Добрый вечер, я ваша судьба

Глава 1

16 июня

Дорогой дневник, мне не описать боль и разочарование, которые я испытала...

Шутки шутками, но маменька и папенька прислали мне список из 30 подходящих по статусу мужчин. Так как я единственная дитятка в семье, родители не хотят, чтобы я была несчастна, но укреплять род и расширять влияние необходимо. Из-за чего они решили, что из 30 претендентов я смогу в кого-то влюбиться и быть счастливой.

Звучит сомнительно, не правда ли?

Мне не хочется портить отношения с маменькой и папенькой. Я и так отсрочила эту участь на пять лет, обучаясь в академии. А так-то до выпуска осталось полгода. Вот они и активизировались с этим списком ухажеров, уже пора искать суженного.

Если никого не выберу, точно воспользуюсь браслетами судьбы, сделанными Иветтой для меня на заказ еще на третьем курсе.

Закрываю дневник, зачаровываю магией, чтобы всякие посторонние глаза не могли его вскрыть и прочесть. Я убираю его в ящик под столом. Там же лежала коробочка с браслетами и бумагой с инструкцией, а также заговор на поиск. Не решаюсь его открыть.

В день, когда я попросила Ив сделать браслеты, во мне бушевала злость и ярость. Родители очень яро намекали, что пора было найти кого-то среди адептов академии. А немного позже побоялась стать жертвой обстоятельств, как Игнил и Ив. Сейчас-то у них все лучше и лучше становится, а первые два года было невыносимо. Они были вынуждены находиться поодаль из-за его статуса советника Императора Драконьих земель, а ей надо было доучиться. Их связь истинной пары трепала нервы им в первую очередь, а потом уже отголоски доходили до меня с Адой. Сколько слез. Сколько недопониманий. Сколько отчаянья. Сколько покушений на ее жизнь было совершено. А сколько перепадов магической энергии Ив. Пока драконья магия смешивалась с ее.

Сплошной мрак.

Закрыв ящик, встаю с кресла и ложусь в кровать, снова перечитывая список кандидатов. Тяжело вздыхаю. И не знаю, что хуже: навлечь на себя беду, встретив истинную пару, или выбрать кого-то из этой знати.

Маменька постаралась, выбрала только самых богатых и более-менее привлекательных. Я была удивлена, увидев в списке не только бояр из северных земель, но и герцогов из других земель. Даже числились выдающиеся служащие на хороших должностях. Матушка и друга указала — Лукаса. Он, конечно, после выпуска за какие-то два года поднялся из помощника некроманта магического ведомства в “ОКОТАРУ” — Особая команда по тактике и расследованию убийств. В подразделении некромантов “ИД” — Империи Драконов.

Нет ничего хуже, чем выйти замуж за некроманта, так еще и Окотару. Если что-то переходит в это подразделение, значит, что-то по-настоящему серьезное случилось и угрожает жизни не только мирного народа. Проще говоря, они ищут живых призраков.

Вычеркиваю из списка номер “29. Дарктайд Лукас”. А также еще парочку номеров, на этот раз из-за неприятных мне личностей. Список уменьшился не на много, но все же. Завтра отравлю первое письмо для первого кандидата. Раз он номер один, значит, маменька на него надеется.

***

4 сентября

Все мои попытки найти свою пару увенчались провалом. Матушка очень старалась подобрать мне красавцев как на подбор. Но все они такие пустые.

Говорят только о своем превосходстве, силе, магии, роде. Интересных похождениях повесы — в качестве хвастовства. Все как один высокомерные и до тошноты душные — похлеще преподавателя истории магии.

Они говорили только о себе и не давали ничего рассказать обо мне. Либо когда я начинала что-то говорить, отвлекались на что-то иное. Никому не оказалась интересна — Я!

Это ужасно злит!

И...

Горькая слеза упала прямо на лист бумаги. На первом свидании все казались милыми парнями. Но как только наступало второе или третье свидание, почему-то все менялись. Словно я уже была на крючке, и они могли делать все, что вздумается. А может, они даже не пытались мне понравиться. Или считали меня наивной дурочкой.

Да, я, возможно, не могу дать должный отпор, меня учили быть удобной обществу. Чтобы не выделиться среди этой толпы богатых аристократов. От этого с каждым разом становится все более одиноко на таких мероприятиях.

Через четыре месяца выпускной, и у меня не получится проводить время вместе с Адой и Ив. Нас разделит судьба. Каждая из нас должна пойти своим путем. Я лишь изредка буду видеть кого-то из них на балах и приемах. А с учетом того, что Аде предложили занять место преподавателя по зельеварению. С ней я смогу увидеться только в тот момент, когда мои дети пойдут учиться в академию.

Ада и рада, что ей предложили такую вакансию. Я не знаю почему, она всеми силами хочет остаться в академии, под защитой. Словно до поступления она совершила что-то ужасное, а теперь прячется. Но я проверяла, она чиста, так же, как и ее семья. Да, в любой семье есть проблемы. И она с ними справляется, как может.

В комнату постучались. Я дернулась от неожиданности, тут же начала вытирать слезы. И скорее спрятала дневник.

— Ясь, это я, — послышался голос Ады. — Ты просила успокаивающий отвар для матери.

— Да, сейчас открою. — Пощипав себя по щечкам, немного отрезвила эмоции и придала лицу более свежий вид.

Скорее открыла дверь и с какой-то неловкой улыбкой поприветствовала Аду. Она сразу поняла, что что-то не так.

— Ты снова ревела? Из-за своих ухажеров?

— Просто... — Осеклась. Мне не очень хотелось говорить о том, что чувствую себя из-за всего этого очень плохо. — Не важно...

— О, чего тут столпились? — Ив вернулась с занятий и заметила нас.

— Да тут Яська ревела из-за своих ухажеров. — Мгновенно выдала меня Ада.

— Не ревела я.

— Оно и видно. — Ив, подойдя к нам, оперлась на плечо Ады, внимательно посмотрев на меня.

— Признавайся, что сделал очередной жених? — продолжала настаивать Ада.

Я вернулась в комнату, чтобы сесть на кровать. Девочки зашли следом. Ив села на мое кресло за письменным столом, а Ада рядом. Поставив сверток с зельем на мою прикроватную тумбочку.

— Я не хочу подвести родителей. Но все эти женихи из списка совсем ничего из себя не представляют, и чувствую себя словно их тень.

— А как насчет Лукаса в твоем списке? Он же хороший парень. Вроде по письмам не сильно изменился. — Предложила Ив.

— Да, но я ничего к нему не чувствовала тогда и не думаю, что почувствую что-то сейчас. Он наш друг, и даже получая письма, я не испытываю чего-то особенного. Мы просто хорошо дружим и не более.

— Может, дружеский брак — это то, что тебе нужно? — спросила Ада, крепко сжав мою руку.

— Может и так, но я хочу быть любимой. А не тактическим ходом всей этой аристократичной жизни. Моя семья стала еще более влиятельной после моей награды и признания Императора Драконов. К тому же Драгон заключил с нами еще одно торговое соглашение. В Княжестве не осталось более влиятельных семей, чем моя. Поэтому союз должен быть еще более выгодным для моего рода.

— Не хочешь попробовать найти истинную пару?

— Мне страшно, только потому что моей парой может оказаться кто угодно. Например, маньяк какой, преступник, вор!

— Или Тритон. Почему ты сгущаешь краски? — возмутилась Ив.

— Я боюсь оказаться в сомнительном положении. Мне нельзя так рисковать. На кону не только моя честь, но и моей семьи.

Я еще больше разволновалась и поникла.

— А по-твоему лучше быть в браке с тираном, который даже не любил тебя, или ты его? — Ада резко вскочила с места и словно ругала меня за сомнения. — Я говорю это только из-за плачевного опыта старших сестер.

И я задумалась. Задумалась о том, что мне важнее. Не поступаю ли я эгоистично по отношению к семье. А может, пора задуматься о собственном благе? А что тогда? Что это мне даст?

— Я знаю, что ты сомневаешься, — Ив села на колени передо мной и сжала обе, немного дрожащие, руки. Она грела меня своей теплой душой. — Я понимаю твои метания. Может, не так досконально, но точно знаю, как было сложно Игнилу, когда он не знал, чего хочет от самого себя. Долг или я, в его случае, как и в твоем, сложный выбор. Мы справились со всем, не без помощи друзей, конечно. — Она мило улыбнулась, вспоминая те самые моменты прошлого. — Но ты же должна когда-то выбрать себя, разве время не пришло?

— Вы же останетесь со мной, чтобы поддержать? — Я спросила, чтобы успокоить душу. Хотя знала, что они обе меня не бросят.

— Не, ну ты слышала? Она еще спрашивает! — добавляя больше озорной энергии, Ив заставила меня посмеяться.

После чего я встала с кровати и пересела за стол. Открыла ящик и вытащила браслеты и бумажки. Поставив перед собой зеркало для перемещений.

Смотрю в свое отражение и не могу решиться.

Девочки подошли ко мне и обе положили свои руки мне на плечи. Придавая мне сил и уверенности в том, что я могу позволить себе выбирать то, что нужно мне. То, чего я хочу на самом деле. А я хочу настоящей искренней любви, как в сказках, которые читала нянечка с матушкой перед сном.

Собираю мысли в кучу и надеваю свой браслет из лимонного золота. Он такой элегантный и дольно простой, но красивые узоры, похожие на лучи солнца, сверкали белым золотом. Второй браслет был шире, и наоборот, основа сделана из белого золота, а луна была лимонно-золотой, без узоров. Вот такая простая, но элегантная пара браслетов. Мне очень нравилось смотреть на них.

Не уже, второй браслет будет принадлежать моей паре...

Я выдохнула и начала читать с листка легкие слова, одновременно водя по зеркалу пальцем, закручивая собственную магию в спираль.

Зеркало помутнело. Круги света начали тухнуть в бликах теней. Предметы задрожали в комнате. Второй браслет раскалился до красна и завибрировал в воздухе. Мой браслет отбросил свет во второй, и нить прошла прямо в зеркало. В зеркале появился демонический образ — массивный из черного камня. Прожилки, будто вены, окутывали это тело, словно лава, растекающаяся по вулкану. Вместо волос пламя, взмывающее вверх красным пожаром. Его глаза горели в таком же неистовом пламени.

— Краах, это же демон! — Выругалась Ив.

— Сама вижу, что не эльф! — ответила ей Ада.

А у меня просто не было слов.

Внутри все смешалось. Я не знала, что делать. Бежать, не бежать. Остановить процесс обряда или нет. Задумалась, не совершила ли я ошибку. Демоны и их вечно бушующая кровь, как мне с таким вообще ужиться? А может, мне не стоит уживаться с ним, может, стоит сбежать прямо сейчас?

И что будет дальше...

А дальше раскаленный браслет затянуло в зеркало. Девочек обожгло волной огненной энергии, и они отпрянули от меня. Зеркало расширилось, и меня затянуло в портал. Все произошло на самом деле за доли секунд.

Глава 2

Портал выбросил меня прямо в воду в фонтане.

— О нет... — огорчилась я и попыталась встать. Ягодицы знатно побаливали от неудачного приземления.

Мне кто-то протянул руку помощи.

— Спасибо.

Я, вытирая глаза одной рукой, согласилась на помощь. Как оказалось, это был дворцовый стражник.

— Вы в порядке? — поинтересовался он.

Только киваю в ответ. Пытаясь понять, насколько сильно я промокла. Все же ночная сорочка была светлой. И теперь прилипала к телу. Надо было переодеться, прежде чем начинать этот обряд. Вот я дурочка!

— Что это только что было? — возмущался какой-то мужчина неподалеку.

Двое мужчин вышли из-под арки неподалеку и подошли к нам. Они явно услышали, как я плюхнулась в воду. К слову, я в Империи демонов, только тут тепло круглый год.

— Господин, тут это... — неловко страж отвел свой взгляд в пол.

Я невольно начала прикрывать тело хоть чем-то, поэтому спряталась за спину стражника, что помог мне выбраться из фонтана.

Взгляд рыжеволосого мужчины меня прямо сожрал бы. Будь на то его воля. Или же меньше свидетелей. Караах! Какая же я все-таки недалекая! Надо же было прямо в ночной сорочке начать искать суженного. Я же уже знала, что меня швырнет прямо куда-то к нему. Хоть бы утра дождать!

— Миледи, а вы как тут оказались? — Второй мужчина прямо прищуривался, разглядывая мое лицо.

Он меня узнал? Точно же узнал. Как может посол между Севером и Демонами меня не узнать? Я была на всех больших приемах...

— Порталом случайно забросила. Я не хотела сюда... — испуганно трепетала я, продолжая прятаться за стражником.

— Миледи, назовитесь.

— Я...

— Хватит сюсюкать. Видно же, что пробралась тайком, либо покушение, либо воровство. — Рыжеволосый был явно настроен против меня.

Его рука мгновенно обволок огонь. Я вжалась в стражника, едва сдержав крик ужаса.

— Нет-нет, Айрон! — Второй мужчина тут же начал отталкивать Айрона назад. — Я точно ее уже видел где-то и очень часто. Миледи — Ярослава?

Я начала судорожно кивать. Пламя на руке Айрона потухло. Я выдохнула уже спокойнее.

Если это Айрон — Найт, то получается, что я предстала перед императором Демонов в самом худшем виде.

— Снова твои бабы! Шадоу! — всплеснул руками Айрон.

— Ты очень бестактный. — подметил темноволосый посол. — Но это наследница рода Ветрограевых.

— Вот как, — Айрон опешил. Недолго мялся, придумал, что сказать: — Я идиот получается.

— Когда ты был иным? — Обращаться к императору так легко и по-дружески — это, наверное, какая-то особая честь. — Миледи, вы вся мокрая, может, пройдем во дворец, чтобы переоденетесь в сухое?

Шадоу снял с себя ткань красного цвета, что висело на его плече. На Айроне была белого цвета, с серебристыми узорами. Хочу подметить, что оба мужчины были очень легко одеты. И торс был оголен.

Я раскраснелась, но приняла этот жест, чтобы прикрыть тело. Обернула ткань примерно так же, как это было на Айроне. Я плохо знакома с культурой демонов. Знала только пару народных танцев и примерно помнила отличающие черты одежды, и на этом все.

Шадоу любезно предложил свой локоть, чтобы провести меня до дворца. Одарил меня самой очаровательной улыбкой, которую только мог выдать, и продолжил любопытствовать, пока мы втроем шли:

— Так и как вы тут оказались?

— Я была в академии города Вэй, потом воспользовалась треснутым зеркалом для перемещений. Хотела навестить матушку, но, видимо, мне не стоило этого делать из-за того, что зеркало треснуло.

Мне было ужасно стыдно за вранье, но лучше ничего про поиск истинной пары не говорить. Будет даже лучше, если они ничего не узнают. А я не задержусь во дворце надолго. Я ведь не знаю, как выглядит мой демон не в боевой ипостаси. Поэтому просто сбегу и забуду об этом. Я пожалела, что решилась на этот обряд.

— Так вы еще учитесь? — В его голосе и взгляде появилась заинтересованность.

— Последний курс подходит к завершению.

— Скоро к вам будут свататься мужчины, так понимаю. — Кто-то уголком губ улыбнулся тот.

Меня это напрягло, хотя ничего такого в этом не было.

— Матушка позаботилась об этом. — Отвожу печальный взгляд в сторону.

— Уверен, что ваша красота затмит любую аристократку и к вам будут свататься толпы.

— Да, но просто я...

Мы вместе с Шадоу остановились почти вплотную к Айрону. Потому что тот остановился посреди тропинки в прекрасном саду. Он повернулся к нам и сказал:

— Прекрати докучать, видишь, ей неприятен твой допрос. — Айрон как-то очень тяжело смотрел на Шадоу. — Иди и предупреди служанок. Пускай подготовят гостевую комнату и источники. И одежду для миледи.

— Конечно, — тот склонил голову перед Айроном, после чего повернул голову ко мне. — Ярослава, — вежливо кинул мне, чтобы я отпустила его руку.

Шадоу быстрым шагом стремительно направился к выходу из сада во дворец. Айрон не предложил мне свой локоть, но шел наравне со мной, чтобы проводить ко дворцу.

С новым спутником мы неловко молчали. Возможно, ему все еще неловко из-за того, что произошло не так давно.

— Ярослава, приношу извинения за то, что напугал вас. — Его голос был ровным и спокойным. Он больше не был похож на пылающий комок огня.

— Принимаю ваши извинения, но я понимаю, почему вы так поступили. Я действительно очень неожиданно появилась. Вы же поможете мне вернуться утром в академию? — Поинтересовалась я и остановилась.

— Конечно. — Он остановился следом. Буквально в полушаге.

Мне пришлось буквально отрывать взгляд от его волос. Эти рыжие пряди, живые и непослушные, так нарочито спадали ему на глаза, будто прятали что-то. И они действительно прятали — его взгляд.

Глаза усталые, тяжелые. Видно, что человек повидал многое. Но не сломался — просто устал. А может, смирился.

Губы такие странно живые на его бледном лице. Яркие. Словно все тепло и цвет его тела собрались именно там, в этой нежной, немного печальной линии.

Он стоял высокий и статный, но очень худой. Его рельеф угадывался — не как у качка, а какой-то аскетичный. Как у тех, кто забывает поесть, потому что мысли заняты другим.

И вот что странно — глядя на всю эту готическую эстетику, на серьги в ухе и цепочку на шее, на этот мрачноватый шарм, я подумала не о тайнах или бунте. Мне вдруг просто захотелось его накормить. Притащить на кухню, усадить за стол и положить перед ним тарелку с чем-то сытным, горячим, пахнущим домом. Потому что он выглядел так, будто давно не ел ничего, что готовилось с заботой.

И эта мысль — банальная, бытовая, почти смешная — оказалась сильнее всего остального. Сильнее его загадочности, сильнее его красоты.

Потупившись, перевожу взгляд в пол.

Он совсем не похож на грозного демона-фуриаца, как это было описано в книгах по истории. Они все бравые ребята как на подбор. А тут я вижу это. Мои фантазии не совпадали с реальностью. Я прежде никогда не видела Императора Демоном. Даже когда он был в академии на поле боя. Но все, кто был там, описывали его тяжелый взгляд. Сильную давящую ауру. Нет, не магическую, а именно его присутствие ощущалась внутренним чувством. А тут я ничего не чувствую подобного.

Может, потому что представляла что-то похожее на мощь Игнила? Когда этот дракон появляется в самом помещении становится тесно из-за его мощной энергии силы. Вот он реально давит собой окружение.

— Поторопимся продолжить путь. Меня тревожит, что ваша одежда насквозь промокла.

Я вздрогнула, когда он коснулся моей руки кончиком пальца. Он тут же убрал руку и пошел дальше. Я следовала за ним, как тень.

— Я электрический разряд что ли? — он приостановился, чтобы я его догнала. — Зеркало же меня не бьет током. Расслабься.

Я хихикнула и тут же «ойкнула», прикрыв ладонью рот. Но по его понимающему взгляду было ясно — он добился своего.

Шадоу уже ждал нас на пороге, вместе со служанками. Они быстренько отвели меня к источникам. Греться в воде одно удовольствие, тем более под красивым ночным небом, усыпанным звездами.

Утром вернусь в академию, и придумаю, что буду делать дальше. Со всеми своими проблемами в виде замужества, и истинной пары. Я даже не знаю, как он выглядит. Надо было е пугаться мужчин, а рассматривать их руки. В друг тот стражник и есть моя судьба? Может успею проверить утром? А как я это сделаю, если толком не помню лица? Попросить помочь с этим кого-то? И что я скажу? Ведь я уже соврала по истинные намеренья появлению во дворце.

Моя пугливость ни к чему хорошему не привела. Снова...

Служанки принесли мне новую одежду для сна и на утро. С учетом того, что вернусь я в осеннюю погоду в городе Вэй. После того, как я надела сухую ночную рубаху, служанки провели меня к гостевым покоям.

Служанки в простых светлых платьях из тонкого полотна шли беззвучно, по обе стороны, держась на шаг позади. Их босые ноги бесшумно касались пола. Они были похожи на летних призраков, бледных и легких в этом грандиозном пространстве.

Я пыталась не смотреть на них, сосредоточившись на окружении. И мир вокруг медленно втягивал меня в себя.

Потолка не было видно. Над нами высились, уходя в розоватую мглу, огромные арки. Они были похожи на ребра какого-то колоссального, уснувшего зверя. Материал, из которого они сделаны, не был ни камнем, ни деревом — он слегка просвечивал, и изнутри лился собственный, теплый свет, как от далекого очага.

Но самое странное были не сами арки. Во-первых, звезды. Они были внутри стен и сводов. Тысячи крошечных золотых огней мерцали в толще полупрозрачного материала, будто кто-то собрал ночное небо и впаял его в самую основу этого места. Это гигантское созвездие окружало нас со всех сторон, молчаливое и вечное.

Во-вторых, цветы. Они росли прямо из арок и стен, нарушая всякие законы. Пышные, тяжелые гроздья сиреневого и нежно-розового свешивались вниз, наполняя прохладный воздух сладким, пыльным ароматом, похожим на запах ночных лугов. Он смешивался с легким дуновением, которое, казалось, шло от самих девушек — запах свежего белья и летней кожи. Казалось, сама магия этого места пустила корни и расцвела такой нежной красотой, а эти девушки были ее частью — такими же простыми, естественными и вечными.

Пол под ногами был идеально гладким и отражал все, как темное зеркало. Я видела под своими ногами перевернутый коридор с его светящимися арками и звездами, уходящий вниз, в бесконечную глубину. В этом зеркальном мире плыли и три наши фигуры: я и две бледные тени в светлом, едва различимые на фоне всепоглощающего сияния

Никто не говорил ни слова. Лишь тихий шорох шагов и едва уловимое мерцание тех внутренних звезд. Это была не дорога, а испытание. Красота здесь была настолько огромной и безразличной, что от нее стыла кровь, но простота и тишина моих спутниц немного успокаивали. Они были как два листка, плывущих по великой реке. Меня не вели в гостевую комнату. Меня проводили сквозь самое сердце древней, дремлющей силы, чтобы я поняла, в чьих владениях оказалась. И я шла между ними, чувствуя себя песчинкой перед лицом вечности, затаив дыхание, чтобы не потревожить этот спящий, звездный сон.

А вот и покои.

Я не стала сильно заострять внимание на окружении, так как оно было примерно таким же как весь дворец, за некоторыми исключениями. Я так распереживалась по поводу всего, что скорее легла в кровать и провалилась в сон.

Глава 3

Мне снился дом.

Не громадные залы со звездами в потолке, а моя комната в родовом поместье Ветрограевых. Светлый деревянный пол, скрипящий на определенной половице, кружевная скатерть на туалетном столике и знакомый, убаюкивающий полумрак под пологом кровати. И он был здесь.

Айрон сидел на краю моего девичьего ложа, но выглядел не императором, а просто собой. Без короны из ярости, без плаща из тяжелых мыслей. Он что-то говорил, и голос его был тихим, ровным, как далекий гул чайника на кухне — часть этого уюта, часть домашнего фона. Я не помнила слов, только тепло и странное спокойствие.

Потом я улыбнулась чему-то, прикрыла глаза и медленно опустилась на подушку, уткнувшись лицом в лен. В нем пахло летом, сушеной лавандой с нашего поля и… чем-то еще. Чем-то глубоко чужим в этом знакомом мире. Не резким, не пугающим, но стойким, как отпечаток. Он висел в воздухе, я вдыхала его, погружаясь глубже в сон, и граница между спальней детства и тем, что ждало за порогом сна, начала таять.

И тогда я почувствовала.

Не во сне.

А наяву.

Сквозь дремоту дошел едва уловимый звук — шуршание ткани моего же одеяла. Будто его край осторожно, сантиметр за сантиметром, оттягивали. По коже пробежали мурашки. Я лежала на спине, и мое левое запястье, то самое, с браслетом, лежало над головой. И на него, на тонкую кожу у края серебряной полоски, упало дуновение. Теплое, ритмичное. Чье-то старательно тихое дыхание, которое обжигало ледяным огнем.

Надо мной нависла тень. Я не видела ее — веки были тяжелыми, — но чувствовала всем телом. Присутствие. Большое, плотное, заполняющее собой все пространство у кровати. Оно склонилось так близко, что исчезла дистанция, осталась лишь смущающая, невыносимо интимная обстановка. Воздух сгустился, наполнившись напряженным ожиданием и тем самым незнакомым запахом, который теперь был не фоном, а сутью этого момента.

Я не могла больше дышать.

Резко открыла глаза.

И вместо давящей темноты над собой увидела потолок гостевых покоев. Светлый, пустой. Сердце бешено колотилось в груди. Медленно, словно сквозь воду, я повернула голову на бок — туда, откуда, как чудилось, шло дыхание.

За окном было светло, по-настоящему утро. Призракам и наваждениям не место при таком свете. Значит, это была именно галлюцинация. Истерика измотанного сознания.

Значит, пора вставать. Собирать в узел разбегающиеся мысли, дрожащие руки и остатки достоинства. Пора готовиться к возвращению в академию, где есть расписание, правила и нет ни рыжих императоров, являющихся по ночам, ни парных браслетов, ни этого запаха, что, кажется, все еще витал в воздухе, смешиваясь с запахом страха.

Я глубоко вдохнула, отгоняя видение, и отбросила одеяло. Надо было двигаться. Просто двигаться вперед, шаг за шагом, обратно в свою старую, понятную жизнь. Если, конечно, туда еще была дорога.

В гостевые покои он ввалился без стука. Без звука. Просто дверь распахнулась, и пространство комнаты сжалось, наполнившись им. Воздух стал густым, тяжелым, словно перед грозой. В носу защекотало запахом пеплом,

Я сидела на краю кровати, и пальцы сами собой вцепились в складки простыни. Сердце застучало где-то в висках, глухо и беспорядочно. Что случилось? Что я сделала?

Айрон не шел — он наступал. Каждый шаг отдавался в тишине гулким эхом, которого не могло быть на мягком ковре. Его рыжие волосы, такие живые и непослушные, казалось, впитывали слабый свет комнаты, отливая медью. А его голубые глаза, теперь пылали изнутри холодным, нечеловеческим сиянием. В них не было ни усталости, ни той странной печали, что я уловила в саду. Только чистая, сконцентрированная ярость.

Он остановился в двух шагах. Мне стало нечем дышать.

— Когда собиралась сказать? — его голос был низким, ровным и оттого в тысячу раз страшнее любого крика. Он резал тишину, как лезвие.

— Что? — вырвалось у меня шепотом. Разум метался, пытаясь найти причину этой бури. Что я могла натворить во сне?

Его взгляд упал на мою руку, точнее на браслет. Его собственная рука, сжатая в кулак, дернулась. На его запястье, среди других похожих браслетов, мелькнул такой же холодный блеск, как на моем.

— Что они парные! — он выдохнул фразу сквозь зубы, и каждое слово было подобно удару.

Мир вокруг поплыл. Пол под ногами, стены, высокий потолок — все потеряло твердые очертания. Звук собственного голоса я услышала будто со стороны, тонкий и испуганный:

— О... ой... Так вы...

Мысль, дикая и невозможная, пронзила сознание, как молния. Это не было сном. Это была реальность, жестокая и необратимая.

Обряд сработал. Браслет через зеркало привело меня прямо к истинной паре.

— Вы подглядывали, как я сплю! — обвинение вырвалось само, когда я резко вскочила на ноги. Это отчаянная попытка защититься, перевести гнев в другое русло.

— Да! — его крик заставил меня вздрогнуть всем телом. — Меня всю ночь сводила с ума мысль, что мы находимся в разных концах дворца!

Он резко шагнул вперед. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья — не больно, но с такой железной силой, от которой похолодела кровь. Он оттянул мою руку в сторону, заставив браслет блеснуть при свете. Я невольно вжала голову в плечи, съежившись от неожиданности и этого внезапного вторжения в мое пространство.

Он наклонился ближе. Его лицо оказалось так близко, что я могла разглядеть мельчайшие золотистые искорки в его радужках, которые теперь казались не голубыми, а цветом нагретой стали. В них горела злость, ярость, но под ними что-то еще. Что-то похожее на такую же животную растерянность, как у меня.

— Я не думала, что все будет так, — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

— Твое зеркало не сломалось, ведь так? — он проигнорировал мои слова, его вопрос был точным ударом.

Правда. Нужно было сказать правду. Лгать теперь было бы не только глупо, но и невозможно под этим испепеляющим взглядом.

— Я... я переместилась сюда после того, как совершила обряд на поиск истинной пары. Да, зеркало цело. Оно нарочно привело меня сюда.

В его глазах что-то дрогнуло. Подтверждение худших подозрений? Ярость сменилась чем-то более мрачным, смиренным и оттого еще более опасным.

— Как снять эти проклятые вещи? — он выдохнул, и его дыхание обожгло мне кожу.

— Я не знаю... — быстро затараторила я, чувствуя, как паника поднимается комом в горле. — Инструкция осталась в академии. Или... или можно спросить у Иветты, невесты советника Игнила. Это ее артефакты. Я все исправлю, я постараюсь, я...

— Замолчи! — Он всплеснул руками, сдерживая что-то внутри себя. Он крикнул это с ледяной окончательностью, от которой слова застряли у меня в горле.

Но теперь моя рука свободна. Хоть какой-то позитив в данной ситуации.

И тогда случилось нечто, от чего по спине пробежал ледяной пот. Его фигура на миг задрожала, потеряла четкость. Он не развернулся и не ушел. Он растворился. В клубах темного, густого дыма, который на долю секунды заискрился изнутри алым огнем, будто в нем тлела сама его ярость. А через мгновение я увидела его уже в коридоре за открытыми дверьми.

Тишина, что навалилась следом, была громче любого крика. Я рухнула на край кровати, дрожащей рукой сжимая запястье там, где осталось жгучее воспоминание о его прикосновении.

Он имеет право злиться, пронеслось в голове, тупая, безрадостная мысль. Его жизнь, его покой, его империя — все перевернулось в одночасье из-за моей робкой, необдуманной авантюры.

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся предательски горячие слезы. Кто бы мог подумать, что я так вляпаюсь? Кто мог подумать, что судьба, которую я так наивно искала, окажется не сладкой сказкой, а грозным императором, в чьем гневе уже чувствовалась тень долга, который теперь навеки связал наши жизни.

Если матушка с папенькой случайно узнают, то... Я не знаю, какая может быть их реакция на это вот все!

Я ничего не знаю кроме слухов об императоре демонов. Может все не так плохо? Или, наоборот, все еще хуже.

Спустя короткий промежуток времени в покои попросились войти служанки, что помогли вчера. Одна несла поднос с завтраком, вторая же какое-то другое платье. Оно было светлым, и совсем не похожим на что-то более плотное по ткани, наоборот оно слишком легкое. Подстатье местной погоде.

Это навело меня на одну мысль:

— А зачем мне другой наряд? — поинтересовалась я, чтобы убедиться в догадках.

— Господин Шадоу сообщил, что вы задержитесь во дворце.

Задержусь? А это точно уместное слово?

Служанки удалились, оставив меня наедине с нарядом, завтраком и тяжелым знанием, что я здесь — пленница обстоятельств и собственной глупости.

Я сидела на кровати, обхватив колени, и пыталась собрать мысли воедино, но они разлетались, как пыль. «Задержусь». Это звучало как мягкий приговор.

В дверь постучали вежливо и почтительно. Мое сердце сжалось. Он вернулся?

— Войдите, — с трудом выдавила я.

Дверь открылась, и на пороге появился Шадоу. Он выглядел смущенным и принес с собой не грозу, а тихий, почти извиняющийся штиль. В руках у него был небольшой ларец из темного дерева.

— Миледи Ярослава, прошу прощения за вторжение. Могу ли я на минуту войти?

Я кивнула, не в силах говорить. Он прошел, оставив дверь приоткрытой — жест, который должен был успокоить.

— Я принес кое-что из украшений. Это подарок от его Величества. Надеюсь, понравится, — он поставил ларец на стол рядом с подносом. – И приношу извинения. За сегодняшнее некорректное поведение его Величества Императора.

Я подняла на него глаза. В его взгляде не было насмешки или снисхождения, только серьезность.

— Он имеет право злиться, — тихо повторила я свою же мысль.

— Злиться? — Шадоу усмехнулся, но беззлобно. — Да, но это не главное. Главное — это то, что он напуган.

Это слово повисло в воздухе, неожиданное и тяжелое. Император Демонов… напуган?

— Эти браслеты, эта связь… — Шадоу сделал паузу, подбирая слова. — Это не просто неудобство. Это древняя магия, лежащая в основе самых прочных и самых опасных союзов в истории. И для императора, чья жизнь — это контроль, долг и политические расчеты, внезапное появление такой силы, связанной с чужеродной для него аристократкой Севера… Это не просто личная драма. Это угроза стабильности, над которой он работает годами.

Шадоу посмотрел на меня прямо.

— Он приказал мне утром отправить вас обратно в академию. С сопровождением, с извинениями, закрыть инцидент. – Шадоу вздохнул. – Но я не выполнил приказ.

— Почему? — вырвалось у меня.

— Потому что, если вы уедете сейчас, эта неразбериха будут терзать его изнутри. А его гнев, в состоянии смятения, куда страшнее. И вес это обрушится не на вас, а на тех, кто рядом. На советников, на стражу, на целые советы, на меня как на друга. Единственный способ все начать исправлять — поговорить. Честно. Без лжи, которую он, кстати, раскусил еще в саду, просто был не уверена в догадках.

Я покраснела, потупив взгляд.

— Но он не придет первым, – мягко констатировал Шадоу. — Его гордость, его положение, и ваш испуг утром, не позволят переступить себя. Должны ли вы, миледи Ярослава, сделать этот шаг? Не как провинившаяся девочка, а как разумная женщина, нечаянно впутавшая в свои проблемы другого человека? В конце концов, — он почти улыбнулся, — вы ведь тоже напуганы. И вам тоже нужны ответы.

Он поклонился и вышел, оставив меня наедине с его словами. Они звучали не как приказ, а как выбор. Тяжелый, несправедливый, но единственно возможный.

Весь день я провела в тревожном ожидании, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Еда особо в горло не лезло. А выходить из покоев было страшновато.

Ночь опустилась на дворец, и вместе с ней пришло нестерпимое беспокойство. Эта комната, величественная и чужая, начала давить на меня. Воздух казался густым от невысказанного.

Я не могла больше лежать. Накинув на плечи легкую ткань, босиком выскользнула из комнаты. Меня потянуло туда, где все началось — в ночной сад.

Лунный свет лился серебром, превращая фонтан в чашу с жидким оловом. И у его края сидел он. Айрон. В простой светлой рубашке, расстегнутой у горла. Он сидел, сгорбившись, уставившись в воду, и в его позе была такая беззащитная, животная усталость, что у меня перехватило дыхание. Это был тот самый человек из моего сна. Не император. Просто человек, обремененный чем-то невыносимо тяжелым.

Я стояла в тени арки, не решаясь сделать шаг. Но его одиночество в эту минуту было громче любого крика. И оно отзывалось во мне тем же чувством потерянности.

Я сделала шаг. Мягкий камень под босыми ногами не выдал меня. Я подошла почти вплотную, прежде чем он что-то почувствовал. Он не вздрогнул, не обернулся. Просто очень медленно поднял голову, и лунный свет упал на его лицо. На те самые тени под глазами, на резкую линию скул. В его глазах не было ни намека на утреннюю ярость. Только пустота и глубокая, всепоглощающая усталость.

Я нашла в себе силы и тихо, почти шепотом, спросила:

— Вы тоже не можете спать из-за этой связи?

Он смотрел на меня несколько долгих секунд. Казалось, он не видит во мне наследницу Ветрограевых или назойливую проблему. Он видел просто еще одно живое существо в этой ночи. И когда он заговорил, его голос был тихим, хриплым от молчания, лишенным всякой брони.

— Я не спал спокойно уже много лет, – признался он, и это прозвучало как самая страшная исповедь. — А теперь и эта тишина, этот последний оплот в моей голове… — он тяжело выдохнул, — окончательно разрушен.

Он отвел взгляд обратно к воде, а потом снова перевел его на меня. И в его синих, теперь не ледяных, а просто глубоких глазах, читался немой, измученный вопрос.

— Что ты со мной сделала, Яра?

«Яра» — меня уже так давно никто не называл. Ярой звала меня только бабушка, что дала мне имя. Остальная семья называла — «Яся». Я привыкла к этому сокращению и всегда называла себя именно так, для друзей и близких. Яра для меня звучит инородно. Словно не мое имя. Или мне всегда хотелось прятаться за другим.

Бабушка по папиной линии была властным и жестоким человеком. Но воспитала троих сыновей очень хорошо. И пыталась так же воспитывать внуков. Я единственная девочка по линии, поэтому особого подхода ко мне не было. Да и мог бы он вообще быть? Но когда ее не стало. Я вдохнула спокойно, и имя Яра стало чем-то забытым и облачным. Словно и не было того ужасного прошлого семилетней меня.

Ее жестокость на мои невинные провинности — споткнуться о собственную ногу, например — всегда каралась одинокого. Шрамы с тела убирались магией, а вот душу исцелить было невозможно.

— Яся! — резко повысив тон, поправила я Айрона. — Лучше зовите меня Ясей. — я моментально снизила тон, и опустила глаза, на свои босые ноги, которые чувствовали тепло, исходящее из-под земли. А трава легонько щекотала.

Его глаза на мгновение расширились от этой внезапной дерзости — повысивший тон. Но почти сразу же в них промелькнуло понимание, а следом тень той же усталой иронии, что была в его собственном голосе.

Он не стал спорить или указывать на неуместность. Вместо этого его губы чуть дрогнули, не в улыбке, а в призрачном, горьком подобии усмешки.

— Не могу предложить того же, — повторил он, и его голос снова стал ровным, но в нем теперь звенела не ледяная сталь, а холодная, непреложная истина.

Айрон отвел взгляд в сторону, к темной глади фонтана, как бы глядя на отражение не воды, а самого себя.

— «Айрон» — это то, что осталось от мальчишки, который бегал по этим садам, пока они не стали дворцовыми. «Найт» — титул, который я получил, когда понял, что мальчишке здесь не выжить. А «Император»… — он сделал небольшую, почти незаметную паузу, — …это не имя. Это состояние бытия. Долг, отлитый в плоть. Его нельзя отложить в сторону, как плащ. Его нельзя поменять на «ты», даже в тени фонтана.

Он снова посмотрел на нее, и теперь в его голубых глазах читалась не только усталость, но и странная, отстраненная печаль.

— Ты можешь быть Ясей. Для меня же вариантов нет. Я могу быть только тем, кто я есть. Всегда. И эта связь, — он едва заметно кивнул в сторону моего запястья, где висел браслет, — не меняет этого правила. Она лишь делает его еще более невыносимым.

В его словах не было высокомерия. Была лишь горькая, исчерпывающая констатация факта. Он не просил жалости. Он просто объяснял законы вселенной, в которой был вынужден существовать. И в этой констатации была та самая, непреодолимая дистанция. Не та, что создана гневом, а та, что прорастает из самой сути его бытия, холодная и вечная, как мрамор парадной лестницы его дворца. Он мог быть сейчас откровенен со мной, мог показать свою уязвимость, но переступить через эту последнюю, фундаментальную черту — перестать быть Императором даже на мгновение — было для него невозможным.

Айрон, в самый страшный момент не сможет выбрать между империей и мной.

Из-за чего становилось еще более тоскливо.

Я хотела лишь исправить свое положение, и найти любовь.

Но разве можно полюбить одиночество в браке?

— Я не смею просить о чем-то, — я запнулась, — тебя... — мне очень хотелось показать ему что вижу его самого сейчас, а не императора, чтобы ему не много полегчало. — Но помоги уйти и мы продолжим, дальше жить без всех этих проблем в виде “меня”. Пока мы еще незнакомцы, я думаю сможем справиться с наваждением.

Его лицо на миг искажает не гнев, а что-то вроде боли. Он сжимает кулаки, но не делает движения ко мне.

— Перестань говорить так, будто это только твоя проблема, от которой можно «уйти»! Разве ты не слышала, что я только что сказал?! Это уже не «ты» и «я». Это — «мы». И «мы» уже не можем быть «незнакомцами». Ты чувствуешь, как земля теплая? А я чувствую, какие холодные у тебя ноги. Это не метафора, Яся! Это клетка, дверь в которую захлопнулась в тот миг, когда ты надела этот проклятый браслет. И ключ сломан. Просить меня помочь тебе «уйти» — это просить палача отрубить себе руку. Это невозможно.

— Ты не понимаешь! Мне необходимо вернуться в академию!

Я взорвалась. Впервые. Не от его гнева, а от самой этой ситуации, от этой каменной стены в его голосе, от невозможности донести до него простую, ясную, животную правду. Отчаяние бросило меня в дрожь, голос сорвался на крик, резкий и незнакомый мне самой.

— Мне нужно вернуться! — повторила я, и слова звенели, как разбитое стекло, в ночной тишине сада. — Через четыре месяца выпускной! Мои родители… Они не просто ждут — они уже составили список, они уже ведут переговоры! Если я просто исчезну здесь, на неделю, даже на день — они поднимут на уши всех! Они пришлют людей, они начнут расследование, они… — Я задыхалась, пытаясь вдохнуть этот густой, цветочный воздух, который вдруг стал вязким, как смола. — Ты думаешь, это только твой покой под угрозой? Моя мать разберет твой дворец по камушкам, лишь бы найти меня! А если узнает, что я связана браслетами с Императором Демонов… Духи, она или умрет на месте от стыда, или объявит тебе личную войну! И это будет не война империй, это будет… семейная вендетта! Ты не знаешь ее!

Я говорила, почти не осознавая слов, выплескивая наружу тот ужас, что копился с момента падения в фонтан. Ужас не перед ним, а перед последствиями для своего хрупкого, выстроенного мира.

— Академия — это не просто «расписание и правила»! Эот единственное место, где я могу быть просто студенткой, а не пешкой в их играх! И если я ее потеряю… — Голос снова дрогнул, но уже не от страха, а от бессильной ярости. — Тогда у меня не останется ничего. Только этот браслет и твоя «территория», на которую я даже не просилась!

Я замолчала, тяжело дыша. Слезы, которые я сдерживала весь день, наконец вырвались наружу, но я даже не пыталась их смахнуть. Они текли по щекам, горячие и соленые, смешиваясь с дрожью в голосе и теле.

И тогда он, наконец, пошевелился.

Не резко. Не чтобы уйти. Он медленно, будто каждое движение давалось ему с огромным усилием, поднял голову и посмотрел на меня. Но это был уже не взгляд усталого демона у фонтана. И не взгляд разгневанного императора. Это был взгляд командующего, оценивающего новый, критически важный фронт.

Вся мягкость, вся печальная отстраненность исчезли. Его синие глаза стали ясными, холодными и невероятно сосредоточенными. Он увидел не истеричную девчонку, а политическую угрозу, которую он до этого момента упускал из виду. Угрозу в лице разгневанной матери-аристократки с Севера.

— Мать, — произнес он тихо, и это было не обращение, а термин. Ключевое слово в новом уравнении. — Рода Ветрограевых.

Он замолчал на секунду, его взгляд стал остекленевшим — он прокручивал варианты, связи, возможные ходы.

— Ты права, — сказал он наконец, и его голос снова приобрел ту ровную, стальную окраску, но теперь в ней слышался не гнев, а холодный расчет. — Я не учел этот фактор. Твое исчезновение действительно станет неконтролируемой искрой.

В его позе вновь появилась та самая, давящая аура присутствия, о которой я только слышала.

— Возвращение в академию в прежнем статусе, — он сделал паузу, подбирая слова, — невозможно. Слишком много глаз уже что-то видело. Слишком много слухов уже родилось в этих стенах... — Он посмотрел на меня, и в его взгляде появилась решимость, рожденная не из желания, а из необходимости. — Но можно создать иную легенду. Официальную. Правдоподобную. Такую, которая удовлетворит твою мать и охладит пыл твоего куратора.

Он сделал шаг вперед, и теперь расстояние, между нами, снова сократилось, но на этот раз оно было наполнено не интимным напряжением, а напряжением переговоров.

— Для этого, — произнес он четко, глядя мне прямо в глаза, — тебе придется задержаться еще на один день. И завтра утром мы с тобой, Яся, должны будем сесть и обсудить детали. Как два союзника, оказавшиеся в одной осажденной крепости. Потому что твоя семейная война, — он чуть заметно наклонил голову, — теперь в некотором роде и моя проблема. А я не привык оставлять проблемы нерешенными.

В его тоне не было ни капли тепла. Была только железная логика и безжалостная прагматика. Он только что предложил мне не любовь, не дружбу, не свободу. Он предложил сделку. Единственную, на которую был способен в данный момент.

— Хочешь организовать условия для фиктивного брака?

— Возражения?

— Да! — возмутилась я, — Зачем мне брак с тобой, если ты меня не любишь и даже не знаешь?

— Какая же ты — По его рукам, шее, вдоль резких линий скул вспыхнули прожилки алого пламени — не как заклинание, а как вырвавшаяся наружу кровь из вулкана. — МАЛЕНЬКАЯ! — Его рыжие волосы на мгновение вспыхнули вокруг головы огненным ореолом, осветив его лицо снизу жутким, мерцающим светом.

Его глазах, которые секунду назад были холодны расчетом, бушевали чистой яростью, что я видела в зеркале. Он казался больше, массивнее, заполняя собой все пространство сада, и от него пахло не пеплом, а раскаленным металлом.

Я отпрянула, вжавшись в себя, подняв руки в инстинктивном жесте защиты. Звук испуганного всхлипа застрял у меня в горле.

И так же внезапно, как вспыхнуло, пламя погасло. Не от его воли. Казалось, он сам не ожидал такой силы реакции. Оно втянулось обратно. На его лице мелькнуло что-то вроде шока, а затем мгновенная, жесткая осадка. Он сжал кулаки, и я увидела, как его пальцы впиваются в ладони, будто пытаясь физически вогнать бушующую внутри бурю обратно.

Все заняло не больше трех секунд. Но в эти секунды я увидела демона. Того самого, что живет у него под кожей, которого он так отчаянно держит на замке. И он его отпустил. Из-за одного слова.

Он выдохнул, и его дыхание вырвалось с шипящим звуком, как у раскаленного металла, опущенного в воду. Его голос, когда он заговорил снова, был низким, хриплым и невероятно усталым, но в нем уже не было ни капли ярости. Была только тяжесть и какая-то леденящая ясность.

— Обнародованный союз — проговорил он, глядя куда-то мимо меня, будто стыдясь встретиться взглядом. — который заморозит любые вопросы, даст тебе время доучиться под моей «защитой», а мне — рычаг, чтобы удержать твою семью от безрассудства. Это не предложение. Это стратегическое отступление с наименьшими потерями для обеих сторон.

Он медленно, намеренно перевел на меня взгляд. В его глазах не было ни прежнего огня, ни презрения. Была лишь железная, непреклонная решимость солдата, принимающего единственный возможный приказ.

— А что касается «любви» и «знания»… — его губы искривились в безрадостном подобии усмешки. — Они роскошь для таких, как мы. У нас есть только долг и необходимость выжить. И сейчас эта необходимость диктует нам быть вместе. Хочешь ты того или нет.

Айрон в ту же секунду испарился в воздухе, точно так же как утром. Он оставил меня одну, чтобы я обдумала все и не действовала с горяча. Но я еще больше, боюсь. Боюсь оставаться тут, рядом с ним. С его огненной сущностью.

Но и, мирится с тем, что я просто какая-то пешка в чужой игре — не хочу! Я хочу играть по своим правилам. И чтобы это свершилось. И я, наконец, перестала бояться всего на свете, я должно сбежать. Тихо, и без сожаления.

Глава 4

Я знала, что выхода из дворца только два: просить самого императора или сбежать под покровом ночи через портал или зеркало для перемещений. Больше, чем уверена, такое должно иметься у Шадоу.

Осталось только узнать, где сейчас находится Шадоу.

И тут тоже вариантов было мало: либо искать самой, либо он просто встретится мне, пока я буду блуждать по дворцу, либо спросить у служащих во дворце.

Последний вариант самый простой и логичный. Именно его я выбрала как основной. Служащих во дворце хватало, так что я без труда наткнулась на служанок. Они любезно проводили меня к Шадоу. К моей удаче он жил именно во дворце. Как заявили служанки, ничего удивительного, у него нет семьи, а единственный друг стал нынешним императором. Поэтому необходимости в собственном поместье у него нет.

Почему-то мне стало его искренне жаль, но, возможно, это его выбор, и он искренне счастлив.

Служанки оставили меня, после того как сообщили охране, что я пришла навестить Шадоу. Один из мужчин доложил Шадоу о моем визите. После чего меня пропустили, как оказалось, в его кабинет.

— Чем обязана, миледи? — Шадоу был как всегда приветлив.

Он сидел за своим длинным письменным столом и попивал крепкий отвар для бодрости, пока перебирал массу бумажной стопки с краю стола.

— Отправь меня в академию. — заявила я.

Шадоу потерял дар речи буквально на пару секунд, после чего усмехнулся и отвел взгляд в сторону.

— Он же мне голову отрубит за это. — Он посмотрел на меня совершенно иным взглядом. Таким серьезно пронизывающим.

— Не думаю, вы же близкие друг другу люди.

— Ты еще не понимаешь, с кем играешь.

Шадоу поднялся с кресла и медленно подошел ко мне. Я упорно держалась на расстоянии, уверенная, что его решимость скоро ослабеет.

— О, я прекрасно понимаю. Из-за чего хочу уйти. Пока еще не стало слишком поздно. Мы хоть и из одного теста, но он слишком опасен. Мне рядом с ним слишком страшно.

Его глаза смотрели на меня с такой великой печалью, словно я делаю что-то неправильное. Затем он собственноручно настраивает портал и открывает его. Так Шадоу — портальщик. Это я удачно решила пойти именно к нему за помощью. Надо же, как легко сложились все обстоятельства. Но осадок от его взгляда остался.

Когда кивает мне, позволяя пройти сквозь портал, который вел к общажному корпусу. Я тут сделала несколько уверенных шагов...

— Яра, — меня обдало словно током от этого имени. Я по инерции остановилась, а он схватил меня за руку, не больно, только чтобы я обратила на него внимание. — Он не такой, каким кажется.

— Мое имя Яся. — С этими словами я легонько дернула руку, и Шадоу меня отпустил.

Я вошла в портал, тут же оказавшись на территории магической академии. Ветер гулко отзывался на мое появление. Быстрыми шагами скорее бегу к дверям здания, чтобы оказаться в тепле.

Так же быстро поднимаю на свой этаж и легко нахожу свою дверь. Девочки скорее всего уже спали. Но войдя в наш коридорчик, оказалось, что обе сидели на кухне при свете свеч, и разговаривали по зеркало с Игнилом обо мне.

—... хватит так переживать, если бы она была мертва, мои люди уже бы нашел.

— Ее слишком долго нет. — сказала Ив.

— Тебя не было с нами дольше. — упрекнула подругу, Ада.

— Вы меня ищите? — Неловко спросила я. Пройдя к девочкам на кухню.

Ив тут же отключила Игнила в зеркале. И схватив мен яза руку, начала осматривать.

— Яська! Все в порядке? Ты почему босая? Это что за наряд? Ты не замерзала? — она не давала, мне и слова вставить.

— Все в порядке. — Я обняла ее, — Меня перебросило в империю демонов.

— Ты нашла истинную пару? — спросила Ада.

— Да, но было решено, пока оставить все как есть.

Немного не договорила, кто и что из себя представляет моя истинная пара. Но не думаю, что это сейчас необходимо им знать. Позже расскажу.

— Почему? — повторила Ада.

— Есть, одна маленькая загвоздка. Смотря на терзания Ив, я решила, что пока не могу позволить себе быть с суженым. Иначе буду мучиться.

— Может и правильно... — Ада, похлопала меня по плечу.

Затем пожелала спокойной ночи и ушла к себе.

— Если из-за моего примера с Игнилом, ты пожертвовала, своим счастьем, то я волнуюсь за тебя. — Ив встала со стула.

— Мне страшно. Я боюсь, что могу никогда его не полюбить. Боюсь, что она окажется, не таким как Игнил, по отношению к тебе. Боюсь, что....

— Хватит уже боятся... — перебила меня Ив. — Признайся мне, ты сбежала от истинной пары.

— Прости... — я разрыдалась. И положила свою голову ей на плечо, чтобы скрыть слезы.

Ведь Ив потратила свои силы, для создания таких потрясающих артефактов, волновалась за меня, когда меня переместило. А я просто сбежала.

— И кто же он?

— Айрон Найт...

Это имя известно. А теперь, когда Ив невеста советника Императора Драконов. Она могла его встречать на недавних приемах, или просто его имя упоминалось, среди светского общества.

— Серьезно? — она удивилась.

Но в то же время как-то спокойно выдохнула. Что-то сложив у себя в голове.

— Ага, — начала кивать я, вжимаясь в ее плечи.

Ив по-сестрински гладила меня по голове.

Мне всегда не хватало этой любви. У меня нет родных братьев и сестер, которые бы могли поддержать меня в такие моменты. А у Ады и Иветты, есть. Я даже завидовала им, когда они рассказывали что-то о детстве, или доме.

Ада хоть и аристократка, но ее детство было более радужным, чем мое. Это уже после взросления сестер, она поняла весь ужас начала сезонов рынка невест. И как страдали ее сестры в жутких тираничных браках, она тоже тяжело переносила. Ей повезло оказаться в академии, но это время уже подходит к концу. И что будет дальше не известно.

Может, было бы лучше именно Аде, найти свою истинную пару. Что бы она была счастлива.

***

Утром мы с девочками, пошли на привычные занятия. Я, как универсальный маг, проходила множество разных факультетов. Это была прихоть родителей, чтобы я в любой ситуации знала, что делать. За одно и магическим потенциалом, овладели в идеале. Я знаю возможность своей магии и не боюсь разве что только ее. В начале обучения, боялась и ее.

Удивляюсь, как я не боюсь самой себя в отражении.

Курсы по боевой магии стали обязательными для всех, после четвертого курса. Поэтому я всегда ходила на них как на каторгу. Хотя у меня была поддержка в виде Ады. Иветта, занималась в другой группе, так как у каждого ученика свое расписание занятий.

После, была пара лекций по истории магии, и магических рун. Потом наша девчачья встречать в столовой. Еще несколько практических занятий, а в завершение парочка проектов к кону года, для сдачи последних экзаменов, перед завершающим тестированием знаний и магии, перед выдачей дипломов.

С девочками мы встретились в излюбленной библиотеке. Ада читала, что-то про свойства морские водорослей. Иветта активно завершала проект и переписывала свои наработки из блокнотов, во что-то более структурирование, в свиток. Я же ради любопытства решилась почитать историю Демонов и их традиций. Именно так я узнала, что они поклоняются духам Крааху и Фурии. Согласно легендам. Фуриа создала из лавы армию неуязвимых убийц — Фурианцев — подобие демонов, но сильнее в десятки раз. Война между Фурианцами и остальными сплоченными расами закончилась, когда в Фурианцах проснулась душа и начало стучать живое сердце. В ходе эволюции. Так как изначально Фурианцы забирали души каждого кто погибал от их руки. Это делало их физически и магически сильней.

И все равно с тех страшных временном, весь мир продолжает бояться этой немногочисленной расы.

Фурианцам пришлось убивать своих собратьев, у которых так и не сформировалась душа. А также из-за последующих смешений крови, истинных фурианцев почти не осталось. Отличительная черта всех фурианце — это дар в повелении лавы. Так же были те фурианцы, которые принимали древнюю магию крови. И отголоски могут пробуждаться, у детей потомков, таких демонов.

А про нынешнего Императора почти ничего не известно, хотя он правит уже больше ста семидесяти лет. Он взошел на трон из неоткуда. Во времена гражданских войн аристократов за территории и право на трон. Пишут, что появление Айрона на поле боя, венчалось морем крови и трупов. Без права быть правым или виноватым. Карались все без разборов.

Жуткие кадры его демонического облика, были на первых полосах старых газет.

Это вот это чудовище, моя истинная пара?

Меня мгновенно передернуло.

Заголовки прессы, так и блистали: сначала — «Фурианский демон захватывает трон — конец ли нашему миру?», затем — «Грядет ли Великая Война?», «Миф ожил и вышел из легенд», а спустя сорок лет те же перья, что тряслись от ужаса, сладко вздыхали: «Император демонов восстановил торговлю с Фейри», «Фурианец появился на коронации Императора Драконов», «Драконы и демоны подписали мир», и самое абсурдное — «Император демонов ищет себе невесту», а я, читая все это, только чувствовала, как мир меняется быстрее, чем я успеваю моргнуть, будто сама стою на границе между страхом и восхищением, и не знаю, на какую сторону шагнуть.

Он, что правит дольше, чем император Драгон? Это объясняет его усталый взгляд. Возможно даже такое худощавое тело. И пытливый ум. Иначе он бы не правил так долго и смог бы так быстро наладить множества дружеских отношений.

После того как увидела мое лицо, а оно застыло в гримасе ужаса, Ив поинтересовалась:

— Что читаешь?

— Хочу вот больше узнать о демонах.

— Это хорошо. Больше знаний не помешает.

***

Тишина сдавила виски, густая и беззвучная. Я шла по бескрайней пустыне, где песок был не желтым, а пепельно-серым, как старый пепел. Солнца не было, только плоское, выцветшее небо, давящее сверху. Ноги увязали в сыпучей золе, каждый шаг давался с трудом, будто земля не хотела меня отпускать.

И вдруг под ногами что-то дрогнуло. Песок стал влажным, липким. Я посмотрела вниз и отпрянула. Земля проступила алым. Из трещин в почве сочилась густая, темная жидкость, пахнущая медью и жизнью, вывернутой наизнанку. За секунду пустыня превратилась в море крови. Оно не бурлило, а тяжко колыхалось, бескрайнее и бездонное. Я стояла на крошечном островке сухого песка, который таял у меня на глазах, и чувствовала, как леденящий ужас поднимается по спине.

И тогда я увидела его.

На краю этого кровавого моря, по колено в багровой жиже, стоял Айрон. Он был неузнаваем. Его лицо — бледное, почти прозрачное, с синяками под глазами, будто от долгого голода и боли. Но над этим изможденным лицом горели его волосы. Не ярким пожаром ярости, а тлеющим, мрачным пламенем, как угасающий уголь. И его глаза, в них не осталось ни капли знакомого голубого льда. Они были красными. Не просто алыми, а глубокими, как само это море под ним, бездонными и полными немой, нечеловеческой муки.

Он смотрел на меня. И в этом взгляде не было угрозы. Была бесконечная усталость и такая тоска, от которой сжалось все внутри. Но вместе с тоской пришла всепоглощающая паника. Это был не тот Айрон, которого я знала. Это было его падшее отражение, дух, застрявший в аду собственного изнеможения. Что-то было не так. Что-то было ужасно, катастрофически не так.

Я хотела закричать, отступить, но ноги приросли к месту. Сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из клетки ребер.

И он пошел ко мне. Не по воздуху, а прямо по кровавой глади, оставляя за собой рябь. Каждый его шаг был медленным, тяжелым. Он дошел до меня, остановился. Я замерла, ожидая… чего? Удара? Пламени?

Но он просто обнял меня.

Его руки обвили мои плечи, прижали к себе. И в тот же миг весь ужас, вся паника, весь леденящий холод моря, все переплавилось и утонуло. Утонуло в его тепле. Оно шло из самой глубины, согревало до костей, как жар очага после стужи. В этом объятии не было ни ярости, ни власти, ни игры. Была только тишина. Глухая, абсолютная, благословенная тишина, в которой затихал даже стук моего сердца.

В его объятиях не было страха. Было спокойствие. Тяжелое, как свинец, и бесконечно мирное. Как будто все — и море крови, и его горящие волосы, и моя паника — было лишь страшным сном, а это объятие единственная реальность. Я прижалась к его груди, вдыхая запах дыма и кожи, и позволила этому теплу унести меня. Прочь от ужаса. Прочь от всего. Просто в тишину.

Когда я поймала себя на мысли, что это всего лишь сон, я не торопясь открыла глаза. Моя комната была тихой и уютной. За дверью девочки шумели на кухне. До носа донесся запах чая с малиной.

А затем я почувствовала чье-то присутствие, которое тяжестью лежало на мне.

Стоило мне повернуть голову в сторону, как я увидела рыжие волосы. В целом поза мужчины была такой, словно он пытался сжаться в позу эмбриона. Но его рука мгновенно прикрыла мне рот, чтобы я не начала кричать. А именно это в панике я и собиралась сделать.

— Не кричи. — прошептал Айрон.

Я кивнула, после чего он убрал руку, и сжался только сильнее, положив ладонь себе под щеку.

— Что вы...ты тут делаешь?

Мне казался мой шепот слишком громким. Подруги могли услышать. Волна паники все сильнее подступала. Я села и прижала к себе ноги, пытаясь прикрыться. Вдруг этот демон что-то еще придумает.

— Я почувствовал твой страх и переместился к тебе по остаточному следу браслета. Когда оказался тут, увидел, как ты беспокойно спишь. Думаю, это был кошмар. Мне стоило только коснуться твоей щеки, как ты успокоилась. И просто спала.

— Почему ты остался?

Он выровнялся и лег на спину. Прикрыл глаза рукой и тяжело выдохнул. Этот вопрос так сложен для него?

— Сам не знаю... — его тихий, еще сиплый голос прорезал слух. — Просто остался... — Айрон поднялся на локти. — До вчерашней ночи я не знал, что ты сбежала из дворца. Шадоу вместе с советником упорно нагружали меня делами, чтобы у меня не было времени на тебя.

— Что, теперь накажешь Шадоу за измену родине? — бросила в шутку я.

— Нет, — он улыбнулся уголком губ, — но как ты только уговорила его?

— Я была напугана.

Он посмотрел на меня так, словно он знал это. Знал все мои чувства и все равно злился каждый раз.

На моем лице читалось прозрение. Так он что, чувствует мои эмоции? А я, получается, не чувствую его...

— Ты разве не чувствуешь моих эмоций? — озвучил он вопрос вслух.

— Нет. А должна?

— Возможно, это из-за того, что ты не демоница. Насколько мне известно, демоны чувствуют эмоции друг друга, когда находят истинную пару.

— Я предполагала только то, что будет, как у драконов, — будешь чувствовать только опасность в критический момент.

— Но я не дракон...

— Яська, — в дверь постучала Ада, — тебя ждет твой чай с печеньем, ты еще долго?

— Сейчас, уже почти закончила собираться!

Ада отошла от двери в сторону кухни. А я встала с кровати и магией зашторила кровать плотным балдахином. Не было времени уговаривать Айрона уйти.

— Не подглядывай. — сказал я грубо, и скинула с себя легкую ночную сорочку. Переодеваясь в светлое платье, а затем корсет зеленого цвета. Быстро надеваю теплые колготки и очень удобные сапожки на завязках. Быстро начала заплетать две объемные косы по бокам.

Айрон наблюдал за тем, как я суетилась, с момента, как я сама магией открыла шторки. Они красиво завязались, а сорочка магией повесилась на плечи в шкаф. Он недолго ютился в моей кровати.

Пока я проверяла расписание на сегодня, Айрон заправил мне кровать магией. После чего, не прощаясь, переместился куда-то. В этот же момент в дверь снова постучалась Ада. Я открыла дверь и вышла из комнаты.

— Что-то ты в последнее время очень долго просыпаешься. — подметила Ада.

— Знаю, просто плохо спала. Кошмары замучили. — Я прошла на кухню и уселась за стул.

Подставив свою кружку ближе, я макнула в нее печенье. Ив прямо на ходу читала и быстро доела свою порцию и допила чай. Ада в это время причесывала ее волнистые рыжие волосы. Когда она перестала их выпрямлять и красить в черный магией, она похорошела. Теперь ее румянец смотрелся естественно, а карие глаза выделялись на фоне яркого цвета волос. Она никогда не была худышкой, но почему-то сейчас, когда она максимально естественная, шикарна.

Может мне и повезло с аристократическими генами, и в целом я не жалуюсь на свою внешность, просто я чувствую себя менее уверено, чем она.

Секрет ее красоты прост, но я пока не могу принять то, что могу кому понравится, вот такой: неловкой, плаксивой, не уверенной, трусихой.

Я — тусклая.

Глава 5

12 сентября

Я не могу перестать думать о Айроне.

Меня не то, чтобы тянет к нему. Я ничего не чувствую, ни его эмоций, ни своих к нему.

Но мне снятся сны. Где он всегда рядом. Где мы разговариваем. О многих вещах. Но утром я почти ничего из разговоров не помню. Только свои эмоции. В них нет страха или тревоги. Я чувствую тепло и которое неимоверно греет.

Думаю, что браслеты усиливают, все этит ощущению, и планирую их снять. Оказалось это было просто, но мы даже не пытались это сделать.

Да, необходимо взаимодействие в паре, по одиночке их не снять.

Но я уже придумала, что сделаю.

Просто перемещусь с помощью своего зеркала, прямо к Айрону и попрошу помочь их снять. Если он будет спать к тому времени, когда я соберусь, то будет все гораздо проще. Сама тихо сниму и так же тихо уйду.

Думаю, что после этого он перестанет мне сниться, и возможно после этого, его тяга чувствовать мои эмоции на растении ослабнет.

Конечно, надо было спросить просто Ив, по этому поводу. Но она же не может знать наверняка, как на это вес реагируют демоны? У нее только теория, которую я прочла все до мельчайших деталей.

Мой план был совершенно ненадежен, но это хоть что-то. Я же просто попытаюсь прекратить эти сны. Они уже неделю снятся, каждую ночь. Не думаю, что стала бы общаться с Айроном сквозь сны, это невозможно... Или возможно? На истории магии ничего подобного не упоминали за четыре с половиной года. Даже намека не было.

Если это так проявляется демоническая связь между нами, но у меня много вопросов. Например, что снится Айрону. Что он вообще по этому поводу думает? Можно ли это прекратить? Запоминает ли он наши разговоры? Мы всегда говорим о мних мелочах, но они складывают ясную картину характера, но я ничего не помню.

Лучше всего пробовать как-то избавиться от этого. Не хочу, чтобы из-за этого стало хуже. Не хочу умирать, или быть на стадии присмирит как Ив.

Чтобы меня не поймали с поличным, ведь перемещение из академии запрещены, и штрафуются. Поэтому я сбегала к матушке, тайком ночью. Только подружки знали, что я так делают, чтобы они не поднимали панику, и я могла напрямую им сказать, что ненадолго уйду из академии.

Совсем скоро я перестала им сообщать об этом, потому что это стало чем-то привычным. Но на всякий случай я оставила им записку в комнате, на всякий случай.

Все двигалось к полуночи, поэтому я закрыла свой дневник, и вернула на место в ящик. На этот раз я в нормальной одежде.

Обув сапожки, я наконец взяла зеркало в руки и максимально детально представила Айрона и зеркало раскрылось, увеличившись в объемах. Портал закрылся сразу как я прошла сквозь него. Зеркало моментально сжалось до своих обычных размеров, и повисло в воздухе. После того как я взяла его в руки, то послышался какой-то шелест.

Я оказалась не в тронном зале и не в кабинете, а в его спальне. И от этой простой, невероятной мысли мозг на миг отказался работать.

Комната была огромной, холодной и почти пустой. Будто пещера какого-то аскетичного великана. Высоченные потолки тонули в полумраке, а источником света были бледные лунные лучи из узких окон. Свет падал на каменный пол, отполированный до ледяного блеска, и ловил лишь два предмета: огромную, нетронутую кровать из черного дерева, и скромная софа перед холодным камином.

Именно там, прикрыв рукой глаза, спал Айрон.

Не на роскошном ложе, а на жесткой софе. Его поза была сжатой — не отдых, а краткая потеря сознания от усталости. На полу, у его ног, белели листы бумаги, выпавшие из ослабевшей руки. Несколько штук осталось лежать на его животе, тихо поднимаясь и опускаясь в такт дыханию.

Тот самый шорох, оказалась просто бумага.

И в этой тишине, в этом полумраке пустого зала, меня накрыло волной абсурда и щемящей неловкости. Вот он, самый могущественный демон, спит на жесткой софе, засыпанный документами. А я, наследница Ветрограевых, стою посреди его спальни, как вор, под покровом ночи, и дрожу от звука падающего листа.

Великие духи, во что же я ввязалась? Он похож не на грозного владыку, а на... на загнанного зверя. На того самого мальчишку, который, как он сказал, бегал по садам, пока они не стали дворцовыми. Где же его дворцовая жизнь? Где богатство, свита, комфорт?

Я сделала шаг, и сердце замерло.

Именно сейчас. Пока он спит. Нужно просто подойти, поднести браслет к его и все, они снимутся. Затем исчезнуть, и он даже не узнает о моем визите.

Но ноги не слушались. Я смотрела на эти бумаги на его животе — отчеты, приказы, прошения. На его бледное, в свете луны, лицо. На ту тень уязвимости, которую он так яростно скрывал ото всех при свете дня.

В этой гигантской, пустой, нежилой комнате он был самым живым и самым хрупким предметом. И мое желание сбежать внезапно сплелось с диким, непонятным желанием накрыть его чем-то теплым. Убрать эти бумаги. Погасить луну в окне. Дать ему поспать.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать эту глупую, опасную мысль. Я здесь не для этого. Я здесь, чтобы исправить свою ошибку. Только исправить ошибку.

Сделав еще один шаг, я уже не смотрела на его лицо, только на руку, свесившуюся с дивана. На запястье холодный блеск металла. А потом на собственную руку. Браслеты такие разные, но такие одинаковые по своей сути. Рядом друг с другом, они дополняют и ощущение, что мы тоже можем быть такими, меня удивила.

Как я вообще могу думать о том, что могу сровняться с его величием?

Осторожно присаживаюсь рядом с софой и аккуратно беру оставшиеся листы с торса. Складываю их вместе с теми, что лежали на полу бережно и аккуратно. Затем подношу свою руку с браслетом к его. Они соприкасаются, лунный и солнечный узор слабо начинает сияет, а затем мой браслет ослабился. Я легким движение его сняла, и так же аккуратно, чтобы не разбудить Айрона, сняла и его. В эту же секунду понимаю, что не могу забрать его с собой. Он принадлежит ему. И не найдется кто-то другой кому бы он подходил лучше всего.

Решаюсь, оставить его браслет. Встав с пола, я кладу артефакт рядом с ним. Тихо выдохнув через рот, собралась было отойти, чтобы открыть портал и вернутся, как он хватает меня за руку.

Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья не с силой ярости, а с тяжелой, сонной четкостью. Я замерла, не дыша.

Он не убрал руку с глаз. Губы едва шевельнулись, голос был низким, размытым сном, но на удивление внятным.

— Зачем?

Одно слово. В нем не было гнева. Была усталая констатация факта, будто он спрашивал о погоде.

— Я… хотела исправить, — прошептала я, и голос звучал жалко даже в моих ушах.

— Исправить, — он медленно повторил, наконец убрав руки с глаз и взглянул на меня. В полумраке они были не голубыми, а темными, почти черными, и пустыми от сна. — Убрав симптом и оставив болезнь? Глупо.

— Я просто хочу вернуть все как было...

— Интересно, — произнес он и его голос был ровным, лишенным эмоций, как у ученого, констатирующего результат опыта. — Ты сняла физический артефакт. Но ты действительно думаешь, что связь, которая заставляет меня чувствовать тебя на расстоянии, уйдет с куском металла?

Он медленно повернул голову и внимательно всматривался в мою реакцию. В его взгляде не было ни злобы, ни упрека. Только холодное, неумолимое любопытство. Я же не могла ничего ответить и только опустила глаза, смотря на наши руку.

— Ты не исправляешь ошибку, Яра. Ты просто отказываешься смотреть ей в лицо. А она от этого становится только больше.

Я не могла ответить. Даже пропустила мимо ушей, ка кон меня назвал. Словно сейчас это было уместнее всего. Слова застряли в горле комом стыда и признания. Он был прав на все сто. Я просто отворачивалась, надеясь, что проблема исчезнет сама.

Тишина повисла между нами, густая и неловкая. И вместо того, чтобы отпустить мою руку, его пальцы, все так же теплые и тяжелые, слегка потянули.

Я не устояла. Не было силы сопротивляться этой тихой, неумолимой тяге. Я опустилась на край софы, на теплое место, где только что лежал он. Сидела, скованная, не смея пошевелиться, глядя на наши руки — его, все еще обвивающую мое запястье, и мою, беспомощно лежащую на коленях.

Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к темноте за окном, но я чувствовала, все его внимание — острое, как лезвие, — сосредоточено на мне.

— Так чего же ты боишься больше, Яра? — его голос нарушил тишину, тихий, но четкий, без намека на сон. — Этой связи или того, что будет, если она останется?

Вопрос повис в воздухе, задевая самое больное. Я попыталась отвести взгляд, но он, наконец, повернул голову. Его глаза в полумраке были теперь не пустыми, а проницательными. Они видели сквозь все мои хлипкие защиты.

— Боюсь… что это не настоящая, — вырвалось у меня шепотом. — Что это магия, долг, принуждение. Что если мы ее оставим… мы никогда не узнаем, могли бы полюбить друг друга без всего этого. Или возненавидеть.

Он слушал, не перебивая. А потом тихо, почти про себя, произнес:

— А есть ли разница? — он приподнялся, а затем окончательно сел, — Между магией, что свела нас против воли, и судьбой, что делает то же самое, но красивее упакована? Мы здесь. И сейчас у нас есть только два варианта: пытаться разорвать то, что, как ты сама чувствуешь, не рвется. Или попробовать посмотреть, что из этого может вырасти. — Он на мгновение замолчал. — Даже если это будет только перемирие. Даже если это никогда не станет сказкой. Это уже больше, чем то «как было», от которого ты бежишь. Не так ли?

Он наконец разжал пальцы, но не убрал руку. Она просто лежала рядом с моей на коленях, и это отсутствие хватки было страшнее любого удержания. Он давал выбор. Не между «уйти» и «остаться», а между «жить в страхе перед связью» и «признать ее существование и идти дальше, что бы это ни значило».

И в этой тишине, под его тяжелым, ожидающим взглядом, мне пришлось искать ответ не для него. Для себя.

Тишина затягивалась, густая и тяжелая, как смола. Я думала о нем. О том, как его усталые глаза, которые страдали дольше, чем я живу на свете, которые видели, как раскалывается мир, и которым приходилось принимать решения за тысячи судеб, сейчас смотрят на меня. И в этом взгляде не было ни ненависти, ни желания. Было лишь изнеможденное недоумение. Он не мог найти ни единой логичной причины, чтобы оставить нас в покое. И эта его растерянность, такая человеческая и такая чуждая для императора, пугала больше любой ярости.

Его пальцы, лежащие на моем колене, не были ни ласковыми, ни властными. Они были просто тяжелыми. Как якорь, который не дает уплыть в панику. Тепло от них просачивалось сквозь ткань, странным образом успокаивая дрожь, которую я сама в себе не замечала.

— Я не могу понять тебя, — его голос прозвучал тихо, не нарушая тишину, а становясь ее частью. — Твои эмоции. Они слишком хаотичны. Словно стая испуганных птиц. — Он слегка, почти неуловимо, провел большим пальцем по косточке моего колена — не поглаживание, а скорее способ привлечь внимание, заземлить. — Ты постоянно отвлекаешься. От этого они скачут. Скажи: ты боишься конкретно меня… — его палец остановился, нажав чуть сильнее, на секунду, — …или того, что я мог бы с тобой сделать?

Он не отводил взгляда. Казалось, он не просто слушает ответ, а читает его по коже — по мурашкам на моих руках, по биению жилки на шее, по тому, как сжались мои пальцы. В его глазах была не злоба, а усталая, но безжалостная ясновидящая точность хирурга, ищущего источник болезни.

Внутри у меня все оборвалось. Он ловил каждую мою тень, каждую вспышку чувства, которых я и сама не понимала. Я боялась его гнева? Да. Но еще больше я боялась этой тишины, этого всевидящего спокойствия, которое разбирало меня на части куда эффективнее любого крика.