Приключения Муси
Жила да была девушка Муся…
Нет, не так.
Жила да была кошка Муся…
Нет, снова не так.
Жила да была одна пара…
1.Злые хозяева
Жила да была одна пара: муж и жена. А имён их здесь мне и называть не хочется: недостойны они, чтобы по имени их звать. Подобралась пара на славу: оба были жадные до потери сознания. Жили они в деревне. Хорошая была деревня, только те двое ни с кем не дружили: вдруг по дружбе кто-то что-нибудь попросит? Ещё чего! И детей у них не было. Детям ведь сколько всего надо! Расход какой! Одежду носили старую, потёртую, во многих местах чиненую. А перед кем красоваться? И дом у них был самый плохой в деревне: кособокий, маленький (а зачем им двоим большой дом, правда?)
Зато в домике подвал был. А в подвале – тайничок. Если не знаешь где, ни за что не найдёшь. И в том тайничке столько денег лежало, что не только новый дом – всю деревню спокойно купить было можно. Только зачем? Самой большой радостью было для тех двоих не покупать, а созерцать, как их богатство растёт.
Ничего не скажу, люди они были работящие: на огороде не разгибая спины вкалывали, сад, опять же, большой имелся, корова. И всё, что трудом своим добывали, сразу на рынок везли, в деньги обращали, благо, город близко.
В общем, такая жизнь их радовала. Одно только беспокоило: вдруг догадается кто-то про их богатство, вдруг воры заберутся? Поэтому, скрепя сердце, завели нахлебника. Пса, которого назвали Брехуном. Пусть охраняет. Посадили Брехуна на цепь. Будку сколотили. Вот сколько заботы псу! Кормили, правда, одной пустой похлёбкой, только чтобы не сдох. Пёс вовсе позабыл, что такое мясо. Большой был, а худющий – одна кожа, да кости. От такой жизни, понятно, злой-презлой. На всех кидался, лаял и рычал. А хозяевам только этого и надо было: никто чужой не сунется. Но если Брехун начинал по ночам выть от горя и тоски, оплакивая свою разнесчастную жизнь, хозяин выходил, и лупил пса чем ни попадя. Бывало и поленом.
И ещё одну животину пришлось завести – кошку. Иначе от мышей спасения не было. Была у них раньше кошка Муська, да померла, не выдержав жизни у «добрых» хозяев. Пришлось новую заводить, благо в деревне котята почти в каждом дворе. Взяли котёнка трехцветного. Говорят, такие счастье приносят, но муж и жена даже и не слышали про это, какого дали люди, и ладно. Головка у котёнка была рыженькая, лапки и мордочка беленькие, остальное – чёрное. Назвали котёнка тоже Муськой, как старую. Не запоминать же каждый раз новую кличку. Велели ловить мышей, иначе накажут. А как их не ловить, если есть всё время хочется? Муську хозяева совсем не кормили, пусть сама себе еду добывает.
Брехун тоже себе добычу наметил: Муську. Несколько раз чуть не сцапал, но ловкая кошечка уворачивалась.
А потом Муська решила с псом поговорить. Села на безопасном расстоянии и спрашивает:
– Ты что всё время на меня кидаешься, что я тебе сделала?
– Есть хочу, – признался Брехун.
– Сам подумай, много ли во мне корма: шкурка, да косточки. Я же маленькая. Тебе на один зуб. А давай лучше вот как сделаем: я буду мышей и крыс ловить и с тобой добычей делиться. Они хоть и не слишком большие, зато ведь каждый день!
Брехун подумал немного и решил, что так на самом деле будет лучше. А Муська своё обещание выполняла, каждый день псу что-нибудь приносила. Не сказать, чтобы наедался досыта, но немного легче жизнь стала.
Муське от хозяев тоже доставалось. Особенно боялись хозяева, что она может что-то со стола украсть (а что там украдёшь? Хозяева сами впроголодь питались. От жадности). Но если Муська хоть краем глаза на продукты смотрела, или мяукала лишний раз, хозяйка сразу за веник хваталась, и лупцевала им кошку от всей души.
Вот так жила Муська. И стала часто она задумываться: почему это животные должны у людей в подчинении находится? Даже у таких злых и жадных, как их хозяева.
2.Звёздочка
Как-то раз, в конце лета сидела Муська во дворе и любовалась на звёзды. Охота сегодня вышла неудачная , сама не поела, и друга Брехуна ещё не накормила. Впустую только пробегала, устала и решила немного отдохнуть.
Нравились Муське звёзды. Красивые. Только висят высоко. Муська уже пробовала достать их с крыши. Не дотянулась.
А сегодня она вдруг увидела, что некоторые звёзды срываются с неба и падают вниз. Вот бы найти! Вдруг они вкусные?
И вот, когда одна звезда упала, по расчётам Муськи, совсем рядом, она отправилась на поиски. И ей повезло! За сараем, в котором жила корова, в бурьяне что-то светилось! Муська продралась через заросли сорняков и увидела, что на земле лежит совсем маленький, со сливу величиной, светящийся хрустальный шарик. Он так лучился, так переливался, что у Муськи от восторга захватило дух. К шарику была привязана тонкая верёвочка. В одном месте она порвалась. «Вот почему звёздочка упала!» – догадалась Муська. Она осторожно понюхала, а потом лизнула находку, но звезда явно была несъедобной. И это было хорошо: как можно съесть такую красоту!
Сначала Муська хотела отнести свою находку к дому, похвастаться перед Брехуном, но потом испугалась: утро скоро. Если хозяева увидят такую вещь, то точно отнимут. И она решила закопать найденную звезду здесь же, за сараем, а по ночам приходить, раскапывать ямку и любоваться на своё сокровище.
3.Превращение
Муська, конечно, не выдержала и рассказала Брехуну о своей находке. Но он не поверил.
– Ладно. Завтра, когда хозяева спать лягут, я тебе покажу, – пообещала Муська.
И вот, на следующую ночь, когда в окнах домика погас свет (а хозяева ложились рано, чтобы не жечь попусту электричество: за него же платить надо!), Муська отправилась за сарай, чтобы откопать свою находку и показать псу.
Но за сараем её поджидал сюрприз: там виднелась какая-то полупрозрачная фигура, похоже, женская. Это существо бродило по бурьяну, совсем не сминая его, и вглядывалось себе под ноги.
Увидев кошку, существо остановилось и обратилась к Муське каким-то звенящим хрустальным голосом:
– Скажи, ты вчера вечером ничего не видела? Ничего здесь не находила? Я же точно заметила место! Но здесь ничего нет. Ещё день, и всё, конец!
– Вы что-то потеряли? – спросила Муська. Она очень надеялась, что речь идёт не о звезде. Ужасно не хотелось отдавать такую красивую вещь!
– Понимаешь, мы звёздные феи. Нас очень, очень много. И каждая ухаживает за своей звездой: чистит её, смотрит, хорошо ли она прикреплена к небосводу. Но есть у нас такие шалуны, которые любят срывать с неба звезды и кидать их на землю. Они говорят, что это называется звездопадом, и что людям нравится такое зрелище. Не знаю. Может, и нравится, но только если быстро не найти звезду и не прикрепить её на то же место, то фея, чью звезду сшибли, исчезнет! Ведь кому нужна звёздная фея без звезды?
И звездная фея заплакала. Муське стало её ужасно жалко. «Зачем мне звезда? – подумала она. – Только для игры и любования. А фея без неё пропадёт».
А вслух сказала:
– Я тут вчера нашла одну блестящую штучку. Я думала, она ничья. Но если это то, что вы ищите, забирайте.
И она быстренько выкопала из земли звезду.
Фея издала крик радости, прижала пропажу к себе, а потом обратилась к Муське:
– Даже не знаю, как тебя благодарить. Ты спасла мне жизнь! Скажи, есть ли у тебя какое-то желание? Самое-самое заветное? Я постараюсь его выполнить.
– Я хочу стать человеком! – неожиданно для самой себя вдруг заявила Муська. – Люди сами себе хозяева, что хотят, то и делают. И никто их не бьёт ни веником, ни поленом.
– Ну, с этим можно поспорить, всякое бывает. Мне сверху многое видно, – возразила фея. – Ты хорошо подумала? Быть человеком непросто. У тебя есть, где жить, чем питаться? Справишься?
– Справлюсь, – заверила Муська. – Всё равно, хуже, чем здесь, мне нигде не будет.
– Что ж, будь по-твоему, – промолвила фея и взмыла в небо. Муська наблюдала за её полетом, пришлось даже встать на задние лапы. А когда звездная фея исчезла из виду, становиться на все четыре конечности почему-то не захотелось. И Муська с удивлением увидела у себя вместо передних лапок руки. Насколько это было возможно в темноте, Муська осмотрела себя. Точно, она больше не была кошкой. Исчез хвост, уши переместились и стали округлыми и прижатыми к бокам головы, а не торчащими на макушке, шерсти тоже больше не было. На ней было черное платьице без рукавов, а волосы на голове, похоже, были рыжими. Двигалась Муся не совсем уверено: всё же на двух ногах ходить тяжелее, чем на четырёх. Она было просто потрясена свершившимся, но всё-таки сообразила, что со двора надо убираться как можно скорее. Муся знала, что хозяева терпеть не могут посторонних людей у себя на участке. А как же Брехун? Она ведь его сегодня ещё даже не накормила! Надо его взять с собой, пока хозяева вконец пса не уморили.
– Гав! Гав! – начал Брехун, увидев перед собой постороннюю девушку. – Р-р-разорву!
– Тихо, Брехун! – осадила его девушка. – Это я, Муська. Просто я того, немного превратилась. И собираюсь сейчас удрать. Скажи, хочешь со мной? Я, правда, ничего пока не придумала, как жить буду, ну да как-нибудь, надеюсь, не пропаду. Ну что, пойдешь со мной?
– Ура! – гавкнул пёс и тут же заткнулся, испугавшись, что проснутся хозяева, и побег сорвётся.
Муся, стараясь не греметь цепью, расстегнула ошейник, и Брехун вырвался на свободу.
Радость освобождения придала друзьям сил, и они во всю прыть устремились как можно дальше из деревни.
4.Нелёгкая свобода
«Свобода! Свобода! Свобода!» – только эта мысль и сверкала в голове Муси, словно молния. Злые хозяева остались где-то позади, а впереди была непонятная человеческая жизнь. Но сейчас об этом думать было некогда.
Деревня уже была далеко позади, и беглецы немного снизили темп. Брехун ослабел от голода. У Муси тоже в животе было пусто, но её гораздо сильнее утомлял бег на двух ногах. Так ведь и упасть недолго! Муся даже попробовала передвигаться на четырёх конечностях, но это было ещё неудобнее: ноги были гораздо длиннее рук, а пальцы на руках мешали бегу. «Никогда раньше не замечала, что люди так странно устроены!» – удивлялась Муся.
Первым сдался Брехун:
– Давай отдохнём, – взмолился он, и не дожидаясь согласия, повалился прямо на дороге.
– Брехун, погоди, – задыхаясь от бега, попросила Муся. – Здесь все ходят, здесь нас увидеть могут. В деревне все нас знают. Увидят – хозяевам вернут.
– Тебя не вернут, – возразил пёс. – Тебя никто не узнает. Ты совсем на себя не похожа стала. А ты точно Муся? – вдруг засомневался Брехун.
– Муся, Муся, а кто же ещё! Меня, может быть, и не узнают, а тебя узнают точно. Я тоже отдохнуть хочу. Но лучше не здесь. Вон там деревья, видишь? Давай там спрячемся.
– А нас хозяева деревьев не выгонят? – засомневался пёс.
– Ты же видишь, забора нет. Значит, деревья ничьи. Вставай, пошли.
Невдалеке на фоне ночного неба чернел лес, и беглецы поплелись туда.
Когда они решили, что углубились в чащу достаточно, и здесь их никто не увидит, то с наслаждением растянулись на земле, ещё не остывшей, после жаркого летнего дня.
Пёс даже отключился, правда, ненадолго.
Муся лежала и размышляла о том, что же будет дальше? Слишком неожиданно всё произошло, и она совсем растерялась.
– Я есть хочу, – внезапно раздался голос Брехуна. – Ты меня обещала каждый день кормить. Иди на охоту!
– Я тоже есть хочу, – призналась Муся. – Но, Брехун, я больше ловить мышей не смогу.
– Почему? – изумился Брехун. – Их же здесь полно. Я их слышу. И чую.
– А я не слышу. И не чую больше. И даже не вижу: совсем в темноте видеть перестала. Понимаешь, у людей, оказывается, чувства по-другому устроены. И двигаться быстро, как раньше, я уже не могу. И когтей у меня нет, – грустно ответила Муся.
– Тогда я съем тебя, – немного подумав, объявил Брехун. – Ты теперь большая стала, тебя надолго хватит.
– Брехун, ты что, совсем с ума сошёл? – возмутилась Муся. – Тебе не стыдно? Я тебя освободила. Если тебе нравились жизнь впроголодь на цепи, побои поленом по спине и бокам и служба за пустую похлёбку, то и оставался бы. Я же тебя спрашивала! А у тебя никакой благодарности. Хочешь, можешь вернуться, ещё не поздно. А ты подумал, надолго меня хватит? Ну, на несколько дней, а потом снова есть захочешь. Ещё кого-нибудь съешь? Кончится тем, что тебя поймают и убьют.
Муся отвернулась и замолчала. Она обиделась на Брехуна. В самом деле! Делаешь, делаешь ему доброе, а он всё одно заладил: «съесть, съесть…» Бессовестный.
Так они и сидели, надувшись друг на друга, а потом Брехун вдруг спросил:
– А почему это ты превратилась, а я нет? Не по-честному это!
– Понимаешь, Брехун, всё так быстро случилось…
И Муся рассказала псу, как она неожиданно встретила звёздную фею, и как ей не хотелось расставаться со звездой, но как потом ей стало жалко бедняжку, и она всё же отдала ей свою находку.
– Понимаешь, она очень торопилась, и в самый последний миг спросила про моё желание. Я даже и сама не знала, что у меня такое желание есть. Просто вырвалось – и всё. А про тебя я даже не знала, хочешь ли ты стать человеком или нет. Вот скажи, Брехун, если бы тебя спросили, чего ты больше всего на свете хочешь, и временя на раздумье не дали, чего бы ты пожелал? – спросила Муся.
– Косточку! – не задумываясь ни на секунду ответил пёс – Косточку с остатками мяса! Мне такую однажды через забор сосед кинул. Вкусная – не передать! Только хозяин её почти сразу отобрал, а меня несколько раз цепью огрел. «Тебя, – говорит, – приманивают, чтобы ты чужих в дом пустил, а ты и рад от воров подачки принимать!»
И Брехун загрустил, вспомнив и утраченную косточку, и побои, и несправедливые обвинения.
– Ну, получил бы ты от звёздной феи свою косточку, ну съел бы её. А дальше что?
Про «дальше» Брехун не задумывался.
– А дальше всё пошло бы по-прежнему: цепь, побои, голодная жизнь. Выходит, ты бы своё желание впустую истратил. Надо всегда выбирать самое-самое главное в жизни. Я пока не знаю, как буду жить дальше. Фея сказала, что человеком быть нелегко. Но я буду стараться. Надеюсь, у меня получится. А тебе совсем необязательно быть со мной. Ты свободен. Хочешь, к старым хозяевам возвращайся, хочешь – новых ищи, хочешь – сам по себе будь.
Брехун немного помолчал, а потом сказал:
– Ладно, я вроде всё понял. Не буду я тебя есть. Не бойся.
– А я и не боюсь! – ответила Муся. Больше всего на свете ей сейчас хотелось спать, и она совсем не заметила, как задремала.
5.Первое знакомство
Проснулась Муся, когда было уже совсем светло. Солнечные лучи пробивались даже сквозь веки. Она решила ещё немного понежиться с закрытыми глазами и вспомнить свой удивительный сон. Приснилось Мусе, будто бы она нашла упавшую звезду, а потом отдала её звёздной фее, а та за это превратила её в человека. И потом они с Брехуном убежали. Такой волшебный сон, и при этом такой ясный и чёткий, как наяву. Обычно Мусе снились сны путаные, обрывочные: мыши, веник, хозяева, Брехун на цепи и снова мыши. Утром сны сразу же забывались, а этот Муся помнила до последней детали. Приснится же такое! Настроение у Муси после такого сна было бы и вовсе прекрасное, если бы не сосущая пустота в желудке. Надо вставать. Видно вчера была плохая охота, может быть сегодня повезёт больше.
Муся открыла глаза и поняла, что всё было взаправду: и превращение, и побег – всё-всё!
Впервые при свете дня Муся разглядела свои человеческие руки и ноги, всю себя, кроме лица, разумеется: зеркала у неё не было.
Душу Муси заполнили одновременно радость и страх. И страха было больше. Что делать? Что есть? Куда идти? Как жить дальше? Ведь предупреждала же её звёздная фея, что человеком быть нелегко!
Рядом сидел Брехун. И впервые за всё время их знакомства Муся увидела на его морде улыбку.
– Что уставился? Съесть меня хочешь? Я думала, ты уже к хозяевам вернулся. К любимой похлёбке. И к цепи. И к полену.
– Зачем мне похлёбка? – продолжал улыбаться Брехун. – Зачем мне возвращаться? Что я там потерял? Я, оказывается, не хуже тебя охотиться умею! Побегал вчера немного, брюхо набил! Ну, что мы дальше делать будем?
– Дальше! Ты наелся, а я голодная! – ответила Муся. Она всё ещё была сердита на пса за вчерашнее. – Ты делай, что хочешь, а я пойду искать, что поесть.
– В чем дело? Здесь полно еды! Ну да, ты ведь вчера сказала, что у тебя с охотой проблемы… Хочешь, я тебе наловлю мышей? Правда, днём их поменьше…
– Нет, – сказала Муся. Почему-то при мысли о мышах её замутило. Но само предложение пса смягчило ей сердце, всё-таки, он о ней подумал.
Муся поднялась с земли и побрела по лесу. Сегодня она уже передвигалась на двух конечностях гораздо увереннее. Но это её почти не радовало: очень хотелось есть. Что бы сейчас съел на её месте другой человек? Особенно здесь, в лесу?
Муся вспомнила, что в её бытность кошкой что-то внутри неё иногда подсказывало, что надо съесть немного травы. И она жевала травинки, причём точно знала, какие можно есть, а какие – нет. Вот и сейчас под ногами полно травы. Но какая съедобная, какая нет, Муся теперь не понимала. Сорвала наугад какое-то растение, пожевала и выплюнула: гадость! Горькое, жёсткое… Нет, эта пища не для неё. Она же превратилась не в корову, а в человека!
Ещё в траве встречались грибы. Мусе они были знакомы, потому что хозяева летом и осенью частенько ходили в лес и возвращались с полными корзинами. Они раскладывали грибы на столе, самые красивые отправляли обратно в корзинку, а которые были похуже, сушили, варили, жарили. Те грибы, что вернулись в корзину, хозяева куда-то увозили и возвращались уже без них очень довольные и почти не злые. Раз хозяева грибы ели, значит их можно и Мусе. А сырыми их едят или нет? Муся не знала. Ещё она помнила разговоры хозяев о том, что грибы бывают и вредными. Какие вредные, какие нет – как во всём этом разобраться?
Ох, нелегко, нелегко быть человеком! Гораздо больше голода страшила Мусю мысль о том, что надо будет общаться с другими людьми. Люди всё время разговаривают, спрашивают о чём-то. Что им отвечать? Она же почти ничего не понимает в человеческой жизни! А если не общаться, то никогда и не научишься быть такой, как они.
Её размышления прервал Брехун:
– Ну что? Куда идём? – поинтересовался он деловитым тоном.
– Я же тебе вчера сказала: хочешь – к старым хозяевам возвращайся, хочешь – новых ищи. А от меня отстань, мне и без тебя нелегко.
– Это потому, что ты голодная! – заявил пёс. – А поешь – сразу настроение другим станет, по себе знаю! А хозяйку я уже себе выбрал: ты моей хозяйкой будешь! Ну что, согласна?
Муся задумалась. С одной стороны ей было жалко Брехуна. Конечно, он вздорный: то и дело хочет её съесть. Да и глуповат малость. Но ведь жалко же его! Вместе они терпели от своих злобных хозяев побои и ругань, жаловались друг другу на обиды и тяжёлую жизнь. И он был её единственным другом. Ну как теперь расстаться? А с другой стороны – какая она хозяйка? Ей бы самой как-то устроиться в новой жизни, понять, как это – быть человеком. А хозяин – он ведь о своём питомце заботиться должен. Даже их хозяева, и те похлёбку псу выносили и объедки разные. А она разве знает, как эту похлёбку варить? И где варить? Люди, между прочим, в домах живут, а не в лесу. А у неё ни дома, ни вообще ничего нет.
– Нет, Брехун, извини, не могу. Я ведь ещё только меньше дня назад человеком стала, сама не пойму, как мне жить. Поищи других хозяев!
– Не надо мне других! Какие они ещё будут, эти другие? Может быть, хуже прежних. И бродячим тоже быть не хочу. Забегали как-то ночью бродячие к нам в деревню – на кур поохотиться. Свою жизнь расхваливали: мы, мол, вольные звери. Куда хотим, туда идём, что хотим, то и делаем. Не то , что вы – на цепи сидите! Ха-ха!
А потом полезли в чей-то курятник, хозяин с ружьём вышел, как пальнул, сразу одну уложил, остальные еле ноги унесли. Нет, мне такой жизни не надо. Нельзя приличной собаке без хозяина жить. А тебя я давно знаю, ты добрая, всегда со мной добычей делилась, хотя сама недоедала. Послушай, я тебе в тягость не буду. Еду сам себе буду добывать. Защищать тебя буду, если что. Ну и вообще помогать, чем смогу. А ты обязательно настоящим человеком скоро станешь, я верю в тебя. Муська, а Муська, соглашайся!
– Ладно, – наконец вынесла своё решение девушка. – Ходи пока со мной. Только обещай, что не станешь больше говорить, что съешь меня.
– Да это я того, шутил!
– Я таких шуток не люблю. Мне и без них тревожно и страшно. Сейчас я постараюсь найти место, где люди живут. Только не нашу деревню. Тебя там все знают, сразу изловят и снова на цепи окажешься. Давай вернёмся на дорогу и дальше по ней пойдём, может быть, выйдем куда-нибудь.
Брехун очень старался быть примерным псом и самым кратчайшим путём вывел их на дорогу.
Муся шла и размышляла, почему это в свою бытность кошкой её совершенно не напрягало ходить босиком? А сейчас под ноги то и дело попадались камешки и палочки, которые кололи подошвы. «Надо где-то раздобыть обувь», – подумала Муся. Но где люди её берут, она не знала.
А Брехун наслаждался свободой: он то припускал за бабочкой или птичкой, то подбегал к Мусе и преданно заглядывал ей в глаза. А когда девушка слегка потрепала его по голове, то пёс вообще пришёл в полный восторг и принялся скакать вокруг, поднимая клубы дорожной пыли.
Но вдвоём они брели недолго. Вскоре к ним присоединилась женщина средних лет, свернувшая на дорогу с боковой тропинки. Была она на голову выше Муси и в два раза шире в плечах, крепкого телосложения, но не полная, а просто привычная к тяжёлому физическому труду. В руках у женщины была увесистая корзина, обвязанная сверху белой тканью.
– Доброго утречка! – поприветствовала она путников, а вернее, Мусю. Собакам ведь «доброго утречка» не говорят. – Не скажешь, сколько времени? Хочу к девятичасовому успеть. Он пятнадцать минут у нас стоит, аккурат успею пассажирам яблоки продать. Они, пассажиры-то, от скуки вмиг всё расхватают. Яблоки в этом году уродились – загляденье! И полным-полно. Куда мне одной столько? А лишний рубль не повредит. Ну что, не опаздываю?
– Не знаю… – промямлила Муся. Она почти ничего не поняла из этой быстро произнесённой тирады. «Сколько времени, девятичасовой, пассажиры, рубль…» Ну как, как это всё понять? Это был её первый разговор в человеческом качестве, и Муся внутри тряслась от страха. Лучше молчать, чтобы не ляпнуть чего лишнего.
Но попутчица говорила за двоих:
– Вижу, вижу, часов нет у тебя. Что, и телефона нет?
Ещё один непонятный вопрос. Муся отрицательно качнула головой.
– Вот! А моя Ксюша (это доча моя), как с утра глаза раскрывает, так и до вечера в телефон пялится, оторваться не может. Я ей: «Доча, глазки заболят, пожалей себя!» А она мне: «Мама, ничего ты не понимаешь, сейчас молодёжь без гаджетов жить не может!» Вот ведь, сами их гадами признают, а расстаться не могут! А сейчас смотрю на тебя, и вижу – не вся молодежь этой пагубе поддалась! Вы с Ксюшей моей похожи: она такая же тоненькая, в чём только душа держится? Ничего не ест, фигуру бережёт. Сейчас, говорит, толстые не в тренде. Что это за тренд такой, полуголодом сидеть? Объясни мне! Небось, есть постоянно хочется, а? Так ведь и характер испортить можно, голодный человек всегда злится.
Муся вспомнила про Брехуна и кивнула.
Этот кивок ободрил собеседницу, и она продолжила:
– Вот и я говорю: если не объедаться, всё на пользу! Яблочко хочешь? – безо всякого перехода спросила она и откинула с корзинки угол ткани. При виде крупных, золотисто-розовых яблок у Муси засосало под ложечкой. Странно. В свою кошачью бытность Мусе случалось находить в саду упавшие с дерева яблоки, но никогда ей не приходило в голову попробовать их. А сейчас?
Муся нерешительно протянула руку.
– Бери, бери, не стесняйся, – снова предложила женщина. – Ну как? – поинтересовалась она, когда Муся вонзила зубы в румяный бок яблока, и в рот к ней брызнул ароматный кисло-сладкий сок.
– Вкусно! – ответила Муся с набитым ртом. А потом у ней в голове всплыло ещё одно слово, которое она слышала когда-то, очень давно, и которое их хозяевами не употреблялось. – Спасибо.
– На здоровье! – кажется, даже обрадовалась женщина. – Как же тебя звать, красавица, если не секрет?
– Муська, – ответила девушка.
– Муська? – удивилась спутница. – Так, скорее, кошек зовут. Или дома тебя так прозвали? А полное имя как? Мария? Я тебя лучше Машей звать буду, можно? Родителям, конечно, как угодно своё дитя любя называть не возбраняется, а всем прочим… А мы с тобой тёзки, выходит, меня Марьей Григорьевной зовут. А скажи, Машенька, что это ты босиком? Что, тоже мода такая? Так и ногу поранить можно, особенно, как в город придём. Там то и дело стекло битое встретишь или другую дрянь. Родители-то ругаются, небось?
– У меня нет родителей, – неожиданно вырвалось у Муси. Она сразу же испугалась, что начнутся расспросы по этому поводу. Зачем только ляпнула?
– Ах бедняжка! Значит, ты сиротка! А ведь почти ребёнок! Ах, горе, горе! То-то я смотрю, грустная ты, неразговорчивая! А я-то дура, всё болтаю, болтаю!
За этими разговорами они вступили в небольшой городок.
– А я сейчас тоже одна-одинёшенька живу. Муж мой уже два года, как умер. От ковида этого, будь он неладен! Такой сильный, крепкий был мужик, сроду никогда не болел! Курил, правда, много. Из-за этого и не справился с заразой! Врач сказал, что если бы у него лёгкие не были бы табаком попорченные, то смог бы выкарабкаться. А так…
Марья Григорьевна слегка взгрустнула, а потом продолжила:
– А Ксюша в том году школу закончила, да в институт и поступила, да и не просто, а в Москве! И на бюджет! Представляешь, какая умничка!
Нет. Муся не представляла. Она ума не могла приложить, что ей делать с этим потоком совершенно непонятной информации. Но на всякий случай кивнула.
– Да, на бюджет! – повторила непонятные слова попутчица. – На платное мы бы не потянули. У меня зарплата – не зарплата, слёзы! Про стипендию и говорить нечего. А хоть и бюджет, а всё же Москва больших средств требует, прямо как бездонная бочка! И одеваться как попало там нельзя, засмеют, и жизнь в столице дорогая. Вот приезжала Ксюша на каникулы, я ей всё что было, отдала. А что, я не проживу, что ли без денег? Не впервой! Вот сейчас яблоки продам, на пару дней хватит. А там, и зарплата! Ой, я болтаю, болтаю, а уже, слышишь, поезд близко!
Действительно, Муся слышала какой-то приближающийся грохот.
– Я быстренько! Если есть время, подожди меня, ещё поболтаем! – крикнула Марья Григорьевна и припустила почти бегом. И в этом же направлении неслось нечто, настолько ужасное, что Муся еле сдержалась, чтобы не закричать во всё горло. Это была вереница огромных железных домов с окнами, которые с лязгом и грохотом неслись один за другим по какой-то насыпи. Муся, преодолев страх, издали наблюдала за тем, как стремительное движение этой железной махины замедлилось, а потом и вовсе прекратилось. И удивительно! Из открывшихся дверей этих железных домов стали выходить люди. Как они не боялись находиться в чреве такого чудовища?
А Марья Григорьевна уже расположилась со своей корзиной на скамейке, и люди сразу её окружили, так что Муся не могла разглядеть, что там происходило. Она попыталась увязать то что увидела, с тем, что услышала раньше. Очевидно, железное чудовище – это тот самый «девятичасовый». А люди, вышедшие из него – пассажиры. И Марья Григорьевна очень спешила, чтобы что? Угостить яблоками? Но почему именно их? Вон кругом сколько людей! Пока Муся не могла найти ответ. Она решила не ждать, когда женщина освободится. Марья Григорьевна понравилась ей. Она говорила хоть и непонятно, но дружелюбно. И всё-таки Муся боялась дальнейших разговоров, вдруг начнутся расспросы, придётся отвечать. А что отвечать – неизвестно.
Пока она стояла в нерешительности и в раздумьях, произошли кое-какие события. Со стороны «девятичасового» раздался какой-то пронзительный звук: то ли крик, то ли свист, и услышав его, все пассажиры кинулись к своим железным домам и исчезли внутри. Двери захлопнулись, а «девятичасовой» слегка дёрнувшись, сдвинулся с места, а потом, всё ускоряясь, стуча и лязгая, помчался по своему пути.
Женщина по имени Марья Григорьевна возилась со своей корзинкой, и Муся поняла, что сейчас она направится к ним. А Муся ещё немного колебалась, стоит ли продолжать знакомство. Она боялась расспросов, боялась влипнуть в какую-нибудь неприятность. Разумнее сначала оглядеться, а потом уж знакомства заводить.
– Муська, а Муська! Она нас к себе возьмёт? – вывел её из оцепенения Брехун – От неё пахнет вкусно! Она нас накормит? Мы теперь у неё жить будем? Она, кажется, добрая…
Когда они только повстречались с Марьей Григорьевной , пёс благоразумно решил держаться на некотором расстоянии позади, но, конечно, разговор слышал.
– Брехун, думай, что говоришь! – строго осадила его Муся. – С чего ты решил, что мы ей нужны? Мы же с тобой ничего об этой жизни не знаем. А то придём к чужому человеку (если она нас даже пригласит) и ничего толком сказать не сможем. Ну тебя-то она спрашивать не будет, с собаками не беседуют. А что мне говорить прикажешь? Нет, давай побыстрее отсюда уходить!
И Муся решительно зашагала в сторону стоящих поодаль домов, а Брехун потащился за ней.
6.Магазин
Вот он какой, город! Во всяком случае, Муся думала, что это город. Хозяева часто говорили: «Надо в город съездить». И сначала Муся думала, что город – это такой особый огород, звучит-то почти одинаково. И что хозяева туда за продуктами ездят. Но потом поняла: нет. Наоборот, хозяева туда, в город всем нагружают машину, а обратно возвращаются с пустым багажником. Спросила Брехуна – тот не знал. Стала прислушиваться к тому, что люди на улице за забором говорили. И скоро поняла, что город – это место такое, где чего только нет. Поэтому все только чуть что понадобится – в этот город едут. Понять-то, поняла, да только Муськины хозяева не оттуда, а туда всё везли. Одним словом, разобраться почти невозможно.
И вот сейчас брела Муся по улицам и головой вертела, от изумления не в силах в себя прийти. Вся земля какой-то твёрдой серой корой покрыта. Босые ноги так по ней и шаркают. Машин и в деревне много было, но чтобы столько… И ещё почти все Муську гудками пугают, так что она во все стороны шарахается, не поймёт, куда отскочить. А водители ещё из окон и кулаками грозят. И орут что-то. Совсем не знает, что делать, бедная Муся. Хорошо, что подошёл к ней мужчина, крепко взял за локоть и оттащил к краю улицы, где все люди и шли по своим делам. Ещё и выговорил ей:
– Вы что, девушка, не в себе? Или из какой-то глуши приехали, не знаете, что нельзя по проезжей части ходить? На это тротуар есть!
Ага, тротуар. Надо быть внимательнее и замечать, что другие люди делают, и за ними повторять. Смешно: тот человек ей «вы» сказал. Никогда к Мусе до этого дня так никто не обращался.
– Эй, Муська! – прервал её размышления Брехун. – Из этого дома едой пахнет. Ты же есть хотела? Давай, зайдём.
Муся посмотрела. Похоже, в этом доме никто не живёт. Сквозь стеклянные стены видны длинные ряды полок, с которых люди берут какие-то коробочки, баночки и пакетики и кидают их в тележки, которые катят перед собой.
Вот как добывают люди пищу в этом прекрасном месте! А Муська-то дивилась: что же в городе люди едят? Ведь ни огородов, ни коров с козами, ни даже кур не видно.
И тут Муся увидела курицу. Правда, она не гуляла по улице, а лежала, ощипанная, в пакете, который какая-то женщина вынесла из этого самого дома.
– Зайдём? – облизнулся Брехун.
– Ладно, – решилась Муся.
Когда они подошли к большим стеклянным дверям, те сами расползлись в стороны. Чудеса!
Муся и Брехун зашли внутрь, но не сделали ещё и пары шагов, как путь им преградил высокий парень в темно-синем костюме.
– Куда с собакой! – заорал он.
Раз спрашивают: «куда?», надо ответить.
– Туда – робко сказала Муся, показав на полки.
– С собакой нельзя! – отрезал парень. – Да ещё без поводка и намордника! Совсем обнаглели!
Муся и Брехун снова выскочили на улицу.
– Вот видишь! – Муся чуть не плакала.
– Подумаешь, – ответил Брехун. – Я тебя здесь подожду. Только ты мне чего-нибудь вкусного вынеси.
– Ладно. Только, Брехун, веди себя прилично. Не лай, не рычи, сядь там, где тебя не очень видно и жди меня. Понял?
– Без тебя знаю, – огрызнулся пёс и забился за каменный ящик, забитый доверху бумажками и другим мусором. Надо будет потом узнать, для чего это всё сюда насовали.
Муся глубоко вздохнула, приказала себе не бояться и снова зашла через стеклянные двери в этот непонятный дом. Эх, когда она была кошкой, проскользнуть везде было легко… Муся, стараясь не привлекать внимания, снова направилась к полкам. Но на её пути опять возник тот тип в синем костюме.
– Я без собаки, – доложила Муся.
– Вижу, – ответил парень. – Босиком почему?
– Нельзя? – шёпотом спросила девушка.
Мужик хохотнул:
– Почему нельзя? Если простудиться хочешь или всю грязь на ноги собрать, то я тебе препятствовать не буду, шагай. Только ты странная какая-то. Учти, у нас все видеокамеры рабочие, так что, если что-то своровать хочешь, не выйдет!
У Муси при слове «своровать» перед глазами сразу возник веник. Захотелось убежать и спрятаться, как обычно она всегда делала, живя у хозяев. Но Муся заставила себя успокоиться и двинулась к полкам.
По пути ей встретилась длинная вереница тележек. Приглядевшись к людям, Муся потянула к себе одну из тележек и зашагала с ней вдоль полок.
Понять, что было внутри упаковок, Муся не могла. Она видела яркие этикетки, но про то, что на них что-то написано, даже не догадывалась. Она предположить не могла, что существуют какие-то буквы, что из них можно сложить слова…
Немного подумав, Муся решила кидать в тележку то, что чаще берут другие люди.
Но вот один отдел привлёк её внимание, там была такая вкуснота, аж слюнки чуть не потекли: в низких стеклянных ящиках лежали куски мяса, ощипанные толстенькие курочки и всевозможная рыба. Муся стала хватать всё подряд. Скоро тележка наполнилась доверху, Муся еле толкала её перед собой. Отдел фруктов и овощей девушка прошла почти равнодушно, но потом, вспомнив про угощение Марьи Григорьевны, кинула в тележку пару яблок.
Между тем, людской поток вынес её к новому непонятному препятствию. Люди вставали в очередь и выкладывали содержимое тележек на какой-то длинный стол, и все упаковки сами ехали к сидящей за невысокой загородкой сердитой тётке, а та всё хватала и кидала на противоположную сторону стола, где уже стоял человек, выложивший упаковки из тележки на стол, а теперь быстро засовывающий их в пакеты. Что-то гудело, стучало, пищало…
Но все люди были совершенно спокойны, и Муся сказала себе, что ничего страшного нет.
Самым непонятным было то, что тётка спрашивала у каждого: «Наличные, карта?», после чего человек что-то вынимал из кармана или сумки, подносил к какой-то штуке на столе. Та пищала. Тетка кидала какую-то бумажку, но человек её не брал, а уходил со своими пакетами.
Неужели во всём этом можно разобраться?!
Наконец, подошла Муськина очередь. Сначала всё шло неплохо. Только яблоки тетка откинула в сторону, сказав, что их нужно было взвесить. Зачем, Муся не поняла, но решила промолчать. Дальше всё было нормально. До тех пор, пока тётка не задала свой вопрос про наличные и карту. Муська пробормотала что-то невразумительное. А что она должна была ответить?
– Платить будете? – уточнила вопрос тётка. Но яснее не стало.
Тем временем тётка, пронзив Мусю взглядом, заорала во всю силу лёгких:
– Макс, Макс, иди сюда! Я тут воровку поймала! Платить не хочет, а сгребла пол магазина! Разберись с ней, а то у меня уже очередь собралась!
Онемевшая от ужаса Муся видела, что к ним направляется человек в тёмно-синей одежде, Сначала девушка испугалась, что это тот самый тип, что не пускал их с Брехуном на входе. Но скоро поняла, что этот моложе и выглядит по-другому. Только одет так же как тот, первый.
Он смерил Мусю взглядом, крепко схватил за руку и куда-то потащил.
В тесной каморке он уселся за маленький столик, а Муся стояла перед ним, повесив голову.
– Ну, что молчишь? – спросил парень. – И не стыдно тебе? Совсем молоденькая, а туда же! Сколько тебе лет?
Муська молчала. Откуда она могла знать, сколько ей лет? Кажется два. Или три.
– Ну и на что ты рассчитывала? Что кассир устала, и не заметит, что ты не уплатила? Ни стыда, ни совести!
Он перевёл взгляд на её босые грязные ноги.
– Ты что, бомжиха? Документы есть у тебя? Живёшь где?
Муся молчала, поскольку суть вопросов была ей непонятна.
– Ну и что мне делать с тобой? В полицию сдать? Вот мне больше заняться нечем! Катись отсюда, и чтобы я тебя больше здесь не видел!
Он вытолкал Муську из магазина через какую-то маленькую дверь, и девушка оказалась в совершенно незнакомом месте. Правда, она быстро сообразила, что находится просто с другой стороны здания. Хотелось немедленно убежать подальше, но надо было забрать Брехуна. И Муся побрела вдоль стены магазина.
Её внимание привлёк какой-то мужчина, перекладывающий из тележки в багажник машины продукты. Ему их отдали, а Мусе нет! Почему?
Может быть, дело в том, что она босиком? Все люди в обуви… И что значит: «платить», «карта», «наличные»? Очень хотелось спросить, но Муська боялась.
Она так задумалась, что даже не заметила, что уже пару минут стоит и смотрит на этого человека.
– Ну, что уставилась? – спросил мужчина. – Видел я там (он махнул рукой в сторону магазина) твои художества. И не стыдно? Ну молодёжь пошла! Не надейся, у меня стащить ничего не удастся! Вот скажи мне, чего ради ты это всё устроила? Ну, я понимаю, пару упаковок чего-то ещё можно стащить. Но телегу-то целую! Или, может, на спор? Или кукушка у тебя поехала? – спросил он, повнимательнее вглядевшись в девушку. – Странная ты какая-то…
– Я есть хочу! – внезапно промолвила Муся. Сказала, и сама испугалась.
– А работать не пробовала? Есть она хочет! А слыхала: «Кто не работает, тот не ест». Так что, бросай дурить, берись за ум, тогда и голодать не будешь.
Потом мужчина, немного поколебавшись, вытащил из багажника какую-то небольшую упаковку и протянул её Муське.
– Вот, держи! По акции сегодня всучили. Я такого не ем, а моя супруга на диете. Сам не знаю, зачем взял. Бери, замори червячка. И прекращай воровать и попрошайничать, я тебе дело говорю.
С этими словами мужчина захлопнул багажник, оттолкнул тележку (та, откатившись, врезалась в стену и жалобно загремела), после чего сел за руль, и через несколько секунд исчез из виду.
Муся проводила машину взглядом. Нет, никогда не разобраться ей в этой непостижимой жизни! Непонятные слова, непонятные поступки… Мусе даже пришла в голову мысль, что, может быть, она на самом деле зря пожелала стать человеком? Но она тряхнула головой, чтобы изгнать оттуда это дурацкое сожаление. В самом деле! Что, вон сколько людей вокруг спокойно живут, а она не справится, что ли? Просто ещё мало времени прошло, а потом она непременно освоится и всё поймёт. Надо только не бояться, смотреть по сторонам внимательнее, всё запоминать и делать, как другие.
Размышляя так, Муся обогнула магазин (так называли люди это место, она слышала и запомнила), и навстречу ей из своего укрытия выскочил Брехун. Он предвкушал сытный обед, но разглядев, что Муся бредёт с почти пустыми руками, слегка затормозил, и восторг в его глазах угас.
– А где еда? – с обидой в голосе произнёс он. – Не дали?
– Ой, Брехун, не только не дали, но и хотели в эту… полицию сдать. Интересно, что это?
– Полиция, – со знанием дела объяснил пёс, – это такие дядьки сердитые, их все боятся!
Брехуну можно было верить: мимо забора, за которым он бегал на цепи, часто проходили люди и вели разные разговоры. Правда, Брехун слышал только небольшие обрывки фраз, но на досуге остальное додумывал.
Муся внутренне содрогнулась, представив, что бы с ней сделали «сердитые дядьки», если бы она попала к ним в руки. Перед глазами сразу возник огромный веник.
Девушка усилием воли прогнала устрашающее видение.
– А почему всем дают еду, а тебе – не дали? – продолжал любопытствовать Брехун.
– Не знаю. Сказали, что нужны какие-то наличные или карта. А что это, где взять – не знаю.
Пёс немного порылся в своей памяти.
– А, так это, наверное, деньги! – проявил он удивительную догадливость. Сколько раз ему приходилось слышать на улице примерно такие разговоры: «Вась, денег займешь до среды?» «Да знаешь, мне на карту платят, налички совсем нет».
– Деньги? – удивилась его догадке Муся. Деньги она видела много раз. Это были такие бумажки разного цвета. Хозяева любили перекладывать их из одной пачки в другую, шепча что-то себе под нос, а затем перетягивали пачки резинками и втискивали их в большую стеклянную банку. Потом плотно закрывали банку крышкой. В таких банках в подполе стояли на полках огурцы и помидоры. Хозяева зимой открывали банки и содержимое съедали. Но с бумажками в банках была совсем иная история. Их тоже относили в подпол, потом раскапывали в одном месте землю, под слоем земли была большая металлическая крышка. Ее снимали, и под ней обнаруживалась яма, стенки и пол которой были выложены кирпичом. Там уже стояло несколько банок с бумажками, и хозяева, помещая в яму очередную банку, каждый раз говорили, что скоро придётся копать новый тайничок. И это их почему-то ужасно радовало. Муся думала, что это у хозяев такая игра, но, на самом деле это её не больно-то интересовало. Хозяева возвращали металлическую крышку на место, забрасывали её землёй, землю тщательно притаптывали, сверху накидывали разный хлам и только потом поднимались наверх, кажется, очень довольные и почти счастливые. Муська думала: «Было бы чему радоваться!» И вот сейчас оказывается, что эти бумажки можно обменять на что-то хорошее, вкусное! Например, на курицу! Муся даже зажмурилась от такой удивительно приятной мысли. Интересно, те, которые в банках как называются: «наличные» или «карта»?
От таких напряжённых и непростых раздумий её отвлёк голос Брехуна. А он уже несколько раз поинтересовался, что же такое его новая хозяйка сжимает в руке.
– Всё-таки удалось что-то стащить? Это есть можно? – настойчиво трындел пёс.
И правда, Муся совсем забыла про упаковку, которую дал ей строгий мужик.
– Брехун, что ты! Я ничего не крала! Это мне тут один человек дал, сказал, что ему не надо.
– Что, что это? – пёс от нетерпения и любопытства даже подпрыгивал.
– Не знаю. Сейчас погляжу, – и Муся разорвала упаковку. Внутри были небольшие пластинки, немного похожие на хлеб. Но пахли по-другому. Муся решилась и отправила одну в рот, а вторую кинула Брехуну.
Он проглотил угощение с неимоверной скоростью и возбуждённо гавкнул так, что люди вокруг обернулись, а некоторые поспешно отошли подальше:
– Вот вкуснотища! Это что, люди всегда такое едят? Дай ещё!
– Тише, Брехун! – строго сказала Муся. – Ты людей напугал! Тут тебе не наш двор, а город. Здесь себя надо прилично вести!
И Муся кинула ему ещё один кусочек неизвестного лакомства. Сама же она медленно разжёвывала пластинку и наслаждалась вкусом. Сначала та хрустела на зубах, потом стала мягкой, превратилась в кашицу и сама скатилась в желудок. И вкус… вкус был совершенно непривычным, но очень приятным.
Брехун, тем временем, поглощал одну пластинку за другой, так что, когда Муся отправила в рот второй кусочек, в упаковке уже было пусто.
– Дожили! Уже собак печеньем кормят! – проворчала проходившая мимо старуха. – Людям есть нечего, а они собак кондитерскими изделиями балуют!
По тому, что старуха тащила два увесистых пакета, забитых продуктами, конкретно к ней фраза «Людям есть нечего» явно не относилась.
«Печенье. Печенье, – надо запомнить, как это называется», – твердила про себя Муся.
Она внимательно рассмотрела обрывки упаковки, чтобы запомнить рисунок, а потом бросила уже ненужную бумажку на землю.
– Что за молодёжь пошла! – сейчас же среагировала какая-то женщина. – Ну посмотрите на неё! Где стоит, там и сорит! Девушка, и не стыдно? До урны два шага!
Она приостановилась и сурово посмотрела на Мусю. Та втянула голову в плечи, и над ней снова просвистел невидимый веник. Женщина с обличающим видом ткнула пальцем сначала в брошенную Мусей бумажку, а потом, слегка обернувшись, в тот самый ящик со всяким мусором, за которым прятался Брехун. Муся поспешно подняла бумажку и отправила её в ящик.
Женщина снисходительно кивнула. Быстрый успех вселил в неё неудержимое стремление продолжать воспитывать Мусю.
– Собака твоя?
Муся робко кивнула.
– Почему без поводка, без намордника? Вон, какая здоровущая! А если покусает кого? Безобразие!
– Я больше не буду, – смиренно сказала Муся. Узнать бы ещё, какие-такие намордник и поводок, про которые она слышит сегодня уже во второй раз.
Женщина окинула Мусю недовольным взглядом, но больше говорить ничего не стала и отправилась по своим делам. Если честно, эта особа очень любила поскандалить, поприцепляться к чему-нибудь. Муся её надежд не оправдала. Неинтересно ругаться с тем, кто тебе не возражает и не дерзит в ответ.
Муся и Брехун побрели дальше по улицам города. Думали они каждый о своём.
Муся переживала, что на неё всё время сыплются замечания, что она почти не понимает всего, что видит кругом. Но потом она сказала себе, что времени прошло совсем мало, а она уже про многое узнала. Вот, идут они с Брехуном сейчас по тротуару, и никакие машины им не сигналят. И в магазине можно получить всё, что нужно, были бы «наличные или карта». И она обязательно узнает, где их берут люди. И что бумажки нельзя кидать на землю, она тоже усвоила. И всякие чудеса вроде «девятичасового» видела. «Я справлюсь, справлюсь» – твердила себе Муся.
А Брехун мечтал о том времени, когда его новая хозяйка станет настоящим человеком, и у неё появятся деньги, и она будет его, Брехуна, угощать разными удивительными и вкусными вещами, вроде сегодняшней…
Пёс облизнулся, смакуя свои мечты. А потом попросил:
– Мусь, а Мусь! Давай снова вернёмся к магазину! Пусть тебе ещё кто-нибудь вкусненького даст. Есть хочется!
– Нет, Брехун. Мне тот человек сказал, что попрошайничать стыдно. Я это и сама понимаю. Поэтому нам сейчас главное понять, где люди эти самые деньги берут. А есть я побольше твоего хочу. Ты и ночью поохотился, и сейчас почти всё печенье съел. А я только две штучки! Да ещё яблоко раньше…
Яблоко… А почему бы, подумалось Мусе, не поискать такое место, где они валяются на земле, как у них в саду. В городе, правда, все деревья были хоть и с листьями, но без плодов. Зачем нужны такие? Но ведь можно спросить, где люди берут яблоки в городе. Если даже вопрос окажется глупым, и на неё накричат, что же, не страшно!
7.Рынок
Муся вглядывалась в лица людей, снующих мимо неё по своим делам в разных направлениях. Ей хотелось задать свой вопрос человеку доброму, отзывчивому… Такому, как Марья Григорьевна. А прохожие, кажется, Мусю совсем не замечали, только иногда немного удивлённо косились на её босые ноги. Наконец, Муся решилась и обратилась к женщине средних лет с добрым лицом, в уголках губ на нём затаилась улыбка. Казалось, эта улыбка только и ждала момента, когда она сможет снова украсить это лицо.
– Скажите, где здесь можно найти яблоки? – обратилась Муся к этой женщине. И та как будто обрадовалась этому вопросу, словно помогать кому-то было самым любимым делом этой женщины.
– Да сейчас в любом магазине навалом яблок, бери – не хочу. А только я думаю, что их только тогда покупать можно, когда ничего другого нет! Красивые-то они – красивые, да, а вкус где? Настоящий яблочный вкус? Трава-травой! Где аромат? Нет, конечно, кто настоящих яблок не пробовал, тому и эти сойдут. А я яблоки, особенно в сезон, только на рынке покупаю. А эти, магазинные, зимой ещё успеют надоесть!
– А рынок… – начала было Муся.
– А вы не местная, видать, – перебила женщина. – Пошли со мной, я как раз в ту сторону иду, здесь недалеко.
По дороге женщина успела сообщить Мусе, что рынок у них в городе совсем маленький, даже и не рынок, а так, площадка, где из ближайших сёл и деревень местные жители свои продукты привозят и продают, что нет там ни администрации, ни санитарной службы, ни проверки весов, и что городское начальство всё время грозится положить этой стихийной торговле конец, построить павильоны и сделать городской рынок цивилизованным и современным центром продажи сельскохозяйственной продукции. Но дальше обещаний дело пока не идёт. Всё это женщина изложила Мусе, которая снова была подавлена очередным потоком совершенно непонятной информации. Как сложен и непонятен мир людей! Неужели всё это можно постичь?
– А я так думаю, что даже лучше, что рынок у нас сейчас такой, как есть, – продолжала рассуждать женщина. – Пришлось мне в других городах бывать, так там не рынки, а не пойми что! Представляете, продавцы не своё продают, а от хозяина, а хозяин на базе затоваривается. Разницы с магазинами никакой. Зачем такие рынки нужны? А у нас кто что вырастил, то и на рынок везёт. За свои товар отвечает. И не подумайте чего, у нас всё чистенько и без обвеса!
Муся была даже рада, когда женщина заявила, что ей сейчас направо, а Мусе – прямо, через квартал и рынок будет.
Муся вспомнила, что надо говорить в таких случаях и сказала:
– Спасибо!
– На здоровье! Удачных покупок! – откликнулась женщина, улыбнулась на прощание и зашагала по своим делам.
«Ну вот. Вовсе не так страшно, – сказала себе Муся. – Я уже привыкаю».
Перед ней была небольшая площадь, ограждённая забором, похожим на те, которые были в её родной деревне. Широкие ворота были распахнуты, и за ними виднелись два высоких длинных стола из некрашеного дерева. Таких длинных столов Муся никогда в жизни не видела: они тянулись на всю длину огороженной площади. На столах стояли ящики с картошкой, помидорами, огурцами, сливами, грушами, бутылки с молоком, корзинки с яйцами. Все эти продукты были знакомы Мусе, и она вздохнула с облегчением: наконец-то всё понятно! Позади столов стояли одни люди, а между столами прогуливались другие. Те, последние, разглядывали продукты на столах, иногда подходили, что-то говорили, потом человек с противоположной стороны стола клал картошку или яблоки на весы, а потом пересыпал их в пакет. Про весы и взвешивание Муся знала хорошо: её бывшие хозяева обожали всё взвешивать. Но Муся никогда не задумывалась, зачем они это делали. Это её не касалось. Разве она думала, что эти знания ей могут когда-то пригодиться?
Но самым интересным было то, что взамен того, что им отдавали, люди за прилавком получали бумажки, которые, как уже поняла Муся, назывались деньгами. Это было ценнейшее открытие! Значит, чтобы у них с Брехуном появились деньги, надо что-нибудь обменять на них! Здесь, на рынке! Только вот что? У Муси ведь ничего не было, совершенно ничего. А есть хотелось всё сильнее. От одного взгляда на изобилие, выставленное на столах, начинала выделяться слюна.
Есть хотел и Брехун. Он всегда хотел есть.
– Муська, давай зайдём, поедим! Вон, сколько здесь всего! – воодушевился пёс.
– Брехун, веди себя прилично! – осадила его девушка. – Здесь, наверное, ничего за так брать нельзя. Видишь, все меняются на эти, деньги…
– Чего раскомандовалась! – огрызнулся Брехун. – Сама ничего толком не знаешь, а замечания делаешь! Если ты хозяйка, то кормить меня должна!
– Я тебе в хозяйки не набивалась! – напомнила Муся. Но Брехун уже её не слушал. Он устремился в ворота и стал бегать вдоль столов, лавируя под ногами у людей. Они недовольно косились на пса, но пока молчали. Молчали до тех пор, пока Брехун не попытался стащить что-то со стола.
Муся ринулась к нему.
– Прекрати немедленно! – зашипела она псу в ухо.
– Девушка! Это ваша собака? Почему без намордника? Почему без поводка? Собакам нечего на рынке делать! – раздались со всех сторон голоса.
– Выйди отсюда и жди меня за забором! – сказала Муся тихо, но таким зловещим тоном, что Брехун, поджав хвост и повесив голову, потащился к выходу, недовольно ворча себе под нос.
– Извините, – сказала Муся людям. – Извините, он у меня совсем недавно, один день всего, ещё меня не слушается.
Когда человек извиняется и признаёт вину, ругаться с ним уже неинтересно, и люди вернулись к своим делам.
А Муся пошла вдоль столов (попутно услышав от кого-то, что они называются прилавками). Стоило ей только на секунду остановиться, как человек по ту сторону (Муся вскоре узнала, что он называется продавцом) начинал расхваливать свой товар (тоже новое слово!), предлагал попробовать, говорил слова, которые Муся постоянно слышала от хозяев, но их значения не знала: «кило, полкило, триста, сто, пятьдесят…» Девушка понимала, что ей надо срочно узнать, что эти слова означают. Но даже, если она это узнает, у неё всё равно нет ничего, что она бы могла обменять на деньги.
Вдруг она остановилась как вкопанная: перед ней на клеёнке кучками лежали грибы! Их она может набрать в лесу бесплатно! Принести на рынок и обменять на цветные бумажки – деньги!
Муся протянула руку к одной кучке.
– Грибочками интересуетесь, девушка? – оживилась женщина, стоявшая напротив. – Свеженькие, только что из леса! Червивых совсем нет!
Женщина стала выхватывать из кучек то один, то другой гриб и демонстрировать их Мусе.
– А… почём? – это слово Муся тоже выучила сегодня, так люди спрашивали продавцов.
Женщина стала называть все эти непонятные: «триста, пятьсот», показывая на кучки. И Муся снова узнала что-то новое. Грибы, оказывается, назывались по-разному. У женщины были лисички, рыжики и белые. Муся запомнила их вид. И ей даже вспомнилось, что эти названия слышала и от хозяев, но пропускала мимо ушей. Кажется, они особенно радовались белым.
– У меня денег нет, – сказала Муся виноватым тоном.
– А денег нет, чего тогда голову морочишь? – кажется даже немного обиделась женщина.
Но Муся уже брела дальше вдоль прилавка, прикидывая, получится ли у неё обменять собранные в лесу грибы на деньги. И хватит ли этих денег, чтобы обменять их на еду для себя и Брехуна.
В конце прилавка она увидела кое-что интересное. Мужчина продавал мясо. Сырое мясо теперь мало привлекало Мусю, но она сразу подумала про Брехуна.
– Интересуетесь, девушка? – спросил мужчина. – Вам на супчик или на котлеты?
– Мне для собаки, – сказала Муся.
Мужчина хохотнул.
– Для собаки! Моё мясо даже не каждому человеку по карману! Жирно будет таким мясом животину кормить! Для них сухие корма есть!
Потом он слегка задумался.
– Знаешь, могу завтра обрезь принести. Дёшево отдам. Придёшь завтра?
Муся нерешительно кивнула.
– Ну, договорились, стало быть. До завтра.
Разговор был окончен, и Муся побрела к выходу. На рынке без денег делать было нечего. Вот завтра она с утра наберёт грибов и попробует обменять их на деньги. Это называется – продать.
Только вот, как до завтра дотянуть, когда уже голова от голода кружится…
Невесёлые мысли прервал какой-то звук. Это был треск мотора автомобиля. И самое страшное, Муся узнала бы его из тысячи. Это был звук мотора машины её хозяев. Бывших хозяев.
Первым порывом было: убежать как можно скорее. Но тут она вспомнила, что в ней никто не узнает бывшую кошку Мусю. А вот Брехуна они узнают точно!
Муся, расталкивая людей, помчалась к выходу. Брехун развалился на траве около ворот и мирно спал. Муся стала его расталкивать:
– Брехун, Брехун, ну просыпайся скорее! Сюда наши хозяева едут! Тебе убегать надо!
– Отстань! – ещё с закрытыми глазами огрызнулся Брехун. – Тебе надо, ты и убегай!
И он попытался перевернуться на другой бок.
– Не хочешь, как хочешь! – возмутилась Муся. – Вот увидят они тебя, поймают и снова на цепь посадят! Поленом отходят, за то, что убежал! Этого хочешь?
При слове «полено» Брехун подскочил, как ужаленный. А по дороге, поднимая клубы пыли, к ним подъезжала знакомая машина.
– Забеги по ту сторону рынка, затаись и жди меня там! – приказала Муся, и пса словно ветром сдуло.
А Муся, собрав всё свое мужество, осталась и решила немного понаблюдать.
Машина припарковалась на небольшой площадке перед рынком (где уже стояло несколько автомобилей). И из машины вылезли те, кого Муся не хотела бы видеть никогда в жизни: её бывшие хозяева.
«Бывшие, бывшие! Я их больше не боюсь», – твердила про себя Муся, отгоняя призрак веника.
Хозяева, между тем, залезли в багажник и извлекли оттуда большую корзину с помидорами и сумку с торчащими из неё горлышками пятилитровых пластиковых бутылей.
«С молоком», – догадалась Муся, и у неё засосало под ложечкой.
Хозяева потащили свой товар к прилавкам, привычно переругиваясь друг с другом.
– Приспичило тебе сегодня ехать! – ворчал хозяин. – Собаку не просто так со двора свели! Стало быть, кто-то к дому примеривается, а пёс им мешал!
– А ты что предлагаешь, постоянных покупателей потерять? У меня сегодня две бабы обещались молоко забрать! Да и скиснуть оно может, если сегодня не продать, – парировала хозяйка.
– Ну и ехала бы одна!
– Что, на себе всё тащить? Ты же мне водить не разрешаешь, говоришь, что я машину угроблю!
– А помидоры зачем? – продолжал упрекать муж.
– А что, пока я покупателей молока жду, мне без дела стоять? А так, смотришь, и помидоры продать успею…
Хозяин, признавая справедливость аргументов жены, только молча махнул рукой.
– Ладно, ты только побыстрее! Я через час заеду за тобой. Приют собачий где-то здесь недалеко, мне адрес дали.
– Выбирай позлее! – напутствовала его хозяйка.
– Сам знаю! – буркнул хозяин, и машина умчалась.
Бывшая хозяйка раскладывала на прилавке яркие сочные помидоры, которые сразу же привлекли внимание покупателей. И женщина принялась бойко торговать. Сумку с молоком она поставила под прилавок. Вскоре одну бутылку забрала какая-то женщина, а за ней пришла и другая. Хозяйка была с ними необыкновенна любезна, улыбалась (Муся раньше никогда не видела улыбки на её лице) и каждой пожаловалась, что, вот, мол, какие безобразия творятся: со двора ночью свели собаку. Да и кошка куда-то запропастилась! Живодёры, что ли, какие объявились? Ну как жить дальше, куда мир катится?
Когда вернулся хозяин, всё уже было продано, хозяйка, довольная собой, с торжеством взирала на мужа.
– Давай скорее в машину, тревожно за дом, – поторапливал её хозяин.
– День всё же, не решатся днём лезть, – успокаивала себя и мужа хозяйка. – Скажи лучше: раздобыл собаку?
– А то! Правда, пока щенок. Ну да это и лучше, воспитаем, как надо. Обещает крупным быть, лапы большие.
– Главное, чтобы злым был.
– Будет. Натаскаем.
С этими словами хозяева залезли в машину. Муся проводила их взглядом. В заднем окне виднелась несчастная щенячья морда.
Когда автомобиль скрылся из вида, и дорожная пыль, поднятая колёсами, развеялась, Муся отправилась искать Брехуна. Он затаился в высокой траве около забора за рынком.
– Можешь вылезать, – сказала Муся. – Они уехали.
Она поделилась с Брехуном всем, что узнала. Но он, казалось, ничему �