Неприкаянный. Наперекор старухе

Глава 1

Сюрприз

О возвращении в базу, как и о результатах боя, мы сообщили ещё загодя по радио, поэтому героев встречали с помпой. Оркестр, возбуждённые горожане, цветы, фотовспышки. На фоне этого избитый «Новик» выглядел грозно и весомо, как и подобает боевому кораблю, вышедшему победителем из горнила сражения. Сдаётся мне, Шульц малость подвинет на пьедестале Руднева. Впрочем, это всего лишь моё мнение. А так затмить подвиг «Варяга» у него всё же не получится.

А вот «Форель» вошла в бухту Золотого Рога тихо, без лишнего шума и убралась в дальний угол, где и находился её причал. Словно и не принимала подводная лодка участия в походе. Похоже, начальство решило придержать этот козырь в рукаве. Хотя к чему это, если мы были обнаружены «Цусимой» и даже обстреляны. Надеются, что самураи спишут это на глюки? Как по мне, то рассчитывать на это глупо. Впрочем, тот факт, что мы не будем принимать участие в торжествах, меня очень даже радовал.

Что же до похода, то я не назвал бы его для «Форели» неудачным. Да, мы промахнулись, но хватает и положительных моментов. Во-первых, отработали взаимодействие с надводными кораблями. Во-вторых, наработка опыта в условиях реального боя. В-третьих, поход почти в тысячу миль, чего до нас никто и никогда не делал. Да, на буксире. Ну и что с того. За время перехода отрабатывался регламент, различные приёмы и манёвры. Одним словом, подводники вынесли из этого похода много чего полезного.

Когда встали у причала, лодку тупо заперли и сдали под охрану. Нет там никаких условий для несения вахты от слова совсем. Только кратковременные выходы на дежурство, вот и всё, на что она годится. А то, что устроили мы, иначе как мазохизмом не назвать. Хорошо хоть, на «Новике» отдыхать получалось нормально.

После этого лейтенант Рааб-Тилен построил нас троих, выразил благодарность за проведённый поход и отпустил до утра в увольнительную. Лично я этому был только рад, а потому поспешил в нашу небольшую казарму и быстренько переоделся в парадную форму. Оно бы сразу в гражданку, но кто же позволит матросам подобные вольности. Приведя себя в порядок, получил у нашего боцмана увольнительную и поспешил в город.

Так как мы располагались на отшибе, то нечего было и думать о том, чтобы поймать извозчика, и я направился на набережную пешком. К тому моменту, когда приблизился к пришвартовавшемуся «Новику», Скрыдлов уже успел посетить крейсер с выстроенным в парадном строю экипажем и принять доклад от Шульца.

Происходило это нерядовое событие при большом стечении народа. Люди соскучились по победам. При прорыве отряда Эссена торжества проводить никто не стал. Да, накрутить хвоста японцам тогда получилось, но, по сути, радоваться было нечему, потому что случившееся восприняли всё же больше как поражение. Ведь костяк эскадры вернулся в осаждённую крепость.

Зато теперь победа была явственной, без какой-либо двойственности. Один русский крейсер и отряд миноносцев вступили в бой с превосходящими силами, потопили три вражеских вымпела и вернулись домой с безоговорочной победой. Так что его превосходительство не стал скромничать, и в честь победителей были намечены настоящие торжества, а в морском собрании сегодня давали бал.

Матросы гурьбой валили с крейсера и миноносцев в увольнительную. На борту оставалось не больше четверти личного состава. О том, чтобы отпустить всех, нечего было и мечтать. И только когда основной наплыв горожан схлынул, к трапу стали подкатывать санитарные повозки, а на набережную начали выносить раненых и павших. Панихида была назначена на завтра. Сегодня же праздник, и не стоит его омрачать.

– Олег! – услышал я, когда вышел на набережную в поисках извозчика.

Обернулся и в удивлении воззрился на окликнувшего меня мужчину. Его тут не могло быть. Не то чтобы это невозможно, но тысяча вёрст по прямой до Владивостока, а то и все две, если по дорогам и в объезд зоны боевых действий, это всё же изрядное расстояние. Однако вот он, стоит себе и улыбается в тридцать два зуба, опровергая эти доводы.

– Эмильен? – не смог сдержать я удивления.

– Разумеется, это я. А ты что же? Мне не рад?

– Рад, конечно же. Просто безмерно удивлён.

– Вот и славно. Мне очень хотелось тебя удивить. А ещё ты должен выполнить своё обещание. Помнишь наш уговор об эксклюзивном интервью?

– Естественно, помню, – всё ещё не в состоянии справиться с удивлением, ответил я.

– Так понимаю, что у тебя увольнительная?

– Ты правильно понимаешь.

– В таком случае приглашаю тебя посидеть в ресторане.

– Ты ничего не забыл? – указал я на себя, имея в виду матросскую форму.

– Ах да, – растерялся он.

– Ладно, не забивай себе голову мелочами. Пошли. Тут недалеко, – махнул я рукой, подзывая извозчика.

Матросам не запрещается пользоваться их услугами. Иное дело, что лишних денег у нижних чинов не водится, и они предпочитают бить ноги, а не кататься в наёмных экипажах. Но я могу себе позволить подобное, как и переодеться в гражданское платье. Только до квартиры доехать нужно.

– Ну и какими судьбами ты тут, Эмильен? – спросил я, когда мы уже катили в пролётке.

– После того, как стало известно о прорыве части русских кораблей во Владивосток, я справедливо рассудил, что ты присоединился к ним. А тут ещё и лаймы не на шутку всполошились по поводу расстрела русскими из пушки спасающихся неповинных японских моряков. А после сведения о том, что тебя придали суду и разжаловали в рядовые. Что только подтвердило, где именно следует тебя искать.

– И ты, как настоящий друг, бросился мне на помощь, – хмыкнул я.

– Прости, Олег, ты, конечно же, мне друг. Но не настолько, чтобы я сорвался за пятьсот лье[1], чтобы поддержать тебя в трудную минуту. Двигали мною сугубо прагматичные цели. Как только ты ушёл из Артура, так и у меня с материалами стало совсем плохо, публика же меж тем ждёт новости о похождениях бравого мичмана.

– Матроса второй статьи, Эмильен, – поправил я.

– Это частности.

– Неужели надеешься на то, что я смогу предоставить тебе сенсационный материал, даже будучи нижним чином?

– Я в тебя верю, Олег. И потом ты уже смог это сделать.

– Это как же?

– Разжалованный герой.

– Протухшая новость.

– Не скажи. Публика верит в то, что я черпаю сведения из первоисточников и говорю только правду. Даже если она идёт вразрез с общепринятым мнением.

– Или в особенности, если твоя статья идёт вразрез с общепринятым мнением? – с хитринкой уточнил я.

– Или так, – пожав плечами, легко согласился он.

Экипаж остановился по указанному адресу на Никитской, и мы вошли в парадную. Поднялись на этаж в снимаемую мною квартиру. Обычно Павел Семёнович встречает меня на лестничной площадке, чтобы поприветствовать своего щедрого работодателя. Но в этот раз тут никого не было. Либо он не дома, либо приметил со мной незнакомого господина и предпочёл не показываться.

Когда вошли в квартиру, я сразу направился в комнату, отведённую Родионову под лабораторию и склад. Вдоль стены стояли книжные шкафы, заставленные коробками с киноплёнками, кассетами с фотоплёнками, картонками с фотографиями. Продолжать всё это хранить на «Севастополе» больше не было никакой возможности, вот я и озаботился новым рабочим местом для Дмитрия. Вообще-то стоило сразу, как только сняли квартиру, благо она просторная.

Я взял картонную коробку с фотографиями и жестяную с киноплёнкой, надписанные «Эмильен». Знал, что рано или поздно мы встретимся, так как имел на француза определённые планы. Вот и озаботился подготовкой соответствующих материалов для него. А уж способы вдохнуть свежую струю в давно потерявшие актуальность новости этот журналист знал, как никто другой. Я успел в этом убедиться.

– Вот. Специально для тебя собирал. На обороте фотографий названия кораблей, места, даты и краткие описания событий.

– Ага! Ты всё же не сомневался во мне! – хватая добычу, воскликнул Форже.

– Ну, я ведь обещал, – напомнил ему.

Оставив репортёра в гостиной разбирать добычу, направился в свою комнату, где разделся и, облачившись в халат, прошёл в ванную. На борту «Новика», конечно же, имеется баня, и я не был чумазым, но всё же, прежде чем переодеться в гражданское платье, не мешает привести себя в порядок. К слову, отсюда сразу направлюсь к цирюльнику, нужно подстричься, а то успел малость зарасти…

Найти «Форель» не составило труда. Как я и предполагал, Шульц отправил на поиски подводной лодки отряд миноносцев. Елесеев достаточно точно вычислил, куда именно её успеет снести, и чтобы обнаружить лишившийся хода подводный миноносец, оказалось достаточно одного единственного сеанса связи.

На возвращение во Владивосток потребовалось целых четверо суток. Машины и котлы продержались недолго, и уже через пять часов максимальный ход уменьшился до пятнадцати узлов, а экономичный и вовсе до десяти. Вздумай японцы продолжить преследовать нас, и они непременно посчитались бы с дерзким крейсером. Но нам повезло.

Наградной дождь обещал быть обильным. Шутка сказать, в одном бою превосходящие нас японцы потеряли два крейсера и миноносец. Что было задокументировано как на фото, так и на киноплёнку.

Я разве не говорил, что Родионов отправился с нами и находился на «Новике»? Впрочем, могло ли быть иначе при планировании столь серьёзного дела. Эти материалы я намеревался переправить великому князю, присовокупив к ним и чертежи гирокомпаса с соответствующей сопроводительной документацией. Но коль скоро тут появился Эмильен, то, пожалуй, вручу комплект фото и видеоматериалов об этом деле и ему. Нужно будет озадачить Дмитрия…

– Это просто великолепно. Я непременно использую твои материалы, и у меня множество вопросов. Но первое, о чём хотелось бы поговорить, это о вашем последнем походе, – когда я вышел из ванной, потребовал Форже.

– Полагаешь, что он был удачным? – вздёрнул я бровь.

– Уверен в этом! – убеждённо едва не выкрикнул репортёр.

– Ты «Новик»-то видел?

– Я не видел японцев, – с хитринкой возразил француз.

– Ну что же, резонно. Твоя правда. У нас, конечно, морда побитая, и улепётывали мы во все лопатки, но в результате умылись не мы.

Пока переодевался в гражданский костюм, довольно подробно рассказал о походе, успев ответить на множество уточняющих вопросов. Эмильен вооружился блокнотом и тщательно фиксировал все подробности. Его глаза буквально горели азартом.

Вскоре появился Родионов со своим кофром, в котором была кинокамера, фотоаппарат и материалы, отснятые в ходе похода. Форже тут же нацелился на них, но обломился. Всё это ещё предстояло проявить, рассортировать. Как он ни горячился, однако прекрасно отдавал себе отчёт в том, что материалы однозначно несут в себе ещё и секретную информацию, а потому доступ у него к ним может быть только выборочным. Впрочем, он будет рад и им. А уж зная о его ушлости, я ничуть не сомневаюсь в том, что ему удастся опередить наших борзописцев.

Мы вроде как собирались вместе сходить в ресторан, однако Эмильен извинился и перенёс поход на более позднее время. Подорвался и умчался на телеграф. Не удивлюсь, если он начнёт надиктовывать статью по горячему, что говорится, прямо с колёс. Талант, что тут ещё сказать.

Встретились мы с ним только вечером, и француз был доволен, как котяра, объевшийся сметаны. И да, я оказался прав. Он оккупировал телеграф самым первым, сумев надиктовать статью для своего «Фигаро» сразу на чистовую, используя лишь тезисы, записанные в ходе интервью.

– Кстати, Олег, у меня есть для тебя сюрприз, – когда мы уже обедали в ресторане, спохватился Эмильен.

– И какого рода? – проявил я любопытство.

– Извини, но если я тебе расскажу, то это уже не будет сюрпризом.

– Ну хотя бы скажи, приятный он или нет?

– Понятия не имею. Готовил-то я его от чистого сердца, а вот понравится ли он тебе, не знаю.

– Заинтриговал.

– Да я и сам в предвкушении, – хмыкнул француз.

Вечер, что говорится, удался. Мы поужинали и хорошенько выпили, закончив вечер, а вернее, ночь в борделе. Вообще-то не мешало бы завести себе подружку. Я не особый любитель подобных заведений, как не горю желанием и играть в любовь. Просто не вижу смысла, возможно, потому что воспринимаю этот мир как нечто инородное, эдакую продвинутую виртуальную компьютерную игру. Пусть никогда ни с чем подобным и не сталкивался.

Словом, нет ни единой причины, отчего мне стоит привязываться именно к этому миру. Как, впрочем, и к какому бы то ни было другому. Похоже, моя тушка в родном дала дуба, оттого меня и кидает по столь похожим, но всё же чужим мирам…

Утром я прибыл в расположение без опозданий. Вообще-то, неплохо бы после похода дать нам перевести дух, но наш командир решил, что одних суток вполне достаточно. Тем более, что есть личный состав, не участвовавший в походе, как имеется и учебный план.

Подозреваю, что наш фон дер Рааб-Тилен активно зарабатывает очки, чтобы непременно оказаться командиром пока ещё несуществующего отряда подводных миноносцев. И так как в первом бою случилась неудача, он решил взять реванш на ниве боевой подготовки. Очень надеюсь, что командиром назначат всё же лейтенанта Плотто. Понятия не имею, что это за офицер, но кем является мой нынешний начальник, я уже вижу.

К слову, отряд пока ещё не существует, но добровольцев уже набрали больше трёх десятков нижних чинов. Как уже имеется и вполне себе грамотный учебный план. С офицерами пока всё не слава богу, их попросту нет, но ведь и переводить их ещё некуда. Поэтому и занятия проводит фон дер Рааб-Тилен. Как бы он не был мне неприятен, должен отметить, что дело своё лейтенант знает туго и любит его.

Мы сидели в классе на занятиях, когда в дверь постучали, и заглянул дежурный по подразделению.

– Разрешите обратиться, ваше благородие, – вытянувшись в струнку, бросил он руку к бескозырке.

– Обращайся, – разрешил наш начальник.

– Прибыл посыльный из штаба флота за матросом Кошелевым.

– И зачем Кошелев понадобился в штабе флота? – видно, что Рааб-Тилен попытался сохранить беспристрастность, но удалось это ему плохо.

– Не могу знать, ваше благородие. И посыльный не ведает.

– Кошелев.

– Я, ваше благородие.

– На выход.

– Есть.

По классу пробежала волна шепотков. Все знали, что я из разжалованных. Как известно им было и о моих геройских похождениях. Поэтому новоявленные сослуживцы тут же начали строить догадки и гипотезы по поводу моего вызова. Да ещё и на фоне некомплекта офицерского состава.

Когда прибыл к дежурному по штабу, выяснилось, что меня желал лицезреть сам командующий, поэтому я сразу был препровождён в приёмную. Тут пришлось прождать битый час, пока адмирал принимал офицеров, и когда в приёмной не осталось никого, адъютант пригласил пройти меня.

Признаться, я был в недоумении по поводу этого вызова. Ладно ещё, когда речь шла о подготовке к походу, и командующий хотел лично убедиться в моих способностях. Ведь моя роль и впрямь была важной, хотя и не определяющей, не стоит раздуваться от чрезмерного самомнения. Но к чему понадобился Скрыдлову пусть и не очень простой, но всё же матрос, когда дело уже сделано?

– Ваше превосходительство, матрос второй статьи Кошелев по вашему приказанию явился, – вытянувшись в струнку, доложился я.

– Кошелев, – откинувшись на высокую спинку стула, смерил меня взглядом Скрыдлов.

Мне только и оставалось, что стоять молча и есть начальство глазами. Ну ещё гадать, за каким я понадобился этому дядьке.

– Не подскажете мне, Кошелев, что это? – Он взял с угла стола газету и бросил к противоположному от себя краю, делая приглашающий жест.

Ну что сказать, адмирал не забывает о том, что перед ним дворянин, а потому обращается ко мне на «вы». Ну и наверняка помнит и о моих прошлых заслугах. А ещё, и я это знаю совершенно точно, Эссен не прекращает капать ему в мозг по моему поводу. Делает он это без фанатизма, но с завидным постоянством.

А вот по поводу газеты… Хм. «Фигаро». И, судя по всему, ни разу не свежий номер. Минимум двухнедельной давности, потому что раньше тут могут появиться только перепечатки в местных изданиях и никак иначе. А вот название… М-да. Интересное такое название: «Благодарность российского императора!»

Кажется, я догадываюсь, о каком сюрпризе говорил Эмильен. Остаётся понять, на пользу это пойдёт мне или во вред. Когда-то его вмешательство мне серьёзно так помогло. Но вот чем оно обернётся сейчас, одному богу известно. Что ни говори, но одно дело, когда хозяину земли русской его подданные докладывают о том, что разжалованный в матросы осознал, воюет исправно и даже в этом качестве даёт прикурить японцам. И совсем другое, когда его, как нашкодившего котёнка, тыкает мордой в дерьмо зарубежная пресса. Вот интересно, мне этого проныру стоит поблагодарить или отпинать?

Глава 2

Командир «Ската»

Снег тихо хрустел под ногами. Денёк выдался ясный и солнечный, хотя и морозный. Впрочем, трудно ожидать чего-то иного первого-то декабря. Тут скорее нужно радоваться тому, что он выдался погожим. Владивосток не балует своих жителей. Суровый край с непредсказуемой погодой и людьми особой закалки, которые не выживают тут, а живут и любят свою малую родину, время от времени отвешивающую им подзатыльники.

Впрочем, всё это лирика. А я тут, между прочим, не просто так прогуливаюсь, а направляюсь к барьеру с древним капсюльным пистолем в руке. Дуэль как она есть. Не скажу, что это входило в мои планы. Лермонтов тоже думал, что после полудня спокойно пойдёт принимать горячие ванны, даже процедуру заранее оплатил. А в итоге его труп омыли тугие струи летнего ливня.

К чему это я? Да к тому, что как бы хорош я не был, мой противник сжимает в руке такую же древность и полон решимости прикончить меня. И ведь нельзя иначе, если я намерен осуществить задуманное. Сочтут за трусость, и все планы псу под хвост. Опять же, репутация дорогого стоит. А у меня далекоидущие планы.

– Господа, предлагаю вам решить дело миром, – произнёс Эссен, являвшийся моим секундантом.

– Я не против, если Пётр Ильич готов принести извинения, – пожал я плечами.

– Не тратьте попусту время, господа. Вы, Кошелев, шулер, на то я готов поставить свою жизнь, – вскинул подбородок молодой мичманец.

Ну, как молодой. Между прочим, на целых два года старше меня. Вот только юношеского максимализма в нём столько, что выбивать его из паренька и выбивать. Впрочем, служба в суровых условиях быстренько всё расставит по своим местам. Просто ему дальше залива Петра Великого пока ходить не приходилось.

– Право первого выстрела за вами, Пётр Ильич. Приступайте, – резюмировал Эссен.

Видно, что его высокоблагородие явно не доволен происходящим, но и поделать ничего не может. Война войной, а офицерская честь стоит в особом ряду. Если в осаждённом Артуре и действующей армии поединки переносили на окончание войны, то здесь они были вполне себе в ходу. Не то чтобы стрелялись все сплошь и рядом, такого не случалось и в мирное время, но и запрета как такового нет.

И всё бы ничего, но стрелять первым жребий выпал моему противнику. Вот и пришлось мне встать вполоборота, прикрывшись пистолем, ну чисто тот самый Лермонтов. Хотя нет. Он как раз не прикрывался, изображая из себя ростовую мишень. Но я не готов подписаться на подобную глупость. Хотя и защита так себе, чего уж там.

Выстрел!

Моего соперника практически заволокло облаком порохового дыма, которое, впрочем, быстро рассеялось и поднялось ввысь. Я же ощутил, как левую щеку обожгло вжикнувшим свинцом. Коснувшись лица, обнаружил на пальцах кровь. Вот же засранец, пометил-таки. За прошедшие три дня я многое о нём узнал, и парень мне однозначно нравился. А то, что он ещё и не робкого десятка, хорошо владеет собой и в стрессовой ситуации его рука не дрогнула, и вовсе заслуживает уважения.

Ни капли сомнений, что попадание вовсе не случайность. Иное дело, что капсюльный пистоль требует особого подхода, и необходимые навыки за пару дней не получить. Ну и такой момент, что оружие нам обоим незнакомо и не пристреляно. Таковы правила. Так что парень выдал максимальный результат, на который только был способен. Да ещё и разочарование на лице, хотя теперь ему предстоит принять мой выстрел, а я слыву хорошим стрелком. Вот интересно, он просто храбрый или храбрый дурак. Если последнее, то ну его к Бениной маме иметь с таким дело.

Я единым плавным движением поднял пистоль, выводя его на линию прицеливания. И без задержек нажал на спусковой крючок. Это оружие достаточно точное, чтобы на дистанции в двадцать шагов вогнать пулю в нужную часть тела. Разумеется, при наборе определённых но. Для меня собрать их воедино не составляет труда, поэтому нога Налимова подломилась, и он рухнул в снег, окрасив его багряным. Вот так. Будет тебе уроком. И да, очень надеюсь, что не задел кость и не повредил артерию. В бедро-то я ещё попал, но разброс у этого гладкоствола всё же куда существеннее нарезного…

– Читали вчера вечерние новости? – когда мы уже ехали в санях, спросил Эссен.

– Не до газет как-то было. Есть что-то интересное? – посмотрел я на каперанга.

– В Порт-Артуре в бухте Белого волка подводная лодка под командованием лейтенанта Колчака атаковала и потопила японский миноносец номер шестьдесят восемь.

– Отчего не броненосец «Микаса»? Что-то совсем скромными стали наши борзописцы, – не удержался от усмешки я.

– Полагаете, газетная утка? – спросил Эссен с явным неодобрением.

– А вы полагаете иначе? – я выказал явное сомнение.

– Если бы был броненосец или крейсер, то я согласился бы с вами, Олег Николаевич. Но миноносец меньше сотни тонн, а потому это скорее всего правда. Так что не быть вам первым подводником, проведшим успешную минную атаку, – похлопал он меня по плечу.

Хм. А ведь он скорее всего прав. «Решительный» не был отправлен в Чифу, и Меллер остался в Артуре, а значит, работы по переделке подводной лодки Джевецкого продолжились. Александр Петрович дельный инженер и успел сделать многое в плане восстановительных работ кораблей, а также является изобретателем. Уж у него-то всяко лучше получилось бы управиться с этой задачей. А вот «Портартурец» Налётова точно мимо, на него попросту не нашлось двигателя.

– Получается, Меллер сумел-таки довести свой проект до конца, а Колчак не усидел на миноносце и отжал себе новинку. Очень похоже на него, если собачек опять перестали выпускать на охоту. Да и вообще Александр Васильевич до всего нового охоч, – после краткого раздумья согласился я.

– Это точно, – подтвердил Эссен.

– Только это не подводный миноносец, а полупогружной катер, способный уходить под воду на считанные метры и пробыть под водой несколько минут, – счёл нужным уточнить я.

– Вы просто завидуете, – отмахнулся Эссен.

– Вовсе нет. После «Форели» я зарёкся иметь дело с такими судами.

– А подводный миноносец лучше?

– Там, конечно, тоже тесно. Но как по мне, то сопоставимо с «ноль вторым», и коль скоро я чувствовал себя вполне нормально на катере, то и служба на лодке для меня не станет серьёзным испытанием.

– В таком случае поздравляю вас, Олег Николаевич.

– С чем?

– Вас хотел видеть командующий. Полагаю, что вопрос с вашим назначением решился положительным образом.

– Спасибо, Николай Оттович.

– За что? Задуманное вами пойдёт на пользу России, а в том, что вы сумеете воплотить всё в наилучшем виде, лично я не сомневаюсь.

– Но если бы не ваша убедительность, то мне не позволили бы проводить эксперименты с подводной лодкой. Всё же не минный катер.

– Это да. Подводный миноносец стоит куда дороже и уже является полноценным боевым кораблём. Но, с другой стороны, Николай Илларионович кровно заинтересован в положительном результате. Хотя бы и эпизодическом. И если задуманная вами модернизация сможет его дать, он готов рискнуть. Ну не в Артур же ему отправляться, в самом-то деле. Тем паче что во Владивостоке у него под рукой вполне боеспособный отряд. И даже уже в строю.

– Скоро в поход? – догадался я.

– И снова без меня. «Севастополь» и «Рюрик» остаются во Владивостоке, в рейд на японские коммуникации уходят только быстроходные корабли, – хмыкнул Эссен.

– Полагаете это ошибкой?

– Скучаю по «Новику». Боюсь, что мне предстоит до конца войны бряцать оружием. А ведь мы полностью готовы, вся артиллерия восстановлена, боекомплект пополнен, ход в семнадцать узлов, это не так уж и мало, чёрт возьми. Да ни один японский броненосец не сможет обойти нас.

– Зато это по силам броненосным крейсерам, и я не стал бы недооценивать их калибр. Фугасы у японцев весьма эффективны, – возразил я.

– Увы, но тут мне нечего вам возразить. При должном перевесе они и впрямь в состоянии разобраться с «Севастополем»…

Командующий, желающий видеть мичмана, это нонсенс. С другой стороны, всего лишь полтора месяца назад он вызывал к себе матроса второй статьи. Так что тут дело не в чине, а в самом человеке.

Я тот, кто заручился покровительством великого князя, во всяком случае, так думают. А также тот, кто обратил на себя внимание императора. Пусть и не благодаря личным усилиям, хотя все уверены в обратном.

Статья Эмильена возымела эффект разорвавшейся бомбы. Те же, кто клеймил меня за расстрел шлюпок с японскими моряками, набросились на Николая за столь вопиющую несправедливость. С кем выигрывать войну, если судить героев за выполнение ими своего служебного долга? Если что, этим коротким предложением можно выразить посыл, поданный в «Фигаро».

Наши-то газеты это не перепечатывали, не решились даже самые либеральные издания. А вот французы не постеснялись пройтись по Никки. А их мнение для него ведь так важно. Настолько, что одна из крупнейших парижских газет «Матен» ежегодно получает почти двести тысяч рублей за статьи, формирующие положительный образ русской императорской семьи. Так мог ли российский самодержец проигнорировать мнение французской общественности? Вот уж нет. Как не могла остаться равнодушной и элита империи. Ну как же, ведь это цивилизованная Франция.

Если коротко, то вице-адмирал Скрыдлов прямо в кабинете предложил мне написать прошение на имя государя о заступничестве. Вообще-то, речь шла о помиловании, но я не стал прогибаться, потому что это означало бы, что я признаю свою вину. Что ни в коем случае не входило в мои планы. Можете доказать, вперёд. Не можете, приговор незаконен.

По закону следовало бы подать апелляцию, а в изменившихся условиях это не такое уж и бесполезное занятие. Но процесс это долгий, времени же у меня нет вовсе. А вот хозяин земли русской может покончить с этим одним росчерком пера. Да и командующий не сам по себе решил поступить именно так, а получил соответствующее распоряжение.

Как бы то ни было, но уже через две недели, за которые моё прошение никак не могло достигнуть канцелярии его императорского величества, мне вернули всё. Правда, за последнее дело с «Новиком» никакая награда не обломилась, да и бог с ней. Главное, что справедливость восторжествовала, о чём мне следовало непременно переговорить с месье Форже, дабы он тиснул в своей газетёнке соответствующую статью в его великолепном стиле. Эмильен не стал выделываться и расписал Никки в таких радужных красках, что, как мне кажется, мечущаяся душа царя осталась абсолютно довольной.

Вот так и вышло, что я теперь оказался вторым офицером в пока ещё несуществующем отряде подводных миноносцев. Правда, если лейтенант фон дер Рааб-Тилен находился на должности командира «Форели», то мичман Кошелев значился выведенным за штат. Меня даже во флотский экипаж не приписали, потому что это повлекло бы за собой должность и соответствующие обязанности. Я же был занят подготовкой подводников. Вот так всё у нас кучеряво.

А ещё я набрался наглости и обратился к Скрыдлову с просьбой назначить меня на должность командира подводной лодки «Скат», которая направлялась во Владивосток без экипажа. С подводниками полный швах, набирают только добровольцев и никак иначе, поэтому я и решил ковать железо, пока горячо. Он обещал подумать.

Вот только это никак не гарантирует успех. Поэтому я решил предложить через Эссена целый ряд усовершенствований, которые обязался произвести за свой счёт. Все мои прежние успехи связаны с моими же новинками. Если только не брать в расчёт стрельбу. Всё же это обусловлено индивидуальным глазомером. Поэтому есть шансы, что я и в этот раз сумею учудить что-то такое эдакое. К тому же мои предложения выглядят вполне многообещающе…

– Ваше превосходительство, мичман Кошелев по вашему приказанию явился, – представ перед командующим в его кабинете, вытянулся я.

– Вижу, что дуэль не прошла для вас бесследно, – окинув меня взглядом, обратил он внимание на мою оцарапанную щёку.

– Мичман Налимов оказался неробкого десятка, и рука его не дрогнула, – и не подумал я умолять достоинства своего противника.

Адмирал принял это благосклонно, удовлетворительно кивнув. Согласно дуэльному кодексу, отныне все вопросы чести между нами разрешились, и мы либо должны говорить друг о друге в положительном ключе, либо не говорить вовсе. Ну хотя бы в течение какого-то времени, дабы это не привело к очередной дуэли. Слишком частые поединки это моветон.

– Жив? – спросил адмирал.

Ничего удивительного, что он не в курсе. Я ведь приехал прямо с поединка. Как ничего странного и в его информированности о нём, я же говорил, что явление это нечастое. К слову, драться стали куда меньше с тех пор, как дуэли легализовали. Во времена запретов они случались не в пример чаще. Запретный плод, ага.

– Ранение в бедро. Надеюсь, что кость не задета, – коротко сообщил я.

– Странная забота, – хмыкнул адмирал.

– Не наказать его за высказанное обвинение я не мог, серьёзно ранить не хотел. Если моё прошение будет удовлетворено, рассчитываю на совместную с ним службу.

– Даже так.

– Знающий штурман, не робкого десятка, честен, принципиален. Служить с таким бок о бок почитаю за честь.

– А как же с его отношением к вам?

– Оно изменится на прямо противоположное. Я в этом уверен.

– Ну что же, мне нравится ваш подход. Теперь же вернёмся к вашему прошению. Учитывая совокупность заслуг, я взял на себя смелость назначить вас командиром подводного миноносца «Скат», прибытие которого ожидается на днях.

– Благодарю, ваше превосходительство, я оправдаю ваше доверие.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, иначе ни ваши заслуги, ни поручительство Эссена не возымели бы действия. Однако, как следует из слов Николая Оттовича, вы решили остаться верным себе и желаете провести целый ряд модернизаций.

– Я прошу на это разрешение, ваше превосходительство. И обязуюсь не израсходовать ни копейки казённых средств. Всё будет произведено за мой счёт. К тому же практически всё из потребного уже изготовлено или доставлено. Необходимо лишь произвести монтажные работы. В случае, если эти новшества не оправдают себя, лодке будет возвращён первозданный вид. Все работы по модернизации, испытанию, а потребуется – так и восстановление я обязуюсь завершить в двухмесячный срок. Смею надеяться, что к тому моменту ни один из миноносцев ещё не вступит в строй.

– Самоуверенное заявление, – хмыкнул командующий.

– Только трезвый расчёт, ваше превосходительство, – возразил я и пояснил: – Мною уже заключён договор с судоремонтной мастерской, которая готова принять миноносец и начать работы по вводу его в строй. Все необходимые комплектующие уже находятся в мастерских. Внесён аванс на производство работ и предусмотрены щедрые премиальные за досрочное выполнение работ.

– Вам уже говорили, что вы странный мичман?

– Так точно, ваше превосходительство.

– Вы ведь из небогатой семьи, – ни с того ни с сего вдруг произнёс Скрыдлов.

– Я отправил матушке единовременно двадцать тысяч рублей для приведения дел в порядок. Так же мой поверенный осуществляет ей ежемесячные выплаты части лицензионных отчислений за мои изобретения. В случае моей гибели она будет получать их в полном объёме. Речь о таких суммах, о коих она не смела и мечтать. Так я передал лицензию на изготовление гирокомпаса уже четырём фирмам. Выплата за каждое произведённое изделие составит тысячу рублей. Полагаю, что только это принесёт мне огромный капитал. Есть и другие патенты, которые заинтересовали промышленников. Так что о близких я не забыл, ваше превосходительство. Остальными же деньгами желаю распоряжаться по своему усмотрению. А сегодня у меня одно желание – победа в войне.

– Разве вы верите в нашу победу, мичман? Мне доносили, что вы неоднократно пророчили России поражение.

– Не думаю, что по тому, как я воюю, можно сделать вывод, будто мною владеют пораженческие настроения. Я делаю то, что должен, и даже больше не ради того, чтобы проиграть.

Да, я ставлю на выигрыш. Вот только каждый из нас понимает победу по-своему. Для Скрыдлова это разгром Японии. Для меня – поражение России не со столь разгромным счётом. И именно на это я и работаю. Правда, действовать придётся с не меньшей самоотдачей. И пока всё идёт по вновь разработанному плану. Я командир подводной лодки «Скат».

Глава 3

Старший офицер для «Ската»

– Ну и как мы себя чувствуем? – войдя в комнату, спросил я.

– Вы?! – не смог сдержать своего удивления лежавший в постели Налимов.

– А кого вы ожидали увидеть? Архангела Михаила? Так рано ещё. Я и не планировал отправлять вас на небеса.

– Чем обязан? – холодно поинтересовался молодой человек.

– Бросьте, Пётр Ильич. Согласно дуэльному кодексу, все наши разногласия разрешены, Господь раздал всем сёстрам по серьгам, а нам следует оставить прошлое в прошлом.

– Но это не значит, что я должен переменить своё отношение к вам.

– Правильно. Поэтому я и решил лично поспособствовать этому. А то пока до вас дойдёт, что я не так уж и плох, времени слишком много уйдёт, а его у нас немного. Ну так как вы себя чувствуете? Полагаю, что уже лучше. Неделя достаточный срок для лечения огнестрельного ранения по методике хирурга Миротворцева. Он в Артуре первейший светила и излечил чёртову уйму раненых, не в пример вашему случаю. Всего-то мягкие ткани.

– Милостивый государь, я не звал вас и не намерен терпеть ваше общество.

– Да хватит вам ерепениться. К тому же разве так встречают того, кто принёс вам благую весть. Я слышал, что вы подали рапорт о переводе в подводники. Не знаю, что послужило причиной, повышенное жалованье или слава капитана Немо, но я решил, что вы мне подходите. Как вам должность старшего офицера на подводном миноносце «Скат»? Правда, вам придётся совмещать её с другими должностями, ибо на лодке нас только двое.

– Олег Николаевич, о чём вы вообще говорите? Я не желаю иметь ничего общего с шулером. И уж тем более служить с вами на одном корабле.

– Подводной лодке. Впрочем, это суть одно и то же, – жизнерадостно заявил я.

– Послушайте…

– Нет, это вы послушайте, – жёстко оборвал его я. – С чего вы вообще взяли, что я шулер? Ну должно же быть этому объяснение.

– Я заметил, что вы играете, зная весь расклад на руках. И хотя порой вы проигрываете, ни единого вечера не уходите без выигрыша. А то, как вы дважды шли ва-банк с мусорной картой на руках, может говорить лишь о вашей уверенности в победе. Ваши противники блефовали, вы же знали, что выиграете.

– И это всё? Никаких доказательств, только ваши умозаключения и завидное упрямство? Больше ничего?

– Не упрямство, а убеждённость в моей правоте, – вскинулся он.

– Только я очень прошу, не стоит повторять это на людях. Обождите ради приличий хотя бы пару месяцев. А пока суд да дело, предлагаю вам вместе бить японцев.

– С вами? – окинул он меня презрительным взглядом.

– Плечом к плечу, – энергично кивнув, подтвердил я.

– Это невозможно.

– Ещё как возможно, Пётр Ильич. Просто вы пока ещё не знаете всей сути моего предложения. Надеюсь, вам известно о том, что я являюсь весьма деятельной натурой и не люблю переливать из пустого в порожнее?

– Я столько слышал о ваших подвигах, что в подобное с трудом верится. Впрочем, этого нетрудно добиться, имея в приятелях известного репортёра с бойким пером. Поговаривают, что именно его стараниями вам удалось избегнуть заслуженного наказания и вернуть как чин, так и награды.

– А награды мне, конечно же, выданы по ошибке.

– Благодаря покровительству великого князя, для коего вы стали отличным собутыльником в Артуре.

– Понятно. Для начала, месье Форже стал известным и популярным репортёром именно благодаря мне. Впрочем, это всё слова. И боюсь, мне не перебить всю ту грязь, что льют на меня. Поэтому намерен доказать вам свою правоту делом. Одевайтесь.

– По вашей милости я ранен.

– Ранены вы по вашей милости, Пётр Ильич. А по моей остались живы. Пожелай я вас убить, и мы с вами не разговаривали бы. И моими же стараниями вы активно идёте на поправку, ибо именно я попросил врача с «Севастополя» заняться вашей раной. Так что одевайтесь. И вообще вам необходимо двигаться для лучшего кровообращения, которое способствует скорейшему восстановлению.

– А если я не пожелаю? Силой заставите?

– Если не пожелаете, то я просто уйду. А вы потом будете себе локти кусать, наблюдая за успехами другого и понимая, что могли оказаться на его месте. Или полагаете, я намерен прохаживаться в окрестностях Владивостока и надеяться на удачу? В мои планы не входит ждать, не пожалуют ли в гости японцы, я сам намерен их искать и бить.

– И как вы собираетесь это делать? Всем известно, что задача подводных миноносцев это оборона.

– Я намерен доказать обратное.

– Как?

– Отказываясь от моего предложения, вы узнаете это лишь из газет и методичек по тактике использования подводных лодок. Соглашаясь, будете участвовать в их составлении.

– И почему вы вцепились именно в меня?

– Потому что вы умны, храбры, хладнокровны, отличный штурман и подали рапорт о переводе в подводники. Но главное, это ваша честность. Уверен, если открою вам свои карты, получу соратника, готового встать со мною плечом к плечу.

– Даже так? – скептически бросил мичман.

– Может, всё же позвольте мне попробовать убедить вас.

– Хорошо, – откидывая одеяло, неуверенно произнёс Налимов.

От моей помощи он отказался и оделся сам, хотя процесс и оказался болезненным. Впрочем, я и не думал всерьёз ему помогать. Более того, если бы он не смог управиться самостоятельно, то попросту ушёл бы. Я хочу иметь рядом с собой соратника с характером. Воспитывать, тянуть, толкать и тащить никого не собираюсь.

На улице нас уже ожидал… автомобиль! Не то чтобы прямо полноценный. Скорее уж мотоколяска. Но тут присутствовал бензиновый двигатель на целых восемь лошадиных сил, удобные диваны на четыре места, руль, педали сцепления и газа, ручка тормоза, колёса на мягком резиновом ходу. И разгонялся этот раритет, в смысле новинка, до семидесяти километров в час. Красота! Нет, правда, по сегодняшним меркам настоящий шик, потому как альтернатива это извозчик на конной тяге.

«Форд» модели «А» выпускается уже целый год, и на сегодня их распродано более полутора тысяч единиц. И я не мог обойти такую новинку стороной. Отчего нет, если есть возможность. Правда, мне он обошёлся в копеечку, потому что доставлен во Владивосток контрабандой, а шкипер за бесценок рисковать не собирался. Впрочем, в его трюмах из Америки прибыл далеко не только мой личный транспорт.

К слову, в городе таких красавцев по пальцам пересчитать, и при виде подобной роскоши на губах Налимова появилась презрительная усмешка. Вот же паразит! Морду лица ему набить, что ли? Шутка. Пусть бесится. Пока это вполне приемлемо. А вот если и дальше станет выдавать кисляк, то я в нём ошибся.

Он забрался на передний диван слева, я же обошёл справа и, вставив сбоку заводную рукоять, энергично прокрутил её, запуская двигатель. Тот чихнул и бодро затарахтел, выдав облачко дыма, ну или по большей степени пара. Всё же восьмое декабря и минус двадцать пять градусов – не шутка. А тут ещё и кабина отсутствует, про обогрев я скромно умолчу. Только и того, что имеется маркиза, толку от которой как с козла молока, даже от снега или дождя толком не защитит.

Устроившись за рулём, подмигнул Налимову и, надев очки, наконец тронулся с места. Кака на колёсиках покатила по заснеженной улице, унося нас к намеченной цели. Тут недалеко, всего-то четыре версты по довольно приличным улицам города и по его глухим окраинам. Литейно-механическая мастерская купца первой гильдии Суворова находилась на берегу бухты Фёдорова. Довольно молодое и динамично развивающееся предприятие, на которое я и сделал ставку.

Вот никакого желания иметь дело с казённым заводом, потому что если желаешь заполучить геморрой, то иди на государственное предприятие. Тем более что сейчас там заказов выше крыши. Уже прибыли четыре подводные лодки, ещё шесть на подходе, в сухом доке стоит «Богатырь». А у меня никакого намерения бездельничать до марта, когда и должен вступить в строй «Скат». А уж с учётом намеченной мною модернизации так и подавно всё затянется.

Хозяин мастерской, а скорее всё же завода, Суворов Михаил Иванович, купец первой гильдии, владелец крупнейшего капитала во Владивостоке, промышленник, строитель, меценат. Переоценить роль этого человека в развитии города невозможно.

Любое предприятие, открываемое им, непременно оснащалось по последнему слову техники, будь то консервный завод, спичечная фабрика, лесопилка или вот литейно-механическая мастерская.

До места добежали довольно быстро. Относительно, конечно же. Всё же снег, а у меня резина ни разу не шипованная, поэтому выше сорока вёрст я и не думал поднимать. Но, как говорится, всё познаётся в сравнении. Так что мы как следует даже замёрзнуть не успели, когда перед нами сторож распахнул ворота на въезде.

От основной железнодорожной магистрали к заводу вела отдельная ветка, и «Скат», покоящийся на специально изготовленной железнодорожной платформе, въехал прямиком на его территорию. Она же послужила и стапелем, на котором и проводилась модернизация.

В настоящий момент подводная лодка была буквально опутана лесами, по которым деловито сновали рабочие. Визжали пневматические циркулярные пилы, летели раскалённые искры, стучали молотки и молоты, гомон рабочих, животворящий мат десятников. Одним словом, какофония, в которой на первый взгляд невозможно рассмотреть упорядоченность. Однако это лишь видимость. Потому что каждый был занят своим делом. Будь иначе, и Михаил Иванович ни за что не добился бы успеха.

Разумеется, ему не по силам охватить все предприятия. Тем паче что немалая их часть находится в Маньчжурии, где сейчас грохочет война. Но у него талант грамотно подбирать кадры и умение их заинтересовать. Вот и на этом заводе управляющим и главным инженером трудился Толкунов Евгений Климович. Настоящий специалист своего дела, при котором предприятие растёт год от года, не только увеличивая прибыль владельцу, но и предоставляя новые рабочие места. При заводе имеется ремесленное училище, кузница кадров для предприятия.

– Подводный миноносец здесь? В частной мастерской? – удивился Налимов.

– Именно. Причём заметьте, каковы темпы работ. Уже через три недели наш красавец будет готов. Именно такие сроки я прописал в договоре с Евгением Климовичем. И всё за то, что он намерен придерживаться его буквы. А посему вам пора вооружаться палочкой и о трёх ногах начинать осваивать новую специальность. Как и обучать личный состав. К слову, команда мною уже набрана. Половина из них это те, кто служил со мной прежде на катере, остальные опытные специалисты из старослужащих.

– Мне рисовали очертания лодки, и, по-моему, они отличаются от того, что я вижу.

– Я затеял целый ряд модернизаций, призванных улучшить боевые и ходовые возможности лодки. Все переделки согласованы с командующим флотом. Учитывая мои прошлые заслуги, он, как и другие старшие офицеры, не сомневается в том, что я преуспею.

– И можно поинтересоваться, какие именно изменения вы наметили?

– Вам уже любопытно, – многозначительно потряс я пальцем.

– Всего лишь любопытно. Коль скоро вы притащили меня сюда, было бы глупо не поинтересоваться тем, что именно вы наметили, – пожав плечами, с напускным хладнокровием возразил он.

– Согласен. Итак, перво-наперво я убрал носовую и кормовую рубки за ненадобностью, оставив только люки. Над центральной, как видите, уже заканчиваем устанавливать высокую и просторную рубку с ходовым мостиком. Она проницаемая, как и надстройки над прочным корпусом, и её задача лишь в улучшении мореходности. Иначе уже при трёх баллах держать открытыми крышки люков было бы опасно, так как их заливало бы водой. Усовершенствуем систему вентиляции за счёт выведенной трубы со шноркелем, исключающем попадание внутрь воды. Выдвижной перископ, который в надводном положении теперь сможет подниматься на пять сажен.

– В смысле выдвижной? А такой разве есть? – не смог сдержать своего удивления Налимов.

– Моя конструкция. Меня, конечно, можно обозвать никчёмным, но я уже даже не считаю, сколькими патентами обзавёлся за последние десять месяцев. Идём дальше. Силовая установка. Уберём маломощные шестидесятисильные бензиновые двигатели и на их место установим два по сто восемьдесят сил. Вместо одного электромотора и двух генераторов – пару электромоторов сразу за бензиновыми. Они будут работать и в режиме генератора, заряжая аккумуляторы в надводном положении. Каждая такая пара станет работать на свой вал. А значит, один винт заменим двумя четырёхлопостными с рассчитанной мною геометрией. В результате этих манипуляций расчётная надводная скорость должна будет увеличиться до пятнадцати узлов, подводная до восьми с половиной.

– В полтора раза больше, чем у «Касатки»? – искренне удивился Налимов.

– А я гляжу, вы интересовались вопросом, не просто так написали рапорт. Всё верно, ходовые характеристики в среднем увеличатся в полтора раза, а вот запас хода в три.

– Это как?

– Заполним горючим балластные цистерны, и по мере выработки бензина в топливных баках будем перекачивать его в них, а цистерны заполнять водой. Соответствующую систему уже устанавливают.

– Но так никто не делает.

– И что с того? Кто мне запретит, если командующий уже одобрил модернизацию? Главное, что у меня появится запас хода в три с половиной тысячи миль. А это уже выводит наш миноносец в разряд подводного крейсера. Которому потребуется соответствующее вооружение.

– Только не говорите, что намерены установить на нём орудие.

– Восьмидесятисемимиллиметровую динамореактивную пушку двойного действия. Тоже моё изобретение, которое я уже опробовал на катере. Отдача у неё отсутствует, хотя есть кое-какие нюансы в стрельбе и обслуживании, но это ерунда. Я сумел раздобыть неисправную полевую пушку, переделал казённую часть под патронное заряжание, и готово. Сотню патронов и пару сотен мин сумели доставить из Артура на «Севастополе». Вот теперь пригодятся и здесь. Кроме того, на юте установим сорокасемимиллиметровую револьверную пушку Гочкиса с электромотором, электроприводом системы наведения, дистанционным управлением и перископным прицелом. Звучит громоздко и необычно, на деле же ничего особенно сложного, если знать, с какой стороны браться за дело и иметь в наличии квалифицированные кадры. С чем у Суворова проблем нет. Если не на этом предприятии, так на другом. У него даже часовая мастерская имеется. Поистине удивительный человек, – не сумел я сдержать своего восхищения.

– Я слышал о нём. Купец и беспринципный делец.

– Не спешите с выводами, Пётр Ильич. Хотя бы до тех пор, пока не сможете составить о человеке собственное представление. У всякой медали есть и оборотная сторона. Михаил Иванович поистине заслуживает почёта и уважения, ибо его вклад в развитие Владивостока переоценить сложно. Все мало-мальски значимые здания в городе построены им, и простоят они не один век, а обошлись заказчикам и казне в честную цену. Он за свои средства построил дома для рабочих, работный дом, ночлежку для бездомных. Участвовал в постройке памятника Невельскому, краеведческого музея, церкви… да много чего ещё. И прежде, чем клеймить такого человека, вам следовало бы задуматься над тем, что лично вы сумели сделать на благо отечества и народа, – глядя прямо в глаза молодому человеку, твёрдо произнёс я.

– Кхм. Возможно, вы и правы. Не следует, не разобравшись, навешивать на человека ярлыки, – смутился мичман.

– Оставим это. Итак, вернёмся к нашей красавице. Из вооружения на мостике остаётся пулемёт Горского на вертлюге и самодвижущиеся мины. От поворотных рамных аппаратов Джевецкого я решил отказаться в пользу четырёх решётчатых его же конструкции в носовой части.

– Но рамные позволяют увеличить манёвренность при стрельбе, – возразил Налимов.

– Зато точность при этом никакая. Уж поверьте мне, Пётр Ильич. Наводить аппараты, установленные вдоль корпуса, сложнее, зато точность гораздо выше. А в условиях, когда запас мин невелик, это важно. К тому же решётчатые аппараты гораздо легче поворотных. Сэкономленный вес уйдёт на запасные торпеды, которые мы закрепим в нишах, где они и располагались, но теперь уж просто закреплённые в транспортировочном положении и укрытые коробами. Таким образом мы увеличим площадь палубы и боекомплект мин с четырёх до восьми без повышения массы корабля. Это дорогого стоит. Ну и как вишенка на торте – система навигации. На борту будет установлен гирокомпас.

– Что будет установлено? – не понял мичман.

– Вам как штурману не стоит объяснять, что такое девиация. Так вот, гирокомпас это окончательное и бесповоротное противоядие от этой хвори. Их уже производят в часовой мастерской Суворова. Правда, адмиралтейство пока не очень верит в него и затребовало один экземпляр для всесторонних испытаний. Но для наших нужд прибор уже изготовлен.

– Вы так уверенно об этом говорите… – недоверчиво и в то же время с надеждой произнёс Налимов.

– Потому что это моё изобретение, и я совершенно точно знаю, что гирокомпас работает. Поговорите не с теми, кто брызжет ядом зависти при упоминании моего имени, а с теми, кто готов говорить обо мне объективно. Таких значительно меньше, однако вы узнаете, что все мои задумки не просто работают, а являются в высшей степени эффективными.

– Настолько, что командующий выделил казённые средства на воплощение ваших задумок?

– Его превосходительство мне лишь разрешил модернизацию «Ската» в день нашей с вами дуэли.

– Но как же… – Он указал на корабль, облепленный лесами.

– Всё необходимое для модернизации было заказано мною купцу Суворову ещё два месяца назад. Что-то изготовили на месте, что-то как, например, двигатели закуплены им в Америке и доставлены во Владивосток контрабандой. Ну и мой автомобиль, конечно же.

– Хотите сказать…

– Мне разрешили внести некоторые усовершенствования, но сугубо за мой счёт. И все мои деньги как с игры, так и лицензионные выплаты без остатка уходят на это. В Артуре я точно так же тратился на изготовление вооружения и боеприпасов. На секундочку, в эту войну мною уже вложено более полумиллиона рублей. И практически все деньги пришли ко мне с игры, Пётр Ильич. И нет. Я не шулер. Просто обладаю великолепной памятью и запоминаю карты по рубашкам.

Опасался ли я признаваться ему в этом? Уже нет. Теперь он не сдаст. По всему видно, что молодой офицер буквально в восхищении от наблюдаемой им картины и предстоящих перспектив. А потому, зная, куда именно пойдут выигранные бесчестным путём деньги, он готов это принять. Ну или закрыть на это глаза. Меня устроит любой из вариантов.

– Но это всё одно не достойно честного человека. Вам бы в таком случае следовало отказаться от игры, – как-то уж совсем неуверенно продолжал он гнуть своё.

– Будь у меня время и возможность, я добывал бы средства иным путём. Но ни того, ни другого в настоящий момент у меня нет.

– Допустим. Но отчего бы не организовать общество вспомоществования флоту.

– Для начала, Пётр Ильич, я никто и звать меня никак, чтобы организовывать подобные фонды. Но допустим, купцу Суворову удалось бы запустить этот механизм. Ему при всех его заслугах возглавить такое общество не дадут, а других придётся убеждать в необходимости именно таких модернизаций, а никаких иных. Уж больно всё выглядит сомнительно. Катер «Варяг–02» я модернизировал на свои средства, и за мой же счёт ему провели несколько капитальных ремонтов. Но при всех достижениях радует хотя бы то, что меня не отдали под суд за порчу казённого имущества. К слову, со «Скатом» та же самая история. Что покойный адмирал Молас, что ныне здравствующий Скрыдлов знающие крючкотворы и оставили себе лазейки, составляя документы на разрешение проведения работ. Так что случись кому-то инициировать следствие, я окажусь под судом. Вот так-то, Пётр Ильич. В принципе, на этом всё. Теперь вам решать, хотите ли вы служить на таком красавце, каким станет «Скат». Или предпочтёте и дальше считать меня бесчестным человеком, лизоблюдом, пронырой и карточным шулером.

– Я подумаю, – задумчиво кивнув, произнёс мичман.

– Подумайте, Пётр Ильич. Только недолго. Потому что в мои планы не входит торчать во Владивостоке, а потому нужно учиться и осваиваться с лодкой уже сейчас. К слову, вся команда трудится на «Скате» по восемь часов в сутки. А потом ещё по четыре и теорию изучает. Времени у нас нет. А дел выше крыши. Так-то.

Глава 4

С почином

– Цель право пятьдесят. Дистанция двенадцать кабельтовых. Быстро удаляется, – сообщил я команде увиденное в панораме.

Наверху глухо ухнули четыре взрыва шестидюймовых фугасов. Я видел в перископ, как взметнулся один из водяных столбов. Сложил рукояти перископа и приказал:

– Убрать перископ. Глубина пятнадцать сажен, курс семьдесят пять градусов.

Нам навредить эти снаряды не могли. Если только случится задержка у взрывателя, снаряд вплотную приблизится к лодке и рванёт на расстоянии меньше метра от корпуса или при непосредственном соприкосновении. Весьма маловероятно. Тем более при отсутствии ныряющих снарядов. И всё же вполне возможно, а я не собираюсь отмахиваться от случайностей, так что убираем демаскирующий перископ, ныряем и отваливаем в сторону.

– Ушёл, – обведя взглядом присутствующих в центральном посту, сообщил я. После чего включил внутреннее переговорное устройство и сообщил всем отсекам: – Отбой боевой тревоги. Команде заниматься по распорядку.

Наверху всё ещё ухали разрывы, но мало того, что они не могли нас достать, так ещё и рвались серьёзно так в стороне. М-да. А как всё казалось просто и незамысловато. Подкрался к противнику, пустил торпеду, а вражеское судно пузыри. Вот только реальность оказалась далека от столь благостной картины. И не только в плане атаки из-под воды.

Инженер Толкунов управился со своими обязательствами в срок, и двадцать девятого декабря «Скат» отошёл от причальной стенки. Дабы разобраться со льдами, адмирал Скрыдлов прислал целый броненосец. Не «Севастополю» с его броневым поясом опасаться ледового покрытия Амурского залива. Это ведь не Охотское море и не Татарский пролив. Тут панцирь пожиже будет. Опять же, команде броненосца не помешает прогуляться, а то сколько уж времени у стенки стоят. Эдак и мхом покроются.

Когда вышли на траверз острова Русский, к нам присоединился крейсер «Рюрик». Этот тоже давненько у набережной трётся. Остальные корабли, включая и четыре миноносца, несмотря на зимнее море, прогулялись к Корейскому проливу, совершив налёт на Пусан. Потопили три судна, из которых два оказались военными транспортами. Правда, вроде бы уже успевшие разгрузиться.

Перехватили британский пароход с контрабандой. На секундочку, будучи под завязку забит порохом и взрывчаткой, он направлялся в Комацу, где располагались военные заводы. Этот приз топить не стали, а утащили с собой во Владивосток. Мелинит, конечно, зловредная штука, но при должном с ним обращении ничего страшного не случится. Те же японцы это отлично демонстрировали. Во всяком случае, до той поры, пока не расслабились от безнаказанности.

Словом, вернулись крейсера из того похода, вновь будучи овеянными славой неуловимых невидимок. И сейчас полным ходом идут приготовления к очередному походу. Признаться, я опасался, что и нас решат привлечь. Но, к счастью, Скрыдлову куда больше пришлось по душе моё предложение, а потому этот вопрос даже не поднимался.

Вывел нас Эссен из ледового плена на чистую воду, где мы и провели пробное плавание, несколько раз погрузившись и всплыв. Вообще-то, это следовало бы делать на мелководье и под присмотром спасательной команды. Но кто же будет ожидать весны и освобождения залива от ледового панциря. Уж не я, это точно.

Артуру мне не помочь, но навредить снабжению японских войск вполне по силам. Если не потопить несколько транспортов, то уж навести шороху и заставить самураев опять собирать конвои. Впрочем, главное даже не это, а наработка соответствующего опыта к прибытию второй эскадры. Очень надеюсь, что мне удастся учудить что-нибудь эдакое. В крайнем случае попробовать сорвать высадку японских войск на Сахалин. Одному мне такое, конечно же, не провернуть