Путь полной луны
Велик и благороден путь
Прожить не крадучись, а стоя,
Стремиться и не знать покоя,
И не давать душе заснуть!
Марк-карлик (Элементаль)
XII век
Утренний туман, прячась от первых лучей солнца, крался в лощины. Их темные чрева источали запах сырого мха, тревожно-терпкий и прелый, будто рожденный в мрачных темницах инквизиции. Из темноты тревожно вскрикивали невидимые птицы. Лес на мгновение оживал, а затем вновь замирал, кутаясь в покрывало сна. Корявые узловатые деревья сочились от влаги, и все в этом мире было неуютно и не создано для человека.
Сэр Роберт зло отшвырнул пустую бутыль – раздался треск, вслед за которым из тумана, глухо захлопав крыльями, выпорхнуло нечто черное. Конь шарахнулся в сторону, и сэр Роберт, разразившись проклятием, поспешно осенил себя святым крестом. Яростное раздражение бередило нервы еще не старого, но уже много повидавшего в своей жизни крестоносца. Участие в последнем военном походе не принесло ему ничего. А ведь были же времена… Были! Когда наградой за кровь еретиков – о-о, великие победы! – служило золото, а слава лавровым венком покрывала седые пряди умудренных мужей. Главное, все делалось во имя! Ныне все по-другому… Нет, не понять ему молодое поколение. Позабывшее Бога, оно превратило поход в дикую пьяную оргию. И вот результат: денежные крохи и горький путь домой. Сдерживая бранные слова, сэр Роберт вновь осенил себя святым знамением.
Унылая природа навевала дремоту. Горькие мысли путались, образы приобретали расплывчатые очертания – постепенно сэр Роберт впал в оцепенение. Освободившись от понуканий, конь перешел на шаг, когда запущенный из прыщи ловкой рукой камень угодил всаднику в висок.
Часть первая
Приговор
XXI век
Этот продолговатый округлый предмет, больше всего похожий на чуть сплющенное куриное яйцо, сразу же привлек внимание археологов.
– Смотри, – говорил Иван Васильевич Берестов своему аспиранту Николаю Рыжему, – заметил бы где-нибудь, предположим, на улице, поддел носком туфли – и знай, пошагал бы дальше. А так получается совсем иное дело: пол-лета мы с тобой провели в степи, закопались по самую голову в древнее захоронение, и что имеем в итоге? Череп и странного вида артефакт! Спору нет, тоже значительные, в своем роде, находки. Череп – специалистам, артефакт – тебе. – Берестов погладил переносицу и продолжил: – Думайте, коллега, выдвигайте теории – обоснованные, прошу заметить! Вдруг это хазары, вспомните…
Николай улыбнулся: великий наставник набрел на любимую тему – теперь только слушай! Потирая ладони, Берестов говорил, словно на лекции:
– Хазары, о которых упоминает великий русский поэт в "Песне о вещем Олеге", между прочим, и доныне являются одной из загадок истории. Кажется, не было такого евразийского народа, хроники которого не упоминали бы о хазарах.
– Да-да, я помню… – вяло отозвался Николай. – Летописи арабов утверждают, что кагану платили дань племена от Дуная до Северного Урала. Армяне, тюрки страдали от набегов хазар, а грузины вообще писали, что каган, не добившись миром руки их царевны, разрушил Тбилиси.
– Вот то-то! – поддержал Берестов. – Наши коллеги археологи копали на Дону, на Волге, на Кавказе – увы, ничего. Словно хазары были призраками, а города их бесследно провалилась сквозь землю, будто таинственный Китеж. Как же так?! В Лету канула целая империя!
Николай согласно кивнул. Берестов поднял череп и, подобно Гамлету, обратился к нему с речью:
– Заговори со мной, предок! – Тут он заметил на столе сплюснутый артефакт и пробормотал, усмехнувшись: – Ну, или ты поведай нам что-нибудь…
Прошел год, прежде чем артефакт заговорил. "В прямом смысле этого слова! – рассмеялся довольный Николай, надевая наушники и невольно окунаясь в воспоминания. Вечная ковыльная степь осталась позади. Вот они – светло-голубые стены родной лаборатории. Он с головой ушел в работу и вскоре обнаружил внутри артефакта маленький диск, размером с копеечную монетку. Вскоре он точно знал, что диск имеет свое магнитное поле. Ну а если попробовать считать то, что, возможно, хранят намагниченные частички? Наудачу. Просто попробовать… Вопрос только: как это сделать?!
Полгода труда и пота – и был создан артмагнитофон: устройство для чтения магнитной информации с артефакта. Предположение подтвердилось: информация на диске, безусловно, была! Но в каком виде… Стало ясно, что проделана лишь часть работы: необходим был дешифратор для того, чтобы перевести весь этот шорох, гудение и щелчки во что-то понятное человеческому разуму. На смену весне пришло горячее, как печка хлебопека, степное лето, за ним подкралась осень – незаметно пролетело еще полгода. Наконец наступил долгожданный час. Николай поправил наушники и, утопив красную кнопку в панели артмагнитофона, приготовился слушать:
"Народ пребывал, моим умом, един в начале своем и носил имя ар. От него, словно ветви от могучего древа, разрослись во все стороны прочие племена человеческие. На севере дома, в Гиперборее и Арктиде, жили арки. Их до сих пор рассказывают как гномов, и владели они волшебством. Далее к югу, в лесах, подобно зверям, встречали звезды еще арии, а еще дальше, в степи, вольно дышали арсы, которые двоились на персов и русов. Однако же деление это мною говорю условно, хотя бы потому, что прочий великий народ ар стал именоваться хазарами, сарматами и еще много-много кем… Не дышу перед собой правила, разобраться едино с этой частью дома, говорю одну из легенд Арков:
"День, когда с неба опустились Боги, был самым долгим днем в году. Боги походили на нас, хоть и ростом выходили выше на вторую высоту. Этот день стал вестником гибели Арков".
Николай остановил запись; его руки дрожали. Он почувствовал, что за мгновение стал мокрым от пота, и с трудом перевел дыхание. Это невероятно! Такое открытие… Николай вскочил и побежал к крану: надо выпить воды – кажется, он сейчас потеряет сознание, сердце так и колотится. Прошло полчаса, прежде чем он окончательно пришел в себя. Где же Берестов?! Он и взглянул на часы – учитель опаздывал. Подождать или дослушать?.. Объединим!
"Разобравшись с делом, указываю, что дом с самоназванием Земля посетили на своем звездолете Оросы, тогда как право на это не имели, а последствия для одного из народов Земли стали самыми плачевными: Арки вымерли. Указания вины будут доставлены мною в суд, среди них частичка межпланетного корабля Оросов, след приземления и прочее. Дышу гневом справедливости, Праведник Суда".
Николай откинулся на спинку стула. Вот так дела… Что же это получается? Он глубоко задумался и даже не заметил, как сбоку от него распахнулась дверь лаборатории. За окном давно стемнело, и проникнувший в помещение свет вычертил на полу прямоугольник, который тут же накрыла высокая широкоплечая тень. Николай ничего не видел – он был весь в своих мыслях. Перешагнув порог, Берестов первым делом рассеянно подумал: "Кажется, мой ассистент за лето сделался меломаном". Впрочем, он тут же отказался от поспешного вывода: больно уж вид у ученика был озадаченным. "Ко всему прочему он явно чем-то удручен", – продолжил размышления ученый.
Берестов с минуту простоял в полном молчании. В конце концов он не выдержал и, подойдя ближе, громко прокашлялся и даже пристукнул кулаком по столу. Николай очнулся. Бросив на учителя задумчивый взгляд, он схватил его за рукав и суетливо усадил рядом. Сухо пробормотав: "Нет, вы только послушайте!" – Николай включил колонки и утопил клавишу "Пуск". В стенах лаборатории зазвучал голос: "Народ пребывал, моим умом, един в начале своем…"
Берестов слушал молча. Когда запись закончилась, он глубоко вздохнул и нервно осведомился:
– Что ты мыслишь, Коля?
– Я думаю… – Николай напряженно закашлялся и, подбирая слова, повторил: – Я думаю, что некто записал свои умозаключения. Как мы наговариваем свои мысли на диктофон. Вы только прочувствуйте стилистику: мы ведь тоже говорим от третьего лица, так как предполагаем, что запись, возможно, прослушает кто-то помимо нас. А дом – это, тут и гадать нечего, планета!
– Похоже, так. – Берестов поднялся со стула. – Если рассуждать логически, сначала этот "некто" отрешенно излагал факты, а потом, став тем, кто он есть, – Праведником Суда – стал карать и бичевать Оросов, прилетевших в наш дом-планету без разрешения. Иными словами – преступников! Это непостижимо!.. Тогда получается, что эти Оросы с другой планеты посетили Землю и пожили среди Арков. Выходит, пообщавшись с инопланетянами, бедные Арки прослыли для всего остального мира волшебниками, а в последствии вымерли! Что же дальше, Коля?..
– Включаю, – выдохнул Николай.
"Свою речь дышу такой: Оросы нарушили единый межпланетный Устав и должны понести кару. Вижу рекомендацию: в виду малочисленности народа Оросов, который только и поступает, что прибывает в другие дома в нарушении Устава, стереть им память и сослать на Землю. Дом Оросов с самоназванием Ороса присоединить к дому с самоназванием Земля, которому они нанесли более всего плачевного урона. Дышу гневом справедливости, Праведник Суда".
В лаборатории стало тихо. Николай подошел к окну и, потирая виски, стал смотреть на звезды. Берестов вновь опустился на стул. Он заговорил после долгой паузы тихо-тихо, будто бы не хотел, чтобы его услышали:
– Присоединить дом Ороса к дому Земля… Это что же, нам хотели отдать за провинность Оросов их планету?!
Неожиданно за спиной что-то зашуршало. Николай вздрогнул. Откуда шел звук, было ему понятно без объяснений. Он медленно приблизился к артмагнитофону и замер в ожидании.
"Вижу рекомендацию: чтобы присоединить дом с самоназванием Ороса дому с самоназванием Земля необходимо Оросу населить народом Земли. Выбрать, моим умом, положено хазар, они воинственны, самостоятельны и самодостаточны. Все это, дышу, будет им помощь и спасение в другом доме. Когда придет время и цивилизации двух домов достигнут вершины развития, им требуется узнать друг о друге как о едином целом. Вижу приговор таким и не сомневаюсь в нем…"
Николай пробормотал:
– Ороса… Что же, оросы! Еще один народ, только – возможно ли?! – не с нашей планеты…
– Ну, за долгие века оросы могли легко стать русами, среди племен наших прародителей, – задумчиво произнес Берестов и чуть громче закончил: – А хазары-то все-таки существовали. Я, собственно, и не сомневался. – И, помолчав, добавил: – Вот, стало быть, оно как!
Часть вторая
Дорогами страны Полной Луны
Глава 1
Боль… Голова готова расколоться пополам. Застонав, сэр Роберт попытался поднять руку, чтобы загладить, зашептать нестерпимую боль в виске, но не смог этого сделать. Уткнувшись щекой в сырой мох, он приоткрыл глаза и не увидел ничего, кроме пляшущих в адской круговерти желтых огоньков. Прошло время, прежде чем от холода и влаги в голове прояснилось и сэр Роберт наконец-то осознал, что лежит на земле, связанный и раздетый до исподнего.
– Гляди-ка, очнулся!
– Зря!
Сэр Роберт различил костер, возле которого восседали двое лесных разбойников. В том, что именно разбой составлял их ремесло, сомневаться не приходилось: он достаточно посносил голов этому роду-племени. Теперь, видимо, пришло его время.
– Зря вы очнулись, хозяин, – произнес тот, что был моложе, в изодранных штанах и плаще с чужого плеча.
– Все в руках Бога, – едва слышно пробормотал крестоносец и, собравшись силами, добавил: – И никакой я тебе не хозяин!
– И снова зря! Хотя, конечно, разве может великородный сэр помнить своего конюшего? Человека простого и честного, который со всем усердием и прилежанием служил сэру двенадцать лет, пока его семья умирала с голоду, ибо хозяина интересовала только слава!
– Фредерик? – Сэр Роберт в удивлении вскинул брови.
– Он самый, хозяин.
– Что ж, видимо, пришло время отвечать за свои дела.
– Ответишь-ответишь! – хрипло рассмеялся второй разбойник, выглядевший постарше. – А очнулись вы зря, Фредерик прав. Так мы бы вздернули вас бесчувственного – глядишь, и смерть была бы легкой. Теперь возись…
Сэр Роберт со стоном перевернулся на другой бок, давая понять, что разговор завершен. Не в его правилах были беседы с вороньим племенем.
– Заканчивайте поскорее, – только и смог выговорить он.
– Уж не сомневайтесь. – Трубный голос старшего эхом покатился по лощине. – На съедение волкам живьем не оставим – мы не варвары. Вы бы пока помолились…
– Не ваше дело!
– Как знаете, сэр, как знаете!
Крестоносец горько усмехнулся. Несмотря на внешнюю неуступчивость, в душе он давно уже обратился к Богу. Мысли его были далеко: он думал о том, что, в конечном счете, все то, что было ему предначертано в жизни, в личных делах и служении отечеству, он давно исполнил, а стало быть, перед собою и Господом чист. Жаль, конечно, что смерть предстоит принять не на поле брани под Христовым знаменем, а от рук этих недоносков, но кто же предскажет, когда и где ждать ее, Костлявую с песочными часами на поясе.
От невеселых дум сэра Роберта отвлекла разгоревшаяся до проклятий перебранка между лесными разбойниками. Стараясь не произвести шума, он перевернулся на другой бок. Фредерик и старший, как про себя окрестил второго разбойника сэр Роберт, в напряженных позах замерли друг против друга. Только мечущееся пламя костра разделяло собратьев по черному промыслу. Левый глаз старшего подергивался в нервном тике, отчего его и без того мерзкая физиономия превратилась в маску шутовского безумия. Правая рука, сжимавшая рукоять висевшего на поясе клинка, вздулась венами, а левая, взмывшая вверх и замершая в недовольном жесте, подрагивала от напряжения. В отличие от своего предводителя, Фредерик внешне был спокоен. Только нос заострился, как у хищной птицы, да глаза разгорелись огнем.
– Ладно, будь по-твоему! – после долгого молчания хрипло произнес Фредерик.
Старший замер, обдумывая, стоит ли верить своим ушам, но в конце концов расслабился и опустил ладонь с рукоятки клинка. Оба вновь уселись у костра и заговорили шепотом по старой привычке всех бродяг, живущих убийствами и разбоем. Поняв, что больше ничего интересного не произойдет, сэр Роберт перевел взор на костер и, убаюканный его вечной пляской, уснул.
– Ну, вот и все – ваше время пришло!.. – Острый носок сапога уткнулся пленнику в живот.
Сэр Роберт вздрогнул и, открыв глаза, вгляделся в лицо старшего. Из-за богопротивной смеси разных кровей оно выражало все, что угодно, кроме человеческих эмоций; подрагивающие зрачки выдавали вечный страх и безумие этого человека.
– Вы уж зла не держите, – подойдя ближе, тихо промолвил Фредерик.
– Ага, можете даже проклясть, если вам от этого станет легче! – рассмеялся старший.
Он схватил сэра Роберта под мышки, – несмотря на низкий рост, силы в нем было, хоть отбавляй, – и поволок его к ближайшему дереву. Фредерик бесшумно плелся позади. Сэр Роберт держался стойко: стараясь ничем не выдать своих чувств, он тихо шептал молитву, а уже стоя с петлей на шее, спокойно пожелал разбойникам пройти все муки ада. Поприветствовав восходящее солнце, он простился с этим неуютным миром.
Лесные разбойники не успели отойти и на полмили от места своего злодеяния, как между ними вновь вспыхнула ссора. Занимаясь дележом скудной добычи, они никак не могли прийти к согласию: старшему все было мало, но и Фредерик не желал уступать ни гроша. Старший был вне себя: от клокотавшей в нем злобы даже редкие волосы вздыбились на его уродливой голове. Он не мог устоять на месте и кружил вокруг Фредерика в замысловатой пляске голодного хищника.
– Мое! – сокращая круги, рычал он.
– Не пойдет! Не дам! – сопротивлялся Фредерик.
Старший обошел слева и резким движением выхватил клинок из ножен. Испустив рык, он бросился на Фредерика с намерением вонзить каленую сталь между его лопаток. Фредерик рванулся в сторону, но зацепился ногой о корягу и, потеряв равновесие, начал падать на бок. Клинок со свистом рассек воздух над его головой… Старший, подобно хищной птице, налетел на Фредерика, всем весом придавил его к земле и выставил вперед оружие для решающего удара. Фредерик заметался по земле; правой рукой он удерживал противника, а левой в исступлении шарил возле себя. Наконец нащупал камень и со всей силой ударил им в висок бывшего собрата по черному промыслу. Старший надсадно охнул. Его глаза замутились, и он с выставленным вперед клинком рухнул вперед. Фредерик почувствовал, как ужасная боль сковала все его тело, и потерял сознание.
Глава 2
День клонился к закату. Лес замер под опускающимися сумерками, среди могучих стволов ожили тени и прохлада поселилась в кронах деревьев. Все готовилось к ночи. В это время карлик Элементаль бодро шагал по лесной тропинке. За его плечами висела плетеная котомка; он шел и мурлыкал себе под нос заздравную песенку. Всей округе он больше был известен под именем Марка-карлика. Однако с недавних пор этот человечек избрал себе иное прозвище: тому была великая причина, о которой он предпочитал помалкивать. Сам Элементаль частенько говорил: "Мое счастье заблудилось среди звезд! – И продолжал: – Не вышел я ростом, чтобы достать до него".
Он был поэт. Когда-то он зарабатывал себе на жизнь вдохновением: декламировал стихотворения собственного сочинения на многочисленных рынках. Он выступал с бочки, когда его не было видно издали, и даже с коня, когда зевак набиралось за два десятка, – конечно, если таковой находился, ведь не всякий владелец рад был предоставить ему своего скакуна. За выступления давали неплохие деньги. Мало того, постепенно у карлика сложился свой круг почитателей, ведь он умел выдать произведение на злобу дня, за секунды сочиняя очередной стих на потеху публике. Его знали все, и он знал всех… Так было когда-то. Хотя поэтом в душе Элементаль оставался дол сих пор, на рынках он давно уже не выступал. Чем он жил, никто не знал.
Между тем все объяснялось просто: последние долгие пять лет одна-единственная рукопись бередила его ум и отнимала все свободное время. Это был дар одного незнакомца, судя по виду из пришлых: кем он был и откуда пришел, народ не ведал. Странный это был дар для рыночной площади, где можно было получить все, что угодно, от краюхи хлеба до кинжала в спину, весьма странный. Но чего только не случается в гуще людей, алчущих еды и зрелищ… С тех давних пор Элементаля словно подменили. Два года он потратил на расшифровку старинных иероглифов и еще три на изучение прочитанного. В своем начинании он был дерзок, как все поэты, и настойчив, как все обиженные на немилость судьбы и природы. "Я всегда знал, как начать, но не всегда – где остановиться!" – говаривал он.
И он понял эту книгу. Дело оставалось за малым: требовалась проверка.
Элементаль неумолимо шагал вперед. Давно уже его шляпа набухла от пота, а заздравную песню сменило назойливое двустишие о красавице-утопленнице, но он упорно продвигался дальше. Внимательно вглядываясь по сторонам, он время от времени, резко обрывая куплет, замирал и принюхивался, подобно охотничьей борзой, но затем вновь запевал: "Она утопилась, красотка моя!.." – и продолжал путь. С каждой такой остановкой движение его все убыстрялось. Духота тающего вечера не была ему помехой: он был привычен к многодневным пешим прогулкам. Перспектива ночевки в лесу тоже мало его пугала – не в первой, в самом деле. Что-то другое двигало его вперед.
Наконец, во время очередной подобной остановки набившее оскомину двустишие больше не слетело с губ Элементаля. Тихо пробубнив сквозь тонкие губы: "Так-так…" – карлик весь съежился и, выставив над травой свой нос, где бегом, а где неуклюжими полупрыжками зашелестел согнутыми ножками по сочной зелени. Запах дыма привел его к тлевшему пепелищу, рядом с которым друг возле друга лежали лесные разбойники. Элементаль с первого взгляда понял, что честным людям больше уже не следует их опасаться. Распрямившись, он подошел вплотную и, постояв некоторое время в молчании, негромко продекламировал:
Весело начал сказитель свой сказ:
Два трупа в прологе из нескольких фраз!
Он был поэт, и жажда к рифмовке не отпускала его даже в печальных ситуациях. Если честно, он и не очень-то огорчился: узнав обоих, он скорее порадовался – правда, несколько странно. Послав во весь голос старшего ко всем чертям, Элементаль тем не менее благосклонно отнесся к Фредерику: аккуратно отволок его к пригорку и усадил там, словно старого доброго друга, живого к тому же. Затем бросил на пепелище охапку веток и, когда они запылали, с разных сторон стал подносить к огню разбросанные повсюду вещи несостоявшегося разбойничьего дележа. Рассмотрев их по очереди, он уселся возле костра, подпер подбородок кулаком, сменил позу, махнул рукой – в конце концов вздохнул и запустил пятерню под шляпу в волосы.
– Да, бедный сэр Роберт, – тихо процедил Элементаль, рассматривая богатой выделки, родовой перстень крестоносца. – Мятущееся сердце вашей жены недаром спровадило вас в могилу. Как никак, сроки вашего возращения миновали, ну а искатели до ее сердца давно уже появились у дверей замка.
По кронам деревьев прошумел ветер. Где-то в глубине леса что-то протяжно завыло, но этот тягостный звук через мгновение смолк так же резко, как и начался. Элементаль поднялся на ноги.
– Что ж, нам такое дело только на руку, – стараясь подбодрить себя, жизнерадостно провозгласил он и повернулся к Фредерику. – Я все же надеюсь на то, что вы повесили знатного господина, не так ли, конюший? Иначе все пропало, черт возьми! Ты мне сможешь ответить, а-а?!
То ли от близости огня, то ли еще от чего, но тело бывшего конюшего внезапно чуть сползло по пригорку. Подбородок едва заметно съехал вниз – ни дать, ни зять мертвец кивнул в знак согласия! Подобные страсти, однако, нисколько не смутили возвышенный дух Элементаля: он расцвел в улыбке и, подмигнув лежащему на пригорке глазом, кивнул в ответ.
– Ты мне еще будешь нужен, так что крепись! – сообщил он одному мертвецу, а, повернувшись ко второму, добавил: – Тебя же мы так и быть похороним, а то дьявол, поди, заждался твоего тела. Душа-то твоя, по моему рассуждению, принадлежала ему с пеленок!
Слова у Элементаля никогда не расходились с делом: после часу упорного и неблагодарного труда тело старшего было предано земле. К этому времени взошла Луна, и ее свет осеребрил обоих странников – одного, живого, собирающего вещи в торбу, и другого, безжизненно опустившего голову на грудь…
Элементаль быстро покончил со сборами; натруженная спина гудела, требуя покоя. Тяжко вздохнув, он прилег на пригорке и принялся любоваться на угасающий костер. Затем разметал угли и, повесив на одно плечо разбойничью торбу вместе со своей котомкой, обратился к мертвецу:
– Ну, полно! Полежали, и встали, и пошли! Время не терпит, до полуночи осталось совсем ничего. – Он наклонился и взвалил мертвеца на себя. – Тяжел, однако же! – прокряхтел он себе под нос и спросил, скосив глаза через плечо: – К лесу идти, что ли, а-а, дружище?
Он тряхнул плечами, и мертвец вновь кивнул.
– Тогда в путь… – согласился карлик. – Правда, тебе-то будет полегче, друг мой!
Элементаль согнулся под тяжестью ноши и засеменил в одном ему лишь ведомом направлении. Он старался выбирать места, где трава было пониже. "Маленьким людям, конечно, тяжело ходить по высокой траве, – рассудил он про себя, – зато высоким куда хуже приходятся в лесу – ветки по ушам щелкают!" Столь отрадная мысль позабавила его. Он расцвел и запел вполголоса о красотке Урсуле, родившейся под счастливой звездой Эль-Риша. С песней было куда как легче продвигаться вперед. Однако несмотря на доброе настроение, надежде на быструю находку места злодеяния не суждено было исполниться. Они все шли и шли вдоль нескончаемой, причудливо изогнутой опушки, – вернее, шел-то один, второй не прилагал никаких усилий, – но пока что лишь даром тревожили спящую живность.
Элементаль начал нервничать: время таяло, а блуждать по ночному лесу можно было до бесконечности. Чтобы хоть как-то развеять раздражение, он от души отругал Фредерика за неправильно указанный путь. Однако сворачивать с него все же не стал… Прошел еще час бесплодных поисков. Вдруг карлик ни с того, ни сего объявил: "Где-то здесь!" – после чего поворотил в лес, чуть углубился в него и буквально уткнулся в ноги висевшего сэра Роберта. Вскрикнув от неожиданности, он инстинктивно отпрянул, его ботинок заскользил по лодыжке Фредерика – мгновение, и он оказался сидящим на мертвеце верхом.
– Прости, дружище!
Карлик вежливо похлопал мертвеца по щеке и вскочил на ноги. Дальнейшие его действия были столь быстры, сколь и хаотичны. Скинув торбу, он запустил сначала одну руку за пазуху, – было видно, как огромная ладонь скользнула вдоль яйцевидного живота к спине, потом вторую – и превратился в какой-то телесный клубок, пляшущий на одной ноге от избытка чувств. Наконец на свет была извлечена рукопись, оказавшаяся в итоге на груди, – месте, как известно, самом близком любому хранителю ценностей. Ее Элементаль тотчас отдал на хранение Фредерику: попросту взял да и засунул ее за отворот рубахи мертвеца. А сам с той же неуемной хлопотливостью, которая сопровождала поиск древнего трактата, принялся за сооружение костра. Затрещали ветки, и вскоре скорбное место было освещено взметнувшимися вверх языками огня. Элементаль довольно улыбнулся – все было в надлежавшем порядке. Затем подхватил рукопись и, расположившись у костра, углубился в чтение.
Прошло совсем немного времени, как он вновь вскочил на ноги. Пробурчав себе под нос: "Время делать дело и становиться настоящим Элементалем!" – он возвел глаза к Луне, а затем, отсчитывая шаги, стал ходить по квадрату вокруг сэра Роберта. Так он вычертил шесть квадратов, затем уселся у ног повешенного и расчистил прямо под ним небольшой участок земли. Набрав в грудь воздуха, он нараспев принялся читать состоящее из словесных обрывков заклятие:
"…ЭЛАВК.РАОБ.НИТИ.ВЕРА.АХА."
Время от времени карлик поглядывал на первый лист трактата, где под не понятными древними символами от руки был написан перевод – "Заговор Мандрагоры. Часть первая". Так он читал до первых лучей солнца.
Глава 3
Лес оживал. Бескрайнее пространство наполнилось звуками, рожденными переливом голосящих птиц в кронах громадных деревьев. Все это обрело мощь и закружилось в утренней суете, пробуждая мир к жизни. Прекрасного великолепия звуков не слышал только Элементаль. За минувшую ночь он ни разу не сомкнул глаз, а потому крепко спал, свернувшись клубочком у ног Фредерика. Разбудило его звонкое треньканье сойки над самой головой.
– У-у, птица-небылица! – проворчал недовольный столь бесцеремонной побудкой Элементаль и погрозил сойке кулаком.
Он тряхнул головой, чтобы окончательно скинуть негу сна, и наконец-таки осознал себя в реальности. Как только его лицо оживилось и морщинки в уголках глаз сложились веером, он тут же тенью, в один прыжок, бросился под ноги повешенного. Лес огласился диким воплем, вспугнувшим не только назойливую сойку, но и всю округу:
– Ага-а!
Элементаль, замерев на четвереньках, ласково теребил два неказистых листочка, появившихся за время его сна на маленьком пятачке расчищенной земли под повешенным. На какое-то время он лишился дара речи.
– Мандрагора! – уже спокойнее произнес он, когда всепоглощающее первое чувство оставило его. – Мандрагора!..
Элементаль улегся на спину и сквозь кружева крон стал смотреть на голубое небо. Он никак не мог успокоиться. Начало было положено, и одна мысль об этом заставляла учащенней биться сердце. Оказалось, что сделать первый шаг было вовсе не трудным делом. "Чего же стоит ожидать в дальнейшем?" – подумал Элементаль.
День был в самом разгаре, когда он сумел-таки взять себя в руки и, проявив силу воли, совладал с переполнявшими его чувствами. Поднявшись с земли, он уже спокойно извлек из котомки жестяную чашу и аккуратно накрыл ей мандрагору. Тревога за удивительное волшебное растение на время улеглась. Затем карлик, кряхтя, по дереву дополз до нижней ветки, и, дотянувшись до веревки, срезал ее ударом отточенного кинжала; мертвец с глухим стуком рухнул на землю. Спустившись с дерева, Элементаль развязал петлю и волоком подтащил одно мертвое тело к другому. Так они и расположились рядом: бывший хозяин и его конюший.
Теперь Элементаль наконец-то смог подумать о чем-то более обыденном: например о том, что неплохо было бы подкрепиться. Оставив спящих вечным сном в покое, он вернулся к своей котомке и извлек из нее узел со съестными припасами.
Впереди его ожидала вторая ночь. Требовались силы, и карлик немедленно приступил к трапезе, втайне радуясь тому, что оба его соседа в подобном подкреплении не нуждаются. Он был немножко жмот, хотя и списывал этот порок на свою вечную бедность. Насытившись, Элементаль тотчас сочинил двустишие во славу сытного обеда. Он повертел его и так и эдак, пока оно не обрело законченность, и даже пропел два раза – на грустный и веселый мотив. И тут же забыл. Грустно вздохнув, он клятвенно пообещал сам себе серьезно заняться искусством стихосложения и расположился в тени дерева. Однако ничего путного с эпической балладой о доблести и любви не выходило. Мысли Элементаля были заняты одной мандрагорой – словом, вскоре он вновь уснул и благополучно проспал весь день. Когда Луна набрала силу, Элементаль начал читать вторую часть заговора. Утро он встретил в сладком сне…
Вокруг стояла предрассветная тишина, когда из-за деревьев послышались шаркающие по лесной подстилке шаги и на поляне появился маленький человечек. Его фигуру с головы до пят скрывала темно-синяя накидка. Он не спеша приблизился к пепелищу костра, потянул носом и самодовольно улыбнулся. Простояв некоторое время, он подошел к суме карлика и заглянул внутрь, а затем удалился обратно в лес, так и не сказав ни слова.
Третий день выдался хмурым и холодным. К вечеру разразилась гроза. Водное буйство природы, как ни странно, внесло толику спокойствия в мятущуюся душу Элементаля. Приближение решающей ночи, запах разлагающихся тел, ожидание неизвестности – все это скопом не на шутку разбередило его крепкие нервы: он почти не спал, ничего не ел и только смотрел на удивительную мандрагору. Выпущенные растением четыре неказистых листочка стали для него центром вселенной. Льющаяся с небес вода придавала ему сил: он впитывал живительную влагу всем своим существом, совершенно не ощущая того, что давно уже промок до нитки.
Ночью, будто специально для гордого появления Луны, подул сильный ветер, разогнавший тучи, как стайку дворовых собак. Дождь прекратился, и Элементаль смог обсушиться, а заодно и покушать. Хлеб, правда, немного отсырел, но это обстоятельство меньше всего обеспокоило его. Перед ним и миром распростерла черные объятия последняя ночь, которая должна была решить все.
– Торопиться не надо, но надо успеть, – вслух разъяснил мертвецам свое начинание Элементаль.
Он возложил рукопись на колени и уселся перед мандрагорой. Ночь услышала первые странные звуки:
"СОНГ.ИЛИ.РЕСК.ВЕРА.АХА."
Последний заговор был самым коротким. Дочитав его до конца, Элементаль вновь отшагал шесть квадратов вокруг места повешения, после чего вооружился ножом и подошел к мандрагоре. Разросшееся за три ночи растение, как ему показалось, в страхе отклонилось от него. Однако Элементаль был неумолим: аккуратно сложив листочки вокруг стебля, он захватил зелень ладонью левой руки, а правой, ловко орудуя ножом, извлек из земли корень. Затем перенес мандрагору к закопченному котелку и принялся старательно – листик за листиком, отросток за отростком – омывать ее предусмотрительно собранной дождевой водой. Вскоре странная и великая мандрагора предстала перед ним во всей красе. Вдоволь налюбовавшись, Элементаль приступил к главной части ритуала.
Он по очереди стал доставать из котомки бутылки и флакончики, совершенно разнообразные по материалу и форме: были здесь и глиняные подобия дутых груш, и обожженные деревянные алхимические склянки. Очень редко попадались стеклянные сосуды темно-желтой расцветки – к ним Элементаль относился особенно бережно. Разложив это многообразие перед собой, он еще раз заглянул в рукопись, затем насадил мандрагору на нож и стал осторожно сушить ее над костром, старясь ни в коем случае не опалить сверх меры. Прошло больше часа, прежде чем Элементаль, в сотый раз потрогав и понюхав увядшее растение, наконец-то пришел к выводу, что все готово. Уложив мандрагору в ступку, он тщательнейшим образом перетер ее в порошок, который аккуратно пересыпал в самую большую пузатую склянку.
От волнения на лбу карлика выступил пот, и он постоянно утирался рукавом, опасаясь, что хоть одна капля, не дай Бог, упадет в широкое горлышко склянки и смешается с порошком. Тогда дело можно считать испорченным! От этой мысли Элементаль волновался еще больше, досадовал на себя, корил за малодушие, отчего потел вдвое обильнее, но ничего не мог с собой поделать. Чертыхнувшись, он попросту выкинул из головы лишние мысли, решив: если уж не получиться, значит так тому и быть! Эта шальная мысль принесла ему облегчение. Можно было продолжать… Тогда Элементаль, тщательно сверяясь с рукописью, стал добавлять в склянку остальные составляющие, произнося их названия вслух, дабы ни в коем случае не ошибиться и не добавить что-то другое. Жидкости он отсчитывал по каплям, а порошки – по щепоткам.
Вначале не происходило ничего. Но когда Элементаль дошел до розовой жидкости, названной им "желтым Драконом", раствор забурлил и внутреннее пространство склянки наполнилось разноцветным дымом. С добавленной вслед "черной Амальгамой" на дно выпал светящийся осадок, а с "синей Ингрой" прозрачное стекло склянки стало черным – по нему побежали искры, похожие на падающие звезды. Действия карлика ускорились: он стал вращать склянку, одновременно вливая и всыпая в нее все новые и новые составляющие. Сказав "Чао-су", он неожиданно начал читать заговор и дальше действовал уже механически.
С последним, надрывным возгласом "АХА!" все было кончено… Вконец обессиленный, Элементаль едва смог пододвинуть к костру охапку сучьев. Он дождался, когда затухающее пламя вновь набрало силу, и посмотрел сквозь склянку на свет. Получившаяся жидкость была прозрачной как стекло.
Элементаль довольно улыбнулся и только тут обратил внимание на то, что в лесу стало светлее. Вскинув голову, он увидел, что в туманной высоте появились первые отблески восходящего светила. Он опаздывал – оставалось совсем немного времени до появления первых лучей. По-стариковски ахнув, он подбежал к мертвецам и склонился над Фредериком. Приоткрыв бывшему конюшему рот, Элементаль влил в него несколько капель получившегося зелья. Мертвец затрясся.
– Тихо-тихо, конюший, – отчитал его Элементаль. – Успокойся!
Он положил обмякшее тело обратно на землю, когда его чуткий нос уловил невесть откуда появившийся запах. Он принюхался: терпкий и немного грустный запах болотной тины источало тело Фредерика. Карлик повторил обряд с сэром Робертом и буквально уткнулся острым носом в его грудь – тело крестоносца окуталось ароматом свежих роз.
– Ну, тут уж кому как, – вслух рассудил Элементаль. – Мне лично запах тины милее… Интересно, а чем буду пахнуть я?..
Он резко выдохнул и, вылив остатки зелья себе в глотку, потерял сознание.
Глава 4
Очнулся Элементаль от резкого и чувствительного толчка в бок.
– Эге, Марк-карлик, а вот как велю я сейчас задать тебе трепки, дабы знал свое место, чернь! – Сэр Роберт, раздосадованный до черта тем, что на нем, как на простолюдине развалился Элементаль, будто пушинку скинул его прочь. – Вставай! – уже миролюбиво добавил он.
Элементаль с быстротой кошки вскочил на ноги и удивленно уставился на крестоносца.
– Но… Вы… – От волнения он потерял дар речи.
– Ну да – я! Ты онемел, стихослов?!
Внезапно лицо сэра Роберта исказил ужас – глаза его опустели, вмиг превратившись в два черных колодца, а потом налились безумием. Простонав что-то нечленораздельное, он схватил себя за шею, и, не осознавая, что с ним, тупо уставился в небо.
– Что?.. Как?! – после паузы только и смог выдавить он.
Элементаль молчал, ожидая пока крестоносец придет в чувство. Рядом закряхтел пробуждающийся от смертельного сна Фредерик. Сэр Роберт содрогнулся и бросил взгляд на бывшего конюшего. Дикая ярость окутала его разум: зубы оскалились, впалые щеки разгорелись, а руки в поисках меча закружили по поясу. Мгновение, и он коршуном налетел на удивленно взирающего по сторонам Фредерика.
– Хозяин! Бога ради! – завопил еще не пришедший в себя Фредерик.
– Дьявол! – прорычал сэр Роберт.
Крестоносец одним движением оттолкнул слабо сопротивляющиеся руки конюшего и стал подбираться к его горлу. Сплетясь в клубок, они скатились с холма и завертелись в дикой схватке. Элементаль рассудил, что настало время действовать, иначе быть беде. Но с его-то ростом – куда там! Пару раз он безуспешно пытался вступить в схватку, но был отброшен властной рукой сэра Роберта.
– Да вы и так мертвы! – в конце концов заорал Элементаль во всю мощь легких. – Как вам такая рифма: вы – мертвы!
Наступила тишина. Воспользовавшись мимолетным замешательством, карлик нырнул между противниками и постарался оттянуть руки сэра Роберта от горла Фредерика. Этот отчаянный порыв так и остался бы безрезультатным, если бы крестоносец сам не разжал закаленную в боях железную хватку.
– Что? – потерянно переспросил он. – Что…
Элементаль высвободился из сплетения рук, попятился в сторону и только после того, как отошел на порядочное расстояние, повторил:
– Вы – мертвы…
– А ты? – еще дрожащим от напряжения голосом поинтересовался сэр Роберт.
– А я стал Элементалем. И зовите меня теперь, пожалуйста, теперь так.
– И что это означает? – спросил сэр Роберт.
– Что я, как бы это вам разъяснить-то… Вы, главное, не волнуйтесь. Все в порядке.
– Говори! – Казалось, деревья шарахнулись в стороны от рыка сэра Роберта.
– Ладно-ладно! – Элементаль отошел еще на шаг – очень уж горячая кровь у этих благородных. – А я – и жив, и мертв, поскольку вместе с вами испил зелье.
– Сейчас кто-то будет скорее мертв…
Сэр Роберт поднялся во весь свой гигантский рост и угрожающе стал приближаться к Элементалю.
– Погодите, хозяин, – впервые подал голос Фредерик.
– Тебе, подлому убийце и разбойнику, вообще следовало бы помолчать!
– Извините, хозяин, но если я убийца… – рассудительно начал Фредерик. – Ведь тогда Марк-карлик… Ладно, Элементаль, к сожалению, прав: вы – мертвы. Да и моя дыра в сердце, я полагаю, не прошла без следа.
Сэр Роберт остановился и шумно вздохнул. Словно не зная, что же ему предпринять, он сделал неуверенный шаг к Фредерику, но потом опять повернулся к Элементалю; тот, хоть и чувствовал растерянность великородного сэра, все же благоразумно отступил назад. Сэр Роберт еще раз потрогал шею, поежился от воспоминаний и лишь после этого расслабился и позволил себе присесть. Остановив тяжелый взгляд на карлике, он не терпящем возражений тоном приказал:
– Говори!
И Элементаль начал рассказ:
– Я изучил древнюю рукопись, наполненную воистину удивительными знаниями! Эти знания, рожденные великими умами разноплеменных народов, знания, пришедшие отовсюду, из разных стран и…
– Не надо красивых речей, стихослов! – перебил сэр Роберт. – Говори дело или я отправлю тебя к праотцам!
– Будь по-вашему, – легко согласился Элементаль. – В общем, вы не возвращались, и я, зная, что твориться в этих лесах, справедливо рассудил, что вас перехватили лесные разбойники, ограбили и, как водиться, вздернули!
– Ну-ну!..
– Хорошо, повесили. А в мудром трактате, о котором вы не изволили ничего слушать, сказано, что если до ночи успеть найти повешенного, под которым, как все знают, вырастает таинственная мандрагора, и начать читать заговор, то удивительное растение обретет воистину волшебное свойство… – Карлик понизил голос. – Оно будет способным оживить мертвеца. Не одна, конечно, мандрагора наделена такими свойствами – она лишь основная часть зелья, для которого потребовалось еще множество составляющих, изготовленных мною не за один год, следуя мудрому трактату, о котором вы, увы, не изволили ничего слушать!.. Я нашел вас, я читал заговор три ночи, я изготовил зелье – и вот вы живы.
– Живы ли? – усомнился Фредерик и потрогал рану.
Элементаль оставил вопрос без ответа. Сэр Роберт нахмурился.
– Кстати, а его ты зачем оживил? – кивнув на бывшего конюшего, спросил он.
– На нем я предполагал проверить зелье. В мудром трактате…
– …о котором я и впредь ничего не желаю слушать, поганый чернокнижник! – свирепо продолжил сэр Роберт.
– Так вот, в нем написано, что если под действием зелья тело мертвеца распадется в пыль, значит, зелье было изготовлено не верно. Как видите, я все изготовил в точности, – не без тени гордости в голосе закончил Элементаль.
– Вижу, что Бог, несомненно, покарает тебя! Продолжай!
– О чем? – удивился Элементаль.
– О том, что нам делать дальше?! – как само собой разумеющееся воскликнул сэр Роберт
– Но я не знаю. – Элементаль беспомощно развел руками и, помолчав, закончил: – Трактат заканчивается на проверке зелья. Возможно, где-нибудь и есть продолжение, но мне о нем ничего не ведомо.
Сэр Роберт угрюмо посмотрел на карлика: вопросов возникало больше, чем ответов. Элементаль отвел взгляд: он думал о том же самом.
Словно дождавшись положенного часа, по лесу разнеслось разноголосое птичье щебетание. Природе не было никакого дела до ее человеческих отпрысков, перешагнувших границы смерти. Налетевший порыв ветра разметал пепелище костра. Он бросил в лицо крестоносца пригоршню пепла, которая оросила черные пряди его волос сединой. Сэр Роберт разразился проклятьем, но, спохватившись, поспешно наложил на себя святой крест. Он принялся отряхиваться, и только тут заметил, что до сих пор пребывает в одном исподнем. Беспомощно оглянувшись по сторонам, он увидел торбу, из которой торчала рукоять меча. Обрадовано вздохнув, сэр Роберт направился к верному оружию.
Элементаль и Фредерик молчали. Им только и оставалось, что наблюдать за действиями великородного сэра. Крестоносец развязал веревку, извлек из торбы одежду и неожиданно замер, словно что-то неожиданно остановило его. Развернувшись, он протянул карлику раскрытую ладонь.
– Мой родовой перстень, Марк!
Элементаль безропотно возвратил просимое. Сэр Роберт в благоговении надел реликвию на палец и продолжил одеваться. Чтобы хоть как-то отвлечься, Элементаль подошел к разноцветным алхимическим склянкам и принялся одну за другой укладывать их в котомку. Фредерик без лишних слов поспешил ему на помощь: ему надоело общее молчание, а заговорить первым в присутствии сэра он не решался. Он лишь выразительно посмотрел в глаза Элементаля, качнув головой в направлении крестоносца, на что карлик, приподняв бровь, пожал плечами: он не знал, что предпринять. Фредерик понимающе кивнул.
– А скажи-ка мне, Марк, – неожиданно заговорил сэр Роберт, – зачем ты пил зелье?
Фредерик и Элементаль обернулись. Во всеоружии сэр Роберт выглядел еще внушительнее, а потому даже без повышения голоса вопрос прозвучал несколько зловеще.
– Я хотел стать Элементалем.
– И что это тебе дает? – уточнил сэр Роберт.
– Ну… Не знаю.
– Вот, стало быть, как! Что нам делать – ты не ведаешь! Зачем ты стал Элементалем – ты не знаешь.
– Знаю. В трактате написано, что Элементали – они ни живые, ни мертвые.
– Так что же это тебе дает, пошедший против Бога?! – повторил вопрос сэр Роберт.
Элементаль ступил назад и запустил пятерню под шляпу.
– Наверное, знание, – твердо произнес он и рассеянно добавил: – Это же интересно.
– Да уж… Наверное, это очень интересно, – процедил сэр Роберт и неожиданно от души расхохотался. – Ну а поесть-то у тебя что-нибудь припасено? – насмеявшись вдоволь, спросил он и хлопнул себя рукой по животу. – Хоть я и мертв, однако же, покушать бы не отказался!
Вторя хозяину, хихикнул и Фредерик. Элементаль, обрадованный тем, что дело, кажется, начало благополучно разрешаться, поспешил выложить на траву все свои жалкие пожитки. Сэр Роберт окинул их мрачным взором.
– Кабанчика на вертеле ты, конечно же, не припас, – предположил он.
– Увы, – скромно ответил Элементаль. – Едой нас радует богатство, а нет его, так сытость – рабство.
В другое время Элементалю, возможно, и влетело бы за подобное двустишие, но сейчас сэру Роберту было не до того: он уселся на траву перед припасами и широким жестом пригласил остальных разделить его трапезу. Вот тут-то Элементаль еще раз убедился в правоте своего высказывания о том, что ничто так не сближает людей, как совместное поедание пищи. Конечно, не хватало хорошего кубка вина, но и без него все прошло как по маслу: лица подобрели, и разговор стал дружеским и добросердечным. Граница крови, конечно, не исчезла, но присутствие за трапезой высокородного сэра уже не так сильно бередило нервы остальных. Словом, все было хорошо.
Подкрепившись, сэр Роберт дождался, пока Элементаль спрячет остатки еды в котомку, а затем обвел сотрапезников пристальным взглядом и важно изрек:
– Что ж, забудем прошлое… – Постепенно голос его смягчался. – Да, я полагаю, в данный момент это важно… Будем друзьями, ведь нам необходимо выяснить главное!
– Что? – хором поинтересовались новоиспеченные друзья, ведь благородные сэры, как известно, не бросают слов на ветер.
– Выяснить, где мы! – как само собой разумеющееся сообщил сэр Роберт.
– И кто мы… – тихо присовокупил Фредерик.
Глава 5
Стоявшее в зените солнце приветствовало трех путников, вышедших из-под полога леса на открытое пространство. Птичий хор сыграл беспокойный марш присутствия человека, хрустнули ветки под копытом встревоженного зверя, но сэр Роберт и Элементаль не обратили на это ни малейшего внимания. Только Фредерик, который знал лес, как свой дом, мгновенно опознал в звере оленя. Путники посмотрели по сторонам и, не сговариваясь, устроили совет.
– Англия. – Фредерик пожал плечами и повторил: – Как есть Англия.
– Стало быть, на юге мой приют! – радостно оповестил всех Элементаль.
– А на севере – мой замок, – рассудительно сообщил сэр Роберт. – И я полагаю, что нам следует отправиться туда, – заключил он.
Спорить никто не стал: в конце концов в замке и безопаснее, и кормят там наверняка вовремя. Сэр Роберт проницательно улыбнулся и семимильными шагами направился на север. Бывший конюший едва поспевал за ним, а Элементалю вообще пришлось весьма туго, поскольку там, где крестоносец делал шаг, ему приходилось делать три. Он не грустил – он пел о красавице-утопленнице, с каждой милей все громче и громче… Пока тяжелая рука Фредерика не опустилась ему на плечо и с прямым намеком не сжала его так, что Элементаль благоразумно решил петь про себя. Это было, конечно, не столь упоительно.
Путники петляли по опушкам и вновь углублялись в лес. Знойный воздух опалял им горло, пот застилал глаза, однако они, не останавливаясь ни на минуту, вытирали на ходу разгоряченные лица и, отгоняя назойливых мошек, неутомимо шли дальше. Скудные припасы были давно уже съедены. Усталость давала о себе знать: постепенно они начали останавливаться все чаще, да и отдыхали теперь куда дольше, чем это было поутру. После долгого перехода под сенью крон они вышли на опушку и оказались перед уходящим за горизонт девственным лугом. Сэр Роберт указал на высокий холм, который поровну делили между собой лес и луг. Элементаль и Фредерик поняли его жест без слов – необходимо было подняться на вершину и осмотреться.
Они медленно побрели наверх. Элементаль стиснул зубы: холм, на который в другое время он взошел бы без особого труда, теперь стал для него проклятием. "Я дойду! – подбадривал он себя и время от времени сопел: "Красотка моя!". На вершине сэр Роберт разрешил друзьям отдохнуть, а сам принялся зорко оглядывать окрестности.
– Что-то здесь все равно не так, – закончив осмотр, пробасил он. – Глянь-ка, Фредерик, все-таки я отсутствовал в родных местах долгие шесть лет.
Фредерик даже не стал подниматься. Он лишь отвел глаза в сторону и тихо произнес:
– Я это заметил еще в пути, но побоялся вам сказать, потому что сам никак не могу понять, что же так смущает меня в этих пейзажах. Они – такие и… И как будто бы совсем не такие!
– Что не так? Как не так? – Элементаль в порыве вскочил на ноги. – Все на месте, ровным счетом такое, какое должно быть!
– Поверь, пришедший с юга, я знаю эти места лучше тебя, – твердо произнес Фредерик. – А если даже сэру Роберту кажется, что здесь не все в порядке, стало быть, так оно и есть! – закончил он.
– Это вам кажется оттого, что вы оба – мертвы! – резко бросил Элементаль.
– И что? – насторожился сэр Роберт. – Продолжай!
– Ну, не знаю… Может, с памятью что-нибудь… – замялся Элементаль.
– Да нет, стихослов, с памятью-то у меня как раз все в порядке. – Сэр Роберт нахмурился. – Я даже помню, что обещал отправить кого-то к праотцам! Здесь что-то другое, и нам необходимо это выяснить, ибо от тебя, как я погляжу, мало проку… Идем!
Сэр Роберт бодрым шагом поспешил вниз. Элементаль и Фредерик молча последовали за ним.
Приближался вечер. Уставшие путники все брели вперед по нескончаемому зеленому лугу. Он имел небольшой южный уклон, и идти все время в горку было вдвойне тяжелее. К тому же чем выше они забирались, тем суше становился остывающий воздух. Опалив легкие, он выбивал пот, но не придавал сил. Ближе к вершине сочную траву под ногами сменила выжженная солнцем земля – каждый шаг поднимал пыль, отчего плетущемуся позади Элементалю доставалось больше всех: жизнь стала казаться ему лишь чередой желтых дорог. Пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания, он запел во весь голос:
Жизнь наша – нитка желтых дорог,
Желтых дорог, страстей и тревог!
Поперхнувшись пылью, Элементаль замолчал, а прокашлявшись, потребовал сделать привал.
– Ведь неизвестно, сколько нам еще идти! – проворчал он и уселся на землю.
Сэр Роберт согласился и расположился рядом. Фредерик остался стоять.
– Посиделки на пышущей жаром пыльной земле не самый приятный отдых, – рассудительно буркнул он.
Элементаль скорчил гримасу притворного удивления, но оставил замечание без ответа. Пять минут привала расставили все по своим местам. Фредерик оказался прав: отдых быстро превратился в пытку – вскоре вся троица уже шагала дальше, оставляя позади себя цепочку следов. Когда вечер сменила ночь, путники, остановившись на вершине склона, решили, что настало самое время хорошенько поспать. В самом деле, сколько еще предстоит идти, никто не знал.
Мечтаниям Элементаля о крепком, а главное долгом сне не суждено было сбыться. Виною тому стал Фредерик: откуда в нем еще остались силы – уму не постижимо! Бывший конюший никак не хотел укладываться, а все кружил вокруг лагеря, который назвать так у порядочного путника язык бы не повернулся, и никак не хотел укладываться.
Сэр Роберт видел уже, верно, десятый сон, когда Фредерик разбудил его легким прикосновением за плечо; крестоносец проснулся моментально. Поняв, кто склонился над ним, он оставил рукоять меча в покое и тихо осведомился:
– Что случилось?
– Свет!
– Где?
– Поглядите на северо-восток. – Фредерик вскинул руку. – Видите?
Сэр Роберт приподнялся на локте и посмотрел в указанном направлении. Фредерик заволновался: увидит ли высокородный сэр то, что смог различить он.
– Я думаю, это жилище, – сбивчиво шептал Фредерик. – И оно, поверьте мне, недалеко! Если поспешим, то дойдем быстро.
– Да, вроде что-то есть… Хотя не уверен. Остер же у тебя глаз, однако!
– Жизнь заострила.
– Знаю я, что за жизнь! – Стряхнув с себя остатки сна, сэр Роберт поднялся с земли. – Поднимай Марка!
Фредерик поспешил исполнить приказ. Однако разбудить Элементаля оказалось далеко не простым делом: он крутился, отмахивался от теребящих его рук и вообще ни за что не хотел открывать глаза. Бывший конюший вспотел, как ломовая лошадь, но все было безрезультатно. Проснулся Элементаль, только когда услышал рядом с собою шаги сэра Роберта – тот, надо полагать, действовал бы куда более грубо.
– Не надо применять силу – я уже прогнал все сны! – такой фразой карлик приветствовал всех, открыв глаза.
– Ты видишь свет? – спросил его Фредерик и указал рукой вдаль.
– О да! Отсюда, конечно, мелочей не рассмотришь, но жилище, по-моему, очень приличных размеров! Я между прочим ночью вижу лучше кошки, так-то! – Фредерик и сэр Роберт удивленно переглянулись, а Элементаль гордо закончил: – По-моему, этого дома раньше здесь не было.
– Ты знаешь в этих местах каждую милю? – жестко спросил сэр Роберт.
– Нет, но…
– Тогда молчи! – хором воскликнули сэр Роберт и Фредерик.
– Бога ради! – отмахнулся Элементаль. – Кстати, там еще не остыл ужин или его остатки. Пахнет очень вкусно – скажу вам, хорошо обглоданные кости так не пахнут!
Фредерик и сэр Роберт еще раз переглянулись. Элементаль потер ладони и, накинув на плечо котомку, бодро зашагал по направлению к светящейся точке.
– Надеюсь, – провозгласил он, – добрые люди пустят переночевать изголодавшихся путников. Правда, времена нынче для гостеприимства не самые лучшие. – Элементаль покосился на Фредерика. – Не всякий, знаете ли, дверь откроет.
Бывший конюший свирепо засопел, но не оставил колкость без ответа. Воспользовавшись этим, карлик продолжал сетовать на тему лихого времени и отсутствия людской доброты совершенно безнаказанно. Троица быстро продвигалась вперед. Вскоре манящий свет разросся до прямоугольника окна, вокруг которого проступили контуры старого, но, как и точно разглядел Элементаль, довольно большого дома. Сложенный из громадных, почерневших от времени камней, он стоял в одиночестве, доступный всем ветрам.
Элементаль подошел к дому первым. Он на мгновение остановился перед низким ветхим крыльцом и опасливо потрогал ногой первую ступеньку. Стараясь не стучать каблуками, он поднялся к кованой двери, постучал и весь сжался, когда твердый молодой голос произнес:
– Входите, не заперто…
Глава 6
Элементаль покосился на сэра Роберта. Увидев, как тот опустил ладонь на рукоять меча, он разом выдохнул, будто выпил чего-то крепкого, и плечом надавил на дубовые доски; дверь со скрипом отворилась. Элементаль вошел внутрь. Следом, будто огромный черный страж, появился сэр Роберт, а уже за ними, тенью за спинами, прошмыгнул Фредерик. Все трое замерли на пороге, щурясь от яркого света, идущего от пылающего в глубине комнаты очага.
Карлик повел носом. Изнутри дом был пропитан ароматом вкусностей. Комната была аккуратно прибранной и выглядела на редкость опрятной – во всем этом явно чувствовалась рука женщины. Вошедшие огляделись – самой хозяйки нигде не было видно. Вместо нее за почерневшим от времени тяжелым квадратным столом сидел седой старик, чей облик никак не вязался с молодым голосом, пригласившим их войти. На краю стола, судя по запаху, ютилось что-то жутко вкусное, покрытое коричневой самотканой салфеткой.
– Садитесь же, – тем же молодым голосом пригласил старик. – Я полагаю, вы сильно устали и голодны. Накормить-то я вас накормлю, а вот стоит ли вам ложиться спать – это вы уж, извольте, решать сами.
Сэр Роберт сделал шаг назад и схватился за рукоятку меча.
– Нет-нет! – поспешил успокоить его старик. – Здесь вы в полной безопасности. Другое дело, решите ли вы, есть ли у вас время на отдых или же вам будет лучше тотчас отправиться в путь… Вот о чем я толкую.
Элементаль ничего не понял, но согласно кивнул головой. "Заниматься разгадками туманных слов старика гораздо легче на сытый желудок", – здраво рассудил он. Не желая терять ни минуты, он воспользовался приглашением и одним прыжком – в самом деле, коль уж пригласили, к чему лишние церемонии! – очутился за столом. Остальные последовали его примеру, но не с такой прытью: сэр Роберт подошел к столу с подобающей важностью, а Фредерик с излишней скромностью.
– Меня зовут Фредерик, – представился бывший конюший, спокойно дожидаясь, пока хозяин расставлял тарелки, и по очереди указал на сопровождающих. – Это – сэр Роберт… – он закашлялся, рассуждая о том, стоит ли перечислять все регалии великородного сэра, и, решив этого не делать, продолжил: – А это – Марк.
– Элементаль, – поправил его карлик.
Старик молча выдвинул на середину стола чан с мясом и поставил рядом кувшин вина. Не соизволив представиться гостям, он повернулся к карлику.
– Так Поводырь – это все-таки ты?! – с уверенностью в голосе произнес он.
– Я Элементаль, – гордо повторил карлик.
– Какая разница! Элементаль, Поводырь, Проводник… Так это ты?
Карлик не только ничего не мог ему ответить, но и даже глазами моргнуть: он уплетал за обе щеки. Сэр Роберт и Фредерик от него не отставали. Старик замер в ожидании, пока гости насытятся. Ждать ему пришлось довольно долго.
Наконец последние кости были со звоном брошены на тарелки и последние глотки вина исчезли в безразмерных глотках. Элементаль удовлетворенно икнул и повернулся к хозяину.
– Так о чем вы изволили говорить, многоуважаемый хозяин дома? – важно осведомился он.
– Странно, что судьба избрала в Проводники именно тебя, мой друг.
– Во-первых, многоуважаемый, я уже сказал, что мне больше по нраву имя – Элементаль. А во-вторых, чем это я вам не приглянулся?
Рука Фредерика проворно скользнула под стол и так сжала ляжку карлика, что тот едва не взвыл в голос. С исказившимся лицом он вскрикнул:
– Извините меня за резкий тон. Пожалуйста! – И Фредерику вп