на нее журящим взглядом и улыбаясь. Руки ее были в боки, а в кулаке она сжимала деревянную ложку. От этого тона и улыбки, от какой-то простоты, на душе стало как-то теплее. — Садись давай.

Эта уютная комната вскоре стала наполняться звуками шкворчащей на сковороде картошки и приятными разговорами. А сама девочка присела рядом с гостьей и стала знакомиться.

— Я Катя, — сказала она, улыбнувшись. — А ты?

— Эларина. Но обычно называют Эллой. — ответила девочка. — Но возможно ты и знала.

— Я не слежу за новостями в Солнечной Звезде. Возможно, начну следить только сейчас, просто потому что волнуюсь за твою судьбу. Ой, картошка готова! — воскликнула девочка, быстро сменив серьезную интонацию на противоположную и быстро подошла к плите. В животе Эллы болезненно заурчало.

Катя вызывала у Эллы только хорошие чувства. Она казалась ей симпатичной — необычный цвет волос — черный — и короткая их длина были редким явлением в Солнечной Звезде, и приковывали взгляд. Зеленые глаза, которые говорили громче, чем слова, хозяйственность и инициативность. Катя очень нравилась девочке.

— Тебе нужно отдохнуть и отвлечься. — назидательным тоном говорила она. — Завтра поведем тебя в школу. Она не слишком далеко, но без опыта туда не доберешься, — сказала Катя, расставляя тарелки с горячей картошкой на столе.

— Отвлечься будет тяжело. — честно признала девочка, вежливым кивком поблагодарив новую знакомую за еду.

— Ну... Не скажи. После моего чая ты не устоишь и хоть поспишь как убитая.

— Звучит сомнительно. — беззлобно хмыкнула Элла, скорее шутя.

— Разве? — улыбнулась Катя, поначалу совсем не выкупая намек.

— Новая знакомая говорит, что ее гостья будет спать как убитая. Хм.. что же ты собралась делать? — попыталась пошутить Элла. Но вышло плохо — она не могла даже улыбнуться от бессилия и пережитых событий.

— Ой. Да. Точно, сомнительно... — девочка резко погрустнела, осознавая, что могла сморозить что-то не то. — Пока не так много причин мне доверять, понимаю, но.. — она вдруг стала робкой. Ее правда расстроило, что Элла может сомневаться в ней.

— Но я доверяю, Катя, — перебила девочку она. — И я благодарна тебе за то, что взяла меня под свое крыло. Я не знаю, что со мной было бы там, без тебя на той остановке посреди леса. Да в такую-то темень и туман. — Элла задумчиво посмотрела на вид из окна — за окнами было темно, хоть глаз выколи.

— Ты смущаешь меня. Ешь. — Катя, очаровательно улыбнувшись, встала, чтобы снять с огня кипящий чайник и начать делать чай. И вновь настроение девочки поднялось.

Внезапно послышались звуки открывающейся двери и тяжелое дыхание, нарушающее воцарившуюся уютную тишину.

Элла вздрогнула и резко обернулась на звук, сердце заколотилось в груди. Катя же даже ухом не повела. На пороге стоял... мальчик подросток, тоже их ровесник. Каштановые кудрявые волосы, кожа немного смуглая, симпатичный, но это были лишь первые ассоциации, не успевшие стать мыслями. А вот то, что успело, так это то, что ноги его были мохнатые, неестественной формы, больше похожие на звериные лапы. И эти лапы прямо на ее глазах начинали меняться, пальцы укорачивались, шерсть втягивалась обратно в кожу, превращаясь в обычные, человеческие ступни. Сам мальчик дышал очень тяжело, словно ему было больно.

— Катя... — произнесла Элла, глаз не сводя с парня, который не замечал присутствующих. И вдруг взгляд его карих ярких глаз устремился прямо на гостью из Солнечной Звезды, как будто он почувствовал, что девочка не сводит с него глаз. Все внутри нее перевернулось.

— Катя!.. — Позвала девочка снова уже с настоящей паникой в голосе.

Девочка опомнилась не сразу, но после еще одного раза, когда гостья оповестила ее о своей панике, она вспомнила, кто должен был прийти. Она вышла в центр комнаты, чтобы видеть и этого парня, и Эллу.

— Ребята, без паники. Влад, это Элла. Она хорошая. Приехала сюда.... — Катя перевела взгляд на девушку, которая смотрела умоляющими глазами, прося не говорить лишнего. — прихала из дальних краев. Она не местная здесь и также будет ходить с нами в Темную школу. Сейчас ей нехорошо, поэтому будь аккуратнее. — сказала она и собралась закончить инструктаж, но вспомнила, что знакомство не завершено. — Элла, это Влад, мой друг и одногруппник. Он хороший. Ему тоже сейчас не хорошо, так что будь аккуратнее. А теперь, Влад, присядь пожалуйста куда-нибудь сюда, у тебя на плече рана. — Катя пошла доделывать чай как ни в чем не бывало, одновременно с этим раздавая указания.

Парень тяжело вздохнул, до этого, видимо, надеясь, что Катя не заметит. Мальчик не хотел напрягать подругу этим, но все равно от нее ничего не скроется — посмотрев хотя бы секунду на человека она заметит все, что ей нужно заметить как целительнице. Влад послушно исполнил сказанное. И... взгляд его стал мягче. Парень красноречиво посмотрел на Эллу, когда сел напротив нее за стол, намекая на то, какой Катя профессионал и что от нее ничего не скроешь. Нельзя было понять по его выражению лица, рад он тому, что Элла здесь или раздражен. Девочка надеялась, что он не слишком недоволен, и в целом она никого не напрягает. Тем временем мальчик умело скрывал свое плохое самочувствие — тяжесть, с которой он пришел сюда, перестала быть заметной из-за его ухмылки.

— Кхм. А можно что-то узнать о Темной школе? Там тяжело? — спросила Элла, когда Катя подошла к мальчику и стала заниматься его раной.

— Там будет жутковато. Если ты из дальних краев, — сказал парень, смотря на Эллу многозначительно, намекая, что догадался, откуда она родом. Но в ту же минуту его лицо скорчилось от боли и парень сжал зубы.

— Я ничего конечно не говорю, но надо было быть аккуратнее, — сказала Катя. Она спокойно отреагировала на его реакцию, словно предугадала ее, и вообще так, словно она к подобным ситуациям привыкла. Перевязав плечо, она отвернулась к плите. — Завтра заживет. Кстати, — Катя налила чай в деревянную чашку и поставила перед Элариной. — Твои синяки тоже нужно будет подлатать к ночи. Ох, бедные, настрадались и все в раз.

Элла чувствовала себя немного скованно. Наедине с Катей было уютно, но когда пришел Влад и стал смотреть на нее своими проницательными карими глазами... она растерялась. Он догадался о ее прошлом, она знала. Но он не настаивал на подробностях. С ним, наверное, хорошо дружить. Если не сильно стесняешься.

— Ты голоден? — спросила Катя Влада, потянувшись к пустой посудине.

— Нет. — без задней мысли сказал он, но увидев вопросительный и шокированный взгляд Кати, поспешно добавил — я поел до прогулки, никто не пострадал.

«Они говорят на каком-то своем, непонятном языке, — промелькнуло у Эллы в голове. — половины слов я не понимаю, а по тону ясно, что речь идет о чем-то опасном. Как-то все это странно звучит. В любом случае, хорошо что никто не пострадал, с чем бы это не было связано»

Чай, который сделала Катя, пах травами. Мята, лаванда, мелисса проникали в легкие своим мягким успокаивающим запахом и расслабляли голову. На душе становилось легче. Заботы и тяготы уходили на второй план. Становилось настолько спокойно, что даже нестандартная обстановка, о которой сегодня утром Элла и не думала, присутствие новых знакомых и даже Влада ее больше не тревожили. Глаза стали слипаться.

— Можно... можно уснуть здесь?... — пробормотала почти сквозь сон Элла, ложась на локти.

Влад переглянулся с Катей и они по-доброму похихикали, умилившись.

— Нет, милая, для тебя есть кровать. И твои синяки мне не нравятся, подожди еще пару минут.

Катя помогла Элле встать и увела ее в соседнюю комнату. Там было темно, стояло две кровати друг напротив друга. Эллу посадили на кровать, что была напротив той, что находилась у входа. Сквозь слипающиеся веки Эларина увидела неяркий источник света — светящийся шарик, летающий рядом с ней. Катя осматривала ее руки, боль которых немного притупилась после чая. Девушка намазала больные места мазью, что пахла какими-то травами и охлаждала кожу.

— Ложись. Проснешься утром рано, выспишься, пойдем в школу. — Катя говорила мягко. Она помогла Элле лечь и укрыла ее одеялом.

Элла услышала это словно эхом. Она уже спала.

Партия 5. Утренний переполох

Утро не встретило Эллу ослепительно ярким солнцем. Умеренный мягкий свет, пробивающийся сквозь тучи, освещал комнату через деревянное небольшое окно.

Элла встала не сразу. Смотря на непривычно тусклый ей свет, отливающим сиреневым на потолке, она думала. Она в гостях у Кати, новой знакомой. И эта вся ситуация не сон, а иначе она бы не лежала на этой кровати, которая ощущается чужой, не чувствовала непривычный запах трав, тянущийся с соседней комнаты и не видела бы такое.. такое другое солнце. Также где-то рядом есть Влад, еще один новый знакомый. Если бы не он и Катя, Элла бы не была сейчас в относительном порядке — силы у нее есть, плакать хочется не так сильно, а руки болят меньше раза в три.

А как же мама? Алавин? Только вчера их можно было коснуться и посмотреть в их глаза, а сейчас... они разбиты и далеки от нее, а мама заключена в темнице, и ее судьбу решает мерзкий Элдор, которому только и нужн было стать единственным королем! И с этим надо что-то делать. А если она не может ничего сделать? Нужно ли ей сейчас ломать голову в поисках решения проблемы или просто плыть по течению и... дать шанс себе найти место... здесь?

Элла встала с кровати, откинув одеяло. Она собиралась пойти в комнату к Кате и Владу, но вдруг ее относительно спокойное настроение разбилось в щепки, ведь взгляд девочки коснулся кровати напротив. Элла застыла от ужаса: на кровати напротив лежал настоящий скелет, похожий на труп, который положили на кровать. На черепе были черные впадины для глаз, а выемку для носа и рот, полный зубов, закрывала черная ткань. На скелете обвисло красное потрепанное худи, капюшон которого существо надело на голову. Оно держало в руках книгу, переодически перелистывая страницы своими костями-пальцами. Выглядел скелет устрашающе, хоть и крайне не заинтересованно в ней. Когда она закричала, он перелистнул еще одну страницу, а затем, не успев сосредоточиться на чтении, обратил взор глаз-впадин прямо на незнакомку, еще больше ее испугав.

***

Тем временем в другой комнате избушки Влад и Катя уже проснулись и готовились к походу в школу. Катя рисовала в своем травологическом потрепанном блокноте очертания растений, которые видела или собрала, а Влад, сидя без верха, зашивал порванную вчера футболку.

— А как так вообще вышло, что она поселилась у нас? У нас редко гости, я вообще не ожидал увидеть кого-то нового. — поинтересовался мальчик.

— Знаешь... Я не могла пройти мимо. Она была такой... беспомощной. — сказала Катя, делая пометки на страницах. Тут и там на разворотах то и дело были нарисованы растения и даже приклеены их примеры, собранные в лесу, описанные их свойства. — И мне показалось, только я могла ей помочь. К тому же, у нас тут... опасно очень. Луна. Прости за упоминание. В дополнение к этому, в этой местности итак мало людей ходят, а если и ходят, не всегда способные принять к себе девочку без дома, так еще и све... «немножечко чужую». — поправилась она. — Это плохо, что я с ней подружилась? Знаю, это было совсем неожиданно...

— Я думаю нет. — он хитро улыбнулся, подумав о чем-то своем. — К тому же, она может стать новым членом команды. Я чувствую, что она сильная волшебница и еще проявит себя. — Влад говорил, не поднимая взгляда от своей работы.

— Команды? У нас была команда? — удивилась Катя.

— Знаешь, как будто бы крепкое трио уже команда. — пожал плечами Влад, делая еще один стежок своими умелыми руками.

— Ну, конечно, не поспоришь. И ты забыл сказать кое-что. — Катя подняла глаза с блокнота и посмотрела на друга и мальчик, заметив, позволил поймать его взгляд. Подруга на что-то намекала, играя бровями.

— Что? — спросил Влад, не понимая к чему это Катя клонит.

— Ну она же тебе понравилась. — протянула она невинно и игриво. Влад тут же смущенно отвел глаза, стараясь не проявлять вообще никаких эмоций, но щеки все равно порозовели. Но прокомментировать это Катя не смогла — диалог прервали.

Потому что внезапно ребята услышали крик. Он мог принадлежать только одному человеку.

— О, нет... она что... она никогда не видела живых скелетов? — удивленно спросила Катя, прижимая руки ко рту, осознавая масштабы проблемы.

Обескураженный Влад рот раскрыл от удивления. Он был шокирован не тем, что Элла не видела скелетов. Он был шокирован новостью о том, что Катя не подумала о том, что в Светлом мире подобного не существует и для их новой подруги это будет страшно.

— Она из светлого мира, какие скелеты, Катя? И ты что, ничего ей не сказала о Векторе?! — Влад просто не мог терпеть свое возмущение. Затем он закатил глаза и вздохнул, мирясь с ситуацией. Почему он, которому не было прямо сказано, откуда Элла, знает лучше, что для нее будет пугающим, а что нет, чем подруга, изначально введенная в курс дела? — Она же сейчас может подумать, что мы убили кого-то и труп в твоей спальне держим. И еще оживили его. Или.. или вообще подумает, что станет таким же, как и он, а мы просто сумасшедшие! — Влад был не сколько зол, сколько напуган.

— Давай ты будешь ее проводником в нашем мире, а не я? Мне кажется, с тобой ей будет спокойнее. — Влад кивнул, качая головой.

И только мальчик вскочил со своего места, бросив недошитую кофту, как из соседней комнаты выбежала перепуганная Элла.

— Ребята... Ребята, почему там скелет в спальне?.. Он... Он реагировал на крики и... двинулся! Он смотрел на меня! Он... он... — девочка тряслась, потеряв самообладание.

— Не волнуйся, он такой есть. — Влад вмиг подорвался с места и подошел к Элле, ловя зрительный контакт. Тон его успокаивал, мальчик говорил так, словно не ругался до этого. Эларина, испуганная чуть ли не до смерти, стала немного приходить в себя глядя в эти темные глаза. — Это наш друг. У него есть интересы, он умер и добр. И сам наверное тебя испугался.

От такого признания Элла потеряла дар речи. Этот скелет, живой мертвый скелет, сам ее испугался. А еще он личность. И он вообще существует. Такой, какой есть.

— Я просто в шоке. — Элла постаралась дышать. Ей все еще было страшно, так как в соседней комнате было что-то, чего раньше она никогда не видела, и это «оно» было скелетом. Или похожим на скелет. Тем не менее, со слов новых знакомых, опасности это не представляло. Девочка схватилась за голову и пошла к столу и присела рядом с тем местом, где сидела Катя. От греха подальше. И от Влада, что еще не оделся (это не ускользнуло от ее внимательного взгляда)

Влад тем временем пошел в комнату к Вектору, так как тому тоже нужна была поддержка —- представляете, просыпаетесь, а перед вами незнакомка, которая смотрит на вас и кричит.

— Слушай, не бойся его. — сказала Катя. — Сейчас нормально познакомитесь. Он хороший.

— Да я... Я даже не сомневаюсь. — Элла специально истерически захихикала, чтобы чуть сбавить напряжение. Да, она оказалась вот в таких обстоятельствах. Да, для нее все это непривычно. Но хотят ли ей тут зла? Нет. Это Темный мир и здесь все очень нестандартное, но это вовсе не значит, что это плохо.

— Опиши мне его. Имя, как он стал таким или еще что-то, — попросила Элла. Она внутренне готовила себя к тому, чтобы поскорее принять его облик, а также к тому, чтобы подружиться. Она верит Кате. А она назвала скелета хорошим.

— Ну... его зовут Вектор. Насчет происхождения не знаю точно. Он очень любит учиться, умен, мил, добродушен... да и вообще его внимательность, начитанность....

— Элла, ты попросила Катю описать Вектора? Тогда готовься к очень длинному рассказу, она профессионал в его восхвалении.

— Влаад... — Протянула Катя, немного краснея. Влад же, довольный тем, что засмущал подругу и тем, что сегодня по заставанию врасплох всякими вопросами о чувствах у них 1:1, уселся напротив Эллы и снова принялся за зашивание своей футболки. Эларина усилием воли заставляла себя смотреть куда угодно, кроме Влада, которому просто лень сходить за еще одной вещью чтобы не смущать ее.

Вскоре из-за двери выглянул тот самый скелет, о ком только недавно шла речь. Он немного был робким.

— Выходи пожалуйста! — Позвала Катя.

— Я надеюсь, что все будет в порядке, если я покажу себя. — С заметным раздражением сказал Вектор, проходя внутрь. Он был высокий. При ходьбе был тих, несмотря на то, что кости, наверное, должны были хрустеть. Голос его был мягким, тихим и ровным, довольно успокаивающим.

Перед Эллой был настоящий скелет в полный рост. Глаза впадины, которые ее так напугали в это утро, никуда не пропали, но девочка все больше мирилась с их существованием. На Векторе повисла красная толстовка, которая открывала кости ладоней. Джинсы, итак узкие, тоже будто свисали с него. И вдруг после слов необычного для нее существа, Элла почувствовала вину перед ним. Наверное, этому скелету было обидно, что она испугалась.

— Слушай, прости пожалуйста если я обидела! — внезапно для себя воскликнула она, а взгляды ребят устремились на нее. — Точнее, я приношу глубочайшие извинения, это было проявлением моей слабости и, наверное, заставило тебя думать, что я невежественна... — Влад и Катя рот раскрыли от удивления, не ожидая, что новая знакомая начнет использовать такие сложные конструкции. — Я просто... никогда не встречала таких существ и... я правда не хотела кричать и так далее. Я надеюсь ты не будешь держать обиды... мне правда жаль если что не так.

Ребята переглянулись, одновременно умиляясь друзьями. Эларина привыкает к тому, как выглядит Вектор и уважает его, несмотря на то, что он не совсем обычное существо, а Вектор узнает новую знакомую ближе и понимает, что она совсем не угрожает ему и что она... тоже хорошая.

— Все в порядке. — сказал он. — Мне приятно, что ты не хотела мне зла и я надеюсь, проблем никаких не будет. — А затем он обратился к друзьям, говоря более строго: — Вообще можно было предупредить о гостях.

— Как будто бы да... — подтвердила его слова Элла.

— Как я должна была предупредить, если все вы спали? — попыталась оправдаться Катя.

— По правде говоря, Вектор не то что бы спал... он просто был немного отсутствующим перед учебой. Но о том, что надо было подумать об Элле, я уже тебе говорил. — сказал Влад, делая последний стежок и, наконец, надевая обратно свою бежевую кофту, что была вся в заплатках. Она шла его чуть смуглому цвету кожи.

— В любом случае, извините за заминку. Во многом это моя вина. А сейчас нужно собираться в школу, скоро начало второй четверти и небольшой праздник. Кто-то голоден? У нас осталась картошка со вчера.

— Кхм. Я думаю да. — робко сказала Элла.

— Я тоже. — Влад произнес это тоже не без стеснения.

После быстрого завтрака ребята начали собираться в школу. Собраны, по сути, были все, даже Элла. ей ведь нечего было собирать. В ее сумке, которую ей собрали охранники, была только какая-то случайная дополнительная одежда, расческа, некоторые украшения из ее шкатулки и несколько тетрадей. Осматривая вещи, Элла невольно начинала скучать по дому. Но является ли этот дом таковым сейчас? А если люди, живущие там, не рады ей? А если все только рады, что избавились от нее и ее мамы?

— Откуда ты знаешь, что учишься в школе? — спросил скелет. — Тебе приходило письмо или что-то в этом роде? Что с твоей семьей?

— Вектор, тема немного не очень про семью, с этим поаккуратнее. — предупредила Катя, проходя мимо мальчика в сборах в школу. Элла была ей благодарна. Не придется самой рассказывать об этом. Вектор в ответ понимающе кивнул своим черепом, не наставивая.

— Письма не было. Мне сказали, что я буду учиться и... собственно, все. — сказала девочка.

— В любом случае, школа очень мудра. Наверное, раз тебя отправили туда, она ждет, что ты придешь, поэтому пропустит. — услышала Элла от Кати, что рылась в кладовке. Из-за этого голос ее был тише.

— Да, директор скорее всего в курсе что ты к нам поступила. Он обеспечит тебя учебниками и даст комнату. — добавил Влад.

— Комнату? Я буду жить в школе? — спросила Элла. Возможно, она немного расстроена тем, что ее выселяют из домика Кати.

— Мы будем там жить. — ответил за всех Вектор. — Здесь мы только на время каникул обычно остаемся.

— Все, ребята, я все взяла. У меня с собой куча зелий, которые я покажу учительнице Мидт. Я столько всего сделала на этих каникулах! — воскликнула она.

— Вороны точно взлетят из-за твоих успехов. — пошутил Вектор. Интонация его была серьезной, и только по игре слов всем кроме Эларины стало смешно.

Элла непонятливо посмотрела на посмеявшихся с этих слов друзей, но прежде чем она смогла спросить их о чем-либо, они переключились на другую тему. К слову, Элла не понимала ничего и из этого разговора. Поэтому дальше девочка молчала, не видя возможности принять участие в обсуждении. Она чувствовала себя лишней — все здесь темные. У них есть общие темы для разговора. Она же — чужая.

Ребята вышли из домика и начали путешествие в школу. Листья огромных деревьев, возвышающиеся над полянкой, шелестели. Вчерашним вечером во тьме и тумане это место выглядело мрачно, но сейчас немного оживилось. Окруженная высокими толстыми деревьями, поляна была в полутемноте, но свет иногда пробивался сквозь облака, кроны деревьев и мягко освещал участки земли. Между высокими травами росли синие цветы, которые, казалось, сияли. Звуки стрекочащих в еще сырой от утренней росы траве и шумящих листьев заполнял все пространство.

Элла ненароком сравнивала два мира — тот, в который она попала и тот, в котором жила. Здесь словно вечный полумрак, и солнце, хоть и моментами яркое, все равно утопает во мраке. В светлом же мире по сравнению с темным вечный день — даже ночью свет добирается до каждого уголка королевства.

— Так жалко, что ты не увидела, как Флэймори светятся. — грустно произнесла Катя, говоря цветах на поляне. — Вчера было темно, но настроения у них не было. Да, любимые? — обратилась к растениям девочка, присев на корточки. Элла заметила, как Влад усмехается уголком губ, и постаралась не смотреть на него, такого симпатичного.

— Ну... увижу еще. — Сказала Элла. — А настроения вчера не только у них не было. — произнесла девочка, вздохнув грустно. Она намекала на себя этими словами. Сердце все еще болезненно стучало, когда она вспоминала то, что было накануне. Катя встала и махнула рукой друзьям, чтобы те шли за ней.

— То, что было вчера — секрет? — спросил Влад, подходя к ней, чуть склонив голову и внимательно и мягко глядя на новую знакомую.

— Да не то что бы... — Элла помялась. — Но я думаю, что скоро все расскажу. — В ответ на эти слова Влад понятливо кивнул, всем видом давая понять, что он не давит.

Элла все же не хотела рассказывать о своем прошлом. Она, конечно, доверяла новым знакомым — они не причинили ей вреда за все время их общения и даже наоборот, показались ей очень милыми. Но... как будто бы в Темном мире никому не нравится свет. По крайней мере, по слухам, какими была переполнена Солнечная Звезда. И, возможно, многие тут совсем нерадостно бы отреагировали на новость о том, что она из рода Лайнелл. Катя, конечно, сказала, что власть Солнечной Звезды получала осуждение здесь. Но также и дала надежду, что Мариабеллу, маму Эларины, начнут понимать и встанут на ее сторону, если выяснится, что та любила темного несмотря ни на что: ни на светлое происхождение, ни на «чистоту» своей крови, ни на осуждение семьи. Элла не думала, что Вектор и Влад начнут плохо к ней относиться после этой информации о ее прошлом. Но говорить было страшно. А мало ли что?

Ребята уже шли по густому лесу. Элла еле поспевала за новыми знакомыми. Она не привыкла к лесам, а ее изящные туфли, надетые вчера к празднику, совсем не подходили для похода. Девочку тормозили коряги, коих было очень много под ногами, ветки деревьев цеплялись за оголенные ноги. Ее одежда тоже не подходила. Но кто же знал, что ее ждало? Сильно отстав от ребят, девочка решила сократить дорогу, но по пути неловко наткнулась на паутину и издала звуки, смахивающие на крик.

Четверка перепугалась за девочку и оглянулась в поисках девочки — «разве должны быть в такой ранний час тут какие-то опасности?» Но потом, глядя на их новую знакомую, просто запутавшуюся в паутине, засмеялись.

— Ты там как, Элла? — смеясь, поинтересовалась Катя. Она ловко за несколько шагов одолела дорогу из коряг и легко без какого-либо страха или напряжения сняла с девочки всю паутину. Возможно, по ее рукам и пробежал какой-то паук, но Элле знать это не следовало.

— Нормально. Я постараюсь ускориться, но не бегите так пожалуйста. — попросила она максимально вежливо, так, словно от этой королевской вежливости, какой она училась в замке, зависела ее жизнь.

— Сказала бы стразу! — воскликнула она, и, уже не убегая вперед, взяв девочку за руку, довела Эллу до группы.

Сил у новенькой на то, чтобы нервничать из-за произошедшего вчера не было, осталась только усталость. Новые знакомые, новые локации, новые звуки отвлекали ее от приключившегося с ней горя. Ей было интересно ходить по настоящему лесу вслед за ее проводниками — о таких местах она только читала. И, может быть, стоило порадоваться всему этому, пока было можно.

Тишину, во время которой друзья старательно преодолевали кусты, коряги и слушали лес, нарушил Вектор. Вопрос был неожиданный.

— Элла, тебе удобно в этих туфлях и одежде? — спросил он. Интонация его была безэмоциональной, но, возможно, казалась немного строгой. Скелет проявил внимательность, но его правда это интересовало. — я, конечно, не уверен, но возможно людям не так удобно идти по местности вроде этой одевшись так.

— Ты прав. Это очень неудобно. — сдержанно ответила Эларина.

— Ты намеренно так оделась? — поинтересовался вновь скелет. И в этот момент словно и попал в яблочко, и задел за живое. Его вопрос можно было воспринять как колкость, как попытку указать на глупость. По крайней мере, Элла, совсем не знающая Вектора, так и подумала.

— Ничего не предвещало этого путешествия. — Холодно ответила Элла. — Неужели ты думаешь, что я могла так специально одеться, зная, что пойду в лес и другую школу? — Начала девочка злиться.

— Нужно было удостовериться. — честно ответил Вектор, но нисколько не пытаясь смягчить реакцию своей интонацией.

— Удостовериться?... В чем? — возмутилась Эларина, кажется, догадываясь, что будет ответом.

— В том, что ты не глупа. — Вектор продолжил невозмутимо. Эларина думала, что взорвется — а что, скелет допускал мысль о том, что она такова?

— Так, ну-ка давайте без этого всего. — Пригрозила пальцем Катя, замечая намечающуюся ссору.

— Да, ребята, переставайте. Давайте лучше подумаем о том, разрешат ли Саганумеру в этом году пользоваться призрачной башней?.. — спросил Влад, чтобы переключить друзей на новый разговор, а сам вставая между ними. — Я думаю, какое-то количество раз точно.

— Что за призрачная башня? Кто такой Саганумер? — Элла постаралась забыть момент, когда она вспылила на Вектора и включалась в обсуждение. Она поверить не могла, что позволила себе разгневаться. Вчера слезы, сегодня гнев — что дальше? Истерика? Даже страшно представить. Может, вчерашние события потрепали ее сильнее, чем она думала.

— Так... Ну призрачная башня это то, ради чего Саганумер, учитель по магической арифметике, у нас работает. — Хихикнула Катя.

— Это прозрачная башня третьего этажа, на которой не видно ни пола, ни столов. Поэтому, учась, ты чувствуешь себя парящим над землей. — добавил Влад. — Кошмар для людей, боящихся высоты. Ты не боишься высоты, Элла?

Обращение Влада по имени к ней перехватило ее дыхание. Причем мальчик словно знал, что его слова так влияют на нее и специально продолжал.

— Нет, к счастью, это обошло меня стороной. — достаточно безэмоционально ответила Эларина.

Высоты она не боялась, нет. Но зато боялась поступления в школу. Кого она обманывала, когда пыталась сделать вид, что с ней все хорошо и она не волнуется! Во-первых, эта школа была не первой в ее жизни, а опыт был довольно плохим: она пыталась до этого быть ученицей, но не смогла стать "своей". После того, как ее одноклассники стали ее оскорблять и смеяться над ней, она перешла на домашнее обучение, учителя ходили к ней домой. И сейчас предстоящее будет непривычным для нее как минимум. Во-вторых, светлые пугали ее этой школой, хотя Алавин наставлял ее перед разлукой как раз учиться, а он плохого не посоветует. Из-за контрастности мнений и высказываний об этом месте, а также из-за внезапности поступления нервы девочки шалили.

Пройдя заросли, ребята вышли в места с более просторными проемами между стволами деревьев, и Элла спросила:

— Ребят, а расскажите о школе подробнее? Обо всем?

— А как.. подробнее? — Катя призадумалась. — Ну вот школа. Что еще говорить? — спросила Катя, не понимая, что можно рассказать. Для нее учеба в Темной школе была чем-то в порядке вещей, и она, плохо разбираясь в жизни людей светлого происхождения, не знала, что будет для знакомой ново, а что нет. Это, наверное, стало понятно после знакомство Эллы и Вектора. Поэтому девочка была в замешательстве от вопросов гостьи их мира.

— Вообще да, вопрос сложный. — протянул Влад. — Давай разобьем на темы. Например... начать можно с истоков?

— Точно! — подхватила Катя.

— Но истоки это по части Вектора. — Влад указал на друга. — Я за это не возьмусь.

Скелет оживился, так, словно ему очень понравилось, что к нему обратились как к знающему человеку и принялся за рассказ.

— Школа появилась спустя почти сотню лет после образования мира. - начал он. — Образование мира - это...

— Это раскол на королевства. Это я знаю. Эстелльзар... Наверное... наверное тут не говорят его имя, да? — Элла посмотрела на Влада, и тот кивнул. — Простите. И вот этот маг, занимавшийся светлой магией и только светлой магией объявил, что свет — главная и самая правильная идеология. Заставил всех стать его армией и расколол королевства. — перебила Элла, а потом еще раз смущенно пробормотала извинения за свое неподобающее поведение.

— Так, хорошо. — Вектор терпеливо выслушал Эллу и, на удивление, без всякой злости. — Я все же продолжу. 659 лет назад не было никаких расколов. Все жили в мире и выбирали себе по душе себе, где они хотят жить. Кому-то было проще колдовать здесь. Кому-то — в светлых, тогда просто солнечных городах. И великие волшебники объединились и создали школу, которая целью своей имела обучать молодых волшебников основам магии, самозащиты, и, конечно, передавать ценные знания, накопленные веками. Конечно, школа та не имела определения светлости и темности. Просто располагалась в более мрачных местах. При расколе на королевства на школу шли светлые войска. Они хотели уничтожить ее, чтобы будущего у тьмы не было, хоть темнота — это естественность и без тьмы не было бы света, а знания, которые тут хранились, важны не только темным. Но школа выстояла. Темные отстояли право на существование. Великие волшебники уже того времени договорились на то, чтобы королевства просто жили в одном мире без всяких войн. Но с тех времен школа теперь умеет маскировать себя туманом. И ты могла не замечать ее посреди леса не только из-за огромных деревьев, но еще и из-за этого явления.

— Это место такое... величественное. — восхищенно сказала Элла. — Даже, признаюсь, страшно идти туда. Возможно, я не заслужила ничем пребывание там.

— Ну нет. — Вдруг горячо возразил Влад, очень неожиданно начав говорить. В ответ он получил хитрый взгляд Кати, но заставил себя проигнорировать это. — Ты — точно заслужила, ты ведь... — от чего-то Влад закусил губу так, словно не хотел сболтнуть лишнего. Элла не подала виду — возможно, она и вовсе не заметила этой заминки. — Ты ведь хорошая, я точно знаю. Но может не нужно первое время как-то идеализировать школу. Она обычная, просто замок большой.

Глядя на деревья, которые группа проходила по пути, она думала. Прямо сейчас она идет в компании своих новых знакомых — рядом идет позитивная девочка, которая хороша в зельях, симпатичный парень, имеющий тайны и лютую харизму, а также скелет, непонятно как умеющий разговаривать и частенько бессовестно умничает. Они все такие разные, но им не мешает это.

И, возможно, будучи дитя двух противоположных сил, она наконец попала туда, где больше не нужно было притворяться. Каждый здесь имеет изъяны, но делает ли это их хуже? Изъяны ли это? Ребята, являясь самими собой, живут свою жизнь и делают свое дело. А вдруг и она так сможет?

— Интересно, Элла будет волком или вороном? — спросила Катя, бодро перешагивая чере корягу.

— Что?... — опешила девочка, вопросом вырванная из своих мыслей. Как они вообще дошли до этой темы, о чем была речь до этого? — Что это? Слова из особого школьного языка? Или кем я буду после смерти?

Влад хихикнул, Катя игриво отвела глаза, а Вектор без лишних слов сразу принялся за объяснение.

— Катя имела ввиду два наших факультета. Волчий факультет и факультет Воронов. На самом деле, они отличаются только на словах и расположением спален.

— Нет, ну как же ты так. — наигранно расстроенно покачал головой Влад. — Надо было объяснить по какому принципу разделяют учеников. — сказал Влад и сам же продолжил. — Волки, как повелось у нас в школе, более компанейские. Они невероятно добродушны, хороши в выживании, у них хорошая физическая подготовка.

— Вы волки? — спросила Элла, оглядев ребят.

— Ты не дослушала. Вороны же больше погружены в магию. Они преданы не большой компании людей, а только избранным, а также склонны работать в одиночку или самостоятельно, возможно, прокладывая свой маршрут отличный от других. Хороши в магии и учебе, много времени посвящают прокачиванию умственных способностей.

— Вы волки, так? — никак не изменив свой вопрос спросила девочка.

— Да почему?.. — Со смехом спросил Влад.

— Ну вы... достаточно компанейкие...?.. — С сомнением предположила она.

— И все? — Переспросил мальчик.

— Если мы открылись тебе, это не значит, что откроемся другим. — фыркнул Вектор.

— Хотя, согласись, мы довольно дружелюбно настроены к другим, — смягчил Влад, — и были бы хорошими волками.

— И согласись, что факультеты существуют только на словах. — продолжал топить за свое скелет. — Вы видели как ведут себя волки или вороны? Есть очень сильные маги с факультета воронов, а есть с факультета волков, отличий особо нет. Есть добрые и дружелюбные ребята и там, и там. В моем понимании мы далеки от разгадки вопроса о системе распределения. — друзья смирились с его мнением, хоть и видно было, что они не совсем согласны.

— А как определяется этот... факультет? В каких условиях это озвучат, что от меня потребуется? — спросила девочка, абсолютно не представляя себе процесс распределения.

— Обычно поступившие берут в руки прозрачный шарик, и он становится либо черным, либо мятным в их руках. Мятный — это волки, черный — вороны. — ответил Вектор.

— А если... я буду волком? Если я не буду учиться с вами? — расстроенно произнесла девочка.

— Значит, будешь волком. — пожал плечами Вектор. Было слышно по его голосу, что он сегодня словно не в духе, ведь говорил какими-то бездушными фразами. Или он всегда такой. Или только по отношению к Элле. Но девочка не жаловалась — у нее все еще есть знакомые, которые, наверное, не бросят ее.

— Ну ты очень похожа на ворона. Еще и хочешь учиться с нами. Возможно, шар почувствует твое намерение. — сказал Влад давая надежду.

Шли они еще долго по лесу. Солнце успело подняться выше, что свидетельствовало о том, что начинался день. И всю эту дорогу до задумчивой Эллы долетали обрывки фраз из разговора Влада и Кати. То они обсуждали какого-то «мальчишку с картами», то некую «ту самую старшеклассницу» и много-много всех других. Вектор в разговоре не участвовал, тоже думая о чем-то своем. Девочка хотела разбираться в их обозначениях и шифрах, хотела понять, о ком речь, но не могла. К тому же — какое она право имеет лезть в их разговоры? Она им никто. Но слушать все равно было интересно, даже не понимая, о ком речь.

Партия 6. Церемония начала четверти

Вскоре они стали выходить на свободную от деревьев площадь. Земля на этом пространстве оказалась покрыта каменными плитами больших и маленьких размеров, испещренными древними трещинами. Большая дорога начиналась у ног четверки, по обе стороны от нее расположились узкие улочки, домики с остроконечными крышами, огроды и загоны с лошадьми. Но больше всех поражал царственно и величественно возвышающийся над этим маленьким городком огромный темный замок. Он стоял на возвышении, шпилями пронзая низкое тяжелое небо, перед городком, так далеко, что казался игрушечным, и от этого его истинные, чудовищные размеры осознать было тяжело.

— Ну вот и все, школа совсем рядом. — сказала Катя. Остановившись, ребята с гордостью смотрели на школу. А потом перевели взгляды и на Эллу, что стояла шокированная.

— ЭТО — школа?! — Не поверила своим глазам она.

— Это. — подтвердил Влад с улыбкой.

Замок создавался словно для великанов, о чем говорил размер башен, количество этажей и масштабы постройки. Вид школы был величественный и мрачный. Элле просто не верилось, что она войдет внутрь и будет здесь учиться.

— Вперед. Ничего не бойся, мы с тобой. — Приободряюще сказал Влад как-то слишком приятно для Эллы. Она благодарно улыбнулась ему. Да, для них все было привычным. Но они понимали, что для нее все ново и поддерживали ее.

А затем четверка стала идти по этой дороге.

Они шли по главной дороге города прямо к возвышению, на котором гордо стояла школа. Элла смотрела на лошадей, беззаботно скачущих в загонах, на небольшие, но крепкие, мрачные дома с замысловатыми узорами на ставнях, с фигурками воронов и волков на шпилях. Примечательно было, что справа от дороги на крышах красовались фигурки воронов, а слева — волков. Дорога заняла больше времени, чем Элла ожидала — маленький городок оказался вовсе не маленьким. Им виделись не только загоны с лошадьми, а еще и просторные почти пустые площади, торговые дома. Наконец, перед четверкой возникли главные ворота. Чугунные, узорчатые, они казались бесконечными, огибая необъятную территорию школы. Внутри царил уют иного рода: лавочки в тени горгулий, уединенные беседки для учебы — все тонуло в густых, почти осязаемых сумерках. С самого нижнего двора вела лестница, что соединяла похожие друг на друга уровни, на которых стояли лавки, шумели фонтаны, и в больших пышных кустах стояли беседки с видом на предыдущие уровни ниже и на сам городок.

Чем выше ребята поднимались, минуя школьные садики, тем выше становилась школа, заслоняя собой все небо. Запрокидывать голову, чтобы разглядеть вершины башен, было бесполезно — от одной только мысли об этой высоте кружилась голова.

Вскоре они, совсем уставшие и запыхавшиеся после длинного пути в школу и крутой, долгой лестницы, вышли на последний, самый высокий уровень — здесь стояли все те же лавочки, беседки. Где-то можно было увидеть платформу с сидениями перед ней, как для концертов или представлений. И над всем этим возвышался величественный замок Темной школы.

Ребята молчали от усталости. Элла молчала не только из-за нее — слова не могли описать ее настоящего восхищения этим местом. К тому же, девочка замечала непривычные ощущения, словно к ней возвращаются давно потерянные силы.

В самой первой башенке, стены которой небрежно, но на века складывали из черного кирпича, посередине была большая дубовая дверь. За этой башней скрывалась еще одна, намного выше. Она уходила вверх, в самые темные тучи, уже сгущающиеся над городком и школой. За ней стояло основное массивное здание. На одном уровне со второй башней, левее, была пристройка той же высоты, что и школа. Вид этот впечатлял, потому что все казалось огромным и непостижимым.

— Нам нужно идти, потом полюбуешься. Итак шли весь день с раннего утра, а, кажется, опять впритык к мероприятию подошли. — сказала Катя и, взяв девочку за руку, повела ее прямо к этому входу. Дубовая дверь поддалась новой знакомой почти сразу, но Элла была уверена — попробуй она, новенькая, открыть ее самостоятельно, ничего бы не получилось.

По обе стороны от двери стояли две статуи, напоминающие богинь и горгулий одновременно. Компания вошла в первую башню и оказалась у подножия винтовой широкой лестницы. Путь наверх шел вдоль округлых стен. Элла почувствовала прилив сил, ей стало так хорошо. Ей стало весело: захотелось бегать, танцевать и петь. И состояние для нее это было непривычным. Она с готовностью ступила на самую первую каменную ступеньку и стала идти по этой лестнице.

— Ну даешь, настолько понравилось, что не будешь ждать друзей? — спросила Катя с улыбкой.

Элла, забравшаяся выше, чем ее проводники, притормозила. Пока она ждала их, слова Кати звучали в ее голове эхом. Друзей. Ждать друзей.

У нее никогда не было друзей-ровесников. Да и друзей особо тоже. Она, можно сказать, дружила с Алавином. Но он был для нее как родственник, не просто друг. А здесь... она нашла своих... друзей? От того, что она вспомнила Алавина, болезненно закололо сердце. Как он там? Как там дома? Как мама? Она понимала, что лучше не думать об этом прямо сейчас. Но мысли об этом усердно лезли в голову. Хоть и поникнув немного, Элла не собиралась расклеиваться. Она все же... поступает в школу. В свою первую школу. И такую потрясающую. Поэтому надо быть повеселее.

— Эй! Ну-ка спустись! Я тебя не видел! — грубый голос остановил ее.

И сердце Эллы ухнуло вниз. Похоже, это охранник. И он может выгнать ее отсюда...

Новые знакомые переглянулись. В их взглядах читалось немного сомнения, раздражения и испуга.

Вздохнув, Элла спустилась назад. Посреди комнаты стояла... ожившая статуя. Та самая, что стояла по одну сторону от двери.

Девочка никогда не видела живых статуй. Более того, она боялась таких скульптур даже когда те стоят в сторонке и не трогают ее.

— Имя! Цель прихода! — сказало это нечто. Ледяной ужас сковал Эллу. Она зажмурилась, но это не помогло ей перестать чувствовать на себе тяжелый, бездушный взгляд мраморных зрачков.

— Элла, ответь пожалуйста. — успокаивающе прошептал Влад. — Она не тронет тебя, ей нужно поговорить с тобой.

Мальчик понимал новую знакомую. Она даже не ожидала, что будет в Веспера-Торне, — Темном мире, что уже говорить о спокойном принятии того, что она раньше никогда не видела.

Она собралась с духом: сжав кулаки, решительно открыла глаза и подняла взгляд на скульптуру. Богиня с огромными оленьими рогами на голове и длинными когтями смотрела на нее мраморными зрачками, а лицо ее выражало злость.

— Я Эларина Лайнелл. Моя мама Мариабелла Лайнелл. Мне было сказано, что я буду учиться здесь. — проговорила она сквозь страх, но не показывая своего состояния.

— Хм... Эларина. Эларина Лайнелл. — статуя словно пыталась распробовать имя или найти в воспоминаниях какую-то информацию. Она кружила вокруг новенькой. — Ясно, ясно. Иди, не бойся, а то опоздаешь.

Элла оглянулась на друзей и посмотрела на них с огромным удивлением. Те ответили тем же.

— Ну вот и хорошо, что так вышло. — сказала Катя. — Пойдем скорее.

Они поднялись на верх этой башенки и ступили на небольшой балкончик. Стоя на нем можно было видеть пройденные пролеты. Также здесь была дверь, ведущая в башню.

— Собственно, отсюда мы попадаем в еще одну округлую комнату. — говорила Катя, вновь беря Эллу за руку. Пройдя небольшой коридор, они пришли в уютное круглое помещение. Ее взгляд скользил по стенам, где в полумраке и танцующем свете магических свечей едва угадывались сюжеты старинных картин, написанных черным и оттенками мятного. На полотнах была фраза «Учение — тьма, а неучение — зло», что было очень мотивирующе, а также, помимо фразы, было и изображение волка с черными крыльями, что напоминала о драконах и воронах. Сводами своими эта башня уходила куда-то вверх, потолок был очень высокий.

— Здесь так красиво! — воскликнула Элла.

— Ты еще не видела всего остального. — вновь усмехнулся Влад. Возможно, он знал, что эта усмешка красивая и специально так делал. Или Элла не может по-другому объяснить себе, почему так часто обращает внимание на это действие. Теперь он взял ее руку — мягко, но настойчиво, и провел в следующий зал.

Элла потеряла дар речи, когда вошла в это огромное просторное помещение. Над росписями на высоких сводчатых потолках работали искусные мастера. Две из четырех частей, на которые был разделен потолок, были украшены изображениями виличественного ворона, две другие — не менее величественного волка. Эларина засматривалась. Как человек, немного смыслящий в рисовании, она ума не могла приложить, как много труда это потребовало, и насколько величественным было здесь искусство.

По всему периметру зала стояли столы и стулья. Два ряда в центре имели узкие столы, с одной стороны которых могло уместиться четыре ученика. Два ряда по бокам от описанных ранее имели квадратные столы, каждая сторона которых умещала по четыре ученика. По краям зала, слева и справа были длинные столы, а по бокам большого зала шли лестницы, которые вели к нескольким балконам с дополнительными местами для учеников. Напротив входа протянулся длинный стол учителей.

На стенах висели картины, длинные теплые ткани, становившиеся еще более мрачными в полумраке с рядом парившими подсвечниками с горевшим в них огнем.

Ребята прошли чуть дальше в зал, постоянно с кем-то здороваясь, общаясь. Они остановились, когда Катя в очередной раз узнала какого-то своего знакомого и завязала с ним диалог. У Эллы как раз появилось время рассмотреть людей.

Ученики в черных мантиях рассаживались в зале. Их волосы отличались — у кого-то рыжие, у кого-то черные, у кого-то длинные, у кого-то короткие. Здесь каждый чем-то мог запомниться, пусть это и был цвет волос. Элла ненароком сравнивала темный мир и светлый — в светлом все походили друг на друга — нельзя было выделяться. Но здесь все по-другому.

За длинным столом, стоявшем на платформе, уже сидело несколько учителей. Элла заметила как приятных ей людей, так и неприятных. Например, ее внимание сразу привлекли мужчина и женщина, сидящие с правой стороны от центра длинного учительского стола. Женщина была очень красивая — длинная толстая коса русых волос лежала у нее на плече. Вид был довольно строгий, но со своим соседом она общалась любезно. Этот мужчина, сидящий с ней, имел добрый взгляд, светло-русую копну волос, а скулы его оттеняла мягкая золотистая щетина. Переговариваясь с учительницей, он улыбался уголком губ. Оба они поглядывали на приходящих учеников, но сейчас были больше увлечены своим разговором, чем ими. Сидел также и пожилой дедушка за этим столом, который также не вызывал негативных чувств. Он был даже милым. По его глазам можно было увидеть, что он добродушный человек. Остальные не особо зацепили Эллу — она просто оглядела глазами остальной преподавательский состав и вдруг... она заметила какую-то женщину, сидящую с левой стороны учительского стола. В отличие от других, ее взгляд был неприятным. Она была вся в какой-то странной, неподходящей одежде для мероприятия начала четверти — рабочие штаны и непримечательная кофта. Эта учительница не занималась болтовней — она сидела и оглядывала школьников, да с таким видом, будто продумывает план мести или какое-то общее мучение. Взгляд учительницы внезапно остановился на самой Элле и прожег ее. Элла поежилась и вся покрылась мурашками. От этого контакта отвлекли ее друзья, ничего не подозревавшие.

— ... да, конечно, встретимся еще! — сказала Катя собеседнице. — А сейчас начнется мероприятие начала второй четверти. Давайте скорее садиться. — обратилась она уже к друзьям.

— Я вижу очень симпатичный стол на четверых в центре зала. Ты тоже его присмотрела? — спросил Влад.

— Конечно. — с готовностью ответила Катя.

Ребята дошли до приглянувшегося им стола и расселись. По счастливой случайности, Элла, идущая последней, села на край дубовой лавочки и оказалась с Владом.

Не успели они расслабиться, как кто-то решил нарушить их покой.

— Что вы тут делаете, а? — поинтересовался кто-то за их спинами. Элла оглянулась. Мельком она увидела, как Катя и Влад одновременно закатывают глаза, а Вектор покачал своим черепом, словно раздражаясь чьей-то глупости.

— Мы тут сидим, Тизинт. — холодно сказала Катя, обернувшись на тех, кто решил потревожить их.

Подошло трое людей: первой была низкая девочка с длиннющими пепельно-рыжими волосами, одетая в мешковатую черную одежду. Она сразу вызывала противоречивые чувства, глядя на ее недоброе лицо хотелось отойти подальше. Вторым был симпатичный черноволосый парень. Он зализал волосы, а под темной мантией можно было увидеть строгий бардовый костюм. Мальчик смотрел высокомерно, снисходительно. Третьим же был как раз тот, кто говорил, и кого Катя назвала по фамилии. Высокий утонченный парень со светлыми длинными волосами, с бледной кожей и обманчиво приятным хрупким видом.

— Мы присмотрели это место раньше, мы тут и будем сидеть. — сказал он своим мягким и плавным голосом, который не требовал возражений.

— Но мы, прошу заметить, сели сюда раньше. — заметила Катя. Впервые Элла видела такую грань новой знакомой: она была строгой, властной. Ей реально сложно было не повиноваться, если она вела себя так.

— Уходите с этого места, мы хотим тут сидеть! — сказала та девочка с пепельно-рыжими длинными волосами. Элла сразу поняла, что она вредная. Не хотелось бы с ней пересекаться.

— Это просто ребячество. — холодным тоном сказал Вектор. — Повсюду полно свободных мест, садитесь, куда не хочу.

— Да, обязательно пристать нужно было? — тихо добавил Влад.

— Здороваться можно и по-другому. — фыркнул Вектор.

— Ты умеешь говорить? — насмехательски спросила девочка. — Я бы на твоем месте и дальше продолжала молчать, только так ты кажешься не таким занудой.

— А я бы не хотел быть на твоем месте, и очень рад, что никогда не буду. — ответил скелет. От возмущения длинноволосая девочка чуть не задохнулась. Казалось, из ее рта вырвется пламя.

— А теперь вам лучше бы поторопиться, чтобы сидеть на этом мероприятии. Можете, конечно, постоять рядом, но убедитесь, что не мешаете видеть сцену людям позади. — холодно разложил по фактам Вектор.

Огненной девочке, как прозвала ее Элла у себя в голове, этот ответ не понравился, и она взбесилась пуще прежнего. Она запыхтела, стала сжимать руки в кулаки.

— Не горячись, они не знают с кем имеют дело. — подал голос мальчик в красном костюме. Он единственный не отрывал взгляда от нее, Эллы. А она в ответ не отрывала своего тяжелого взгляда голубых глаз от него, не показывая замешательства и, даже, страха. — Пошлите пока. А тебе, девчонка из Альфабы, несладко тут придется. С твоими нежными ручками и светлым сердцем. — он тетрально вздохнул. — Надеюсь, твои друзья хорошо о тебе позаботятся, а не съедят при первой же возможности. — почти прошипел черноволосый мальчик, под конец взглянув на Влада.

Троица ушла, оставив Эллу в замешательстве. Что за намеки? Что за оскорбления? Что за перепалка?

— Ребята, что это было? — спросила девочка.

Друзья повернулись обратно в сторону стола учителей. Катя раздраженно вздохнула, Вектор успокаивающе положил руку ей на плечо, Влад же в это время уткнулся лицом в сложенные на столе руки. Казалось, что он горит. И, скорее всего, случилось это из-за слов того мальчишки в костюме...

— Ну... другие говорить, как я вижу, не собираются, поэтому расскажу я. — сказал Вектор. — Они у нас... самые нехорошие ученики. Есть, конечно, разные ребята. Но эта троица, к сожалению, касается нас. Ту девочку зовут Аглини, именно с ударением на первую букву. Озвучил это на всякий случай, чтобы избежать конфликта — она и подпалить что-нибудь может. Аглини владеет магией огня и, по моему объективному мнению, позорит одновременно и род всех саламандр, и в целом весь Баррас. Пламенеющие земли, что по соседству с нашим Веспера-Торном. — пояснил скелет так, словно Элла не знала названия миров и земель. Но она, с ее образованием, конечно все знала: и то, что Веспера-Торн — это темный мир, и что Баррас — это Пламенеющие земли. Девочка и другие территории Селмарие-Халла-А — их вселенной, изучала.

— Объктивному? — переспросила Элла. Ей очень хотелось сказать "вообще-то я знаю как называются земли" и показать новому знакомому, что она вовсе не глупая, но из ее уст вырвался вопрос. Не то что бы она хотела исправить как-то — Вектор ничего и никогда не говорит просто так, как она поняла за сегодняшний день. Просто стало интересно послушать пояснения.

— Да, объективному, потому что она объективно портит их репутацию. — безаппеляционно ответил Вектор. — Тот симпатичный мальчик... точнее они все там такие... — скелет на миг замолчал, обдумывая, что он дальше скажет и как. — Симпатичный мальчик с длинными волосами — это, как Катя упомянула, Римуа Тизинт. Он русал. По обычаю своего народа он ненавидит Катю. Не потому что у них просто какие-то проблемы в общении, а просто потому что в древности народ кикимор и русалов не поладил.

— А Катя... Катя получается... — шестеренки в голове Эллы крутились, вспоминая те крупицы информации об истории Веспера-Торна, что ей за время жизни в Альфабе удалось добыть. — кикимора!

— Да, да, она кикимора. — кивнул скелет. Он был приятно удивлен тому, что новенькая догадалась о происхождении Кати сама, хоть имея почти все данные на руках.

— Как-то... не очень здорово. У него что, нет своего мнения? Почему он ненавидит кого-то просто потому что так когда-то было, причем и не с ним?

— А то ты не знаешь. — сказал Вектор. — Второй мальчик — Лео Дьеонинд, он из народа демонов. Лучше дел с ним не иметь.

На языке Эллы крутился вопрос о том, почему этот Лео сделал такое замечание про то, что ее не едят и посмотрел на Влада. Она почти произнесла это, но ее остановили.

— Я знаю, что ты хочешь спросить еще. Не надо. По крайней мере, позже все узнается. Когда придет время. Правильно, Влад?

Влад, все это время пытающийся себя успокоить после колкого замечания демона, согласно промычал и все же поднялся со сложенных рук.

Только Элла собиралась поблагодарить друга за информацию, как снова она почувствовала на себе взгляд той учительницы. Любопытство брало верх.

— Кто она? — поинтересовалась Элла.

— Кто? — нахмурилась Катя, постепенно приходя в себя после перепалки и не видя, куда устремлен взгляд девочки.

— Ну... она. — Взглядом Элла показала на ту женщину, что с мрачным и безумно властным видом сидела неподалеку от левой стены зала. Девочка не хотела напрямую говорить, кто ее сейчас интересует, тем более не хотела показывать пальцем, поэтому она пыталась намекать взглядом. Влад поднял голову со сложенных рук. Лицо его горело, глаза, кажется, покраснели, но он сосредоточенно оглядел учительский состав.

— А, эта. — сказал Влад, поняв намек. Она... неприятная личность. — сказал он, пока Вектор, сидящий на другом краю стола объяснял Кате, где сидит преподавательница, о которой спрашивала Элла. Несмотря на то, что он сидел на краю стола дальше всех от Эларины, он понял о чем та спрашивала. — Ее зовут Атилла Сендуен, она преподает урок выживания. — шептал Влад.. — Безжалостна и зла, худшее из того, что ты переживаешь на неделе.

Элла кивнула. Теперь она волновалась еще и из-за уроков выживания.

Ученики рассаживались за столы. Та троица уселась позади всех за свободный стол. Глаза разбегались, ведь по всему залу сидело так много разных людей с разной внешностью, силами, нравами.

Внезапно погасло несколько факелов, и в наступившей тишине с грохотом распахнулись огромные двери. На пороге, окутанная сиянием призрачного света, стояла высокая фигура в звездной мантии. Это был директор. Школьники оглянулись на него и завороженно следили за тем, как он быстро и уверенно шагал к преподавательскому столу. Это был колдун средних лет. Его голову украшал колпак с кисточкой, на носу сидели небольшие очки, на половину лица закрывала коричневая бородка, а на плечо спускались волосы цвета бороды, заделанные в хвост. В его глазах блестел огонек. Дойдя до центра стола и встав перед ним, он гордо оглянул зал. Внезапно Элла поймала с ним зрительный контакт и ей стало не по себе, хоть этот маг был и не злым. Он будто чуть улыбнулся ей — дал знать, что знает о ее приходе и, возможно, даже рад видеть. Вот чудеса — школа, директор прознали о ее поступлении, а до Эллы все дошло в последний момент. Хотя, если бы не та трагедия... этого ничего бы не было.

— Итак, я вижу, что все собрались. Приветствую вас, дорогие ученики Темной школы! — сказал, как Эларина поняла, директор. Зал залился аплодисментами.

— Его зовут директор Айденлад. — прошептал Влад на ухо Элле, да так приблизился, что девочка почувствовала его запах, немного сладкий и очень вкусный.

— Запомнить бы. — прошептала она в ответ, пока зал взрывался первыми аплодисментами.

Директор дал ученикам пошуметь, а после жестом поднятой руки успокоил их.

— Помните, дорогие ребята, — уже в тишине сказал он. — Учение — тьма, а неучение — зло. Учеба дает вам свободу. Как правило, свободу вашего сознания от стереотипов и того, что может сковывать вас и скрывать ваш потенциал. Магия — не ограничение, а свобода, и неважно, темная она, светлая или цвета морской волны, главное намерение, с каким вы совершаете волшебство, с добрым или не очень. Конечно, мы всем преподавательским составов за первое. — Элла с сомнением посмотрела на Атиллу, которая точно была за второе. — И будем безмерно горды вами если вы будете делать добрые дела. Не могу не поприветствовать отдельно новеньких, которые сегодня пришли к нам и будут у нас учиться. — Директор посмотрел на Эллу многозначительно, а сердце той сделало громкий стук. Ну да. Она уже в списках школы. Как еще могло быть? — Обычно к нам присоединяются вначале года, а не во второй четверти, но мы всегда всем рады. Аплодисменты девочке, с которой мы скоро познакомимся!

То ли директор не помнил ее имени, то ли посчитал, что представлять ее всей школе будет слишком смело и ей это не понравится, но в любом случае Элла облегченно выдохнула. Хоть как-то она не будет привлекать к себе лишнего внимания. Тем не менее куча любопытных взглядов стало смотреть на нее, а она вжала голову в плечи.

Но хорошо ей было недолго.

— По традиции, мы должны определить факультет новоприбывшей. Элла Лайнелл, прошу, становись перед учительским столом, мы все ждем!

Сердце девочки ухнуло куда-то вниз. Она так не хотела выделяться или привлекать к себе излишнее внимание... к тому же. А вдруг кто-нибудь знает о ее прошлом? Тот демон уже рассекретил, откуда она. Но ладно просто знает, вдруг он ее начнет обижать? Есть как минимум трое человек, которым будет в удовольствие делать ей больно.

— Давай скорее, все будет нормально. — подбадривала Катя, а Влад в свою очередь одобрительно и обнадеживающе посмотрел.

На ватных ногах Элла встала. Она украдкой поглядывала на зал. Люди не выглядели злыми. Большая часть были заинтересованы и правда добры. Это немного успокоило ее, но страха не убавляло. Так. Нужно сосредоточиться на том, чтобы она попала к воронам, ведь так? Ведь там учатся ее новые друзья.

Она встала перед учительским столом. Вид на зал открывался потрясающий — несколько рядов столов, за которыми сидела куча школьников. А также есть, оказывается, и балкончик с дополнительными столами. Там тоже сидели, наверное те, кто пришли раньше. Огромные окна до потолка поражали своей высотой. Стены украшали длинные плакаты с гербом школы. Школьники смотрели без зла, по крайней мере те, за кого цеплялся взгляд. Несмотря на волнение, Элла думала о том, насколько школа великая и огромная, что только одно из его помещений такое огромное и сделанное словно для великанов.

— А теперь, как у нас и заведено, мы с учителем Андерлэйном — девочка оглянулась — кивнул тот самый учитель, который произвел на нее хорошее впечатление и показался ей очень приятным. —...и учительницей Соллуной — кивнула женщина, сидящая рядом с ним, что тоже понравилась девочке. — определим тебя на факультет.

Учителя встали со своих мест под теплые аплодисменты. Они улыбались ярко, по-доброму. В улыбке Соллуны и ее взгляде была капелька самодовольства и уверенности, которые работали, как магнит. Андерлэйн и Соллуна встали по обе стороны от Эллы. Директор вытащил из своей мантии тот самый стеклянный шар, о котором рассказывал Вектор.

— Итак, совсем скоро мы узнаем, Элла будет Вороном — на этом моменте кивнула учительница Соллуна. — или волком. — Андерлэйн тепло улыбнулся ей.

Директор отдал шар Элле. Школа притаилась, глядя на предмет. Всем было интересно, кем же будет новенькая.

Элла тем временем чувствовала, что шар теплеет в руках. На уроках магии она была, казалось, вечность назад, хотя было это всего два дня назад. Но ощущение было знакомым. Магия рвалась на волю, заставляя робости уходить прочь.

«Я хочу к воронам» — стала девочка думать и проговаривать в голове. Она не надеялась, что это что-то изменит. Но ей жизненно важно было попасть к своим... да, друзьям. Даже учитывая, что они сблизились недостаточно, без них она не справится.

Шар, в свою очередь, давать ответы не торопился. Слыша мысли девочки, чувствуя ее магию и намерение, он нагревался. Нагревался он сильно, и казалось, что он загорится словно солнце и станет пламенем в ее руках. Краем глаза девочка заметила, что учителя, стоявшие по обе стороны от нее, и директор переглядываются в недоумении, а затем и так, словно знают, что происходит. Стало гореть почти невыносимо — шар стал абсолютно черным, таким черным, как будто бы он поглощал весь имеющийся тут свет. В зале воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь шипением магической энергии

— Ворон! — громко объявил Айденлад.

Стало невыносимо гореть. Под громкие аплодисменты, которыми взорвался зал, Элла обернулась на директора и очень быстро, словно в панике, вручила ему шар, так как больше терпеть не могла. Стоящие по обе стороны от нее учителя стали ее поздравлять, поздравлял даже Андерлэйн, к кому она не попала, а пока они это делали, директор перекидывал шар из руки в руку и дул на него.

— Добро пожаловать в Темную школу. После ужина смело подходи ко мне, мы разберемся со спальней. — Сказала женщина, одобрительно и гордо посмотрев на Эллу.

Директор же тем временем что-то делал с шаром, с непониманием глядя на него. Элла почувствовала жгучий взгляд Атиллы Сендуен снова. Женщина смотрела на нее своими страшными и строгими глазами так, словно Элла ей что-то сделала.

Но девочка не хотела сейчас думать ни о чем. Ни о шаре, ни об Атилле. Радость переполняла ее: она будет учиться с ее друзьями! Они на одном факультете! Радостная, девочка спустилась с платформы и зашагала к столу, где сидели ребята. Они были радостны тоже, лица их сияли. Кроме Вектора — Вектор просто сидел безжизненной куклой, но языком тела он тоже поддерживал общую радость — сидел в расслабленной позе чуть склонившись к друзьям. И черные впадины глаз в его черепе и худые кости рук с которых свисала красная толстовка почти не волновали ее более.

— Ну вот видишь, не так страшно. — сказал Влад.

— А ты боялась. Ты много думала о том, что хочешь к воронам? — спросила Катя.

— Да. Может, поэтому шарик стал горячим? — предположила девочка.

— Хм... Нет... Шарик не становится горячим если ты думаешь о желаемом факультете. — нахмурилась Катя.

— Так, только не говорите мне что это что-то странное случилось. — сказала Элла, огорченно вздохнув.

— Ну... скажем. — с тяжелым вдохом произнес Вектор.

— ...напоминаю — расписание, как и всегда, висит на первом пролете лестничной башни и на этажах каждого факультета. Также вы можете увидеть его на каждом учебном этаже и в общей гостиной на первом. Ваша учеба влияет не только на вашу собственную репутацию, но и на успех всего факультета, так что учитесь как можно лучше. Соблюдайте порядок — по ночам, а точнее, с полуночи до трех часов ночи нельзя бродить по школе, за это и факультет, и ученик будут наказаны. Не забывайте о Великом Древе и конкурсе факультетов. А теперь, дорогие — ужин! Всем приятного аппетита.

Поначалу у Эллы вновь появился вопрос — что это за Древо такое? Она не слышала о нем. Но ее отвлекла появляющаяся на столах еда. Причем не в случайных местах, а именно там, где сидели ученики. Самая разная — картошка, приготовленная на любой вкус, салаты, пироги, соки и другие вкусности появлялись из ниоткуда, причем, кажется, угадывая предпочтения тех, кто сидел.

— Люблю всякие торжественные события, всегда что-то вкусное дают. — поделилась Катя, уплетая салат из собраных где-то в лесу трав.

— Каша тоже довольно вкусная, Катя. — сказал Влад, который был непривередливым в еде.

Рядом с Вектором же не было еды, словно те, кто занимался этим ужином знали особенности его... можно сказать, жизни.

— А ты... не ешь? — спросила Элла. И после этого вопроса почувствовала себя крайне глупо. Конечно, он не ест. Как скелет может есть и зачем ему еда? — То есть... Неважно, я просто... Не подумала.

— Если бы я мог, я улыбнулся. — сказал он как можно более добродушным голосом. — Нет, энергию я беру из магии и медитаций.

— Ясно. Теперь знаю. Спасибо. — Девочка иногда чувствовала себя сконфуженной из-за Вектора. Он был слишком умен и очень прямолинеен. Казалось, что своими изречениями он показывает разражение или злость, но Элла понимала, что ей только казалось — он просто честен. И не хочет никого обижать — как она, по крайней мере, хотела думать после общения с ним.

Пока они ели, Эллу не покидало чувство того, что на нее кто-то смотрит. Но даже не просто смотрит — ее кожа болезненно горела как от ожога. Девочка поежилась — даже есть ей уже не хотелось.

— Все в порядке? — спросил Влад, видя, что соседка ничего не есть и выглядит немного обеспокоенно.

— Я... Думаю... Не знаю. — сказала она, не желая озвучивать ему свои опасения. Приехала в Веспера-Торн бывшая принцесса и ей кажется, что на нее смотрят. Звучит так, словно она высокомерна и слишком много думает о себе.

— Лучше поешь, завтра много сил понадобится. — посоветовал он, а потом увлекся разговором Кати и Вектора, которые обсуждали тему по травологии. — Так Иван же задавал просто устно изучить эти бодрящие травы, Катя, ты что, их вырастила?...

Но Элла смотрела по сторонам. Каждый раз, когда ее взгляд падал на людей в зале, они казались ей незаинтересованными. Учителя, на которых она обращала внимание, тоже. Так кто смотрит?

Подозрения падали на Атиллу. Но она упорно притворялась, что ей все равно, когда Элла смотрела. Поэтому девочка решила ее провести, чтобы просто удостовериться. Она стала непринужденно есть, опустив взгляд, а потом в неожиданный момент посмотрела на нее, не поднимая головы. Учительница Сендуен смотрела и прожигала своими темными и злобными глазами. Поняв, что ее поймали, женщина успокоилась и больше не смотрела. Но одно Элла поняла совершенно точно: учительница Сендуен просто ненавидела ее. И покоя ей отныне не будет.

Партия 7. Воронье гнездо

Элла встала со своего места и смело расправила плечи. Ей предстояло поговорить с той учительницей, на факультет к которой она попала. Девочка немного стеснялась, потому что учительница Соллуна ощущалось слишком сильной энергетически, но все же, ученица должна была собрать себя в кучу и подойти.

Друзья пожелали ей удачи, оставшись за столом. Элла пошла вперед, и, не дойдя до стола, она вдруг услышала как кто-то незнакомый окликает ее. Обернувшись, она заметила девочку-ровесницу, которая приближалась к ней. Довольно длинные волосы были собраны в тугой хвост, на носу красовались огромные круглые очки.

— Элла. Здравствуй. Меня зовут Кристина Оркола, ко мне можно обращаться как Крис, я буду учиться с тобой на одном факультете.

— Рада познакомиться... — растерянно произнесла девочка, но все еще пытаясь уйти от нежелательного разговора.

— Если возникнут какие-то вопросы, я всегда готова ответить. — не прекращала Крис. Она поправила свои очки и гордо вскинула подбородок.

— Я пока пойду, ладно? Очень признательна тебе, но все же... пока. — как можно вежливее сказала Элла, отвязываясь от девочки. У нее и в мыслях не было, что иногда можно пренебрегать королевскими правилами поведения, и что вежливость работает не всегда.

Оставшиеся в стороне друзья только хихикали, не вмешиваясь в этот разговор. Крис — всегда навязчива. Она доставала всех воронов-однокурсников на своем факультете. Элле тоже нужно это пережить.

— Я живу на первом этаже на втором ряду, дверь подписана моим именем! — начала говорить Крис, но Элла уже не останавливалась. Ей было очень жаль, что она, возможно, не очень хорошо обошлась с девочкой, но, тем не менее, ее дело имело больший приоритет — Селена Соллуна могла исчезнуть, и ее поиски могли стать невозможной задачей, ведь замок огромен, и потеряться в нем, Эларина знала — сущий пустяк.

Учительница была шикарной девушкой, которая словно и вовсе не имела возраста. На ногтях ее была черная краска, пальцы были украшены массивными кольцами, а рукава обтягивающей кофты не могли в полной мере закрыть фиолетовые узоры. Учительница была такой уверенной, одновременно строгой и мягкой, что дух захватывало. Увидев новенькую, идущую по направлению к ней, она кивнула в знак прощания Андерлэйну и встала со своего места.

— Пойдем со мной, я покажу тебе твою спальню, а потом мы сходим за твоими вещами. — Соллуна кивнула Элле в знак того, что нужно идти за ней. — Что-то сделает магия, что-то — я. Обычно мне помогают работники школы, но сегодня особый случай.

Элла не стала спрашивать, почему случай особый. Возможно, случай был таким, потому что новенькие приходят в начале года, а не во второй четверти второго курса, и не потому что Элла имела какой-то статус в Альфабе.

— Но какими вещами, учительница Соллуна? — спросила девочка. — У меня только сумка. — прозвучало немного грустно. Женщина обернулась на ученицу — и правда: у Эллы в руках была все лишь одна сумка.

— Хорошо, значит, эту часть мы пропустим. — Селена вздохнула тяжело, украдкой посмотрев на вещи Эларины. Учительница словно знала что-то о ней. А иначе посмотрела ли бы она таким взглядом на нее, как сейчас?

Соллуна повела ее в угол левее от учительского стола, если смотреть со стороны учеников — оказалось, там был коридор. Слева были окна, показывающие территорию школы — сейчас туман уже начинал окутывать все вокруг, и травы, лавочки уже исчезали в нем. Справа же тоже были окна. Но они показывали вид не на улицу, а на другой большой зал, в котором находилось огромное дерево, что своими ветвями словно держало всю школу.

— Это великое древо. — вдруг услышала она Катю и вздрогнула. Как она тут оказалась?! А оказаться рядом девочка смогла, незаметно увязавшись за учительницей и новой знакомой.

— Оно выглядит таким... величественным. Что оно делает? Это символ школы? — процессия остановилась, чтобы посмотреть на Древо.

— Это не символ школы. — ответила учительница. — Я думаю, его можно назвать талисманом. Оно в конце года подводит итоги, разбирает поведение учеников. Но главное, что делает Древо — это объявляет, какой из двух факультетов побеждает. Как ты знаешь, у каждого факультета есть цвета — мятный у волков и черный у воронов. Так вот на протяжении года ствол, корни дерева и ветви окрашиваются в эти цвета, если Древо считает, что тот или иной факультет своими хорошими поступками это заслужил. Ну и также влияют учебные достижения.

— Смотри! Сейчас мятного и черного примерно одинаково, вон, внизу, ближе к корням. — Катя показывала рукой куда смотреть.

И да — ближе к толстым крепким корням с одной стороны слева разлился мятный цвет, а справа другая половина дерева окрасилась в черный.

— Нужно стараться на учебе и сохранять добрые помыслы и намерения. — Селена Соллуна говорила серьезно. — Тогда победа обеспечена. А теперь, не мешкаем. — дав время на обдумывание, девушка возобновила ход и направилась дальше по коридору. Катя и Элла поспешили за ней.

— Насколько хорошо ты училась до этой школы? Я так понимаю, учителя ходили к тебе на дом? — поинтересовалась учительница, во время того как они вышли в еще один зал. Это место было очень уютным — слева в одной половине зала был камин, справа разделенная на несколько этажей оставшаяся половина зала. Сбоку от получавшихся комнат расположились лестницы, ведущие куда-то.

— Да... Как вы поняли? — поинтересовалась девочка, с интересом оглядываясь по сторонам.

На безупречном лице учительницы отразилась усмешка. Словно было очевидно, что ей все это известно.

— Ты принцесса. — кратко ответила она.

Элла оторопела. Ну конечно, а что она удивляется. Наверняка учителя знают, как и что устроено в светлом мире, в том числе они и о ней наслышаны.

— Да, училась я на дому, хотя не всегда. По ощущениям, я хороша в учебе, много знаю заклинаний и информации.

— Надеюсь, ее будет достаточно чтобы влиться в учебу второго курса на второй четверти. — ответила учительница. — Если ты не будешь тянуть программу, обратись к любому из учителей, мы решим этот вопрос.

После этих слов Элла начала немного нервничать. Ей очень не хотелось стать отстающей по программе.

— А это гостиные. — прошептала Катя, когда они поднимались по одной из отдаленных от входа сюда лестниц. Помещение было довольно необычным - делившись на две части, одна из половин бла очень свободной, потолок поражал высотой. Вторая же половина представляла собой три комнаты, расположившиеся друг на друге. Эти комнаты и первую половину помещения разделяли перила, но они были только выше первого этажа.

Левее этих комнат напротив входа в гостиные находились переплетенные лестницы и узкие коридорчики. Катя поясняла:

— На первом этаже живут волки, мы на втором. Если ориентироваться по этим трем гостиным, то лестницы, коридор и общежитие волков на уровне первого этажа, а наши равняются с третьим.

Из этого всего разговора Элла сделала вывод, что еще чуть-чуть, и они прибудут в спальни, остальное все еще казалось ей непонятным. Да и вообще все запоминалось плохо — как и замысловатые лестницы, через которые они прошли. Среди них был скрытый проход куда-то, сливающийся со стеной. «интересно» — подумала Эларина.

— В этой комнате рядом с проходом также висит расписание. — Соллуна указала на огромную бумагу, на которой мелким почерком был написан план уроков, зачетов и всего прочего. — Пойдем дальше.

Проход вел... Не в спальни. Проход вел в длинный открытый коридор, похожий на мост, соединяющий два корпуса школы. С одной и другой стороны была видна улица и также ощущался ветер. Туман словно полз по территории школы. Солнце стремилось к закату, но для него было рано.

И вот, наконец, они вошли в маленькую комнатку, что была словно прихожей. Где-то сильно слева виднелась там огромная дубовая дверь, с обоих сторон которой висели мятного цвета плакаты с изображением ворона. Вдалеке в углу стояла метла. Подойдя ближе можно было заметить над дверью написанную чем-то блестящим и черным надпись «Вороны». Ниже, словно кто-то из учеников постарался, было подписано: «Только наше гнездо». Учитель потянула за ручку и открыла девочкам дверь, давая им пройти. Элла увидела, что дверь — не единственная преграда на пути к спальням. Проход закрывала черная плотная ткань с мятными узорами по краям.

Немного пройдя по коридору направо, Элла и Катя вышли в гостиную. Глядя на это место, на душе становилось тепло.

Ее впечатлило то, что было в самом сердце этажа воронов: высокий потолок, справа от гостиной с волшебным камином, что грел без настоящего огня и мягкими подушками, было также, как и в прошлой локации, разделение на три этажа. Между несколькими рядами спален были узкие коридорчики. На втором мини-этаже было то же самое, но там эти коридоры были с перилами. Все они выходили на гостиную. В уголке этого замысловатого помещения висела немного пыльная статуя ворона. На одной из стен, что были между коридорчиками, на полочке сидел ворон, обнимающий часы.

— Добро пожаловать в нашу берлогу. — гордо сказала Катя.

— Там же написано гнездо... — поправила Элла, оглядываясь в изумлении по сторонам. Сейчас тут не было людей — стулья, диваны и подушки пустовали. Но девочка предполагала, что тут будет много людей вечером.

— Ты же неспроста пошла за нами, ведь так, Катерина? Ты могла бы пойти куда угодно, но все же здесь. — вдруг спросила Соллуна. Она выглядела строгой, но не злой. Было понятно, что учительница по-доброму журит девочку. И Катя нисколько не испугалась, не расстерялась и стала с энтузиазмом, как близкому человеку, отвечать:

— Пожалуйста-пожалуйста, можно нам вместе жить!

Элла поняла, что задумала ее знакомая. Она не хотела оставлять ее одну и сразу решила "взять быка за рога", напрямую попросив Соллуну исполнить ее желание.

— Ох, Катерина. — учитель улыбнулась, отведя глаза. — Ну как тебе откажешь, такой смышленой честной девочке. Так уж и быть. Алешка? — Позвала Соллуна. Тут же к учительнице и девочкам подошел вразвалку маленький, но крепкий старичок. Выглядел он необычно, и Элла непроизвольно остранилась, только потом осознав, что ей ничего не угрожает.

— Это Элла. Она будет жить с Катериной.

— Да знаю я, кто это. Тут на каждом для меня все о них написано. Вас понял, учительница Соллуна. Идем за мной, девочки, нам на второй этаж.

— Спокойной ночи, учительница Соллуна! — Смело воскликнула Катя. — А теперь, пойдем.

В сопровождении Алешки — домового факультета воронов, они прошли к винтовой маленькой лестнице в углу, поднялись на конструкцию за гостиной и прошли по балкончику над общим помещением до одного из пролетов.

Пройдя по коридорчику, они остановились у одной из дверей, каких с каждой стороны было несколько. На ручке деревянной двери висела табличка 'вход только по важным вопросам'.

— В комнате беспорядок не устраивать, не шуметь, пока другие спят. Катерина, тебя тоже касается! — домовой шутливо погрозил пальцем, пока Катя смущенно опускала глаза вниз. — если я понадоблюсь, можно позвать меня по имени.

Девочки поблагодарили домового. Тот испарился, как его и не было. Катя открыла скрипящую дверь в комнату и пропустила Эларину вперед.

— Вот тут мы будем с тобой жить. — сказала девочка.

В первой половине комнаты был крепкий стол, с двух сторон которого можно было сесть. Также на стенах в этой части помещения были висящие под низким потолком тумбочки. Во второй половине комнаты стояло две кровати. Между ними был шкаф. На стороне Кати царил творческий беспорядок — на ее половине стола стояли зелья в огромном количестве, книги, куча бумаг, записей, принадлежностей для письма. Ее кровать была заправлена, но вот рядом стояли в абсолютно случайном, казалось, положении, многочисленные корзинки с какими-то травами, баночки с разными жидкостями. На подвешенных тумбочках тоже стояли банки, коробочки и корзины. пахло успокаивающими травами. У Эллы было ощущение, что она попала к травнице.

— Здесь очень уютно, — сказала она, робко проходя к своей кровати.

— Да? А вот некоторым... некоторым так не кажется. — Сказала Катя, оглядывая свою половину комнаты, а затем плюхаясь на диван. Кому — другим, Эларина не спросила: как только она села на заправленную кровать, силы покинули ее. Здесь было заправлено. Она поставила рядом свою сумку. Вот она и... дома? По крайней мере, она будет тут жить.

Взяв сумку в руки, Элла открыла ее. Взгляд зацепился за предметы из светлого мира... она вытащила блеснувший где-то на дне сумки амулет. Теперь в ее руках красовался плоский ламинированный круг, в котором было солнышко. Он переносил ее обратно домой. Как хорошо, что ей положили его. Но ей стало вновь плохо. Она ощутила тоску по дому.

— Ты чего так погрустнела? — спросила Катя, моментально заметив как подруга пригорюнилась и, ожидая ответа, склонила голову, напоминая собачку.

— Я скучаю. Ну. По маме. — сказала Элла, вздохнув. — Я не могу быть уверенной в том, что с ней все хорошо сейчас. Пока мне тут хорошо, пока я тут прохлаждаюсь.

— Элла... — позвала Катя, пытаясь прервать поток этих не очень позитивных мыслей.

— А если я должна что-то сделать? А вдруг я нужна ей? Может мне не нужно сейчас наслаждаться ничем? — запаниковала Эларина.

— Элла, послушай. — внезапно серьезно сказала Катя. — ты поймешь если будешь нужна, я не просто уверена, я знаю это. Я понимаю, у тебя тяжелая ситуация, но сейчас... если ты можешь радоваться, нужно радоваться.

— Правда? — Элла серьезно посмотрела на Катю, в ее зеленые изумрудные глаза. Та уверенно кивнула. Для Эллы было непривычно, что Катя так быстро поменяла веселый настрой на серьезный, но от этого было ощущение, что она еще надежнее, чем казалась.