Есть, о чём поговорить

Предисловие

В этой книге основная часть – новые публикации. Добавлено из моей же книги «Вот так и живём…», Добавила то, что мне показалось интересным и не плохо написанным. Анекдоты, частушки. В книге я решила поделиться своим мнением, но ни в коем случае никому его не навязываю. Каждый волен ориентироваться на своё восприятие, свои убеждения. Конечно же, надеюсь на обратную связь со своими уважаемыми читателями, надеюсь, что среди читателей окажется большое количество друзей и единомышленников.

В этой книге нет никакой группировки произведений по темам. Только «рассказы», «анекдоты», «зарисовки», «комментарии». «стихи». Сделано это не случайно, а абсолютно намеренно, чтобы было не скучно читать. Чтобы было и смешное и грустное вперемешку. Ведь и наша жизнь далеко не однотонная, а полосами. Именно поэтому в заметках о фильмах я не углубляюсь в детали, поскольку и без меня эти кинокартины сотни раз дотошно обсуждались и обсуждаются на просторе интернета. Поэтому в книге написала именно о своём врсприятии.

Возвращаясь…

И снова возвращаюсь к рассказу, который уже не раз был опубликован в моих книгах. И снова решила отредактировать, дополнить. Уж очень главный герой получался похож на благородного Робин Гуда. Да, даже в бандите можно найти какие-то осколки положительного, но от этого бандит никогда не перестанет быть по своей внутренней сути бандитом, и это никак не уместно романтизировать. И вот в результате редактирования получился такой рассказ:

«Руба».

Шёл первый нелёгкий послевоенный 1946-й год. В Одессе, как и во многих других местах большого Советского Союза, шло активное восстановление после огромной разрухи. Страна возрождалась буквально из руин. Работала и одесская милиция, всеми силами воюя с преступностью.

В небольшом кабинете, где ещё до сих пор на общарпанных стенах угадывались следы былых боёв, проходил допрос по делу о краже.

– Ну, и что мне теперь с тобой прикажешь делать, гражданин Рубенко? Надоел ты мне уже, Руба, со своими выходками! – строго глядя на задержанного, сказал молодой следователь.

Мужчина, к которому следователь обращался, скроил удивлённое лицо, и с мягким одесским говором спросил:

– Шо я такова таки сделал, г’ражданин начальник? За шо сюда взяли? Я ж ведь добропорядочный человек. Меня кажна собака в Одессе знает… И кликухи у собак, а у людей – прозвища. Руба зовут… По паспорту звать Григорий…

– Вот именно, что знают! На тебе же клейма бандитского некуда ставить! У дома шесть по Овражному переулку, скажешь, не ты снял вещи с верёвки?

На эти слова Руба совершенно искренно громко возмутился, и потребовал:

– Г’ражданин начальник, давай сразу: котлети – отдэльно, мухи – отдэльно. Если и увожу шо, то увожу, всяко разно, только исключительно у людей состоятельных.

Следователь на это тут же возразил, спросив:

– Вот как? А это знаешь, чья семья?

С приблатнённой улыбочкой-ухмылкой на лице Руба спокойно оглядывался по сторонам, скользя взглядом по выщербленным стенам кабинета.

– Г’ражданин начальник, я ж таки вам не справочная, шо бы за всех знать. Одесса ведь большая.

Следователь проявил терпение, негромко пояснил:

– Там живёт семья погибшего на фронте лейтенанта Старостина. Двое ребятишек сиротами остались.

Задержанный тут же изменился в лице, посерьёзнел:

– А шо я сделаю, если какая-то падаль рамцы попутала?

– Значит, не ты? – хмыкнул следователь, в упор глядя на Рубенко.

На это Руба, не пряча глаз, отрицательно покрутил головой:

– Нет, не я. Слушай, гражданин начальник, я, если виноватый, никада не запираюсь. Не моя вина, я тут не при делах.

Следователь, вобщем-то, поверил словам Рубы, но не признался. Сказал только:

– Ну, смотри! На этот раз тебе очень даже повезло. Доказательств против тебя никаких нет, мы должны тебя отпустить. Убирайся сейчас же с глаз моих!

Сказал, и начал что-то писать.

– Значит, Овражный шесть, Старостин? Так, гражданин начальник? Так? – задумчиво переспросил Руба. На переносице сложились две глубокие вертикальные морщинки.

– Ты ещё здесь, Рубенко? Разве я не сказал тебе уходить?! – громко и раздраженно спросил следователь, оторвавшись от записи.

– Понял! Исчезаю! – сказал Руба, выставив вперёд ладони, будто отстраняясь, и быстро покинув кабинет, вышел из старого помещения милиции.

Вдохнул полной грудью свежего воздуха, с мрачным прищуром посмотрел по сторонам, обдумывая дальнейшие свои действия. Потом зло цыкнув слюной, он отправился к давнему знакомому по прозвищу Водяной. Прозвали его так за почти бесцветные светло-голубые глаза, и отличное умение плавать. держался в воде свободно. К тому же и волосы у него были очень светлые, будто отбелёные, всегда «выгорали» летом на солнце.

Руба зашёл в знакомую квартиру, похожую на самый настоящий притон, или воровскую «малину», где царили полный беспорядок и грязь. Руба никогда не был фанатом чистоты, но находиться в таком бардаке ему было очень неприятно. Одна обшарпанная дверь чего стоит! И запах в квартире стоял далеко не из приятных. Поморщился.

Чтобы быстрей уйти оттуда, без лишних предисловий с порога начал спрашивать:

– Водяной, перетереть надо кой-чево. Не в курсах, кто «чистил» на Овражном?

Водяной оторопел сначала, удивился такому вопросу. Остановился, держа в руке. старый свой башмак, который чинил. После недолгих раздумий сказал Рубе:

– Шальной, вроде… На днях виделись с им. Говорит: «-Подфартило!». А уж шо там ему попало – поизвиняй, не в курсах.

– А сейчас он где? Залёг на дно? – снова нетерпеливо спросил гость.

Водяной кивнул лохматой головой в знак согласия. Подтвердил:

– Да, у своей Нюрки шалавы обитается… Куда ему ещё деваться… А шо таки случилось?

Руба ответил Водяному на вопрос весьма уклончиво:

– Не поверишь! С некоторых пор мне нос его не нравится… Нюрка всё там же живёт?

– Да, вроде… Куда ж она денется? – пожал плечами Водяной.

– Ну, бывай… – и Руба быстро пошёл к выходу.

– А шо случилось то? – громко спросил Водяной в догонку, но Руба ничего не ответил, быстро вышел.

Руба отправился по другому знакомому адресу. Пройдя между пышных кустов акаций по зарастающей травой тропинке, сначала чутко прислушался, как дикий зверь, а потом осторожно зашёл в небольшой домишко. Дверь была не заперта, и. на удивление, лаже не скрипнула. Руба негромко спросил:

– Есть кто? – и тихо прошёл дальше внутрь.

В комнате за столом с початой бутылью самогонки, тарелками с едой, вальяжно сидел толстомордый мужик. Сначала насторожился, а увидев вошедшего, осклабился.

– ЗдорОво, Руба! Присаживайся, гостем будешь. Я как раз только сел. Нюрка на работу убежала.

Опрокинув небольшую гранёную стопку с мутной вонючей жидкостью, хозяин смачно крякнул, закусил, тяжело сопя.

– Да нет, шо то сейчас мне совсем не катит пить… – поморщился Руба. —Ты мне луче скажи, последние дни где «крутил-вертел»?

– А ты шо, счета сводишь? Так я честно в общак отстёгиваю… Шо, непонятки какие с этим? – удивился Шальной. посерьёзнев.

– Та нет, я не за это… На Овражном шо-нибудь на днях экспроприировал?

Тот утвердительно мотнул головой, и весело гыгыкнул, довольный собой.

– Целая нитка добра была. А шо?

Руба смотрел на Шального с некрываемым презрением. Тоном, не терпящим возражений, сказал:

– Барахлишко вернуть надо.

Шальной с вызовом уставился на Рубу:

– С какого это перепугу?

– Сиротское это. – пояснил Рубенко.

– Ну, и шо? – удивился Шальной.

Руба начал всерьёз «заводиться»:

– Слушай, Шальной, ты г’де хошь «чисти», только сирот обходи! Понял?!

– Это кто ж так распорядился? Ты? Не много на себя берёшь? – нагло заухмылялся мужик.

– Слушай, я не буду тебя уговаривать как девку. Ты ведь меня знаешь не первый г’од! Разве не так? – начал наступатьРуба, неспеша угрожающе подошёл ближе. —Г’де сховал?!

Шальной в ответ небрежно махнул рукой.

– Да пошёл ты!

– Второй раз спрашиваю, третьего не будет: куда девал барахлишко?! – и прикрикнул:

– Не слышу!

– Да иди ты! – огрызнулся Шальной.

В следующую секунду от Рубы последовал прямой, быстрый и сильный удар в челюсть. Шальной вместе со стулом полетел на пол, больно ударившись затылком о стоящую сзади кровать с «панцирной» сеткой.

В глазах Рубы промелькнул недобрый огонёк:

– Я тебе не барышня, шутить тут со мной надумал! Лучче не зли меня!

Шальной кое-как сел на полу, надулся, и, потирая ушибленный затылок, сказал глухо:

– В шкафу. В мешке. Ничего, сведём счёты…

Руба на эту угрозу только усмехнулся:

– Грозить мне – опасно для здоровья, Шальной. Побереги его для себя. Не по понятиям у сирот брать. Братва по-любому не одобрит.

Ловко подхватив из шкафа мешок с вещами, Руба, не оглянувшись, вышел из дома.

Шальной кое-как неуклюже встал с пола, тяжело пыхтя, поднял стул, уселся. Снова налил себе стопку, выпил. Зло процедил сквозь зубы:

– Ничево, Руба, сочтёмся…

Шальной понимал, что авторитет Рубы среди воров и бандитов был не маленький, но и враги у него имелись. Руба чувствовал в себе силы, и ни с кем никогда не церемонился, если ему угрожали или перечили. Шальной начал быстро перебирать в памяти таких, к кому можно обратиться, чтобы вместе отомстить. Отлично понимал, что неминуемо будут большие разборки, но жажда мести затуманила разум…

На следующий день утром в квартиру лейтенанта Старостина громко постучали. Хозяйка в это время мыла посуду. Быстро вытерла руки об фартук, подошла к двери, спросила:

– Кто там?

Никакого ответа не последовало, только услышала как удалялись быстрые шаги. Не в силах побороть любопытство, женщина, всё-таки.-осторожно открыла дверь, выглянула, и с удивлением увидела перед собой мешок. Заглянула в него, и обнаружила внутри свои вещи…

«-А я подумал – Кармэн…»

Он долго рассматривал цветную открытку с изображением жгучей брюнетки, и никак не мог оторвать взгляд. Образ притягивал чарующим ореолом огненной страсти: приподнятая головка окутана чёрными кудрями, в которых ярким пятном алел цветок. Тёмные брови в разлёт. Взгляд дерзкий, открытый. Стройная фигурка. Утончённая грация в позе: спина чуть прогнута в пояснице, и наклонена назад. Тонкие пальцы рук (одна – над головой, другая – отведена в сторону), раскрыты как два изящных веера. Рукава блузки и низ юбки в крупный жёлтый горох по чёрному полю оканчивались широкими оборками. Так и слышались дробный стук каблуков, чёткий ритм кастаньет. Казалось, что сейчас нарисованная Кармэн оживёт, и, удостоив лишь мимолётно скользнувшим вниманием блестящих глаз, продолжит свой страстный танец фламенко.

«-Интересно, чтобы я стал делать на месте Хозе?» – вдруг мысленно спросил себя молодой человек, но, в который раз не смог ответить. «-Таких на самом деле не существует. Она ведь вымышленная! Приходилось задерживать хулиганистых молодых дамочек, но кроме понтов – ничего за душой! Такая посидит немного у нас в отделении, почувствует, что реально заработала пятнадцать суток, и уже начинает со слезами канючить, что больше, мол, так не будет, просит отпустить домой. Тут же про «пожалуйста» вспомнит».

От мыслей отвлёк громкий свисток чайника. Дмитрий вздохнул, положил на стол открытку, и отправился в кухню. Быстро позавтракал, и заторопился на работу. Сегодня состоится гуляние по случаю Дня города, и ему, рядовому милиционеру, вместе с другими мобилизованными сотрудниками, по долгу службы предстояло следить за порядком на улице.

«-Люди будут отдыхать, а тут целый день в форме…» – грустно подумал он, наблюдая за деловитыми приготовлениями торговцев в установленных палатках.

Не прошло и часа, как ярмарка запестрела торговыми рядами. Толпа нарядно одетых жителей с каждой минутой прибывала, и уже заняла всю центральную площадь со специально сооружённой эстрадой. Громко играла весёлая музыка. Тем временем шла подготовка аппаратуры для выступлений артистов из самодеяткельных коллективов.

«-Каждый год одно и тоже! Может, на этот раз что-нибудь новое придумали!» – ворчал про себя Дмитрий.

И действительно, план мероприятия не отличался особо разнообразием. Как обычно сначала поздравления от местной администрации, награждение достойных горожан, а затем – концерт коллективов художественной самодеятельности Домов культуры.

Неожиданно в празднике приняла участие местная конно-спортивная школа. Обычно куда-то на какие-то соревнования ездили. А сегодня – просто катали ребятишек в трёх открытых экипажах, украшенных лентами и воздушными шарами. Малыши визжали от восторга! Когда садилась новая четверка желающих, лошадки, принаряженные разноцветными перьями на головах, и небольшими красивыми попонами на спинах, снова и снова послушно бежали по кругу по краю площади. Ими управляли молодые девушки-кучера. Специально для такого случая им были сшиты зелёные ливреи, с широкими манжетами, только темнее тоном, а на головах – треуголки с пушистой белой оторочкой. Вид девчонок напоминал времена императора Петра Первого. Это выглядело очень даже интересно и невероятно красиво.

Всё шло довольно прилично. Никаких нарушений мирного отдыха не наблюдалось. Хорошая солнечная погода, правда, немного ветрено. Кругом лотки со всякой вкусной стряпнёй приманивают к себе. Невольно расслабилась и милицейская охрана. Тоже ведь люди!

Но вот появился изрядно подвыпивший парень. Сначала особо не выделялся, пока ему не захотелось покататься на лошади. Оплатить, конечно же, не собирался. Причём, кататься он хотел без сопровождающего, и по городу, пока на улицах, по случаю гуляния, перекрыто движение автотранспорта.

Услышав негодующие крики наблюдавших сцену пьяного куража, Дима поспешил на помощь сквозь толпу плотно стоявших зевак. Среди них были крупные мужчины, но никто из них даже не двинулся со своего места, чтобы остановить хулигана. Здоровенные дядечки со всеми вместе возмущённо спрашивали: куда смотрит милиция?!

Оказавшись на месте раньше остальных сотрудников, Дмитрий потребовал от хулигана вылезти из экипажа. В ответ – отборный мат. Ничего не оставалось, как применить силу. Он попробовал выдворить хама с занятого места, но это оказалось не просто.

Неизвестно, что произошло в голове у пьяного парня, но он вдруг пришёл в ярость!

– Получай, ментяра!

С этими словами он ударил Дмитрия по голове стеклянной бутылкой с остатками пива.

Девушка-кучер ужаснулась, увидев, как упал на сиденье Дима с окровавленной головой. Повинуясь неожиданному порыву, начала стегать плетью распоясавшегося нелюдя.

Тот, почувствовав боль, пришёл немного в себя. Прикрывая лицо руками, попытался сойти из экипажа, но не удержал равновесие, и, буквально, вывалился на асфальт. Кое-как поднялся, и, успев получить вдогонку ещё несколько ударов плетью по спине, спотыкаясь, побежал прочь, попытавшись затеряться в толпе. Его всё равно задержали потом подоспевшие сотрудники милиции…

Раздались истошные крики двух истеричных женщин из толпы, решивших, что на их глазах произошло самое настоящее убийство. Рядом у ребёнка лопнул воздушный шарик. Лошадь, испугавшись крика и резкого хлопка, понеслась. Вместе с ней в экипаже хозяйка, и лежащий без сознания парень-милиционер.

С трудом, но вознице удалось подобрать крепче вожжи, и немного сдержать бег. Теперь она правила к ближайшей больнице…

Когда Дима пришёл в сознание – рядом была девушка-кучер. Посмотрел на неё полуоткрытыми глазами, и тут неожиданно с удивлением заметил сходство с образом на той самой открытке, что разглядывал утром! Треуголка слетела с её головы, и теперь тёмные волосы свободно развивались на ветру. Так же приподнят подбородок. Лицо спокойно. В чёрных глазах – ни малейшего следа от испуга после случившегося. Молча наблюдала как к ним торопливо идут санитары с носилками.

Дима негромко спросил:

– Тебя как зовут?

Девушка посмотрела на него с напускным равнодушием.

– Мария.

Это равнодушие зацепило парня. В ответ он тихо сказал, слабо улыбнувшись:

– А я подумал – Кармэн…

Новая знакомая игриво повела плечиком, наклонилась, и дерзко прошептала ему на ухо:

– Я сама по себе!

О цивилизации…

Прогресс стремительно развивается. То, что раньше нам казалось невозможным, уже не вызывает удивления, и прочно вошло в наш повседневный обиход. Только вот не все поспевают за этими самыми новшествами. Тема особо актуальная как в прошлом, так и в наши дни. Ранее у меня появился рассказ, который не один раз публиковался в моих книгах. и вот снова отредактирован, дополнен.

«Цивилизация».

Баба Фелицата долго ждала внука в гости, но, так и не дождавшись, собрала гостинцы в котомки, и решила отправиться к нему сама.

Она не была нигде дальше своей глухой деревни, поэтому всё её очень и очень пугало. Найдёт ли дом? Не заблудится ли в большом городе? Как отнесётся Артём к её визиту? Однако, сильное желание увидеться с внуком оказалось сильнее всякого страха.

Оставила кур на попечение соседки, повесила на дверь своего домишка замок, и отправилась в длинную дорогу. На местном автобусе доехала до райцентра, а потом ещё целые сутки, как не больше, ехала в поезде.

Как же баба Фелицата испугалась, когда поезд первый раз нервно дернулся, и покатился по рельсам!

– Ой, чой-то он так дёргатся? Шофёр, поди, пьяной поехал… – и быстро перекрестилась.

Её попутчики в плацкартном купе лишь переглянулись, и заулыбались.

– Так бывает, бабушка. Это зависит от других причин, – пояснила молодая женщина с нижней полки напротив.

Старушка испуганно спросила:

– На сломатом поехали?

– Да нет… – только и смогла ответить женщина.

Фелицата по-своему поняла ответ, и продолжила:

– Я же говорю… поди, кода провожали его, поднесли стопку, его и разморило… Может, не пьёт парень…

Соседи по купе продолжали молча снисходительно улыбаться.

Когда ехали по длинному мосту через реку, баба Фелицата ещё больше перепугалась.

– Ой, Господи, да как же столько людей мост выдерживат? Потопнем ведь, все, коли он порушится! – и намертво вжалась в стенку купе, будто это могло что-то изменить.

– Не порушится. Его не просто так, а по проекту строили, – попыталась успокоить женщина.

– У нас вот тожа, строили мост. Вроде, был добротный, а лёд пошёл – сломался… Цельную неделю восстанавливали… – возразила Фелицата.

– Этот мост из металла, бетона…

– А-а, дорогущай, значит… – понимающе покачала головой старушка…

Наконец, состав прибыл на конечный пункт. Все пассажиры начали выходить. Приехали…

Баба Фелицата растерялась: люди спешат, народу много. Машин всяких полно. Она и не знает, что делать дальше…

– Девочка, ты мне скажи-ко, где тута улица Гоголя будет? – обратилась к проходящей девчонке с мороженым.

– Это надо на метро ехать, – ответила та.

– А где это метро? – опять спрашивает баба Фелицата.

– Да вон же буква «М»! – указала ддевочка рукой.

– Вона где…

Как же испугалась баба Фелицата обычного турникета! Боялась не успеть проскочить. Опасалась, что стукнут в бока железные блестящие задвижки. Пробежала через них, как резвая коза.

– Батюшки, под землёй-то чо нарыли…! Чисто кроты… Погреб вырыть, и то замаются мужики, а тута вон чо деется… – сказала путешественница незнакомой женщине, ожидающей электричку. Эмоции требовали выхода. Бабушка не могла молчать. Ей нужно было с кем-то поделиться впечатлением. Но женщина не проявила особого желания вести разговор, и только молча пожала плечами… Мол, и чему тут удивляться? Это же совсем элементарно!

– Девоньки, улица Гоголя где? – спросила баба Фелицата у компании девчонок, когда вышла из электрички, потом на улцу.

– Вон там, – показала одна из них.

– Ну, спасибо… – и, поправив поудобнее котомки, висевшие через плечо одна спереди, другая за спиной, пошла к указанным многоэтажкам. Не сразу нашла нужный дом.

– Батюшки, цела деревня в одном доме живёт! – удивилась она вслух…

Подойдя к подъезду, дёрнула дверь, но та была закрыта. Постучала. Никто, понятно, не ответил…

– Неужель никого дома нету? Столько народу живёт, и никто не слышит? – заговорила сама с собой баба Фелицата.

Вы в какую квартиру? – спросил бабушку подошедший мужчина, и приложил ключ-таблетку к домофону.

– И вот такая фигура дверь открывает, ли чё ли? – удивилась старушка, кивнув на встроенную электронику.

– Ну, да… – пожал плечами жилец, – А что такого?

– Я вот к внуку Артёму приехала… Это мне высоко подыматься?

– Какая квартира?

– Девяносто пять…

– На шестой этаж… У нас же лифт есть!

– Я уж по леснице потихоньку… – сказала баба Фелицата, постеснявшись сказать, что побоялась заходить в кабинку лифта. Вдруг оборвётся, или застрянут? Да и мужчина ей не знаком. А тот только хмыкнул, зашёл в лифт, и укатил вверх.

Добравшись, наконец, до нужной квартиры, она сняла отдавившие плечо тяжёлые котомки, и постучала. Никто не ответил. Баба Фелицата не на шутку растерялась. Где же внук? Надолго ли ушёл из дома? Однако, заметила кнопку звонка, и нажала.

«-Не зря, поди, выключатель тута есть…» – подумала она.

За дверью раздался звонок, затем шаги. Открыла пышногрудая девушка в шортах и топике. Она удивлённо посмотрела на бабушку, и спросила:

– Вам кого?

– Дак, к внуку Артёму я…

– Тём, к тебе пришли! – крикнула девушка в комнату, пропуская гостью в квартиру.

Вышел внук, и оторопел.

– Бабуль, ты как доехала-то?

– Дак, на автобусе сначала, потом на поезде, а тут уж на этом… как его… метрЕ!

– Ну, ты даёшь… – покрутил головой внук. – Проходи в комнату…

Увиденное очень удивило бабу Фелицату. Большой музыкальный центр, DVD, ресивер спутникового телевидения она восприняла как странные коробки с кнопками. Впервые сейчас увидела огромный плазменный телевизор. Молодые люди как раз смотрели фильм – боевик.

– Батюшки, -всплеснула старушка руками, – и как же они живые остаются?

Артём пожалел нервы бабушки, и тут же остановил диск с фильмом.

– Ба, знакомься, это – Майя…

Девушка ей понравилась. Фелицата с улыбкой сказала:

– А меня – Фелицата Егоровна…

Потом спохватилась, начала выговаривать внуку:

– Ой, ты пошто мне не написал, чо женился? …Я ить, не знала даже… Вот, гостинцев тебе привезла… Кода свадьба то была?

– Не было никакой свадьбы… Мы просто так живём с Артёмом… – сказала Майя, переглянувшись с парнем.

– Да как же так… Сначала свадьбу играют, а потом живут… – сразу огорчилась Фелицата.

– Ну, а у нас вот так… – сказал Артём.

…В кухне баба Фелицата увидела столько всякого незнакомого ей, что почувствовала себя по сравнению с Майей, уверенно пользующейся всей этой бытовой техникой, такой отсталой и глупой… Микроволновка, кухонный комбайн, соковыжималка, фильтры для воды…

Приняли то её внук с невестой хорошо, радушно, да только уже через день гостья начала скучать по дому. В квартире внука всё было красиво, кругом бытовая техника, но она не умела этим пользоваться, а потому, когда молодые люди ушли на следующий день на работу, она просто просидела у окна, глядя на прохожих, снующих внизу. Артём, конечно же, показывал, как включать телевизор, но бабушка не смогла вспомнить, как это делается. Хорошо, что хоть разобралась, как у них пользоваться газовой плитой с электрозажигалкой, и смогла, всё же, приготовить ужин…

Не успела баба Фелицата вернуться к себе домой в деревню, и облегчённо вздохнуть, как тут же к ней приковыляла соседка Фёкла Степановна, и начала её нетерпеливо расспрашивать обо всём. Путешественница за чаем с городскими сладостями от внука поведала соседке во всех красках о благах цивилизации…

Жизнь человеческая…

Под ноги с пожелтевших деревьев летит медленным, печальным дождём листва… Столько лет наблюдаю листопад, и не перестаю любоваться этим чарующим природным действом.

Пройдёт совсем немного времени, и вся эта опавшая золотая красота, смешавшись с землёй, превратится в грязно – бурое мокрое неприглядное месиво. Солнце надолго закроют тяжёлые седые тучи, с низкого неба польёт нудный, холодный частый дождь. Тогда и появится отчаянное желание вернуть назад тепло лета…

А пока стоят последние погожие дни, плавно отдавая права осени, на душе творится какое-то умиротворение. Земля в это время ещё щедра на дары, щедра на доброту…

Кажется, никогда больше не будет ни пронизывающего ветра, ни холода, ни злых метелей…

Неспеша иду по зелёному ещё ковру чУдного бабьего лета… Память назойливо снова и снова возвращает в прошлое… Давно известно, что по прошествии времени, всё пережитое когда-то, обычно, воспринимается по-другому. И это истина, от которой не так то просто отмахнуться. Бесполезно. Перед глазами снова и снова всплывают лица людей, с которыми так или иначе когда-то сталкивала судьба. Надолго ли, или наоборот, только на минуты… Некоторых из них, как говорится, сто лет уж не вспоминала… А в то давнее время казалось, что ничего не изменится, всё будет ещё долго – долго длиться, совсем забыв, что ничто не бывает вечно…

Шагаю неспеша, без суеты, и размышляю. Благо, безлюдно кругом, и ничто не отвлекает от этих размышлений.

Каждый человек в своей жизни постоянно что-то ожидает. С самого маленького возраста это всё начинается. Помню, как я ждала время пойти в первый класс! Ведь начиналось что-то новое в моей жизни, то, что поделит её на совершенно беззаботные игры с куклами, и первые обязательства: каждый день ходить в школу, аккуратно выполнять домашние задания… Правда, потом так же, даже сильнее, если честно, с большим нетерпением ожидала её окончания. Десять лет – достаточно большой срок… А потом ожидают свой первый рабочий день, первую зарплату… И это ещё один из этапов обычной человеческой жизни.

Навстречу мимо меня прошла симпатичная молодая пара с коляской, и я невольно подумала: с каким нетерпением, наверное, каждый ожидает найти именно свою вторую половинку! Кому-то удаётся раньше встретить, а кто-то ждёт, ищет долгие годы. Иногда и вовсе не встретит никого… Потом вместе ожидают свой знаменательный день бракосочетания, с нарядными машинами с куклой-невестой на капоте, торжественным маршем Мендельсона, криками «горько!» нарядных, улыбающихся гостей. А, может, и без торжества кто-то обходится, а то и вовсе так и живёт в одиночестве… Потом долгие месяцы с нетерпением ждут первенца… Дальше живут ожиданиями когда прорежется первый зубик, когда сделает первый свой шаг, скажет первое слово…

Проходит время, и начинают будоражить новые ожидания: появление первых внуков…

Вот уже седые волосы отчётливо заметны в отражении зеркала… С грустью ожидается первая пенсия… Не всем посчастливится дожить до старости, сохранив рассудок. Болезни не спрашивают ни у кого желания, хочет или нет человек принять их. Однако, тех, кто продолжает адекватно воспринимать окружающий мир, утешает то, что в этом возрасте бывает намного заметнее накопленный жизненный опыт. Груз, который не давит, а помогает человеку идти дальше по жизни, преодолеть остаток пути. Наступает первое своеобразное подведение итогов пройденного пути… Становится чего-то несказанно жаль, о чём-то вспоминать стыдно. Что-то хотелось бы сделать лучше, изменить, но невозможно вернуть прожитое, взять, и отредактировать, как книгу… Потому что это беспощадно строгий суд своей собственной совести. Становится больно осознавать, но, оказывается, есть время, потраченное впустую, на совершенно ненужную суету. Иногда появляется щемящее чувство, что прожил жизнь не так, как мог бы… Целыми днями был чем-то занят, выбивался, порой, из сил, а в результате – всё пустое…

Присела на скамейку. Посмотрела в потрясающую голубизну прозрачного неба, на отблески лучей ласкового солнышка.

Тут, как-будто специально мне в утешение, в ладонь опустился опавший листок с дерева. От охватившего какого-то непонятного чувства прослезилась. Прежние грустные мысли незаметно улетучились. Я тогда подумала: прошлое, каким бы ни было, остаётся позади, а впереди – будущее, которое можно ещё слепить так, как хочется, можно ещё что-то успеть изменить в жизни. Сама жизнь каждому из людей даёт шанс, и вселяет надежду достойно встретить старость… Так уж устроена человеческая жизнь…

Оперативка

В сравнительно небольшом кабинете начальника отдела УГРО города N проходила обычная утренняя оперативка. Во главе стола в довольно скромно убраном помещении сидел сам хозяин кабинета Стригунов Валерий Павлович, а оперативники ему по очереди озвучивали результаты своей работы на текущее время.

Валерий Павлович слушал доклады молча, нервно теребил в руках листки каких-то документов, недовольно поглядывая поверх очков на оперов, которые, доложив, теперь сидели притихшие, в ожидании от своего начальника очередной головомойки.

Наконец, Валерий Павлович начал сердито говорить, обращаясь к старшему оперу:

– Сергей Максимович, ну. и где же наш «любитель дач»? Как его там… «Дачник», кличка… У меня целых пять, пять заявлений по ограблению дачных участков! – и раздражённо потряс бумагами в воздухе. Судя по всему, это и были те самые упомянутые заявления. И продолжал отчитывать подчинённых:

– Раньше он просто грабил, а теперь и до убийства докатился! Не просто так к нам в отдел дело попало!

Старшмй опер опустил глаза вниз, тяжело вздохнул, и виновато пояснил:

– Ушёл опять, Ваплерий Павлович… Не успели задержать… Зато взяли его подельника Макарова, по кличке «Макар»…

Начальника такой ответ не удовлетворил. Будто порох вспыхнул:

– Вот что! Я больше не буду перед главком покрывать вашу нерасторопность! Это что за работа, если преступники опережают вас?! Я вас спрашиваю!

В диалог неожиданно вмешался Фазаиль Гулямов. В отделе его сразу доужно прозвали «Алибабаевич», за большое внешнее сходство с обаятельным героем из известного фильма. Он округлил чёрные глаза, стараясь таким видом показать, что сейчас собирается всем присутствующим поведать какую-то страшную тайну, и тут же заговорил:

– Валерий Павлович, зачем тут зря шибко ругаться, а? Этот очень нехороший челувек, «Дачник», прямо савсем как шайтан выскочил в окну, и очень сильно побежал. А потом он на свой машина сел, и уехал… Мы все стреляли по колёсам, а он всё равно нас не послушал, уехал…

– Вот оно что! Вы что, стрелять совсем не умеете?! – продолжил громко отчитывать оперов начальник.

Но Фазаиль не сдавался:

– Когда скоро поймаем «Дачника», я этого шайтана в наручники наряжу! Он будет сидеть на турма, а я буду радоваться, и плов кушать. В моей Казани такой жирный вкусный плов готовят! И я умею плов готовить! – и Фазаиль громко поцокал языком, выражая таким образом удовольствие. Лицо будто фонариком осветилось широкой улыбкой.

Но далеко не все были натроены столь оптимистично, как Гулямов.

– Та шо, Ваерий Павлович, в самом деле! Надо было зАраз на коня, шашку наг’оло, и бег’ом за им?! Так у нас пистолеты, на минутку, а машина давно в хороший ремонт просилась! Как чувствовал, шо хана будет! – не выдержал один из оперативников, крупный мужчина с большими пышными светлыми усами. Всем видом показывая своё негодование, резко откинулся на спинку стула, и отвернул хмурое лицо в сторону.

Валерий Павлович недовольно надул губы, энергично постучал указательным пальцем по столу, с упрёком высказал:

– Ты, Кулебяко, свои казацкие замашки брось! Какие вам ещё шашки?! Один только мечтает нарядить преступника в наручники, и поесть плов, другой в конную атаку на машину, понимаешь, собрался мне поскакать, как лихой будёновец… Только будёновку на голову надеть осталось…

Опера переглянулись, с трудом сдерживая смех. Но начальник всё равно это заметил, сердито пресёк, повысив голос:

– И нечего мне тут хихиканьки устраивать, понимаешь! Распустиились, дальше некуда!

Тут старший опер Сергей Максимович негромко напомнил недовольному начальнику:

– Валерий Павлович, но мы же, всё-таки, взяли подельника «Дачника» Макарова…

– Кто ж это из вас так отличился? – сразу оживился Стригунов.

– Фазаиль Гулямов и Виктор Кирилов. Это они молодцы, – с удовольствием доложил Сергей Максимович.

– Кирилов? – удивлённо переспросил Валерий Павлович, и невольно перевёл взгляд на, прямо сказать, скромной комплекции молодого парня, совсем недавно пришедшего в отдел.

Виктор даже разрумянился от внимания к себе, и скромно улыбался.

Фазаиль решил не молчать, немедленно внести ясность, рассказать, как всё было. Не даром его имя с татарского переводится как «совестливый»:

– Валерий Павлович, Кулебяко и Валетов за «Дачником» прбежали. Наша машина не завёлся. Я Макарова схватил. А он, шайтан, вырываться стал. Большой, тяжёлый. Меня сбиил с ног, стал сильно душить. Кирилов взял такой крепкий палка, и ударил Макарова по башка. Потом наручники на него надели…

Молодой парень-опер с улыбкой уточнил:

– Да не палкой… рукояткой пистолета я его приложил… – и весело хохотнул.

– Э-э, какой разница… – отмахнулся рукой Фазаиль.

Тут Валерий Павлович сразу как оттаял. С удыбкой сказал:

– Ну, что… Молодцы!

Тут же посерьёзнел, и добавил:

=А «Дачника» мне хоть из-под земли найдите! И как, Макаров даёт показания?

Старший опер с готовностью подтвердил:

– Дал показания, Валерий Павлович. Куда ему деваться, если с поличным задержали! Он до последнего не выпускал из рук старинный подсвечник. Будто намертво вцепился.

– Почему? – спросил с удивлением Валерий Павлович.

– Видимо, оценивал, за сколько сможет его «загнать», в тут мы появились… «-Здрасьте!» Подсвечник этот, явно, очень старинный, Антиквариат, вобщем. Можно, так сказать, произведение искусства. Он поначалу с ним и попытался скрыться. Отпечатки пальцев с подсвечника эксперт снял.

Начальник с серьёзным лицом покачал головой, и сказал негромко, простодушно удивляясь:

– Надо же, какая тяга к искусству у человека, понимаешь…

В этот раз оперативники не сдержались от смеха, а Валерий Павлович, тут же с напускной строгостью спросил:

– И что за смех? Что смешного? Работайте давайте, работайте! И «Дачника» мне найдите! Всё! Идите. Занимайтесь… как их… делами!

Как сон…

Встретились они совершенно случайно. Будто само провидение свело вместе. Начался разговор с пустякового повода в самое обычное утро на трамвайной остановке. Сейчас Павел уже и не вспомнит подробности за давностью лет. Как оказалось, мало того, что ехать им было по пути, так ещё и работали в одном учреждении! Удивлялись оба: как же так получилось, что раньше не виделись? Почему? Продолжили оживлённый разговор в трамвае.

А дальше… А дальше всё завертелось как в неожиданно налетевшем вихре. Павел день и ночь видел перед собой образ Светы. Её искристые карие глаза, полные жизни, нежный овал лица, с застенчивой улыбкой мягких губ. В ушах слышался её мелодичный голос, смех, похожий на звонкий колокольчик. Запах её духов сводил его с ума тонкой свежестью. Тёмнорусые волнистые волосы по плечи. Все движения девушки были такими мягкими, такими женственными…

Павел побоялся, что такая обаятельая девушка долго не останется без мужчины, и ясно дал понять, нахально заполнив собой всё её свободное время, что теперь не допустит к ней никакого своего соперника. Она его, и только его. А Света и не возражала против этого. Будто на самом деле всю жизнь только его ждала… Тем не менее, держала Павла «на расстоянии», не допускала совсем уж близких отношений, давала себе, всё-таки, время приглядеться к человеку.

Парень уже не мог хоть на минуту остаться без неё. Общение со Светой стало для него такой же потребностью как воздух, вода. Он изнывал от скуки и тоски не видя её. Всё валилось из рук. Павел ясно понял, что от чувства никуда теперь не деться, и вскоре решил сделать своей Свете официальное предложение. Она выслушала молча его признание. Первые секунды даже растерялась от его пылких слов. Обычно так и бывает. Женщина чувствует, что мужчина готов сделать ей предложение, но случается это, почему-то, почти всегда совсем неожиданно… Света сразу разрумянилась от назлынувшего волнения, смущённо опустила глаза, полные счастья, и негромко ответила согласием…

Какими прекрасными были дни перед свадьбой! Павел боялся выпустить невесту из своих цепких объятий, и они, словно два голубка, взялись за обустройство семейного гнёздышка. Парень с удивлением наблюдал, как постепенно его квартира, прежде похожая на абсолютно обыденный гостиничный номер своим минимализмом, быстро превращалась в уютный дом. На подоконике появились цветы, на плите – новые кастрюльки, с аппетитно пахнущей едой. Чистые полотенца, а не какие-то подручные тряпки… Павел был в восторге от перемен, и хвалил молодую жену за такую хозяйственность, за радость, которую она доставляла таким необходимым обновлением его жизни. Света на эту похвалу лишь молча застенчиво улыбалась, готовая к новым обновлениям, чтобы порадовать молодого мужа. Иногда, правда, наплывали сомнения, и спрашивала:

– Паша, тебе правда всё нравится?

Услышав от него в ответ бурный поток слов восхищения, на который не скупился, доверчиво успокаивалась, как ребёнок, уткнувшись светящимся от удовольствия лицом. в его тёплое мускулистое плечо…

Шло время… Казалось бы, всё хорошо, нечего желать большего, но Павел вдруг стал замечать, что его всё чаще стало тянуть уйти из дома. Из этой «полной чаши» со всеми удобствами… Причём. не важно даже куда именно уйти… Всё вдруг так ему на-до-е-ло! Даже предупредительная забота Светы стала теперь его раздражать. Она почувствовала эту перемену, но никак не могла понять, что же происходит, что в их нынешних отношегниях пошло не так? Попробовала прямо поговорить с мужем, но кроме сухого, досадного «-Да всё нормально!» не услышала ничего конкретного. От подобных вопросов Павел хмурился, и старался снова уйти от ответа. Он просто и сам не понимал, что происходит. А уж вопрос Светы не нашёл ли себе другую, его просто взбесил. Никакой другой женщины у него действительно не было. На самом деле причина была до смешного проста: Павла «заело» однообразие быта, отношений. Заботу Светы мужчина стал воспринимать просто как обыденность, а монотонность быта давила всё больше и больше. Даже не заметил, как прежде живые глаза Светы со временем потускнели, наполнились затаённой грустью. Она стала намного меньше смеяться, улыбаться. Просто вздыхала, и без укоров продолжала методично выполнять долг любящей жены. Часто с печалью подолгу смотрела в окно, в ожидании возвращения блудного мужа…

Однажды Павел пришёл домой, и вдруг уши резанула зловещая тишина в квартире. Не работал телевизор, которым Света обычно себя всегда развлекала, не пахло в доме свежеприготовленным ужином… Нехорошее предчувствие мелкими холодными мурашками пробежали у Павла по спине… Пробежала мысль, что Света собралась, и ушла от него… В кухне никого не было, а вот в комнате… Света лежала на диване. Лицо совершенно спокойно, только было неестественно бледное. Полуприкрытые глаза смотрели на комнатную дверь, будто ожидая кого-то…

– Света, ты чего? Что случилось? – спросил растерянно Павел, но Света молчала, всё продолжала смотреть, не мигая, застывшим взглядом на дверь…

Павел тронул руку жены, но она была уже холодной… Всё стало понятно без слов… Он молча бессильно опустился на пол у дивана, совершенно разбитым, не зная, что делать, будто видел кошмарный сон наяву, а потом вдруг впервые в жизни разрыдался в полный голос, завыл раненым зверем, не сдерживая накатившихся эмоций…

Простая история

Как ни прикидывай, не рассуждай, а в деревне не просто бывает прожить мужику одному без хозяйки в избе. Равно как и одной бабе без мужика в деревне тоже не просто жить. Даже если не обременять себя особо хозяйством. А если прямо сказать – просто тоскливо невмочь в одиночестве. Если кто-то из родственников рядом – ещё куда ни шло, есть с кем поговорить о делах, пособачиться чуток для разнообразия, а если немолод, да вырастил детей. которые повзрослели, и упорхнули безвозвратно обустроиться в городе, не найдя себе применение в родном месте, тут уж совсем тоска начинает давить камнем. Одичать можно.

– После долгих раздумий решил таки Семён жениться. Перебрал всех деревенских женщин по памяти, которые незамужние, подходящие по возрасту. Да только почти все они пьют, нисколько не уступая мужикам в количестве. Почти в каждой избе бражка или водка имеется. Да и крепкое словечко не смущаются сказать. Таким образом у Семёна осталась кандидаткой в жёны одна Людмила Гаврилова. Давненько без мужа. Дочка в городе учится на фельдшера. Правда, деревенские языки поговаривают, будто похаживает к Людмиле Митька Мельников. Ну, да это ничего, ведь у Митьки жена Наталья давно есть, дети, внук, и никакой, стало быть, Митька не соперник.

Принарядился Семён к вечерку, да и пошёл к избраннице. Специально по такому случаю шоколадину большую купил, шампанского бутылку. Вобщем, как положено, настоящий джентльменский набор жениха получился. В местной деревенской лавке была только водка, а из сладостей – простые карамельки на развес, да твёрдые, как сухари, пряники. Вот и пришлось Семёну съездить за гостинцем в райцентр, который неподалёку. А вот букет не стал нести. Постеснялся с ним идти по деревне. Букет то в карман никак не спрячешь от вездесущих любопытных глаз. Решил, что не молоденькие оба, цветами любоваться попусту, когда дело серьёзное надо решить.

Идёт Семён свататься, а сам в голове слова подбирает, с чего разговор с невестой начать. Когда со своей супружницей Татьяной по молодости сошлись, особо и не пришлось ничего говорить. Провели жаркую ночь на душистом сеновале после гулянки у кого-то из деревенских по случаю именин, теперь уж и не помнил у кого именно, а на другой день родители и без слов всё поняли. Поругали, конечно, что вот так, не сыграв прежде свадьбу, а потом смирились, поженили молодых, да и всё. Куда ж было деваться? А тут оба уже взрослые, у каждого давно свои привычки, нет уже и в помине той лёгкости, которая свойственна молодости. Вместо неё у каждого груз прошлого за спиной…

Чем ближе Семён подходил к небольшому дому невесты, тем больше волновался внутри. Ведь не галоши в лавке собрался покупать. А вдруг не согласится? Может, собирается замуж только за городского…

– ЗдорОво, Людмила… Я тута по делу к тебе зашёл… – нерешительно проговорил Семён, войдя в избу.

Людмила чистила картошку сварить на ужин. Остановилась, с удивлением глядя на Семёна.

– ЗдорОво. Чё за дело?

Семён прошёл, неторопясь достал из карманов шоколадку, бутылку шампанского, и выставил гостинец на свободную часть стола.

Людмила растерялась в первые секунды, совершенно не понимая, зачем это заявился Семён с таким непривычным подарком. Потом спокойно продолжила чистить картошку, и спросила простодушно:

– Ты чё это, Семён? Праздник какой у тебя, ли чё ли? …Батюшки… шампанское…. Прям, как интеллигент…

Семён помялся, подыскивая нужные слова, и, не найдя, прямо брякнул:

– Сватать пришёл!

Людмила опешила от неожиданности, прикрыла рот пухлой рукой, выпустив из ладони недочищенную картофелину. Та, громко булькнув, упала в кастрюлю, подняв фонтанчик брызг.

– И давно это надумал?

Тут Семён выдохнул, немного успокоился тем, что назвал, всё же, причину своего прихода, и теперь слово за Людмилой. Пожал плечами, и честно признался:

– Не знаю… Так то давно мне глянешься…

Людмила смущённо опустила глаза, но не смогла спрятать довольной улыбки.

– Ну, коль так… соберу на стол…

Семён осторожно присел на лавку у стены, чтобы не мешать хозяйке, и с удовольствием стал наблюдать, как Людмила мягко двигаясь, наставляла угощения: огурчики, помидоры, домашнюю сметану, варёные яйца, зелёный лук, консерву с рыбой открыла, выложила пирожки к чаю, варенье из чёрной смородины. Получился у неё очень красивый и вкусный натюрморт.

Хозяйка молчала, взбудораженная таким неожиданным приходом, боялась что-то забыть сделать. Мысли в голове скакали галопом. Семён же просто наблюдал, и всё больше убеждался, что лучшей жены ему, пожалуй, не найти. И внешне ещё довольно миловидная для своих лет, выглядит как сдобная булочка. Семён с большим трудом сдерживался, чтобы не сгрести её в охапку. Боялся, вдруг с треском прогонит, рассердит его нахальство. Женская логика – это сложная штука…

Но, наконец, Людмила закончила хлопоты, и, мягко указав рукой на собранное угощение, негромко сказала:

– Ну… проходи к столу… будем вечерить…

Потом вдруг вспомнила:

– Ой, Семён, а у меня и нету с чего пьют шампанское… Дочка привезла набор для сока… Стаканы под хрусталь, высокие…

– Ну, и ладно! – согласно кивнул Семён, и стал с опаской откупоривать бутылку. На Новый год только и доводилось открывать.

Семён не слишком разбирался в женских премудростях, но, встретившись с Людмилой глазами, без всяких разговоров понял, что она ответит на его предложение…

Чем же закончилось это дело между ними, можно без всякого труда догадаться… Вот такая получилась незатейливая, простая история…

Ах, Одесса…

Давайте мысленно вернёмся в беспечное время середины далёких семидесятых годов… Люди свободно переезжали жить по всему Советскому Союзу, предпочитая тёплое море, тёплый климат юга…

Деловитая жена Пал Палыча Петрова Полина Сергеевна после завтрака собралась делать генеральную уборку. К тому же ещё не все привезённые вещи были распакованы, и разложены по местам. Подумала немного, и решила так: поскольку действенной помощи от супруга в этом деле вряд ли можно дождаться, то пусть лучше отправляется на базар, и купит продукты. Только переехали, и холодильник был ещё почти пустой. Хоть какая-то польза будет от недотёпы мужа! Легче было самой сделать, чем тысячу раз ему объяснять, что требуется сделать. Вот и мешаться не будет. Список ему в руки, и всё, пусть идёт. Впрочем, помешать особо он и не мог, потому что имеет давнюю привычку проводить время на своём любимом диване, предаваясь чтению газет. Как говорится, где сел, там он обычно и найдётся.

Супруги совсем недавно оба вышли на пенсию, и решились, наконец, перебраться из небольшого северного городка большого Советского Союза поближе к морю, в тепло. Там их больше ничего не держало.

В Одессу Петровы переехали совсем недавно, пару дней назад. Конечно же, даже представить себе сейчас не могли, что пройдёт несколько лет, и они окажутся в старости перед выбором: или снова перееезжать, или стать вдруг иностранцами… Но пока они ещё не успели толком освоиться на новом месте, поэтому многие услышанные диалоги между коренными горожанами вызывали невольную улыбку своей анекдотичностью.

И покатился кругленький Пал Палыч на базар… А на базаре чего только нет в продаже! Всё шумит, гудит, общается! Это не море, океан человеческих тел и судеб! Пёстрый, яркий, волнующий. В течение всего пятнадцати минут Пал Палычу успели предложить приёмник, мобильный телефон, чайный сервиз.

– Мужчина, купите круглосуточние новости, и живите себе в радость, чтоб ви были у меня здорови! – предложил шустрый белобрысый парень, крутя перед носом Петрова небольшим радиоприёмником.

– Спасибо вам, конечно, за предложение, только я больше предпочитаю дома смотреть телевизор… или читать газеты… – вежливо отказался Пал Палыч.

Парень не обратил совершенно никакого внимания на желание собеседника закончить разговор. Поморгал по-детски распахнутыми наивными глазами, и начал активную рекламу предлагаемого аппарата, подкреплённую демонстрацией его достоинств.

– Спасибо, спасибо, не надо! – пытается останавливает его мужчина.

– И шо ви надели панику на портрэт, как будто за послушать деньги спрашиваю? – не унимался парнишка.

– Мне эта вещь не нужна, так зачем тратить впустую время? – стал терпеливо объяснять Пал Палыч продавцу.

Парень посмотрел на него с большим разочарованием:

– А ви скучний таки человек! За недорого столько новостей отдаю! Обижайтесь тогда на себя, если пропустите таки интерэс в жизни! – и тут же энергично переключился на следующего потенциального покупателя…

Пал Палыч купил уже много продуктов. Тяжёля сумка оттягивала руку, поэтому с облегчённо вздохнул, и с удовлетворением вычеркнул из данного женой длиннющего списка предпоследнюю строчку – «морковь». Осталось только взять говядину. Довольно быстро нашёл мясной ряд, и встал в очередь к краснощёкому улыбчивому торговцу в белой рабочей курточке, который ловко взвешивал товар, и с пожеланием клиенту «Кушайте себе на здоровье!», не менее проворно прятал выручку в карман клеёнчатого фартука.

Всё было спокойно, очередь шла себе чередом. Но вот, бесцеремонно расталкивая очередь, к прилавку прорывается нахальная покупательница с габаритной фигурой и пухлым кошелём в руке, начинает со строгим видом разглядывать мясо на прилавке. Методично перебирает кусок за куском, тыкает в каждый пальцем. Буквально на каждый её пухлый палец нанизано по крупному кольцу. Ярко нарисованные брови то хмурились, то удивлённо поднимались вверх.

Очередь, конечно, стала возмущаться. Недовольно загудела. Продавец, в конце концов, не выдерживает, но невозмутиимо спрашивает:

– Мадам, и что, ви у меня имеете открить среди здесь массажний салон? Берёте СЕБЕ покушать, или где? Ваши формы таки, мадам, требуют калорий…

Женщина тут же оживилась, заулыбалась, машет рукой приотставшему спутнику, который тащит тяжёлую сумку:

– Иди скорей сюда, наказание моё! Открой уши, и послушай внимательно этого умного человека! А ты ещё таки споришь со мной, что любой продавец посоветует сесть мне на диету! И что на это теперь имеешь сказать?

А вот возвращаться домой Пал Палычу пришлось в самый «час пик». Полный автобус. Безумная духота. Люди с большим трудом протискиваются на выход. Недовольная женщина лет тридцати, крепко прижимая к себе большой пакет с шубой, возмущённо говорит пожилому мужчине, который прилагает усилие добраться к двери:

– Дядечка, тока не надо шершавить меня своими противными одёжными заклёпками!

Тот взглянул на недовольную пассажирку поверх очков, и спокойно посоветовал:

– Я вас умоляю! Купите мужу валерьянки… Поверьте моему опиту, когда он таки узнает, сколько потратили на прикид, – пригодится…

Зажатый пассажирами со всех сторон Пал Палыч невольно слышит диалог двух сидящих пожилых женщин. Одна в светлой панаме, другая в соломенной шляпке. Та, что в шляпке, эмоционально рассказывает о своём визите к окулисту:

– Пришла в поликлинику к глазному, села у кабинета. Рядом на стуле дамочка. Вся такая бледная, на скульптуру в парке похожая. И как себе думаешь? Разве пройду мимо? Надо ж отвлечь человека от его здоровья! Я же молчать долго не могу, у меня таки зуд начинает на языке вскакивать! Обращаюсь: «-Я имею спросить, и что случилось?» Она посмотрела на меня глазами грустной коровы, и сказала одно слово «-Спор.» «-Мало не пОняла…» Это уже я – ей. «-Муж говорит, шо я не вижу дальше своего носа». «-Так прямо и сказал? И что из того?» «-Старые вещи все на месте, а новые я давно не покупала! И шо, скажите, тогда не вижу? Пусть специалист мне скажет!» Тут я так обрадовалась! Сказала этой бледной даме: «-Боже ж мой, да у нас с вами таки один диагноз на двоих! Мне внук тоже самое говорит…»

Тут собеседнице в автобусе уж очень захотелось побыстрей узнать концовку разговора, и она поторопилась с вопросом:

– И чем всё закончилось?

– Я тебя умоляю! Откуда ж я знаю с чем закончился доктор? Чтоб он был здоров! Мы с той дамой ушли ко мне чай пить… Оказывается её муж работает заведующим магазином. Чтоб мы так жили…

Но тут Пал Палыч доехал, наконец, до своей остановки, с трудом выбрался из автобусной давки. Но это обстоятельство всё равно не испортило ему настроение. На улице витал шальной солёный запах моря, щумно кипел прибой, доносились отголоски криков чаек, гудки теплоходов, гулкие команды портовым кранам… Пал Палыч легко вздохнул полной грудью, и, улыбаясь, отправился к себе домой, а в ушах звучала задорная песня: «Ах, Одесса, жемчужина у моря…»…

Ковбои

Прерия была наполнена золотом солнца, голосами ярких экзотических птиц, криками обезьян, дальним тявканьем койотов. Где-то попискивали шустрые суслики, шуршали змеи и ящерицы. А вот львы здесь не водятся. Их заменили осторожные пуиы, поэтому тут не доносились громовые раскаты рыка львов. Обычная жизнь, наполненная звуками и движением природы.

У старого салуна громко смеялись четверо ковбоев, глядя на знакомого, уже порядочно захмелевшего мужчину, который тщетно пытался попасть ногой в стремя.

– Гарри, тебя подсадить в седло?

– Скорее пешком дойдёшь до дома, чем заберёшься в седло!

– Эй, Гарри, зачем ты сегодня слишком много выпил виски? Посмотри, не можешь даже сесть на лошадь!

Гарри сначала неспеша поправил на голове широкополую шляпу, с загнутыми вверх боковыми краями, потом повернулся к тем мужчинам, показав обветренное лицо. Посмотрел спокойно на смеющихся, потом усмехнулся. Обратился к ним со словами укора:

– Джентльмены, пора бы знать, что когда я выпью лишнего виски, меня плохо слушаются мои ноги, но не руки…

Неожиданно выхватив два своих кольта, Гарри с двух рук метко влупил по пуле в каждого из четверых смеявшихся над ним. Они тут же упали, подняв облачки пыли, а Гарри всё так же спокойно дунул по очереди на стволы, заложил кольты на место. Как бы извиняясь. развел рукам в стороны, и с сожалением констатировал:

– Вы слишком громко сейчас смеялись, джентльмены… Мне этот смех очень не понравился!

…Проснулся Кеша от возмущённого голоса матери:

– Опять всю ночь читал про своих ковбоев! Кеша, вставай! Завтракать. и в школу!

Люблю своих «детишек»

У любого писателя, будь то известный, маститый, или вовсе только начинающий, есть написанное, которое особенно нравится самому. Да, все рассказы, которые написала, я искренно люблю, как своих детишек. Без разницы, хороши они, или нет.

Но вот какая штука… К некоторым снова и снова хочется вернуться, отредактировать, добавить, улучшить, чтобы было ещё интереснее и приятнее читать. Вот �