Грёзы о любви

Глава 1. Четвертый принц

Сегодня в Листерэле, столице Рассветного Леса, праздновали свадьбу младшего принца, Лестера. Событие это, надо сказать, не было чем-либо удивительным, эльфийскую знать больше интересовало, как долго этот союз просуществует, чем сам факт его появления. В конце концов, у короля Линэлион Леранэ было четверо сыновей, двоих из которых, второго и третьего принца, Ленора и Лашела, он уже успел женить, но неудачно. Жена первого погибла спустя всего два года замужества, а жена второго – пропала, причем обстоятельства ее исчезновения были столь загадочны, что породили среди светлых эльфов немало слухов самого разного содержания: от романтичного побега с любовником до жестокого убийства собственным мужем. Так или иначе супруги обоих принцев не смогли подарить им наследников, старший же сын короля, Ларет, еще не был женат, но, как уже знал весь Рассветный Лес, сразу после свадьбы Лестера, готовили свадьбу его брата. Младшего же принца женили на Илинере Даренэ, последней представительнице древнего, но давно потерявшего власть и влияние рода. Брак этот со стороны короля был данью традициям и не самым выгодным политическим ходом, но Линэлиона мало волновала судьба Лестера, он был всего лишь четвертым принцем, и король планировал поставить его во главе угасающего рода Даренэ. Больший же интерес как у правителя, так и у знати, вызывала женитьба кронпринца Ларета. Ни для кого не было секретом, что король Линэлион хотел породниться с самым древним, знатным и влиятельным (после королевского, конечно) родом – Феланэ, благо у Алинэя Феланэ было две дочери – Алеста и Астера, а недавно родилась еще одна – Авелис. Но супруг леди Алинэи был категорически против подобного брака, он, как и многие знатные лорды, был крайне невысокого мнения о принцах и не желал для дочерей подобной партии. Однако совсем недавно несчастный случай унес жизнь лорда Феланэ, и его жена тут же дала согласие на брак своей старшей дочери, Алесты, с кронпринцем, Ларетом. Все уже было согласовано, Рассветный Лес полнился слухами, а столица в напряжении ждала грандиозной свадьбы. Но пока это радостное событие не наступило, общество довольствовалось женитьбой младшего принца, главными действующими лицами которой были ни жених с невестой, а, как и всегда, старшие братья Лестера. Они любили привлекать к себе внимание и зачастую плохое. Слухи вокруг едва ли не еженедельных скандалов, связанных со старшими принцами, не утихали ни на секунду, и надо сказать, что молва была далека от истины – сыновья короля были еще хуже, чем мог подумать самый злоязыкий сплетник. Это Лестер знал на собственном опыте. Самый младший в семье он был ближайшей и любимейшей мишенью для издевок собственных братьев. При дворе мало знали о Лестере, он был еще слишком юн – всего семнадцать весен, – замкнут и скромен. Обществу он предпочитал книги, а веселым развлечениям – серьезный разговор с наблюдающим за финансами. Но больше всего он любил моменты, когда не находился в поле зрения братьев. Лестер совершенно не походил на старших принцев еще и потому, что с самого детства, едва ли не с рождения, он подвергался издевательствам в собственной семье. Стальные двери, обитые шелком и украшенные самоцветами, надежно укрывали от взора двора происходящее в королевских покоях. Король Линэлион правил уже почти половину тысячелетия. Нрав его был холоден и жесток, он стальной рукой, как когда-то его предок Лисэн Леранэ, сплотивший их народ после Раскола, держал народ Рассветного Леса. Он не пользовался любовью подданных, но она и не нужна была ему, он довольствовался осознанием собственного величия. Многие его решения были весьма спорными, но ни один правитель за все времена существования мира не прожил без критики. В личных же отношениях король слыл тираном, но об этом жители Листерэля, столицы Рассветного Леса, позволяли себе лишь шептаться, да и то с оглядкой. Линэлион женился на Велитэль Ниранэ, представительнице весьма влиятельного, но еще молодого рода, которая за первые сто лет брака подарила ему трех сыновей – Ларета, Ленора и Лашела – и дочь – Элиэн. Совсем скоро юная принцесса погибла в Южной войне, поглотившей половину мира, а супруга короля практически перестала выходить в свет. Она была очень хрупкой и нежной эльфийкой, полностью подвластной собственному мужу. Так она и прожила свою жизнь в его тени, пока спустя почти триста лет после смерти дочери не подарила королю еще одного сына, а сама скончалась родами. Линэлион едва ли заметил смерть жены, да и четвертый принц был ему не нужен. Вот если бы дочь… Поэтому ни вниманием, ни любовью он никогда Лестера не одаривал, а все повторяющие за отцом старшие братья принялись изощренно издеваться над впавшим с рождения в немилость младшим. Расквашенный нос, утопленные в озере книги и жестоко заколотый любимый пес Лестера были лишь началом. Постоянные словесные издевки постепенно перерастали в полноценные избиения – уже вполне физические. Младший принц ни характером, ни волей не мог им противостоять, лишь молча терпел все, стараясь избегать мест, где он мог попасться на глаза старшим братьям. И стоит заметить, что это у него получалось весьма успешно, но собственная свадьба вынудила Лестера выползти на свет. Здесь, посреди великолепно украшенной залы, в окружении знатных эльфийских лордов и леди, казалось, что ему бояться нечего, но он знал, что братья достанут его везде.

– Скучаешь? – насмешливо раздалось над ухом. Лестер едва заметно вздрогнул: "Началось!" Перед ним стоял Лашел, такой же, как и все братья, с бледно-голубыми, льдистыми глазами и волосами цвета темного серебра. Ледяные принцы, безжалостные и бессердечные, как бросали им в спину придворные. Леранэ, королевская семья, славились этим "ледяным обликом", еще сам Лисэн, родоначальник светлых эльфов и величайший король Рассветного Леса был таким. Из поколения в поколение темно-серебристые волосы и льдистые глаза стали отличительной чертой Леранэ, как и их не менее ледяной характер. Не даром по Рассветному Лесу уже много столетий гуляла поговорка: "Холоден, как королевская кровь". Многие простые эльфы и вовсе считали, что в жилах короля и принцев течет ледяная вода вместо горячей крови.

– Праздную, – сдержанно ответил Лестер, сильнее сжимая бокал с вином. Он знал, что Лашел просто так не отстанет, наверняка братьям наскучил бал в честь его свадьбы, а значит, они, как обычно, решили поразвлечься за его счет. Лестер заставил себя не оглядываться по сторонам в поисках спасения – а ведь только что его поздравляла целая толпа народа, которая тут же исчезла, стоило появиться рядом одному из старших принцев, – и продолжил смотреть прямо в безжалостные льдистые глаза Лашела.

– О да, тебе есть что праздновать, – со значением произнес тот, пригубив вино.– Остается лишь надеяться, что этой ночью ты не разочаруешь свою супругу.

– Мы поначалу хотели даже помочь тебе, – подхватил неизвестно откуда появившийся Ларет, – но Илинера больше напоминает холодную рыбу с человеческого рынка, чем эльфийку, которой мы могли бы уделить время. Все же принцы не размениваются на таких девиц.

Братья холодно рассмеялись, а Лестер мог лишь молча стоять и молить Свет, чтобы он избавил его от общества Лашела и Ларета.

– Так что, – кронпринц покровительственно положил руку на плечо младшему, – придется тебе побыть первым, а уж потом присоединимся мы.

– Все же мы семья, а с семьей нужно делиться, – вставил Лашел и чокнулся с братом.

Лестер внутренне похолодел и, не выдержав, обернулся: там, у противоположной стены стояла Илинера. Последняя леди Даренэ была сиротой, которую воспитал друг ее отца. Она, и вправду, была хоть и красива, но сдержана, холодна и даже строга. Илинера была стройной и высокой девушкой с длинными рыжими, словно пламя, волосами и россыпью веснушек на аккуратном носике и щеках – нонсенс для эльфийки, который мог бы породить множество слухов о нечистоте ее крови, но всем давно была известна эта отличительная особенность рода Деранэ, их даже раньше называли "одаренные солнцем". Однако ее вполне приятную внешность полностью заслоняла внутренняя сдержанность. Лестер и сам, когда общался с молодой супругой, пришел к выводу, что с ней и поговорить не о чем. Ей хватало одного взгляда своих серьезных темно-зеленых глаз, чтобы пригвоздить к полу любого. Лестеру рядом с ней было неуютно, слишком она была строгой, но, когда братья так легко прошлись по ней и озвучили свою угрозу, он испугался за нее. А еще глубоко внутри почувствовал жгучую ненависть к своим родным.

«Чтобы вас Тьма пожрала», – в сердцах подумал Лестер. Он понимал, что его протесты, как и всегда, не помогут, лишь усугубят ситуацию, подстегнут братьев, поэтому ему ничего не оставалось, как молча стоять и слушать все те гадости, что обсуждали Лашел с Леротом. Единственной радостью (если это так можно назвать) для Лестера стало то, что они довольно быстро потеряли интерес к Илинере и переключились на гостей. Младшего брата они не воспринимали как равного себе или хотя бы заслуживающего внимания, поэтому спокойно общались так, словно рядом с ними никого не было, но Лестер знал, что стоит ему только попробовать уйти, как они тут же переключат свое внимание на него. И он, как последний трус, продолжал стоять рядом и слушать всю ту грязь, что братья выливали на проходящих мимо лордов и леди.

– А генерал Рисанэ все шаркает.

– Да, маловато его приложили в Южной войне.

– Достаточно. Ты слышал, что он недавно заявил отцу?

– Нет. Поведай-ка, что пришло в больную голову этого старикана.

– Он уверен, что на нас нападут северные орки.

Братья расхохотались, но от злого веселья, прозвучавшего в их голосах, проходящим мимо слугам стало не по себе: они и так старались огибать принцев по широкой дуге, а тут добавилась еще одна причина. Все в Листерэле знали, что хуже злых сыновей короля могут быть только веселящиеся, ибо для жертв их хорошее настроение означало лишь более изысканное наказание. За что? Причины были не нужны, ведь принцы крови имели права сделать с любым слугой все, что вздумается. Да и со многими знатными эльфами тоже.

Бал уже подходил к концу, когда Лерот с Лашелем перехватили короткий кивок отца и направились к нему. Оставшийся в одиночестве Лестер осторожно через грани бокала понаблюдал за тем, как король и трое старших принцев вышли из зала, обсуждая что-то серьезное, и тут же бросился к Илинере. Она все также стояла в одиночестве, хотя ее не раз приглашали на танец. Но она отвергала все предложения.

– Дорогая супруга, нам пора. – Лестер коротко поцеловал ее заледеневшую руку и мягко, но настойчиво увел из зала через другой выход. Он хотел хотя бы на время обезопасить девушку. Илинера послушно шла рядом, но было в ней что-то, что заставляло Лестера робеть, какая-то внутренняя собранность, сдержанность. Ее покорность была не из страха, а из долга, и это одновременно пугало и отталкивало. И даже когда он причинял ей боль – близость с ним не доставляла ей никакого удовольствия, – она смиренно терпела, только взгляд был… упрямство и безысходность. Как и у него.

***

– Поедете с нами?

– Когда это мы пропускали такое развлечение? – за брата ответил Лашел. Ленор в подтверждение кивнул.

– Да какое там развлечение! – отмахнулся Ларет: он был крайне недоволен сложившейся ситуацией. Кронпринцу вовсе не улыбалось ехать посреди ночи на север из-за пары перепугавшихся помещиков, он уже успел приглядеться к рыжеволосой красавице малыша Лестера. А то, что она выглядит строптивицей, так это поправимо, достаточно будет показать ей, где ее место.

– Отцу пришло срочное донесение с северных границ, что на поместья Рисанэ, Миратэ и Виранэ напали северные орки. Если верить гонцу, то лорда Виранэ убили, остальные отступили.

– Орки? Серьезно? – не поверил Лашел. Надо сказать, что его реакция была точно такой же, как и у короля.

– Все равно веселее, чем в этом столичном болоте, – скучающим тоном возразил Ленор.

Не успели еще гости, приглашенные на свадьбу, разъехаться, а король со своими тремя сыновьями и многочисленной свитой были в пути. Линэлион вовсе не был таким заботливым государем, но он не мог проигнорировать весть об убийстве одного из главных лордов королевства так же легко, как постоянные предупреждения параноика Рисанэ.

***

Утро после первой брачной ночи не принесло радости ни Лестеру, ни Илинере. Только чтобы не смотреть на бледный профиль жены, он вышел из покоев раньше обычного. Навстречу ему уже спешил слуга с запечатанным темным сургучом свитком с кровавыми пятнами, а следом хромал один из лучших военачальников Рассветного Леса, генерал Селон Рисанэ.

Известие о нападении орков на северные границы было сильно преуменьшено: враг, по-видимому, давно готовился к атаке. За несколько последних суток кланы северных орков успели продвинуться вглубь королевства и едва ли не стояли у стен столицы.

– Ваш отец и братья…

Шел 4788 год от Великого Нашествия. Король Линэлион вместе с сыновьями Ларетом, Ленором и Лашелем погибли, попав в засаду одного из отрядов разведчиков. Началась война с северными орками.

Глава 2. Три сестры

4820 от Великого Нашествия

Родовое поместье Феланэ, Рассветный Лес

Чудо магии светлых эльфов заключалось в том, что в их королевстве всегда царило лето, причем не то жаркое, знойное и душное, как в людских землях, а теплое и мягкое, как шелковая шаль, окутывающая обнаженные плечи прохладным вечером. Таким был Рассветный Лес, расположенный на самом востоке мира. Лучи солнца первыми освещали его вечно зеленую листву.

– Когда же закончится эта война? – посетовала Авелис: в ее серых глазах плескалась грусть. – Эта так ужасно: смерть, боль. Столько эльфов, наших братьев и сестер погибло.

– Мы делаем все возможное, – с некоторым раздражением произнесла Астера. Она только вчера вернулась с передовой – серьезное ранение послужило причиной ее краткосрочного отсутствия (на этом настоял сам король) в гуще сражения и вынужденного визита домой. Сама леди Астера Феланэ предпочла бы воевать, а не просиживать штаны в обществе сестер.

– Нам приходится воевать на три, даже четыре, фронта! Мало северных орков, так еще с Восточных гор спустились их собратья, а на юге Леса фейри вновь стонут, что на них напали кочевники. Хорошо еще, что Лехская война закончилась – не хватало нам еще ликанов с запада.

– Но мы ведь победим? – с затаенной надеждой спросила Авелис. Она была еще совсем юна, ей только недавно исполнилось тридцать пять весен. Почти всю свою жизнь младшая сестра Феланэ прожила в войне, но как-то смогла остаться чистой и полной света.

«Хотя она же была не на передовой, как я, а росла здесь, в поместье на западной границе, под защитой старшей сестры и матери», – тут же подумала Астера и мысленно скривилась – с матерью у нее были плохие отношения, и даже ее смерть не смогла изменить этого.

– Главное для нас сейчас не победить, а отбросить орков за границы Рассветного Леса.

– Неужели наши воины не способны одолеть простых северных варваров? – с долей надменности поинтересовалась старшая из сестер Феланэ, Алеста. Именно за это Астера терпеть ее не могла, не смолчала и сейчас.

– Эти "простые северные варвары" берут числом и жестокостью, я повторяю: мы воюем сейчас на три фронта! Два из которых, причем, на мне! С горсткой солдат сдерживаю орков на востоке, чтобы король мог воевать на севере!

Прежде чем Алеста ответила не менее яростно (и, скорее всего, язвительно), Авелис мягко сгладила угол:

– Жаль, что на наш народ свалилось так много бед. Но ведь мы справимся?

– Справимся, – уже более миролюбиво подтвердила Астера, и даже Алеста не стала ей возражать: у нее появилась новая тема для разговора.

– А что король, он хорошо управляет армией?

– О да, один из самых нормальных военачальников. Он, да Рисанэ с Миратэ. Не зря все же Лестер первое время во всем слушался генерала Рисанэ, сейчас-то уже сам со всем справляется. У него трезвая голова и расчетливый ум, ты бы послушала его идеи, – Астера даже зажмурила свои сапфировые глаза. – У нас военный совет расходился только под утро, зато за десять лет мы достигли больше, чем за предыдущие двадцать два.

– И все же орки еще здесь…

– А как хорошо король держится, – тут же вновь вмешалась Авелис, разводя сестер. – Он ведь был совсем юн, когда возглавил наш народ.

– Ему было семнадцать весен, да.

– Как же все может измениться, – с мрачной задумчивостью произнесла Алеста. – Еще вчера он был всего лишь четвертым принцем, а сегодня стал королем.

– А Илинера – королевой, – подначила сестру Астера: она как никто другой знала, что для их матери и Алесты целью жизни стало замужество с королем. Если бы тогда, более тридцати лет назад, кронпринц Ларет не погиб вместе с отцом, то сейчас их старшая сестра была бы королевой. Но Судьба распорядилась иначе, и теперь в Листерэле правила Илинера, пока ее венценосный супруг воевал с орками.

– Многие отзываются о ней весьма нелестно.

– А еще больше – с восторгом. Королева сейчас фактически правит Рассветным Лесом, – трезво оценила Астера. – На ней держится весь тыл: провиант, дороги, лечебницы. К тому же она заместо короля решает государственные вопросы… Я была в столице, честно вам скажу, сестры, у королевы характер тверже, чем стальной меч короля.

Астера явно говорила об Илинере с одобрением, Авелис тоже слышала о ней много хорошего – народ любил свою королеву, которая долгие десятилетия защищала их, – а вот Алеста все же не смогла промолчать и едко заметила:

– Еще бы она наследника королю подарила.

– Было бы странно, если бы она родила королю сына, когда он безвылазно сидит на севере, – рассмеялась Астера, хлопнув себя по бедру. В отличие от сестер, она никогда не носила платьев – сбежав в тридцать весен из дома, она всю свою жизнь посвятила воинскому искусству, поэтому даже сейчас, в саду собственного поместья, она была одета в темно-зеленый кожаный костюм следопыта и высокие сапоги. Впрочем, этот мужской наряд, как назвала его Алеста, ничуть не портил ее. Две старшие сестры Феланэ, как и полагалось девушкам из их рода, обладали безупречной, даже по эльфийским меркам, красотой: золотые волосы шелковым водопадом струятся до пояса, сапфировые глаза пронзительно глядят из-под длинных густых ресниц, каждая черточка лица и фигуры словно выточена неведомыми мастерами, настолько они идеальны. Не зря их мать, леди Алинэя, всю свою жизнь строила планы о выгодном замужестве дочерей: их удивительная красота, древний род и немалое богатство – всего этого было достаточно, чтобы любой лорд Рассветного Леса желал взять их в жены. Как-то раз, в одну из ссор, Астера не выдержала и обвинила мать в человеческом хабальстве, недостойном эльфийки.

– Ты как торговка на базаре, пытаешься выгодно нас продать! Но мы не люди, мама, мы светлоэльфийские леди, и мы выше расчетливости смертных!

Именно после этого и без того напряженные отношения между старшими сестрами разладились окончательно: Алеста была целиком и полностью на стороне матери и подобное обвинение восприняла очень остро. Сама же леди Алинэя тогда пришла в ярость и предрекла, что Астера с таким ужасным несдержанным характером никогда не выйдет замуж. Средней дочери настолько надоело мамино осуждение – ее манила воинская карьера, как и всех ее предков, – что уже спустя год она сбежала из дома и вступила в ряды лучников на южных границах. Первое время Астера маскировалась, чтобы ищейки матери не нашли ее, но потом Линэлион Леранэ погиб, королем стал Лестер, мамины планы женитьбы Алесты пошли прахом, началась война, и все стало меняться быстрее, чем засыхают листья по осени в людских землях. Астера, успевшая к тому времени стать сотником, быстро поднялась. Первое время на севере шли ожесточенные бои – кланы орков продвинулись слишком глубоко в Рассветный Лес. К тому моменту, когда королю удалось отбросить противника к границам, большая часть военного командования (да и рядовых солдат) была убита, и на их место пришли новые, молодые умы. Многие тогда поднялись, многие потом же и погибли, но были и те, кто лишь продолжал расти. Первые пятнадцать лет Астера воевала на севере бок о бок с королем, генералом Рисанэ, молодым лордом Миратэ – тоже взлетевшим в этой войне, – и многими другими. Там она показала себя лучшим из лучников, и когда на западной границе стало неспокойно, Лестер именно ее отправил возглавлять там оборону. Пройдя Лехскую войну, короткую, но жестокую – войну с ликанами и оборотнями, к счастью, развернувшуюся большей частью на территории людских королевств, – Астера Феланэ была назначена командиром следопытов на юге. Кочевники вновь напали на Леса фейри, и появилась немалая угроза того, что Рассветный Лес окажется зажат между двух войн. Но Астера Феланэ оправдала доверие короля и смогла удержать не только южные границы, но и помочь народам фейри. После этого последовало следующее повышение – ее назначили генералом следопытов, – и еще более сложная задача: с Восточных гор сошли орды орков, почуявшие слабость давнего противника, и теперь Астере предстояло защищать сразу три границы, при том что ресурсы ее были крайне ограничены – все эльфы и оружие уходили на север. И все же она продолжала удерживать и рвущихся с востока орков, и совершавших периодически короткие набеги южных кочевников. Оставалось лишь благодарить Свет, что на западе было спокойно. А потом Астеру серьезно ранили. Она быстро шла на поправку, но король самолично отдал приказ леди Феланэ отправиться на короткий отдых, благо на всех фронтах наступило затишье. И все же Астеру раздражал тот факт, что она вынуждена сидеть здесь, в тепле и уюте, когда ее воины рискуют жизнью!

– Хватит обсуждать королеву с королем, – командирским тоном приказала Астера. – Лучше поговорим о делах.

– Что именно ты имеешь в виду, сестра?

Астера улыбнулась не ожидающей подвоха Алесте.

– Не пора ли тебе, дорогая сестра, выбраться из этого поместья? Война в самом разгаре, и армии нужна любая помощь.

– Но я не воин, Астера!

– В лечебницах не хватает рук.

– А можно мне помочь? – робко поинтересовалась Авелис.

– Нет! – хором ответили ее старшие сестры, а Алеста еще и добавила: – Ты слишком молода и беспечна.

– Да, лучше присмотри за поместьем, пока мы с Алестой будем воевать, – живо поддержала Астера.

Старшая леди Феланэ ответила ей возмущенным взглядом, но после некоторых раздумий согласилась: она и сама чувствовала, что засиделась. Ей хотелось славы для своего рода, чтобы о них говорили по всему Рассветному Лесу, а не сидеть в поместье с младшей сестрой. Идеальным вариантом был брак с кронпринцем, но… прошлое остается прошлым. А вот будущее манит тысячью огней…

***

Война шла уже больше трех десятилетий. Народ Рассветного Леса был истерзан, земли – разорены. Светлые эльфы умирали под топорами северных орков, а Лестер никак не мог это изменить. Все началось в тот день, когда он уснул принцем, а проснулся королем. Королем, которому едва исполнилось семнадцать весен… Как он тогда выжил, не сломался, он не представлял. У него не было выбора: у него был долг перед своим народом, и он исполнял его. Он защищал Рассветный Лес, он каждый день принимал решения, казнил предателей, спорил с советниками. Он ничего не узнал об управлении государством, его ведь даже не учили: он был всего лишь четвертым принцем! Он учился сам, по книгам, без учителей, а потом жизнь просто перевернула весь его мир, и ему на практики пришлось подстраиваться, набираться опыта, совершать ошибки, каждая из которых стоила сотен жизней. И это отрезвляло лучше любого ведра холодной воды. Он не имел права на ошибку, он должен был быть хорошим, нет, лучшим королем. Он должен выиграть войну, должен защитить свой народ…

Очередной военный совет, как обычно, затянулся до поздней ночи. Еще повезло, что не было Астеры Феланэ, иначе они разошлись бы под утро.

Глядя в усталое, но решительное лицо короля, генерал Рисанэ невольно вспоминал его отца. В Южную войну ему довелось воевать бок о бок с Линэлионом, лорд Рисанэ помнил, какая тишина царила на военных советах: перечить королю не мог никто. Лестер же, едва на его серебристые волосы легла корона, обратился за помощью и советом к старому генералу, первое время почти полностью вверяя ему командование войсками. Много позже король сам стал возглавлять армию, проводить военные советы, и лорд Рисанэ честно готов был признать, что в лице Лестера Леранэ Рассветный Лес нашел не менее достойного короля, чем были до него. Он был строгим, но справедливым правителем. Жестким, ведь в военное время нельзя было иначе, но умеющим проявлять заботу о подданных. Непреклонным, но не упрямым: он умел и даже считал необходимым выслушивать мнения своих командиров. Их столь долгое сопротивление было заслугой короля – и генерал Рисанэ делал все, чтобы усилия правителя не пошли прахом. Они все сплотились перед лицом общего врага. Кровь лилась рекой, а они вновь и вновь сходились в походной палатке короля, чтобы в тысячный раз обсудить план завтрашней атаки. Лестер был везде и всюду, для короля не существовала мелочей, он контролировал все в армии, пока его королева, леди Илинера, правила страной в его отсутствии. Это была битва не только и не столько воинов, сколько всего народа. Это было испытание для всех, как пламя печи – кого-то оно расплавило, а кого-то лишь закалило. И вспоминая бал в честь свадьбы четвертого сына короля Линэлиона, а потом глядя на горящие упорством глаза Лестера, генерал Рисанэ приходил к очевидному выводу, что из тени отца-тирана вышел достойный правитель и лидер, который мог привести их народ к победе.

Глава 3. Горе и радость любви

4837 год от Великого Нашествия

Листерэль, столица Рассветного Леса

Сколько раз за последние пятьдесят лет он возвращался домой – не счесть, и каждый раз был не последний, он это знал. Но теперь…

Лестер поудобнее перехватил поводья коня и вновь задумался. Эти годы были… тяжелыми. Иногда ему казалось, что он спит, что это все – сон, и он вот-вот проснется и поймет, что отец с братьями никуда не уехали и северные орки не вторгались в их Лес. Но каждый раз реальность доказывала обратное, каждый раз он собирал военный совет, отдавал приказы, отправлял на верную смерть своих эльфов. Все эти годы он жил в этом горниле войны, в этом кровавом месиве из боли и отчаяния, и все же каждый раз поднимался и шел дальше. И вот, спустя почти полвека, они сделали невозможное – не просто отбросили кланы северных орков за границу Леса, но и сделали так, чтобы они больше не посмели соваться к ним. В глубине души Лестер прекрасно понимал, что новая война наступит совсем скоро, что это лишь передышка, но как же она была нужна! Армии, народу, им всем! И, честно говоря, даже ему…

Вдали показался королевский дворец – эти жемчужные шпили невозможно было ни с чем перепутать, – и Лестер в душе улыбнулся. Внешне он не улыбался давно. Никогда…

Илинера. Сколько раз он возвращался к ней? Сколько раз буквально приползал, выдохшийся, разбитый и отчаявшийся, и сколько раз она вселяла в него надежду? Одного ее строго взгляда зеленых глаз хватало, чтобы он собрался и перестал ныть и жаловаться. Рядом с ней, величественной и серьезной, умело управляющейся с любой проблемой, он сам стремился стать лучше. Но как же они ссорились, как же они долго не могли договориться! Илинера умела парой фраз – или своим излюбленным взглядом – лишить его всех аргументов, доказать неправоту. Это одновременно восхищало и… еще больше восхищало, хоть и раздражало изрядно. Он так привык к ней, что только когда понял, что возвращается домой навсегда, что теперь будет с ней вместе постоянно, он наконец-то осознал то, что должно было быть ясно еще лет тридцать назад – он любит ее. Как иронично, как смешно, но их брак, по договоренности, не из чувств, вдруг принес ему то, что он никогда не ждал. Никогда они с Илинерой не вели романтических бесед, не гуляли по ночному саду, не строили планов на будущее – им было некогда: война убила их молодость, их свободу и чистоту. Они стали теми, кого видели все: королем и королевой Рассветного Леса, спасшими свой народ в эту тяжелую пору.

Въезжая в ворота королевского замка, Лестер впервые думал лишь о личном: в последнюю их встречу, больше года назад, они сильно поругались с Илинерой, но когда он уже уезжал, то случайно встретился с ней взглядом. Именно тогда, увидев заботу и тепло в ее зелени, он понял, что уже давно полюбил свою супругу, когда-то навязанную отцом. Они столь многое прошли вместе, столь многое пережили, со стольким справились – спина к спине, как воины в бою, – что он тешил себя надеждой, что и Илинера чувствует к нему не только лишь отвращение и приторную терпимость. В конце концов, он уже давно не принуждал ее, она сама делила с ним и дневные беды, и тепло ночной постели.

На крыльце его встретил Шериэль, один из старых боевых товарищей, которого Лестер специально отправил вперед себя, с вестями и первой партией раненных. Остальные его командиры – Нарель Миратэ и генерал Рисанэ, – испросив разрешение, отправились к невесте первого. Миратэ успел за то время, что валялся по весне в лечебнице с ранением, познакомится, как он уверял, с чудесной эльфийкой, влюбиться в нее и сделать предложение. Лестер лишь равнодушно пожал плечами, отпустив подданных, но внутренне был рад, что его эльфы продолжают жить, что война не убила в них все светлое. Хотя некоторые были чересчур, по мнению короля, энергичны в этом. Пару лет назад Астера Феланэ – одна из лучших командиров его армии – вышла замуж за своего протеже, заместителя, обычного человека и уже успела родить от него сына. Если бы не война, то многие лорды и леди Рассветного Леса не пережили бы этой новости, а так скандал разразился лишь в семье Феланэ. Сам же король "великодушно" закрыл глаза на подобный мезальянс: последнее, что его в то время интересовало – это личная жизнь подданных. К тому же, для рода Феланэ межрасовые браки не были редкостью, и Лестер не считал необходимым бороться с этими воинственными женщинами. За защиту восточных и южных границ он готов был позволить генералу следопытов выйти замуж хоть за тролля.

Легко, словно он не провел в седле последние две недели, Лестер спрыгнул с коня и отправился в замок. Встретивший его Шериэль выглядел слишком взволнованно, чтобы король оставил это без внимания.

– Что случилось, лорд Виранэ?

– Ваше величество… – мужчина не выдержал и опустил глаза: хоть он и прошел всю войну, но от ледяного взгляда короля пробирала дрожь. – Ваше величество, королева Илинера…

Лестер уже знал, что он скажет: он понял это по голосу, по взгляду, по бледному лицу. Понял, потому что Илинера всегда сама выходила встречать его, как бы она не была занята.

– …умерла четыре месяца назад, родив сына. Лоренсом приказала назвать.

И все. Что-то внутри обрывается, холод сковывает сердце. В колыбели плачет малыш, его глаза такие же зеленые, как у нее. Лестер больше никогда не произнесет ее имя вслух, он уберет из замка все ее портреты, запретит говорить о ней, но это будет позже, а сейчас он просто без сил опустится на стул рядом с колыбелью и будет наблюдать за сыном, чувствуя, как непролитые слезы медленно текут по его и без того израненной душе, разъедая еще больше. Потом, спустя годы, оглядываясь назад и вспоминая то время, Лестер поймет, что от смерти, от трусливого и позорного бегства, его тогда спас именно сын. Если бы Лоренс погиб вместе с ней или его вовсе не было, он бы не пережил ее смерти, ушел бы за любимой, бросив свой народ, свое королевство, своих эльфов, что доверяли ему собственные жизни. Но в колыбели спал маленький зеленоглазый малыш, и ради него Лестер готов был на все. Ради него он встал с этого стула, он продолжил жить, он ходил, делал дела, решал сотни постоянно возникающих проблем. Он не чувствовал вкуса еды и мягкости одинокой супружеской постели, но чувствовал тепло, когда брал на руки сына, чувствовал, как отступает усталость, когда он ночами качал плачущего Лоренса. Он продолжил жить, и спустя месяцы смог… нет, не забыть, но принять ее смерть. И все же, иногда ему казалось, что это все неправда, что он просто неправильно вернулся, что ему нужно всего лишь еще раз уехать, чтобы потом вновь вернуться, и тогда его в замке будет ждать живая Илинера, укачивающая на руках Лоренса. Еще лишь раз вернуться…

***

Впервые за долгие годы они вырвались из оков войны, и для молодого лорда Нареля Миратэ это было глотком свежего воздуха, его же старший спутник, генерал Селон Рисанэ, за свою более долгую жизнь успел привыкнуть к этому ярчайшему из контрастов: как бесконечная череда из кровавых боев и бессонных ночей превращается в солнечное утро и мягкую постель. Он и с Нарелем поехал по той простой причине, что хотел поддержать молодого друга, да и в столице ему делать было нечего. Его дело – это война, а восстановлением королевства их король займется сам, вокруг него собралось достаточно молодых и энергичных эльфов. К примеру, таких, как Нарель.

– Я ее как увидел, сразу полюбил, веришь ли?

– Все в нашей вечной жизни случается, – философски ответил генерал, улыбаясь этой горячей, полной любви молодости. Он вспомнил свою юность, которую унесла Южная война. Он вышел из нее раненным седым стариком, и хоть его облик, как и любого эльфа, был все также молод, но в душе он уже не чувствовал той легкости, которая отличает младшее поколение от старшего.

– Она ухаживала за раненными в лечебнице, весь день ходила между кроватями, стелила белье, перевязывала раны, кормила больных, а я взгляда не мог отвести, все смотрел на нее, такую прекрасную, – Нарель мечтательно улыбнулся. Он, и правда, по меркам светлых эльфов был еще молод – всего семьдесят пять весен прожил. Отец его погиб в первые дни войны, и Нарель стал главой рода и последним его представителем. Это был светловолосый эльф с теплыми серо-зелеными глазами и открытым лицом. Он был хорошим воином и замечательным командиром, но еще лучшим он был другом.

Генерал Рисанэ с ностальгией вспомнил, как еще триста лет назад эльф, не проживший пятидесяти весен, считался ребенком, а сейчас… Сейчас все изменилось: сначала Южная война, потом война с северными орками, война у Восточных гор унесли жизни многих жителей Рассветного Леса. Всего за пару сотен лет у светлых эльфов, могущественных бессмертных созданий, сменилось несколько поколений, и вот уже эльфы, едва разменявшие два десятка весен, считаются взрослыми, а все друзья Рисанэ, с которыми он рос, мертвы, и уже мало кто из эльфов помнит Южную войну. Как же ускорилось течение их жизни…

Впереди показалась крыша поместья Феланэ – древний особняк простоял несколько тысячелетий, но до сих пор выглядел так, словно его только что построили. Он напоминал замок фейри, который генералу довелось видеть в Южную войну: огромный дом словно вырастал из окружающей его рощи. Молочно-белые стены были увиты зелеными лозами, и даже остроглазые эльфы не могли бы сказать, где заканчиваются растения и начинаются узоры.

– Наше поместье даже до войны так не выглядело.

– Особняк Феланэ был построен еще до Раскола, его творила магия. – Рисанэ окинул выразительным взглядом украшенную резными арками главную дорожку от ворот к крыльцу. Каждая колонна, каждый свод между ними был расписан уникальным рисунком: здесь были и сцены сражений, и древние существа, и прекрасные пейзажи.

– Это место как ничто другое напоминает о том, кто хозяева этих земель.

На это генерал лишь улыбнулся, не став учить молодого эльфа уму: род Миратэ не мог похвастаться ни знатностью, как Феланэ, ни воинскими достижениями, как Рисанэ, ни богатыми землями, как другие лорды. Предки Нареля жили на севере, в маленьком поместье, окруженным густым лесом. На их границах всегда было неспокойно, а Миратэ не обладали честолюбием, чтобы стремиться что-то поменять. Нарель был скромен и привык восхищаться такими, как Феланэ, которые уже по праву рождения стояли выше других лордов. Если бы Селон Рисанэ имел привычку лезть не в свое дело, он обязательно бы подивился помолвке юного друга со старшей леди Феланэ: хоть Астера никогда не рассказывала о сестрах (общение с ней, вообще, было достаточно своеобразным и многие к нему не стремились), но еще до войны об Алесте и ее матери, Алинэи, ходило немало слухов. Как-никак, а старшая из ныне живущих леди Феланэ когда-то едва не стала женой кронпринца.

***

– Как ты могла так поступить?! – Хорошо, что стекло в окнах особняка было прочным настолько, что могло выдержать многодневный скандал, разразившийся в доме Феланэ. Все началось еще шесть лет назад, когда Астера приняла в ряды следопытов человека. Даже непоколебимый авторитет генерала не спас ее от шепотков подчиненных, но очень скоро Винсент Корт – а именно так звали молодого лучника – доказал, что не зря его удостоили столь высокой чести. Несмотря на продолжавшиеся сплетни (злых языков всегда было достаточно даже среди светлых эльфов), Астера повысила его. Уже спустя два года он стал ее заместителем. У Восточных гор бои были не менее жаркими и кровавыми, чем на севере, там проверялись на прочность все. Винсенту удалось не только завоевать себе место среди эльфийских следопытов и их уважение, но, и как оказалось позже, любовь генерала. Весть о свадьбе леди Астеры Феланэ, герое Рассветного Леса и одной из самых прекрасных дев, с простым человеком в другое время потрясла бы всех светлых эльфов, но заканчивающая война сгладила резонанс. А некоторые, как увлеченная романом с молодым командиром Миратэ Алеста, и вовсе пропустили эту весть мимо острых ушек. Поэтому визит в поместье сестры с мужем человеком (!!!) и двухлетним сыном-полукровкой (!!!) стал для старшей Феланэ настоящим потрясением. Естественно, между сестрами тут же вспыхнула ссора, которая не прекращалась уже который день. Сначала еще Авелис пытался разнять их, но потерпела сокрушительное поражение и по совету Винсента отступила.

– Не обращая внимание, для Астеры это привычное состояние, она всего лишь сменила объект своего ора: с солдат на сестру, – с явным безразличием к подобной патовой ситуации успокоил ее человек. Он оказался достаточно приятным в общении, хотя его манеры военного и излишняя язвительность настораживали Авелис. Она никогда еще не общалась с людьми, но среди светлых эльфов отношение к ним было, как глупым неразумным существам. Люди смертны, лишены духовности и чувства прекрасного – так считают в Рассветном Лесу, но Авелис, понаблюдавшей с неделю за непрекращающимися ссорами сестер, пока Винсент спокойно возился с сыном, начала думать, что все в этом мире относительно.

– Мне не нужны твои глупые нотации, которые наша дорогая матушка вложила в твою пустую голову!

– Ты вышла замуж за человека! Астера, никто бы не смог так опозорить свой род, как это сделала ты!

– Я забыла спросить твое мнение!

– Как ты могла разделить ложе и свою жизнь с человеком?!

– Очень легко! Рассказать или не шокировать тебя, сестра? Хотя зная твой бесстыжий нрав, не думаю, что тебя что-то сможет удивить!

– Не смей меня обвинять! Это не я притащила в дом людей!

– Мужа! Моего признанного Светом супруга!

– Вот и поезжай с ним туда, откуда ты приехала, не позорь род!

– Это мой дом!

Именно в этот момент в особняк прибыли лорд Миратэ и лорд Рисанэ. Первый легко спрыгнул с коня и раскланялся с вышедшей их встречать Авелис, при этом обеспокоенно поглядывая на дом, из которого доносились хорошо слышимые обрывки ссоры сестер. Генерал же Рисанэ степенно спустился, опираясь на свою послушную и спокойно стоящую лошадь: травма ноги, полученная еще в Южной войне, навсегда лишила его проворности. Опираясь на трость, он похромал к дому.

– Генерал Селон Рисанэ, наш с Астерой военный друг и наставник, – представил его Нарель.

Авелис лучезарно улыбнулась – у нее была улыбка счастливой, солнечной девочки, которая осветила все вокруг, и даже повидавший слишком много боли и грязи генерал Рисанэ на мгновение почувствовал себя молодым.

– Светлого дня, леди Феланэ, – он склонился поцелуем к ее руке, чувствуя нежный шелк кожи под губами.

– И вам, генерал. Проходите, мы ждали вас.

Да, ссорящиеся сестры определенно "ждали" их. Впрочем, когда Авелис проводила лордов в большую гостиную там, помимо скучающего Винсента обнаружились и Астера с Алестой, восседающие в креслах с видимым спокойствием. Как только гости вошли, старшая сестра поднялась навстречу жениху, а средняя – генералу.

– Рисанэ, рада вас видеть, – она пожала ему руку. – Нарель все же заманил вас к нам?

– Пригласил, – поправил генерал. – Если вы не против моего присутствия.

– Ничуть, всегда рады. С Винсентом вы уже знакомы…

– Да, я прекрасно помню вашего первого помощника.

– …а с Авелис вы уже познакомились, тогда мне остается представить лишь мою старшую сестру, леди Алесту Феланэ. Присаживайтесь, что мы будем стоять, на войне настоялись.

– И набегались.

– А кто-то наорался, – язвительно заметил "первый помощник".

– Винс.

Генерал Рисанэ приветственно кивнул Винсенту, пока его супруга пыталась прожечь того взглядом. Астера Феланэ и в молодости отличалась нелегким характером, а война и командование немалой частью армии превратили ее, без преувеличения, в бешеную фурию. Генералом следопытов она была отменным, но общаться с ней было непросто, и все же Селон Рисанэ крайне уважительно относился к этой эльфийке, как и он, стоявшей на защите родных земель. Что же до Винсента, с ним генерал тоже в свое время был знаком, когда тот стал правой рукой леди Астеры. Его профессиональные навыки Рисанэ, как и Феланэ, оценил высоко, к тому же мужчина обладал поистине выдающимся спокойствием и умением гасить яростный огонь в душе своего генерала. Поэтому пока Алеста что-то тихо обсуждала с Нарелем, Селон Рисанэ завел неторопливую беседу с Винсентом. Это был еще достаточно молодой мужчина, среднего роста, широкоплечий, с темно-каштановыми волосами и карими глазами. Он не был красив ни по эльфийским, ни даже по человеческим меркам, но обладал недюжинной силой, стальной воле и умением добиваться своего во всем, что не касалось его любимого командира. Пока мужчины степенно обсуждали, сколько времени понадобится, что восстановить резервы после столь продолжительной войны, обе женщины молчали. Астера за последние дни наговорилась, вернее, накричалась, вдоволь, а Авелис не считала, что ее опыта достаточно, чтобы участвовать в подобных разговорах, поэтому она лишь внимательно слушала, попутно думая о приехавших гостях: сестра мало рассказывала о тех, с кем воевала плечом к плечу много лет, но даже из ее скупых замечаний можно было составить довольно ясную картину. О генерале Рисанэ говорили еще до войны, он давным-давно прославился как непревзойденный военачальник, да и Нарель Миратэ был достаточно известен – один из командиров северной армии.

Наконец двое возлюбленных договорили и присоединились к основному обществу в гостиной.

– Надолго ли вы к нам? – любезно поинтересовалась у генерала Рисанэ Авелис, пока сестры вновь не схлестнулись.

– Пока Нарель будет готовиться к свадьбе. Кстати, как скоро, друг мой, нам ждать этого радостного события?

Нарель перевел влюбленный взгляд на сидящую в соседнем кресле Алесту, та ответила более сдержанно, но знающая ее Астера лишь хмыкнула: вот уж не думала лучница, что ее холодная и расчетливая (вся в матушку!) сестра когда-нибудь кого-нибудь полюбит, да еще и простого северного лорда, у которого за душой лишь выжженная земля и влюбленный взгляд.

– Не больше месяца, Нарелю нужно будет вернуться домой восстанавливать поместье.

На эту фразу особенно тяжело вздохнул генерал Рисанэ и в подтверждении кивнул: они с Нарелем Миратэ были соседями, и ситуации у них, в общем-то, были схожи. Зато после этого ему от Авелис достался сочувственный взгляд.

Глава 4. Три жены

После приезда Нареля ситуация в поместье Феланэ немного разрядилась: теперь Алеста большую часть дня проводила со своим женихом, Астера – с мужем и сыном, и сестры старались не пересекаться, благо в огромном особняке сделать это было несложно. Но все равно постоянно, как пожар в засушливое лето, вспыхивали ссоры. Среди светлых эльфов отношения с другими расами не устанавливались и даже осуждались, кроме, пожалуй, с народом фейри: русалок, дриад и нимф, которые были ближайшими соседями и соратниками дивных. Алеста всегда придерживалась строгих консервативных взглядов, Астера же, как типичная представительница рода Феланэ, плевать хотела на устои и чужое мнение. В конце концов, в их семье она была не первой, вступившей в межрасовый брак, этим испокон веков славились ее предки. Но старшую сестру не волновала ни любовь младшей, ни склонности, присущие их роду – она продолжала осуждать Астеру. Та никогда не обладала терпеливым характером, да и Алесту всегда недолюбливала, поэтому и без того натянутые отношения двух Феланэ сейчас трещали по швам, грозясь навсегда разорваться. Нарель не знал, что делать, как помочь любимой и стоит ли вмешиваться; Винсента это лишь веселило, хотя Авелис видела, как горят злобой карие глаза – никому, кроме Астеры, он не прощал оскорбления, и Алесте часто доставалось от него несколько ядовитых острот. Особенно ситуация накалилась, когда средняя сестра в один из разговоров заявила старшей, что не может дождаться, когда та выйдет замуж и уедет, оставив ей поместье.

– Поместье? Тебе? – удивилась Алеста.

– А кому еще? Твой Нарель – последний из рода Миратэ, тебе придется вступить в его семью, а мой муж менее знатен, он уже взял мое имя. Придется мне возглавить нашу семью.

– Никогда я не допущу того, чтобы наш род продолжали полукровки! Есть еще Авелис!

– Она младше меня, по праву старшинства титул леди Феланэ наследую я!

Возразить Алесте было нечего – Астера была права, – но после этого разговора сестры старались не встречаться, потому что обе понимали, что взаимная ненависть достигла своего предела. Алесту неимоверно бесило, что их древний род, второй по знатности после королевского, будут продолжать смески, дети какого-то грязного человека! Но и отказаться от брака с любимым она не могла. Нарель покорил ее практически сразу: вне поля боя он был мягким, добродушным эльфом, предпочитавшим уступать близким, а не ругаться с ними. Это так контрастировала с обстановкой в доме Феланэ, где, Алеста помнила, отец с Астерой могли до безумия доводить мать своими прихотями! Подумать только, если бы покойный лорд Феланэ так долго не противился браку дочери с кронпринцем Ларетом, то сейчас она могла бы быть королевой! Пусть и вдовствующей… Но тогда бы она не встретила Нареля… Его мягкая улыбка и добрый взгляд нравились ей, впервые в своей уже долгой жизни она думала о замужестве с тем, к кому она испытывала настоящие чувства, а не простой расчет. У эльфов многие тысячелетия не было даже такого понятия, как брак по договоренности – их души соединялись лишь по светлой, глубокой любви, – но потом произошел Раскол, их народ сблизился с людьми, перенимая у них не самые лучшие традиции. Постепенно среди знатных светлых эльфов стали заключаться браки не по любви, а из выгоды. Первым на эту стезю стал великий король Рассветного Леса Лисэн Леранэ: после Раскола на его плечи легла серьезная задача собрать воедино растерзанный народ. Тогда многие – да почти все! – рода были уничтожены, на их месте возникали новые, заводились новые связи, укреплялись новые семьи. Тогда такой подход к бракам был оправдан, а после он вошел в привычку. Несмотря на пестование души над телом, светлым эльфам вовсе не была чужда корысть, зависть и желание прославить свой род.

***

– Вам, наверное, скучно сидеть здесь без дела, лорд Рисанэ? – раздался в утренней тишине мелодичный голос Авелис. Плавной походкой она вплыла в беседку: прекрасная юная эльфийка в легком шелковом платье цвета спелых персиков. Ее бледно-золотые волосы свободным водопадом ниспадали на спину, а в серых глазах сверкала нежная улыбка. В отличие от сестер, она не унаследовала поразительные сапфировые глаза Феланэ, да и волосы ее не переливались горящим золотом, как у Алесты с Астерой, но эта менее яркая внешность намного больше соответствовала той внутренней мягкости, что царила в душе младшей сестры.

– Ничуть, но я буду рад вашему обществу, леди Феланэ, – генерал Рисанэ не кривил душой: младшую из сестер окружала какая-то особенная, удивительная аура жизни, той веселой и беззаботной жизни молодого эльфа, о которой, казалось, Селон давным-давно забыл.

– Вы ужасно учтивы, прошу, зовите меня по имени, "леди Феланэ" из ваших уст звучит слишком важно, – она легко рассмеялась, опускаясь на нежно-розовый пуф.

– Как вы пожелаете, леди Авелис, – он не удержался и улыбнулся в ответ. – Но мне придется сразу предупредить: к моему большому сожалению я не смогу развлечь вас увлекательной беседой.

– Я нарушила ваши раздумья?

– Нисколько, но круг моих интересов не соответствует вашему. Я всегда жил лишь войной, – печально произнес он.

Она наклонилась к нему, ее бледно-золотые локоны скользнули вперед, изысканным узором ложась на шелк платья.

– Мне жаль, что вам пришлось столько пережить, и я благодарна вам за то, что вы защищали нас всех эти годы.

– Я делал это не один: все эльфы Рассветного Леса стали на защиту своих семей. К примеру, ваша сестра.

– Да, слава о ее подвигах достигла даже наших рощ. Правда ли, что ее прозвали Бич Орков?

– Истина, ваша сестра разила орков у восточных предгорий, как жнец пшеницу.

Авелис повела плечами, словно замерзла, и генерал заботливо поинтересовался:

– Закрыть окно? Сегодня с севера дует холодный ветер.

– Главное, чтобы он не принес беду. Сидите, вам нет нужды вставать, все дело в том, что я слишком впечатлительная.

– Как правило, так говорят те, кто может выдержать очень многое.

– С вами ужасно сложно беседовать, лорд Рисанэ, вы на любую мою глупость находите похвалу, – так чисто, без какого-либо кокетства, произнесла Авелис и тут же осеклась: – Я вас не обидела?

– Это было бы невозможно, – с улыбкой заверил ее генерал Рисанэ. – Ваше общество скрасило это утро.

– Это самое главное – плохой бы я была хозяйкой, если бы гости скучали в нашем доме.

– Уверяю вас, покой вашего прекрасного поместья – как раз то, чего я бы желал. После войны хочется лишь тишины… Впрочем, это неважно.

– Вовсе нет, – быстро и довольно пылко возразила Авелис.

– Это речи не для юных леди, – мягко ответил генерал. В отличие от Астеры, он, оказываясь вне плаца или военного совета, общался исключительно радушно. Его голос – неторопливый, мягкий, отеческий – мог успокоить любого, он окутывал, словно теплый домашний плед, дарил ощущение защиты.

– Я готова вас слушать.

– Минуту назад вы утверждали, что чересчур впечатлительны.

– А вы убеждали меня, что как раз наоборот!

– Я готов признать поражение, – произнес Рисанэ, заворожено наблюдая за светлой улыбкой своей собеседницы.

***

Тугая дуга лука изогнулась в крепкой хватке, и Астера закинула на края тетиву.

– Все, Адериэль, твой первый лук готов, – она отдала его маленькому сыну. Тот едва не задохнулся от восторга, трогая маленькими ручками детский лук.

– Не рановато ли? – скептически поинтересовался Винсент только за тем, чтобы зацепить Астеру: он бы и сам подарил сыну лук на двухлетие.

– Нет, – тут же гневно отрезала эльфийка. – В роду Феланэ все великолепные лучники. Мой отец подарил мне лук, едва я научилась ходить.

– Заметно, – пробормотал себе под нос Винс, помогая Адериэлю поудобнее перехватить лук.

– Повтори громче.

– А ты не услышала?

Взгляды их скрестились: в этом была вся суть их отношений, с этого все когда-то началось…

…Астера шла по лесу, осторожно скользя меж ветвями и медленно продвигаясь вперед. Конечно, как и любой эльф, а тем более генерал следопытов, она могла быстро, словно молодая лань, идти через лес, не оставляя за собой следов, но сейчас ей была важна не скорость. На западную границу она прибыла из-за тревожных донесениях о ликанах, вновь появившихся в этих лесах, но, как выяснилось на месте, сведения оказались ложными, однако в процессе их проверки Астера объехала ключевые посты на границе. На одном из них ее старый боевой товарищ пожаловался на слишком умных людей, живущих по ту сторону леса. После долгих расспросов, оказалось, что местные землевладельцы, чтобы обезопасить себя от периодических визитов эльфийских разведчиков (мирный договор мирным договором, но бдительность необходимо было проявлять), стали ставить ловушки, да такие, что даже следопыты Рассветного Леса нет-нет, а попадутся, что уж говорить о рядовых лучниках. Вдоволь посмеявшись над ними, Астера наутро устроила всем выговор и пообещала выгнать всех тех, кто еще раз проявит свою полную некомпетентность и позволит людям себя обхитрить. Но рассказ товарища заинтриговал генерала следопытов, и она, благо что маршрут несильно расходился с ее основной целью, решила наведаться в человеческие земли и посмотреть, насколько серьезно проштрафились подчиненные. Вот она и шла по лесу, прислушиваясь к пению птиц, трескоту насекомых и шуршанию белок в ветвях. Она уже успела найти и обезвредить с десяток простеньких – для эльфов – ловушек, и теперь мысленно ругалась на оставшихся на посту разведчиков: если в армии узнают, что ее следопыты такие идиоты, то она позора не оберется. И они еще хотят выиграть войну! Конечно, Астера помнила, что на западную, самую спокойную границу она отправляла молоденьких эльфов, не успевших побывать в настоящих боях, но даже отсутствие опыта не могло извинить их.

И именно в этот момент что-то резко дернуло ее за ногу, она больно ударилась затылком о землю, а в следующее мгновение уже висела головой вниз – ее лодыжку крепко обвивала веревка, конец которой уходил к ветке и терялся в кроне.

Астера замерла, прислушиваясь, но вокруг не было никого, кто мог бы на нее напасть. Значит, это была лишь ловушка. Да, всего лишь ловушка, в которую она, генерал следопытов и герой войны, попалась, как несмышленый птенец! Мысленно выругавшись так, что позавидовали бы тролли, Астера легко подтянулась и перерезала веревку. Как только она оказалась на земле, а мир принял свое обычное положение, она принялась рассматривать сработавшую ловушку. При более внимательном осмотре Астера пришла к выводу, что создал ее явно мастер своего дела: несмотря на простой, всем известный порядок работы, ловушка была тщательно замаскирована, что даже остроглазые эльфы не заметили бы подвоха, веревка была крепкой – такой и орка можно остановить, – а в листве она нашла еще одну ловушку, которая была рассчитана на потерявшего бдительность путника, выбравшегося из первой. Если сначала Астера не собиралась задерживаться в человеческих землях, то теперь в ней проснулся интерес, смешанный со жгучей злостью: она обязана отплатить тому ничтожному смертному, что так поиздевался над ней. Поэтому она устроила засаду уже на хозяина ловушки – он наверняка придет проверить ее и совсем скоро, ведь опытным глазом следопыта Астера успела заметить, как одна из веревок змейкой скользнула в листву дерева, а потом протянулась по кронам соседних, оповещая о сработавшей ловушке. Да, здесь поработал настоящий мастер, такого бы к ее остолопам-разведчикам! Ждать Астере пришлось долго – на землю медленно опустился вечер, – но для генерала следопытов это было не в тягость: даже ее солдаты могли сидеть в засаде днями.

Чуткое эльфийское ухо уловило шорох еще за несколько десятков метров. Тот, кто шел по лесу, явно был не обычным землепашцем – те топали громче армии орков, – но, как любой человек, не мог полностью скрыть следов. Астера внутренне подобралась: за прошедшее время гнев ее уязвленного самолюбия лишь еще больше распалился. Наконец среди стволов �