Зимняя Нимфа, которую все боялись
Глава 1
В лесу Вечной Зимы даже воздух был другим: густым, острым и до одури чистым. Наверное, таким он бывал в мире лишь однажды, в его первый день. Дышать им – все равно что пить ледяное игристое вино, от которого кружится голова, а щеки заливает румянец. Вот только щеки мои ничего не заливало, а голова если и кружилась, то исключительно от дурных предчувствий.
Сквозь толщу снега и камней пробивался родник. Вода в нем была настолько прозрачной, что казалось, зачерпнешь – и в ведре останется одна пустота. Было хорошо. Тихо. Давненько сюда люди не шастали. Видимо, дураки, то есть смельчаки, перевелись. Лес был моим, целиком и полностью. Что не могло не обнадеживать.
Наполненное до краев ведро я дотащила с родника без особых усилий. Дом мой, если его так можно назвать, стоял неподалеку – избушка, припорошенная снегом, будто сахарной пудрой. Ее бывший хозяин, престарелый отшельник, три года назад окончательно преисполнился и съехал в теплые края – нести в туристические массы доброе и вечное. Вот мне его жилище и досталось, больше здесь ни души не было. Ему оно без надобности, а мне – в самый раз.
Избушка была славная, обустроенная. Крепкие бревна, надежная кровля, внушительная печь. Правда, я ее топила редко. В интерьере кое-что переделала, приспособив под себя. Появились занавески на оконцах, половичок и полки для моих склянок. Уют, да и только. Не с медведями же в берлоге валяться, там запах, знаете ли, на любителя. И наряжаться я по-прежнему любила, хоть красоваться и не перед кем.
На мне было длинное платье прекрасного болотного оттенка, расшитое причудливыми узорами, и меховая накидка цвета хвои. Не самой свежей хвои, но смотрелось недурно. Наряды мне перепали от одного незадачливого торговца. В изрядном подпитии он умудрился заехать на самоходных санях в мой лес. Заблудился и впилился в сугроб по самую кабину. Увидал меня, выходящую из чащи, – кожу мертвенно-бледную, волосы смоляные до пояса, глаза алые, как свежая кровь, – да и ломанулся прочь, побросав весь скарб. Ему – страшное видение, а мне – подарок судьбы. Целый сундук с одежками, безделушками и прочей дребеденью. Пришлось, конечно, кое-что перекроить и подогнать: платья были рассчитаны на дамочек попышнее. Но результат того стоил. Торговец ни за сундуком, ни за санями не вернулся. То ли побоялся, то ли в другом сугробе заплутал.
В общем-то, жилось мне нормально. Тишина, покой, никаких незваных гостей. Только одно обстоятельство портило идиллию – приближающийся праздник Долгой Ночи. Годовой цикл подходил к концу, люди готовились встречать новый. Повод для всеобщего ликования, глупых хороводов и поедания вкусностей до колик. Меня от одной мысли о предстоящем веселье тошнило. Но ничего, переживу. Не впервой.
Итак, воды я принесла, теперь пора прогуляться подальше – собрать зимних трав для согревающего зелья. Постоянно палить дрова в печи чревато, дым может привлечь внимание, а мне этого совсем не хотелось.
Лес принимал меня как родную. Снег не хрустел под сапогами, ветви не цеплялись за одежду. Впереди сама вытаптывалась тропинка, позади – тут же заметались следы, словно их и не было. Деревья чуть кренились, давая мне дорогу. Хотя бы эта магия во мне осталась. Не отнял. Наверное, забыл. Или пожалел… Но, вероятнее, решил, что быстро сгинуть для меня – слишком легко и просто.
Елки стояли, никем не тронутые, пушистые и нарядные под шапками снега. В предыдущие года люди любили заявиться и утащить какую-нибудь красавицу, чтобы обвешивать у себя нелепыми игрушками да складывать под ней подарки. Фу.
Настроение мое, и без того не самое солнечное, портилось с каждой минутой. Не успела я отойти и на сто шагов, как из-за сугроба выскочил мой верный спутник – саблезубый заяц по кличке Клык. Размером с некрупную собаку, серый, в пятнах. Вместо глаз – две угольные бусины. Он затрусил рядом, тычась холодным носом в ладонь.
– Чего приуныл? – Я почесала ему за ухом. – Скучно одному?
Заяц что-то хрипло пробасил в ответ. Я сняла с шеи ожерелье из мерзлых ягод – темно-синих, почти черных. Нанизала их для красоты.
– На, кушай на здоровье.
Клык хватанул угощение и жадно вгрызся. Тем временем с могучей сосны спустилась моя приятельница – летающая белка Шишимра. Не та мелкая рыжая пакость, что по городам шныряет, а полноценная зверюга с перепонками между лап, пушистым хвостом-рулем и глазами как у совы. Она приземлилась мне на плечо и потерлась бочком о щеку. Очевидно, ей тоже захотелось чем-нибудь угоститься.
Я вынула из волос заколку, сделанную из заиндевевшей шишки, и протянула ей. Шишимра сцапала ее обеими лапками, с довольным стрекотом взмыла на ближайшую ветку и принялась упоенно глодать.
– Приятного аппетита, – пожелала я.
Им радость, мне повод для обновления образа. Ожерелье все равно уже надоело, а заколка постоянно путалась в волосах.
Я продолжила путь, заяц семенил следом, чавкая ягодами. Травы мне нужны были особые – те, что набирают силу в самый холод, под толстым слоем снега. Протиснешься между елей, откопаешь у корней – а там, глядишь, листик серебристый или корешок, от которого пахнет мятой и сталью. Попадались и редкие травинки, пробивающиеся сквозь наст: серебристый плакун, морозный зверобой, побеги ледяного папоротника. Собирала их в поясную сумку под накидкой. Дело шло споро, мысли витали где-то в прошлом, которое лучше бы не трогать.
И вдруг… В ноздри ударил едва уловимый, но узнаваемый запах. Дым. Я выпрямилась во весь рост, задрала голову. Небо над лесом было чистым, сине-белым. А на юге, за верхушками елей, поднимались струи серого дыма.
Та-а-ак… Кто пожаловал в мой лес?!
Студенты, наверное. Возле леса, на границе с вечной зимой, стояла Академия, где обучали магов. Эдакий замок, высокий, мрачный. Порой оттуда на практику выезжали недоучки. То травы собирать, то ритуалы для зачетов проводить. Уж не пожар ли устроили эти балбесы? Не похоже… Пожар пах бы иначе, и дым был бы гуще.
Но от этого не легче. В преддверии праздника ничего хорошего со мной случиться по определению не может.
Бросив панический взгляд на зайца, который тоже насторожился и судорожно втянул воздух, я двинулась на юг. Сначала быстро, практически бегом, потом, по мере приближения, перешла на крадущийся шаг. Лес помогал, прикрывая меня ветвями. Я сливалась с тенями, становилась частью пейзажа – беззвучной, невидимой.
Шум долетел до меня раньше, чем я что-либо увидела. Не шелест веток, не скрип снега. Гул голосов, смех, скрежет, лязг! И запах – теперь явственный – жареного мяса, сладкой выпечки и… людей.
Крадучись, как хищница, я подобралась ближе. Спряталась за мощным стволом сосны, покрытым изморозью, выглянула.
И обомлела.
Поляна, что еще вчера была нетронутым уединенным уголком, походила на муравейник, по которому проехался каток. Всюду сновали люди – молодые, шумные, в разноцветных мантиях, накинутых поверх зимних одежд. Они таскали бревна, разгружали повозки, развешивали гирлянды. Это не лагерь. Целая деревенька! Меховые палатки, пестрые и безвкусные. Домики на колесах, размалеванные снежинками. Яркие шатры, от которых слезились глаза. Воздух дрожал от гвалта и насвистываемых мелодий. А над всем этим безобразием, между двумя самыми высокими соснами, натягивали огромную вывеску. На ней веселыми, кричащими буквами было выведено:
«Праздничная ярмарка “Полярная сова”».
В моем лесу. На моей поляне. Какого, простите, хрена?!
Я стояла, не в силах пошевелиться, впиваясь в кору длинными, похожими на когти ногтями. Глядя, как вторженцы обустраиваются, как зажигают фонарики, хотя до вечера еще далеко, как расставляют прилавки.
У меня похолодело внутри, по спине бежали мурашки – не от страха, нет. От ярости. Ледяной, обжигающей, как сосульки.
Изо рта вырвалось тихое шипение. Эти непуганые дураки хотят уничтожить мой покой! Готовятся петь, плясать, развлекаться. Отмечать ненавистный праздник прямо у меня под носом.
Так дело не пойдет. Этого я не потерплю…
Глава 2
В голове созрел коварный план. Я их живо отсюда спроважу. Будет тут не «Полярная сова», а «Песцовая лиса»!
Даже ветви елей склонились под тяжестью моего гнева, я сосредоточилась – на той магии, что осталась в жилах. Вызвала не метель (на нее бы и не хватило сил), а нечто точечное, мерзкое и густое. Поземку. Она должна была налететь ровнохонько на поляну, не трогая окрестности. Задуть костер, засыпать все припасы, забить снегом уши и носы, стереть дурацкие улыбки.
Облака над ярмаркой заклубились, побелели. Яростно повалил снег, ветер завыл пронзительно. Пламя костра затрепетало, норовя потухнуть. Да… Да. Да! Потирая руки, я позволила себе злорадную ухмылку. Ну что, ребята, по домам?
Раздался всеобщий визг. Но не испуганный, а самый что ни на есть восторженный.
– Ого, какой снежок пошел! – пронеслось над поляной.
– И ведь только над нами! Удачно мы место выбрали, атмосферное…
Я досадливо закусила губу. Мое творение, мою мерзостную метель, они восприняли как подарок судьбы. Декорацию. Бесплатный аттракцион…
– Эй, Агнесса, – крикнул какой-то мускулистый красавчик в синей мантии, – прикрой костер, задует же!
Из толпы выбежала миниатюрная блондинка в желтой накидке и небрежным жестом очертила вокруг кострища круг. Воздух перед ней задрожал, сгустился в невидимый купол. Снежная круговерть бушевала вокруг, но внутрь не проникала ни единой снежинкой. Потом подошел высокий рыжий парень, облаченный в красную мантию. Я бы назвала его огненным, но это слишком пафосно, а он был просто… наглым. Смугловатое лицо, веснушки, ухмылка до ушей. Парень щелкнул пальцами у затухающего костра, и пламя вспыхнуло с таким яростным треском, будто его десятилетиями томили в заточении. Оно стало еще выше и жарче, отплясывая тенями на радостных физиономиях.
Затем дело приняло и вовсе возмутительный оборот. Студенты бросились лепить из моего снега снеговиков! Уродливых, кривых, с угольками вместо глаз и морковками, тыкающимися в небо с неуместным оптимизмом. Народ смеялся, играл в снежки. А долговязый тип в очках и зеленой мантии принялся составлять на вощеной табличке правила будущего конкурса на лучшую снежную скульптуру.
– Устроим, когда больше народа подъедет! – объявил он, и студенты одобрительно загудели.
У меня в ушах зазвенело. Еще не все? Эта толпа – лишь авангард будущего нашествия?
Я скрипнула зубами с таким чувством, будто перемалывала стекло. Ладно. Не страшно. Подготовлюсь получше и вернусь. Война только начинается!
Уходя, я заметила у тропы их навигационные таблички – деревянные, с нарисованными стрелками и надписью «Ярмарка туда». Я соскоблила краску и выцарапала новые стрелки, ведущие вглубь самого дикого и скалистого участка леса. Пусть поищут там свою сову!
Дорога к избушке показалась бесконечно длинной. В голову, словно назойливые мухи, лезли воспоминания. Яркие, как вчерашний день, но бесконечно далекие. Когда я в роскошных голубых одеждах готовила подарки. Не какие-то безделушки, а настоящие – вобравшие в себя морозные узоры, дыхание вьюги, обещание снежного утра. Как танцевала вокруг елки, украшенной игрушками изо льда, что переливались в свете звезд и собственного сияния.
Это было будто в другой жизни. Хотя почему будто? В другой! Конкретно в другой. А эти юные дарования… совсем страх потеряли. Видимо, это мое упущение, что люди перестали бояться ходить в лес. Но я это обязательно исправлю.
В избушке я наскоро набрала травок и семян из своих запасов. Особенно не выбирала – хватала то, что колется и горчит. Накинула поверх платья балахон до пят, натянула капюшон по самую переносицу. Чувствуя себя этаким мстительным призраком, отправилась обратно. Теперь я не «злая лесная ведьма», а всего лишь невзрачная фигура, одна из многих.
Ярмарка за время моего отсутствия разрослась, как ядовитый гриб после дождя. Палатки стояли рядами, между ними растянули гирлянды из разноцветных огоньков. Украшенные соломой прилавки пахли медом и чем-то жареным. В центре поляны возвышалась громадная, умело пересаженная магией ель. Главный символ праздника. Пока не наряженный…
Я подкралась, сливаясь с тенями, и незаметно сыпанула в охапки соломы по горсти колючих семян-репейников. Пусть дорогие посетители обчешутся! После пробралась на походную кухню – шатер с котлами и жаровнями. Улучив момент, пока повар-студент с азартом помешивал дымящийся состав, я добавила в берестяную коробочку с этикеткой «Приправа праздничная для сбитня» свою смесь – щепотку сушеного чертополоха и корень молчальника. Это сочетание вызывает дивное онемение языка, вплоть до ощущения, будто его заменили на ватный.
Повар щедро бухнул мою смесь в котел, довел до кипения и, улыбаясь во все лицо, передал в палатку с напитками. Там варево разлили по кружкам, которые быстро стали разбирать. Я затаилась у кустов, предвкушая развязку.
Первый же дегустатор, тот самый рыжий наглец, сделал большой глоток и широко раскрыл глаза. Я замерла. Вот оно! Сейчас парень завоет, выплюнет, затопает ногами!
– Ничего себе… – выдохнул он, покашливая. – Оригинально… Язык, кажется, отнимается.
К моему неописуемому ужасу, его приятель-качок тут же хлебнул из своей кружки.
– И правда, Миран, – пробормотал он, с трудом шевеля языком. – Похоже на удар током… Но в конце чувствуется легкая сладость. Смелый вкус!
– Это не сбитень, а «Огненный эликсир»! – объявила блондинка Агнесса. – Какой креатив! Кто готовил?
Слава о новом «авангардном» напитке разнеслась по ярмарке мгновенно. Очередь к палатке выстроилась огромная. Все хотели испытать эти «неповторимые ощущения» и с нетерпением ждали, когда язык снова онемеет.
Дураки? Дураки!
Тем временем мои репейники дали всходы. Из соломы полезли серебристые ростки с мелкими колючими цветами, напоминающими заиндевевшие звездочки. Я ожидала паники, воплей. Вместо этого послышались возгласы восторга.
– Смотрите, это же ледяной репейник! – завопила какая-то умного вида девица в белой мантии. – Они цветут только в самые лютые морозы и приносят удачу.
Их начали срывать, вплетать в венки, украшать ими платья и прически. Я сидела в кустах и едва сдерживалась, чтобы не начать стучать головой о ствол сосны.
И тут, словно специально, чтобы меня добить, заявилась группа запоздавших гостей. Они были усталые, но довольные.
– Мы заблудились, – радостно сообщил их предводитель. – Но наткнулись на живописную ледяную пещеру. Такую глубокую, таинственную…
– Это же сакральное место, – подхватила Агнесса. – Надо организовать туда экскурсию. «Тайны леса Вечной Зимы»!
Меня чуть не вывернуло наизнанку. Эту дыру в земле, куда я сбрасывала отходы от зелий, объявили сакральным местом!
Студенты начали наряжать ель – гирляндами, шарами да игрушками. На самую макушку должны были водрузить специальный кристалл, сияющий, как сердце зимы. Пока все суетились, я прошмыгнула к ящикам с елочными украшениями, прикрываясь спинами зевак. Он лежал в крайнем ящике, на бархатной подушке – крупный, идеально ограненный, переливающийся всеми цветами радуги. Проворно сцапав кристалл, я сунула его в карман балахона. Зажала в кулаке, чувствуя, как старая боль отзывается где-то под ребрами. Одновременно я шепотом сотворила заклинание, и веселые теплые огоньки погасли, сменившись тусклыми сине-белыми всполохами. Теперь поляна освещалась как подвал в морге. Мрачно и уныло. Ощутите, дорогие, что такое настоящая зима!
И что же? Толпа ахнула. Но не от разочарования.
– Аутентично… – пронесся восхищенный шепот.
– Какая глубина! Какая холодная красота!
– Это же стиль Инея! Эстетика Владыки Стужи.
От упоминания его имени сердце судорожно екнуло. А казалось, что меня уже ничем не проймешь… Они продолжили наряжать ель, славя властелина зимы, повелителя вьюг, хозяина Долгой Ночи – могущественного Инея.
Я стиснула похищенный кристалл так, что он едва не треснул. Сейчас. Сейчас они обломаются. Без главного символа их праздник будет испорчен!
Накачанный маг вызвался установить кристалл, тут-то пропажа и обнаружилась. Но тут Миран – рыжий огневик – хлопнул себя по лбу и сказал приятелю:
– Влас, не беда! У нас есть запасные. В телеге целый ящик.
Сердце окончательно упало, превратившись в кусок колотого льда. Очкастый ботан метнулся к телеге и притащил целый ящик, полный точно таких же кристаллов. Парни выбрали самый красивый, водрузили его на вершину, и он ярко засиял. Под сине-белым светом гирлянд это выглядело даже эффектнее, чем с разноцветными.
Я отступила прочь от поляны, сжимая в руке украденный кристалл. Он обжигал пальцы. С досады я швырнула его в ближайший сугроб. Оттуда сразу высунулась знакомая заячья морда. Клык с любопытством понюхал кристалл, схватил и уволок. Хоть кому-то пригодится.
Таясь в тени, я смотрела на веселящуюся толпу, на праздничные огни, на венки из моих же репейников. Во мне закипала не злость… А нечто иное! Холодная, упрямая ярость. Они меня разозлили. Сильно! Зря не захотели по-хорошему.
Глава 3
Ночь – мое время. Когда солнце скрывалось, уступая власть синеватым сумеркам и хрустальным звездам, лес становился моим по-настоящему. Днем еще можно было обманываться, думать, что тут кто-то хозяйничает, кроме меня. Ночью – нет. Тишина была моей, тени – моими, и снежинки, витающие между деревьями, – тоже.
Сидя высоко на дереве, я наблюдала, как огни на ярмарке один за другим гаснут, как голоса стихают, уступая место храпу и мерному дыханию спящих. Пора. Если грубые методы не работают, значит, надо брать измором. Устроить психическую атаку!
Я послала мысленный призыв. Из темноты выскользнул Клык, его зубищи поблескивали в лунном свете. С верхушки сосны спустилась Шишимра, бесшумно взмахнув перепончатыми крыльями.
– Ну, мои пушистые диверсанты, – прошептала я, – план прост. Шумим, скребем, рычим.
Пусть думают, что лес кишит неведомой хтонью.
Они умчались в темноту. Клык испустил низкое, похожее на скрежет камня рычание. Шишимра ответила пронзительным многосоставным стрекотом, от которого кровь стыла в жилах. Идеально.
Первая палатка вздрогнула. Послышался испуганный шепот. Я устроилась поудобнее на ветке, предвкушая, что вот-вот раздастся визг и студенты бросятся врассыпную.
Вместо этого из палаток послышались сонные голоса:
– О, начинается! Слышите?
– Ага. Квест от организаторов. Чтобы привыкали не спать половину ночи, иначе как потом гулять праздничную!
– Охота на призраков «Полярной совы»! Давайте, быстрее!
Я едва не свалилась с дерева. Квест?! Они приняли атаку моих приспешников за развлекательную программу?
По лагерю пронесся возбужденный гул. Из палаток посыпались студенты, вооруженные магическими светильниками.
– Вау, а тут прям жутко, – восхитился Влас.
Мои «призраки», надо отдать им должное, старались. Клык выл и скрежетал зубами из-за каждого второго сугроба. Шишимра пикировала на головы незадачливых «охотников», роняя на них шишки и издавая леденящие душу трели. Одна такая шишка угодила прямиком в роскошные светлые волосы Агнессы.
– Смотрите, летающая белка! – завизжала Агнесса, но не от страха, а от восторга. – Какая прелесть…
Она достала из кармана мантии кекс и протянула его Шишимре. Та, недолго думая, схватила угощение и унесла на дерево, радостно стрекоча.
– А здесь саблезубый заяц! – заголосил Миран. – Невероятно!
Обнаруженного Клыка начали заманивать капустно-морковным салатом.
– Пушистые предатели, – прошипела я, сжимая ветку до хруста.
Мои верные спутники с радостью перешли на сторону врага за скромную плату в виде кондитерских изделий и овощных обрезков. Клык позабыл о миссии и принялся уплетать угощение, а Шишимра, смущенно похрюкивая, позволила Агнессе почесать себя за ухом.
Вскоре «охота» выдохлась. Студенты, наигравшись, попрятались по палаткам, оставив снаружи лишь миски с едой для «новых питомцев ярмарки». Я осталась одна. Снова.
Ладно. Раз не вышло напугать – выморозим. Основательно. Встречайте истинную мощь стужи!
Я спустилась с дерева, нашла уединенное место меж кустов и несколько часов кряду, до седьмого пота (если бы он у меня был), колдовала. Не поземку, как днем, а нечто более основательное. Вызывала изморозь. Густую, пронизывающую, цепкую. Она ложилась на брезент мертвыми хлопьями, сползала вниз сосульками, похожими на слезы. Морозные узоры расползались по тканям, как паутина, вырисовывая жутковатые острые орнаменты. Я упоенно представляла, как вторженцы проснутся утром, продрогшие до костей, с синими носами и одним желанием – сбежать отсюда.
Надеюсь, что палатки не с подогревом. С них станется…
Ворожба отняла несколько часов и изрядную долю сил. К утру я чувствовала себя выжатой, как та тряпка, которой я вытирала пыль в избушке отшельника.
Первым из палаток выбрался ботан в добротной шапке-ушанке, закутанный в толстый шарф, из-за которого торчали только очки. Второй – Агнесса, щеголяющая в меховых наушниках и такой же пелерине.
– Бр-р-р, прохладно! – воскликнула она, оглядывая палатки, покрытые толстым слоем изморози. Узоры были и правда красивы – сложные, ажурные, как морозные цветы. – Наконец нормальная зима, не то что в Академии. Здесь можно наконец принарядиться в меха! Душан, тебе идет…
– Спасибо, – буркнул тот, поправляя запотевшие очки. – Влажность, впрочем, повышена. Надо будет проверить защитные чары на палатках на предмет обледенения.
Следом повылезали другие студенты, тоже утепленные. Лишь Миран вышел в легкой мантии и с таким видом, будто вокруг жара. Ему, конечно, плевать. Огневик…
Я была неимоверно зла, но держалась. Пока что.
И тут Влас подошел к Агнессе уверенной походкой. Окинул ее меховой наряд оценивающим взглядом и изрек:
– Ты сегодня прекрасна! Прямо как настоящая Зимняя Нимфа.
К вискам прилила кровь, в голове что-то щелкнуло. Последний затвор, сдерживающий то, что копилось внутри все эти годы. Ярость, горькая и черная, как смола, хлынула наружу.
Я не думала, не рассчитывала. Просто выпустила ее.
На поляну налетела вьюга. С воем. С острыми, как бритва, льдинками. С мощью, на которую у меня в обычном состоянии никогда бы не хватило сил. Снег, подхваченный ураганным ветром, бил людей в лица, валил с ног. Слышался треск ломающихся веток.
Но студенты не растерялись. С криками, но скорее боевыми, чем паническими, они сгруппировались.
– Барьер! – скомандовал Миран и повернулся к той умной на вид девице, что распознала репейник. – Веста, координируй.
Та отдала команды, и студенты вскинули руки. Замелькали заклинания. Воздух сгустился в матовую переливающуюся стену. Они сотворили барьер. Магия воздуха, огня, земли и льда сплелась в купол, который затрепетал, но выстоял. Особенно ловко работала Веста: латала прорехи в барьере, перестраивала пространство, не давая вихрю сорвать шатры. Пальцы Власа выписывали сложные ледяные узоры, поглощая и рассеивая ярость моей бури.
Ярмарка не пострадала. Ни одна палатка не сорвалась, ни один фонарь не погас. Они отразили атаку. Сообща.
Я даже обрадовалась. Словно очнулась от кошмара. Потому что если бы они не справились… Если бы сгинули… То остались бы в моем лесу навсегда! А зачем мне их обледеневшие тела? Совершенно ни к чему.
Ноги сами понесли меня прочь от поляны. Я прислонилась спиной к шершавой коре старой сосны, пытаясь отдышаться. А в ушах все звенело: «…как настоящая Зимняя Нимфа».
Издевка. Сплошная издевка.
Я закрыла глаза, и в голову полезли воспоминания, словно тараканы из щели. Я – маленькая, разрываю бумагу на подарке под елкой. Поворачиваюсь к маме и говорю: «Это ведь ты мне подарила!» А мама, улыбаясь, отвечает: «Ох, милая… Если ты будешь хорошей девочкой, Владыка Стужи непременно преподнесет тебе подарок».
Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Знай я тогда, чем все кончится… Была бы очень и очень плохой девочкой.
Время еще есть. До праздничной ночи – два дня. Успею выгнать чужаков. Надо придумать новый план. Более изощренный.
Я отлепилась от дерева, собираясь зашагать к избушке, как вдруг услышала приближающиеся голоса. Знакомые. Застыла и прислушалась.
– …куда мы идем-то? – бурчал Душан. – Это глупо…
– Что, испугался злой ведьмы? – подначивал его Влас.
Я навострила уши. Речь обо мне! С одной стороны, напрягало. С другой… Если меня испугаются – разве это не то, чего я хочу?
– Никакой ведьмы не существует. – Душан фыркнул. – Это легенда для запугивания первокурсников. Считай, фольклор. Народная молва, порожденная специфическими климатическими условиями и магнитными бурями. Нет ни одного подтверждения.
– А как же торговец Цветан? – возразила Агнесса. – Он ее видал и еле ноги унес! Говорит, страшенная!
– Цветану пить меньше надо, – вмешалась Веста своим тихим разумным голоском. – Больше ее никто не встречал. Все пугаются непонятно чего.
– Может, те, кто встречал, не выжили, вот и не рассказали, – с драматизмом заявила Агнесса.
– Так зачем мы тогда идем ее искать?.. – почти взвыл Душан.
А? Они… идут меня искать?!
– Мы должны проверить лес, – сказал Миран спокойно и уверенно. – Доказать всем, что никакой ведьмы тут нет. Народ из-за утренней вьюги разнервничался.
– Ну, вообще-то на то он и лес Вечной Зимы, чтобы тут бушевали ледяные чары, – пожал плечищами Влас. – А мы на то и маги, чтобы уметь нейтрализовывать его магию.
– А как же указатели? – не унималась Агнесса. – Кто-то стер стрелочки и нацарапал неправильные!
– Какой-то придурок пошутил, – отмахнулся Миран.
Что?! А сам-то ты кто?
– По-моему, придурки – это мы… Идем в дремучую чащу, – абсолютно справедливо отметила Веста.
– Давайте докажем себе, что не боимся. – Влас явно наслаждался ситуацией. – На спор!
– Это не просто глупо, это антинаучно, – уперся Душан.
– Трус. А еще старшекурсник…
– Да не боюсь я никакой ведьмы!
– Ее же нет, – рассмеялся Миран. – Так чего бояться?
Они прошли мимо моего укрытия, даже не подозревая, что я здесь. Пятерка удалялась вглубь леса – в сторону моей избушки.
Во мне клокотала смесь бешенства, обиды и какого-то дикого, искаженного азарта. Хорошо. Прекрасно. Раз уж они жаждут встречи с легендарной лесной ведьмой… Что ж, не стоит разочаровывать публику. Вызов принят.
Глава 4
Я кралась за ними, как тень, бесшумно ступая по самоутаптывающемуся снегу. Они же, эта веселая пятерка, шумели, как стадо бизонов. Ломились через сугробы, громко переговариваясь. Душан постоянно спотыкался о собственные ноги с таким мастерством, будто проходил специальные курсы. Что обнадеживало: ребята нещадно плутали, сворачивая не туда и описывая изящные круги по моим владениям. Они ведьму ищут или исполняют какой-то старинный обрядовый танец?..
Пока что к цели не особо приблизились. Однако энтузиазма и сил у них было хоть отбавляй, а прочесать чащу при должном упорстве и полном отсутствии чувства самосохранения вполне можно и за день. Но как они найдут мое убежище и тем более меня? Без следов, без зацепок, без путеводной нити… Никак. Логично же.
Я мысленно потирала руки, предвкушая их скорую капитуляцию, как вдруг Миран деловито произнес:
– По расчетам, та избушка должна быть где-то севернее. Километров через пять.
У меня отвисла челюсть. Они знают про избушку?!
– Откуда информация? – спросила Веста, словно подслушав мои мысли.
– Да там старикан-отшельник жил, – бодро ответила Агнесса. – Когда-то так точно.
– А потом ведьма его сожрала и заняла его дом, – с мрачным удовольствием добавил Влас.
Я чуть не поперхнулась собственным возмущением. В каком это смысле «сожрала»?! Негодуя, я мысленно перебрала в памяти скудный рацион за последние пять лет: сушеные грибы, корешки, ягоды, иногда рыба. Ни одного отшельника в меню не значилось. Клевета! Старик втихаря смотался, а они тут про каннибализм какой-то…
– Это же года три назад было, – проворчал Душан, нервно поправляя очки. – Небось, она с тех пор проголодалась. Только и ждет гостей, чтобы…
– Само собой. – Влас оглядел свою компанию с видом знатока, смакуя каждый слог. – Вон мы какие сочные и молодые. Не то что какой-то сморщенный отшельник.
– Нас вообще-то пятеро, а она одна, – неуверенно заметила Агнесса.
– Вдруг она сильнее нас? – засомневался Душан.
– Будь это так, – Миран хлопнул его по спине, и тот чуть не грохнулся в сугроб, – она бы уже напала на лагерь и закусила всеми. Так что вперед, за приключениями!
– Я все равно считаю, что никакой ведьмы нет, – закатила глаза Веста. – И мы пропускаем все приготовления. Подоспеем как раз к веселью, если сейчас развернемся.
– Мы же поспорили, что не струсим, – напомнил Влас подстрекающим тоном.
Я шла за ними, прокручивая в голове варианты. Расклад, конечно, так себе – пятеро на одного. Но я и не собиралась вступать в честный бой. Легко могла сделать так, чтобы они заблудились и никогда не нашли мою избушку. Сгустить метель, запутать тропы, направить в другую сторону. С наступлением темноты, уставшие и замерзшие, студенты сдались бы и поплелись назад.
Но нетушки. Так я делать не буду. Прятаться – это не выход. Мне нужно не просто отсидеться, а выпроводить всю ярмарку. А эти пятеро сами принесли себя на блюдечке с голубой каемочкой. Пошли доказывать, что ведьмы не существует. Если я напугаю хорошенько – так, чтобы у них волосы встали дыбом и голоса осипли от крика, – то они помчатся обратно на поляну с воплями: «Ведьма есть! А-а-а!»
И тогда народ, не дожидаясь праздничной ночи, свернет палатки и рванет из моего леса в свою уютную Академию. Идеальный исход. Их поход на спор – это не угроза, а подарок судьбы.
Я продолжала следовать за ними, пристальнее вглядываясь в каждого. Душан то и дело останавливался, прикладывая ладонь к стволам деревьев.
– Мы идем не совсем на север, – объявил он наконец. – Сбиваемся. Нужно левее.
Маг земли – внутренним компасом пользуется… С Мираном и Агнессой тоже все было ясно: огонь и воздух. Веста – эфир, то бишь пространство. А Влас?
В этот момент он решил блеснуть талантом. Щелкнул пальцами, и снег с ближайшей еловой лапы стек ему в ладонь, застыв в виде изящной ледяной розы. Влас с галантным поклоном вручил ее Агнессе.
– Ух ты! – пискнула та от восторга.
Ну конечно. Синяя мантия, маг льда. Полный стихийный набор. Прямо маленький взвод на прогулке. Как мило.
Они зашли в чащу, где сосны стояли стеной, а свет едва пробивался сквозь хвойный полог. Пора начинать представление. На пятерых-то гораздо проще воздействовать, чем на всю огромную разрозненную толпу на поляне. Точечный террор!
Я не стала мелочиться. Сделала тени чернее, гуще. Деревья и ветви кустов сомкнулись плотнее, снег заскрипел с противным сухим звуком, словно перемолотые в труху кости. Всюду выросли сугробы, обступая незадачливых путников.
– Стоп, – скомандовал Душан, замедляя ход. – Я чую… какую-то магию.
– Естественно, ты ее чуешь, – самонадеянно отозвался Влас. – Мы в лесу Вечной Зимы. Здесь полно магии.
– Так-то да, – вмешался Миран, оглядываясь. – Но тут явно что-то не то. Целенаправленное.
Я ухмыльнулась, и с верхних ветвей на них посыпались шишки. С ускорением, целясь в макушки. Обещая незабываемые ощущения! Все дружно пригнулись, прикрывая головы.
– Ай! – вскрикнула Агнесса и взмахнула рукой.
Шишкопад отклонился в сторону, будто наткнувшись на невидимую стену. Влас подхватил инициативу и зачаровал снег не хрустеть, а Миран сотворил пасс, и сугробы, в которые они едва не провалились, с шипением осели, растаяв по краям. Душан бессмысленно вертел головой, а Веста, хмурясь, водила руками, усмиряя энергетический фон вокруг деревьев, отчего те переставали так активно шуршать, теряя весь пугающий шарм.
– Лес, похоже, против нашего путешествия в чащу, – констатировал Душан, протирая очки.
– Или лесная ведьма против, – хохотнул Влас, но в его голосе не было прежнего веселья.
– Пошло оно все, – четко сказала Веста, разворачиваясь. – Я возвращаюсь.
– Ну чего ты… – надула губы Агнесса.
– Это была сомнительная затея, а теперь уж тем более. Лес это шалит или кто-то еще, а на ярмарке нам находиться безопаснее. И готовиться к празднику вместо беготни по сугробам.
Я мысленно послала ей воздушный поцелуй. Вот благоразумный человек. Единственный, кто не поддался стадному инстинкту и дурацкому спору. Она зашагала прочь, и Душан смотрел на нее с явным желанием присоединиться.
– Беги за ней, трусишка, – поддел его Влас.
– Да не боюсь я! – взъерепенился тот. – С лесом уж я договорюсь. Это моя специализация.
– Ты поэтому сейчас стоял столбом и ничего не делал, специалист? – посмеиваясь, спросил Миран.
– Ой, идемте уже. – Агнесса дернула за рукав Власа, и группа, теперь уже в составе четырех человек, двинулась дальше, пока Веста удалялась в противоположном направлении.
Вот так всегда: благоразумных людей – меньшинство. Зато минус один настырный студент в их компании. А я, можно сказать, и не начинала толком пугать, только размялась. Впору делать ставки, кто сбежит следующим!
Глава 5
Я следовала за ними, восстанавливая силы после утренних фокусов. Расстояние позволяло разглядывать их без лишней суеты. Давненько я не видела людей так близко. Не испуганных торговцев или заблудившихся дровосеков, а таких… живых. Ярких.
Миран и Влас – красавчики, с этим не поспоришь. Первый – с вечными бесятами в глазах, упрямым подбородком и огненным темпераментом, читавшимся в каждом движении, второй – холодный и самоуверенный, с тем самым надменным шармом, что сводит с ума юных дев. Даже Душан сошел бы за симпатягу, подбери он очки в достойной оправе, перестань горбиться и втягивать шею в плечи, словно готовясь к нырку в сугроб. Агнесса… Ну, фифа. Но не противная. Было в ней что-то трогательное и наивное.
Я поймала себя на том, что подошла слишком близко. Опасно! Они маги, в конце концов, а не стадо овец. Вдруг почуют? Увеличив дистанцию, я слилась с тенями, как призрак.
Ближе к обеду неутомимая четверка забрела в глубокий снежный овраг. Стенки его были крутыми, выход – один. Идеальная ловушка. Мой час пробил! Хватит мелких пакостей. Пора заставить их сердца выпрыгнуть через горло…
Пока они спорили, куда идти дальше, я сконцентрировалась, выцеживая из окружающего холода самую его суть. Сугробы на склонах оврага зашевелились, поползли, сформировавшись в три массивные фигуры. Они росли, вытягивались, обретая смутные очертания. Из их ртов выросли острые, как бритва, сосульки-клыки. Пустые глазницы уставились на студентов.
Снежные монстры издали низкий скрежещущий звук и поползли на чужаков, оставляя за собой борозды в снегу. В ту же секунду меня оглушило душераздирающими воплями. Душан визжал громче всех.
А что такого? Они же любят снеговиков… Ха-ха.
Миран среагировал быстрее всех: из его ладони ударила волна жара – в ближайшего монстра, заставляя его шипеть и таять. Агнесса замахала руками, пытаясь развеять второе снежное чудище. Обломалась! Ветер срывал с него клочья снега, не причиняя серьезного вреда. Влас, стиснув зубы, пытался приморозить третью тварь к земле, но та лишь замедлилась, с грохотом ломая ледяные оковы. Так уж повелось, магия льда плохо работала против существ, целиком из него состоящих. Лица студентов побелели, дыхание сбилось. Душан трясся и вопил как резаный.
Но вместе они были сильнее, чем поодиночке. Миран сосредоточил огонь на одном монстре, пока тот не рухнул, растекшись лужей. Влас и Агнесса действовали в слаженном тандеме: он сковывал второго «снеговика» ледяными оковами, а она разрывала его вихрем. Третий, подобравшийся к ним почти вплотную, был добит совместным выбросом энергии. От монстров остались бесформенные груды снега и лужицы.
Душан же не унимался. Стоял, обхватив голову руками, и продолжал верещать.
– Тихо, тихо, – Агнесса подошла к нему и успокаивающе погладила по спине. – Уже всё! Лес просто проверяет серьезность наших намерений. Хочет убедиться, что мы достойны пройти.
Я мысленно закатила глаза до самого затылка. Серьезность намерений. Ага. Конечно. Именно это я и имела в виду, насылая на них подобие снежных зомби.
Душан замолк. Резко развернулся и побрел к выходу из оврага, бросив через плечо:
– Вы как хотите, а я в лагерь.
– Трусишка! – крикнул ему вдогонку Влас, но уже без прежнего задора.
– Иди ты… – донесся скупой, но выразительный ответ Душана, прежде чем тот скрылся среди елей.
Ну, молодец. Поумнел. И дорогу назад найдет: маг земли, внутренний компас у него имеется. Минус еще один. Осталось трое!
Я следила за ними, и тревога начала подтачивать мое злорадство. Они шли почти верным курсом. Если так продолжится, через пару часов ребята выйдут к моей избушке. Пора либо капитально путать тропы, либо наносить серьезный деморализующий удар.
Естественно, я выбрала второе!
Вскоре они устроили привал. Разожгли костер – Миран сделал это одним щелчком, – расстелили плащ и достали припасы. Сели вокруг огня, грея руки, и принялись жевать да болтать. Пахло жареным хлебом и чем-то сладким. Я пристроилась за толстой елью в десятке шагов, прислушиваясь. Ветер доносил обрывки фраз.
– …ну, на вечеринке точно будет круто, – говорил Миран, ломая краюху хлеба.
– Если наша елка будет самой красивой, а праздник – самым веселым, – мечтательно вздохнула Агнесса, – то хозяин Долгой Ночи почтит нас своим присутствием! Со своей верной спутницей.
У меня на все это было одно слово. Тьфу.
– А я его видел, – негромко сказал Влас. Все повернулись к нему. – В детстве.
– Инея? – ахнула Агнесса.
– Нет. Его отца – Мороза. И мать. Тогда еще они отвечали за обновление года.
– Год-то и без них обновится, – пожал плечами Миран.
Между прочим, да! Очевидная же вещь.
– Обновится, конечно, – согласилась Агнесса. – Но будет ли он удачным без семейства магических Повелителей Вьюг? Ну и подарки… Представляете, если кому-то из нас достанется волшебный дар?
Меня передернуло. Словно кто-то провел ледяным гвоздем по позвоночнику.
– Вряд ли мне что-то светит, – буркнул Влас. – Ввиду некоторых, кхм, обстоятельств…
– Каких? – заинтересовался Миран.
– Я в этом году был не очень-то правильным мальчиком, – отмахнулся тот. – Да и мы давно не дети.
– Кроме нас, там полно народу, – не сдавалась Агнесса, и в ее интонациях сквозила неподдельная вера. – Подарок от Владыки Стужи могут получить и не дети! Просто им чаще достается, они самые невинные. Но Иней, бывает, и студентов одаривает, если те заслужат.
Дважды тьфу…
Иней то, Иней се! От этих разговоров у меня закипала кровь, а в голове стучали молоточки. Перед глазами поплыли пятна и встала картина, будто наяву: мои дрожащие от нетерпения руки разрывают сверкающую бумагу, разматывают вьющиеся, словно живые, волшебные ленты… Я сморгнула, прогоняя наваждение. Хватит. С меня довольно!
Ярость, старая, как прошлогодний снег, и горькая, как полынь, поднялась волной, требуя выхода. И она его получила. Закрыв глаза, я выдохнула в лес всю свою досаду, всю накопившуюся злость.
И лес отозвался. Налетел шквальный ветер, с воем пронесся по поляне. Зловещее, пронзительное завывание резало уши и леденило душу. Он ударил в костер, и огонь захлебнулся, погас с шипящим всхлипом. Миран вскочил, водя над ним пальцами. Бесполезно: новую струю тут же задуло. Влас вскинул руки, пытаясь усмирить снегопад, но тот только гуще засыпал черное пятно кострища. Агнесса попробовала изменить направление ветра, однако он был сильнее. Свирепо сорвал с ее головы меховые наушники и унес в темноту.
– Ай… – всхлипнула она. – Ведьма и правда злая… Дальше я не пойду! Вот как можно быть такой ужасной личностью, которая портит другим праздник?!
– Да какая ведьма, – старался перекричать ветер Влас, но его слова тонули в завывании. – Наверняка это духи леса…
Агнесса вытерла слезы и побежала прочь – туда, откуда пришли, подгоняемая все тем же ветром. Влас посмотрел ей вслед, понуро вздохнул и повернулся к Мирану.
– Я не оставлю ее одну. Вдруг заблудится. Особенно в таком состоянии…
– Иди, – пожал плечами Миран, едва различаемый в снежной круговерти. – А я еще тут осмотрюсь.
Влас кивнул и бросился за Агнессой.
Ветер стих так же внезапно, как и налетел. На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Мирана и потрескиванием остывающих угольков. Снег медленно оседал.
Что ж. Финальный раунд. Один на один с самым упрямым.
Глава 6
Миран шел, словно заведенная машина для подавления здравого смысла, неумолимо и методично. Его уверенная поступь отзывалась во мне нарастающей досадой, смешанной с желанием придушить нахала. И ведь идет в верном направлении… Будто здесь указатели понатыканы.
Другие, такие бойкие на словах, разбежались, сдались, а он – прет. Прямо в пасть к той, в чье существование Миран вроде как не верил. Его цель – доказать, что легенды врут. Ирония, будь она неладна.
Что же с ним делать? Морозить – глупо и бесполезно, маг огня растопит любой лед. На нем была легкая мантия, и с него будто бы катились капельки несуществующего пота – настолько он излучал внутренний жар. Физически ему нипочем ни стужа, ни вьюга. Да и вступать в открытый бой у меня, если честно, желания не было.
Надо действовать иначе. Напугать качественно, с душой и размахом. Чтобы его, такого стойкого, сдуло следом за перепуганными друзьями. Те, я уверена, уже вовсю разливаются соловьями на ярмарке о злой лесной ведьме, которая, по их мнению, питается сочными молодыми студентами. Осталось добавить последний, решающий штрих – панический рассказ самого Мирана. И тогда эта орда, трепеща, уберется подобру-поздорову в Академию. Пусть там празднуют хоть до посинения, хоть до позеленения.
Ключевая идея оформилась сама собой: лишить мага главных козырей – чувства контроля, незыблемой логики, острого зрения и чуткого слуха. Сделать так, чтобы его собственная сила, огонь, стала источником страха, а рассудок – злейшим врагом. Чтобы он побежал прочь, не в силах понять, с чем столкнулся. Осознал, что есть вещи, которые нельзя ни понять, ни победить! Можно только удирать, рыдая и спотыкаясь о собственные ноги.
Я принялась за дело.
Начала с малого – с тени Мирана. Она лежала перед ним на снегу, длинная и безобидная. Я заставила ее отстать от него. Он прошел еще пару шагов, обернулся – тень дернулась и встала на место, но с искаженным, зловещим изгибом, похожим на позу хищника перед броском. Миран замер, пригляделся. Помахал рукой – тень повторила движение, но ее пальцы скрючились, словно когти, да еще и средний красноречиво оттопырился. Он резко отдернул ладонь, и та последовала его примеру. После стала абсолютно нормальной как ни в чем не бывало. Огневик покачал головой и пошел дальше, но мышцы на его спине напряглись, будто он ожидал удара исподтишка. Отлично. Ростки сомнения посажены.
Дальше – пространство. Спасибо жалким остаткам власти над стихиями, которые у меня сохранились. Деревья чуть сдвигались, когда Миран проходил мимо, возвращая его по широкой дуге на недавно пройденный участок. Вскоре бедняга наткнулся на свою же зарубку на сосне, сделанную пять минут назад. Провел рукой по коре, нахмурился. Скользнул взглядом по следам на снегу – а они уже бесследно растаяли, словно их и не было. Небо, затянутое сплошной серой пеленой, не давало ориентиров. Время будто застыло.
Деревья вокруг теперь казались не просто деревьями. Ветви старых елей походили на костлявые руки, тянущиеся к нему. Ветер свистел, выдыхая его имя: «Ми-и-ра-ан…» – и будь он чуть понятливее, мог бы разобрать и продолжение: «…уходи-и-и отсю-ю-юда, дура-а-ак!»
Но Миран не сдавался. Вместо того чтобы паниковать, как любой приличный человек, стискивал зубы и двигался вперед, напролом. От него волнами расходилось тепло, растапливая снег. Во мне вскипела странная смесь раздражения и невольного уважения, похожая на чувство, которое испытываешь к таракану, упорно ползущему по стенке, хотя ты его семь раз шлепнул газетой.
Время поднять ставки…
Я затеяла игру с тенями деревьев. Ему начали мерещиться знакомые силуэты. Впереди, в сумерках, мелькали тонкий стан Агнессы и широкие плечи Власа. Кто-то махал ему рукой из-за сосны, словно подзывая. Он бросился туда, но, естественно, в зарослях их не оказалось. Лишь свежий, нетронутый снег и насмешливый скрип ветвей.
Затем я наслала тактильные галлюцинации. Миран определенно ощутил, как его затылка касаются колючие тонкие пальцы. Слышал сиплое дыхание у самого уха. Оборачивался – а там пустота, пробирающая до костей. Он вздрагивал и размахивал руками, будто отмахиваясь от невидимых мошек, но это были не мошки.
Его уверенность начала давать трещину. Взор метался, пытаясь усмотреть логику в происходящем, однако она взяла отгул.
Пора нанести финальный удар!
В одно мгновение все звуки: скрип веток, завывание ветра, даже шуршание мантии – бесследно исчезли. Воцарилась гробовая давящая тишина. В ней слышался исключительно гулкий стук его собственного сердца. Миран завращал головой. И тут раздался детский смех. Звонкий, доносящийся из глубины чащи. Маг кинулся проверять. Разумеется, никого не нашел. Вокруг были только немые деревья – свидетели его «помутнения». Тишина снова поглотила все.
– Ладно, я все понял! – громко сказал Миран и поднял руки вверх в универсальном жесте капитуляции. Дышал он тяжело, пар вырывался из его рта густыми клубами. – Довольно. Я ухожу.
Огневик развернулся и… не побежал в панике, а просто зашагал прочь. В последний момент, прежде чем скрыться за деревьями, обернулся. И его взгляд, острый и цепкий, показался направленным прямо в мою сторону. В просвет между ветвями, где я пряталась. Сердце у меня екнуло и упало куда-то в сапоги. Раскрыл?..
Но через секунду он уставился на соседнее дерево, перевел дыхание и ушел, пропав из вида.
Фух. Не заметил. Мне померещилось.
Я еще немного проследила за ним, убеждаясь, что он направляется к ярмарке, а не кружит на месте. Мешать ему, вынуждая заблудиться, не хотелось. В конце концов, у меня нет цели его сгубить. Только выпроводить. Навсегда.
Домой я плелась в наступающих сумерках, смертельно уставшая, но довольная. Все прошло неплохо. Те четверо наверняка уже в красках расписали всем мои «злодеяния», а скоро и Миран внесет свой вклад новыми страшилками. Его словам, как человеку неверующему, но впечатленному, точно поверят. Утром вся эта веселая братия рванет вон из моего леса, от ярмарки «Полярная сова» останутся лишь воспоминания. Ура, победа!
В избушке я с наслаждением захлопнула дверь, отгораживаясь от всего мира. Глотнула согревающего зелья и, тихонечко затопив печь, принялась стряпать ужин – рагу из грибов и сушеных ягод. Снаружи властвовала темнота. Пахло дымом, деревом и покоем. Наконец-то.
Я помешивала варево на старой чугунной сковороде, предвкушая спокойный вечер, как вдруг услышала подозрительный хруст снега за окном. Хм. Клык во дворе скачет? Или Шишимра? Но шаги были слишком тяжелыми, слишком… человеческими.
Спустя секунду заскрипели ступени крыльца. У меня в груди все оборвалось. Не может быть!..
Я метнулась в прихожую и юркнула за плотную занавеску в углу, прижимая к себе ложку как оружие. Дверь, которую я опрометчиво не заперла на засов, отворилась. На пороге в отсветах магического пламени стояла фигура. Высокая. В развеваемой ветром красной мантии. Миран…
Вот же упертый огневик. Все-таки нашел меня!