Спасители

Глава 1. Два Ордена, или Союзники и враги

Мир сломать желанья полон,

Волю в клетку заточить.

Но взлетает белый ворон

Его крылья не сломить!

Не разбить!

Он будет жить!

Андрей Лефлер, "Ворон"

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в алые тона. Слуги споро сервировали на стол, пока их хозяин непринужденно беседовал со своей гостьей на открытой веранде. Высокий забор надежно скрывал пару от любопытных взглядов досужих сплетников. Вопреки ожиданиям Дарес отвез Таю не в рестанийскую резиденцию Ордена, которая была ближе всего, а пригласил ее в свой городской особняк. Насколько она успела заметить по реакции слуг и другим мелочам, лорд де Гор давно не посещал собственный дом, в котором столь долго жила его покойная жена и сын. Но сейчас Дарес изменил новой привычке, и Тая догадывалась, что дело не в доверии – в недоверии. В Ордене много лишних глаз, ушей и ртов, здесь же слуги настолько боялись своего лорда, что скорее вырвали бы себе языки, чем поведали хоть слово о беседе лидеров двух могущественных Орденов.

– Давно ты не заезжала, – начал почти дружелюбно Дарес, чем тут же насторожил Таю.

– Как ты верно заметил, я слишком свободолюбивая и увлекающаяся натура, – с приятной полуулыбкой ответила женщина, любуясь закатом и одновременно размышляя о причинах, подвигнувших Дареса оказать ей столь теплый прием. Когда-то они были союзниками, партнерами в политической игре, и хоть их интересы были схожи, а цели – едины, они сохраняли холодно-нейтральные отношения. Позже, когда Рэлин сумел покорить сердце Таи, и некоторое время они встречались, Дарес резко отстранился, едва сдерживая недовольство при виде леди Таи Велестор, главы Ордена мага. И хоть ради Рэлина он продолжал сотрудничать с Таей, отношения их отличались напряженностью и холодом. А когда Рэлин сделал предложение и получил отказ, Дарес пришел в негодование. Казалось, он должен был быть счастлив, что его добрый, милый и честный брат освободился от оков злобной змеи (цитата самого лорда де Гора), но почему-то несостоявшаяся свадьба еще больше разозлила его. В итоге Тая стала недругом, а паладины получили негласный приказ к магам из ее Ордена не обращаться. Естественно, и Рэлин, и Валем, и вслед за ними другие лорды и леди нарушали волю Верховного паладина. Слишком по нраву пришелся паладинам союз с магами, он принес немало пользы обеим сторонам. Но потом Валем и Рэлин погибли, и Дарес постепенно продавил свое мнение, заставив два Ордена разорвать связи. Тая знала об этом и не препятствовала: ее маги могли существовать самостоятельно, а лезть в душу к Даресу, с которым она никогда не была по-настоящему близка, она не собиралась. Так что Тая довольно спокойно приняла потерю союзника, уже давно перестав рассчитывать на помощь паладинов. Дарес, как истинный представитель категории "мужчина упертый", закусил удила и не собирался мириться с выгодным союзником. Тая решила дать ему время – десятилетия два, не меньше, – чтобы интересы Ордена Света возобладали над чувствами лорда де Гора. А уж после известия о гибели глупышки Найли и малыша Рики Тая решительно прибавила к двум десяткам еще три-четыре. Понятно, что ни о каком холодном разуме и взвешенных решениях касательно одного мага, речи быть не может – Дарес нескоро придет в себя. Тая по себе знала, что душевная боль надолго выбивает из привычной колеи. Но время лечит, пусть не сразу. Тая готова была ждать, когда лорд де Гор возьмет себя в руки и вспомнит о долге паладина – для подобных людей такие вещи стояли на первом месте. А Дарес и без того нередко пренебрегал семьей ради Ордена. В общем, Тая к общению с бывшим союзником не стремилась и не надеялась на скорое примирение. И вдруг Дарес проявил вопиющее дружелюбие и расположение к ней! К тому же у Таи был еще один повод для беспокойства, помимо неожиданной приязни человека, который ее терпеть не мог. Все это время, что она путешествовала с парочкой наемников и одним светлым эльфом, она не переставала следить за главными событиями на политической арене человеческого мира. Ее, как и многих других, очень встревожило назначение Гарета де Нарата. Только, в отличие от большинства, Тая точно знала, что причиной этого поступка стало не влияние де Нарата на Верховного паладина. Лишь один человек во всем мире мог повлиять на Дареса де Гора, и он к тому моменту уже погиб – Рэлин. Был еще Валем, к чьему мнению Дарес иногда прислушивался, но лорд Хэстворд тоже умер, а больше не существовало людей и нелюдей, с которыми бы считался Верховный паладин. Дарес всегда сам принимал решение, оказать на него давление, испугать или переиграть было невозможно. За годы плотного сотрудничества Тая успела неплохо узнать этого мужчину: не просто так именно он сделал столь быструю карьеру в Ордене, поднявшись на самую вершину. Дарес был умен, холоден, решителен, практичен. Даже горе не могло изменить его настолько сильно, чтобы он стал не ведущим, а ведомым. В общем, Тая была уверена, что Гарет получил назначение в Рестанию исключительно по воле лорда де Гора. И вот как раз это настораживало. Тая точно знала благодаря Рэлину, что Дарес терпеть не мог де Нарата, считая его слишком глупым для тонкой политической игры. Возможно, в этом была доля правды – по сравнению с Даресом и Валемом, Гарет работал весьма топорно. И все же он долгие годы удерживал в руках власть, не давая собратьям повода изгнать его из Ордена. Лишь благодаря невероятной изворотливости Ворона Тае удалось достать компромат на Гарета. Но сейчас не об этом. Главное, что неприятие к де Нарату со стороны Дареса было очевидно Тае, а это полностью исключало возможность их сотрудничества. Запугать или запутать Гарет Дареса так же не мог. Но тогда что происходило в Ордене? Тае не хотелось верить, но на ум приходил лишь один вариант – Дарес попросту использует Гарета. Но для чего? Долго гадать не приходилось. Гарет идеально подходил для грязной работы, а Даресу не привыкать все делать чужими руками – он годами использовал лучшего друга, подчищая за собой. Несмотря на собственную занятность (то в плену у троллей, то в гостях у орков), Тая крайне внимательно следила за событиями, происходящими в Ордене Света. И они ее, мягко говоря, не радовали. Между строк она читала тревожные знаки. Казнь Вайрана, который мог мешать Гарету, но не Даресу. Активное продвижение Серого списка. Отставка Энид. Казнь уже самого Гарета. Все это шло от главы Ордена Света, человека, скопившего в своих руках колоссальную власть. Кто-то другой мог бы поверить в случайность, но не Тая – она знала, что за всем этим стоит Дарес, что это он, а не Гарет убирал с доски ненужные фигуры. Лорд де Нарат стал варгом, на которого спустили всех гончих. Теперь в совет Ордена входили лишь пешки Дареса (исключая Джерета Аверина, но вряд ли он станет серьезным противником). Лорд де Гор полностью контролировал верхушку Ордена Света, а это, признаться, вызывало опасения. Давно, очень давно паладинами не управляла лишь одна стальная рука. И надо заметить, что Тая, хорошо знающая историю, понимала опасность ситуации. Паладины-представители больше не сдерживали друг друга и Верховного паладина. Раньше разность интересов и характеров обеспечивала нейтральную политику. Ордену Света нужна была власть при одновременном соблюдении приличий – облика высокоморальных борцов с Тьмой. И это паладинам удавалось. Менялись люди, политические группы, распадались старые союзы и создавались новые, однако общее направление деятельности Ордена не менялось. Сейчас же – Тая это отчетливо понимала – создалась ситуация, когда от желания одного лишь Дареса зависело, что будут делать сотни и тысячи воинов Света. Внушительная сила в одних руках. Еще и сам Дарес… Тая не ожидала от него подобного. Нет, не стремления к единоличной власти – это как раз было ему присуще, как любому умному и волевому политику. Таю настораживала его агрессия в отношении темных. Со времен Раскола Орден Света не стремился к масштабным войнам с темными, занимаясь больше защитой, чем истреблением. Паладинов, уж такова человеческая суть, интересовали титул, земли и бессмертие, а не возможность лишиться своей головы в битве с ликанами. И фанатизм их был в меру, а если кто из воинов Света начинал излишне махать мечом и кричать пафосные фразы, то его собственные товарищи направляли на путь истинный, напоминая, что им главное сохранять баланс. Наверное, Орден Света был единственным союзом людей, который никогда не стремился к войнам. По очень простой причине – он "питался" с земель людских королевств. И чем богаче были последние, тем больше налогов получал Орден. Паладины были попросту не заинтересованы в грызне людей не только с темными, но даже между собой. Не зря Орден столь упорно мирил человеческих королей – если бы не его вмешательство, история знала бы куда больше кровопролитных войн, а некоторые из нынешних королевств попросту бы не существовали. Но что происходило сейчас? Орден яростно настаивал на убийстве ликанов, порождал в землях людей волнения. Логра, Ферания, Лената – все они натерпелись от гонений ликанов. Ведь первыми, на ком срывали свою злость бессмертные дети Тьмы – это люди, их недавние соседи. Пока рано было говорить с уверенностью, но по косвенным признакам Тая видела, что королевства беднели, земли разорялись, казна пустела. Явной войны не было, но постоянные беспорядки, страх подданных, шаткое положение знати – все это било по экономике людских королевств, а значит, и Ордена, ведь тот получал процент с доходов государств, находившихся под его защитой и покровительством. Так что с точки зрения разумности, политика Дареса не выдерживала никакой критики. Он терял, а не преумножал. Пока это было незаметно, но уже лет через десять Орден почувствует, как истончился поток золота. Зачем это Даресу? Он не был глуп и фанатичен, как Гарет, готовый ради истребления темных пожертвовать всем и вся. Так зачем лорд де Гор, весьма разумный и практичный мужчина, вдруг начинает вести себя как безумец? Все это время, что Тая путешествовала по миру в поисках давно потерянного следа, она искала ответ на этот вопрос. Все сильнее и сильнее ее беспокоило творящееся в Ордене Света. К сожалению, вмешаться во внутреннюю политику паладинов она не могла, даже ее власти не доставало для этого. Оставалось лишь издалека наблюдать за тем, что творит Дарес. И все же пока Тая не отвергала возможность разговора. У нее было два варианта, две причины, по которым ее старый знакомый вдруг изменил себе. Об одной она сейчас думать не хотела, а вторую оставляла на волю случая, благодаря многовековому опыту зная, что сильнее разума и логики лишь Судьба, которая подчас подкидывает в жизнь смертных и бессмертных такие чудеса, что все вокруг летит в бездну.

– Чем же была занята самая могущественная леди мира? – вроде вежливо, но с тонким намеком на издевку, касающуюся происхождения Таи, поинтересовался Дарес.

– Исполняла поручение дорого мне человека, – с таинственной полуулыбкой ответила Тая. – А может, вновь искала проблемы? Мне, увы, не дана твоя способность спокойно существовать. Завидую, Дарес.

– Лжешь, – совершенно спокойно заметил он, поднимаясь и приглашая ее к столу – слуги как раз закончили расставлять блюда.

Все, начиная от роскошной обстановки малой парадной гостиной особняка древнего знатного рода и заканчивая великолепным ужином, творением талантливых поваров, подчеркивало несуразный вид Таи. Она с мысленным смешком отмечала, как все больше старается Дарес соблюсти приличия, каждым жестом подчеркивая свои изысканные манеры и разницу в их положении. Верховный паладин мог уважать главу Ордена магов как союзника, вежливо общаться с ней как с женщиной, получившей статус леди, но он никогда бы не смог принять ее как равную себе. Снобизм Дареса был тем более смешон, что он, кажется, был скрыт от взора самого хозяина. Действительно, де Гор словно бы не замечал за собой этого грешка. Тае, всегда равнодушной к регалиям, титулам и прочей ерунде, которую не имело большинство по-настоящему достойных людей и нелюдей, было смешно наблюдать за чванливостью Дареса. Он всегда так кичился своим происхождением… Но сейчас это было неважно. Так, ремарка из прошлого. К сожалению, в настоящем у Таи были совершенно другие вопросы к Даресу. И у него, видимо, тоже, иначе лорд де Гор никогда бы не пригласил к себе женщину, вызывающую у него неприязнь всем своим видом и прочими "достоинствами". Так что Тая одновременно готовилась вести допрос и быть допрашиваемой. Впрочем, сначала Дарес все же позволил гостье утолить голод.

Окидывая взором маленькие тарталетки с красной икрой, фаршированного поросенка, золотистый суп с дорогими травами, шарики из вафель и орехов, политые горячим шоколадом, и многие другие блюда, которые увидишь не на каждом столе в знатном доме, Тая вспоминала свой собственный дом, слуг, которые были скорее друзьями, и вечный кавардак, который она сама умела приносить во все сферы своей жизни. Чинность особняка Дареса подчеркивалась во всем, поэтому, чтобы не растравлять душу мыслями об одном обиженном (наверняка) и обманутом оборотне, с которым она куда охотнее разделила бы любой обед, Тая принялась за еду, тем более сегодня у нее был насыщенный день и требовалось восстановить силы. Она никогда не понимала привычки некоторых леди и лордов услаждать свою гордость, демонстрируя пренебрежение и другие "высокие" чувства. Как бы сейчас Тая ни относилась к Даресу, ее неприязнь не распространялась на его обед. Тем более на столе был шоколад! Ох, как же давно ей не доводилось обедать вот так, нормально, по-человечески. Тая была терпелива, но даже ей после двух лет путешествия по удаленный уголкам мира хотелось чего-нибудь приятного, изящного, легкого, как те самые вафельные шарики, буквально тающие на языке.

Она даже хотела похвалить поваров Дареса, но вовремя спохватилась, вспомнив, что их набирала Найли, всю супружескую жизнь заведуя особняком, поместьем и другими домами Дареса, обустраивая хозяйство и обеспечивающая дорогого мужа комфортом. Правда, он это никогда не ценил, но зачем лишний раз напоминать вдовцу о его покойной жене? Тая даже допускала мысль, что после смерти Найли Дарес полюбил ее куда сильнее – многие начинают ценить, лишь потеряв.

Ужин проходил в полной тишине, которую нарушал только тихий звон вилок и ножей. Возможно, со стороны это могло показаться прелюдией к сердечному разговору двух лучших друзей или, наоборот, холодной отчужденностью смертельных врагов, но на самом деле Дарес с Таей всего лишь думали. Каждый из них просчитывал грядущий разговор, вопросы и ответы, которые можно было озвучить и получить, а также размышляли над мотивами собеседника. Это была их старая игра. Удивительно, но вопреки диаметрально противоположным характерам, Тая всегда хорошо понимала Дареса как политика. Возможно, потому что в делах управления Орденом они были схожи. В те славные времена, когда Дарес еще не рассорился с магами из-за влюбленности брата, они с Таей великолепно ладили, плетя сеть интриг против людских королей. Естественно, это выражалось не в живой дружбе, а всего лишь в чуть более хорошем понимании друг друга. Вот и сейчас Тая "видела", что Дарес, как и она, раздумывает над их будущим разговором и решает, какие карты он выложит на стол, а какие – придержит. Встреча на дороге была случайностью, но то, как обе стороны ухватились за нее и предлог для совместной трапезы, показывало, насколько и Тая, и Дарес желают получить ответы на некоторые вопросы от… соперника? Тая не знала. Как раз это ей и предстояло решить. Проблема демонов назревала, надо было решать, будет ли она бороться с исчадиями Глубин силами лишь своего Ордена или объединится с паладинами. Для этого ей было необходимо понять мотивы Дареса, его планы, касательно политики против темных. Тая привыкла доверять лишь тем союзникам, которых понимала. Сейчас же Дарес поступал так, что вызывал закономерные вопросы. Она не была уверена, что теперь на него можно положиться. Слишком многие союзники лорда де Гора в последнее время сменили свой род деятельности, место жительства и даже состоянии души и тела (особенно у некоторых подкоптилось последнее). Конечно, Тая не находилась в такой же власти и зависимости от Дареса, как та же Энид Рид или Гарет де Нарат, но все в жизни относительно, и если приложить усилия, можно дотянуться до любого.

– Так все же чем занималась глава Ордена магов, пока мы, скромные паладины, вершили справедливый суд над темными? – с легкой насмешкой поинтересовался Дарес, скрывая за своим вопросом ворох намеков и истинное отношение к теме разговора, а также своей "скромной" деятельности.

– Делом, – односложно ответила Тая, сдобрив невольную грубость милой улыбкой. Делиться с Даресом сведениями, касательно истории в Паучьей лощине и ее последствиями, Тая не желала. Не для того она передавала компромат на Гарета через десятые руки, чтобы сейчас выложить на стол все карты. С Даресом Тая почти никогда не была полностью откровенна, а исключения случались давно и только лишь по воле Рэлина, вступавшегося за брата и гарантирующего соблюдение интересов обеих сторон.

– И что же это за дела? – продолжал упорствовать Дарес, поигрывая вином в бокале. Один маленький недочет – на стол выставили лишь белое, кислятину, Тая его терпеть не могла. Раньше всем заведовала Найли, и подобных промахов не было, сейчас же то ли Дарес позабыл о вкусах важной гостьи, то ли настолько утратил контроль над своими чувствами, что мстил в мелочах.

– Важные, – отчеканила Тая, ставя свой бокал. Еще под мясо было возможно пить эту кислятину, но просто так, смаковать, как Дарес, не было сил.

– Важные? – вкрадчиво поинтересовался Дарес, качнувшись вперед, отчего его короткие черные кудри колыхнулись в строгом соответствии с образом сиятельного лорда. Темные провалы глаз, часто напоминавшие Тае два бездонных колодца, сверкнули пламенем праведного гнева.

– Ты даже не пришла на похороны Рэлина! – чуть повысил голос мужчина, наконец подходя к сути разговора. Лицо его исказила гримаса гнева и отвращения, тем сильнее был контраст с его действиями – он совершенно спокойно опустил бокал на стол, не пролив ни капли, и осторожно разгладил салфетку перед собой.

– Я слишком поздно узнала о его смерти, – с достоинством ответила на упрек Тая, позволив пролиться в голос грусти. Расставание с Рэлином далось ей тяжело, и его скорая смерть лишь усугубила ситуацию и усилила душевную боль. Если бы не один дерзкий наемник, выдернувший ее из омута собственных переживаний, Тая до сих пор бы не оправилась. Но ничего доказывать и объяснять Даресу она не собиралась – это Рэлин умел слушать и сочувствовать, а его брат был слишком твердолоб для этого. Для Дареса Тая была воплощением греха, и даже приди она на похороны Рэлина и пролей у его тела ведро слез, он бы не поверил в искренность ее горя. Так зачем тогда напрягаться, что-то доказывать? Делиться печалью? Рэлин уже ушел, она сделала для него все, что могла, а ее утешение Дарес бы никогда не принял.

– Несомненно, – процедил старший лорд де Гор. Несмотря на общие черты во внешности братьев, характеры их были столь различны, что Тая иногда дивилась, как у одних родителей могли получиться такие разные сыновья.

– Да, – повторила Тая, сохраняя до невозможности невозмутимый вид. Ее гневающимся мужчиной было не запугать, даже если это был сам Верховный паладин. Никакая вера не застилала ей глаза, а реальной же власти у Дареса над нею не было.

– Можно сказать, я исполняла последнюю волю Рэлина, – проронила Тая, на миг прикрывая глаза, чтобы Дарес при всем желании не смог прочитать в них больше, чем нужно. Она не лгала, но кое-что желала утаить. Поиски Ральфа и установление истины в этом деле действительно были, по сути, последней волей Рэлина. Именно он рассказал Тае о произошедшем в Паучьей лощине, именно благодаря ему ей удалось устранить последствия необдуманной провокации, и именно он просил Таю разобраться во всем. Вернее, он сам желал это сделать, но, понимая, что навыки паладина, причем крайне честного, в подобном деле – помеха, Тая настойчиво просила Рэлина довериться ей и предоставить решать проблему своими силами. Бывший возлюбленный уступил, а уже через несколько месяцев его не стало. Тая как раз занималась поисками Ральфа (вернее, ими занимался Ворон, а Тая следила уже за ним). Пусть их с Рэлином любовь рассыпалась прахом, но он все равно был дорог ей, и зная, насколько важно для него было добраться до истинного виновника нападения на темных, Тая поклялась себе довести дело до конца. Это было единственное, что она еще могла сделать для Рэлина. И она сделала. Это принесло ей облегчение и вернуло покой. Но все эти размышления и чувства касались лишь ее. Дарес не смог бы их понять.

Зато упоминание брата заткнуло его куда лучше холодной отчужденности. Никто в целом мире не горевал о Рэлине де Горе настолько сильно, как его старший брат. Сквозь застывшее восковой маской лицо пробилась боль, сильная боль. На какой-то миг Тае даже стало жалко Дареса: в конце концов, она тоже любила и тоже потеряла Рэлина. Она понимала… А потом Дарес заговорил, и все сочувствие испарилось, вернув на место тщательно скрываемое подозрение и раздражительность.

– Я не желаю более это обсуждать. Чем бы ты ни занималась, твое отсутствие повлияло на многие… события. Печально было потерять – пусть даже на время – важную фигуру в нашей игре.

Голос Дареса выровнялся, лицо вновь менялось в строгом соответствии с необходимостью выразить ту или иную эмоцию, скрыв все другие – словом, лорд де Гор более не намеревался показывать Тае свое истинное отношение к предмету разговора или собеседнице.

– Да, многое успело произойти, – обронила Тая, разглядывая желтую ажурную салфетку, на которой стояла ее опустевшая тарелка. Интересно, Дарес знает, что эту вещицу выткала сама Найли? Навряд ли, он обращал внимание на жену лишь ночью и когда та кричала. С возрастом последнее происходило все реже.

– Слышала, у вас были некоторые перестановки, – заметила Тая, поднимая на Дареса взгляд. – Жаль Энид. Не ожидала предательства Вайрана.

– Я тоже, – в тон ей, ведя светскую беседу, ответил Дарес. Оба знали, что на самом деле произошло с Вайраном и Энид, но продолжали соблюдать приличия и делали вид, что все так и было. – Теперь у меня новые братья.

– Главное, чтобы они оставались верны… и послушны, – быстро, с пониманием добавила Тая, не сводя глаз с Дареса. Он не допустил ни единой ошибки, но это не мешало ей догадываться о его реакции.

– Подобной политики придерживаются многие, – намекнул Дарес, выразительно глядя на Таю. У нее в Ордене имелась неограниченная власть, однако был нюанс.

– Маги строптивы, – холодно усмехнулась Тая. – К тому же я не тщеславна и не борюсь за власть.

– Неужто? – коварно улыбнулся Дарес, но в этой улыбке был лишь лед и ни капли солнечного света.

– За власть в разумных пределах, – "поправила" себя Тая. – Поэтому я не отказываю себе в удовольствии заводить новые связи и поддерживать старые. Приток новой крови и старые привычки подчас помогают пройтись по краю.

– Край имеет опасность манить к себе даже самых разумных созданий, – произнес Дарес. – Возможно, в этом есть высший смысл.

Тае очень не понравилось, как он это произнес. Высший смысл. Если бы Тая знала Дареса хуже, то подумала бы, что он заразился от Гарета фанатичными идеями смерти всем во благо Света.

– Как ты на это смотришь? – неожиданно поинтересовался Дарес. Его породистое лицо красивого и властного мужчины притягивало… многих девушек. К счастью, этой стороной своей личности он не пользовался, но все равно обаяние лорда де Гора завоевывало благосклонность окружающих. Дарес обладал не только выдающимся даром оратора, но и умением вызывать доверие самим фактом своего присутствия, не давая никаких обещаний и доказательств. Тая не раз наблюдала за тем, с какой легкостью Дарес завоевывает симпатии, заводит друзей. На нее саму подобные уловки не действовали, да и сама Тая пользовалась иными приемами. Но все равно было интересно иногда подмечать невольное влияние лорда де Гора.

Тая решила немного подыграть "обаянию" Дареса.

– Я на многие вещи имею весьма странный, по меркам остальных, взгляд. Но мне будет интересно услышать твою версию, – проронила Тая, на миг превращаясь из стервы с ледяным взглядом в хрупкую доверчивую девушку – свою самую идеальную маскировку, благодаря которой она некоторое время водила за нос даже Ворона.

Дарес откинулся на мягкую спинку стула, обитого дорогой тканью, и немного помолчал. Они играли друг с другом, осторожно обходя чужие ловушки и пытаясь поймать противника в свои.

– Я размышлял о нерешительности тех, кому сам Свет доверил небывалую власть. Они могли многое… Многих спасти… – начал Дарес, и для непосвященного его речь казалась бредом, однако Тая читала между строк, и "прочитанное" ей не нравилось.

– Я натура не столь добросердечная, как ты, – качнула головой Тая, чуть улыбаясь, словно это был шутливый разговор между двумя друзьями. За видимым смехом она прятала серьезный намек. – Спасение больше в компетенции Ордена Света. Если кого и слушать в этом вопросе, так вас, паладинов. Я слышала, ситуация с темными оставляет желать лучшего. Видимо, они еще не успели понять, сколь страшен будет гнев Верховного паладина.

– Воистину, – абсолютно серьезно отозвался Дарес на безобидную шутку. Пожалуй, Тая все же получила ответ на главный вопрос, мучавший ее последние два года и особенно – последние пару часов.

– Полагаю, мои маги могут помочь в решении проблемы, постигшей нас всех? – продолжила осторожно выуживать сведения Тая. Вот только Дарес тоже умел играть в эту игру.

– Неужели ты пожелаешь вмешаться? – "удивился" он.

– Смотря, о чем пойдет речь, – довольно честно ответила она.

– О нашем долге. Но ведь ты с легкостью пренебрегаешь столь глупыми вещами. Разве нет?

– Хоть у нас разные методы, однако цели едины, я не стремлюсь стать виновницей многих смертей и приложу все усилия для того, чтобы защитить простых людей и нелюдей, – вновь достаточно откровенно ответила Тая, при этом не давая скоропалительных обещаний и не выходя за рамки полунамеков.

– Смотря, чьи смерти это будут, – проронил Дарес и залпом допил остатки вина. Там, на дороге, Тая вовсе не преувеличивала, когда говорила о великолепии лорда де Гора. Дарес всегда выглядел так, словно сошел с гравюры из учебника по этикету и правилам хорошего тона для юных лордов. В каждом его жесте, в наклоне головы и изгибе бровей было изящество и скромное величие знатного мужчины, властителя чужих судеб. По сравнению с этим аккуратно одетым, вежливым и приятным лордом, Тая в перепачканном дорожном платье выглядела как воспитанница приюта. К слову, если бы Дарес поменьше демонстрировал свое превосходство, этот контраст был бы меньше. Но скорее демоны начали бы помогать смертным, чем лорд де Гор опустился бы до плебеев, поэтому беседующей с ним леди оставалось лишь игнорировать колкие взгляды и слова.

– Пока глава Ордена магов лазал в траве, – заметил Дарес, искусно спрятав насмешку за вежливой улыбкой, – я предпринял кое-какие шаги в нужном направлении.

– Я слышала, – холодно отозвалась Тая, вспоминая смерть славного Вайрана, который хоть и был паладин, при этом всегда оставался лордом и мужчиной. – Только вот получается, что шагаешь ты в сторону массового истребления темных, – отбросила Тая все условности и полунамеки. Ей надоело ходить вокруг, тем более в хитрости и проницательности они с Даресом были равны, а значит, они никогда не перейдут к разговору о самом важном. Только если не ударить в лоб.

Дарес демонстративно поморщился, выражая свое неудовольствие переходу от тонкой игры слов к грубому вопросу по существу.

– Я действую на благо людей, – чопорно ответил он, всем своим видом давая понять, что Тая разговаривает не только с давним знакомым, а еще и с Верховным паладином. Тяжелый взгляд черных глаз мог придавить к земле любого, лишив его самооценки и собственного достоинства. Тая же с легкостью проигнорировала все "приему устрашения" Дареса.

– Так что ты хочешь увидеть в конце? – продолжила упорствовать женщина, вцепившись в собеседника, как гончая в раненного волка.

– Гибель всех темных, – выдохнул Дарес, и на миг его глаза сверкнули неистовой жаждой. Жаждой крови и боли. Это было едва ли не первое после скорби о брате проявление истинных чувств со стороны де Гора.

Тая задумчиво произнесла:

– Твое желание сложно осуществить. Мы живем в столь тесном союзе с некоторыми темными, а другие дети Тьмы столь опасны, что полное их истребление возможно лишь при больших жертвах со стороны светлых народов.

«Иными словами, – подумала Тая, – чтобы убить всех темных, надо развязать полномасштабную войну, положив при этом тысячи тысяч светлых. Великая жатва, и еще неизвестно, кто в итоге будет царствовать в мире. Видя жестокость и силу темных, я бы поставила на них. Только если удастся сыграть на их разобщенности… Ворон говорил, что темные никогда не объединятся. Но даже если ты, Дарес де Гор, одержишь победу в этой войне, я не уверена, что тебе останется кем править».

– Жертвы не имеют значение, если цель важна. По-настоящему важна, – повторил Дарес, и теперь Тая явственно услышала в его голосе то, чего раньше не замечала – фанатичной уверенности в собственной правоте. Было ли это присуще де Гору изначально или он приобрел это в результате многочисленных потерь, горечи утрат – неважно, главное, что здесь и сейчас Тая поняла, что разумность Дареса является лишь ширмой, за которой скрывается яростный фанатик Света.

«Какую чудовищную ошибку совершил совет Ордена, дав тебе, Дарес, в руки власть», – с горечью и злостью на свою и чужую глупость подумала Тая. Если бы она знала раньше, что трезвомыслящий лорд де Гор превратится в безумное чудовище, она бы помешала его приходу к власти. Но теперь было поздно, и ей придется приложить уйму усилий, чтобы не допустить грядущей войны. Войны, которая грозит стереть с лица мира многие народы.

– Маги окажут нам помощь? – тоже в лоб спросил Дарес, оставив на время придворный политес.

Она не видела смысла врать, но и посвящать его в свои планы не намеревалась, поэтому ответила просто:

– Я не вижу причин менять устоявшийся уклад жизни. Жестокость порождает лишь жестокость.

– Ты ошибаешься, – жестко произнес Дарес, оборвав ее.

– Посмотрим, – односложно ответила Тая, поднимаясь, и растворилась в воздухе. Разговор был окончен, и ни одна из сторон теперь не стремилась к обществу друг друга. Они выяснили, что им не быть союзниками, и каждый готовился нанести удар, чтобы сорвать планы соперника.

Глава 2. Поместье леди Таи

После прохладного и дождливого севера центральные земли казались преддверием Глубин: солнце нещадно палило, воздух загустел из-за отсутствия даже легкого ветерка, а дорожная пыль клубами поднималась из-под сапог. Но что значит непогода по сравнению с чувствами, особенно если они имеют негативную окраску? Ларон периодически бросал на Ворона обеспокоенные взгляды, и это бесило наемника еще больше.

Они уже почти два часа шли, и за это время оборотень успел произнести столько проклятий, что хватило бы уложить несколько деревень. К счастью, повторял он их мысленно, да и магической силой не обладал, а то одной вертихвостке и лгунье досталось бы сполна.

– Че, скоро дойдем? – как ни в чем не бывало поинтересовался Барст. Кажется, орка в этой жизни не волновали никакие неурядицы и прочие глупости.

Ларон бросил на него укоризненный взгляд, но ответил:

– Агнет сказала, что тут не больше двух часов ходу, так что скоро дойдем. Надо смотреть: по левую сторону будет поворот, тропинка. Думаю, ее даже скрыли магией…

– Да что ты так скромничаешь? – процедил Ворон, не оборачиваясь. – Называй ее настоящим именем: Тая.

– Ну да, – влез Барст, не просекший злую иронию друга. – Она ж другая. О, крутая. То есть еще круче. Да, Ларон?

– Да, – осторожно ответил эльф, и хоть Ворон шел чуть впереди и не видел выражение лица Ларона, готов был поклясться, что друг бросил на него взгляд, прежде чем ответить. – Леди Тая возглавляет Орден магов, который сама и создала. Ее маги служат королям и важным лордам, поддерживая их власть. Это огромная сеть. Маги и знать почитают за милость возможность обратиться к леди Тае за помощью. Кроме того, она очень могущественный маг.

– Какая подробная биография! – вновь не удержался от сарказма Ворон. – Ларон, скажи, как же ты, такой умничка, так много зная, и не узнал целого главу Ордена магов?

Ларон молчал целых три секунды прежде, чем открыть рот, но Ворону этого хватило, чтобы понять очевидное. Он резко остановился и обернулся, глаза его, обычно бледно-красные, вдруг загорелись ярче. Или это от дорожной пыли? Она так слепила глаза!

– Ты знал, – процедил Ворон, желая хоть на ком-то сорвать свою злость. Никогда он еще не чувствовал себя таким обманутым дураком. Не зная, на кого он больше злится – на себя или на Агнет, – он едва сдерживался, чтобы не прибить кого-нибудь. Все же рядом были друзья.

– Я… – замялся Ларон. – Да, я знал, что Агнет – это Тая.

– Вы заодно что ли? – хмуро спросил Ворон – худшей платой за дружбу будет ругань с тем, кто ни в чем невиноват. А вот к этой проклятой женщине, которая играючи влюбила его и использовала по полной, он предъявит немалый долг.

– Нет, наша встреча с Таей в Вередоне была случайна. Но я видел ее раньше. Леди Велестор лет шесть назад была с визитом в Рассветном Лесу и на обратном пути посетила наше поместье. Когда же я увидел ее в Вередоне – ее арестовали стражники, – то бросился на помощь…

– И оказался в темнице, – закончил за него Барст.

– Да, – вздохнул Ларон и прямо посмотрел на Ворона. Во взгляде эльфа не было вины или стыда, скорее, он смотрел с жалостью и пониманием. – Я удивился, когда ты не поверил Тае, а потом она назвала другое имя, ты успокоился, и я решил не вмешиваться. Лишь раз, когда мы были в Ферании, я поинтересовался у нее насчет ее мотивов. Мне не хотелось бы, чтобы вам, мои друзья, был причинен вред, ведь леди Тая весьма могущественная женщина. Но она успокоила меня, что не желает вам зла, а наоборот, помогает. Просто кое-кто, – при этим словах Ларон искоса глянул на Ворона, – не примет ее помощь в открытую, поэтому ей приходится хитрить.

– И все? – с немалым возмущением и даже оторопью поинтересовался Ворон. Барст тоже смотрел на Ларона с изрядным изумлением. – Ты не спросил у нее, чего ради этот маскарад? Тебе что, было не интересно?

Ларон пожал плечами и равнодушно ответил:

– Нет. Это не мое дело, а Тае я доверяю, как и вам.

Ворон с Барстом переглянулись и промолчали: вот сразу видно, что с ними идет светлый эльф! Только представитель этой ушастой расы мог проявить вопиющие безразличие к чужой тайне! Сам бы Ворон не отстал бы от друга, если бы тот вдруг стал прятаться под чужим именем! Барст был не столь любопытен, но он бы тоже не оставил без внимания столь интересную загадку. А Ларон жил дальше! Даже не спросил, не поинтересовался!

– Эльфы, – проворчал Ворон и направился дальше по дороге. Друзья поспешили за ним.

Буквально через десять минут Ворон вдруг свернул к лесу – между деревьями показалась тропа. Стоило друзьям на нее ступить, как все вокруг изменилось, и тропа превратилась в широкую дорогу, уложенную прочным камнем. Зелень вокруг цвела во все стороны, но на тракт не залезала, словно ее что-то не пускало. Хотя почему "словно"?

– Магия, – еще более зло проворчал Ворон себе под нос. Сейчас его раздражало все, что напоминало об Агнет. Нет, о Тае – надо было приучать себя называть эту лгунью именно так. Ворон злился, злился сильно, так, как не злился ни на одну из своих женщин. Хуже всего, что он понимал причины этой злости – ему было больно. Он слишком привязался к умной язвительной магичке, которая долгое время прикрывала ему спину, делилась знаниями, помогала в делах. Он не просто увлекся ею, как какой-нибудь красоткой, он полюбил ее, слишком сильно, слишком глубоко. Что уж говорить, если он готов был связать себя узами брака, только чтобы не упустить ее! Белый Ворон, ветреный наемник, покоритель женских сердец – и делает предложение! Как же он унизился перед ней! Еще полдня назад он был самым счастливым мужчиной на земле – и плевать на демонов, Орден и прочие глупости! Он любил и был любим, он был вместе с женщиной, чей взгляд заставлял его чувствовать себя молодым и глупым. А теперь он вновь вернулся к своему былому, холодно-отчужденному существованию. Вот только предательски болело сердце, которому он позволил чувствовать. Проклятая обманщица! Но кто же ожидал, что под маской серой мышки, умной, но не кокетливой женщины скрывается такая стерва? Зачем она его обманула?

Нет, думать логически у Ворона не получалось! Слишком зол он был сейчас. Растоптанные чувства, преданная любовь, унижение от осознания, как он доверился ей, так легко обманувшей его – все это слилось в один ком раздражения, гнева и боли. Ворону попросту было плохо, только это состояние не лечилось, подобно похмелью, стаканом хорошего вина. Приходилось переживать каждый миг этого отвратительного послевкусия.

«Я идиот, – мрачно думал Ворон, идя к воротам поместья. – Полнейший идиот. Я, считавший себя циником и практичным оборотнем, умным и бывалым наемником, прожившим немало лет, оказался столь глуп, что поверил женщине. Я идиот, а она лучшая из стерв, вот только от этого не легче».

Усилием воли – Ворон никогда бы не позволил себе слабость при посторонних, даже если это были его друзья – он заставил себя обратить внимание на окружающую действительность. Иначе он сойдет с ума и все же сорвется на кого-нибудь.

Не прошли они по магической дороге и четверти часа, как впереди показалось поместье прокля́той (опустим еще десяток нелестных эпитетов) леди Таи. Это был большой трехэтажный дом из светло-желтого, песочного камня с черепичной крышей цвета темного коралла. Широкие проемы окон легко впускали в дом солнечный свет, по стенам вился плющ с маленькими белыми цветочками – это было практически единственное украшение дома, но от этого он не смотрелся убого. Наоборот, поместье имело вид старинного реликта, простого и в то же время прекрасного. В нем не было ничего вычурного, ничто не кричало о баснословном богатстве хозяйки. Просто и со вкусом, как сказал бы Ворон. Ему самому, вопреки настрою, дом понравился. Вокруг поместья раскинулся огромный сад, окруженный высоким каменным забором с частыми острыми зубцами – через такую ограду без вреда для здоровья не пролезешь. Ворота с виду были сделаны из какого-то темного сплава металлов, через их прутья был виден кусочек заросшего, но не запущенного сада. Сразу было видно, что о здешних деревья и кустарниках заботятся, однако не борются с ними. Свободолюбивые растения легко нарушали ровную и чинную красоту, привнося в окружающую обстановку истинную гармонию. Ворону такой сад нравился куда больше, чем до омерзения правильно подстриженные садики знати. К сожалению, во всем здесь был виден дух Агнет (Таи! Таи!). Даже не знай, куда он направляется, Ворон, взглянув на поместье, сразу бы понял, кому оно принадлежит. От этой мысли он помрачнел еще больше и, повернувшись к Ларону, угрюмо поинтересовался:

– Нас пустит за ворота?

– А почему нет? – удивился эльф.

Вместо ответа оборотень пренебрежительно усмехнулся и протянул руку к ограде. Он собирался показать друзьям, что поместье мага всегда окружено магической защитой (это же логично!). О последствиях разозленный и не думающий разумно Ворон, естественно, не думал. Но заклинание, защищающее поместье самого могущественного мага мира, не сожгло наглеца на месте. На мгновение над поместьем вспыхнул купол из разноцветных нитей столь сложного плетения, что у друзей зарябило в глазах. Не успели они ослепнуть, как купол вновь стал невидимым, а ворота распахнулись.

– Интересно, – протянул озадаченный Ворон, на миг отвлекаясь от своих мрачных раздумий по поводу дурного выбора любовницы.

– А я думал, тя убьет, – простодушно заявил Барст, не скрывая разочарования. Ему, конечно, было интереснее, если бы Ворона откинуло магией или еще какой штукой огрело.

– Премного благодарен, – процедил оборотень и шагнул за ворота, чтобы тут же замереть. Клинок из голубой стали у горла – лучший аргумент не торопиться.

Барст вмиг крутанул в руках свой топор (уже седьмой по счету, кажется), пока Ларон только дернулся.

– Успокойся, Стели, – раздался с другой стороны от клинка голос – женский, чуть с хрипотцой. От него у Ворона по спине пробежали мурашки, и даже не глядя на незнакомку, он мог сказать, к какой расе она принадлежит. Только ликаны вызывают у оборотней такую реакцию. Чует звериная сущность скрытого внутри них волка.

– Он не прошел бы через ворота без дозволения госпожи. Убери меч.

Клинок тут же исчез, и через секунду недовольный Ворон и настороженные Барст с Лароном увидели двух рослых худощавых женщин с серыми волосами и глазами. Лица их обладали безупречно правильными чертами, но сквозь эти идеальные линии проглядывала звериная суть. Дикий волк рвался наружу, и даже в спокойном состоянии эта парочка могла напугать каких-нибудь селян. Да, что уж умели делать ликаны, так это пугать.

– Добро пожаловать в поместье леди Таи, – довольно миролюбиво произнесла старшая ликанша. Несмотря на бессмертие и вечную молодость этих двоих, сразу становилось понятно, что дама слева намного старше своей товарки. В серых глазах было куда больше мудрости, а за вежливой улыбкой скрывалось истинное отношение. Ликанша справа, та, что с мечом, была намного моложе и несдержаннее. Ее глаза горели любопытством и одновременно возмущением. К слову, было в обоих женщинах что-то… общее? Да, пожалуй, некоторые черты лица или жесты. Возможно, они были сестрами.

Ворон внимательно оглядел их, отметив добротную одежду и снаряжение: кожаные штаны, хорошей выделки сапоги, рубашки из прочного батиста – у старшей синяя, а у младшей красная. У каждой на поясе висел одноручный меч из голубой стали. Эдакие вольные воительницы, сторожевые псы знатной леди. И все же Ворону они понравились, особенно рассудительность старшей и задор младшей, поэтому он ответил менее угрюмо, чем планировал:

– Доброго дня. Хотелось бы пройти в дом. Ваша хозяйка сегодня знатно над нами поиздевалась, и…

– Мы бы не отказались немного отдохнуть и перекусить, – мягко, но настойчиво вмешался Ларон, пока Ворон не нагрубил ликаншам. – Леди Тая попросила нас подождать ее в этом поместье.

Старшая ликанша кивнула, принимая их объяснения и произнесла:

– Мы с радостью примем гостей леди. Я Тивилия, а это моя дочь Стелиса.

Версия о родстве ликанш подтвердилась. Будь Ворон в более благостном расположении духа, он бы с удовольствием побеседовал с двумя боевыми женщинами, явно воинами и очень хорошими. Но сейчас Ворона интересовала лишь одна представительница прекрасного пола, и с нею он собирался говорить отнюдь не о любви и прочих нежностях.

– Я Ларон, а моих спутников зовут Барст и Белый Ворон, – продолжал играть в вежливость Ларон. – Благодарю вас за радушный прием.

– Вообще-то, они мне чуть вторую улыбку не нарисовали, – справедливости ради возмутился Ворон, на миг отвлекаясь от собственных невеселых мыслей.

– Дык тебя постоянно так встречают, – усмехнулся Барст. – Особенно бабы.

– Стелиса! – рявкнула Тивилия, и ее взбешенная дочь отступила, убирая меч в ножны. Барсту достался гневный взгляд.

– Жену свою бабой будешь называть, – рыкнул молодая ликанша.

– Что ты хочешь от орка, малышка? – хмыкнула Тивилия и дружески хлопнула Барста по плечу (орк заметно пошатнулся): – Не переживай, не убьем тебя. Ладно, пойду предупрежу мальчиков, чтобы не нервничали, а то увидят чужаков, начнут бить. Стели, проводи гостей в дом.

– Да, мам, – недовольно проворчала молоденькая ликанша и поманила троицу за собой.

По дороге из желтого камня они прошли к поместью. Сквозь заросли были слышны мужские голоса и женская ругань, но разобрать слова не получалось. В целом поместье производило впечатление какого-то сумасшедшего дома, спрятанного под маской спокойствия. И слава Забытым Богам! Будь поместье Агнет (Таи!) похоже на особняки знатных господ, полные чинного высокомерия, Ворон бы уже обплевался и довел бы ворчанием друзей, а так он всего лишь с неодобрением поглядывал по сторонам. Ему здесь нравилось, и это было хуже всего.

– Спасите меня Забытые Боги! – воскликнули кусты справа, когда Стелиса и троица друзей уже подходили к крыльцу.

Колючие ветки раздвинулись, и через проем протиснулась худощавая девушка с зеленоватыми волосами и серебристыми глазами с ромбовидным зрачком.

«Помесь фейри, точно есть кровь дриад, возможно еще русалок или нимф, – навскидку определил Ворон. – Нет, выглядит взросло, а нимфы и феи мелкие. Значит, русалки и дриады, но кровь людей тоже есть».

Полукровка выругалась (совершенно без фантазии, по мнению Ворона и Барста), с любопытством глянула на троицу чужаков, подмигнула ликанше и исчезла в кустах напротив. С той стороны, откуда она минуту назад появилась, раздались два слаженных мужских голоса. Они ругались куда изощреннее.

– Опять, – закатила глаза Стелиса и махнула друзьями: – Идемте, пока это парочка не догнала Линер. В доме потише.

Девушка поднялась на крыльцо и толкнула дверь из темно-красного дерева. Ворон первым шагнул за ней и тут же чуть не оглох от женского визга.

– Потише? – сипло переспросил оборотень, растирая уши и гадая, пойдет у него кровь от этой звуковой атаки или обойдется.

– Гвенти долго не орет, – "успокоила" его Стелиса, обернувшись, а потом хихикнула, услышав очередную порцию визга.

Ларон поморщился вслед за Вороном, и только Барст по достоинству оценил громкостью неизвестной женщины.

– Я хорошо готовлю!!! – послышалось в этом нечленораздельном визге, и тут же все стихло. Из-за неприметной дверцы под лестницей раздались спокойные голоса, а потом наступила тишина.

Пользуясь временной остановкой, Ворон бегло оглядел холл поместья. Здесь было уютно и просто, словно они попали в домик сельского помещика, добродушного старичка. Стиль довольно простой, хотя в этих штучках Ворон не разбирался. Дом хранил следы былых сражений (похоже, ликанши с кем-то тут дрались), но при этом они были мастерски замаскированы. Здесь не было ровных ковровых дорожек и стройных рядов канделябров, каждая вещь обладала своим уникальным шармом. Ворон готов был поспорить, что половина мебели и сувениров попали в поместье с других краев мира. Дары, покупки? Ворон склонялся к первому варианту, потому что висящий на стене топор с изогнутыми острыми лезвиями, расходящимися веером, являлся реликвией одного юго-западного народа весьма воинственных полукровок – к какой расе они принадлежали, не знали даже сами береговые пираты. Ворона однажды занесло в те края, и он едва смог выбраться. Ребята оказались слишком воинственными, жившими по каким-то своим законам чести, вполне успешно сосуществующими с грабительскими наклонностями. Зато из этого путешествия Ворон многое вынес, в частности он теперь знал, что подобные топоры с волнистыми лезвиями в виде звезды дарили вожди береговых пиратов тем, кто завоевал их доверие и признательность. Подобная вещица весьма "удачно" соседствовала с картиной работы фей, буквально источавшей волны тепла и света.

«Богатая у тебя на приключения жизнь была, леди Тая», – зло подумал Ворон и обернулся к хлопнувшей двери.

Из кухни – именно она пряталась за неприметной дверцей под лестницей – вылетело существо невообразимой красоты. Тонкий, словно стебель цветка, изящный невысокий мужчина с волосами цвета сияющих звезд и идеальными чертами лица был прекрасен, как картина, как самое невероятное полотно художника-гения. Его хрупкую красоту еще больше подчеркивали огромные серебристые глаза с длинными светлыми ресницами и ромбовидны и зрачками. Казалось, на все в этом мире мужчина смотрел с каким-то детским восторгом.

Плавной походкой, какой не добился бы самый старательный танцор, дитя народов фейри подошел к ним, сияя, словно начищенный серебряный сервиз к юбилею дедушки. Взглядом своих огромных невинных глаз он окинул троицу незваных гостей и произнес мелодичным, словно перезвон маленьких колокольчиков, голосом:

– Доброго дня, господа. Рад вас приветствовать в поместье леди Таи.

Сложив изящные ручки с тонкими, словно у юной девушки, запястьями, он повернулся к Стелисе. Та подавила смешок и представила их:

– Это Сильэль, управляющий поместья леди Таи. По всем хозяйственным вопросам вы может обращаться к нему. Пап, это Ларон, Барст и Угрюмый Ворон.

– Белый, – процедил Ворон, мысленно отмечая вкусы ликанши Тивилии. И почему чем воинственнее женщина, тем слабее и тщедушнее у нее мужчина? Хотя, если заводить такого для красоты, то выбор вполне объясним. Все равно семью будет успешно защищать сама Тивилия.

– Прости, – с улыбкой повинилась Стелиса, по-свойски пихая его локтем в бок. – Ты просто такой угрюмый.

– Стелиса! – ахнул Сильэль и тут же затараторил: – Мы так рады, что вы появилась. Вы, наверное, лорд Феланэ, да? Леди Тая рассказала нам вашу историю, это ужасно. Черное дело – разлучить семью! – негодующе произнесло это чудо. – Ох, не будем больше об этом. Я подготовлю для вас комнату с видом на озеро и сад, совершенно прекрасный пейзаж, вам понравится. А вам, – управляющий со скоростью маленькой, но очень быстрой собачонки повернулся к Барсту, – я могу предложить комнату на первом этаже, обед я подам совсем скоро, Гвенти как раз заканчивает с кабаном. Ну а вы… – Сильэль обернулся к Ворону. За его спиной беззвучно хихикала Стелиса.

– А я, – перебил балабола Ворон, – на правах любовника вашей леди займу ее спальню. Раз пока она не предоставила мне свое тело, буду довольствоваться ее покоями.

Ларон чуть не убил его укоризной во взгляде, но Ворону было плевать. Его раздражение росло с каждой минутой, проведенной в доме Агнет, которая оказалась Таей. Знатной, демон ее побери, леди, могущественной женщиной и такой же великолепной обманщицей, на чью удочку попался самый глупый наемник на свете.

В общем, Ворона, откровенно говоря, понесло, и он не смог противиться желанию сказать какую-нибудь гадость этому наивному полукровке с серебряными глазами, чтобы хоть на мгновение этот бешеный восторг сменился разочарованием или даже злостью. Ворону было плохо, и смириться с весельем и радостью окружающих он был не в силах.

Однако все его усилия пошли прахом – Сильэль, услышав более чем грубую речь наемника, просиял ярче золотого, брошенного на солнцепеке.

– Замечательно! – воскликнул он, разве что в ладоши не захлопал, и унесся раздавать указания.

– Пойдемте в столовую, папа туда все принесет, – пряча ухмылку, предложила Стелиса и тише добавила, обращаясь к Ворону: – Зря сказал.

Загадочное предостережение прошло мимо ушей злого оборотня. Хотелось догнать этого безумного в своей идиотской радости полукровку-фейри и пройтись по его довольному кукольному личику. Но совесть и инстинкт самосохранения (Стелиса за папу точно прибьет) не позволили Ворону повторно дать волю чувствам. Угрюмый и мрачный, он последовал за Лароном и Барстом в просторную столовую, залитую солнечным светом. Окна выходили как раз на запад, позволяя гостям любоваться закатом в ожидании ужина.

– Мы по утрам с мамой, мальчиками и Роской тренируемся на заднем дворе, – вдруг произнесла Стелиса, обращаясь главным образом к Ворону и Барсту. – Если хотите, можете присоединиться. Наемникам здесь может показаться скучновато, – понимающе усмехнувшись, добавила ликанша и оставила их.

В одном Сильэль не соврал – ужин был готов в рекордные сроки. Видимо, таинственная Гвенти умела не только визжать, но и готовить, причем быстро и очень хорошо. По крайней мере, Ларону с Барстом понравилось. Ворон же ел, не ощущая вкуса еды.

После ужина их проводили в подготовленные для них комнаты. Пока кто-то мылся, приводя себя в порядок после долгого путешествия (Ларон), и доедал второй ужин, выделенный ему одному сердобольной поварихой (Барст), Ворон планомерно рылся в вещах Агн… Таи! Из мести! Он перерыл все в ее комнатах, заглянул в каждый шкаф, ящик стола, под кровать и диваны. Удивительно, но нигде не было заперто. Даже дверца потайного шкафа, искусно спрятанного в стене кабинета, легко открылась, стоило Ворону только потянуть. Сначала он решил, что дело в небывалом легкомыслии, беспечности и доверчивости этой демонской магички, но потом одумался, вспомнив, что речь не о наивном Лароне, а о практичной и хитрой стерве. Нет, Агнет (проклятье, Тая!) не оставила бы секретные документы в открытом доступе, на виду.

Выйдя из покоев в коридор, Ворон оглянулся и, не увидев мелькавшей всюду серебристой шевелюры, громко позвал:

– Сильэль!

Секунды не прошло, как это глазастое сияющее чудо (в борделях Рестании такие экземпляры собирали горы золота за день, обслуживая богатых толстых дамочек) явилось перед оборотнем.

– Да? Можно просто Силь. Что-то случилось? – с невероятным беспокойством затараторил управляющий, словно для него огорчение гостя было самой великой трагедией в мире.

– Где комната Ларона? – не тратя времени на ерунду, четко спросил Ворон.

– Я провожу!

– Не над… – начал оборотень, а потом махнул рукой – проще было позволить Силю показать самому, чем спорить с ним. И как они тут все его терпят? Это же какой-то бешеный маленький ураган!

Без стука зайдя в комнату Ларона, оказавшейся целыми покоями, весьма изысканными, словно их специально готовили для светлого эльфа, Ворон без стеснения (проще говоря, нагло) ухватил за локоть одевающегося в чистое друга и потащил наверх, к хозяйским покоям.

– Мне нужна твоя помощь, – по пути оповестил Ларона Ворон. Кажется, друг уже привык к нему, потому что даже не стал спорить, лишь тяжело вздохнул, бросив завязывать шнуровку рубашки. Такое ощущение, что Ворон его без штанов вытащил!

Подавив волну раздражения, оборотень втащил эльф в кабинет Таи и приказал:

– Открой вот этот ящик.

– Но, Ворон, это же чужие вещи… – начал Ларон, но осекся, заметив звериное выражение лица Ворона. Решив за лучшее повиноваться, пока друг не наделал глупостей, эльф потянулся к ручке указанного ящика. Не успели тонкие пальцы бессмертного коснуться резного дерева, как кожу что-то обожгло. Ларон ойкнул, отдернул руку и с укоризной посмотрел на Ворона: "Что я тебе говорил!".

– Очень хорошо, – как ни в чем не бывало похвалил друга наемник и бросил: – Ты свободен.

– Только из уважения к твоим чувствам я не выскажу свое мнение и не обижусь, – холодно обронил Ларон и вышел. Это задело Ворона. Ему не нужно было лишнее напоминание о собственной глупости. Какой же он идиот, что остался с Агнет, поверил ей, позволил себе увлечься, полюбить ее! Идиот! Да лучше бы сдох! И зачем он, вообще, пошел в это поместье? Что он забыл в гостях у Таи? Агнет больше нет, как нет его чувств к ней. На место доброй, храброй и умной женщины пришла хитрая двуликая змея. Так зачем он вновь ее слушается? Плату за поиски Ральфа он получил, а с демоном эта стерва легко разделается, у нее есть помощники среди паладинов.

От мыслей о том, что Агнет сейчас с этим проклятым Верховным паладином (и еще неизвестно, чем они там занимаются!), Ворона скрутило в приступе жесточайшей боли. К сожалению, болело не тело, а его то ли сердце, которое он считал каменным, то ли душа, в существо�