След где-то рядом

Все имена, фамилии и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми, случайны.

1

В ту субботу я не ждал гостей. В четыре часа дня, когда я совсем не думал о чем-то необычном, раздался стук в дверь. Время было странное для визитов – не слишком рано, чтобы это мог быть какой-нибудь почтальон, и не настолько поздно, чтобы кто-то решил, что я, может быть, дома. Я захлопнул третий том «Война и мир» – он гулко стукнулся о стол, – и, чувствуя странное беспокойство, поднялся со стула. Затем медленно, почти крадучись, направился к прихожей, словно боялся спугнуть ту самую тишину, которая окутывала квартиру.

Наклонившись к глазку, я увидел его. Мужчина средних лет в строгом костюме. Он стоял там, не двигаясь, словно изваяние, и ждал. Сначала я подумал, что это кто-то из администрации – может, пришли провести соцопрос, как они иногда любят, но на его лице не было и намека на улыбку. Но что-то в его облике заставило меня почувствовать леденящий холод. Этот человек напоминал не чиновника, а скорее сотрудника похоронного бюро, которому поручили что-то жуткое и неприятное.

Я не хотел открывать ему дверь. Все внутри меня кричало: «Не делай этого!» В моей квартире редко бывали гости, и я давно привык к уединению. Этот человек был чужим и незнакомым, и мне не хотелось допускать его в свой мир. Но стук продолжался, эхом отдавался в подъезде. Незнакомец стучал настойчиво, будто он не собирался сдаваться, пока не добьется своего. Наверное, уже все соседи всполошились, гадая, кто мог ломиться ко мне в квартиру. В какой-то момент я не выдержал – страх перед соседскими взглядами, перед их возможными вопросами взял верх.

Я медленно потянул руку к щеколде. Металл был холоден, как морозное утро, и в полумраке прихожей он блестел, как опасная бритва. Дверь туго поддалась вперед, как будто сама была против того, чтобы я впускал этого незнакомца. И все же я открыл.

– Игорь Сергеевич? – его голос прорезал густую тишину, словно острый нож режет плотную ткань.

– Я… – неуверенно протянул в ответ.

– ФСБ. Капитан Денисов Николай.

Сказал он это так буднично, будто сообщал о погоде за окном. Он плавным движением протянул удостоверение, и в этот момент время замерло. В груди словно что-то сжалось, и весь мир сузился до маленького красного прямоугольника, который он держал передо мной.

Почувствовав внезапный прилив ледяного ужаса, я осознал, что вот-вот сойду с ума. Какого черта этот человек вообще делает здесь? Там, внутри, где-то в глубине души, я всегда знал, что такой, как я, – серая мышь, забившаяся в укромный уголок жизни, – не может заинтересовать таких, как он. Я всего лишь мелкий почтовый работник, сортировщик писем и посылок, да и уборщик в кафе. Разве что мое существование замечают такие же тихие, незаметные тени, как я сам. Но этот человек точно не был одним из них.

– Главное Управление ФСБ России. Город Москва. Капитан Денисов Николай Николаевич, – прочитал я про себя, чтобы запомнить.

Ого! Из Москвы! Что сотрудник ФСБ из Москвы забыл в моей скромной квартире на окраине Таганрога? Этот вопрос прокручивался в моей голове, словно старая кинолента, намотанная на древнюю катушку. И почему-то я ощутил себя героем известного фильма «Люди в черном».

Незваный гость убрал удостоверение обратно в карман и проговорил:

– Это касается вас. Предлагаю обсудить все в квартире.

Я туго сглотнул. Перебрал в памяти все свои грешки за последнее время. Вроде бы ничего такого не было, чем могла заинтересоваться ФСБ. Да нет, конечно же, точно ничего не было! Я же серая мышь, обитающая на городских окраинах.

– М-меня? – выдавил я из себя.

– Да, да, вас, – ответил он и погрузился в загадочное молчание.

Прикинув все «за» и «против», я решил впустить этого настырного эфэсбэшника в квартиру, но не собирался пропускать его дальше прихожей. Денисов без лишних слов закрыл за собой дверь, бегло окинул взглядом мою скромную прихожку и поинтересовался:

– Дома еще кто-нибудь есть?

– Нет… а что?

– Разговор между нами. Не буду ходить вокруг да около. Хочу предложить вам послужить родине. Предлагаю принять участие в расследовании уголовного дела. Оказать ФСБ посильную помощь. Как на это смотрите?

Я подавил невольный смешок:

– Вы шутите, да?

– Нет.

– Вряд ли смогу вам чем-нибудь помочь… Почему вы предлагаете это именно мне?

– Скажу так: вы не такой, как все. У вас имеются, – Денисов замялся, – некие способности.

– Способности?

– Да.

– Какие такие способности?

– А вы разве сами не в курсе?

– Нет.

Дальше он продолжил, как ни в чем не бывало:

– Неизвестный гул терроризирует кое-какой город. Несколько человек пропали без вести. Предстоит разобраться. Мы вас официально трудоустроим: будете числиться советником. Оклад, соцпакет – все согласно Трудовому кодексу. Поверьте, это лучше, чем сортировать всю жизнь письма, да и оклад у вас будет в разы больше.

– Я не совсем понимаю, – проговорил я, потирая пальцами влажный лоб и пытаясь вникнуть в суть сказанного. Мысли кружились, сплетались, запинались друг о друга. О каких сверхспособностях он говорил? Что это за способности? Вдобавок ко всему я опешил от того, что он знал, кем я работаю. – А что за гул? Где?

– Если согласитесь сотрудничать, я вам все расскажу, – заявил он, как будто вышедший из тени мрачный герой какого-нибудь шпионского триллера.

Не особо думая, я решил поскорее прекратить этот разговор. Не для меня это – давать советы ФСБ. Бред же полнейший! Все, чего я хочу, так это поскорее закончить это недоразумение, запереться, а затем вернуться к ждущим меня героям «Войны и мира» и не выходить из квартиры, пока не наступит понедельник.

Я набрался смелости и выпалил отказ:

– Извините, но нет. Не смогу вам помочь. Не для меня все это.

И, помолчав, добавил:

– Вы разве сами не видите?

Эфэсбэшник молча протянул мне визитку, на которой мельком блеснул номер телефона, и ушел.

Заперев дверь на все замки, я направился в комнату. В прихожей, рядом со шкафом-купе, мелькнуло зеркало, и я остановился на мгновение, встретив свой собственный взгляд. В мутном стекле отразился парень, едва переваливший за двадцать, с усталым, выцветшим лицом. Домашняя майка, со старой каплей от кетчупа висела на нем, как на вешалке, штаны безнадежно спадали, как будто надеты на швабру. Волосы, старательно зачесанные на бок, напоминали попытку сохранить остатки порядка среди всеобщего хаоса. Глаза были красные, измученные постоянным чтением, светом монитора и ношением контактных линз. Лицо было ничем не примечательное – не красавец, не урод, просто один из тех, кого легко забыть. Бледность и серость кожи выдавали долгие дни в заточении – дома и в пыльном цехе сортировочного пункта. Я опустил взгляд на визитку, пальцы проехались по щетине со звуком электрического треска.

Сверхспособности… Какая чушь! Усмехнувшись, я небрежно кинул визитку на тумбочку и пошел дальше в комнату, затем уселся за письменный стол.

Погрузиться в книгу с головой не удалось. Обрывки разговора с эфэсбэшником бесцеремонно вклинивались в сюжет романа, заглушали диалоги героев, а порой даже заставляли меня отвести взгляд в сторону, и тогда я долго смотрел в одну точку, начиная снова и снова прокручивать в голове разговор с Денисовым. В какой-то момент мне удавалось затолкать эти воспоминания в самый дальний и темный угол сознания, и я возвращался к роману. Прожил я в таких мучительных метаниях до того момента, когда за окном сгустились сумерки и в комнате стало слишком темно, чтобы продолжить чтение. А в холодильнике-то шаром покати! Придется выбираться в продуктовый. С неохотой натянул свои единственные приличные джинсы и футболку, сгреб с полки зарплатную карту и вышел в ночную прохладу. Во дворе было тихо, как в заброшенном бункере. Пересекая темный двор, я подумал, что до «Пятерочки» всего ничего.

В магазине я на автомате набрал хлеб, яйца, кетчуп. У полки с алкоголем остановился, чувствуя, как внутри накатывается усталость и тревога после недавней встречи с тем самым эфэсбэшником. Прочитал этикетки, посмотрел на ценники, но, подумав, решил не топить нервы в спиртном. Вместо этого направился к витрине с чаем. Чай – это всегда верное решение. Прокручивая в голове все последние события, выбрал самый дорогой. Пусть хотя бы в этом будет что-то хорошее, если уж жизнь никак не хочет радовать.

Стоя в очереди на кассе, я невольно бросал взгляд на девушку впереди. Белые кроссовки, черные лосины, плотно облегающие стройные бедра и крепкую попу, ярко-зеленый топ – все выдавало в ней завсегдатая спортзала. Лица ее я не видел, но этого и не требовалось. Фигура говорила сама за себя: с такой бы я не отказался провести вечер. На плече у нее висела спортивная сумка, волосы были стянуты в тугой хвост.

Мысль о том, чтобы заговорить с ней, возникла внезапно, будто выскочила из темного угла сознания. С чего бы вдруг? Видимо, визит эфэсбэшника так ударил по нервам, что я ощутил себя кем-то вроде выжившего после апокалипсиса. Теперь знакомство с девушкой казалось мелочью, пустяком, на который можно решиться без страха. А ведь раньше я даже думать об этом боялся. В отношениях с женским полом у меня всегда было туго. Если точнее, этих отношений просто не существовало. Подходить к девушкам я не умел и панически боялся. Иногда, в редкие минуты внезапной смелости, я все-таки решался подойти на улице, но дальше нескольких неловких слов дело не шло. Они будто чувствовали что-то отталкивающее, неуловимое, словно у них был встроенный радар, способный сразу распознать во мне безнадежного задрота, ботана и неудачника. Иногда мне казалось, что у девушек есть какой-то экстрасенсорный дар – они с первых слов видели мою сущность и мгновенно отшатывались, как от больного чумой. В общем, девушки у меня никогда не было, и, похоже, надежда на то, что однажды появится, таяла с каждым годом все сильней.

Два года назад мне до чертиков надело быть девственником, и я решился на отчаянный шаг – снять проститутку накануне Нового года. Меня не столько вела похоть, сколько простое любопытство: каково это, быть с женщиной? Подготовился я основательно, как к настоящей спецоперации. Подстригся, побрился, вылил на себя полфлакона парфюма и для храбрости залил в себя грамм триста коньяка. Даже расписал на листке, что буду говорить, чтобы действовать почти по сценарию. Но все пошло наперекосяк.

Проститутка Жанна едва взглянула на меня, и вся моя подготовка рассыпалась в пух и прах. Она сразу же просекла, кто я такой. Взгляд у нее был наметан. Ни стрижка, ни парфюм, ни мои, как мне казалось, джентльменские манеры – ничто ее не впечатлило. Она бросила сухое: «Раздевайся, ложись», – и все. Без церемоний, без игр. Но даже тут я умудрился облажаться. Долго не мог привести себя в нужное состояние, и только благодаря усилиям Жанны дело как-то сдвинулось с мертвой точки. С трудом доведя процесс до конца, я поспешил ретироваться, чувствуя, как позор жжет изнутри. Но хотя бы теперь я мог официально считать себя мужчиной – пусть и с таким горьким привкусом первой «победы».

Стоявшая в очереди девушка повернулась ко мне боком, я заметил, что она была чертовски хороша собой. Лицо – резкое, стервозное, недоступное, словно броней покрытое. В тот же миг всякое желание знакомиться испарилось. Кто она, а кто я? Начинать даже не стоило. Сразу было понятно, что мне с ней ничего не светит. Она, скорее всего, и слова не скажет, просто смерит меня холодным взглядом, поморщится с брезгливостью и уйдет, забрав свои покупки с кассы. Когда она, наконец, удалилась, я с облегчением вздохнул и начал выкладывать свои продукты на ленту.

Прошла пара дней, и случилось то, что заставило меня пересмотреть свой отказ эфэсбэшнику. Дело в том, что я взрослел в детском доме вместе со своей младшей сестрой. Одной из моих главных целей было дать ей будущее, обеспечить высшее образование. Чтобы отправить ее в Санкт-Петербург поступать в ЛГУ, я долго копил деньги, заработанные на спортивных ставках. Как я смог заработать, делая прогнозы на футбол, для меня самого было загадкой. Но как-то пошло, и вскоре я уже не видел в этом ничего странного. Успех был вопросом математического расчета, а с математикой у меня всегда было хорошо.

Когда я узнал, что сестра не поступила, мир рухнул. Это был удар, катастрофа. И тогда я понял, что должен хотя бы раз в жизни поступить вопреки своим страхам и принципам. Визитка эфэсбэшника была у меня в руках, словно ключ к светлому будущему сестры. Почему-то мне казалось, что Денисов мог ей помочь с поступлением. Набравшись решимости, я начал набирать номер.

– День добрый. Это Чистяков Игорь. Ваше предложение все еще в силе? – начал я разговор.

– В силе, – ответил он.

– Я готов. Только у меня есть одно условие, – я замер, ожидая, как он отреагирует. Я даже не знал, можно ли было торговаться в такой ситуации, и страшно было до чертиков.

– Говорите, – сдержанно ответил Денисов.

– Вам же по силам устроить мою сестру в университет? В ЛГУ? Она не тупица, просто не прошла конкурс. Мне даже денег не надо. Просто сестру устройте.

Несколько секунд он молчал, но затем наконец-то ответил:

– Ничего не обещаю, но сделаю, что смогу. Вы готовы приступить к работе? Сегодня же?

– Мне нужно знать точно!

– Игорь Сергеевич, а не слишком ли вы наглеете? Я же сказал: сделаю, что смогу. А вы приезжайте в Геленджик. Лететь на самолете не боитесь? Мы оплатим дорогу.

– А как же моя работа? Мне сегодня идти в ночную смену.

– У вас теперь новая работа. Забудьте про почту.

У меня не было другого выхода – пришлось согласиться. Я забронировал билет на ближайший рейс и начал собирать рюкзак. Побросал в него вещи и том «Войны и мира». Позвонил на почту и сказал, что приболел. Шеф вошел в положение и дал мне несколько дней на то, чтобы отлежаться. Потом пошел в прихожую, встал перед зеркалом и долго всматривался в свое отражение. Все внутри кричало, что я делаю глупость, что это совсем не для меня. Но отказаться я не мог – на кону была судьба моей сестры. В глубине души я понимал: назад дороги нет. Я пообещал себе, что отныне буду чуть смелее, чуть увереннее. Или хотя бы попытаюсь.

В первый раз в жизни летел на самолете. Прикольно. И страшно. Прилетел я в Геленджик поздним вечером. Было ощущение, будто я вошел в сюжет какого-то мрачного рассказа и Денисов, мой проводник в этом мире тайн и загадок.

Эфэсбэшник ждал меня в аэропорту и повез в отель. Он вез меня по вечернему Геленджику на черном внедорожнике с московскими номерами. И мне было совершенно очевидно, что машина служебная. Джип почти такой же, как в американских фильмах про федералов. Черт, я даже не думал, что и у нас такие есть.

– Подпиши о неразглашении. Ты же не против, что мы теперь на ты? – проговорил он, остановившись на красном сигнале светофора.

В его внедорожнике я чувствовал себя чужим, как будто я ступил на территорию, где действуют другие законы. Папка, которую он мне протянул, была словно рукой, которая выходила из темноты, чтобы заставить меня принять неизбежное.

– Не против, на ты так на ты. А подписывать обязательно? – поинтересовался я.

– Да. Дело засекречено. Иначе никак.

Когда я поставил свою подпись, мой мир стал еще темнее, потому что я знал, что теперь вовлечен во что-то, о чем лучше было не знать. Он взял папку и положил ее на заднее кресло.

– Как ты уже понял, все происходит в Геленджике, – начал он, – впервые гул появился два месяца назад. Тогда, в ночь со второго на третье июля, исчез мужчина. С тех пор зафиксировано тринадцать случаев. Между гулом и исчезновением людей есть прямая связь. Недавно похожее начало происходить на Алтае. Там два эпизода. Чтобы ты понял, насколько все серьезно: люди исчезают, как сквозь землю провалились. Такого не бывает. Всегда есть след.

Николай говорил «Гул», словно это было имя демона, призванного из мрака, чтобы поедать души без остатка. И вот я в этом чужом городе слушаю о неведомом, о звуке, который несет смерть, о тайне, которую невозможно раскрыть. Прикольно, правда? Знал бы свою маму, рассказал бы, она бы ни за что не поверила в эту историю.

Светофор переключился на зеленый, и мы тронулись с места.

– Тебе все понятно? – спросил Денисов.

– Вроде. А что за гул? Какой?

– Свидетели описывают его, как низкий басовитый звук. Место происхождения неизвестно. Он звучит отовсюду. Время появления – разное. В период от часа ночи и до пяти утра. Днем его нет. Система мониторинга сейсмической и вулканической активности ничего не подтверждает. Никаких самолетов и военных. Эксперты по звуковой акустике говорят, что ерундистика какая-то. Впервые с таким сталкиваются.

И на этом замолчал.

– Странные дела, – сказал я.

– Странные, – подтвердил Денисов кивком.

– И часто такие странности в работе встречаются?

– Иногда, – ответил он загадочно.

– Какая моя роль во всем этом? Я до конца так и не понял, о каких способностях вы… ты говорил.

– Ты не замечал ничего странного в себе?

– Смотря что ты имеешь в виду под словом «странное». Так в целом вроде ничего необычного.

– Значит, ты не помнишь, – проговорил Денисов.

– Чего не помню?

Припарковал внедорожник около отеля.

– Приехали, – сказал он и вышел наружу.

Я хмыкнул: опять он не сказал про способности ничего конкретного. Взяв с заднего кресла свой рюкзак с вещами, двинулся вслед за Николаем.

Мне достался одноместный полулюкс. Скинув рюкзак на кровать, я прошелся по своим апартаментам, оценил ванную комнату, заглянул в шкаф и подошел к окну. Оно выходило во внутренний дворик. Внизу – небольшая парковка для гостей отеля, залитая желтым светом фонаря. Где-то недалеко не умолкая лаяла собака. Еще были видны небольшого и среднего размера коттеджи, вот, пожалуй, и весь пейзаж. Распахнув окно, прислушался. Но ожидаемо никакого гула не было. Я тяжело вздохнул, и на миг мне показалось, что я влип в плохую историю. И в общем-то, мне не показалось. В тот момент я не знал, что завтра будет полная жесть.

В дверь постучали. Когда я открыл, на пороге стоял Денисов.

– Ты как насчет поужинать? – спросил он.

– В полдвенадцатого? Хотя ладно, пойдем, – я и сам был не прочь перекусить.

Спустившись вниз, мы отужинали в безлюдном кафе при отеле. Даже не знаю, почему оно еще работало в такой поздний час. Из меню почти ничего не осталось. Мне досталась кое-как разогретая запеканка, а Денисову сомнительный на вид гороховый суп.

Спрашивать про способности я не стал, решил, что этот вопрос я отложу до подходящего момента. Вообще разговаривать было особо не о чем. В основном мы ели молча, лишь изредка перекидывались короткими фразами на отвлеченные темы: о погоде, об отеле, о холодной запеканке. Эфэсбэшник оказался не таким уж и страшным. Я понял, что это вполне обычный человек и нечего его бояться. Новых подробностей о гуле Николай не сообщил или не хотел сообщать. Сказал, что еще не успел в подробностях ознакомиться со всеми обстоятельствами дела, успел лишь поговорить с начальником местного следственного отдела. Тот обещал сделать копии дел к утру.

Еще я узнал любопытную деталь об эфэсбэшнике: он прибыл из Москвы на служебной машине. На мой вопрос, почему так все усложнять и не воспользоваться самолетом, Денисов ответил, что предпочитает не летать. И не потому что боится, а просто опасается. Дело в том, что его родители погибли в авиакатастрофе, а до них в авиакатастрофе погиб дед. Прадед был военным летчиком, который был сбит в начале Отечественной войны. Вот такой получается семейный рок. Теперь мне стали понятны его заморочки насчет передвижения по стране на авто.

Где-то в полпервого мы вернулись в номера, и я тут же улегся спать с книжкой, собираясь прочесть перед сном хотя бы одну главу. Но зная, что вставать надо будет рано утром, я решил все-таки отложить это дело на более подходящее время. Завтра, а точнее уже сегодня мы поедем в отдел полиции, чтобы досконально ознакомиться с материалами дел пропавших без вести.

2

Снился мне опять детский дом, хотя место было немного иное, не уверен, что это был именно он. Я бегаю по полю, мяч катится по траве, а я бью по нему со всей силы. Забиваю гол и чувствую, как внутри разливается теплота, как будто кто-то открыл окно в душу и пустил туда солнечный свет. Вокруг все смеются, осень хоть и холодная, но светлая, и ребята, мои сверстники лет пяти-шести, бегают и наслаждаются игрой. Мы были счастливы, на миг забыв о серых стенах и строгих правилах.

Но вдруг поле темнело, и из-за угла появлялись они. Пятеро. Физически крепче нас, с каменными лицами и опасным блеском в глазах, несмотря на то, что они всего на чуть-чуть старше, чем мы. С ними шутки были плохи, и никто не хотел попадаться им на глаза. Гарик, их лидер, почему-то с ярко-оранжевыми глазами, словно угли в ночи, шагал первым. Его присутствие как будто накрывало нас темной тенью. Он любил демонстрировать свою силу, задирать всех, кто был слабее. И когда он предложил продолжить игру, мы не могли отказаться. Молчаливые и настороженные, мы вынуждены были подчиниться.

И вот в один из опасных моментов матча я отобрал у него мяч и случайно задел его ногу. Он даже не упал, да и все было в пределах футбольных правил. Но Гарик взорвался, как раскаленный уголь в костре. Отвесив мне крепкого поджопника, он процедил сквозь зубы:

– Эй, ты урод, я тебе сейчас по сопатке надаю!

– Все было по правилам, – попытался оправдаться я.

– По правилам? По правилам, говоришь, урод? Выйдешь со мной один на один, урод?

– Я младше тебя. Я не буду.

– Тебе сколько?

– Пять, – признался я, чувствуя, как дрожат колени.

Гарик бросил взгляд на свою банду и спросил:

– Знаете его? Кто он? – кивнул на меня.

– Да он новенький. Ничего из себя не представляет, – ответил один из них, усмехаясь.

– Ну, так что, новенький, пойдешь со мной один на один? – спросил Гарик, сверля меня своими кислотно-оранжевыми глазами. Его банда обступила меня со всех сторон, как стая голодных волков.

– Кого ты тянешь? – спросил Гарик.

Я молчал, потому что не понимал, что он говорил.

– Он не понимает, – сказал кто-то из банды.

– Тупой! – донеслось следом.

– Тормоз. Гарик его нокаутирует.

– Кто за тебя вписаться может? – пояснил Гарик.

Я молчал. У меня было мало друзей, а тех, кто готов был за меня драться, вообще не существовало. Я пожал плечами. Банда загоготала.

– Не хочешь со мной один на один – выбирай любого, – сказал Гарик и указал на свою банду.

– Но они старше.

– Ему пять, ему пять, – тут же парировал Гарик, ткнув пальцем в сторону кандидатов из своей банды.

Драться я не хотел. Внутри меня все сжалось, холодный страх заполнил живот. Я ощущал, что если не произойдет чуда, меня побьют, а может даже и убьют.

– Выбирай, урод! – рявкнул Гарик. И замахнулся на меня рукой:

– Иначе хана тебе!

Я лихорадочно оглядывал банду, пытаясь выбрать хоть кого-то.

– Это что? – Гарик указал на мои новые бутсы, подаренные на день рождения добрыми людьми. – Снимай.

– Зачем? – спросил я.

– Снимай, говорю! И сюда давай!

Я подчинился, протянул ему бутсы и стал ждать, что будет дальше. Гарик бросил их на траву, спустил с себя шорты и начал на них мочиться. Внутри меня все клокотало от злобы и от страха. Когда Гарик закончил свое мерзкое дело, он натянул ухмылку и поднял на меня глаза:

– Выбирай. Либо драться, либо наденешь их!

Несмотря на свой возраст, я уже знал, что значило надеть такие бутсы. Я бы считался опущенным, стал бы изгоем и объектом постоянных издевательств. Худшая участь, которая могла постигнуть ребят в этом месте.

Я не смог сделать выбор. Внутри все клокотало, слезы наворачивались на глаза, и я рванул прочь со всех ног к своему корпусу. Банда Гарика осталась позади, а я мчался вперед, не оглядываясь, пытаясь убежать от страха и унижения.

Проснулся. Сердце стучало быстро, а на лбу был холодный пот. Я вспомнил этот момент, и это не просто сон, это действительно произошло со мной на самом деле. Все было точь-в-точь как в этом сне. Нащупал на тумбочке телефон. 3:25. Тяжело вздохнул, положил его обратно и посмотрел в темноту. Затем я услышал, что за окном заходились лаем собаки. Видимо, это взбесились псы, которых держали хозяева тех коттеджей. Встав с кровати, не включая светильник, я распахнул окно и почувствовал на лице морской солоноватый воздух.

Псы заливались каким-то совершенно остервенелым лаем. Мне кажется, собаки так лают на чужака, который забрел не на ту улицу.

А затем я услышал это. За миг до того, как задребезжали стекла, я пытался дать этому звуку здравое объяснение.

И я понял, вот он – этот гул.

Начался он на какой-то запредельной ноте, которая не доступна уху человека. Этот звук был настолько сильным, что подавил все остальные звуки: шум города, лай псов. Мир стих на считанные секунды. А затем гул ударился в дома, натянул оконные стекла, как гитарные струны, и те мерзко зазвенели. Уши мои заложило, словно ватой. Потом этот звук перешел в совершенно другой диапазон и обрушился на город объемным басом, отчего задрожали стены и я ощутил его у себя в груди. Спустя считанные секунды он переместился вверх, словно нечто взмыло в небо, чтобы там продолжить свою жуткую песнь. Теперь он звучал отдалено и я мог как следует вслушаться в него. Гул напоминал воздушную сирену, которая воспроизводилась задом наперед.

Собаки смолки.

Чем дольше я слушал гул, тем сильнее наливалось мое сердце тоской и унынием. В нем было что-то тревожное и мрачное, словно волчий вой на полную луну. Казалось, будто что-то недоброе готово вырваться наружу, древнее зло, долго заключенное во мраке: тени вокруг будто оживали, приобретая страшные облики; из-под кровати могло выскочить чудовище; дверь шкафа скрипнет, из него выйдет монстр.

По спине пробежала холодная волна, я закрыл окно, включил светильник и сел на кровать. Несколько минут я просто сидел, а потом лег и прикрылся одеялом, повернулся на бок, положив руку под голову. Через окно приглушенно доносился гул. Я слушал его, слушал, слушал, слушал… Спустя какое-то время я смог отвлечься, – меня утянуло в думки о судьбе сестры. Но потом снова зацепился слухом за гул и больше не смог отвлечься от него. Сколько я так пролежал, не знаю, но в какой-то момент провалился в тревожный, душный сон и проснулся от того, что в мою дверь кто-то отчаянно стучал, а за окном уже давно рассвело, и гула не было.

Когда я открыл, на пороге стоял Денисов.

– Наконец-то! Проспал? Быстро собирайся, нужно уже ехать!

На все про все у меня ушло пять минут: умыться, почистить зубы, пригладить пятерней волосы. Потом наспех надел футболку, джинсы, кеды и через пару минут прыгнул во внедорожник Денисова. ФСБ-бшник уже меня ждал, был в своем черном костюме и в черном галстуке в серо-белую полоску. Николай вырулил с парковки и поехал по улице.

– На будущее: не делай так больше. Я к тебе минут десять стучал, – сказал он мне.

– Извини. Просто полночи не спал.

– Из-за гула?

– Ага.

– Ждем очередного исчезновения.

Добравшись до отделения полиции, первым делом зашли к начальнику, очень улыбчивому и краснощекому полковнику Яровому. Он, конечно же, сказал, что рад нас видеть и готов всячески содействовать нашему расследованию. Понять его можно: визит Денисова, сотрудника главка ФСБ, – событие нерядовое. Потом перебрались в кабинет к следователю, который вел дела пропавших без вести. Дальше я сидел без дела на стуле и ждал, когда Денисов оформит с ним все бумажные формальности о передачи дел в юрисдикцию ФСБ. Следователь, его фамилия была Сотник, явно был рад избавиться от этих дел, они портили статистику его раскрываемости. Он всячески заискивал перед нами: несколько раз предлагал чай, кофе, потом вскользь упомянул кафе, где хороший обед, а потом отметил, что в городе есть отличная сауна. И что он в качестве знака гостеприимства готов нас ознакомить с этими замечательными местами. Но Денисов деликатно отказался от предложений.

– Вы не против, если мы немного поработаем тут? – спросил Николай.

– Конечно, располагайтесь, – ответил Сотник. – Мой напарник все равно в отпуске, его стол в вашем распоряжении. Копии дел вам еще нужны?

– Да, нужны, – подтвердил Николай.

Сотник указал на коробку в углу кабинета, где лежали папки.

– Тогда вон они. Вчера полдня ксерил, – сказал он.

Мы разместились за столом и принялись за работу, изучая рапорты, запросы и отчеты, погружаясь в рутину следствия.

Дело № 8400111023. Ключевые моменты, выявленные в ходе следственных действий:

ФИО пропавшей: Панова Светлана Сергеевна. 1984 года рождения (40 лет)…

… открыто розыскное дело №… по факту заявления гр. Панова А.С о пропаже супруги Пановой С.С.

… 03.07.2024 года в 0:45выехала из офиса, расположенного по адресу Одесская, № 21, на личном автомобиле марки Киа… гос. номер… что зафиксировала камера наблюдения… в сторону дома…

…проведены мероприятия по выемки копий записей камер наружного видеонаблюдения, расположенных по ул. Одесской… и по улицам…

… в последний раз гр. Панова С.С. была зафиксирована камерой магазина «Пятерочка», расположенной по улице Туристической… после чего след гр. Пановой С.С. теряется.

… автомобиль Пановой С.С. обнаружен в районе Сосновой рощи недалеко от автокепминга… на сиденье найдена сумочка, принадлежавшая пропавшей, а также другие личные вещи: паспорт, бумажник, мобильный телефон, кредитная карта и наличные средства в размере…

… со слов родственников и коллег, причин скрываться не имела…

… гр. Панова. С.С. объявлена в федеральный розыск…

Дело № 8400111132. Ключевые моменты, выявленные в ходе следственных действий:

ФИО пропавшего: Арутюнян Манук Гамлетович. 1972 года рождения (52 года)…

… открыто розыскное дело №… по факту заявления гр. Арутюняна А.Г. о пропаже брата Арутюняна М.Г.

… 07.07.2024 г. ориентировочно в 01:34 ночи (со слов сотрудников караоке) выехал из караоке-клуба, расположенного по улице Кравцова, на личном автомобиле Камри… гос. номер… в сторону дома…

…проведены мероприятия по выемки копий записей камер наружного видеонаблюдения, расположенных по ул. Кравцова … и по улицам…

… в последний раз гр. Арутюнян М.Г был зафиксирован камерой на перекрестке ул. Туристическая – ул. Луначарского на личном автомобиле в 01:49 ночи… после чего след Арутюняна М.Г. теряется…

… личный автомобиль пропавшего найден недалеко от Сосновой рощи, в районе кафе «У тети Нади»…

… на сиденье обнаружен мобильный телефон Арутюняна М.Г…

… причин скрываться не имел…

… гр. Арутюнян М.Г объявлен в федеральный розыск…

На столе Сотника зазвонил старый телефон. Он взял трубку:

– Слушаю, Сотник. Где? Прям жесть? Ну ни хрена себе… Слушай, ну даже не знаю, вряд ли это как-то с гулом связано… у нас же убийств еще не было. Ладно, диктуй адрес, разберемся. Следственная группа выехала? Понятно. Кстати, никто не искал родственников? Никто? Сообщай сразу, если что. Что еще? Нет, пять тысяч занять не могу. Косарь – смогу. Когда отдашь? Ну, хорошо, заходи.

Я и Денисов переглянулись. Следователь что-то записал на бумаге, положил трубку и взглянул на нас:

– Вот, не знаю, заинтересует ли вас это… – протянул лист. – В Сосновой роще труп нашли. Расчлененка. В первый раз такое. Ну, в смысле, после гула такого еще не происходило.

– Серьезное дело. У вас часто такое? – спросил Денисов.

– Тьфу, тьфу, – постучал по столу, – на моей практике такое было лет пять назад в последний раз. Алкаш бабу свою топором зарубил, потом заморозил и жрал по частям.

– Сигнал проверим, возможно, убийство связано с гулом.

– Типун вам на язык, товарищ капитан! Нам расчлененка на регулярной основе совсем не нужна!

– А что там за Сосновая роща?

– В конце бухты местечко неплохое. Место тихое, спокойное. Беговые дорожки. Туристы там часто ошиваются.

– Следственная группа выехала? – спросил Николай.

– Пока, что нет. Сегодня у нас что-то с утра прям аврал. Две квартирные кражи, сами понимаете, как это… Думаю, что ребята задержатся немного. Я сообщу им, что дело теперь у ФСБ. Поехать с вами?

– Нет, сами справимся. Просьба: если придут с заявлением о пропаже родственников, сообщите сразу. Вот мой номер, – Николай передал визитку Сотнику. Потом кивнул мне на коробку с копиями дел, мол, возьми с собой.

Я водрузил ее в багажник внедорожника, Денисов снял пиджак, положил его на заднее сиденье и закатал рукава рубашки. Жара стояла жуткая, было градуса тридцать два, и это только утро! Днем ожидалось под сорок. Синоптики обещали, что завтра наступит похолодание и придут дожди. Что ж, хочется верить, что товарищи не ошибаются.

Мы отправились в Сосновую рощу. По дороге заехали в аптеку за хирургическими перчатками.

Сосновая роща – тихое место, популярное среди туристов, расположенное рядом с морем и простиравшееся вдоль берега на километр. По тропам здоровья прогуливались и совершали пробежки люди, рядом был каменистый пляж. Вокруг рощи стояли несколько отелей.

К нашему удивлению, следственная группа прибыла раньше нас. Вот что визит сотрудника главка ФСБ делает! Место, где было найдено тело, огорожено полосатой лентой. Тело лежало среди сосен, покрытое темной пленкой. Вокруг была следственная группа, двое мужчин и женщина в полицейской форме, заполняющая какие-то документы.

Когда мы подошли, Денисов вытащил удостоверение из кармана брюк и представился. Спросил, кто старший.

– Я старший. Майор Трубкин, – ответил невысокий, полноватый полицейский в серых брюках и клетчатой рубашке с короткими рукавами. На затылке блестела залысина. Ему было около сорока.

– Что у нас? – поинтересовался Николай.

– Убийство. Расчлененка. Конечности и голова отрублены, скорее всего, топором.

– Топор нашли?

– Не нашли, – ответил Трубкин, вынимая из кармана пачку сигарет. – Убийство, вероятно, произошло здесь, ночью. Точное время скажет Семеныч, наш криминалист, но он сейчас занят на другом конце города, там была квартирная кража. Свидетелей нет. На дороге есть несколько камер, будем проверять.

– Удалось установить личность?

Женщина протянула Денисову прозрачный пакет с личными вещами убитого: телефон, бумажник, мелочь, а также водительские права, ключи.

Николай посмотрел права:

– Олег Викторович Тиньков, проживает в Геленджике.

– Будете смотреть? – Трубкин указал на труп.

– Да, – ответил Николай.

Майор нехотя нагнулся и сдвинул пленку.

Перед нами предстала ужасная картина: Тиньков в светлых джинсах и белой футболке лежал на спине с раскинутыми в сторону руками. Руки были отрублены под плечами, ноги, – в районе паха, а голова, – ровно по линии плеч. Его одежда была пропитана кровью, как и земля, и трава рядом с телом. Увиденное заставило меня побледнеть, и меня штормануло так, что я успел отойти на несколько шагов, прежде чем вырвало на сосну. Денисов бросил на меня взгляд, затем опустился рядом с трупом на корточки и осмотрелся. Провел рукой по траве.

– Проверили землю на наличие следов обуви? Тут она мягкая, след должен остаться.

– Проверили, все чисто, – сказал Трубкин. – Мы работаем четко, Николай Николаевич. Я столько лет в следствии, что действия стали автоматическими, – с этими слова он прикурил сигарету.

Николай задумался. Он извлек из кармана хирургические перчатки, надел их и осмотрел ногти трупа, потом зачем-то заглянул в рот и осторожно перевернул тело. Под ним лежал спичечный коробок.

– А вы уверены, что все смотрели? – произнес Денисов с ноткой насмешки. – Подайте пакет для улик.

Полицейские посмотрели друг на друга с некоторым замешательством, но затем Трубкин сообразил и поспешил извлечь пакет из сумки, передав его Денисову.

– И метрическую линейку, – скомандовал Николай.

Оперативница передала ее эфэсбэшнику, тот положил линейку рядом с коробком и поднявшись, сделал несколько фотографий. Потом взял коробок за край пальцами и погрузил его в пакет.

– Как говорится, хочешь спрятать, – положи на видное место, – философски пробормотал Трубкин. – Хорошая работа, Николай Николаевич!

Меня более-менее отпустило, и я продолжал следить за происходящим с расстояния, опершись рукой о сосну. Денисов аккуратно спрятал улику в карман и, выпрямившись, окинул взглядом окрестности.

– Ночью здесь много народу? – поинтересовался он.

– В роще обычно никого нет. Ну разве что очень редко. Туристы в это время, как правило, больше в районе набережной околачиваются, по клубам и барам. Рядом есть кальянная, туда молодежь часто собирается. Может, кто-то что-то слышал, – ответил Трубкин.

– Понятно, – кивнул Денисов и снял перчатки.

Он отвел меня в сторону.

– Что скажешь? – спросил.

Я пожал плечами. Все, что мне хотелось, так это поскорее уйти отсюда.

– Не знаю. Похоже, что это все маньяк какой-то.

– Время покажет… Тебе уже лучше?

– Немного, но не совсем.

– Тебе повезло, что не завтракал. Иначе было бы хуже. Не стоит принимать все это близко к сердцу. Постарайся забыть.

– Ага, забудешь уж тут, – сказал я, и перед глазами тут же встала картина расчлененки. К горлу снова подкатил комок. Неимоверными усилиями я сдержал себя, чтобы меня снова не стошнило. Не было желания в первый же день заблевать место преступления. Это было бы фиаско.

– Ладно, давай осмотримся. Может быть, удастся что-то найти, – и, повернувшись к полицейским, Николай сказал:

– Занимайтесь, коллеги. Мы тут осмотримся.

Трубкин кивнул.

Эфэсбэшник долго и не спеша ходил вокруг места преступления, заложив руки за спину, с каждым разом делая круг все шире, – все время смотрел под ноги, иногда подолгу стоял на месте, рассматривая ветви сосны. Я держался на одном месте и старался не смотреть на труп, который накрыли пленкой. В какой-то момент Николай ушел достаточно далеко от места преступления, и я потерял его из виду. Вернулся он минут через пятнадцать и обратился к Трубкину:

– Ладно, продолжайте оформлять. Все отчеты передайте через Сотника. Это убийство будет приобщено к делам по гулу.

– Так точно, Николай Николаевич. Разрешите вопрос?

– Спрашивайте.

– А как это связано с гулом? Просто не вкладывается это убийство в общую картину преступлений. Во время гула люди пропадают, а убийств, да еще и расчлененки ни разу не было.

– Пока что никак. Но взять во внимание это убийство просто необходимо, – туманно ответил Николай.

Он передал Трубкину свою визитку и попросил звонить, если что-то найдут.

Наконец-то мы ушли и сели в джип. Денисов снова надел перчатки, аккуратно вынул спичечный коробок из пакета и положил на приборную панель.

– Чего ты хочешь сделать? – спросил я, наблюдая за Денисовым.

– Снять отпечатки, – ответил он.

– Прямо здесь?

В ответ кивок.

Николай вытащил из бардачка небольшую коробку, из которой извлек кисть и баночку с дактилоскопическим порошком. После быстрой процедуры на коробке проявилось несколько отпечатков. Скопировав их на клейкую ленту, Денисов приложил ее к незнакомому мне устройству, похожему на терминал для оплаты картой.

– Что это за штука? – спросил я.

– Сканер, – ответил он.

– Типа он копирует отпечатки?

– С его помощью можно перенести отпечатки на ноутбук и провести поиск по базам. Если не сложно, убери кисть и порошок обратно.

Пока я убирал все в бардачок, спросил:

– Почему ты решил, что убийство связано с гулом?

Денисов взглянул на наручные часы.

– Сотник не позвонил. Значит, никаких обращений о пропажах пока не было и, чувствую, не будет. Убийство произошло в Сосновой роще. В других делах, которые я изучил, пропавших в последний раз фиксировали на улицах: Революционная, Прибрежная, Крымская, Черноморская, Южная, Ульяновская, Красногвардейская – все они рядом с рощей. Кроме того, расчлененок у них тут не так уж и много, и если это произошло во время гула, стоит обратить на это внимание.

– Ну, так-то все логично. Наверное. Как ты запомнил все улицы? Я ни одной не запомнил, хотя только два дела просмотрел.

– У меня фотографическая память.

– Это как?

– Мои глаза как фотоаппарат, делают снимок всего, что видят, и сохраняют в памяти. Поэтому без труда могу запомнить целую страницу текста.

– Круто! Мне бы так!

– Тут ничего сложного. Тренируйся чаще – и сможешь так же.

Денисов расположил на коленях ноутбук и стал прогонять полученные отпечатки по базам. Поглощенный работой, он не отрывал взгляда от экрана. В какой-то момент я не выдержал и спросил:

– Ну что там?

– Занятная картина вырисовывается, очень занятная. Отпечатки принадлежат некоему сорока двух летнему Владу Завулонову из Геленджика. Но есть один интересный момент!

Николай сделал паузу, чтобы подержать интригу.

– И какой? – не выдержал я молчания.

– Два года назад он умер!

– Умер? – удивился я.

– Именно!

Я усмехнулся:

– Тогда откуда отпечатки?

– Хороший вопрос.

Я подумал, как такое возможно? Никак. Если только Завулонов не восстал из мертвых, чтобы совершить это убийство. Денисов повернул ко мне ноутбук и показал фоторобот, сделанный еще давно. С экрана на меня смотрел человек, с гориллоподными чертами лица. У него был массивный череп. Черные длинные волосы, массивный лоб, густые брови, глубоко посаженные глаза, большие губы и мощная челюсть. Щеки покрыты бородой.

– В ориентировке указано, что его рост два метра тридцать сантиметров, – сказал Николай.

Я присвистнул.

– А если коробок не связан с убийством? Может, он лежал там уже давно? – предположил я.

– И не сгнил от дождей? Посмотри, и скажи, сколько, по-твоему, ему лет, – Денисов протянул мне пакет с коробком.

Я осмотрел его, не вынимая из целлофана. Он явно не был подвержен долгое время губительному воздействию осадков. Выглядел так, будто его выронили на днях. Пожав плечами, я положил пакет на приборную панель:

– Выглядит хорошо.

– Вот тебе еще железный факт: отпечатки на коробке свежие.

Я развел руками. Николай проговорил, считывая с экрана:

– Послужной список Завулонова: судим за разбой, был выпущен условно-досрочно. Потом был объявлен в федеральный розыск, МВД обвиняло его в двойном убийстве. Умер от заболеваний нервной системы два года назад.

– И что теперь будем делать? Как человек, который умер, мог оставить на месте убийства отпечатки пальцев?

– Будем вести следствие!

3

В мрачном холле морга, где почему-то стояла неимоверная духота и запах смерти пронизывал воздух, мы встретились с Татьяной, супругой Тинькова. Ее лицо было истерто слезами, словно бумага под дождем. Татьяна приехала сюда для опознания супруга.

– Татьяна, есть ли у вашего мужа враги? – спросил Денисов, его голос утопал в тишине.

– Чтобы дошло до убийства… вряд ли… – едва прошептала она.

– Есть подозрения, кто мог это сделать?

– Нет. Даже не знаю, кто решился на такое зверство!

– Знаком ли вам Влад Завулонов?

Татьяна покачала головой:

– Нет, в первый раз слышу о нем.

Тогда Денисов показал ей его фоторобот, который был в телефоне:

– Посмотрите, пожалуйста, внимательно. Приходилось ли вам видеть этого человека?

Вдова покачала головой:

– Нет. А кто это? Это он убил Олега?

– Вполне вероятно. Татьяна, скажите, может, кто-то был в долгу перед вашим мужем? Супруг занимал деньги? Особенно крупные суммы?

– Насколько я знаю, нет.

– Кем работал ваш муж?

– Эко-активистом. Вел блог на тему экологии.

– Вспомните, поступали в адрес вашего супруга угрозы, или, может, был с кем-нибудь конфликт?

– Ой, что-то мне нехорошо… – Татьяна побледнела и почти упала, но Николай успел подхватить ее.

– Давайте выйдем на свежий воздух, – предложил он, взяв ее под руку, мы направились к выходу.

Остановились в тени дерева. Свежий воздух пошел супруге Тинькова на пользу, и ей стало лучше. Я принес из машины бутылку воды.

– Понимаю, что вам неприятен этот разговор, но от него зависит, насколько быстро мы найдем убийцу, – сказал Денисов.

– Да, я понимаю. – Женщина глотнула воды и проговорила:

– Был один момент около двух недель назад. Олег пытался привлечь внимание общественности к работе фанерного комбината. Дело касалось сброса промышленных отходов в городское водохранилище. Сначала руководство комбината пыталось заплатить Олегу за молчание, а когда он отказался, перешло к угрозам. Был один звонок, Олег долго с кем-то разговаривал, и я слышала, как он сказал: «Вы меня не запугаете».

– Так и сказал?

– Да. Я запомнила это очень хорошо, потому что тот разговор был очень напряженным.

– Почему вы думаете, что Олегу звонило именно руководство комбината?

– Потому что он сам мне рассказал, что звонил именно руководитель предприятия. Подробности разговора он мне не рассказывал. На все мои вопросы Олег отвечал, что сам во всем разберется. Он всегда был такой, все сам.

– Как называется комбинат?

– «Фанерпромторг», – тихо сказала Татьяна. – Директор Черных… вот только имя и отчество не помню.

– Татьяна, будет очень сложный вопрос, но вам нужно ответить. Тело вашего мужа нашли в Сосновой роще, убийство произошло ночью. Зачем Олег был там в такое время? Возможно, его кто-то туда вызвал? Он вам ничего об этом не говорил?

– В последний раз мы говорили вчера вечером. Он сказал, что задержится в офисе. Там он работал, писал статьи. Роща рядом с его офисом. Может быть, решил прогуляться, подышать свежим воздухом… Но это только мое предположение. Как на самом деле было, я не знаю. Олег мало о чем рассказывал, особенно о работе, и никогда не говорил, с кем и на какие встречи ходит. Так что я не исключаю, что его могли пригласить туда на встречу, – на ее глазах встали слезы, губы задрожали, и Татьяна разрыдалась. Сильно разрыдалась. Денисов кивнул мне: мол, на этом все.

– Если вспомните что-то еще, звоните, – Николай передал ей визитку.

Мы оставили Татьяну и отошли в сторону.

– Ну, что теперь? – спросил я.

Николай запустил руки в карманы и вздохнул:

– Надо будет наведаться на этот комбинат и поговорить с Черных. Интересно будет послушать, что он скажет.

– Думаешь, он реально мог пойти на расчлененку?

– Мотив у него был, – остановить статьи Тинькова о выбросах комбината. Предупреждения не помогли, и он пошел на крайнюю меру. Вполне логично. Может быть, он и не убивал сам, это грязная работа. Но нанять киллера вполне мог.

– И нанял Завулонова, которого нет в живых. Не удивлюсь, если узнаем, что этот Черных по выходным создает зомбаков в подвале своего дома. А потом они расчленяют людей.

Николай проводил взглядом Татьяну, которая вошла в здание морга, и проговорил:

– Кстати, про Завулонова. Надо поговорить с судмедэкспертом, который проводил вскрытие.

– Зачем?

– Буду поднимать вопрос о подлоге документов. Все указывает на то, что его смерть – фикция.

– Не совсем понимаю…

– Все говорит о том, что Завулонов жив. Умер он только на бумаге.

Я прокрутил в уме сказанное Николаем. После сегодняшней расчлененки думал я совсем туго.

– Зачем так усложнять? Завулонов не шпион, чтобы выдавать себя за мертвого, – проговорил я.

– Учитывая его криминальное прошлое, причин для такого ухода в тень может быть масса. Надо поглубже копнуть его биографию. Может, что-то интересное найдем. Ты идешь? – Денисов кивнул на здание морга, собираясь отправился к судмедэксперту.

Я посмотрел туда, в носу встал приторно-сладковатый запах формалина, витающий в коридорах здания, потом перед глазами появилась картина расчлененки, и к горлу неспешно подкатил комок.

– Нет. В машине подожду. Хватит с меня на сегодня трупов.

Прыгнул во внедорожник, включил кондиционер, и скоро салон наполнился спасительной прохладой. Я с наслаждением растекся в кресле и стал охлаждаться. Совершенно не представляю, как на юге можно выжить без кондиционера. Пока ждал Денисова, пришло сообщение в мессенджер от сестры.

«Прикинь, я поступила! Позвонили из деканата и сказали, что они ошиблись и я прошла по баллам! Ураааааа!!!».

«Поздравляю! Позвоню вечером».

«Люблю».

«Взаимно».

Не обманул эфэсбэшник. Теперь мне осталось выполнить свою часть уговора. Хотя можно было и свалить восвояси, но что-то подсказывало мне, что Денисов может легко организовать очередную ошибку в деканате, после которой выяснится, что сестра все-таки не поступила. Поэтому мне придется выполнять свою часть уговора до конца.

Денисов вернулся минут через пятнадцать. Сказал, что судмедэксперт утверждает, что Завулонов мертв. Документы, подтверждающие это: записи о вскрытии, приеме и сдачи тела в полном порядке.

– Я буду требовать эксгумации тела. Тогда мы точно узнаем, был ли похоронен Завулонов, – сказал эфэсбэшник и провернул ключ в зажигании.

Мы отправились по адресу, где когда-то жил Завулонов. Сейчас там проживала его сестра. Ее допрос ничего не дал, и мне показалось, что она искренне нам обо всем говорила, считая своего брата мертвым. Затем осмотрели кабинет Тинькова, в котором он работал накануне своей гибели. Ничего интересного там не нашли. После этого поехали в ОВД, чтобы пробить Завулонова по всем возможным базам: штрафы ГИБДД за последнее время, открыты ли были счета и были ли финансовые транзакции, покупались ли авиа и ж/д билеты на его фамилию, проверили базы погранслужбы – везде никаких движений и все указывало на то, что Завулонов действительно мертв. Но несмотря на это, Николай объявил его в федеральный розыск.

Мы заехали за кофе и решили выпить его на парковке, откуда открывался вид на море. Николай включил кондиционер на полную мощность, и вскоре в салоне наступила прохлада.

– Сегодня пекло, – проговорил он, отпивая свой американо. Потом уместил на коленях ноутбук и начал что-то печатать.

– Завтра обещают похолодание.

– Будем на это надеется.

– Что делать-то будем? Получается, Завулонова не существует? – спросил я.

– Сейчас я напишу постановление об эксгумации тела. Пока это все, что мы можем сделать.

На часах было около двух, и я не против был перекусить чего-нибудь, да и вообще передохнуть. Но негоже ныть в первый же день работы. Перехвачу что-нибудь по дороге. Поэтому пока я решил наслаждался своим латте, наблюдая, как над морем парит дельтаплан.

Стуча кнопками, как бы между делом Николай спросил:

– Ты что-нибудь вспомнил?

– О чем именно?

– Настало время поговорить о твоих способностях.

– Я тоже так думаю. Давно хотел.

– И?

– Не вспомнил.

– А пытался?

– Хоть скажи, что я должен вспомнить…

– Что помнишь о своем детстве? В период с четырех до шести лет? Было ли в твоей жизни что-то необычное?

– Детский дом помню.

– Вспоминай еще.

Я заскреб в памяти. Детали из того времени ускользали. Остались лишь фрагменты. В основном вспоминались драки с другими детьми, кражи сладостей на рынке и жестокие воспитатели. Когда мне стукнуло семь, я узнал, что у меня есть сестра, что она этажом ниже и ей всего четыре.

– Ничего особенного не припоминаю, – ответил я.

– Ты помнишь своих друзей из интерната?

– Ну да! Мы росли вместе. А что?

– Ты меня не так понял. Я имел в виду интернат, а не детский дом.

– Какой еще интернат? – переспросил я, смутно ощущая, что что-то забытое начинает всплывать на поверхность.

– Он называется научно-исследовательский институт прикладной гуманологии в Санкт-Петербурге. У него есть интернат для детей с необычными способностями. Ты там прожил два года, – объяснил Денисов, словно раскрывая двери в мир, который я не помнил.

– Ого… я… я не помню…

– Помнишь профессора Писарского?

– Нет. И что я там делал?

– Институт занимается изучением аномальных способностей человека, их раскрытием и развитием. Ты там жил и был… – Денисов сделал паузу, подбирая подходящее слово, – объектом исследования…

– Объектом исследования? Типа, подопытным? – скривился я.

– В определенном смысле, да.

– И что они у меня изучали?

Николай отпил кофе:

– Сверхспособности.

– Сверхспособности?

– Да. У некоторых детей были способности к левитации, у других, – другие необычные способности.

– Ты серьезно? Это же не шутка?

– А это так на нее похоже? – Денисов оторвался от своего ноутбука и посмотрел на меня. Мы оба смотрели друг на друга, а потом я отвернулся, глядя на море.

– А у меня какая способность? – спросил я.

– Сам как думаешь?

– Вот опять темнишь.

– В бардачке лежат таблетки. Возьми их. Они помогут вспомнить, все, что ты мог.

Я открыл бардачок. Внутри лежали блистеры с розовыми шариками. Я приблизился, чтобы их взять, но передумал. Я не стану их принимать, пока мне не расскажут, какие у меня способности! Я закрыл бардачок.

–Ты так и не ответил на мой вопрос. Повторю: какие у меня способности? И как они связаны с этим делом?

Денисов сделал несколько долгих глотков американо и вернулся к базе.

– Буду откровенен: я не знаю, – наконец сказал он.

Я хмыкнул. Как это – он не знает?

– Ты не знаешь, какие у меня способности, или не знаешь, как они связаны с делом? Да и вообще, ставить над детьми опыты – это разве законно?

– Незаконно. Я не знаю, какие у тебя способности, мне об этом не сообщили. И понятия не имею, как они помогут раскрыть нам дело. Раз уж дело дошло до откровенного разговора, скажу больше, чем полагается: мне дали приказ забрать тебя с собой, причину не объяснили. Я знаю о твоих способностях не больше, чем ты сам. Так что возьми себя в руки и перестань истерить. И пей таблетки.

Проклятье, меня просто используют! На языке застыла фраза: «Я выхожу из игры». Но не сказал я ее лишь потому, что помнил о сестре. Гнев внутри меня забурлил, как лава в жерле вулкана. Сам не знаю, откуда он появился. Видимо, стресс последних дней даром не прошел: визит эфэсбэшника, сестра не поступила, мой вылет в Геленджик, гул и труп в Сосновой роще. За всю мою жизнь ничего подобного со мной не происходило. И тут на тебе! Вот у меня и сорвало планку.

Не решившись начать конфликт, я просто вышел на улицу. Просто быстро пересек раскаленную улицу, просто зашел в ближайшее кафе, которое встретило меня приятной прохладой и сел за ближайший столик. Улыбчивая официантка принесла меню и ушла. Я принялся его листать, размышляя о том, что рассказал Денисов.

Как мне понимать, что Николаю приказали взять меня на дело? Кто? Зачем? Какие цели преследовали и чем были мотивированы? Противно было от того, что мне недосказывали все до конца. Как будто я какой-то второсортный и некоторые вещи не достоин знать. С какого черта вообще?

И вот еще: кто давал право проводить надо мной опыты? Это было худшим из всего. Отсутствие в памяти тех моментов жизни еще усугубляло картину. Что они делали со мной? И самое главное – чего они добились? Этот вопрос был главным. Понимание того, что у меня есть какие-то сверхспособности, ничуть не радовало. Наоборот, пугало.

Совсем ничего не знать о целях Денисов не мог. Хотя бы в общих чертах ему должны были рассказать. Следовательно, он опять со мной темнит. И что из этого? ЧТО ИЗ ЭТОГО? Что я могу сделать? Бросить все и уехать – не могу, тогда они примут меры и отменят поступление сестры. Остаться? Остаться. Ради сестры придется это сделать. Черт возьми, да меня завербовали! На чувствах к сестре сыграли! А что если… от пришедшей догадки меня прошиб пот.

– Определились? – официантка нарисовалась рядом со мной с улыбкой на лице, выдернув меня из размышлений.

Я огляделся и только сейчас понял, куда попал. Почти все столики были заняты, и я почувствовал здесь себя не в своей тарелке. В таких заведениях я еще никогда не был. Как я вообще попал сюда? Словно шел сюда не я. Впрочем, так оно и было. Гнев заволок взгляд пеленой, и я едва осознавал, куда шел. Сейчас мне казалось, что все посетители смотрят на меня и думают: какое право он имел сюда входить? Ботаникам здесь не место! Я потупил взгляд и опустил его в меню. Сердце стучало быстро, руки покрылись холодным потом.

– Если вы еще не определились, могу подойти чуть попозже, – сказала официантка.

– Солянку и кофе, – озвучил я, что первое пришло в голову.

– Что-нибудь еще? Хлеб? Десерт?

– Нет.

– У нас отличный чизкейк!

– Нет.

– Подумайте над выбором второго блюда. У нас отличные свиные ребра.

– Нет, спасибо!

Девушка снова улыбнулась и ушла, забрав меню. А я туго сглотнул и огляделся. Вроде бы никто на меня не смотрел. Я потер влажные ладони и уставился в окно.

А что если появление Денисова на пороге моего дома, и то, что сестра не поступила, – звенья одной цепи? Что если ФСБ все спланировала заранее? Что если контора подсуетилась и воздействовала на приемную комиссию университета, чтобы сестру не приняли? Ведь есть у ФСБ рычаги воздействия на университет? ФСБ могущественная организация, и наверняка такие рычаги есть. Они просчитали, что сначала я откажусь сотрудничать, и надавили на меня через сестру. Ведь знали, знали, что для меня важно дать ей высшее образование. Вот попадос так попадос! ФСБ, оказывается, готовилась!

Возможно такое, что после раскрытия дела или если следствие зайдет в тупик, меня убьют как ненужного свидетеля? Или устроят исчезновение и посадят в какую-нибудь секретную тюрьму? Такой вариант был достаточно жестким развитием событий, но это не делало его невозможным. Но не отпустят же они меня просто так, мол, иди на вольные хлеба человек со сверхспособностями? Точно не опустят. Тут даже к гадалке ходить не надо. Либо грохнут, либо посадят. Оба варианта меня категорически не устраивали.

Что ж… мне не остается ничего, кроме как ради своей же безопасности выяснить какая или какие сверхспособности у меня есть. А когда я это узнаю, буду применять их в свою пользу в случае опасности! По-моему, это был самый правильный ход в этой шахматной партии, в которой я играл против опытного соперника, даже гроссмейстера, то есть ФСБ.

В кафе послышался звон колокольчиков, висевших над входной дверью, и, подняв взгляд, я увидел, что ко мне шел Денисов.

– Успокоился? – спросил он.

Я кивнул. В его руках была коробка с делами. Он занял место за столом, а коробку поставил на пол, сдвинув под стол ногой.

– Война войной, а обед по расписанию, верно? – сказал он. – И кстати, ты забыл кое-что, – добавил Николай, и кинул на стол таблетки. Я взял их и осмотрел.

– Как их принимать? – спросил я.

– Три таблетки в день. Они действуют по накопительному эф