Бывших учителей не бывает, или Перевоспитаю всех!

Глава 1

– Уважаемая Анна Степановна! Я, от лица всего нашего коллектива, хотела бы поблагодарить вас за бесконечную преданность своему делу! За любовь и мудрость! За ваши бесценные знания, которыми вы так щедро делились и с нами, и со всеми учащимися нашей одиннадцатой школы. В благодарность за ваш труд, мы хотели бы вручить вам грамоту от самого Александра Викторовича Шишкина.

Бумажка. Ещё одна. Я уже давно ими не горжусь, да и храню в старом комоде скорее по привычке. Стоило бы выкинуть, только рука не поднимается. Заслуги как-никак.

Директриса так старательно улыбалась, что мне всё казалось – ещё немного и её накаченные губы просто взорвутся от натуги.

Ангелина Витальевна меня не любила. А всё потому, что я частенько осмеливалась оспаривать её указы. У неё же всё просто – спустили бумагу сверху, будьте добры исполнять. И никого-то не волнует, что все эти новомодные изобретение не идут на пользу детям, а лишь перегружают их, отвлекая от учёбы.

Если бы не Ангелинка, ещё бы поработала, но я же вижу, что обуза для них. Им сейчас подавай учителей молодых, прогрессивных, идущих в ногу со временем. Я же тормозила коллектив, как директриса мне сама и сказала.

Дожидаться, когда мне прилюдно укажут на дверь, приписав старческий маразм, не стала. Решила уйти достойно, чтобы память хотя бы у учеников осталось обо мне хорошая.

Да и что греха таить – устала я. Бороться с системой, где прорех больше, чем в старых панталонах, изъеденных молью, бороться с родителями, которые пытаются выторговать оценку повыше, будто оценка эта даёт хоть какие-то знания. Подстраиваться под прогрессивный мир, где учителям старой закалки не было места. Устала.

Правда, я совсем не представляла, чем буду теперь заниматься. Может, к морю махнуть? Я же до него так и не добралась, хотя ещё в студенчестве мечтала побывать где-нибудь. Или дачу себе куплю, заделаюсь великим садоводом, буду потом сидеть на базаре, да продавать огурчики, выращенные на грядках.

Эх, вот и о чём я вообще думаю? О каком отдыхе? Сама же расписала всё лето, ребят набрала, чтоб подтянуть к экзаменам.

– Анна Степановна, – взвизгнула Ангелина Витальевна. – Вам слово!

С трудом поднялась на сцену, приняла из рук директрисы злосчастную рамку с пафосными слова от министра образования нашей области, и окинула взглядом всех собравшихся. Народу-то согнали сколько. Тьма.

– Дорогие коллеги и любимые ученики! – начала, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Что-то расчувствовалась я, распереживалась. – Что я хочу вам сказать? Прежде всего, не забывайте, что вы учителя, а не папарацци, уделяйте больше времени обучению ребят, а не фотоотчётам для начальства.

Ангелинку перекосило. Хоть она и пыталась удержать на губах улыбку, а всё одно – в глазах блеснула злость.

Сделала вид, что ничего не заметила и продолжила:

– Помните, что вы делаете огромный вклад в будущее нашей страны, – посмотрела на учеников и прикуса щёку изнутри. Ещё расплакаться не хватало. – Дорогие ребята, а вам я хочу пожелать успехов. Я знаю, каждый из вас способен на большее, и вы непременно достигнете того, о чём мечтаете.

Я никогда не любила говорить длинные речи, потому направилась к ступеням, где мне подал руку Ромка Смирнов, самый хулиганистый мальчишка из девятого «А». Он лукаво улыбался, и пока все замешкались, наклонился и спросил:

– Что и из меня что-то путное выйдет?

Усмехнувшись, прошептала:

– А ты способнее остальных, не будешь лениться и утрёшь всем нос.

Глаза всё же защипало, и я двинулась к выходу. Пора завершать это пафосное собрание. Хочу домой. Заварить малиновый чай, укрыться пушистым пледом и пожалеть себя от души.

Прощание заняло куда больше времени, чем я рассчитывала. Усаживали меня в машину, завалив букетами. Таксис может и хотел что сказать, но посмотрев на моё измученное лицо, передумал. Осталось доехать до места и можно будет выдохнуть.

В этой школе я проработала пятьдесят лет. Пришла сопливой студенткой, да так и осталась. Времена разные были, и ветер дул то в одну сторону, то в другую, но последние годы давались мне особенно тяжело. Бесконечные фотоотчёты, будто без фотографии мероприятия и не было вовсе. И меняющаяся со скоростью света программа, ужасно проработанная, к слову. Приходилось подстраиваться так, чтобы угодить всем и сразу, а куда уж мне в моём-то возрасте. Права Ангелинка – современное образование удел молодёжи.

– С днём рождения поздравляли? – не выдержал таксист, когда мы проехали полпути. Мужчина был молодым, по моему суждению, так и вовсе мальчишка. Высокий, широкоплечий, головой вон в полоток упирается. Измученный, не меньше моего. Усмехнулась беззлобно и отвернулась к окну.

– На пенсию выдворили, – призналась со вздохом.

Сколько раз я вот так возвращалась по этой улице домой, нагруженная стопками тетрадей, да прочей макулатурой, и не сосчитать. А тут на такси, соседки обзавидуются и не преминут бросить пару колких словечек. Но сколько уже этих слов было, и не счесть. Всё сносила, и этот раз исключением не станет. Переживу. Попривыкну да буду дальше жить.

Парень растерялся, и выдавил несколько смущённо:

– Отдохнёте хоть, с современной молодёжью сложно.

Я кивнула, хотя была совершенно другого мнения. Когда с молодёжью-то легко было? Времена меняются, веяния разные, а проблемы у детей одни – страх и неуверенность. Их бы всех обнять да поддержать, но нет, мы всё что-то от них требуем, под себя ломаем.

Взять хоть того же Ромку. Способный мальчишка, умненький, но с семьёй не повезло. Отец пьёт, мать нет-нет, да компанию ему составляет, а Ромка и сестрёнку в садик отводит, и забирает, и есть, небось, готовит. О каких тут уроках-то речь? Вот он и нацепил на себя образ раздолбая, броню отрастил, чтобы все вокруг думали, будто отповедь от учителей его вовсе не трогает. Но я-то знаю, каково ему, сама через подобное прошла.

А сколько ещё у меня таких было, и не упомнить. Кому-то везло, они за ум брались, работали, семьёй обзаводились, а кто-то шёл лёгким путём вслед за родителями.

Я выбралась из ямы и верю, что у Ромки тоже получится.

До дома оставался всего-то один поворот, когда машину неожиданно повело, засвистели тормоза и скрежет страшный раздался, а за ним боль и темнота.

Последней мыслью было – удачно я, однако, на пенсию вышла.

Глава 2

Темнота была повсюду. Плотная, вязкая даже. Покрутилась на месте, пытаясь хоть что-то рассмотреть, да только не получилось.

Что это? Загробная жизнь, про которую нам усердно вещали ещё в студенчестве, что той не существует? Маразм маразмом, но о последних минутах своей жизни я помнила отлично. Похоже, мы в аварию попали. Хорошо, если парнишка жив остался, ему рано умирать. А вот я пожила своё. И уходить не страшно. Разве что самую малость.

Жаль только Алису, она экзамена страсть, как боится, а я обещала подтянуть её. И Игнат ещё, и Маша. Эх, да что говорить, всех мне жаль. Я бы помогла им, чем смогла. Теперь вот сижу здесь, непонятно где и жду чего-то.

Может пойти куда стоит? Да только света в конце тоннеля что-то не видно. Или я света не заслужила?

Успела только об этом подумать, как тьма всколыхнулась, заволновалась и стала расступаться. И тишина, царившая до этого, прорвалась гудящими звуками.

– Аннэт, очнись же, – услышала, словно сквозь толщу воды и вслед за неприятным визгливым голосом кто-то со всей силы отвесил мне пощёчину.

Вот же…

Глаза я тут же открыла и узрела занимательную картину – надо мной склонилась моложавая женщина лет сорока, с довольно отталкивающей внешностью. Широкий нос с горбинкой, глубоко посаженные глаза и тонкие, словно ниточки губы. На щеках незнакомки расплывались красные пятна, что тоже красоты ей, увы, не прибавляло.

– Аннэт, – выдохнула она, столкнувшись со мной взглядом.

Постойте, какая ещё Аннэт? Я – Анна Степановна.

– Кто вы? – выдавила с трудом, потому что голос отчего-то плохо слушался.

– Ах, – женщина всплеснула руками, и, отвернувшись, заголосила, что было сил: – Ли-и-и-изи!

А потом и вовсе куда-то сбежала.

Голова отозвалась болью, и мир стремительно закружился перед глазами, но я усилием воли заставила себя остаться в сознании. Не кисейная же барышня, в самом-то деле, чтобы чуть что сознание терять.

Осмотрелась и вовсе забыла о своём никчёмном самочувствии, потому что посмотреть было на что.

Я лежала на узкой лавке в какой-то коморке. Но, несмотря на размеры комнаты, потолки были высоченными, и где-то там под ними имелись сводчатые окна с узкими проёмами и красочными витражами.

Так, постойте. Я умерла или всё же нет?

С трудом села и вновь была шокирована. На мне было белое платье с длинным шлейфом, который змеёй свернулась у самых ног. Но платье полбеды, куда страшнее то, что тело было не моим. Запястья тонкие, кожа светлая да гладкая. Пожалуй, мои руки выглядели так хорошо лет сорок назад. Опустила взгляд – точно не я. Грудью таких размеров я не могла даже в молодости похвастаться.

Поэтому вновь вернулась к вопросу – что здесь происходит?

Пока я себя осматривала, в комнатушку вбежала девица, на вид лет пятнадцати, с какой-то склянкой в руках. Не успела ничего сказать, как эту склянку сунули мне под нос.

Фу! Какая мерзость!

Скривилась и закашлялась. Удивительно, но туман, окутывавший меня, расступился, и я смогла вполне спокойно повторить вопрос:

– Кто вы и что здесь происходит?

Девчонка открыла рот и широко глаза распахнула от страха. Только вновь я осталась без ответа, в каморку кто-то вошёл. И этот кто-то был мужчиной. Молодым, красивым, должна отметить, вот только красота его была холодной, и взгляд этот пренебрежительный…

– Что тут у вас? – громыхнул он, рассматривая меня так, будто готов был придушить, да свидетели мешали.

Мимо него протиснулась та самая неприятная дама и, кланяясь до самого пола, стала причитать:

– Всё хорошо, господин. Девочка моя переволновалась, перенервничала, дайте нам ещё пять минуточек.

Мужчина презрительно скривился, но кивнул и вышел за дверь. Тут-то и произошло преображение. Женщина подошла ко мне и с неожиданной силой встряхнула за плечи:

– Аннэт, ты выйдешь сейчас и сделаешь всё, что от тебя требуется!

Вновь хотела повторить, что никакая я не Аннэт, и уж тем более не собираюсь ничего делать, как меня подняли на ноги, оправили платье и буквально силой стали толкать к двери.

Может быть, всё же стоило упасть в обморок ещё разочек и очутиться в такой уютной темноте? Мыслей было много, и ни одна из них не тянула на правду. Это же невозможно, чтобы моя душа в другом теле оказалась? Или возможно?

Пока пыталась разобраться в себе и своих сомнениях, оказалась в самой настоящей церкви. Где имелось множество гостей, выряженных в праздничные одежды, алтарь со служителем в белом балахоне, и жених. Последним был тот, кто заходил в каморку.

Если я всё же не умерла и попала в больницу, то откуда в моей голове такие яркие картинки? Нет, грешна, конечно, романчики всякие почитывала, но чтобы вот о таком мечтать – увольте. Замужество и любовь не для меня созданы, это я давно усвоила.

Женщина, которая, по всей видимости, приходилась Аннэт матушкой, словно куклу поставила меня рядом с женихом и испарилась. Шепотки, раздававшиеся до этого, стихли, и в огромном помещении воцарилась зловещая тишина. Странно всё и непривычно.

Жених нехотя взял за руку и кивнул служителю, выказывая своё высокое дозволение. Мужчина если и хотел возразить, да не решился, только недовольно качнул головой и затянул знакомую речь:

– Согласна ли ты, Аннэт Дарингстон, стать супругой Хэмлина Уилбурга? Готова ли быть с ним и в скорби и в радости? В болезни и здравии? Клянёшься ли почитать супруга, и любит его всю свою жизнь?

Подождите, традиционная речь всё же звучит несколько иначе. А тут, будто приговор зачитывают, с которым я, почему-то, должна согласиться.

Я и промолчала. Но жениха моё молчание не удовлетворило, поэтому он больно сжал ладонь, и прошипел, не разжимая губ:

– Не глупите, Аннэт, – помимо боли, руку нестерпимо обожгло, и я едва не вскрикнула.

Какой всё же неприятный тип. Воспитания ему явно не хватает.

С другой стороны, что я теряю? Отвечу «да», мне не сложно, всё равно тело не моё, да жизнь чужая. Собственно, я так понимаю, что вовсе здесь ненадолго, просто фантазия, которая скоро закончится.

– Да, – произнесла спокойно и услышала, как за спиной заохали и заахали на разные лады. Это все так удивились согласию? Может быть, стоило сказать «нет»?

Служитель кивнул и обратился уже к жениху:

– Согласен ли ты, Хэмлин Уилбург, взять в жёны Аннэт Дарингстон? Готов ли быть для неё опорой и защитой?

Странно. А клятва этого Хэмлина звучит совсем по-другому. То есть, быть ему со мной, точнее с Аннэт, в скорби и радости, в болезни и здравии вовсе не обязательно?

– Да, – мужчина ответил без заминки, а после дёрнул меня вперёд, опередив требование служителя. Уже в спину нам полетело:

– Сочетайтесь брачными узами пред ликом пресветлой Богини!

Мы подошли к каменному алтарю, на котором лежала книга. И пока я растерянно смотрела по сторонам, жених, теперь уже муж, положил наши руки на пустые страницы. Сначала ничего не происходило, а потом от книги поднялось белёсое облако, окутавшее ладони и сверху громыхнул голос:

– Заключённый мною брак да не расторгнет никто из людей!

Облако испарилось. На страницах появились имена, а на моём запястье медленно расплывался замысловатый рисунок, похожий на виноградную лозу.

Так, думаю достаточно. Больше мне здесь делать нечего, стоит оправиться в спасительную темноту.

Глава 3

Приходила в себя урывками. Сначала видела огромные колонны церкви, потом низенький потолок какого-то покачивающегося сооружения. Окончательно очнулась, когда меня не очень-то бережно положили на что-то мягкое.

Открывать глаза не спешила. Глупая надежда, что всё, виденное мной ранее, всего лишь мираж, ещё теплилась во мне. Но знакомый голос разбил надежду вдребезги:

– Можешь уже не притворяться, Аннэт, – с пренебрежением бросил… муж.

Пришлось посмотреть на неприятного мужчину. Почему я вновь здесь? Было бы куда лучше, умри я окончательно. Нереалистичный сон затянулся, и мне бы уже хотелось, чтобы он закончился.

С трудом села, и скривилась – голова снова болела.

– Что вам от меня нужно? – постаралась произнести с достоинством, но голос подвёл. Он звучал так, будто я сорвала его. Горло саднило, и я закашлялась.

– Мне? – наигранно удивился, как там его, Хэмлин вроде бы. Он приблизился ко мне вплотную и больно ухватился пальцами за подбородок. – Мне от тебя ничего не нужно, я выполнил всё, что вам с матушкой требовалось от меня. Теперь твоя очередь.

О чём он? Мне от него вовсе ничего не нужно, но Аннэт, судя по всему, мужчина что-то задолжал. Брак – это расплата? Что же тогда он потребует от неё? Надеюсь, не супружеской близости? Хотя… Это, в общем-то, логично. Вот только глядя на его брезгливое выражение лица, последнее, что он мог потребовать, так это консумации брака.

– Так что я должна вам? – отшатнулась, чтобы избавиться от его прикосновения и перефразировала вопрос.

– Ты завтра же отправишься в дальнее поместье и будешь сидеть там. Чтобы я тебя не видел, – я уже хотела спросить, откуда в нём столько «любви» к своей молодой жене, как на лице мужчины расцвела циничная улыбка, и он добавил: – Содержание я тебе определю достойное, можешь не волноваться. Вот только, боюсь, матушке твоей ничего не перепадёт.

Если он ждал, что я начну возмущаться и заламывать руки, умоляя меня никуда не отправлять, то просчитался. Единственное, чего мне действительно хотелось, так это понять, что тут вообще происходит и как я оказалась в роли Аннэт.

Может, всё же, кома? Говорят, что люди иногда выходили из комы и могли разговаривать на других языках, которые никогда не учили. У меня вот своя особенность. Чудная, но особенность же.

– Хорошо, – отозвалась спокойно.

О, лицо Хэмлина стоило видеть. Он, видимо, приготовил пламенную речь, аргументы колкие подобрал, чтобы больнее задеть бедняжку, а она взяла и согласилась.

– Хорошо? – уточнил, прищурившись.

– Да, – пожала плечами, и добила нахала: – Ещё что-то?

Он открыл рот, да так ничего и, не сказав, закрыл его. Не на ту напал, я ему не нежное создание, мне и в министерстве приходилось с бумагомарателями спорить, что для меня какой-то там зарвавшийся хлыщ? Даже Ангелинка об меня зубы поломала, так что у Хэмлина изначально безвыигрышная позиция.

– Нет, – процедил он сквозь зубы и развернулся, чтобы уйти, только у самой двери остановился и бросил: – Даже не думай провернуть ещё что-то за моей спиной, пожалеешь.

Отвечать я ничего не стала, и мужчина вышел из комнаты, оставив, наконец, меня одну.

Итак, что мы имеем? Аварию, смерть, переселение в другое тело. Нет, если первое и второе было совершенно закономерным явлением, то, как в этом ряду очутился третий пункт? Где я свернула не туда?

Кое-как поднялась с кровати и подошла к огромному зеркалу, что стояло в углу. Надо бы уже познакомиться с той, чьё тело стало моим новым пристанищем.

Что могу сказать – девушка выглядела впечатляюще. Длинные светлые локоны, заплетённые в замысловатую косу, невинный взгляд бедной овечки, аккуратный носик и алые сочные губы грешницы. Как это всё досталось одной Аннэт, для меня было загадкой. Таких, обычно, мужики глазами пожирают и готовы положить к их ногам все блага мира. Хэмлин стал исключением, вполне приятным для меня. Не хватало ещё отбиваться от притязаний чужого мужа.

Платье стоило бы снять, но, как назло, ровный ряд пуговиц находился на спине, и я при всём желании не могла бы до них дотянуться. Я покрутилась в одну сторону, в другую, вывернула руки, но результат был тот же – нулевой. Только вспотела. За этим диковинным занятием меня и застала незнакомая женщина, вошедшая в комнату без стука.

На ней было тёмное платье, с высоким воротником и длинными рукавами. А ещё накрахмаленный белоснежный передник. Она прошлась по мне брезгливым взглядом и без всякого участия в голосе, бросила:

– Помочь?

Прислуга. Уж это-то я могла сразу определить, в каком бы теле ни находилась. Но вот её отношение меня несколько насторожило – что же, здесь все к бедняжке Аннэт воинственно настроены?

– Помоги, – кивнула и отвернулась к зеркалу, внимательно следя за тем, как женщина идёт ко мне.

Когда она стала расстёгивать мелкие пуговицы, то несколько раз намеренно ущипнула меня. Я промолчала, не доставив ей удовольствия, но взяла на заметку. И только когда платье упало к моим ногам, то спокойно поинтересовалась:

– Чем я вам не угодила, позвольте спросить?

Женщина скривила губы в улыбке и буквально выплюнула:

– А ты думаешь, все должны тебе после такого ноги здесь целовать?

Хм… Чего – такого? Мне была нужна информации, хотя бы ради того, чтобы утолить любопытство.

– После какого? – приподняла брови, ожидая взрывной реакции, которая не заставила себя ждать. Женщина напыжилась, и взглядом едва ли ни молнии метать стала:

– Да ты, ты, ты… – она пыталась подобрать слова, но у неё это явно не получалось.

Возможно, она бы всё же произнесла что-то оскорбительное, но от двери раздался грозный голос:

– Достаточно, Силия!

И так это было сказано… Бедная служанка побледнела и приготовилась падать в обморок. Но вместо этого бухнулась на колени и заголосила:

– Простите, господин, простите.

Хэмлин скривился так, будто лимон проглотил и величественно взмахнул рукой:

– Иди!

Мир моих грёз был странным. Видимо, последний прочитанный романчик был всё-таки лишним. Хотя не уверена, что хотела бы, чтобы мой мозг отправил меня на страницы книг великих русских классиков. Уж лучше так.

Зачем вернулся муженёк? Не весь яд сцедил?

– Прикройся, – бросил брезгливо, и я только сейчас обратила внимание – нижняя рубашка была настолько тонкой, что открывала куда больше, чем скрывала.

Поспешно схватила покрывало, что было на кровати, и закуталась в него.

– Садись, – отдал очередной приказ и я не смогла сдержаться:

– Простите, у вас довольно скудный словарный запас, – несмотря на недовольство, села на край кресла и осмотрела себя. Покрывало легло идеально, так что муженьку не на что будет засматриваться.

– Почему? – кажется, кое-кто опешил от моей наглости и бесстрашия. Но это же моя фантазия, что хочу, то и говорю.

– Потому что вы разговариваете одними глаголами, – пояснила охотно, и пока он переваривал услышанное, продолжила: – Видите ли, господин Уилбург, чтобы ваша речь казалась более живой, вам не мешало бы добавить чуть больше разнообразия. А если вы зададитесь целью и ещё вспомните о воспитании, то цены вам не будет. Например: «прикройтесь, пожалуйста», и «садитесь, пожалуйста», будут восприниматься людьми иначе, да и просьбы окружающие выполняют охотнее, чем приказы.

Растерянность сменилась злостью. Я увидела, как мужчину перекосило и он прикрыл глаза, явно пытаясь сдержаться, чтобы не сказать мне всё, что думает. А я бы послушала, мне было интересно. Люди, в момент злости, куда словоохотливее, чем в спокойном состоянии.

– Ты… – выдохнул он, и я вся обратилась в слух. Но моим ожиданиями не суждено было сбыться, Хэмлин слишком быстро взял себя в руки и произнёс: – Я хотел кое-что обсудить.

Что ж, тоже не плохо.

– Я вся во внимание, – приняла задумчивый вид, на что мужчина лишь фыркнул. Не верит? А зря! Я действительно готова слушать.

– Поместье довольно отдалённое,– Хэмлин принялся расхаживать из стороны в сторону. – Но ты, я не сомневаюсь, и там найдёшь себе занятие, – последнее слово было брошено с каким-то подтекстом, а дальнейшая фраза расставила всё по своим местам: – Так вот, хочу напомнить, что ты моя супруга, уж какая есть, поэтому измен я не потерплю.

О…О-о-о… Вот это поворот!

Подавила улыбку и спросила:

– Вы тоже будете хранить мне верность?

Кажется, я снова его взбесила. Но было не страшно, напротив, очень весело. Интересно у них тут – девица, став женой, теряет все права, а вот мужчина, напротив, может творить всякую дичь совершенно безнаказанно.

Хэмлин подошёл ко мне, нависнув, словно скала и буквально прорычал:

– Ты меня услышала?

Да уж, нервный какой. И это он только со мной разговаривает. Что бы с ним случилось, отдай его на растерзание девятиклассникам? Взвыл бы через пару минут и убежал, сверкая пятками.

– Услышала, отчего же не услышать? – растянула губы в улыбке и кивнула для достоверности. Девушка молода, глухой ей становиться пока рановато. Хотя, если каждый будет вот так на Аннэт рычать, то и оглохнуть недолго.

Мужчина передёрнул широкими плечами и направился к двери. Уже на пороге, я бросила ему в спину:

– Но вы так и не ответили на мой вопрос…

Он остановился, выдохнул рвано, и прошипел:

– Карета будет готова на рассвете.

А ничего у меня фантазия, живенькая такая.

Глава 4

Вечер прошёл спокойно. Единственное, что не давало мне покоя, так это отсутствие банкета после свадьбы. Хотя, нет, лгу, конечно, это не единственное, что меня беспокоило. Но кушать хотелось. Я даже удивилась, что в воображаемом мире чувство голода мне было не чуждо.

Оставшись одна, я сначала внимательно рассмотрела татуировку, полученную в церкви. Удивительное дело, не так давно ругала ребят, за неуместные украшения собственного тела всякими рисунками, а тут вот, и сама обзавелась. Благо, хоть тело не моё. Потом, когда мне надоело сидеть на месте, пару раз прошла по комнате. Заглянула в шкаф, который, к слову, был абсолютно пуст, выдвинула несколько ящиков у стола, но и они блестели девственной чистотой. По всему выходило, что Аннет здесь не жила, и жить не планировала. Или планировала, но у её мужа были иные мысли на этот счёт.

Потом легла на кровать и закрыла глаза. Может быть, я усну, и всё закончится? Было бы неплохо, что-то меня собственное воображение стало утомлять. Но уснуть не получалось. Живот жалобно урчал, и мне невольно вспоминалась собственная уютная квартирка, а ещё яблочный пирог, которым я планировала отметить выход на пенсию.

Поправила жёсткую подушку, перевернулась на другой бок, потом на спину. Рассматривать потолок было тоскливо, но другого занятия у меня не было. Идти на поиски кухни не позволяла пресловутая гордость, да и я всё надеялась уснуть.

В коридоре раздались тихие шаги, и после в комнату постучали. Осторожно так, будто боясь потревожить. Это точно не Силия, та бы уж точно вошла без стука.

Поднялась с кровати, закуталась в покрывало, и подошла к двери. За ней обнаружилась молодая девушка. Миленькое личико и испуганные глаза, едва ли не на половину лица. Она переступила с ноги на ногу и тихо, так что я с трудом расслышала, произнесла:

– Ваш ужин, госпожа, – и поклонилась, от чего поднос с разного рода посудой накренился и чудом не упал. Хорошо, реакция не подвела, я ухватилась за другой край и помогла его выровнять.

Девица от этого стала выглядеть ещё более напуганной, к тому же принялась лепетать:

– Простите, госпожа, простите, – прямо, как Силия, когда на неё прикрикнул Хэмлин, вот только у той в голосе чувствовалась фальшь, а эта девушка была искренней.

– Всё хорошо, – посчитала своим долгом успокоить её. Да и жалко стало. Сколько ей? Лет двадцать пять? А может и того меньше. Помнится, когда я пришла работать после института, мне тоже доставалось от маститых учителей. Все, почему-то, конкурентку во мне увидели, хотя какая может быть конкуренция? У нас даже профили разные. Это уж потом я поняла, что всему виной была моя молодость, которая у многих на тот момент уже канула в лету.

– Давай, – попыталась вовсе забрать поднос из рук девушки, но она отчаянно замотала головой и чуть не плача, попросила:

– Можно я сама?

Эх… Зашугали её совсем.

Кивнув, посторонилась, потом аккуратно прикрыла дверь и подошла к столику, на котором служанка расставляла тарелки. Пахло изумительно, желудок снова принялся выводить рулады, и я, кажется, покраснела – лицо, да и шею заодно опалило жаром.

На это раз девушка справилась со своей задачей и поклонилась:

– Присаживайтесь. Посуду я чуть позже заберу, – я, было, хотела расспросить её о том, что здесь происходит, но девица вылетела из комнаты с такой скоростью, будто за ней, как минимум, гналась стая собак.

Пф! Ну и ладно. Не умру же я от любопытства.

Ужин был великолепен. Жаркое с нежнейшим мясом, овощной салат, ароматный чай и булочка с воздушным кремом. После сытной трапезы мне уже и на горе-муженька Аннет ворчать не хотелось. Ну, недоволен он чем-то, и ладно. Голодом вот морить не стал, и содержание приличное жене обещал. Не такой уж он и нахал.

Удивительное дело, в этот раз я уснула сразу же, как только голова коснулась подушки. И снилась мне моя родная школа, шумные ребята, бегающие по коридорам, последний урок, который мне довелось провести у одиннадцатого класса. Одним словом – ностальгия, именно та, которой и положено приходить во сны к тем, кто выходит не пенсию.

А проснулась я от того, что кто-то довольно бесцеремонно сдёрнул с меня одеяло и громыхнул прямо над ухом:

– Вставай!

Не иначе, как от страха, я подскочила и едва не свалилась с кровати. Подняв взгляд, увидела ухмыляющееся лицо Силии. Вот мерзавка!

Если бы взглядом можно было испепелять, то от заносчивой служанки уже давно осталась бы жалкая горстка пепла. Но, увы, никакими сверхспособностями тело Аннет не обладало, поэтому пришлось по старинке:

– А вы не забываетесь, милочка? – процедила, смотря Силии в глаза. Та не дрогнула, но несколько насторожилась, так что я продолжила: – Мужчины падки на красивых женщин, и это сейчас Хэмлин меня ненавидит, но пройдёт время, и вполне возможно, что я вернусь в этот дом на правах хозяйки. Не боишься?

Не то, чтобы я была мстительной особой, да и возвращаться в этот дом не планировала, но и молча сносить оскорбления была неприученная. Мямлям и кисейным барышням нечего делать в школе, дети всегда точно знают, к кому можно сесть на шею, а кого стоит опасаться. Так вот я относилась ко второй категории. Меня боялись, за глаза даже Злюкой окрестили, но, главное, из-за этого страха ребята старались на уроках, да и домашние задания выполняли почти всегда. А я работать в школу не за любовью пришла, а для того, чтобы знания в головы подрастающего поколения вкладывать.

Силия, выслушав мою отповедь, недовольно фыркнула, но от дальнейших колкостей воздержалась.

Собирали меня в четыре руки. Две девушки помогли мне умыться, собрать волосы в тугую косу на затылке, и облачиться в простое тёмно-зелёное платье. Силия всё это время лишь наблюдала за нами, время от времени отдавая ворчливые приказы. Я молчала. Просто потому, что опять задумалась о том, что даже после сна ничего не изменилось. Может, это вовсе и не фантазия, а всё происходит взаправду? Мысль была настолько удивительной, что я в задумчивости вышла из комнаты, спустилась по ступеням, лишь вскользь отмечая богатую обстановку и огромные размеры дома.

И только усевшись в карету, очнулась. Со мной, на противоположном сидении, оказалась та самая девушка, которая приносила мне ужин. Она выглядела так, будто всю ночь проплакала. Глаза опухшие и красные, нос, что картофелина, губы искусаны.

– Всё так плохо? – спросила её, когда карета тронулась, мерно покачиваясь.

– Нет, что вы, – сиплым голосом произнесла девушка и… Не выдержала, расплакалась.

Я, было, подалась вперёд, чтобы успокоить её, но девица дёрнулась в сторону и тихонько завыла. Так, похоже, здесь назревает истерика. А её, как известно, нужно пресекать на корню.

Служанки собрали нам большую корзину с едой, где нашлись и две больших стеклянных бутылей с водой. Одну я без сожаления откупорила и, кое-как поднявшись, стала выливать на голову вздрагивающей девушки. Секунда, другая, а потом она отняла руки от лица и воззрилась на меня таким непонимающим взглядом, что я не смогла сдержать усмешки. Ну, хоть выть перестала и на том спасибо.

– Успокоилась? – спросила, закрывая бутыль, как ни в чём не бывало.

Она сначала отрицательно качнула головой, потом, видя решимость в моих глазах, изменила показания – стала согласно кивать.

– Вот и хорошо, – карету качнуло, и я свалилась на сиденье. – А теперь рассказывай, что тебя так расстроило.

Мои собственные переживания о том, что я вроде бы не сплю и не фантазирую в коме, отошли на второй план.

– Я… – начала девочка и всхлипнула. Но я выразительно посмотрела на корзину, куда убрала воду, и она собралась, начала говорить торопливо, боясь гнева новой хозяйки.

По всему выходило, что её сослали вместе со мной в дальнее поместье, а девушка хотела остаться здесь, в столице. Жалованье тут выше, а ещё матушка с маленькой сестрой останутся без поддержки. Лили, так звали девушку, иногда вырывалась к ним в свои выходные, а из поместья не сорвёшься на денёк.

Я слушала её и понимала, что родные и жалованье, это, на самом деле, весомый аргумент. Помолчали. Лили уже почти не всхлипывала, поэтому я предложила:

– Не вешай нос, что-нибудь придумаем, – вот только девушка мне не поверила, посмотрела на меня и вздохнула. Дальнейшая беседа не клеилась, да и я не торопилась лезть к ней в душу.

Отдёрнув штору, стала рассматривать проплывающие мимо улочки, с каждой минутой всё больше понимая – никакая это не фантазия. Моё воображение не могло быть таким ярким и правдоподобным. Что же выходит? Я, в самом деле, попала в другой мир и другое тело? Неужели такое возможно? Впрочем, одёрнула саму себя, раз я здесь, то, конечно, возможно. Вот только для чего я здесь?

Ладно, в своём мире я умерла, даже если вследствие аварии, но возраст-то приличный, а вот Аннет была молода. И никто-то не заметил замену, значит, повода у девушки умирать не было. Или был, просто я о нём не знаю?

В тишине мы проехали часа два. Городской пейзаж сменился бескрайними полями и редкими деревцами, которые торчали то тут, то там. Лили, измотавшаяся за ночь от рыданий, задремала, я же уснуть не могла. Всё гадала, чем же мне грозит это переселение душ. Вдруг, расскажи я правду, примут меня за ведьму какую и сожгут на костре. Я же не знаю, какие у них тут нравы. И вообще, где это «тут» находится. Но было… Интересно.

С улицы послышался шум, странный какой-то. Словно, к нам приближался рой пчёл. Шум всё нарастал, а потом карету качнуло. Сначала не сильно, но через мгновение её повело в сторону.

Что? Я и в этом мире погибну вот так нелепо?

Первым делом, бросилась к ничего не понимающей Лили, и обхватила её голову своими руками, пытаясь уберечь хотя бы этого ребёнка. Ещё раз качнуло, а потом карета стала заваливаться на бок…

Девушка оглушающе завизжала, я же осталась поразительно спокойной. Ни крика, ни даже страха не было. Лишь понимание, что путешествие моё длилось не долго. А жаль, мне вдруг показалось, что второй шанс для жизни, это не так уж и плохо.

Раздался хруст, треск, нас швырнуло в сторону. Я больно приложилась рукой, но не настолько, чтобы начать истерить. В отличие от Лили. Девушка зачем-то билась в моих руках, то ли пытаясь выбраться из объятий, то ли, наоборот, буквально растворится во мне.

Стало тихо. Впрочем, ненадолго. Свалившуюся на бок карету, открыли, и в двери появилась испуганная физиономия какого-то мужчины:

– Госпожа, как вы? – голос его был не менее испуганным, чем выражение лица. Я же, пытаясь перекричать вой служанки, с кряхтеньем отозвалась:

– Бывало и лучше, – и ведь не солгала.

Мужчина торопливо взобрался на дверь и подал мне руку:

– Давайте, я помогу вам.

Я попыталась отцепить от себя Лили, но сделать это можно было только с помощью железных клещей. Вздохнула.

– Лили, если ты меня не отпустишь, то мы так и умрём здесь, – ох, зря я про смерть сказала, зря. Потому что услышала девушка совсем не то, что я имела в виду.

– Мы умрём?! – заголосила она на всю округу, отчего у меня в ушах зазвенело. Нет, ну до чего пугливая девица.

– Лили, быстро отпусти меня и выбирайся из кареты! – крикнула во всю мощь своих лёгких. Удивительное дело, но служанка замолчала, а потом посмотрела на мужчину и его протянутую руку. Не прошло и минуты, как она оказалась на улице, я же продолжала сидеть в карете. Точнее даже не сидеть, а полулежать. Весьма некомфортная поза, должна заметить.

В этот раз я осталась жива, удивительно. А то я уже приготовилась снова отправляться в темноту.

Мужчина вернулся и помог выбраться мне. Яркое солнце ослепило на мгновение, и только спустя секунд десять, я смогла осмотреться.

Карета лежала на боку, это я и без осмотра знала, а вот дорога перед ней расстилалась абсолютно ровная. Ни крутых поворотов, ни колдобин. Так почему она перевернулась? Вопрос…

Вокруг суетились люди. С пяток рослых мужчин в форме с гербом, который и на дверцах кареты имелся, и возница, управлявший нашим допотопным транспортным средством. Они спорили между собой, выясняя, как карету могло занести на ровной дороге. Меня этот вопрос тоже интересовал, поэтому я подошла к собравшимся, в надежде, выяснить, что же произошло.

Лили сидела у дерева, закутанная в короткий клетчатый плед и тряслась то ли от страха, то ли от нервов. С ней позже разберусь, нужно уже девушке объяснить, что нельзя так остро на всё реагировать, да и паника худший из существующих советчиков.

– Что тут у вас? – прожив всю жизнь одна, научилась общаться с мужчинами разных профессий. И с сантехниками, и со строителями, и с блюдущими правопорядок полицейскими. Помимо того, что по житейским вопросам приходилось с ними сталкиваться, так ещё и на родительских собраниях. Поэтому особой робости в присутствии сильного пола я не испытывала.

После моего вопроса все замолчали и, к тому же, посмотрели на меня так, словно с ними мебель заговорила, не иначе. Пришлось махнуть рукой перед лицом того, кто помог мне выбраться из кареты и повторить:

– Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?

– Г-г-госпожа, – заикаясь, выдавил возница и поклонился до земли. – Простите, демон меня попутал, лошади понесли, а я не справился с ними. Ретивые кобылки достались в этот раз, толком не объезженные.

Угу. Не объезженные? Только ли в этом дело? Объяснение, в общем-то, логичное, вот только… Не знаю.

– А шумело что? – спросила, нахмурившись. Я же отчётливо слышала странный шум перед тем, как с каретой начала творится всякая чертовщина.

– Ничего не шумело, – за всех ответил один из мужчин в форме. А поймав мой скептический взгляд, принялся пояснять: – Мы выехали чуть вперёд, чтобы проверить тракт, двое наших следовали за каретой. Никто никакого шума не слышал. Может быть, вам показалось, госпожа?

Слуховые галлюцинации? Или искусная ложь, которую пытаются преподнести, словно правду?

Настаивать на своём не стала. Не настолько уж я и глупая, чтобы спорить с мужчинами посреди дороги.

– Может быть, – повторила задумчиво и отошла от них. Направилась к Лили и уселась рядом. Девушка всё ещё тряслась, но уже не так сильно, поэтому я спросила:

– Лили, а кто все эти мужчины?

Служанка уставилась на меня испуганными глазами и пролепетала:

– Так господин нанял их, чтобы они сопроводили вас в поместье.

Хм…

– То есть, до этого ты их в доме не видела?

– Н-н-нет, – принялась она заикаться. – Р-р-разве только в-в-возницу.

Что-то мне всё это не нравится. Очень не нравится.

Глава 5

Разбирательство затянулось на добрых пару часов. Возница упорно уверял, что всё дело в спесивых лошадках, а главный из моих охранников так же упорно сомневался в его словах. При этом версию с услышанным мною шумом, никто из них всерьёз не воспринимал.

Карету общими усилиями вернули в нормальное положение, вот только колёса скривились, и продолжить на ней наше маленькое путешествие было попросту невозможно. Тракт же был подозрительно пуст.

Я молча наблюдала за всем происходящим и думала. С тем, что я оказалась в другом мире, как ни странно, смирилась легко, а вот факт странной аварии и мужчины, нанятые для моей охраны, беспокоили. Даже закралась мысль, что Хэмлин сам всё подстроил. А что? Брак с Аннет ему был нужен, как собаке пятая нога, это было понятно и без особых вычислений, избавься он от молодой жены и проблема решится сама собой. Может поэтому он был столь благодушен и расщедрился, по его же словам, на достойное содержание? Знал, что до поместья я не доеду? А раз не доеду, то и платить никому не нужно будет?

– Госпожа, – Лили осторожно коснулась моей руки и я посмотрела на служанку.

Девушка протянула мне белоснежную тряпицу:

– Это пирог с мясом, – отчего-то смутилась она.

Значит, пришло время завтрака. Я, из-за всего произошедшего, даже забыла о том, что ничего не ела. Да и аппетита не было.

Тем не менее, взяла тряпицу и поблагодарила:

– Спасибо!

Лили села рядом, состроив задумчивый взгляд.

– Как думаете, долго нам ещё здесь сидеть?

Пожала плечами, внимательно следя за мужчинами. Они как раз сняли одно из колёс и пытались выправить его, но у них ничего не получалось.

– Не знаю, – ответила честно. А потом задала встречный вопрос: – Лили, а на этой дороге всегда так пусто?

Не то, чтобы я разбиралась в делах дорожных, но что в прочитанных книгах, что в просмотренных фильмах, простой люд всегда тянулся в столицу. А тут – никого.

Служанка махнула рукой и призналась:

– Это же не основной тракт, поэтому и нет никого. Торговцы предпочитают идти людными тропами, чтобы ненароком не нарваться на разбойников.

Угу. А мы, значит, бесстрашные, раз поехали здесь. С каждой минутой ситуации становилась всё подозрительнее и подозрительнее.

К пирогу я не притронулась, вернула его Лили, сама же поднялась и решительным шагом направилась к мужчинам.

– Простите, уважаемые, – кашлянула, обозначая своё присутствие. – Долго нам ещё здесь торчать?

В этот раз удивление изображать не стали. Обернулись и окинули меня недовольными взглядами.

– Что? – я даже изображать раздражение не стала, и так его чувствовала от нелепости ситуации в целом. – Думаете, приятно сидеть под деревом и ждать, когда уже вы перестанете мучать это бедное колесо? И так понятно, что ему уже не помочь!

Один из мужчин в форме хмыкнул, тут же постарался скрыть усмешку.

– Если вы пожелаете, госпожа, то мы можем довезти вас до ближайшего постоялого двора на лошади. А там уж и карету арендуем, – говоривший был молод, мальчишка почти, а вот взгляд… Такой остроты и цепкости обычно не бывает в его возрасте.

Согласится или нет, вот в чём вопрос. Если они задумали меня, точнее Аннет, угробить то, что помешает им это сделать что здесь, что по пути к постоялому двору? Сидеть на месте было невыносимо, и я уже хотела согласиться на авантюру, но вдалеке послышался какой-то шум. Кажется, к нам приближалась карета.

Охранники подобрались и, наконец-то, оставили в покое несчастное колесо.

Карета с виду была довольно обшарпанной, она натужно поскрипывала и постанывала, будто жаловалась всем окружающим на свою незавидную долю. На козлах сидел не менее измождённый возница, он посмотрел на нашу карета без особого интереса и уже хотел проехать мимо, как я бросилась ему наперерез.

– Стой! – широко расставила руки, преграждая ему путь.

– Тп-ру, – мужчина натянул поводья и, свесившись, посмотрел на меня: – Вы чего творите, госпожа? А еже ли бы затоптал?

Не затоптал, я же не совсем сумасшедшая.

Бросила быстрый взгляд на охранников, отмечая их каменные лица, на которых сложно было разобрать хоть какие-то эмоции, и решилась. Уж лучше незнакомые люди, чем незнакомые да ещё и опасные.

– Скажите, а вы куда едете? – спросила возницу, пытаясь выдавить дружелюбную улыбку. Внешность у меня сейчас что надо, не обязательно брать нахрапом, можно элементарными хитростью и лестью.

Мужчина растерялся, почесал голову, приподняв дырявую шляпу, да только ответить не успел, дверца кареты распахнулась, и на землю спрыгнул высокий, словно жердь, парень. У него на носу имелись очки с толстенными линзами, а вьющиеся волосы были кое-как собраны в высокий хвост. Лицо его было довольно помятым, словно мы его разбудили.

Он непонимающе посмотрел по сторонам, оценил поломанную кареты, свистнув протяжно, и спросил меня:

– А вам куда нужно госпожа?

– Устес-холл, – произнесла, не отрывая взгляд от парня. Он вдруг широко улыбнулся и выдал:

– Так это же замечательно, мы как раз едем в ту сторону. Вас подвезти?

Не смогла сдержать ответной улыбки, уж больно располагающим было лицо у парня.

– Если вас не затруднит, – произнесла и обернулась к Лили, махнув той рукой. Девушка непонимающе округлила глаза, но всё же медленно побрела в мою сторону. – Мы с моей служанкой будем вам очень благодарны.

Заметив девушку, парень вдруг покраснел и принялся судорожно приглаживать непослушные волосы. Я усмехнулась – эх, молодость. Хотя, для всех окружающих, сейчас я тоже была молода. Но, видимо, не настолько хороша, как Лили.

– Лили, это, – когда служанка подошла, рукой указала на нового знакомого, ожидая, что он представится.

– Мистер Брайт, – с заминкой, но всё же сообразил парень.

– Вот, это мистер Брайт, и он любезно согласился подвезти нас.

Девушка, стараний парня привести себя в порядок, не оценила, окинула пренебрежительным взглядом и кивнула так величественно, словно из нас двоих госпожой была она, а не я. Мне с трудом удалось сдержать смех.

Сборы заняли немного времени, сложнее, оказалось, донести до охранников, что все они мне для сопровождения не нужны. Достаточно двоих, а остальные пусть помогут бедняге вознице вернуть карету в столицу, к её законному хозяину. В ходе спора мне пришлось согласиться на трёх охранников из пяти. Ладно, это не так уж страшно.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – бросил парень. В карете царил бедлам. Всюду лежали книги, какие-то смятые тряпицы, исчерченные листы и прочий хлам. Брайт пытался всё это убрать, точнее, расфасовать по многочисленным корзинкам или вот под сиденье, но выходило это у него откровенно плохо.

Пришлось всё брать в свои руки:

– Позвольте? – спросила скорее для проформы. Сама же уже решительно отодвинула парня и споро составила книги в стопки, перевязала найденной тут же бечёвкой, а тряпицы аккуратно упаковала в одну из корзин.

Вскоре мы уселись на сиденья, неприятно пахнущие пылью. Лили скривилась, я же лишь усмехнулась. Ничего, потерпим. Не знаю уж почему, но мне хотелось добраться до поместья, будто там все мои проблемы резко исчезнут. Хотя и проблемами-то всё назвать сложно, скорее уж домыслы. Но… Ай, не важно. Дело сделано, мы сидим в карете, и отыгрывать всё назад уже бессмысленно.

– Скажите, а эти учебники ваши? – первой начала разговор, потому что в обществе моей служанки парень лишь пыхтел и краснел.

– Эм-м? – непонимающе уточнил мистер Брайт, а когда я указала рукой на аккуратную стопку книг, часто закивал головой: – Да-да, мои, меня направили учителем в приют Святого Жалиура, вот, везу с собой.

Учителем? Губы сами собой растянулись в улыбке. Много ли человеку нужно для счастья? Всего лишь-то услышать знакомое слово.

– Да? – деланно удивилась. – Расскажите, это очень интересно!

Парень если и удивился моей просьбе, то вида не подал. Сначала он говорил скованно, то и дело, теряя мысль, но потом втянулся и с такой горячностью принялся делиться своими умозаключениями, что я то и дело улыбалась и кивала. Молодость, помноженная на энтузиазм, великолепная смесь. Главное, чтобы никто этому смешному парню раньше времени крылья не подрезал.

Спустя три часа пути, за которые Брайт молчал, хорошо, если минут пять, мы прибыли к постоялому двору.

Придорожная гостиница не отличалась выдающимися размерами, да и чистотой тоже. Оно и неудивительно – если тракт этот не основной, то и путники сюда заглядывают нечасто.

Стоило карете остановиться, как на крыльце показался чумазый мальчишка лет десяти. На нём была дранная, кое-как залатанная рубашка и короткие штанишки, из которых он уже явно вырос. Мальчик расплылся в улыбке и спешно скрылся из вида.

За всем произошедшим я как-то упустила один весьма важный момент – никаких денег на руки мне выдано не было. Совсем. Только корзина с едой и маленький сундук, где, по словам вредной Силии, было несколько платьев.

Испугаться не успела, потому что ко мне подошёл главный из охранников и доложил:

– Комната уже оплачена, как и обед, – то есть, Хэмлин приказал распоряжаться финансами совершенно посторонним людям? Настолько не доверял ненавистной жене?

Впрочем, на чужие деньги я претендовать не планировала. Пусть не переживает.

– А что ещё входит в ваши обязанности? – уточнила с долей сарказма.

Мужчина окинул меня холодным взглядом:

– Я всего лишь обязан доставить вас в поместье.

– В целости и сохранности? – подлила масла в огонь. Но пожара не случилось. Мужчина хмыкнул и сделал шаг в сторону, а потом вовсе обогнул меня и, подхватив лошадь под уздцы, направился прочь.

Вот и понимай это его хмыканье, как хочешь. Может быть, я вообще всё придумала, и никто на меня не покушался, а шум на дороге мне просто привиделся? Стоит отложить эти мысли на потом.

В холле постоялого двора было безлюдно. Несколько пустующих стульев вдоль стен, деревянный стол, слегка обгоревший с одного угла, и что-то вроде стойки регистрации, за которой стоял тот самый мальчишка, увиденный мной ранее.

Он растягивал губы в улыбке, хотя взгляд то и дело метался из стороны в сторону, словно он очень нервничал.

– Здравия вам, дорогие путники!

– Здравствуй, – поприветствовала его в ответ. – Как тебя зовут?

Мальчишка икнул, от чего тут же покраснел, и тихонько пролепетал:

– Алекс я.

– Очень приятно, – подошла ближе, отмечая ссадину на скуле мальчишки и синяки на руках. – А меня зовут Анна С… – замолчала на полуслове и исправилась: – А я Аннет.

Алекс если и заметил заминку, то никак не отреагировал. Он вжал голову в плечи и отступил на шаг:

– Мне было велено проводить вас в комнаты, госпожа Уилбург.

Надо же, он даже в курсе, кто я.

– Ну, провожай, – кивнула задумчиво.

Сердце дрогнуло. Сколько я повидала таких мальчишек, беспризорных, никому не нужных. Этот затравленный взгляд не скрыть ни за одной улыбкой.

Следом за мной в помещение вошёл мистер Брайт, или Зак, как он попросил себя называть. Завидев его Алекс вовсе растерялся. Стал беспомощно оглядываться, будто бы не знал, что делать с гостем, о котором его никто не предупредил.

Вот тут Зак проявил себя с неожиданной стороны. От краснеющего и заикающегося парня не осталось и следа. Он подошёл к мальчику и протянул тому руку:

– Здравствуй, малец! Можно у вас тут комнату снять на одну ночь? – его голос звучал мягко и дружелюбно.

Алекс посмотрел на него исподлобья, делая какие-то выводы, и спустя пару секунд улыбнулся куда смелее.

– Можно, только обождите чуть, сейчас хозяин придёт.

Затем прошмыгнул к лестнице и поманил меня рукой.

Комната, куда он привёл меня, была маленькой, но чистой. Одна кровать, небольшой шкаф и стол у окна.

– Сюда, – кивнул он мне, пропуская вперёд. А когда я с ним поравнялась, тут же сбежал со словами: – Обед я вам принесу, обождите.

И след его простыл. Чудно всё у них тут. Или это просто мне так с непривычки кажется?

После тряски в карете, я с наслаждением легла на кровать и вытянула ноги. Тело гудело от напряжения, я закрыла глаза всего ни минуточку, как мне показалось, а проснулась от грохота и громоподобного крика:

– Растяпа криворукий! Зачем я только купил тебя!

Сердце гулко забилось и я, не раздумывая, выскочила в коридор, где застала неприятную картину – здоровый боров занёс руку, чтобы ударить Алекса. Мальчишка не шевелился, только зажмурился, будто такая трёпка была для него в порядке вещей, будто бы он уже смирился со своей участью…

Как я за мгновение оказалась возле мальчика и сама не поняла, успела лишь оттолкнуть его, прежде чем здоровенный кулак опустился на моё плечо. На ногах я устояла и даже не скривилась, хотя боль была такой, что искры из глаз едва не посыпались.

Боров отреагировал с некоторой заминкой:

– Госпожа, госпожа, да что же вы!

Это я-то что? То есть, если бы вот этот кулак попал по мальчику, то никто бы и не заметил?

Глава 6

– Вы в своём уме? – произнесла тем самым тоном, которого мои ученики особенно боялись. Они-то понимали, что ничего хорошего он не сулит, а вот боров прописных истин не знал, потому поклонился и залепетал:

– Госпожа, прошу меня простить, я же случайно. Я же не вас хотел, я…

– То есть, вы хотели ударить ребёнка? – мой тон сделался ледяным, но мужик, чьи подбородки едва ли не до груди свисали, опять ничего не понял.

– Конечно! Вас я случайно задел, клянусь Богиней!

Я прикрыла глаза, шумно выдохнула и только потом произнесла:

– Какое у вас тут полагается наказание за избиение невинного ребёнка?

– Наказание? – непонимающе переспросил мужик. – Так за что наказывать-то? Я его купил, он моя собственность, что хочу, то и делаю. Я же не виноват, что руки у него не из того места растут! Он, вон, ваш ужин уронил, а это убытки, между прочим!

Каждое слово – словно удар хлыстом. Купил. Что хочу, то и делаю. Моя собственность. О какой покупке может идти речь? Ведь он же ребёнок! Какой ужасный мир!

– Он – не собственность, он, маленький мальчик, который всего лишь совершил ошибку! – голос дрожал от злости, от чувства вселенской несправедливости, от всего и сразу. Хотелось подойти и встряхнуть борова за грудки, чтобы до него, наконец-то, дошло, какие глупости он говорит. Но весовые категории у нас разные, подозреваю, что даже если вцеплюсь в него мёртвой хваткой, то встряхнуть точно не получится.

Мужчина вращал глазами, явно не понимая, что я от него требую и что пытаюсь доказать. Собственно, я вообще не знаю, чем бы закончилась эта перепалка, если бы в коридоре не появился Зак. Парень сначала посмотрел на меня, потом на борова, и только после обратил внимание на мальчишку, которого я всё так же прикрывала собой, крепко держа за плечо.

– Что здесь происходит? Госпожа? – он обратился ко мне, и я не стала отмалчиваться.

– Он хотел ударить ребёнка! – прозвучало так, будто я решила наябедничать старшему, но меня этот факт не очень-то волновал. В моей голове никак не могло уложиться всё то, что я услышала. Переселение душ, замужество и перевёрнутая карета – всё это было таким глупым и ничтожным, по сравнению с тем, что происходило сейчас.

– Дык, это, – мужик почесал лысину, провёл лапищей по шее. – Госпожа, я никак в толк не возьму, что вам с этого мальчишки? Я же заплатил за него, всё по-честному.

Зак молчал, но я видела, что в его ясных глазах разгорается злость. Вот только совсем не ожидала, что вместо того, чтобы как-то вступиться за Алекса, он подойдёт ко мне и возьмёт под руку:

– Идёмте, госпожа, он в своём праве.

В своём праве? В своём праве?! Они тут что, все сумасшедшие?

– Мистер Брайт, – произнесла строго, пытаясь вырвать свою руку из его цепких пальцев. – Вы не понимаете…

– Идёмте, идёмте, – настойчивее повторил парень, увлекая меня к лестнице.

Боров молчал, а мальчишка… Его взгляд мне будет сниться…

Не знаю почему, но я позволила себя увести. Сначала мы спустились на первый этаж, который всё так же был пуст, а потом вовсе вышли на улице.

Наконец, я смогла произнести:

– Вы ничего не сделаете? Просто оставите всё… так?

– Что оставлю? – неожиданно со злостью выплюнул Зак. – Он купил его, Алекс его собственность, и я ничего не могу с этим сделать.

На мгновение я лишилась дара речи, а после дёрнулась в сторону и, неожиданно для самой себя, влепила парню звонкую пощёчину.

– Человек не может быть чьей-то собственностью.

Зак сжал губы в тонкую линию, а потом спрятал руки в карманах и отвернулся.

– Вы выросли в достатке, госпожа Аннет, вам не понять, как живут бедняки. Это обычная практика, детей часто продают в услужение, и хозяева вправе наказывать их так, как считают нужным.

Было в его словах что-то такое, что вмиг растворило мою горячность. Зак говорил так, будто сам через это прошёл. Единственное, в чём он был не прав, так это в том, что я якобы не понимала, каково это, выживать. После смерти отца мать начала пить, сначала понемногу, боялась всё же, время такое было, а потом… Потом у меня появился отчим, и вот он никогда не брезговал пройтись ремнём по спине. Дело всё это прошлое, я даже уверена была, что позабыла, стёрла эти воспоминания, ан нет. Алекс, смиренно ожидавший наказания и не пытающийся хоть как-то защититься пробудил то, что я давно похоронила глубоко в душе. Теперь вот Зак…

– Но мы же можем что-то сделать? – спросила тихо.

– Только если выкупить его, – бросил парень, так и не посмотрев на меня.

Выкупить. А денег-то у меня и нет. Хотя я бы отдала всё, чтобы спасти этого ребёнка. Мысль пришла внезапно. Сорвалась с места со словами:

– Я сейчас.

Найти главного охранника оказалось не сложно, а вот добиться от него желаемого – ещё той непосильной задачей.

– Госпожа, я всего лишь должен доставить вас до поместья, – кажется, в сотый раз повторил Саймон, так звали мужчину, как я выяснила во время нашей совсем недружелюбной беседы.

Его непрошибаемость меня злила. И я не знала, как донести до него простую истину – ребёнка нужно спасти. Нет, видимо, кроме меня никто ничего страшного в этой скверной ситуации не видел, я же… Да я всю жизнь посвятила детям! И вот так отвернуться от чужой беды? Ни за что!

– Хотите сказать, мой супруг не выделил вам никаких средств на непредвиденные расходы? – сощурилась, пытаясь отыскать в каменном выражении лица хоть толику сочувствия. Хорошо, пусть не сочувствия, так хоть какую-нибудь эмоцию! Саймон был скуп на слова и вид имел настолько равнодушный, что у меня закралась мысль, будто он попросту надо мною издевается.

– Я охранник, и мне заплатили лишь за то…

– Да-да, чтобы вы доставили меня до места, – отмахнулась нетерпеливо. – Но вы из рук вон плохо справляетесь со своими обязанностями, – не сдержалась и повысила голос.

– С чего вы это взяли? – надо же, обидно ему стало? Замечательно, это уже хоть что-то.

– А с того, что карета перевернулась, и меня ударил хозяин постоялого двора, это уже мало походит на то, что вы доставите меня до места в целости и сохранности.

Мужчина усмехнулся, опять скупо:

– Будем честны – в том, что карета перевернулась, виноват возница, а про хозяина постоялого двора и говорить нечего, ударить он хотел не вас.

– Да, а ребёнка! Маленького мальчика, за которого и заступиться некому! Неужели вы не понимаете? – от бессилия мне хотелось топать ногами и кричать. А ещё наплевать на всё и забрать Алекса с собой. Давно я такой горячности не ощущала.

– Госпожа Аннет, – терпеливо повторил Саймон. – Я понимаю, что вам жаль мальчика, но я не могу вам ничем помочь. Если хотите, можете написать супругу, он, я уверен, не откажет своей жене в такой благородной просьбе.

Выражение его лица оставалось бесстрастным, но я точно знала, что последними словами он явно хотел меня задеть. Не получилось. По крайней мере, внешне я не показала своих эмоций.

– И сколько будет идти письмо? – уточнила нарочито спокойно, хотя внутри всё так и клокотало от злости.

Мужчина сделал вид, что задумался:

– Дня два, думаю, – выдал, наконец-то.

– Два дня? – вновь не сдержалась и повысила голос. – Мы ехали сюда от силы часов пять, почему письмо будет идти так долго?!

Саймон ухмыльнулся:

– Почтовые кареты ходят редко, да и идут по основному тракту, а отсюда до него ещё часа четыре. Вот и считайте.

Я едва не взвыла от бессилия, а потом меня осенила мысль:

– Подождите, вы же сказали, что мы здесь можем нанять экипаж, взамен сломанному?

Мужчина замер, прищурился, а потом медленно кивнул:

– Замечательно! – я едва не подпрыгнула на месте. – Значит, потратьте эти деньги на то, чтобы выкупить Алекса!

И пусть он только попробует отказать мне, узнает, �