Развод! Я сама так решила
Ирина Лисовская
Развод. Я сама так решила
Аннотация:
– Я хочу развод, – бросаю сухо и безэмоционально, как робот. – Ты мне изменил.
– Ну и кому ты нужна, если родить не можешь? Тебе уже тридцать три, а не двадцать. Залежавшийся товар!
Бьет прямо в цель, раня меня и вновь напоминая, что я поломанная кукла.
– Если я захочу родить, – выпаливаю равнодушно, пряча эмоции глубоко в себе. – То сделаю ЭКО.
Муж планировал удержать меня при себе грязными трюками, но даже и не подозревал, что его идеальный план провалится с треском.
Арсеньев – наш конкурент, нагло ворвался в мою жизнь и перевернул ее с ног на голову. Дерзкий, смелый и обаятельный, он свирепо вырвал меня из лап бывшего мужа. Я бы могла забыться в его страстных объятиях, но раненное сердце не так просто излечить…
Глава 1
– Эй, с дороги-и-и!
Крик мальчика эхом разносится по парку и долетает до меня, словно отрезвляющая пощечина.
Что? Где? Не успеваю ни сообразить, ни отскочить, хотя я иду по тротуару, а не по проезжей части! Но все же поднимаю голову от смартфона и…
– Тетя, побореги-и-и-сь! – орет все тот же ребенок.
Я впадаю в ступор, на меня буквально со скоростью света мчится мальчишка на электросамокате. Да так уверенно, не тормозя, словно ему заказали меня, как киллеру, устранить любым способом.
И этот малолетний, прости господи, киллер, налетает и бессовестно сбивает с ног. Оступаюсь в панике, попадаю высоченной шпилькой прямо на камень, нога подкашивается, и я теряю равновесие. Руки взметаются вверх, телефон выпадает из руки, а из другой – сумочка.
Со свистом за секунду падаю на асфальт, и резкая боль простреливает затылок аж до звездочек перед глазами. Затмевает собой буквально все, охватывая сознание первобытной паникой. Не вижу ничего перед собой, взгляд затуманен, зато четко слышу стон малолетнего киллера:
– Йо! Батя меня прикопает! Эй, тетенька, ты жива?
Этот долбанный киллер трясет меня за плечи так уперто, словно я его копилка, а внутри нет монеток на мороженое.
Боже… жива ли? Хороший вопрос! Не могу ни пошевелиться, ни пискнуть, лишь прислушиваюсь к скверной пульсирующей боли в голове. Там будто тараканы вытянули по молоточку и долбят меня изнутри, пытаясь прорубить себе дверь в лучшую жизнь.
– Бать… – слышу слегка встревоженный голосок, но парнишка шустро берет эмоции под контроль: – Я тетеньку убил, поможешь труп спрятать?
Эй, гаденыш, какая я тебе тетенька?! Хочу возмутиться, но не могу, голова болит так остро, что губы не шевелятся. Да у меня же сотрясение, не меньше!
Увы, не слышу, что отвечают малолетнему киллеру, но явно что-то плохое. Скорее всего – это телефонный разговор. Могу различить лишь грубый мужской тембр, от которого по коже ползут мурашки. Хоть бы реально не прикопали меня где-то в лесу, я еще пожить хочу.
– Я жива… – кряхчу, но трачу на это последние силы.
Все, батарейка села, а запасной в сумочке нет!
Сознание постепенно возвращается, но меня качает, как на волнах. Да что он все трясет меня, как киндер сюрприз перед ухом? Отстань, мальчик, нет у меня внутри игрушки!
Медленно и мучительно распахиваю глаза, а надо мной нависает хмурое юношеское личико. Почему-то, перевернутое. Хм…
Медленно осознаю, что лежу на диване, а не на холодном асфальте и паренек нависает надо мной со стороны головы. И мы уже не в парке, а у кого-то дома.
– О! Тетя, ты в порядке?
Улыбается, показывая чуть кривоватые зубы, а мне хочется ручками потянуться к его шее и вцепиться в нее, как та жаба из мема, что вцепилась цапле в шею. Потому что жить хотела! И я тоже… хочу!
– Я не тетя… – обиженно бурчу и кривляюсь, а паренек насмешливо тянет вверх бровь.
Уточняет с задорной хитринкой:
– Дядя?
Да ну что за мелкий поганец?! Еще улыбается, киллер-самоучка!
Просто вздыхаю и прикрываю глаза. Успокойся, Мира, все хорошо. Дыши глубже.
Да знаю я, что в глазах подростка выгляжу старой теткой. Но мой мозг ломается на этом слове, как потрепанная тачка отечественного автопрома посреди дороги. Не хочет мириться с положением дел!
Я еще девушка! Восемнадцатилетняя, ага. И пофиг, что мне уже тридцать три, в душе мне все еще восемнадцать и точка.
И почему нельзя, как в тех дорамах – упала, очнулась в теле молодой принцессы из прошлого. Уж я бы там сотворила переворот!
Мелкий киллер-засранец не пощадил мою раненную голову, проорал над ухом:
– Ба-а-ать, отбой, прячь лопату в сарай! Я не убийца, дядя пришел в себя!
Нет, ну ты посмотри! Ну вот правда, хочу поставить ребенка на место, но, когда резко подскакиваю, кажется, что подо мной пол вращается вместе с диваном… Со стоном падаю обратно, растираю виски, но боль все барабанит, словно моя голова – это инструмент барабанщика на концерте.
– Не ерничай! – разлетается грубый бас, а затем слышится… подзатыльник? – Какой еще дядя, тебе очки на день рождения подарить вместо новой приставки?
– Ну, бать… – зудит обиженный киллер у меня над ухом, – «плойка» – это не обсуждается. Я разве виноват, что тетя тире дядя сам не знает, кто он.
– Илья! – громыхает на всю комнату властный голос, которому мне хочется подчиниться.
Твердый, как камень и уверенный, стальной. Хрипловатый, от него невольно по коже пробегают мурашки, но я лежу и прикидываюсь трупиком, а мелкий киллер тушуется, отступает от меня. Молчит в ответ. О! Тишина, боже, какой же кайф! К сожалению, не на долго:
– Мирослава Краевская? – голос становится тягучим и обволакивающим, как жидкий мед. Будто мужик соблазнить меня пытается, но никак не извиниться за малолетнего киллера.
Лишь на секунду теряюсь и становится тепло на душе, ведь когда в последний раз мое имя произносили нежно, с придыханием? Как нечто личное, драгоценное.
Но шустро, пока не растеклась тут сладкой лужицей, беру эмоции под контроль и ситуация вмиг проясняется:
– Что, денег на взрослого киллера пожалели? – не сдерживаюсь и прыскаю от смеха.
Понимаю, что уже и голова не так сильно болит, и привстать могу. Но не хочу! Мужик меня знает, а это не к добру. Значит, видеть его, а уж тем более знакомиться – плохая идея.
Да уж, Мира, угораздило тебя вляпаться! Куда я, собственно, шла и где мои вещи? Сумка? Боже, там же контракт, он важен! А телефон? Мне же, кажется, сообщение пришло прямо перед тем, как один горе-киллер сбил с ног.
Шестеренки медленно прокручиваются, но противно скрипят без смазки. Сообщение точно пришло, и я помню лишь начало: «Твой муж сейчас в…»
В офисе, где же ему еще быть! Я как раз перед тем написала Саше, что мы заполучили инвестора. За упрямцем пришлось побегать целую неделю, но оно того стоило!
Мужчина нагло обрывает мысли:
– Согласен, осечка вышла. В следующий раз объявлю тендер среди киллеров.
Явно усмехается мужик, я же поджимаю губы. Нехорошее предчувствие ползет по коже, как гремучая змея и меня передергивает. Это была просто шутка или меня действительно хотят убрать?
Только сейчас заново осознаю, что лежу на диване, а значит, меня успели перевести. Это ж сколько я была в отключке? Как же все это… неловко!
Приподнимаюсь и усаживаюсь. Осматриваюсь. Интерьер гостиной не задерживается в памяти, взгляд сам по себе приковывается к мужчине. Вероятно, отцу малолетнего киллера.
Вскидываю голову, потому что он высокий и всматриваюсь в синеву глаз. В зрачке плавают эмоции, которые мне не разгадать. Но там, на дне, как в теплом море – уютно и комфортно. Они затягивают в водоворот и закручивают, как в машинке на выжиме.
Красив несмотря на то, что темных волос уже слегка коснулась седина, мужчине она к лицу. Подчеркивает статус. Видно, что он старше лет на десять, а то и больше – сорок с хвостиком. Но при этом мужчина в очень хорошей физической форме. Мускулистый и подтянутый, будто регулярно посещает зал.
Улыбка ленивая, чуть ироничная, но не узнаю мужчину. Хотя догадываюсь – конкурент. Возможно один из тех, кто уже неоднократно пытался переманить меня.
Понимаю, что слишком долго и откровенно пялюсь на него, плавно переключаюсь на мальчишку. Хотя на первый взгляд кажется взрослым, но он точно возраста моей Вероники – пятнадцать или шестнадцать лет. Такой же высокий, как и отец, только волосы растрепанные в стиле поколения Альфа, как сейчас модно говорить у подростков. У меня так и зудит в одном месте причесать оболтуса. Улавливаю между ними сходство: нос, губы, цвет глаз. Отец и сын, нет сомнений. Мальчик полностью скопировал позу «бати»: ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди. И оба пялятся на меня, как на дорогую картину в галерее. Передергиваюсь, ненавижу, когда меня так откровенно разглядывают.
– Ну что, киллер на минималках, ничего не хочешь мне сказать?
Выгибаю бровь, потому что сопляк громко фыркает. Но парнишка не злится, не ерничает, как это любят делать подростки, показывая свою крутость. Он просто пожимает плечами:
– Виноват, – ух эта мальчишеская улыбка!
Попадаю под ее чары, тоже улыбаюсь в ответ. Таю от искренности в глазах и отпускаю дурацкую ситуацию несмотря на то, что на голове нащупываю большой пластырь. Болит в том месте, черт подери! Но, ладно уж, будем считать конфликт исчерпанным.
– Илья, – я вздрагиваю, голос мужчины буквально пропитан недовольством, паренек сразу добавляет:
– Извините, мне жаль.
– Ой, – с усмешкой отмахиваюсь, прекрасно зная, что вытащить из подростка извинение, да еще и искреннее – похлеще квест комнаты.
– Иди, – отец отсылает его кивком головы и, когда мальчик поднимается по лестнице на второй этаж, иронично добавляет: – а из карманных денег заплатишь за ремонт телефона Мирославы.
Илья останавливается, замирает в неверии, а затем резко бежит назад, топает ногами так громко, что морщусь от взрыва боли в голове.
– Батя! – недоволен, руки снова скрещивает на груди, и они с батей воюют взглядами.
А я не знаю, смеяться мне или плакать, ну до чего милая сцена! Мой муж Саша редко наказывает дочь, да что там, он и воспитывает ее «по праздникам». Вероника, чувствуя вседозволенность, слишком много себе позволяет. А я что? Я ей не мать – мачеха, меня она совершенно не слушается. Изредка пытается, но выходит так себе.
Глава 2
Илья же напротив – хоть и куксится на отца, однако соглашается, явно проиграв в этой битве. Неохотно и слишком медленно достает из кармана широких штанов свой мобильник, бурчит:
– Куда мне деньги перевести?
– А где мой телефон, вообще? Сумка?
«Батя» уходит, но через минуту возвращается, в его руках мои вещи. Отлично! Сразу ныряю в сумку и выдыхаю. Контракт – самое важное, что я могла потерять после неудачного «убийства» горе-киллером.
А с учетом, что предо мною конкурент, то вообще непонятно, была ли вся эта ситуация спонтанной.
Отвлекаюсь на телефон: экран разбился, но смарт работает, не все так критично. Но в целях воспитания диктую наизусть для Ильи цифры своей карты и через минуту на нее падает маленькая и слишком четкая сумма.
Киллер поясняет:
– Там только экран поменять, я знаю, сколько это стоит.
И сбегает прежде, чем батя наорет на него, а батя прямо закипает не хуже чайника, что аж пар из ушей валит. Но я смеюсь и вскоре мужчина остывает: улыбается, демонстрируя мне некую смазливость с ямочками на щеках.
Без Ильи рядом момент становится слишком интимным, на уровне продолжения знакомства, а мне это надо? Нет! Я замужем, дико уже то, что вообще сижу на диване в доме левого для меня мужика. Да он тоже наверняка женат!
Без задней мысли подскакиваю, но забываю о травме головы и все летит к чертям. Я едва не падаю снова, перед глазами плывет и меня качает, но…
В тот же момент сильные руки не дают позорно упасть, удерживают меня на месте, прижимают к твердой груди, буквально заставляя вдыхать запах мужчины. Парфюм едва различаю, потому что преобладает тонкий мускусный запах: смесь табака и чего-то древесного. Он будоражит рефлексы похлеще, чем ародизиак и мурашки бегут по коже безо всякой причины. Такой магнетизм не купишь ни за какие деньги. Это то, что цепляет намного глубже, обходя сознание и будто включая рубильник внутри меня.
Синие глаза слишком близко. В них ирония, но и странное тепло, которое я не могу вынести. Будто мужчина видит меня насквозь, знает все, в чем я даже сама себе боюсь признаться.
Мира, очнись! Ты попала под дурные чары явного бабника!
Моргаю, пытаюсь отступить, мужчина все еще придерживает меня за талию, кожа горит от его прикосновения даже через одежду. Да как же так? Что это со мной? Ну точно головой ударилась, иначе я не могу объяснить свою минутную слабость и томительную реакцию на мужика.
– Все нормально? – звучит из его уст, как провокация.
Я сглатываю.
– Да… Просто… голова закружилась, – лепечу и не узнаю собственный сиплый голос.
– Конечно, – он улыбается уголком губ. – Голова. Грешным делом решил, что это я так действую.
Вырываюсь из стальных объятий, словно меня ударило током. Щеки горят, а сердце все еще колотится слишком громко.
Я замужем. Замужем! И он это знает. Но… черт возьми, искры между нами разлетаются слишком явно, чтобы их не заметить.
Колю мужика взглядом, хочу проколоть его, как землю вилами, батя сразу с иронией приподнимает руки в капитуляции:
– Не нужно меня закапывать в воображаемую могилу, просто знак вежливости.
– Держите знак вежливости при себе, – выплевываю с ненавистью и хватаю свою сумку.
Злюсь, но на себя и реакцию тела. Сбегаю, перепрыгиваю порожек между гостиной и коридором, а мужчина догоняет у двери:
– Мирослава, я хочу с тобой поговорить.
А я – нет. И это не женское капризное упрямство. Просто знаю, о чем пойдет речь, поэтому спешно ныряю ногой в туфлю, а вторая зависает в воздухе из-за внезапного признания:
– Я Глеб Арсеньев.
Прибивает словами, будто гвоздь в крышку гроба загоняет. Арсеньев…
Я не обязана знать всех наших конкурентов в лицо, но кое-что, конечно же, на слуху:
– Био… – начинаю, а он заканчивает за меня:
– Биомедицинский холдинг «Ильярс», – протягивает мне руку, пожимаю ее на автомате.
Новая порция разряда тока прокатывается по телу жаром, меня мелко потряхивает, но спешно беру эмоции в твердый кулак.
Арсеньев – конкурент нашей с мужем сети клиник! У нас хоть и разные направления, но схожие идеи и партнеры. «Ильярс», как и многие другие холдинги, не раз пытались переманить меня к себе, как грамотного и упертого стратегического директора. Еще не родился такой инвестор, который бы отказал мне и это манит конкурентов похлеще, чем муравья на сахар.
Сощуриваюсь, в голову лезет бредовая идея, но отмахиваюсь. Я наслышана про Арсеньева и интриги не его конек в ведении бизнеса. Он догадывается, вероятно, все написано у меня на лице.
– Нет, Илья сбил тебя самокатом случайно. Я взял на себя смелось и осмотрел тебя, обработал рану. В целом ничего страшного, но советую пройти МРТ, лучше не затягивать с этим. И еще, раз уж ты здесь, давай кое-что обсудим. Я хочу… – он собрался говорить дальше, дерзко перебиваю:
– Раз уж я здесь, то скажу снова: предавать мужа и уходить к конкурентам не бу-ду!
Четко, лаконично, но Арсеньеву не понравилось: лицо потемнело, губы поджались. Тем не менее, другого не будет, и он должен это понимать. Спешно надеваю вторую туфлю, сбегаю из дома конкурента.
Бегу, нервно оглядываюсь, будто от любовника удираю, ну честное слово! А кустах как раз сидит детектив, чтобы заснять мою неверность и предоставить, как улику, в суде.
Арсеньев и его киллер-сын забываются, едва переступаю порог собственного дома. Уставшая, потрепанная, с головной болью, но все равно плетусь на кухню и торопливо готовлю ужин – привычка за последние десять лет.
Мужа нет в доме, зато из комнаты Вероники беспрерывно доносится громкая музыка, из-за чего приходится выпить таблетку – голова квадратная!
Подхожу к комнате и со вздохом распахиваю дверь, Вероника даже не обернулась.
– Ника! – ору, чтобы перекричать музыку и добавляю: – Оторвись на минутку от компьютера!
Она разворачивается ко мне на кресле, манерничает, словно я отвлекла ее от мега важного дела. Заодно подмечаю, что бардак, как я просила ее утром, не разгребла.
– Где твой отец?
Закатывает глаза:
– В отеле-е-е, – тянет издевательски и добавляет: – с любовницей!
Разворачивается обратно, снимает игру с паузы и утыкается в экран. Все, Ника потеряна для общества.
А у меня слишком болит голова, чтобы ругаться с ней. Тема про любовницу не новая из ее уст, но я спокойна. Что я, Сашку своего не знаю? Наверняка опять в ресторане пьет с директорами клиник. Тем более, есть повод – я же заключила сделку для обновления мед оборудования в лабораторию!
Жду его до поздней ночи, Ника давно поужинала и даже, кажется, уснула. Тишина в доме как-то излишне нагнетает, поэтому укладываюсь в кровать и еще долго лежу без сна, но вскоре проигрываю дремоте.
***
Утро в привычном режиме, даже несмотря на тупую головную боль в месте удара варю кофе мужу, попутно на планшете сверяюсь с графиком переговоров, чтобы не упустить ключевые моменты.
Ника неохотно жует завтрак, а я кое-что вспоминаю и мчусь к ней в комнату. Собираю выстиранный и поглаженный спортивный костюм, несу к рюкзаку дочери и кладу рядом.
– Ник, ты опять чуть не забыла форму! – слегка отчитываю, потому что мне потом за это влетит от директора.
Она фыркает, пережевывает бутик и только после выпаливает с закатанными глазами:
– Да кому нужна эта галимая физра?! Не хочу, буду и дальше прогуливать!
Кривляется, потому что ей не нравится физкультура, но что поделаешь, купленное ею в интернете освобождение физрук порвал еще на первом занятии. Собственно, из-за него я краснела в кабинете у директора целых двадцать минут! Почему не Саша? Да потому что ему некогда, вот и все.
– Никусь, осталось чуть меньше года, и ты закончишь школу, надо просто немного потерпеть. Кстати, у тебя проблемы с алгеброй, давай вечером помогу тебе с домашкой. Заодно посмотрим, что по вступительным в универ, по каким предметам тебя надо еще подтянуть.
Саша уже за нее все решил – в какой ВУЗ, на какую специальность. Будет управленец, как и я. Будущая замена в бизнесе отца. Его прочная надежда, раз уж я так и не смогла подарить ему наследника…
Отмахиваюсь от болезненной темы, не к месту.
Я предлагала Нике помощь от всей души, но моя мелкая заноза в заднице, как всегда, язвит:
– Зачем ты так стараешься? Ты мне не мама и никогда ею не станешь!
Бьет словами, как хлыстом по уже окровавленному сердцу. Больно становится так, будто я случайно села на кактус, а его колючки застряли в заднице. Чувствую, как слезы подкатывают к глазам, резко разворачиваюсь и шустро разливаю кофе по кружкам. На самом же деле позорно прячу эмоции, потому что душа рвется на ленточки от ее холодности. И чем старше она становится, тем труднее мне находить с ней точки соприкосновения.
Глава 3
Муж вовремя появляется на кухне.
– Доброе утро, – разрывает неловкость между нами с Вероникой.
Сразу садится за стол и хватает кофе, жадно пьет. Его Ника целует в щечку, лебезит перед отцом, выпрашивая деньги, а меня будто и не существует в этом доме.
Сашке позвонили, он засуетился, принял вызов и сразу подскочил. Видимо, дела не ждут. Отстранив телефон, бросил мне на ходу:
– Мира, я сегодня буду поздно, так что ужинайте без меня.
– Папуль! – напоминает о себе Ника, и Саша спешно кидает на стол деньги.
– Все, я уехал, дел сегодня по горло. Мирка, увидимся в офисе.
Чмокает меня в щеку, затем Веронику и шустро убегает.
Вроде все прекрасно, как обычно, обыденно, но… как-то холодно, что ли. Ну, я не спорю, за десять лет нас мог сожрать быт и проблемы в бизнесе. У каждого свои дела, обязанности, но почему я в последнее время ощущаю себя лишней?
– Я наелась, – Ника отодвигает тарелку и уходит со стола.
Ну, то есть… я должна убрать за ней, как прислуга! И каждая попытка изменить положение заканчивается одинаково:
– Не хочешь за собой хотя бы тарелку убрать?
Кричу ей, а в ответ мне летит грубая, словесная пощечина:
– Это твоя обязанность.
Класс! Просто… великолепно. Сашкино «воспитание», если его можно так назвать. Нельзя наказывать, нельзя кричать и так далее. Ника быстро поняла суть и вскоре стала неуправляемой. А с седьмого класса и вовсе начала применять на мне устойчивую фразу: «Ты мне не мать!». И все, на это у меня не было аргументов, Саша лишь разводил руками.
– Она ребенок, а ты и правда ей не мать, так что не обращай внимание.
Как бы искренне и тепло я к ней не относилась, но не таяло сердце Снежной королевы. С самого детства она уже решила для себя, что я украла у нее папу и все тут. Когда я была ей остро нужна – сама приходила и ластилась, робко просила советы, но стоило вернуться Саше, как она тут же летела к нему с объятиями и жалобами, а я снова становилась чужой. Это я дарила ей тепло и ласку матери, заботу, но в ответ не получала и толики доверия. Воровка, вот кем я для нее являюсь по сей день!
Мотаю головой, чтобы прогнать дурные мысли. Забираю планшет. Кофе давно остыл и пить его нет никакого желания. Убегаю, как и все. Ухожу из холодного дома, а на улице все еще лето, хотя уже почти конец сентября. Тепло и солнечно, а в доме – лютая зима…
***
Перед работой созваниваюсь МРТ-центом, не связанным с нашей сетью клиник. А затем со снимком и заключением сразу иду к врачу. Сотрясение – это не шутка, особенно когда меня штормит и голова раскалывается.
Доктор Марат Савельев смотрит на меня укоризненно и слегка качает головой. Специалист своего дела и просто давний хороший друг моих родителей. Знаю, что он ничего не расскажет Сашке, если я попрошу.
– Не вижу серьезных повреждений, – просматривает снимки и утвердительно кивает. – Кости целы, кровоизлияний нет. Ушиб мягких тканей головы, признаки легкой черепно-мозговой травмы. Это неприятно, но угрозы для жизни нет.
– Ф-у-у-ух! Успокоили, дядя Марат.
Он хмурит седые, кустистые брови. Встает со стола, подходит ближе и рассматривает рану, тщательно спрятанную под волосами. Снова кивок и довольное хмыканье.
– И тут ничего критического, рана не большая, обработана хорошо. Не мой голову еще пару дней.
А когда усаживается обратно и коряво карябает мне назначение, будто прибивает на месте:
– На работе возьмешь больничный.
– Но… – не дает мне и слова вставить:
– Никаких стрессов на ближайшие дни, покой и легкий постельный режим. Обильное питье, витамины. Еще выпишу ноотропы и другие необходимые препараты, принимай их вовремя.
Со вздохом встречаю свою участь. Сразу вспоминаю, есть ли что-то важное на работе. Та-а-к… Ага, переговоры с немцами через три дня, за это время я точно восстановлюсь, ну а пока можно и немного отдохнуть.
***
Вынужденный отпуск пролетел быстро, и я снова в строю! Сашка даже не допытывался, что же со мной не так. Просто прислал в тот же день «ок» и на этом его любопытство закончилось.
Пока еду по оживленной дороге в офис, машина капризничает, прямо как Ника, но я упорно веду автомобиль, не обращая внимания на «мелочи». А зря! Лишь чудом успеваю свернуть на обочину и в эту же минуту вся электрика гаснет, а тачка застревает мертвым грузом.
– А ты не могла сломаться чуть позже, например, возле офиса?!
Ругаю ее и отчаянно проворачиваю ключ в зажигании, но все тщетно. Если что-то поломалось по части электроники, то я уже точно никуда не поеду. Но все же выхожу и заглядываю под капот с умным видом, а перед глазами мерцает ошибка 404…
Так и стою некоторое время, наивно на что-то надеясь, вместо того чтобы вызвать эвакуатор и такси. Может, последствия травмы?
Слышу, что рядом кто-то тормозит, но как раз в это время телефон в руке вибрирует от входящего сообщения. Утыкаюсь в экран, как вдруг меня обволакивает в кокон хриплым голосом:
– Помощь нужна?
Забываю про сообщение, даже не успев его прочесть, потому что этот голос… Вскидываю голову и едва не рычу от досады:
– Опять вы?
Арсеньев выгибает бровь, а я застываю в немом шоке. Так и пялимся друг на друга, как два неандертальца, попавшие из прошлого в будущее.
Мужичина не ждет от меня ответ, подходит ближе и ненароком задевает мое плечо. Тело охватывает мурашками, и я невольно дергаюсь, будто после удара дефибриллятора. Сердце и, правда, сбивается с ритма, замирает на секунду. А затем стучит так быстро, что картинка плывет.
Трясу головой, чтобы прийти в себя и подхожу к Глебу со спины, засматриваюсь на то, как мужчина проверяет шланги и прочие «прелести» машины, задумчиво тянет:
– В норме.
Я же фыркаю на его странное заверение:
– Ну да… Только вот ехать почему-то не хочет, – обиженно бормочу под нос.
Арсеньев хмыкает, оборачиваясь к моему лицу:
– У тебя, между прочим, машина, которая умнее большинства людей.
Боже, это комплимент или оскорбление?!
– О, точно. Настолько умная, что решила отдохнуть прямо посреди дороги. Наверное, медитирует, – язвлю, потому что не знаю, как ответить.
Арсеньев кажется глюком в моей поломанной «системе». Такой весь опрятный: выглаженный и идеально чистый костюм, на запястье в солнечных лучах блестят часы известного бренда. Знаю, потому что похожие дарила Сашке на день рождения. И этот опрятный мужик без омерзения лазит под капотом далеко не чистой машины. Безжально пачкает руки и реально пытается мне помочь. Просто… удивительно! В таком огромном городе мы опять умудрились столкнуться. Это мой рок?
Глеб снова заглядывает внутрь и вскоре захлопывает капот, отряхивает руки. Теперь нависает надо мной, как башня. Чувствую себя на его фоне Дюймовочкой, когда в надежде вскидываю голову.
– У тебя либо блок управления заглючил, либо проводку перегрело. Эти «умные» машины любят изредка выкидывать фокусы.
Ну не машина, а фокусница-иллюзионистка! Ты посмотри на нее!
– Отлично, значит, ей можно дать пинка, чтобы образумилась? – бубню, а сама уже мысленно вызываю эвакуатор.
Хм, кстати, что там за сообщение мне пришло? Не успеваю глянуть, Глеб вклинивается в мысли:
– Да ладно, ничего критического, сейчас позвоню в сервис и твою тачку заберут.
Я морщусь, но молчу, потому что Арсеньев уже общается по поводу моей машины. Как будто у меня нет телефона и рук, чтобы вызвать эвакуатор.
Качая головой, просто иду к машине и забираю сумку, блокирую двери.
– Все, через десять минут спецы заберут твою красавицу. А ты поедешь со мной.
Давлюсь слюной и спешно откашливаюсь от неожиданности. Вот это заявление!
– С чего бы это? – упираю руки в бока. – Я такси почти поймала, – вру, чтобы отделаться от «заманчивого» предложения.
– Боишься меня? – иронично выгибает бровь, я прищуриваюсь. – Нам все равно по пути, так что мне не составит труда подвести тебя, Мирослава.
Тянет мое имя так сладко, что запинаюсь об собственный поспешный отказ.
Глеб улыбается, а я сдерживаю улыбку и поджимаю губы. Вызвать такси не проблема, но, честно говоря, уже времени нет, я и так безбожно опаздываю. Как только приезжают спецы из СТО, без колебаний отдаю им ключ, а они мне – визитку и обещание, что до завтра машину починят. И на том спасибо!
– Ладно, поехали.
Глава 4
Усаживаюсь на переднее сидение. Смотрю четко перед собой и не жду никакого подвоха, как вдруг:
– Привет, живая тетя Мирослава.
Опять это раздражающее «тетя», от которого кровь за секунду закипает в жилах. Я вздрагиваю от внезапности, оборачиваюсь.
– Да чтоб тебя… и ты тут, горе-киллер?
Ухмыляется от уха до уха, показывая мне книгу в его руках. Вчитываюсь:
«Профессия: Киллер. Пособие для чайников».
И смеюсь скорее от отчаяния, чем от комичности. Я поняла, он все же решил меня добить, мелкий паршивец!
И не могу сдержаться от подкола:
– Вот, значит, Глеб, как вы устраняете конкурентов?! Взращиваете с пеленок собственного киллера, умно.
Он окидывает меня слишком откровенным взглядом, под которым я вспыхиваю, будто спичка. Раздевает им до гола и ласкает, что явно не уместно в нашем случае. Тем не менее, хватает и секунды, чтобы я завелась с пол-оборота, в отличие от моей предательницы машины! Но спешно гашу в себе любые зачатки ненужных чувств. Может, доктор чего-то не увидел на моих снимках?
Глеб возвращает взгляд на дорогу, не комментирует мои слова. Зато тарахтит его сын:
– Теть, ты четкая, не скукота, как другие батины подсти…
– Илья! – рявкает на весь салон отец и мальчонка умолкает.
Пожимает мощными плечами и с хитрой ухмылкой ныряет носом в книгу.
Я посмеиваюсь, ведь Арсеньев недоволен, вон как покраснел, будто переспевший помидор на грядке. Но, меня мало волнуют его подстилки, ведь именно это хотел сказать Илья.
Остаток дороги пролетает в гробовом молчании. Сначала Арсеньев высаживает сына возле ветки метро. Киллер подмигивает мне, затем показывает сердечко большим и указательным пальцем, убегает.
Ну а мы плавно трогаемся с места. Я просто… сижу молча, находясь под гипнотическим впечатлением от новой встречи с Ильей. Не могу не сравнить, параллель сама проводится в голове. По сравнению Вероникой он настолько живой и открытый со мной, словно я не чужая ему тетка, которую вчера сбил на самокате. А самая родная и дорогая сердцу… тетка.
Я сбита с толку и растеряна, ведь чужой ребенок вызывает трепет в душе, что совсем неуместно. Поэтому, как только джип Глеба тормозит около нашего с Сашей офиса, спешу сбежать.
Да и потому, что сплетен точно не избежать. Жена босса приехала на машине конкурента! От офисных сплетниц с биноклем вместо глаз ничего не скроешь, даже кота в мешке.
Хватаюсь за ручку, но выйти не успеваю, меня тормозят слова:
– Мирослава, и все же, я бы хотел с тобой поговорить о работе.
Ну что ж такое! Уютный настрой рушится в одно мгновение, трескается, будто я неосознанно наступила на тонкий лед. И через секунду уже тону в холодной проруби, а руку подать некому.
Не хочу, но оборачиваюсь к Арсеньеву. В глазах четкое упрямство, ни намека больше на прежнее тепло или юмор, что витал в салоне. Что ж, в игру включился расчетливый бизнесмен и я понимаю Глеба. Но не более того.
– О работе с конкурентами не разговаривают.
Настойчиво отворачиваюсь, выбираюсь из удушливого салона и прежде, чем закрыть дверь, добавляю с настойчивостью:
– Арсеньев, в следующий раз, даже если мы случайно пересечемся, давайте просто пройдем мимо друг друга. Я не хочу, чтобы до моего мужа доползли грязные и неправдивые слухи.
– Послушай, Мирослава, – он вздыхает, отстраняется от руля и спешит выйти из машины.
А я убегаю, бросаю на ходу охране, чтобы Арсеньева ни в коем случае не пускали. Слишком упрямый и целеустремленный. От такого точно нужно ждать беды!
– Но почему ты прицепился именно ко мне?! – ворчу в лифте, потому что вижу через стеклянные двери, как упорно Глеб пытается прорваться в офис.
Прячусь в кабинете, но с опаской поглядываю на дверь, хотя знаю, что посторонние точно не пройдут в офис.
И расслабляюсь спустя несколько часов, когда полностью погружаюсь в дела. А еще через два в мой кабинет беспринципно вламывается помощница, по совместительству офисная «подруга» Лена. Как всегда, одета слишком вызывающе: шпильки выше, чем башни в Дубае и платье, бросающее вызов офисному дресс-коду. Красное, миниатюрное, слишком облегающее. Волосы уложены идеально, будто у нее дома личный парикмахер, а не обычный фен и лак. И чересчур броский, как по мне, макияж, но это уже мелочи на общем фоне.
Она красива, спору нет, словно дорогая конфета в золотистой обертке. Но внутри отвратительная карамель, что безбожно липнет к зубам и от нее сводит скулы. Лена обожает внимание вокруг себя. Она льстит, когда это выгодно, и язвит, когда хочет уколоть. Невольно съеживаюсь, будто за ней в кабинет врывается январский холод.
– Славка-а-а, – сладко тянет Лена, садясь в кресло напротив и закидывая ногу на ногу, – ты что, реально с Арсеньевым приехала или у меня галлюцинации из-за недосыпа?
Я морщусь, делаю вид, что продолжаю печатать. А по факту бурлю, как вода в перегретом чайнике. Сразу мысленно ругаю себя за минутную слабость на дороге. Надо было вызвать такси, а не идти на поводу у странных желаний!
– Моя машина заглохла, а он проезжал мимо, – равнодушно отмахиваюсь, даже зачем-то оправдываюсь, но…
– Проезжал мимо? – хмыкает, откидывается назад. – Слава, ну ты совсем сдурела. Это ж конкурент Александра Васильевича! Ты в своем уме?
Хочет образумить? Нет, скорее тычет в меня укором, как пальцем в свежую рану.
– Лена… – отрываюсь от монитора, всматриваюсь в замысловатые глаза работницы и сдерживаюсь, чтобы ни выставить ее за дверь.
Не такие уж мы и подруги, чтобы она смела нарушать субординацию и тыкать мне в моем кабинете! Но сотрудница словно и не замечает предупреждающего взгляда, продолжает расковыривать рану ногтем:
– Ты настолько осмелела, что теперь ездишь с Арсеньевым, как с личным водителем? А если Александр Васильевич узнает? Ты хоть представляешь, что будет?
– Я опаздывала. Все, точка.
Грубо отрезаю, но Ленка не соображает, когда нужно заткнуться:
– Да ладно! – смеется так отвратительно, что звонкий голос режет, будто ногтями по стеклу провели. – Слава, ты выглядела, как занудная зубрилка, которую подвез оторва старшеклассник на мотоцикле. Я аж обалдела, когда вас увидела! Ты вообще понимаешь, чем рискуешь?
Сжимаю губы в тонкую линию, но молчу. Я ничем не рискую, потому что не сделала ничего плохого! И упрекнуть меня Сашке точно не за что. Но Лена упрямо рисует отнюдь неприятные последствия и мне… реально становится дурно. Будто меня случайно застукали за изменой в номере дешевого отеля, причем, голой и в постели с мужиком. Тут же одергиваю себя. Вспоминаю, сколько раз муж ужинал с разными женщинами, скольких из них подвозил и при этом никто слова косого ему не сказал, даже я!
Помню, как однажды случайно поймала Сашку в компании незнакомой мне женщины. В ресторане с уютной атмосферой, где на фоне играла расслабляющая музыка. Он отмахнулся, сказал, бизнес-встреча и мне нет смысла закатывать скандал. Как и не было больше резона забирать заказ еды, в тот день я хотела побаловать своих ресторанным ужином…
Так с какой радости мне сейчас нужно краснеть и оправдываться? Да еще и перед кем? Перед собственной подчиненной? Вздор!
– Тебе что, острых ощущений не хватает? – Лена склоняется ближе, ее духи бьют в нос приторным запахом. – Или ты решила показать всем, что играешь с огнем? Но я тебя предупреждаю: обожжешься, потом не плачь.
– Лен, не читай мне нотации и иди лучше займись работой, – машу ей рукой на дверь, а помощница фыркает.
– Дура ты, Славка, – морщусь от ее «Славка», но проглатываю возмущение. – Мужики своих женщин не прощают, если те играют в грязные игры.
– Елена, – устаю от хамства и включаю режим руководителя: – Впредь следите за тем, что вырывается из вашего рта и соблюдайте субординацию! Я начальник, а не ваша подружка!
– Да как скажете, Мирослава Анатольевна.
Глава 5
Ухмыляется, зараза, даже ради приличия не делает вид смущенной. А я уже реально задумываюсь, а не уволить ли нахальную помощницу к чертям. Но, блин, со своими обязанностями она справляется, мне не в чем ее упрекнуть.
Лена уходит, противно цокая каблуками, я же морщусь. Откидываюсь спиной на кресло, когда за работницей захлопывается дверь.
Ну что за день?! С самого утра все наперекосяк! Хочу сбежать, но остаюсь на месте только потому, что через несколько часов важные переговоры, на которых мы должны с Сашей оба присутствовать. И Лена издевательски чуть позже напоминает о них, когда связывается по селектору. Бесит!
На удивление, сплетни не потянулись офисом и, похоже, что только Лена, моя помощница, стала невольным свидетелем утреннего минутного «позора». И то только потому, что наши окна как раз смотрят на главный вход.
Сашка появляется на пороге кабинета за час до встречи.
– Ага, ты тут, отлично, – выдыхает с облегчением. – Пошли, эти педанты уже в переговорке, – выплевывает остаток фразы.
Собираю документы по будущему проекту, беру блокнот и планшет. Пока идем длинным коридором, муж недовольно бухтит под нос:
– Приперлись раньше времени, заявились сюда, как к себе домой!
– Саш, это немцы, – успокаиваю его, касаясь напряженной спины. – Для них пунктуальность превыше всего. Мы справимся, у нас все просчитано.
В переговорке сразу подмечаю несколько знакомых лиц: представители сети клиник MediKraft и аналитик из мюнхенской штаб-квартиры. Муж спешит поздороваться, обменяться рукопожатием, я же ограничиваюсь деловой улыбкой. Немцы сразу просят не тянуть время, ссылаясь на плотное расписание встреч.
Сашка мигом берет инициативу: говорит уверенно, но слишком много льет воды. Обещает «высокий уровень обслуживания», «перспективы расширения сотрудничества» и «динамику рынка медицинских услуг», но конкретики ноль. Только красивые слова.
Замечаю, как лица партнеров каменеют: они кивают, но глаза холодные, словно потерявшие интерес. Знаю этот взгляд – еще пять минут, и они вежливо попрощаются, оставив нас с несостоявшейся сделкой. Ну нет! Мы эту сделку планировали два года и упустить ее вот так – позорно!
– Джентльмены, – мягко перебиваю мужа, – давайте перейдем к цифрам.
Сашка поджимает губы, но покорно замолкает, ведь тоже замечает, насколько низко упал градус доверия в переговорке.
Включаю слайды на экране.
– За последние три года мы проспонсировали и вывели из убыточности семь частных клиник и три диагностические лаборатории. – Говорю спокойно, показывая графики. – Уровень загрузки – восемьдесят два процента. Средний чек пациента вырос на четырнадцать, а доходность лабораторных услуг держится стабильно на уровне двадцати семи.
В переговорке сразу становится громче из-за перешептывания, взгляды партнеров оживляются. Мелькают по цифрам, затем немцы тихо обсуждают их между собой. В итоге обвожу всех пристальным взглядом и задерживаю на муже. Не доволен: губы поджал в плотную линию, глаза полыхают огнем, но при этом он натягивает настолько милую улыбку, что скоро лицо треснет. С гордо поднятой головой встречаю его укор и швыряю такой же в ответ.
Да, я исправила все цифры на настоящие, потому что приукрашивать – это верх идиотизма!
– Мы понимаем, что для немецких инвесторов важна прозрачность, поэтому все финансовые отчеты проходят аудит у KPMG. Долговая нагрузка менее пятнадцати процентов от оборота, а значит, проект устойчив даже в случае колебаний рынка.
Показываю слайд с прогнозами и рассказываю четко, куда и на что пойдут будущие инвестиции.
Воздух в комнате меняется, градус доверия уверенно ползет вверх, когда партнеры задают уточняющие вопросы. Про лицензии, систему контроля качества, сертификацию. Я отвечаю коротко, по делу. Они кивают, делают пометки и, судя по всему, контракт мы точно подпишем.
Когда все заканчивается, Сашка вновь перетягивает одеяло на себя: улыбается, жмет руки, уверяет, что именно он будет «держать на контроле все этапы сделки». Его поздравляют, приглашают продолжить разговор за ужином. Я же, как всегда, остаюсь в тени.
Стою чуть поодаль, собираю записи и улыбаюсь дежурной улыбкой. Легкой, почти равнодушной, будто мне в самом деле не важно, кто получит лавры. Ведь дело общее…
Но внутри душу царапает дикая кошка и шипит от негодования. Рвется наружу, бежит со всех ног, но натыкается на невидимый барьер и падает от сильного удара в лоб.
Ловлю свое отражение в стеклянной стене переговорной. Женщина в деловом костюме, прямая осанка, уверенные глаза. И только я одна вижу, что за красивым фасадом прячется неистовая усталость.
Улыбаюсь отражению просто чтобы проверить, не дрогнет ли маска. Нет, все в порядке. Никто ничего не заметит.
И ухожу по-английски, так как Саша уже знает свое дело: упорно тащит партнеров на ужин, где мне точно не место, потому что даже переводчик и тот мужчина!
Но все же муж догоняет меня в кабинете:
– Дорогая! – лепечет взволнованно и, могу поспорить, что у него в голове сейчас бренчит звук шелеста денег. – Приду поздно, так что меня не ждите!
– Только без фокусов, ладно? – грожу ему кулаком, припоминая «девочек» для прошлых партнеров. – Это немцы и они нам важны!
– Ой, будто немцы роботы, а не мужики.
Отмахивается, но кивает и спешно уходит. А я вызываю себе такси. Пока едем, прокручиваю в руках разбитый телефон.
– Надо бы купить новый, – ставлю себе мысленную пометку и в голову лезет что-то такое противно зудящее…
Будто я упустила важную деталь, но, какую? Вроде все нормально. Ай, короче! Это был слишком длинный день.
Дома мигом выбрасываю из головы мысли, принимаю теплую ванну и сразу ныряю в постель. Даже громкие вопли Ники из комнаты не мешают мне почти сразу же уснуть.
Просыпаюсь от противного бренчания телефона на тумбочке, не хочу смотреть, мысленно машу рукой. Переворачиваюсь на другой бок и только расслабляюсь, как бренчание повторяется. Через пару секунд снова и так несколько раз. Будто кто-то пишет по два слова и отправляет, чтобы я точно проснулась, взглянула на сообщение.
Ладно. Хрен с ним. Приподнимаюсь на постели и удобнее усаживаясь, беру смартфон. Неаккуратно веду пальцем по треснутому экрану и…
– Ой… – случайно режу палец об острую трещину, но на боль не обращаю внимания.
Потому что пытаюсь сконцентрироваться на сообщениях от неизвестного номера в телеграм. Глаза сами цепляются за крайние сообщения:
«Муж тебе изменяет прямо сейчас»
«Отель Skarlet, номер 505»
«Поторопись, если хочешь увидеть измену собственными глазами»
– Что за бред? – выпаливаю в темноту с недоверием, но…
Рука заметно подрагивает, ведь внутренний мандраж уже включился по щелчку пальцев и меня пошатывает, будто пол качается. Однако спешно подключаю логику.
Сашки и, правда, дома нет, а на часах два сорок семь. Но он ведь с немцами и это нормально, что они до сих пор гуляют. Ведь, так?
– Что за бредовый розыгрыш!
Тараторю, пока слушаю гудки, пытаясь дозвониться мужу. Тщетно, не берет даже с третьего раза. Ну, в ресторане может быть шумно или Саша поставил телефон на беззвучный.
Ищу ему оправдания, но строки из сообщения бегут перед глазами, как быстрая строка – бесконечно. Травмирует психику и колют ее, как орех, на две половинки.
– Да ну нет, бред какой-то. Зачем ему мне изменять?
Ладно если б я была какой-то бестолковой и бесполезной дурой, но у нас ведь все хорошо. Холодность в доме и неприступность Ники не беру в расчет, любые чувства со временем остывают. Но остается крепкий фундамент, построенный на доверии и взаимопонимании!
Почти получается убедить себя, но некто будто точно знает о моих сомнениях, поэтому вдогонку к словам прилетает фото.
Открываю и рассматриваю. Кажется, ресепшен того самого отеля, вверху вывеска, на часах в момент снимка ровно два ночи.
И дальше, как бы я ни пыталась отвергать правду, но на снимке муж! Мой… муж… обнимает за талию блондинку, не могу со спины понять, кто она. Зато Сашка запечатлен в пол-оборота: в правой руке держит темно-синий пиджак, в котором он был на переговорах с немцами. Подмечаю, что галстука нет, а рубашка расстегнута на четыре верхние пуговицы. И улыбается так… игриво, что ли.
Не понимаю своих чувств в этот момент. Сердце отвратительно барабанит в груди, как перед приемом к зубному в бесплатной поликлинике. Я… сбита с толку и обезоружена.
Хотя по идее, это фото могли сделать когда угодно, если вообще не ИИ, например. Так скажем, происки конкурентов.
Глава 6
Но, чем дольше смотрю, увеличив фото до максимума, то замечаю слишком много деталей. Запонки – их я сегодня ему подготовила. Часы утром муж выбирал – узнаю и их. А еще цепочка на шее с кестиком, Сашка редко носит его, надевает лишь на очень важные встречи, как сегодня с немцами. Верит, что кулон приносит ему удачу.
Вроде все еще ищу оправдания мужу, но с отвращением отбрасываю от себя смарт и спешно одеваюсь. Я ведомая лишь инстинктами, потому что в голове полная неразбериха. Еще и машина, как на зло, до сих пор в сервисе, а такси все не едет!
Наконец, авто паркуется у дома, прыгаю в него и через секунду мы мчимся по пустой дороге. Доезжаем без пробок и светофоров слишком быстро, не успеваю даже перевести дух.
Отель встречает меня ярким светом в холле и приветливой девушкой за стойкой. Сразу узнаю ее – она была на то проклятом снимке, наверняка оформляла номер для мужа. Чтобы не вызвать подозрений, бронирую себе тоже номер. По иронии – 406. Как символично!
Забираю ключ-карту и со скоростью ленивца поднимаюсь на четвертый этаж. Оттягиваю момент истины, не хочу верить в измену! Я же верила ему безоговорочно, так неужели прощелкала важный звоночек?!
Коридор тянется бесконечно, словно подземный тоннель. Шагаю медленно, но уверенно, несмотря на дикий пульс, барабанящий в ушах. Каждый тяжелый шаг отдается глухим ударом в груди, а каблуки выбивают ненормальный марш, будто я шагаю к собственной казни.
Заглядываюсь на таблички: пятьсот третий… и… пятый.
Пока рука тянется к ручке, я не позволяю себе ни единого лишнего вдоха. Соберись, Мира! Никаких сомнений. Что б там ни было, я должна это увидеть! Резко и уверенно нажимаю на ручку, дверь поддается, будто меня тут ждали. Хотя, почему будто? Тот, кто присылал сообщения, точно хотел, чтобы я сполна насладилась шоу. Кто? Та блондинка с фото – его любовница?
Вхожу и тихо захлопываю за собой, а до ушей в тот же миг достигает целая гамма звуков. Морщусь от фальшивых ноток удовольствия чересчур шумной девицы. Она явно переигрывает!
Нелегко переступить через порог, как и через себя, но вынуждаю сделать уверенный шаг в спальню.
Свет внутри не горит, нащупываю на стене выключатель и клацаю по нему. Комната заливается мягким желтым светом, пугая любовников на кровати, как тараканов. Плохо, что не разбегаются в стороны, а жмутся друг к другу, как пойманные подростки родителями.
Сашка заметно напрягает спину после протяжного «о-о-о-й» его любовницы. Это точно он, его спину и темную макушку узнаю из тысячи. Та же россыпь родинок на плечах, крестик, небрежно скинутый на спину, видимо, чтобы не бил бессовестную девицу прямо в лоб. Она прячет лицо, видно лишь светлые волосы, что волнами рассыпались по смятым подушкам.
На ней и в ней сейчас мой муж! Тот, с кем я прожила, как мне думалось, счастливые десять лет жизни, ни смотря на мелкие неурядицы. Тот, ради кого я из кожи вот лезла в работе. Тот, ради кого я, закрывая глаза и уши, растила его дочь, пока он зарабатывал деньги.
Наконец, муж соскальзывает с любовницы, откатывается в сторону и сразу кутается в тонкое одеяло. Прикрывает себя, но в глаза не смотрит. Стыдно тебе, козлиная морда?!
Блондинка хоть и ныряет с головой в собственное одеяло, но я успеваю разглядеть нахалку – его незаменимая молоденькая секретарша Виктория.
Собственно, картина маслом – измена на лицо. С иронией усмехаюсь и качаю головой, потому что злюсь на себя в эту минуту. На собственную тупость и излишнюю доверчивость. Мне всегда казалось, что те жены, что лазят в телефонах мужей и ставят под сомнение каждый его поздний приход домой – инфантильными. Ну или просто недоверчивыми дурочками, не уважающими своего любимого. Но теперь… сама себе кажусь незрелой дурочкой. Ну как можно было в серьез поверить, что ресторанные посиделки «без галстуков» длятся едва не всю ночь! А ведь я реально верила и… сама охотно на них отпускала Сашку. Так сколько же раз он мне уже… изменил?
Я не кричу на мужа. Не пытаюсь даже вцепиться с остервенением пальцами секретарше в волосы. Нет сил и смысла. Просто улыбаюсь сквозь дикую боль на душе, хотя там уже кто-то озверело размахивает кухонным молотком, отбивая внутренности и превращая их в отбивную. С особой жестокостью уделяет внимание душе и сердцу, чтобы наверняка.
Как ни странно, внутри меня оглушающая тишина, как после взрыва: уши звенят, а мир перед глазами рассыпается на мелкие осколки. Я разбита и растоптана, унижена! Но все еще пытаюсь держать лицо, хотя бы ради собственной гордости.
– Мира, – прорывается сквозь вату в ушах идеально ровный голос мужа. – Это ничего не значит.
Отмахивается, будто я его не за изменой застала, а вытащила из подпольного казино, где он проиграл весь наш бизнес.
Усмехаюсь сквозь адскую муку. Губы дрожат, но усмешка выглядит идеально отточенной, ведь я уже натренировала ее в себе за долгие годы.
Саша даже не оправдывается, хотя, правда, какой в этом толк? Все же очевидно!
– Для твоей секретаршиэто, – последнее слово особо подчеркиваю, кивая на любовницу, – тоже ничего не значит?
Она резко дергается под одеялом, но все равно не вылазит из укрытия. Будто снаружи бомбы летят, а девица нашла для себя идеальное бомбоубежище.
Замечаю, как муж открывает рот, но сразу затыкается. Да с такой силой поджимает губы, что они белеют. Так и молчим некоторое время, потому что тут слова лишние. Конечно, можно орать, ругаться, истерить как ненормальной, но, а смысл?! Распыляться ради чего?
Киваю, но не ему, а самой себе. Просто чтобы не разлететься на атомы прямо посреди места преступления. Да я тупо сгорела изнутри, словно кто-то бросил мне в душу непотушенный окурок. Чувствую, как боль от предательства уже режет глаза слезами, но спешно моргаю. Нельзя унижаться! Не при них!
Не хочу ничего говорить больше, горло сжимает и жжет, как при ангине. Да и глаза все еще слезятся, ведь мне не все равно, как могло бы показаться на первый взгляд. Внутри меня уже во всю рыдает маленькая и наивная девочка Мира, которую только что выбросили за борт собственной жизни.
Тем не менее, слушать «оправдания» мужа нет никаких моральных сил. Это выше меня! Ничего не значит? То есть, мне сейчас просто вернуться домой, лечь в кровать, а завтра проснуться утром и сделать вид, что лишь приснился дурной сон? Если Сашка правда так думает, то он полный кретин. Или сказочный долбоящер! Потому что прощать измену, а уж тем более закрывать на нее глаза я не буду, пусть даже не мечтает!
Разворачиваюсь и ухожу, громко стуча каблуками по ковровому покрытию отеля и плевать, если кого-то разбужу. Я сейчас как бомба замедленного действия – одно неверное движение и все вокруг рванет.
С каждым отдаляющимся шагом от отеля будто вырываю из себя кусок с мясом, потому что там за спиной остался мой брак. Моя жизнь. И моя… ошибка.
На улице прохладный ветер сразу наотмашь бьет в лицо, будто избавляя меня от запаха предательства, которым пропахла та комната, но вместе с тем холодом обжигает до кости. Леденею, как Снежная королева и замораживаю собственное сердце. Неужели меня… предали? Все еще не верю, может, дурной сон?
На улице темно, лишь фонари подсвечивают путь, но я иду, не разбирая дороги.
Куда мне теперь, домой? Нет. Тамего одежда, любимая кружка на кухне, наша постель, что еще хранит общий запах.
Там слишком многонас, чтобы я не сбрендила хотя бы час в родных стенах. Нет, не могу! Поэтому иду куда глаза глядят. Каблуки отбивают гулкую дробь по асфальту, напоминая барабанную партию моего собственного похоронного марша. Кажется, что весь город замер, а у меня чит-код на прохождение этого уровня. Вот только не я убила босса, а он меня. Изменой…
Нахожу лавочку неподалеку от остановки, устало падаю на нее и сразу ломаюсь. Как бы ни пыталась удержать в себе рыдания, но они прорываются сквозь толстую броню. Плачу надрывно, не скрывая больше эмоций, ведь все равно рядом никого. Меня трясет как при лихорадке, слезы градом капают с глаз, а в голове крутится одна единственная фраза: «Это ничего не значит».
Господи, если для Сашки раздвигать чужие ноги в гостиничном номере – это ничего не значит, то у нас с ним точно разные мысли на этот счет.
Сжимаю от нахлынувшей на мужа ярости ладони в кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу, отрезвляя мысли. За что он так со мной?! За годы верности и покорности? Какой же он все-таки… урод!
Боль в груди вдруг перестает быть безликой, она собирается в четкое решение. Жестокое, но единственное правильное.
Развод.
Глава 7
Не будет Сашке ни истерик, ни скандалов. Не разобью ни одной тарелки и даже не разорву в клочья постель. Сделаю все холодно и красиво, как выстрел в висок с глушителем.
Решено! Завтра утром я пойду к адвокату, возьму бумаги на развод и пошло все к черту! Пусть Саша оправдывается перед кем угодно, но не передо мной. Заодно и перед Никой найдет правильные слова, почему я ушла. Хотя… она первая, кто станцует ламбаду на костях нашего с Сашей брака.
– Дурочка, – выпаливаю сквозь слезы обиды, – думаешь, секретарша отца будет лучше меня?
Ответа нет, но я все равно всматриваюсь за горизонт. Боже, сколько я уже тут сижу?! Забавно, что рассвет встречаю такой: потрепанной, но не пьяной, как школьница после выпускного. Красиво, романтично, интригующе, но так жестоко для все еще тлеющей надежды в душе.
Очень глубоко внутри ковырят сомнение, будто подлый червяк вгрызается в сочное яблоко. А что, если… действительно… ничего такого? Ведь многие так живут и…
Боже, Мира, ну что за бредовые мысли?! Мне бы сейчас поговорить с кем-то, выговорится и снова поплакать, чтобы окончательно успокоиться.
Достаю из сумочки мобильник – семь утра. Спит ли еще моя подруга? Не решаюсь ей позвонить, у Сони и без того проблем выше крыши. Сбрасываю ей сообщение с просьбой перезвонить мне, когда у нее найдется часок поболтать.
Встаю, отряхиваюсь от пыли. Жаль, что так же нельзя смахнуть с себя проблемы. Нахожу в заднем кармане сумки немного налички и ловлю такси. Сейчас, пока во мне еще бушует адреналин, нужно действовать!
Не еду ни домой, ни в офис. А иду прямиком к адвокату за заветными бумажками на развод. Прямо у двери стопорюсь. Сомнения прорываются, как трава сквозь асфальт. Все ли я делаю правильно? А как потом жить, где? Начинать все с нуля? В порыве страха от неопределенности дергаюсь назад, но натыкаюсь на кого-то спиной.
Резко оборачиваюсь и вижу пред собой уверенную деловую женщину. Она не позволяет мне сбежать, а нагло заталкивает в кабинет. Будто мысли читать умеет и знает все, что у меня произошло.
И я вдруг, смотря на нее, сдаюсь окончательно. Я же не домохозяйка, которая полностью зависит от денег мужа, так откуда эти спорные моменты?! Больше нет сомнений, да и измена Сашки лишь подкрепляет мою решимость.
Развод не будет легким, о чем и предупреждает адвокат, выслушав меня и задав дополнительные вопросы. В нашей семье слишком много неопределенности в плане нажитого имущества, но все равно беру бланки и заполняю. Ставлю сегодняшнюю дату и подпись. На Сашкину даже не надеюсь, но вдруг?
Ухожу из офиса почти без сил, будто заряд закончился. С неохотой возвращаюсь домой после обеда и меня встречает оглушающая тишина.
Ну, а чего ты ждала, Мира? Что Саша оборвет тебе телефон и станет искать по всему городу? Или что он будет стоять на коленях перед входом, лишь бы вымолить прощение?
Вообще, возвращался ли он вчера домой после… любовницы? Даже думать о ней противно, морщусь, как от острой зубной боли. Но все же вламываюсь в спальню и с губ срывается горький смешок. Постель не заправлена и смята так, как я ее оставила перед уходом поздней ночью. Сашка не ночевал дома! Он не вернулся, даже чтобы банально поговорить без посторонних ушей!
Как ни странно, но Вероники тоже нет в доме, хотя у нее уже должны были закончиться уроки. С тревогой, что поднялась из глубины, души достаю телефон и набираю ее номер. Как бы там ни было, она ребенок и точно не виновата в наших с Сашкой разборках.
Спустя долгие гудки, наконец, отвечает. Я уже привыкла, что Ника молчит в трубку и ждет, когда с ней первой заговорят. Боже, как же бесит!
– Ника, ты где? Уроки давно закончились.
Слышу смешок на том конце провода и непонятное перешептывание.
– Не кипишуй, я у Катьки чиллю.
З�