Нить судьбы. Проклятье для проклятого

Глава 1

Аарон

Ледяной поток воды обрушился на моё и без того измученное тело. Раны затягивались медленно, кости срастались не так быстро. Пошевелив ногой, я вновь почувствовал подвижность, выдохнул и перевернулся на спину. Кость срослась дольше обычного.

Перед тем как я отключился, королевский костоправ не спеша пообщался со мной наедине. Последнее, что я помню, - молот в его руке, соприкоснувшийся с моим телом, а после мой крик слился с жестокой реальностью. Боль, много боли стали моими спутниками.

- Мразь, - еле-еле прошептал я пересохшими, потрескавшимися губами.

Знакомый голос вырвал меня из мыслей. Опять он. Мой самый жуткий кошмар. Даже кожа покрылась мурашками от дурного предчувствия. Его смех и холод камней впились в напрягшуюся обнажённую спину. Каждая неровность пола стала до боли знакомой. А ещё эти тяжёлые, приближающиеся шаги. Невольно сжался, пряча голову в руках.

Две пары грубых рук подхватили и поволокли по полу, звеня цепями. Ледяная вода ударила в лицо. Не успев набрать воздуха в лёгкие, я с великим трудом продержался, чтобы не захлебнуться. Пальцы сжали волосы, почти вырывая их, и вытащили лицо из воды. В те самые последние секунды я вдохнул полной грудью. Голова резко закружилась, и тошнота подступила к горлу.

- Чтоб вы сдохли…

И вновь ледяной пол, а я лежу на нём, свернувшись калачиком. Грубая обувь соприкасалась с моим телом, пока меня не вывернуло несколько раз и в глазах не потемнело.

Дрожа от холода и предсмертной агонии, забился в угол, чувствуя, как теряю веру, надежду… Наверное, я не выживу. Заключил я в очередной раз, уходя в мир темноты без

снов.

На долгие дни меня оставили в покое. Не тащили в комнату пыток. Не будили водой. Я просто дремал в давящей тишине, где единственной реальностью стала мышка, скребущаяся у стены. Она приходила в те моменты, когда я погружался во мрак. В те моменты, где реальность и галлюцинации переплетались.

Я боялся. Не смерти. А того, что никогда больше её не увижу - мою малышку…

Сознание плавало, цепляясь за обрывки воспоминаний. И почти все они были о ней. Я сказал, что люблю - она ответила взаимностью. В груди разливалось тепло от одной только мысли. Сердце сжималось, и в этот раз не от страха.

Порой я очухивался, потому что слышал голос. Её голос.

Я видел её. Она улыбалась мне.

Шла в своих грязных штанах ко мне, пока я был в клетке. И в этот раз она была моей.

Я бы продал душу всем богам этого мира, лишь бы вернуться к ней. Когда-то поклялся, что сделаю всё, чтобы вернуть Амелию, но… но встал не на ту сторону. Принял чужую игру за фарс и проиграл.

Дёрнулся. Она снова скреблась. Кое-как сел и прижался ухом к стене. Усталость пыталась меня остановить, унести в мир темноты, но я противился. Эти редкие моменты, когда толком ничего не болело, я старался проводить в сознании.

Она пробралась ко мне в камеру и прошуршала рядом. Я мог бы поймать её и съесть… но она единственная, кто помогает мне оставаться в своём уме. В углу припас для моей гостьи угощение. Корка хлеба уже высохла, но думаю, мышка разберётся с ней. Так и произошло. Огорчило только то, что она тут же скрылась, оставив меня наедине со своими мыслями.

Глаза тут же закрылись, чтобы снова увидеть мою Амелию. Я всё видел. Всё ещё помнил.

Её руки,тонкие пальцы сжимали карандаш, а она сидела за столом перед чистым листом бумаги.

"Аарон…

Пишу тебе, а за окном медленно поднимается солнце, окрашивая небо в оранжевый цвет. Оранжевый - огонь - цвет костра из твоего дома.

Я всё ещё чувствую на одежде твой запах…"

Слёзы, горячие и солёные, выступили на глазах и тут же скатились вниз.

Ладонью стёр накатившую душевную боль. На ладонях осталась липкая смесь грязи и крови, перемешанная с солёной водой.

"Ты спал в яме, а я смотрела на тебя и боялась пошевелиться, спугнуть этот миг. Вдруг ты растворишься и оставишь меня одну…

Я думаю, что принадлежать тебе - это было бы самым большим счастьем для меня. А мне не нужно никуда спешить. Только ты и я…"

- Амелия… - губы беззвучно прошептали твоё имя. Я слишком часто его шептал. Здесь, в углу, под камнем спрятана частичка тебя. Порой я достаю его и трогаю пальцами. Но быстро прячу, когда слышу хоть малейший звук. Они не должны его найти. Никто не заберёт тебя у меня. Никогда.

"Можно просто лежать и слушать, как ты дышишь, и понимать, что всё в мире именно так, как и должно быть.

Я хочу стать твоей…

Твоей? Представляешь, Аарон? Девочке понравился волк… Девочка спасла волка. Волк спас… женщину?

Эти дни станут переломными в моей жизни. И я не знаю, примeшь ли ты беглянку из королевства-агрессора. Примeшь ли ты проклятую дочь короля Альмиреда?"

Снова и снова перечитывая в уме слова из письма. Я помнил каждую строчку, каждое слово.

- Я храню тебя в своём сердце, - хрипло прошептал я, и рука без раздумий накрыла кожу под сердцем. Больно. Как же больно жить без тебя… вдали от тебя.

Ком в горле не давал мне произносить эти слова. Боль в груди рвалась наружу, и я сдавался. Скатываясь на пол, вновь обхватывал ноги и беззвучно проливал слёзы, а после засыпал, обессиленный.

Твёрдая подошва ударила в спину, потом ещё раз, и ещё.

Я не слышал,как он вошёл. Не почувствовал. Перевернулся на спину, застонав от резкой боли, и уставился в непроглядный мрак.

Он вернулся,а значит, пришла новая порция ада. Что я могу дать тебе? Только своё упрямое выживание.

Я буду жить для тебя.

Я приду и заберу тебя.

Больше никто не посмеет остановить меня.

Цепь натянулась,оковы на шее стёрли кожу до кровавой раны. И только небеса знают, откуда у меня взялись силы в тот момент.

Зарычав,обхватил трясущимися руками цепи и потянул ублюдка к себе. Тот от неожиданности оступился на пару шагов, а после… моё безвольное тело распластали, и раскалённое железо сдирало кожу… Оставляя метки… клеймо.

"Ты подарил мне не просто дни. Ты подарил мне целый мир. Мир, в котором рядом с тобой я считаю себя… счастливой. Аарон, быть с тобой - это радость, о которой я и мечтать не могла. Свет не погаснет, пока есть ты. Пока ты дышишь, я буду бороться за нас."

Я буду бороться за нас, любовь моя…

Мрак…

- Жалкое зрелище, друг мой, - неизвестный голос вывел из оцепенения.

В голове сразу пронеслась мысль:сколько же прошло времени с прошлой пытки? Но ответа не было. Кто его знает. Судя по тому, что я чувствую себя куда лучше обычного, раны затянулись, а это главное.

Я повернулся на звук приближающихся шагов.

Невысокий человек в чёрном плаще медленно приближался. Лицо скрыл под капюшоном, а факел в его дряхлой руке освещал моё измученное тело.

Стражник удалился с грохотом, бросив ножи на пыточный стол. Будь они прокляты! Почти скрипя зубами, смотрел на удаляющуюся фигуру. И выдохнул более свободно, когда дверь за ним захлопнулась.

Старик медленно отошёл от меня,пока я на дрожащих руках подполз к стене и опёрся на неё. Кожа тут же покрылась мурашками от прикосновения холодных камней.

Он осматривал пятна на стене, на полу, а после перевёл взгляд на меня. В его глазах не было отвращения, но и сочувствия тоже не наблюдалось. Оставив единственный свет в этой тьме за спиной, он двинулся ближе.

- Ну что, Аарон, - хоть его голос был спокоен, я слышал стальные нотки. Он хозяин. Но, возможно, добрее предыдущего. - Как ваше здоровье?

Прокашлявшись, я сплюнул розовую слюну на каменный пол.

- Цвету и пахну, - сипло проговорил, всё ещё ощущая боль в горле. - Запахи, правда, на любителя.

Старик ухмыльнулся в голос.

- Остроумие - прибежище для тех, кто потерял всё остальное. Я рад, что вы держитесь. Всегда видел в вас равного соперника Его Величеству… - он

кашлянул в кулак. - Жаль, вы так и не поняли свою силу. - Сбросил капюшон и, сложив руки за спиной, продолжил: - Но всё же я пришёл говорить о свободе.

Я медленно поднял голову, не обращая внимания на острую боль в шее.

Чёртовщина, у меня болело всё, что только можно в моём теле.

- Поздно. Её отняли.

- Ошибочное мнение. Снова. Они отняли возможность ходить.

Он указал пальцем на цепи на руках и ногах, а также на оковы, сжимающие шею. - Вдыхать свежий воздух и…

- Болтай, болтай, - выдохнул я. - Легко философствовать, стоя в чистых сапогах на грязном полу.

- Согласен. Абстракция - удел сытых. Поэтому я предлагаю тебе конкретику. Я пришёл предложить тебе выбор.

Молча ждал продолжения, но старик замолчал, только губы шевелились в безмолвной беседе.

- Я дам тебе… Нет, не свободу, а намёк на свободу, на спасение жизни. Здесь, - он обвёл рукой мою камеру-пыточную, - ты уже приговорён к смерти. Просто королю нравится видеть твои мучения. Они будут медленно ломать тебя. Кость за костью. Пока ты сам не взмолишься о смерти. Они не дадут тебе спокойно уйти. Твоё еле живое тело бросят на корм бродячим псам… Или ты можешь выйти отсюда. Прямо сейчас.

Старик вновь замолчал. Прямо сейчас, после своей речи, он смотрел на меня иначе - с мукой в глазах. Возможно, в этом старом теле всё-таки проснулась совесть. Или же это что-то другое. Выгода?

- Что ты хочешь взамен, Рапир Вулаак?

10 месяцев назад. Альмиред.

Новый день. Новый год и новые начинания.

Чем он станет для меня? Для нас?

Я вдохнул и в сотый раз покрутил кольцо на пальце. Теплота касалась души, и страх отступал. Сердце тут же наполнялось любовью. Странной, неистовой, но моей.

А что, если мне не удастся? Я и думать об этом не желал.

Из окна моих покоев открывался вид на две башни. Из рассказов придворных Альмиреда я знал, что четыре башни по краям замка принадлежат детям короля.

Могла ли одна из этих двух быть башней Амелии? Мне никто не скажет. Принцы исчезли. А я остался один. Один в логове короля.

Ночью во время пиршества король Максимус сообщил о беременности жены Михаила, но самого новоиспечённого отца рядом не было.

Меня терзали сомнения. Куда они все пропали?

Дверь неожиданно отворилась, заставив меня вздрогнуть и убрать пальцы от «обещания любить вечно». Сири ворвалась, бурно что-то рассуждая. Её расстроенный голос пробивался сквозь мысли. Она начала рассказывать о своих похождениях ночью, но я не оборачивался, продолжая смотреть в окно на башню справа. А что, если это её?

- Аарон? - позвала она уже за спиной, положив руку на моё плечо, привлекая внимание.

- Что?

- Ты помнишь?

Закрыл створки окна и повернулся к ней.

- Прости. Я задумался. О чём ты?

Она вздохнула и протянула мне стакан с водой, но тут же поморщилась и выпила его сама. Видно, моя сестра слишком сильно нервничает.

- Тебе лучше присесть!

- В чём дело, Сири?

- Я проснулась в постели с Джеймсом!

- И?

- Что значит и? - взбунтовалась она, размахивая руками. - Парень ищет

свою невесту! А тут… такое.

Я засмеялся, поняв, в чём дело! Моя сестрёнка перебрала ночью и совершенно ничего не помнит!

- Негодник! Как ты смеешь!

Она снова толкнула меня и, раздосадованная, плюхнулась на кровать.

- Прости…

Сел на край кровати рядом.

- Дело в том, что вы вчера так перебрали, что мне пришлось тащить тебя на себе. Ты планировала танцевать на столе, и нам пришлось быстро унести тебя от всеобщего обозрения. К сожалению, Джеймс тоже набрался, и когда я уложил тебя на кровать, он зашёл следом и просто свалился рядом. Тащить его к себе не было никакого желания. И я оставил вас спать вместе.

Глаза Сири округлились, и она облегчённо вздохнула.

- Какая прекрасная новость! А то мы уж подумали, что… Это было бы непростительно по отношению к его невесте. Я больше не пью!

Положив руку на сердце, почти клятвенно произнесла: - Обещаю, Аарон! И в этот раз я

говорю серьёзно!

- Хорошее начало! - обнял её за плечи и прижал к себе. - Голова болит?

- Немного, - пробормотала она себе под нос. - Я так испугалась… что… постой! А зачем ты нас раздел?

Наши глаза встретились в изумлении.

- Я не раздевал вас, - тихо ответил, понимая, к чему приведёт мой ответ.

Ох уж моя сестра!

Сири вскочила и зарычала, словно зверь внутри неё просыпался.

- Тогда почему мы были голые?! - закричала она.

- Об этом я не могу ничего сказать. Когда я уходил, вы были одеты и спали под разными одеялами, - с трудом скрывая улыбку, проговорил.

Сири и её легкомысленность привели к таким результатам. Что ж, думаю, она и с этим моментом справится.

Стук её каблуков был слышен ещё секунд тридцать,и вновь воцарилась тишина. Покачал головой. С этой проблемой она разберётся сама к вечеру, так как нас ждёт ещё один праздник и нужно быть бодрее и счастливее. Опрокинулся на спину и закрыл глаза, осознавая, что мои губы тронула счастливая улыбка. Большой палец вновь коснулся кольца и погладил тёплый металл. Ты моя.

Глава 2

Гарри

Я смотрел на вытоптанную тропинку от крыльца до главной дороги - от постоянного хождения туда-сюда. Час назад я подошел к этому дому в надежде, что она уже готова, но меня встретили в длинном платье и в пальто.

Чертовщина.

Она прекрасна в нем, и мне жутко хотелось бы стянуть его, но моё обещание - важнее. Для неё. А я лишь пробиваю себе путь, как эту чертову тропинку. Пятьдесят пять минут она переодевается. Пятьдесят пять минут назад меня попросили подождать.

Я оглянулся на смех. Толпа детей вывалилась из-за угла. Судя по снежной одежде, они с удовольствием порхаются в этом мокром и ничем не примечательном белом пухе. Тут же вспомнил, как Диана засветила мне снежком в лицо, и улыбка коснулась губ.

Пару раз заскакивал на крыльцо, намереваясь вытащить её в чём одета, но тут же останавливался.

Сейчас же моё терпение окончательно лопнуло. Дрожащими руками взял снег, и он тут же стал водой.

Лёгкий ветер пробирался сквозь одежду, желая достать до кожи, но каждый раз обжигался и уносился подальше. Не тот человек, не то место.

Облегчённо выдохнул, услышав приближающиеся шаги, скрип двери. Улыбающаяся девушка встала передо мной.

- Я готова!

Один взгляд на счастливое лицо, кудряшки и грубые слова о долгом ожидании исчезли. Она прекрасна! Даже в этом нелепом наряде: коричневые штаны из грубой ткани, поверх - странный меховой полушубок.

- Гарри!

Диана помахала перед моим лицом. - Проснись! Я готова!

- Идём, - коротко проговорил я, отворачиваясь, точно убегая от безумных мыслей. Хотя от них я точно никогда не сбегу. Особенно - о ней.

- Эй! Подожди меня! Я не могу так быстро идти! - лепетала она позади. - Я думала, мы полетим, - поравнявшись со мной, произнесла. - Гарри, если передумал, скажи...

- Я не передумал. Не хочу привлекать внимание. Полетим, когда выберемся подальше от людей.

- Хорошо. Я не подумала об этом.

Я посмотрел на кряхтящую женщину и забрал сумку, которую она накидывала на плечо.

- Зачем тебе сумка? Причём такая тяжёлая!

- Это угощения для Амелии. Она на рудниках. Ещё неизвестно, чем их кормят. Как думаешь, её заставляют таскать камни, или...

- Нет. У женщин, отдельный труд.

- Ух, это радует... Надеюсь, я не сильно изменилась, и она меня узнает... Она, наверно, ещё не знает о Карле... Мне придётся... рассказать... Она его очень любила.

Я молча слушал её изречения. Даже спустя долгое время я не был готов открыть тайну, что хранил. Я и не был уверен, что нас пропустят. Мне нечего было предложить Смотрящей рудников. Но Диана неугомонно продолжала давить.

- Гарри, ты слышишь? - прикоснулась к пальцам на руке и тут же отдернула. - Ты такой горячий!

- Посчитаю это за комплимент, - пробубнил я, убирая руки в карманы. - Мы ведь можем идти в тишине? - нервно проговорил, хотя изо всех сил пытался контролировать себя.

Она вздохнула и вновь поравнялась, ни на шаг не отставая.

- Нет. Обойдёшься. Раз портишь мне жизнь, то я в долгу не останусь. Ясно?

- Ясно.

- Что-то не так? Ночью ты был другим.

Она убрала с лица локон, спрятав его за ухо. Наспех заплетённая коса разваливалась на ходу. Возвращаться к ночи не было никакого желания. Ярость пеленой закрывала глаза. Ублюдок посмел прикоснуться к той, что принадлежит мне. За это и поплатился. Если бы не Диана, что защищала его, думаю, сердце ублюдка лежало бы на полу рядом с его безжизненным телом.

- Гарри! - она остановилась и смотрела на меня своими очаровательными глазами. - Если ты будешь игнорировать меня, то я...

- Что? Не помчишься к своей подружке?

- Почему ты такой? Вчера был совершенно другой!

- Какой? Нежный?

- Приятный к общению!

- А потом ты кокетничала с тем ублюдком! - ухмыльнулся ей в лицо, а она только нахмурила свои идеально ровные брови.

- Я лишь любезно отвечала на его вопросы! Я что, должна была сторониться всех? Спрятаться за шкаф и не высовываться? Так ты думаешь?

- Идём.

Отвернулся и пошёл вперёд, прислушиваясь к шагам позади. Диана вздохнула, но двинулась следом, хотя уже молча.

Я понимал, что перегибаю, но внутри неумолимо жгло, резало по живому, и прямо сейчас становилось трудно дышать. Кажется, я становился собственником в отношении этой девушки. Когда в последний раз я прислушивался к своему сердцебиению? Я не помнил. До этой ночи! Оно готово было вырваться наружу.

Спустя полчаса мы дошли до стены, проходя в открытые ворота. Диана поздоровалась с каким-то худощавым типом, но, увидев мой взгляд, закатила глаза и показала язык, вызвав мою улыбку, которую я так старательно пытался спрятать. Я - придурок.

Войдя в лес чуть подальше от городской суеты, подхватил девушку на руки, вдыхая аромат кожи на её шее.

- Держись крепче, кудряшка, - прошептал возле уха и взлетел в небо. Она ахнула, инстинктивно прижавшись.

Всю дорогу она молча держалась, поочерёдно меняя уставшие руки. Диана не задумывалась, крепко ли я её держу, тяжело ли мне. Спроси она меня - я бы с уверенностью ответил: "Нет. Приятно. Легко".

Пролетая многие мили над заснеженными лесами и полями, погода какое-то время благоволила нам - до того момента, пока мы не приблизились к горам. Тёплый ветер сменился на суровый, колющий лицо. Горный хребет разлёгся по всему северу Альмиреда, кроме тех мест, где течёт река Тобей; дальше река вновь уходит за горы, на территорию волков, а часть гор остаётся на нашей земле.

То место, где Амелия... Я сглотнул. Сердце вновь отбивало чечётку в висках.

Облака слишком низко опустились, предвещая непогоду.

- Намечается буря, - проговорила Диана, натягивая капюшон мехового полушубка на лицо.

Всю дорогу моё тепло согревало кудряшку в руках, оттого она и жалась крепче, доставляя мне невыразимое удовольствие.

- Мы почти добрались, - успокаивал я её, но понимал: неизвестно, что ждать там, внизу. Я отбрасывал момент, что нас примут, и голова усиленно работала, вспоминая местность возле входа, где бы мог укрыть девушку.

Спустя несколько минут белоснежная гора показалась в полной красе.

- Абхар.

Диана повернула голову, осматривая открывшийся перед взором простор. Её глаза недобро блеснули, и она отвернулась, уткнувшись носом мне в плечо.

Снег уже валил, а ветер разносил его по сторонам.

Приземлились возле самого прохода. Каменную дверь занесло наполовину, и наши ноги провалились.

- Я думала, в Варлее много снега! Но как же я ошибалась! Гарри! Ты только посмотри!

Её ноги вошли полностью по пояс, а она с восторгом об этом сообщала.

Приложил руку к двери, к тайному знаку на месте несуществующей ручки. Помнится, Михаил так делал. С момента моего отбытия из замка я лишь слышал, что он во Флере и нашёл... Азеля. Я не мог сказать сына, так как был уверен: Михаил - не кровный отец мальчика. А вот его мать... Хмыкнул, осознавая, что, возможно, знаю тайну Смотрящей рудников. Что ж... у нас есть шанс увидеть сестру.

Хотел ли я этого? В глубине души - да, но осознавал: если Диана и Амелия встретятся, то кудряшка будет расстроена. А я этого не хотел. Не был готов.

- Гарри! - голос девушки проникал в сознание. - Гарри!

- Что? - откликнулся и оглянулся. Она уже выкопала яму вокруг себя, соорудила сиденье и посиживала, улыбаясь.

- Как долго нам ждать?

- Понятия не имею, но в этой яме ты не останешься.

Расправил крылья, подхватил девушку и, пролетев несколько метров, устроился в небольшом проёме в скале. Он хоть немного, но прятал от пришедшей бури. Почти чёрные тучи повисли именно над нами и вот-вот должны были обрушиться.

- Сиди тут, а я принесу еловых веток. Соорудим убежище.

Сумку передал хозяйке и улетел. Набрав хвойных веток, застелил небольшое укрытие. Пришлось летать несколько раз; в это время Диана закрывала проход и клала настил на ледяной камень. Закрыв проход и оставив небольшую щель для наблюдения за входом, мы оказались в тесном, но относительно безопасном пространстве.

Диана сидела на ветках, поджав ноги под себя, и грызла яблоко, похлопав рядом, держа во второй руке плод.

- Слегка подмёрзло, - смущённо произнесла. - Никогда бы не подумала, что сок фрукта превратится в лёд

Я сел рядом и забрал оба плода. Пальцы чуть покраснели, и аромат яблока разнёсся по импровизированному жилищу.

Неловкое молчание затягивалось. Когда я повернулся к ней, намереваясь сообщить, что понятия не имею, сколько нам ещё ждать, и если она замёрзла, то мы можем отправиться домой, в следующий раз... но наткнулся на спину. Она повалилась и отвернулась от меня.

Я прилёг рядом и закрыл глаза, слушая её дыхание. Наверно, я задремал, потому что перед глазами возникло кровавое пятно на снегу. Брызги на еловых ветках. И кровавый след, тянущийся между деревьев.

Открыл глаза и присел, стирая пот с лица. Ладонь легла на грудь, ощущая усиленное сердцебиение. Тут же взгляд переместился с дремлющей девушки на мои руки. Мой дар бесконтрольно прорвался сквозь сон и завладел телом. Не хотелось думать, что произошло бы, обними я её.

Я вылез из укрытия. Ветер со снегом хлестнул по разгорячённой коже, и снежинки, став капельками воды, стекали по лицу.

Вновь подлетел к проходу, уже не вступая на снег, коснулся холодного камня. Жар и холод столкнулись, пронизывая каждую клеточку тела. Я чувствовал, как магия, сконцентрированная в горе, затихла возле моей ладони. Я чувствовал её робкое движение. Её щупальца опасливо проникли в меня, заставив замереть. Она показала мне темноту, заставила услышать женский плач. На секунду мне показалось, что это Диана, и я отшатнулся, вернувшись к ней. Но она спала. Не думая, упал на колени перед ней и прикоснулся к щеке, погладил, еле касаясь кожи. Она сморщилась и отпрянула, словно от надоедливого насекомого.

Не долго думая, повалился, прижался к её спине и отдал всё своё тепло. Она почти сразу расслабилась, дыхание выровнялось. А потом я вновь задремал.

По щеке поползло насекомое, и я хотел было его спихнуть, но сообразил, что сейчас зима, а насекомым могла быть только... Диана.

Оставаясь в своих мыслях, не заметил, как она проснулась.

- Кудряшка... - её рука дёрнулась, но я молниеносно перехватил тёплую, маленькую ладонь и приложил к своему лицу. - Не останавливайся.

Я не открывал глаз, давая девушке привыкнуть, не стесняться. И она не стеснялась. Пальчиком изучала черты, задержалась возле глаз, от волос провела по лбу, через нос и остановилась возле губ. Понимает ли она, как действует на меня? Ощущает ли, как дрожит моё тело в предвкушении? Пальчиком провела вдоль губы, заметила ли, как она дрогнула? Мне захотелось облизнуть этот миниатюрный палец, взять его в рот и посмотреть в её глаза, увидеть, как они округлятся от изумления...

- Ты сумасшедший! - пробормотала она и... поцеловала.

Знала ли она, как моя покорёженная душа взлетела, как моё сердце сначала затихло, а после застучало с новой силой? Невольный стон вырвался из глотки. Мягкие губы скользили по моим, и я жадно впился в них. Алчно, ненасытно, обвивая руками податливое тело, прижал к себе, пытаясь утолить неодолимый порыв. Я тонул, погружаясь глубже в омут безумия и желания. Нежная ручка поглаживала лицо, пока вторая прорывалась под одежду, стремясь найти открытый участок кожи. И она его нашла. Огонь прорывался наружу, кровь кипела... Диана дёрнулась и отодвинулась.

- Что случилось?

Диана дула на руку, и тут я понял, что не смог удержать жар. Я обжёг её. Вскочил, желая помочь, но она отодвинулась.

- Всё в порядке, - неуверенно прошептала.

Но я-то знал, чем заканчивается мой неконтролируемый дар. Пододвинулся и взял её руку. Это был ожог. Самый настоящий. И в этом была только моя вина.

- Мы возвращаемся!

Вскочил, закидывая вещи в сумку.

- Гарри, мы не вернёмся! Гарри! Ты не можешь! - лепетала девушка со слезами на глазах.

Я встал на колени перед ней, посмотрел в глаза, обхватив её лицо в ладонях, пальцами стирая сырость.

- Ожог нужно обработать! Срочно! Мы вернёмся! Но позже!

- Мне совсем не больно... Я хочу увидеть Амелию, пожалуйста, не лишай меня этого, прошу тебя... Гарри, мне совсем не больно!

Боль кольнула в сердце. Я готов делать всё, о чём она попросит, но не в экстренных случаях. Я знал, чем оканчивались мои ожоги...

- Гарри! - взмолилась она.

- Хорошая моя... - целовал её лицо. - Ожоги моего дара опасны... Я не пожертвую тобой!

- Что? Но это ведь крошечная рана!

- Если эту крошечную рану не обработать вовремя, начнётся заражение, и я... - голос сорвался. Я виноват в этом! Моя вина! Я сорвался!

Отстранился и встал, подняв её за локоть. Тот мальчишка, что только что стоял испуганный перед ней на коленях, - исчез.

- Мы улетаем. - приказал не только себе, но и ей.

- Нет! - вскрикнула она, забунтовав, отталкивая мои руки.

Спихнул стену из веток, подхватил разъярённую девушку и взметнулся вверх. Она проклинала меня, грозилась исчезнуть из моей жизни, желала, чтобы я провалился в пропасть и никогда не возвращался, а после утихла, тихонько всхлипывая. До Варлея мы добрались быстрее - ветер помогал, а вскоре и снегопад утихомирился. Уже знакомый дом, знакомый доктор встречал в кабинете.

Я надеялся, что шрама не останется. Провожая к дому, Диана шла впереди, не обращая на меня внимания. Она злилась и ненавидела меня. Она больше не разговаривала, ни разу не посмотрела. Жгучая боль терзала грудь, чувство вины не отпускало. Я забылся. Не контролировал. Думал, что уже научился, но нет, это не так. Возможно, она права, и нам больше не стоит видеться. Что, если я наврежу ей в большей мере?

В глазах поплыло, и тёмные пятна стали перекрывать зрение. Остановился, не в силах идти дальше. Снова картины крови на снегу, снова и снова... Холод снега коснулся лица.

Диана

Я невероятно злилась - больше, конечно, на себя и на свои необдуманные решения, но мне чертовски хотелось почувствовать его вкус не абы как, а добровольно. И мы переборщили. Я не ожидала, а он... он испугался за этот ожог. Всемогущие боги! Это всего лишь небольшая ранка в пару сантиметров, а он устроил трагедию, словно я умираю.

Я снова не увижу Амелию! Снова мне придётся подыгрывать, подстраиваться под Гарри! Он молча следовал позади - и правильно! Сейчас мне хотелось его побить, сильно-сильно поколотить кулаками, а лучше врезать по наглой физиономии.

Позади послышались крики. Я обернулась и ахнула! Гарри лежал на снегу! Помчалась к нему. Женщины и мужчины толпились вокруг. Я упала перед ним на колени, обхватив его лицо ладонями. Из носа текла струйка крови.

- Нам нужен доктор! Скорее!

Глава 3

Амелия

Ноги подкосились, и я упала на пол. Руки скользнули по жиже - земля и вода смешались воедино с остатками чьей-то еды. Тухлый запах моментально проник в нос, и позывы очистить пустой желудок прорывались наружу. Кожа под ногтями кровоточила, но я вновь встала и побежала, даже не смотря на то, что голые ступни разъезжались в стороны, отчего мне куда сложнее было убегать, спасаться.

Далёкий голос снова взывал, растягивая слова в леденящем душу шепоте:

- Тыы нее ууйдёёшь...

Она не оставит меня! Не отпустит!

Не смей останавливаться, Амелия, беги, - шептала я про себя, цепляясь за стены. Но тёмные и до безумия холодные коридоры не кончались; новые и новые повороты, казалось, вели меня в никуда, а не к свободе. Очередная порция прожигающего насквозь ледяного потока воздуха сбила с ног. Кое-как поднялась, цепляясь за выпуклости в стене.

Я точно знала, что должна выбраться. Обязательно. В горле пересохло - не помнила, когда в последний раз пила и ела. Внутренности сжимались от голода, сводя спазмом. Потрескавшиеся губы болели; израненные раны на руках от верёвок уже не кровоточили, но боль не отступала, тупая и напоминающая. Волосы... она отрезала мне половину. Помнила, как во дворце, ещё когда была жива мама, я так гордилась своими длинными, белоснежными волосами. А сейчас... сейчас я была готова попрощаться с остатками этой красоты, лишь бы выжить.

Очередной поворот - и её слова, плывущие из темноты:

- Моояя... иидуу...

Та капелька сил, что ещё подгоняла меня, угасала. И я вновь начала паниковать. Пожалуйста, не надо. Только не сейчас.

Чудовище не отпускало, медленно преследуя, загоняя в угол. Мне захотелось закричать, завыть от безысходности, но из горла вырывался лишь хрип. Горячие слёзы потекли по щекам, и соль разъедала слегка засохшие царапины от её когтей.

Она мучила меня... Кромсала когтями по живому, наслаждаясь моими криками, обнюхивала и лизала израненные ссадины... Я кричала, громко, надрываясь, просила о помощи... Но никто не пришёл. Меня оставили одну в лапах этого монстра. Забыли. Не спасли.

Упала, споткнувшись о выпуклый камень на полу, и больно ударилась челюстью.

Всё.

Я не могла победить...Чудище было сильнее, неумолимее... Опрокинулась на спину, ожидая прикосновения холодного каменя... Ждать её пришлось недолго - она была в нескольких шагах, следила, издевалась и наслаждалась моими мучениями.

Голова закружилась, сознание затуманилось. Закрыв глаза, я почувствовала, как острые когти пронзают ткань на спине, царапая кожу, как меня отрывают от земли, и холодный воздух касается израненного тела. Она поймала меня. И несёт обратно. Туда, где... я умру.

Неон

Сколько я себя помню, у меня не было семьи. "Семья" - непредназначенное для меня слово. Его не существовало в моей тюрьме. В личной тюрьме незаконнорождённого сына королевы.

Маленького мальчика спрятали на долгие годы во тьму. Закрыли в клетку. Надели на ноги кандалы. Пусть они и были невидимыми, но они были - тяжёлые и холодные, сковывающие каждый шаг.

Я жаждал знаний. Жадно, как воду в пустыне, впитывал рассказы окружающих заключённых о внешнем мире и поражался. Представлял, что однажды и я увижу мир людей, солнце, небо...

Часто заключённые оставляли вопросы без ответов, но я всё равно тянулся к ним, как растение к скупому свету. В семь лет узнал, что живу не той жизнью, какой должен был... Я помню, как тогдашний Смотритель Януил во время порки назвал меня шлюхиным отродьем, отпрыском проклятой королевы. Тогда я не осознавал его слов. Понимал, кто такая шлюха, но слово "королева" повисло в воздухе загадкой.

Только через несколько лет я узнал, что моей матерью и вправду является королева. Королева Мирела Альмиред.

После Януила был Смотритель Пириан. Он и поведал мне мою историю, обучил чтению и письму, а также даровал доступ в свою маленькую библиотеку. Лишь однажды он упомянул, что жил при дворе в столице, был учителем истории, обучая принцев и принцессу. Мне, мальчишке, было любопытно узнать о них больше, но старик был хоть и добр ко мне, но строг - порой наказывал за длинный язык. Запирал библиотеку и не пускал по несколько месяцев, отправляя вниз.

Жуткое место. Пару раз на меня набрасывались заключённые, и лишь по воле удачи удавалось вырваться - скорее, потому что я был мал и увёртлив.

После я старался угождать Смотрителю, не перечил и подчинялся. Ещё три раза он касался темы королевы, моей матери. Впервые - когда рассказал мою историю и причину моего заточения. Второй - обмолвился о своей работе при дворе. И в третий... последний, когда заболел и лежал на смертном одре. Он говорил о ней и о принцессе. О маленькой беззащитной девочке из замка. Я не хотел слушать о ней; меня интересовали братья. Что толку от девчонок? - рассуждал я. Вот парни - смелые и храбрые. А тот факт, что они ещё и летают, воодушевлял меня невероятно. Как птицы, которых я никогда не видел, только в книгах. Рисунки смутно передавали их облик, но я дорисовывал его в воображении, и это было прекрасно. И мои братья должны быть подобны им - свободные и умиротворённые, ведь они принцы, дети короля. Им открыты все дороги.

На последнем издыхании из морщинистых глаз Пириана скатилась слеза, и он еле слышно прошептал, что моя мать мертва. Его глаза остекленели, и сердце больше не билось.

Я помню, как тогда в ярости и отчаянии разгромил его кабинет в поисках сведений о ней. Искал и не нашёл. Она исчезла, не успев стать для меня реальной. Помнила ли она о маленьком мальчике, запертом в каменном чреве горы? Я не знал. И эта неизвестность жгла изнутри горче любого наказания.

Тогда мне было пятнадцать... Я мечтал выбраться и найти её. Спросить: Зачем? Почему она так поступила со своим родным ребёнком? С сыном, которого сама же и родила?

Я остался один. Два года я прятался в тени, два года скрывался меж стен, ища защиту у камня и тишины. Два самых страшных года. Знали бы люди, что тогда творилось в Абхаре... Абхар остался без Смотрителя. Никто не вспоминал о нас. Никто не приходил.

Пока не явилась она...

Долгое время мне снились кошмары. Сколько жестокости и мук ей пришлось пережить, пока она не приняла свою судьбу... Иной раз я сидел возле её измученного тела, держал едва тёплую руку и пересказывал истории, что помнил, пока никого не было... чтобы хоть как-то отогреть её душу.

Открыл глаза, вглядываясь в привычную темноту. Глаза, хоть и приспособились, что могли увидеть? Пустую клетку. Гаргулья приходила лишь раз. Огромная тень молчала и смотрела на меня. А я, надрывая голос, кричал и звал Амелию, но всё было напрасно. Пустота поглощала звук.

Может, я в том самом временном мешке, где её нет?

Я вставал с ложа из сухой травы, разминал онемевшие конечности и снова звал сестру. Результата не было. Тишина.

Где она? И зачем Смотрящей этот крест? Разумеется, она не обмолвилась ни словом. Я облокотился на холодные прутья клетки и глухо вздохнул, потирая виски.

Что мне делать? Как выбраться из этой каменной утробы?

Глава 4

Михаил

- Слишком много крови…

- …

- Дедушка, у нас ведь получится?

- Я не знаю…

- …

Два незнакомых приглушённых голоса возле меня не умолкали. Они то спорили, то затихали, и я ощущал лишь их прикосновения. Порой я чувствовал прохладную ладонь на лбу, но не мог взглянуть - глаза не слушались, как, впрочем, и всё остальное тело, которого я почти не чувствовал. Я словно окаменел.

Часто в рот мне вливали отвратительную на вкус жидкость. Я даже не мог описать этот вкус. Если бы я мог говорить, то обругал бы тех, кто это делает, или умолял бы их остановиться.

Сознание возвращалось урывками. Я с трудом вспоминал, кто я и что происходит, но тут же проваливался обратно в пустоту. Понятия не имею, сколько это длилось.

- Спи… - убаюкивал отдалённый женский голос. - Твоё тело ещё не… готово.

Так проходило время, а я продолжал либо бредить, либо прислушиваться к звукам вокруг. И каждый раз перед глазами вставал снежный лес и кровь.

Очередное бормотание возле уха, и меня окутало тепло. На этот раз горячие ладони коснулись кожи на груди и плавно скользнули к талии.

- Ты скоро поправишься…

Это были последние слова, которые я услышал перед сном.

Где-то каркала ворона, завывал ветер, слева скрипели доски, а справа в бок дул холодный поток воздуха. Впервые за долгое время я почувствовал себя бодрее. Открыл глаза и увидел потолок, увешанный сухими растениями, теперь я понимал, что за запах постоянно меня сопровождал. На скрип повернул голову. В помещении был мужчина в старых мешковатых штанах и меховой жилетке, на ногах - такая же меховая обувь. Он стоял спиной ко мне у очага и помешивал кипящее варево в котелке, не обращая на меня внимания. Потом он обернулся, и я увидел лицо, это был старик с седыми волосами и морщинистой кожей. Его губы шевелились, и сквозь бульканье варева мне удалось разобрать слова. Он напевал песню. Снова отошёл к столу у окна, взял кувшин и долил воды в котелок. Глядя на его действия, я облизнул пересохшие губы, понимая, что хочу пить. Очень сильно.

- Эй… - хрипло попытался позвать я, но голос оборвался.

Старик обернулся, тут же отложил кувшин и подошёл ко мне. Прикоснулся ко лбу и прошептал:

- Жар отступил. Слава Всевышнему. Пить хочешь, да? Сейчас… сейчас, сынок.

Взяв со стола чашу и налив воды, он поднёс её к моим губам, продолжая нашептывать:

- Я рад, очень рад… Сколько дней прошло… Ох, и не сосчитать… Пять? Нет, шесть… Да, сынок, шесть дней ты пролежал в бреду… Я уж думал - всё, не выкарабкаешься. А ты вон какой, сильный духом. Я рад… Инни молилась. Я молился. И вот ты проснулся… Злой дух опутал тебя своими клешнями, а ты крепок… Я рад, очень рад…

Я продолжал пить воду и слушать его бормотание. Шесть дней? Это очень много. Не должны были раны так долго заживать… Не должны.

Перед глазами пронеслись воспоминания: стрелы, вонзившиеся в тело. Боль тут же отозвалась во всём теле, и я ладонью ощупал места ран. Ничего. Всё зажило. Тогда откуда же это ощущение? Возможно, моё тело всё ещё помнило и теперь давало мне возможность заново пережить то, что я пропустил.

- Погоди, сынок. Сейчас ещё налью. Жажда мучить будет долго…

Старик ушёл к ведру у входной двери и, кряхтя, наклонился, чтобы зачерпнуть воду. Присев рядом, он наклонился к моему уху и зашептал ещё тише:

- Она говорит… Ох, дурная старуха… Не верю я… ну а вдруг, такие раны… Она говорит - отравлены… Отравлены были. Понимаешь?

Он отпрянул и посмотрел мне в глаза со страхом, а потом страх сменился жалостью.

- Не отчаивайся, сынок… Я знаю, она поможет… Никто не поймёт. Никто не узнает.

Его морщинистая рука потянулась к моим волосам и резко отдёрнулась. Он встал и поковылял к очагу, продолжая шептать:

- Никто не узнает… Никто… Инни отправилась к ней… Она поможет. Инни придёт, и мы спрячем… Возможно, излечим.

Глаза вновь слипались, веки наливались свинцом. Думать о том, что говорил старик, не было сил. Я снова заснул.

- Инни… Дурная девчонка, почему ты пришла одна? Где она?

Сквозь мороку сна доносились голоса. Просыпаться совсем не хотелось, но беседа становилась всё громче, и мне пришлось открыть глаза. За столом сидела молодая девушка и разрывала кусок хлеба на мелкие кусочки. Старик, увидев это, хлопнул её по рукам. Она тут же вспылила, швырнув хлеб на стол перед тарелкой, от которой шел пар.

- Дед! Я не могу притащить её против воли! А что если старуха превратит меня в лягушку? Я помню, она обещала!

- Не неси чуши… Она добра к нам… Она… - не успел договорить старик, как его перебил голос девочки.

- Она страшная, старая корга!

Он ударил по столу кулаком. Ложки звякнули о тарелки, и девушка выпрямилась.

- Глупая ты… Ох, глупая!

- Деда, хватит! Я боюсь её… Сходи сам, тебя она послушает…

Невольно я продолжал наблюдать за ссорой - судя по всему, деда и внучки. Молодая девушка, лет пятнадцати, с заплетёнными в косу волосами, перевязанными голубыми лентами, была в старом, застиранном алом платье из грубой ткани. Она вскочила и подошла к очагу в центре дома, подставила руки к огню, явно отогреваясь, но упорно продолжая спор.

- Куда я пойду? Я не могу оставить тебя одну! Не могу, и всё тут…

- Я уже взрослая… - буркнула она, надув губы, и повернулась ко мне.

Увидев, что я слежу за ними, она наклонила голову, разглядывая меня.

- Ты не говорил, что он очнулся.

Девушка подошла и села на край лежанки. Приложила холодную ладонь ко лбу и улыбнулась.

- Жар прошёл. Кажется, он идёт на поправку. Кушать хочешь? - она отвернулась, взглянув на деда. - Деда, его нужно накормить.

- Сейчас.

- Говорить можешь? - спросила она, не отрывая любопытного взгляда. Мне вдруг стало неловко. Я был прикрыт одеялом лишь до пояса, и мой голый торс она изучала слишком пристально.

С трудом собрав силы, сквозь ком в пересохшем горле я прохрипел:

- Могу… Пить… можно.

Натянул тонкое шерстянное одеяло до горло.

- Ага. Деда, он хочет пить.

Она, так же как и её дед перед этим, набрала воды и поднесла чашу к моим губам. Я жадно глотал уже более тёплую воду.

- Не спеши. Воды у нас вдоволь.

Её слова подействовали, и я перешёл с больших глотков на маленькие. Утолив жажду, я увидел, как девушка несёт мне тарелку с дымящейся жижей… И тут я вспомнил этот вкус… С трудом проглотив одну ложку, я уже хотел отказаться, но она вновь протянула ко рту ложку со словами:

- Тебе придётся её поесть. Туда добавили травы от отравления. В твоих ранах был яд… Мне так жаль.

Она продолжала говорить, но я уже не слышал, уходя в свои мысли. Яд. Меня пытались убить. Меня? Принца Альмиреда… Но кто? Всё, что я помнил: огромная стальная стрела пронзила плечо, я падал, пытаясь удержаться в воздухе, и мне почти удалось, пока вторая не отключила меня окончательно.

Меня пытались убить, и, возможно, кто-то думает, что ему удалось… Кто?

Девушка снова и снова подносила ложку. После первой я перестал жевать, просто глотал, так эта мерзкая жижа была не столь противна.

- Эй… - щелчки пальцев перед глазами вернули меня к реальности. - Ура! Ты слышишь меня. Я думала, ты снова уходишь к духам.

- Всё в порядке…

- Оно и видно. Так как твоё имя? - спросила она, слегка улыбаясь. Её карие глаза продолжали с любопытством меня разглядывать.

- Михаил.

- Я Инни, а там, ворчливый старичок, - мой дедушка Теон. Ты помнишь, что случилось?

Инни унесла миску и снова села рядом, пытливо глядя. Думаю, если бы ей дали нож или что-нибудь острое, эта девушка из любопытства выудила бы всю правду.

Я кивнул, но не хотел отвечать.

- Дедушка нашёл тебя в лесу всего в крови. Ты лежал в густой роще, среди елей. Те, кто ранил тебя, оставили умирать. Дед сказал, что думал - ты мёртв. Хотел закопать. Но старая корга пришла поглядеть на мертвеца. В наших местах такого не бывает, сам понимаешь. Кругом на много миль ни души, а тут ты словно с неба свалился. И она-то и учуяла твоё сердцебиение. Корга хоть и противная, но я ей благодарна. - Инни улыбнулась и погладила меня по щеке. - Ты жив. - А после и вовсе наклонилась и поцеловала в щеку.

- Инни… - попытался сказать чётче, но сил не хватило, и голос вышел писклявым. - Где стрелы?

Её брови взлетели, а губы сжались.

- Стрелы? Не было никаких стрел.

- Меня ранили стрелами…

- Я спрош... Дедушка?

Она обернулась, но старика не было.

- Видимо, сам пошёл к ней. Придёт, спросим. Ты что-нибудь хочешь? А то мне нужно идти таскать дровишки. Зима нынче студёная, словно нас прокляли.

Она вздрогнула и обхватила себя руками.

- Мне нужно… нужно… эээ…

Инни с ожиданием смотрела, не подавая виду, что понимает, о чём я.

- Куда у вас можно…

- Ты серьёзно?! Не можешь просто сказать, что тебе нужно облегчиться? О, Всемогущий! Я помогу тебе встать. Не думаю, что тебя заинтересует ведро, в которое ты делал свои дела, пока был без сознания…

- Что?!

Теперь удивлялся уже я!

- Не переживай! Я ничего не видела. За тобой присматривал дедушка. Ох и распереживался он, даже покраснел!

Улыбаясь закатила глаза девушка, она говорила слишком много. Слишком много!

На ватных ногах, держась за плечи Инни, что была ниже меня на голову, я вышел на улицу. Глоток свежего воздуха, и голова закружилась ещё сильнее. Если бы не её плечо, я бы рухнул на землю, но сквозь боль в плечах, сквозь тошноту и головокружение я держался. Несколько шагов за небольшой, старенький, деревянный домик - и Инни оставила меня одного. Воды я выпил так много, что казалось, меня сейчас разорвёт. Огромные ели скрывали жилище семьи, что спасла меня. Пролетая над этими местами не раз, я никогда не замечал жизни внизу. Да я и не смотрел.

Надеюсь, Азель не слишком расстроен. Надеюсь, с ним всё хорошо и Александр его защитит. Всемогущий, помоги моему сыну. Я смотрел в заволочённое серыми облаками небо и молил о снисхождении. Меня пытались убить, и мой сын может быть в опасности! Нет! Я должен добраться до них! Должен лететь!

Натянув штаны, босоногий, с голым торсом, еле волоча ноги, я вышел из-за дома и, раскрыв крылья, собрался взлететь. На снежной тропинке стояла Инни с охапкой поленьев. Дрова с грохотом упали к её ногам, а глаза округлились, словно блюдца.

Чёртово головокружение боролось с сознанием и побеждало, потому что я помнил, как падал, помнил её крик, холодный снег на лице и наступающую темноту.

Глава 5

Диана

Сегодня я проснулась в пять утра и замерла в кресле у окна, бездумно всматриваясь в начинающийся день. Единственным звуком в тишине было мерное тиканье часов за спиной - назойливый метроном моего оцепенения.

За окном медленно, нехотя просыпался еще один до ужаса тихий день. Небо напротив моих окон постепенно заливалось холодным светло-серым светом. За эти дни снегу намело так много, что, выходя из дома, я пробиралась по колено, засыпая его в обувь. Дрожа от холода, я первым делом забегала в кофейню в паре домов. Милая хозяйка Аннет, пухловатая женщина с причудливой прической из десятка мелких кудряшек, всегда встречала меня безмолвной улыбкой. Без слов приносила кофе и мой любимый эклер. На обед она готовила лично для меня легкий куриный суп или пасту с сыром и томатным соусом. Это было бы объедением, если бы не ситуация, в которой я оказалась.

Я вздохнула и прикрыла глаза. От недосыпа в висках застучала тупая боль.

- Чертова… чертовщина! - прошептала я, потирая виски.

Шесть дней назад доктор вынес вердикт. Кома. Непонятное, пугающее слово из четырех букв. Организм спит.

Спит.

Решив отправиться в кабинет доктора пораньше, я сварила кофе сама. Он вышел горьким и пустым. Часы пробили шесть, за окном окончательно рассвело. Кабинет открывался в семь. Поставив недопитую чашку на стол, я отправилась в ванную - на миг мне показалось, что от меня исходит запах пота и безысходности. Если честно, я не удивилась. Не помнила, когда мылась в последний раз.

Надела темно-серое платье крупной вязки, сверху - пальто, сапоги повыше. Надеялась сегодня прийти к врачу в сухой обуви.

Морозная свежесть ударила в лицо, едва открыла дверь, и я замерла на пороге, пытаясь вдохнуть полной грудью. Мимо прошла соседка Элаиза и дружелюбно помахала. Я заметила, как ее взгляд на секунду задержался на нерасчищенном снегу у моего крыльца, но улыбка с ее лица не сошла.

Да я и сама знаю, что у меня бардак! - хотелось крикнуть ей вслед, съязвить что-нибудь, но рот не слушался.

Замок щелкнул за моей спиной. Ноги снова промокли, а доктор, как назло, опаздывал с открытием на целых полчаса.

Он лежал мертвенно-бледный на больничной койке среди белоснежного белья. Мне порой казалось, что он мерзнет, и я накрывала его дополнительным одеялом, потом садилась рядом и брала его руку в свои. Лишь исходящее от ладони слабое тепло напоминало - он живой.

Доктор советовал ему читать. И я читала. Говорила с ним. Порой рассказывала случайные воспоминания из детства, порой историю нашего знакомства с Амелией.

Я ненавидела свою беспомощность, когда смахивала с щек предательские слезы рукавом. Как же так вышло, что мужчина, который меня похитил… стал важен? И самое ужасное - я не могла вспомнить тот переломный миг. Может, в лесу, в том доме? Или тогда, на кладбище? Или же…

Я упала на жесткую кушетку рядом с его койкой и свернулась калачиком, словно пытаясь спрятаться от стыда перед самой собой. Я признала: я предала Джеймса. Предала мужчину, которому клялась в любви… Нет цены моим обещаниям. В душе пылал невыносимый огонь. Столкновение мыслей и чувств яростно колотило в сердце, заставляя его бешено биться. Я злилась. На себя, на него, на эту нелепую насмешку судьбы - на нас.

Снова смахнула слезы, жалко хлюпнула носом и замерла.

- Надеюсь, ты плачешь из-за меня, - еле слышно прохрипел голос Гарри.

Я вскочила с кушетки, наступила на подол и чуть не растянулась на полу.

Он уже открыл свои голубые глаза и смотрел на меня.

- Черт, тебя хоть на миг можно оставить одну.

Остановилась над ним и замерла, когда он протянул руку ко мне.

- Так что, из-за кого плакала? - голос был слаб, но эта хитрая, чуть кривая улыбка уже играла на его губах. Только очнулся, а уже дразнит.

Будь ты проклят! - почти беззвучно прошептали мои губы. Сама не заметила, как вложила свою ладонь в его холодную и оказалась на краю постели.

- Ой! - только и успела пискнуть, как уже лежала в его объятиях, а наши взгляды встретились. Он, кажется, ждал ответа. А я… я нервно облизнула пересохшие губы.

- Ты еще и похудела… Ах, кудряшка…

Не дав ему договорить, я притянула его за шею к себе и прильнула губами к его губам. От страха закрыла глаза, всем телом ощутив, как он напрягся от неожиданности. Но через миг его теплые, сухие губы ответили - сначала неуверенно, потом с нарастающей, жадной силой. Одна его рука легла мне на спину, прижимая так близко, будто хотел вдавить в себя, а другой он ловко перевернул нас.

Я чувствовала его жар сквозь ткань, чувствовала твердый упор его возбуждения у своего живота. Вновь испугавшись этой бури внутри, попыталась отстраниться, но он уже владел ситуацией. Контроль был потерян в тот миг, когда наши губы встретились.

За считанные секунды он оказался сверху, между моих раздвинутых ног. Мгновения хватило, чтобы его рука, скользнув под юбку, оказалась в самом сокровенном, жарком месте. Пальцы нашли влажные складки, и от их прикосновения по телу побежали мурашки, вырвался жаждущий стон.

- Диана… - возбужденно прохрипел он у моих губ, вгоняя палец внутрь и заставляя меня выгнуться. - Скажи, что хочешь меня.

Было ли это требованием или мольбой, уже не имело значения. Ответ не заставил долго ждать, прежде чем наши губы вновь слились в поцелуе.

- Я хочу тебя... хочу, прокляни тебя Всемогущий... - почти рыча качнула бедрами насаживаясь по новой на его палец и он засмеялся, наверное решил, что победил.

- Моя!

Резкий толчок - и он вошел в меня, но уже не пальцем, а всей своей силой, заставив вскрикнуть от ошеломительной, болезненно-сладкой полноты. Мир поплыл, голова закружилась. Мои руки обхватили его бедра, притягивая ближе, требуя глубже. Звук шлепков кожи, прерывистое дыхание, его шепот в ухо - все остальное перестало существовать.

- Ты прекрасна… - его ладонь сжала грудь сквозь ткань платья. - Между нами слишком много одежды.

Он выскользнул из меня, заставив жалобно всхлипнуть от неожиданной пустоты. А потом он, уже совершенно голый, стоял передо мной на коленях. Белые, разлохмаченные волосы падали на глаза. Он отбросил их назад легким движением руки. Раньше я не замечала, что они заметно отросли.

- Я с тобой еще не закончил, - он слегка коснулся пальцем кончика моего носа и принялся ловко стаскивать с меня сапоги, платье, бесцеремонно бросая их на пол. И только тут до меня донесся ужаснувший факт: за стеной - доктор! Он все слышит!

- Подожди… - не успела я выговорить, как его пальцы обхватили мои лодыжки и закинули мои ноги ему на плечи. Он был чертовски бледен, должен бы быть обессилен, но, судя по всему, это его сейчас абсолютно не занимало. Как, впрочем, и меня. В длижайшем будущем.

Глубокий толчок, еще один, следующий - более сильный, яростный… Мне потребовались все силы, чтобы не закричать от накатывающей волны наслаждения. Пока мои пальцы впивались в простыни, его ладони сжимали мою грудь, большими пальцами прокручивая затвердевшие соски, и новые вспышки сладкой бешеной любовной игры перерастались в скачку. Гарри неумолимо терзал мое тело, то раздвигая ноги шире и добавляя лаской пальцев новые грани блаженства, то вновь прижимая к себе, замедляя приближающийся конец.

Этот мужчина знал толк в том, что делал. Почувствовав или угадав приближение моего пика, он, не сбавляя ритма, приник губами к груди, закусил сосок, причинив острую, до головокружения приятную боль… И я взорвалась, содрогаясь под ним в немом крике, выгибая спину. От спазмов у меня потемнело в глазах.

Гарри замер, удерживая свой вес на дрожащих руках надо мной. Лежа под ним, полностью отдавшаяся, без тени стыда, я словно со стороны увидела нашу безумную картину: мы были голые, покрытые потом и безумно голодные.

- Если переживала, что доктор услышит твои стоны… - он лизнул мой воспаленный сосок, и я вздрогнула, когда кожа вновь покрылась мурашками, - Он ушел еще до того, как ты на меня набросилась.

- Я не набрасывалась! - отчеканила я, то ли задетная его шуткой, то ли пытаясь сбежать от нахлынувшей ясности. Я попыталась вывернуться, но в следующее мгновение мир перевернулся, и я оказалась сверху.

Гарри приподнял голову с подушки. Его взгляд был темным и влажным.

- Не отводи глаз, кудряшка. Я еще не кончил.

Одно движение его бедер - и он снова во мне, заполняя до предела. В его потемневших глазах я увидела свое отражение - растрепанное, с раскрасневшимися щеками и полузакрытыми глазами.

- Да, красотка, отожги… - прошептал он.

Его руки обхватили мои бедра, задав ритм, и волна возбуждения накатила снова, но на этот раз без потери контроля. Он дал мне власть, и я не собиралась ее упускать.

Медленно, глядя ему в глаза, я взяла его запястья и прижала к изголовью. Затем начала двигаться - медленно, томно, по кругу, чувствуя, как он трется внутри о самые чувствительные точки.

Он застонал, руки потянулись, и я поняла - он хочет вновь взять верх.

- Я главная... подчинись.

Он недовольно фыркнул, но оставил руки на месте.

Ладони уперлись в грудные мыщцы, я откинула голову и, выгнув спину, сменила медленные круги на быстрые, решительные движения. Внутри все сжалось в тугой, горячий комок, готовый вот-вот разорваться ослепительным фейерверком. Принимая его на всю длину, опускаясь до самого предела, я теряла остатки рассудка. Гарри выдернул из-под головы подушку и швырнул ее прочь, его пальцы впились в простыни. Челюсти были сжаты, а по щекам разлился яркий румянец.

Мое прерывистое дыхание слилось в единый ритм со звуком наших тел.

- Да… вот так… - вырвалось у него сквозь стиснутые зубы.

Мое ускорение стоило мне последних крупиц контроля. Его пальцы впились в мои бедра, и бешеная скачка стала неуправляемой. Полностью отдавшись инстинкту. Второй пик настиг нас почти одновременно. Сладостная пульсация внутри меня совпала с его глубоким, последним толчком. Мы слились воедино - мой тихий вопль и его низкое рычание. Я безвольно рухнула на него, а наши сердца, прижатые кожей к коже, отбивали чечетку. Он не отпустил, лишь перевернул на бок и провел ладонью по моей мокрой, вздрагивающей спине.

- Ты даже не представляешь, как я испугалась, - выдохнула я, когда дыхание немного успокоилось. Я коснулась пальцем его губы - она была чуть припухшей. То ли он прикусил ее сам, то ли я в пылу страсти.

Он перехватил мою руку и поцеловал в ладонь, заставляя прикрыть глаза от теплоты и нежности.

- Со мной теперь все в хорошо, - прозвучало бодрее, чем его первые слова. Будто для восстановления сил ему было достаточно лишь заняться сексом.

- Может, ты инкуб? - хмыкнула я, слабо улыбаясь.

Он ответил тем же - усмешкой и нежным поглаживанием по голове, отводя прядь волос с моего лица.

- Просто я трахаюсь куда лучше твоего женишка.

Я замерла. Словно ледяная вода окатила с головы до ног. Я отстранилась, чтобы вновь увидеть его лицо, и поймала тот самый победоностный взгляд.

- Да ладно тебе, - бросил он, заметив мою реакцию. - Я же пошутил.

Но я уже сорвалась с постели. Вновь запнулась - на этот раз о сапог, - едва удержав равновесие. Нервный, прерывистый вздох вырвался из груди. Спиной к нему, с трудом борясь с желанием расплакаться, я стала натягивать платье.

- Вид сзади прекрасен, кудряшка.

На столе у окна стоял кувшин с водой. И, черт возьми, я сделала то, о чем мечтала в самые яростные минуты. Выплеснула в него всю воду. Он вздрогнул и резко сел, опираясь на стену, краем простыни вытираясь.

- Брось, Диана! Я же пошутил! Мы потрахались, и это было феерично. Не стоит из-за одной дурацкой фразы устраивать драму.

- Негодяй! - выкрикнула, и негодование мгновенно перекрыло все остальные чувства, даже вину.

Второй сапог полетел в его сторону, но он ловко отбил его в сторону.

- Мимо, красотка, - только и сказал он, упал на спину, заложив руки под голову и уставившись в потолок.

А я стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как из самой глубины души поднимается черная, всесжигающая ненависть. Откуда? Не понимала. Но совладать с ней было невыносимо трудно.

- Я ненавижу тебя! - закричала я, задыхаясь от ярости, и выбежала из кабинета, едва не сбив с ног в дверях возвращавшегося доктора, всего в снегу. Он что-то крикнул мне вслед, но слезы уже душили горло, а в ушах стоял звон. Я бежала, рыдая, от человека, которому чуть не призналась в… чувствах. Слава Всевышнему, он заставил меня вспомнить, кем он был на самом деле. Распутный принц в овечьей шкуре!

Глава 6

Гарри

Мрачные облака нависли над горой Абхар, и вот-вот разразится буря. Под моими ногами проваливался снег, когда я ступал по ледяной корке поверхности. Будто совсем недавно прошел дождь, а после ударили морозы. Идти по такой дороге было крайне опасно, но выбора у меня не было. Я поднял голову, вновь осматривая вершину, что манила.

Время было не на моей стороне. Сумрак уже ступил на эту часть горного хребта. Угрюмые скалы прятались под толщей снега, а острые торчащие камни оставляли порезы на руках. Моя рубашка укоротилась уже сантиметров на десять. Каждая импровизированная повязка пыталась остановить кровотечение, но не справлялась. Некогда белоснежная ткань стала розовой.

Нога оступилась на очередном повороте, и я чуть не свалился вниз. С большим трудом обхватился за камень, но тот начал трещать подо мной. Волей судьбы мне удалось зацепиться ногами и поползти вверх.

Как только я выбрался из очередной угрозы моей жизни, то упал на ровную поверхность. Взглядом оценив тучи, я понял, что вот-вот... грянет гроза. Именно гроза посреди зимы! Абхар не устаёт удивлять.

Спустя полчаса непрерывного вскарабкивания вверх первые молнии разразили тёмное небо. А после раздался оглушающий гром. Всё наоборот, подумал я.

Пещера, что звала, была почти рядом, но повязки замерзли, а руки окаменели от холода. Тёплый плащ, в который я кутался, не спасал, порой просто мешался под ногами, но именно он единственный согревал.

В конце пути, не чувствуя ничего в своём теле, я упал на колени перед входом. Мрак, спрятанный в глубине этой горы, одновременно и манил, и пугал. Легкие болели от нехватки воздуха, мышцы гудели, а желудок неумолимо просил еды. Отломил кусок ледяного снега в попытке утолить жажду.

Я хотел бы ждать чуда, но оно не придёт ко мне в руки добровольно.

Ввалившись в пещеру и упав возле стены, завернулся с головой в плащ. Дрожал от холода. Сон манил меня сильнее, и если бы мой разум работал на полную мощность, то я бы понял, что спать мне нельзя ни в коем случае, но чёрт возьми... я промёрз до костей.

Сквозь пелену сна я слышал непогоду по ту сторону. Вздрагивал каждый раз при грохоте грома, а потом, после того как организм то и дело колотило, то дёргало, повеяло теплом.

Я выглянул из-под плаща и ахнул.

В центре пещеры сидела женщина рядом с огромным костром. Седые волосы блестели в свете огня, полуразорванное платье зелёного цвета - всё в грязи. Если бы не воротник, я бы и не понял, что оно зелёное. На шее висело старое ожерелье, его старенькие изумруды всё ещё сверкали при свете.

Она подняла голову и кивнула, подзывая к себе.

- Я ждала тебя, принц, - прохрипела она, сломав палку и подбросив в огонь.

- Кто ты? - спросил я и ползком пополз, потому что ноги окоченели и не слушались.

Но она молчала, бесстрастно смотря в огонь. В тёмно-серых зрачках плясали огоньки и... возможно, мне показалось, но я видел людей... битву. Но как только повернул голову, заглядывая ей глубже в лицо, она моргнула и посмотрела мне в глаза, заставив отпрянуть.

- Это была славная битва. Мой брат... Ирион сражался с нашим отцом... и проиграли. Оба.

Она вздохнула и опустила голову.

- Теодальма... Первая королева белокрылка... - я не спрашивал, чёрт возьми, я и так знал историю нашего рода. Самая кровожадная из всех. - Ты звала меня. Зачем?

Её руки в очередной раз поднесли палку к огню, но не бросили, а только подожгли кончик. Она поднесла огонь к лицу и перевела взгляд на меня.

- Я устала прозябать одна в этом месте. Она забрала часть моей силы, но остальное ей не подвластно. А вот ты... Я почувствовала твою мощь через камень. Выбор стал очевиден. Слишком долго мне пришлось вести пустое существование. Я сделала правильный выбор, но в итоге проиграла.

Её глаза исказились, серость сменила тьму. По венам побежали молнии, а ветер внутри пещеры стал сильнее завывать, скручивая пламя костра в смерч.

Она закачалась из стороны в сторону и почти завыла, протяжно и слезно.

- Прощенья мне нет. Проклята навечно.

Я подполз к ней, схватив за плечи, чтобы остановить.

- Кто забрал часть твоей силы? Кто она?

Она резко остановилась, выставила руку вперёд и припечатала меня к стене. Мелкие камни посыпались, а после собрались в кучу на полу и поползли к ней. Теодальма, всё ещё держа меня распятым на стене, наклонилась и... вместо мелких камней у неё в руках оказался кинжал.

- Безумный враг... Ты снова мой... Я снова твоя...

Узоры красноватого кинжала засветился в её руках, но она тут же спрятала за поясом своего балахона.

- Отпусти! - прохрипел я, не в силах говорить в полный голос. - Ты сама меня позвала!

Она отошла за огонь, ни на секунду не оставляя меня без присмотра. А после жутко улыбнулась.

- Твоя взяла, принц Альмиреда.

Передо мной ни с того ни с сего упал бесчувственный Михаил. Он не шевелился, а из его груди текла кровь, точнее сказать его верхняя одежда была в крови. Её было так много, что я прекрасно осознавал: скорее всего, он мёртв, и его дар не помог.

- Михаил! - всё равно закричал, зовя брата и попытался в очередной раз вырваться из лап безумной королевы. И к тому же мёртвой не одну сотню лет. Но старая ведьма сжала пальцы и начала душить.

- На что ты готов ради него? Готов умереть? Готов забрать себе его боль?

- Готов! - не раздумывая, ответил я.

- Тогда докажи!

Второй рукой она приподняла его тело и поднесла к себе. Щелчок - и мой брат стоял перед ней на коленях, осматриваясь по сторонам. Увидев меня, его глаза округлились, и он хотел было вскочить, но она и его пригвоздила к месту.

Руки её опустились, но наши тела оставались без возможности пошевелиться.

- Жизнь за жизнь. Сердце за сердце. Дар за дар.

- Оставь его жизнь ему!

Брат всё ещё не мог сообразить и лишь безмолвно крутил головой, пытаясь вырваться из оков. Губы её исказились в плотоядной улыбке, показав гнилые зубы.

- Мертвец за мертвеца...

Она взяла подбородок брата и приподняла к себе.

- Знаешь, юный принц... Мне так сильно нужна... - она прошептала слово ему на ухо, которое мне не удалось услышать. - Жизнь.

- Чья жизнь нужна тебе, кровожадная тварь?! Не трогай его!

Теодальма вытащила кинжал из-за пояса и посмотрела на меня.

- Кровавый ритуал требует жертвы. Твоя подойдёт.

И она хлестнула лезвием по горлу Михаила, и тот замертво упал. Лужа крови тут же расползлась по каменному полу. Громкий звук грома разделил ту жизнь и эту... новую. Перед глазами всплыло его лицо из детства, когда он подобрал щенка и притащил его во дворец, как он три дня оберегал его, лелеял. Я запомнил этого жизнерадостного парня на всю жизнь, а сейчас... сейчас тело моего брата лежало в нескольких шагах от меня, и я не мог даже попрощаться.

- Неет! - заорал я во всё горло. - Эй! Михаил! Вставай! - закричал, почти тут же охрипнув. Горло заболело, а кровь в жилах закипела.

Но брат не мог встать. Он умер только что. Она его убила.

Язык Теодальмы коснулся кровавого кинжала, и она сосредоточенно зашептала. Глаза её засветились ярким неоном, и гора затрещала, застонала. Камни снаружи посыпались, пол задрожал, а она всё шептала.

И тогда сквозь шок прорвалась эта первая волна. Не горя, а ярости. Я зарычал, сжимая кулаки, и закричал так сильно, что казалось, лёгкие разорвутся прямо сейчас.

Но мой крик прервался, я упал. И, почувствовав свободу, набросился на ведьму. В приступе ярости обхватил её шею, но она тут же изменила события. И теперь уже она душила меня. Я попытался вырваться, убрать её руки, но её хватка оказалась сильнее, чем я мог предположить. Губы Теодальмы чернели и превращались в пепел на моих глазах. Волосы упали к ногам, растворившись. Последняя фраза прозвучала одновременно с громом, и она растворилась вместе с костром.

- Клинок, откованный из моей стали!

Сколько бы ни моргал, темнота не исчезала. Какого хрена?

Оглянулся назад и упал на то место, где только что лежал мой убитый брат.

Пусто! Его здесь не было! Или был? Я ползал в темноте, ощупывая каждый дюйм этой проклятой пещеры, но ничего.

- Михаил... - вылетело имя брата с облегчением.

Потер зечесавшиеся запястья и замер. Дар вернулся, руки стали оранжевыми, и внутри плавали красные звёздочки. Они, как рыбки внутри меня, манили своими острыми краями, заставляя послушно смотреть и не шевелиться.

Резко вскочил с места, услышав плач.

И закрутился на месте в поисках источника звука.

- Теодальма! Выходи, ведьма!

Но это был не её голос. Этот голос заставляет моё сердце встрепенуться, и только один человек способен на подобное.

- Диана? Диана!? - мой зов разделился в двух мирах, в стенах пещеры и за её пределами.

Глаза медленно моргали, а сердце стучало так, что я не сразу собрался и смог понять, что только что произошло.

Диана.

Повернул голову и увидел миниатюрный силуэт на кушетке. Её плечи подрагивали.

Я облегчённо вздохнул и протёр глаза, в которых собиралась влага.

- Надеюсь, ты плачешь из-за меня.

Глава 7

Амелия

Я была почти свободна!

Лёгкие горели от нехватки воздуха, но я не останавливалась, хотя ноги подкашивались от усталости. Я была обезвожена, обессилена, но бежала так быстро, как только могло биться моё сердце.

Вокруг много-много высоченных деревьев. Их сплетённые кроны лишь изредка пропускали кусочки бледно-голубого неба. Колючие кусты хлестали по ногам и цеплялись за кожу, оставляя жгучие царапины.

Я спасена! Я спасена! - почти кричала я от нахлынувшего счастья. Тот самый свет свободы, что видела между вековыми елями, давал мне надежду. Я рвалась изо всех сил.

Много жутких дней оно мучило меня. Свежие порезы от когтей болели и сочились кровью, а я всё мчалась, перепрыгивая через кочки, небольшие ямки, бежала навстречу свободе. Темно-зеленая хвоя казалось никогда не закончится. Ветки били по лицу, царапая измученную кожу. Больно. Но я не остановлюсь. Больно. Но я не отдохну.

Я резко замерла, когда путь преградил хаос поваленных ветром огромных елей. Сколько же их тут... Не сосчитать! Теперь придётся либо проползти под этим завалом, либо бежать назад… Я поползла. Трава под толщей стволов давно пожухла, кругом была липкая грязь и слякоть. После изнурительной борьбы я выдохлась и остановилась, перевернулась на спину, приподняв голову осматривала обстановку позади.

Было слишком тихо. Даже птицы не пели. Тюремная рубашка уже давно изорвалась, грязь скрывала многочисленные ссадины. Рукава были оторваны, штанины изодраны в клочья. Обуви и той не было. Босая посреди дикого леса, я выглядела как последняя бродяжка. Плевать! Я жаждала лишь одного - вырваться из плена гаргульи. Все мои познания о них оказались пустыми сказками… Книги, что я так любила, написаны впутсую, вранье и только.

Это существо оказалось насколько безжалостным… Я прижала кулак ко рту, заглушая стон. Слёз не было. Я больше не могла плакать.

Я хотела вернуться домой… И тут же с горечью вспомнила, что дома у меня больше нет. Дочь без матери. Был Аарон… Был Тобей… Мог ли он стать моим домом? Я надеялась на это. Всё время проведенное в неволе у чудовища, только его лицо Аарона перед глазами помогал выживать, спасали от безумия. Я мечтала увидеть его. Прикоснуться. Скучал ли он по мне? Среди боли и отчаяния внутри разгорался тихий, тёплый огонёк. Сердце, онемевшее от страха, снова начинало чувствовать.

Волосы на руках встали дыбом, когда я услышала шёпот. Леденящий, ползучий.

- Моояя…

Оно догнало меня!

Я рванулась, перевернулась на живот и снова поползла под стволами. Руки скользили в грязи, колени ужастно горели. Острый сук впился в спину - и тишину леса разорвал мой собственный вопль.

- За что-о-о?.. - хрип вырвался из пересохшего горла.

Почему? Почему деревья не заканчиваются? Я ведь сбежала!

И тут я остановилась. Лбом уткнулась в холодную землю, сжала комья грязи в пальцах, пока та жижей не просочилась между ними.

Я не сбежала.

Я всё ещё в плену.

Перевернулась на спину и обречённо выдохнула. Лесной массив растаял, сменившись знакомой камерой пыток. Я снова лежала на деревянном столе, руки и ноги растянуты и закованы в холодное железо. Не стояла, не висела. Лежала - милостыня от чудовища. Догорающий факел слабо освещал стены, покрытые сыростью и плесенью. Едкий запах затхлости и гнили мгновенно забился в ноздри.

Я поняла. Не было ни леса, ни грязи, ни новых ран. Не считая все той же порванной одежды, прилипшая к телу запёкшейся кровью.

Сколько я здесь? Не сосчитать… Дни и ночи слились в единый кошмар. Боль была повсюду: в распухших, стёртых в кровь запястьях, в спине - одном сплошном синяке, где каждый позвонок кричал отдельно. Но хуже всего было ногам. Икры пылали адским пламенем, а непрекращающееся гудение в ушах заставляло впиваться зубами в губу.

Попыталась проглотить слюну, но горло пересохло, оставиви пересохшую пустыню. Многочасовые крики, превратились в хрипы и разодранное горло.

Сердце замирало от каждого шороха. Страх, ставший моим спутник, уже не был диким зверем. Он замер в пучине боли и страданий. Тихо и холодно.

- Сгори во мраке, тварь! - хрипы разнеслись по углам и раны на искусанных губах полопались заставляя меня зажмурилась и завыть от боли.

И тогда ко мне пришло осознание. Я не выкарабкаюсь. Неожиданно, эта мысль не вызвала ужаса, а принесла леденящее, странное облегчение.

Меня никто не спасёт. Не в этот раз.

Я испила свою горькую чашу до дна. Я больше не могу. Не хочу бороться. Я так устала. День за днём я боролась, я правда сражалась за жизнь, за свободу, но всё было бестолку.

- Я принимаю поражение, - едва слышно прошептала я, и единственная горячая слеза скатилась по щеке, оставив чистый след на грязной коже.

В коридоре раздались шаги, сопровождаемые тем же шёпотом. Но я больше не сжималась в комок от страха. Голова бессильно упала на бок. Мутный, пустой взгляд уставился на дверь, в ожидании конца.

Неон

Темнота не исчезла. Она срослась со стенами замка, с камерой, с клеткой. Со мной. Я терял счёт времени: спал, когда силы окончательно покидали, кричал, звал Амелию, пока голос не садился. Всё было бесполезно.

Я здесь один.

Иной раз, просыпаясь, я находил рядом кусок сухого мяса и воду.

Надежда угасала с каждым мгновением, растворяясь в непроглядном мраке. Я не искал спасения для себя - всё моё существо рвалось к одной цели: помочь ей.

Сидя на холодном камне пола, прислонившись к стене, и сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони, оставляя кровавые полумесяцы.

Я обрёл семью после стольких лет. Маленький, хрупкий островок тепла в холодном мире. Она была рядом - добрая, светлая, не дававшая мне утонуть в собственной тьме. Моя сестра стала моим спасением и я был готов пожертвовать собой!

Ярость копилась минутами, потом часами и я вскакивал, крича - громко, отчаянно, призывая это существо, бросая ему вызов в кромешную тьму.

Беспомощно рисовал яркие картины, где она беззащитна, испугана и зовущая меня по имени. Ком подступал к горлу, давя на грудь.

И оно явилось.

Сама тень спустилась с потолка, встав по ту сторону решётки. Даже в двух метрах от него я чувствовал леденящее дыхание. Мурашки пробежали по коже. Я сглотнул, переборол страх и сделал шаг вперёд.

- Эй! - мой голос был хриплым, но твёрдым. - Слышишь меня?!

Оно зарычало.

- Возьми меня! Слышишь? Бери меня, делай что хочешь! Держи вечно, пытай, если тебе нужно! Только отпусти её! Отпусти мою сестру!

Я не узнавал свой голос - он стал грубым, взрослым, полным отчаяния, которое можно было резать ножом.

- Отпусти её… Прошу… - последние слова сорвались в шепот, полный такой муки, что, казалось, ею можно ранить саму тьму.

Я опустился на колени перед железными прутьями, перед этим каменным изваянием, какими описывают гаргулий в книгах. Я обхватил прутья руками, когда услышал треск - не камня, а самого пространства. Оно сделало шаг и замерло в сантиметрах от меня. В темноте я различал тень напротив, огромную и могущественную.

Внутри меня шла борьба страха смерти и правильности решения. Душа моя, вся воля сейчас сосредоточена в одной мольбе и ставке на мою жизнь.

- Согласна, - прозвучал ответ. Голос был низким, скрипучим, лишённым пола, и от него по спине пробежал ледяной холод. И затем оно исчезло, растворившись во тьме, как будто его и не было.

Одно слово.

"Согласна". Оно… она? Гаргулья - женщина? Существо, заточённое в каменной плоти? Может, легенды правдивы, и она осталась одна, потеряв пару, и теперь вечно мучается в этом проклятом месте, запертая вне времени…

Я не знал ответа, а мог только гадать.

Расхаживая из одного угла в другой, растирая дрожащие пальцы, - я ждал. Но чего? Моё ожидание затягивалось. Тело била мелкая дрожь от холода и напряжения. Нервы были натянуты до предела. И я снова сорвался.

Я бросился к решётке, вцепился в холодные прутья и, тряся их изо всех сил, закричал:

- Эй! Вернись! Я должен увидеть сестру! Я должен попрощаться! Ты слышишь меня? Дай мне попрощаться!

Мои крики сменились сдавленным шёпотом, когда я вновь рухнул на колени, сжимая голову в руках. - Пожалуйста…

Внутри я рыдал, теряя веру. Я могу больше никогда её не увидеть. Никогда не услышать её голос.

Слёзы стекали по щекам, когда я лежал на подстилке, уставившись в потолок, которого не видел. Глухой, бессильный всхлип вырвался наружу, как бы я ни старался его сдержать.

- До рассвета.

Безвольный, холодный голос прозвучал прямо у моей камеры. Я резко сел, всматриваясь в темноту.

- Опусти глаза, - прозвучал приказ.

Дверь скрипнула и тень бесшумно оказалась внутри, рядом со мной. Я зажмурился, борясь с диким, первобытным желанием рвануть к выходу. Но потом что-то тёплое и хрупкое коснулось моих ног. Дверь скрипнула снова. Тишина.

Я боялся пошевелиться, боялся, что это морок, жестокий сон. Сердце бешено колотилось, опасаясь, что возле моих ног никого не окажется.

Но всё же она была здесь! Я подхватил Амелию на руки и прижал к себе так крепко, как только мог.

- Амелия… - вырвался судорожный, сломанный шёпот. Я чувствовал, как слёзы текут по моему лицу, и грубо смахнул их рукавом. Не сейчас.

Я приник к её груди, слушая тихий, но живой стук сердца. Оно билось. Ровно и спокойно, как будто она просто спала. Я осторожно ощупал её руки, ноги - никаких повреждений. Она была цела. Только без сознания.

Мне не хотелось её будить. Не хотел разрушать этот хрупкий миг покоя для неё. Я замер, превратившись в статую, и просто впитывал каждую секунду, каждый вздох. Моя кровь. Моя единственная ниточка на пути к маме.

Пальцы сами собой нежно гладили её спутанные волосы, касались щеки.

Я так часто думал о нашей матери. Какой она была. И впервые увидев Амелию, я понял - вот такой, наверное, и была Мирела Варлей. Для меня она никогда не была Мирелой Альмиред. Я просто хотел капельки её любви… но увы.

Амелия пошевелилась спустя время. Сначала невнятно, потом чётче. Она бормотала во сне. И я разобрал имя. "Аарон". Она звала своего возлюбленного.

- Ты обязательно встретишься с ним, сестра, - прошептал я ей в макушку, целуя её в лоб. - Всё наладится. Ты будешь свободна. Ты будешь счастлива.

Горький ком встал в горле, перекрывая голос. Больше я не мог говорить.

Я услышал скрип двери. Она пришла.

- Прощай… сестра.

Когтистые, твёрдые, как камень, лапы молниеносно вырвали её из моих объятий. Дверь захлопнулась. И наступила тишина - абсолютная, душераздирающая, окончательная.

Я поднялся, сделал несколько шагов и рухнул у прохода, сжимая голову в руках. Всё было кончено.

Глава 8

Смотрящая

Пальцы сжали крест, пока острый край не проткнул кожу до крови, но ранки тут же моментально зажили. Боль была единственной реальной вещью в этом каменном подобии жизни. Серебряная ценность поблескивала от света фонарей.

Артефакт из дома Витром. В книгах замок Витром описывается как цитадель графа из рода первых правителей Альмиреда. Легенда гласит: "Замок был взят в осаду королём Георгом, долгие годы граф Браун Витром сражался со столицей за права на трон, но был предан братом. Король Георг отдал свою младшую дочь за сына графа, но во время церемонии произошёл пожар, и замок сгорел вместе с обитателями".

Это ни легенда, ни миф. Реальность, стёртая из памяти поколениями. Я и знать не знала о его существовании, пока не стала Смотрящей рудников. Пока магия горы не открыла мне глаза на многое, а подросток из библиотеки оказался одним из рода моего сына.

Мальчишка пожертвовал жизнью ради сестры.

Непрошеная слеза капнула на ладонь, горячая, как расплавленный свинец. Не успев стереть свою слабость, подняла глаза и увидела его. Мужа, что не узнаёт жену в теле старухи. Я помнила, как он отшатнулся впервые при виде меня. Слышала измывательства над внешностью, что не принадлежит мне, и я, как ни странно, понимаю его. Понимаю всем своим изуродованным, но всё ещё бьющимся сердцем.

Он стоял в дверях, переведя взгляд на артефакт в руках.

- Думаете скрыть свою внешность? Совет от мужчины. Не стоит. В безобразном виде на вас хотя бы не будут покушаться.

Мне хотелось хмыкнуть и возразить, но смысла не было. Ещё пару лет назад его слова резанули бы, как ножом, оставив рваные, кровавые раны. Тогда во мне ещё оставались остатки человеческой души. Сейчас же я пуста. Многотомные дни в теле старухи среди многогранного камня оставили след. Я стала его частью - холодной, немой и вечной.

- Что тебе нужно, Альмиред? - прохрипел голос старухи из моего рта. - Может, вновь хочешь спуститься вниз? Бадан будет рад встретить тебя.

Его челюсти напряглись, рот сжался, но сам мужчина остался в безмолвии. Морщины на лбу и возле глаз стали отчётливо видны. Он вновь состриг волосы под самый корень, оставив около сантиметра. В те времена, когда он был белокрылкой, я любила пропускать его волосы сквозь пальцы, шелковистые и пахнущие ветром и солнцем, а он смиренно сидел рядом, наслаждаясь прикосновениями.

- Я хотел узнать, что случилось с Неоном?

Вечно впереди всех. Вечно лезет туда, где ему места нет.

- Он погиб, - выдавила, и эти два слова обожгли внутринности. Острая боль потери всё же пробивалась сквозь стену.

- И всё? Заключённый погиб, и всё? Никаких подробностей? Я хочу знать, что с ним случилось!

- Лиам... - я замерла, впервые назвав его по имени, и это имя обожгло изнутри, как призыв из другой, навсегда потерянной жизни, - Альмиред, за свой тон ты заслуживаешь вновь оказаться под горой, но я даю тебе шанс. Уходи и не возвращайся. Я не твоя подданная.

Его плечи напряглись, сжатые кулаки упёрлись в бока, прикусил губу, молча, ненавистно смотря на меня. Взгляд его был полон такого знакомого, старого гнева, смешанного с новым, ледяным презрением. Уверена, он проклинает меня. Пусть. Все беды в своей короткой жизни я уже сполна взяла.

Он развернулся и выскочил, борясь с мучающей несправедливостью.

Я не могла сказать, что не повинна в смерти мальчишки. Сжала в ладони крест, что требуется моему мальчику... Пожертвовала одним ради другого. И этот грех навсегда поселился во мне. Я буду жить и мучаться. Хотя и жизнью - это... осмотрела обстановку вокруг себя - не назовешь.

Прости меня, Неон. Прости мальчик...

И хотела бы я снова сказать, что во мне не осталось души, но маленький мальчик с лицом своего отца крепко держался своими маленькими ручонками за мою шею. Я всё ещё помню его запах, сладкий, как молоко и летний, морской ветер, его ровное дыхание, когда он спит. Его улыбку... Она одна способна растопить лёд в этой каменной груди. Я так сильно скучала по нему.

Камень задрожал, завыл, взывая... Его зов был похож на скрежет зубов, на плач заточённого великана.

Одна секунда - вот сколько было времени, чтобы успеть спрятать в потайном кармане платья артефакт. Портал открылся, и оттуда вышел король. И не один.

Встав из-за стола, скрыв за маской покорности всю свою кипящую, бесполезную ненависть, приклонила колено, опустив голову.

- Смотрящая, - пренебрежительно назвал мой статус. Так он меня называл. Ни разу не упомянув истинного имени. Он стёр его, как стирают пыль с забытой вещи.

- Ваше Величество, чем обязана столь внезапным присутствием?

Он протянул руку к моему лицу, но остановился. Я видела, как его пальцы резко отдернулись от отвращения, созданного своими руками.

- Приведи мою дочь, - приказал он, обходя меня и садясь на моё место, как хозяин, вступающий во владение.

- Как вам будет угодно.

В самый разгар рабочего в столовой не было ни души, и только шуршание платья слышалось в ушах, а ещё глухой, учащённый стук сердца.

Амелия... Амелия была в своей камере.

Месяц прошёл, как она вернулась. Одна.

Когда я нашла её за пределами замка, она рыдала на земле, разрывая пуговицы на рубашке, царапая кожу. Её горе было беззвучным и оттого бесконечным. Благо я поспела вовремя, и горюющая девушка не навредила себе. Она встала передо мной на колени, вложила в мою руку крест и с ненавистью прошептала: "Неон мёртв". Эти слова она вбила мне в ладонь, как гвоздь.

Она ходила словно тень, двигаясь по инерции. Надо - значит надо. Не было споров со мной. Я больше не существовала в её жизни. Она возненавидела меня... и девушка права, я монстр. Я совершила непоправимое, грех будет тяжким на всю оставшуюся жизнь. И снова укол в сердце. Пальцы нащупали сквозь ткань крест, я снова пыталась унять дрожь страха и убедить себя, что мой сын будет жить, и это самое главное. Всё остальное - лишь цена, которую я плачу с опустошённым сердцем и дрожащими руками.

Облизнула пересохшие губы и судорожно выдохнула, открывая дверь камеры. Девушка лежала на идеально заправленной постели, уставившись в потолок. Её взгляд был устремлён сквозь потолок, словно видел само небо, запертое под тоннами камня.

- Амелия, - позвала её, но она не отреагировала. - К тебе посетитель, король желает видеть свою дочь.

Она резко села, спиной ко мне. Я видела, как она вздохнула, плечи её высоко поднялись, а после опустились. В этом вздохе была вся усталость мира.

Мне вдруг захотелось подойти к ней и обнять. Такое простое чувство поддержки, но оно было упущено, когда она резко встала и с пустым лицом прошла мимо меня. Молчаливый упрёк в мою сторону. Я могла бы рассказать, почему рисковала ей, Неоном... но нет. Я не могла. Мой сын был дороже всех на свете. За ним идёт охота. Король знал, что в скором времени мальчик окрылится. А значит, будет виден для его взора. Медальон на шее сына скрывает его белые волосы, но он растёт, время движется вперёд. Спрятав ребёнка под самым носом короля, была лучшей из идей. Но принц Михаил не сможет сохранить его жизнь после пяти лет. Только мать будет защищать своего ребёнка до конца, любыми имеющимися средствами. Даже если эти средства сломают её саму и всех, кто окажется рядом.

Я шла вслед за Амелией, она быстро и уверенно поднялась наверх и закрыла дверь, скрывшись от глаз.

Я обернулась на звонкий смех, прозвучавший позади. Лимбы. Обе - воплощение холодной, неземной красоты, грациозные и бесстрастные. Когда Амелия назвала их рыбами, внутри меня вспыхнула тихая улыбка, она была права. Эти существа, будто сошедшие с морских глубин, беспощадны и ослепительно прекрасны, как ледяная гладь океана. И столь же бездушны.

Амелия

Спускаясь по лестнице после разговора с папой, я чувствовала невесомость и лёгкость, будто мне вернули крылья. Казалось, я снова могу цвести и благоухать, как садовая роза. Я обретала покой. Здесь, в мрачных недрах горы, я вяла, как цветок без воды и солнца. Но папа... король дал мне надежду. От непривычной улыбки даже щёки ныли, и это сладкое онемение могло длиться долго - если бы я не подняла глаза.

К лестнице приближались двое.

Заклятый враг!

Мой истинный недруг стоит передо мной и улыбается. Лёд её холодной улыбки охладил, дал пощёчину. И перед глазами пронеслась мучительная смерть тёти Карлы. Её последний хрип, её остекленевший взгляд - всё это вновь ожило, ударив в виски.

Её мёртвая усмешка опалила душу. Я застыла на её пути, скованная ужасом, как птица перед змеёй.

- Принцесса Амелия, - сладкий, но ядовитый голос ударил словно поддых, - вам так идёт тюремная форма. Хотя, о чём это я... Любой наряд вам к лицу. Истинная принцесса Альмиреда.

Она говорила с довольным видом, будто долго готовилась к нашей встрече лишь для этого мгновения. Чтобы впитать мою боль, как пополнения жизненной силы.

Я схватила её за локоть притянув к себе, чувствуя ледянную кожу, а в глазах увидела искаженое от ненависти своё лицо.

- Я доберусь до тебя! И тогда... - но договорить мне не дал король. Он приказал отпустить... королеву Этельреду. Взял её под руку и исчез в портале.

Лишь Магги ехидно засмеялась, подойдя ближе.

- Падение принцессы... Ммм, я так ждала этого. Ты же помнишь мою историю, помнишь, как моя сестра поклялась вернуть себе то, что принадлежит ей по праву. Так вот... - она указала в ту сторону, где они исчезли, - моя сестра вернула себе то, что принадлежит нам по праву! Истинная королева Альмиреда!

- Она не королева...

- Король короновал Этель, и теперь... - она поднесла руку к себе, осматривая красивые длинные ногти, - теперь она твоя мачеха и королева... В следующий раз тебе придётся преклонить колено. Ох, как я жду этого... Твои колени на грязном камне - какая восхитительная картина.

Но я схватила гадкую тварь за горло и притянула к себе. - Ничтожество! Ты и твоя сестра! Думаешь, победила...

Лимба умело выскользнула из моей хватки и захватила меня сзади, сжав руки за спиной, заставляя издать стон от боли в запястьях.

- Я же говорила, вы проиграете! Твоя семья проиграет! - раздражающе молвила возле уха. Её дыхание было холодным.

Я не успела ответить, как Смотрящая явилась и приказала отпустить меня. Магги с неохотой это сделала и отступила в сторону, но улыбаться не перестала.

- Принцесса, больше никто, - слова эхом отдались в ушах, и в душе защемило, острая боль потери, опустила глаза с досадой потирала красные следы на запястьях.

А после меня вдруг осенило. Я подошла вплотную к ней и прошептала в лицо, вложив в шёпот всю свою накопившуюся ярость и новообретённую дерзость.

- Интересно, что там делает Диелар? Как думаешь, он будет рад увидеть меня... Насколько я знаю, мужчина голоден.

Теперь мы поменялись местами. Улыбка померкла с красивого лица, изумлённая, она открыла рот, но тут же его захлопнула. В её глазах мелькнуло нечто настоящее - животный страх, ревность. Это было прекрасно.

Я обошла удивлённую лимбу, направляясь прямиком к подъёмнику. Она хотела рвануть за мной, но Смотрящая остановила и приказала отправиться на работу либо спуститься вниз... где женщин ждут как манну небесную. Она зарычала, прокричав мне вслед:

- Не смей прикасаться к нему!

Её голос сорвался на визг, и это звучало как музыка. Но я только помахала, уезжая вниз.

Эхо ещё раз донесло её беспомощный крик.

Диелар был в отдалённой шахте, углубляющейся глубоко внутрь. Проход новый, и пока тут был только он. Я слышала это вчера, а может, сегодня утром на завтраке... Не помню... Честно, мысли путались, и некоторые моменты стали расплывчатыми. Но сейчас меня не волновало это. Весь мир сузился до темного тоннеля и ожидания в груди чего-то горячего и желанного.

Несколько факелов горели на стенах, пока я шла, и пару раз чуть не упала, запнувшись о выступающий камень. Сердце колотилось где-то в горле, опережая шаги.

В тот миг, когда я подошла к пещере, из которой раздавался стук, я замерла в узком проходе.

Факел освещал обнажённую спину Диелара. Каждый мускул, искусно созданный словно богами. Красивый, неповторимый. Мужчина весь в грязи и пыли работал киркой, пробиваясь сквозь толщу, добираясь до нужного материала. В одних штанах и твёрдой обуви он выглядел устрашающе. Не зная я его, меня бы тут не было в помине, но я тут, я пришла. И теперь я не знала: я здесь, чтобы позлить рыжую рыбёху? Или по собственному желанию? Я вдруг отчётливо поняла, что хотела бы быть именно здесь. С ним. Моё тело знало это раньше разума. Тягу что я испытываю была не свойственна мне. Но внутри меня уже разгорался пожар.

Диелар не замечал меня, и я наблюдала. Его тело было слишком суровое, крепкое. Столько мышц, и все они работали, закаляясь, как сталь.

Набравшись смелости, я потянула нить, и он замер. Он тяжело задышал, плечи поднимались, кирка опустилась на пол, и гневное рычание пронеслось по пещере. Эхо уносило крик по тоннелю за мою спину. Этот звук пробежал по моей коже мурашками, смесь страха и... возбуждения.

- Амелия, - еле уловимо произнёс, всё ещё не зная, что я стою позади. - Что чёрт возьми ты делаешь со мной.

Я тут же почувствовала обратную связь: он коснулся нити в ответ на мой призыв. Тончайшая дрожь, волна тепла, бегущая от него ко мне. А я ответила ему. Со злостью он отбросил инструмент в сторону и повернулся, намереваясь идти туда, где стою я, и резко затормозил, глядя на меня. Глаза бегали по мне, ища ответа, но не найдя и признака, прокашлялся и подошёл к ведру с водой. Умыл запотевшее лицо, стёр какой-то плохо выглядевшей тряпкой капли воды.

Часть его лица обрасла чёрной бородой, и от этого он выглядел совсем другим человеком. Более взрослым, более суровым. И от этого ещё более притягательным.

- Амелия, что-нибудь...

Но я не дала ему договорить. Несколько шагов - и я прижалась к нему. Всё моё тело встрепенулось, зажглось от этого соприкосновения. Обхватила ладонью шею и поцеловала. На несколько секунд он обмер, а после посильнее прижался к моему телу, ладонь обхватила затылок, углубляя поцелуй. Это был не просто поцелуй. Это было падение, погружение в пучину, где не было ни прошлого, ни будущего, только жар наших губ и бешеный стук двух сердец в унисон. Вторая рука Диелара скользнула по спине, по бёдрам, а после, пробравшись сквозь преграды тканей, он поглаживал кожу на спине, сжимая в объятиях. Я знала, он знал: если расстегнуть пуговицы от лямок комбинезона, мои штаны упадут к нашим ногам. Его движения стали аккуратнее, нежнее. Губы не прекращали целовать. И вот я уже прижата к тёплой стене, ноги обвили его талию, а его стон вырвался изо рта. Низкий, сдавленный, полный такой же безумной жажды, что пылала и во мне.

- Амелия... - поцелуй в уголок губ, - Что ты делаешь? - губы спускались к шее, горячее дыхание срывалось. Каждое прикосновение его гудящих губ было пыткой, обещанием.

Всё, что сейчас происходило, было моим желанием. Я чувствовала это, сердце билось так сильно и неугомонно, а кожа жаждала его прикосновений.

Сквозь пучину страсти разум отказывался работать, и отвечать не хотелось, но Диелар взял в ладонь моё лицо и повернул к себе, заглядывая в глаза. Его взгляд был тёмным, полным бури, в которой смешались страсть, боль и вопрос.

- Амелия, что ты делаешь?

Наклонила голову к нему, приблизившись к самым губам, и прошептала, едва слышно, но так, чтобы каждое слово проникло в него:

- Сижу на твоих руках и целую твои губы.

Он судорожно выдохнул и покачал головой.

- Нет. Ты же не можешь... Я не могу...

В его голосе звучала настоящая мука. Он боролся с собой, со своими чувствами.

Не став ждать продолжения бессмысленного разговора, вновь прижалась к губам, заглушая отголоски его разума. Сейчас он как некстати не нужен. Я заглушила его поцелуем.

Поглаживая ладонями его спину, меня нисколько не отталкивала и грязь, я льнула к нему, ближе, жарче... Его запах - пот, камень, мужчина - сводил с ума. Диелар мучался и наслаждался, упивался новым чувством. Девушкой, о которой грезил. И вот рука уже расстёгивала рубашку. Сжал грудь в ладони, вновь со стоном на губах. Его прикосновение было одновременно грубым и бесконечно нежным, будто он боялся раздавить хрустальную птицу.

- Амелия, если ты сейчас не уйдёшь, ты пожалеешь... - еле слышно бормотал он. Это было предупреждение, которое он надеялся, не дойдёт до меня. А я пропустила его мимо ушей. Я уже давно перешла все границы, за которыми есть место только сожалению, и мне было наплевать.

Пальцы его впивались в мои бёдра, я чувствовала каждое движение его мышц, каждое напряжение. Его губы обжигали кожу, оставляя следы поцелуев, которые, казалось, прожигали ткань и плоть, достигая самой души. Воздух стал густым, насыщенным запахом камня, пота и чего-то дикого, первобытного. Его дыхание срывалось на короткие, прерывистые рывки, когда он вошёл в меня - медленно, почти мучительно, заставляя каждый нерв взорваться от боли и наслаждения. Это была сладкая, разрывающая боль, как рождение заново. Я вскрикнула, но звук был поглощён его губами. Он двигался теперь с яростной силой, будто пытался стереть границы между нами, растворить одно тело в другом. Я цеплялась за его плечи, впиваясь ногтями, боясь, что если отпущу - разобьюсь. А он держал меня крепко, одной рукой поддерживая под бедро, другой вцепившись в складку у стены, и каждый его толчок отзывался во мне огненной волной, затуманивая зрение и вытесняя все мысли, кроме одной - его. Только он. Его имя, его дыхание, его тело, становящееся частью моего. В этом не было ни стыда, ни разума, только животная, всепоглощающая правда.

...Диелар отирал меня влажной тряпкой, не думая о том, через что пришлось пройти этой бедняжке, пока она не попала в его руки, но было плевать. В этот миг не было ни принцессы, ни заключённого, ни прошлого, ни будущего. Были только мы. Так давно я не чувствовала лёгкости, покоя, умиротворения. Так и должно было быть. Я и он. Судьба связала нас. Нить сияет новыми красками, оттенками, она переливается всеми цветами, искрит и сходит с ума. Она дождалась своего часа.

В молчании оделись. Диелар обнял меня, обхватил руками и прижал к себе, словно прощаясь. В этом объятии была вся нежность, на которую он был способен, и вся безысходность нашего положения. Он ещё не понял... Судьба победила. Я слегка отодвинулась, заглядывая в тёмно-серые глаза, как и у меня.

- Если я ущипну тебя, ты проснёшься? - спросила его, с трудом сдерживаясь, чтобы не улыбнуться.

- Готов отдать всё на свете, чтобы этот сон никогда не закончился, - коснулся губами моей щеки, сделав дорожку поцелуев к уху и укусив за мочку. - Амелия, я так сильно люблю тебя. Не исчезай. Приходи в мой сон почаще...

Его слова были шёпотом, молитвой, исповедью.

- Только сон? - всё же улыбнулась, но прикусила губу. - Например, я могу прийти к тебе сегодня в камеру перед отбоем.

Отодвинулась от него, опустила его руки и ушла, оставив его в непонимании. Медленно шагая по тоннелю, ноги дрожали, тело, получившее удовольствие, пылало наслаждением, улыбка так и не сошла. Внутри пела какая-то дикая, ликующая птица, забывшая о клетке.

Это была не месть. Это было большее. Я уверена.

Тихие шаги догнали, сильный обхват руки - и я стою перед терзающимся Диеларом. Он и вправду думал, я сон. Его лицо было искажено внутренней борьбой, в глазах бушевали страх и желание.

- Амелия! Почему?! Почему ты... мы... я и ты... Почему?

Он не спрашивал, он требовал ответа.

Я сделала шаг к нему и провела рукой по груди, опускаясь на торс. Под ладонью прыгало его бешеное сердце.

- Ты, кажется, забыл... - мысленно дёрнула нить между нами, - Это судьба. Наша судьба.

Чувствуя, как под рукой напряглись мышцы, его челюсти сжались, будто он злился... на меня? На себя? На этот мир, что свел нас здесь, в этой тьме?

- Диелар, что не так?

Он качнул отрицательно головой и отошёл назад. Весь его вид говорил о бегстве.

- Мне пора работать.

Оставил последние слова и скрылся в темноте. Его отступление было громче любого крика.

Глава 9

Флер

Александр Грем

В гостиной, превратившейся в долину Теней, раздался боевой клич. Битва вот-вот перейдет за границы и распространится в столовую.

Маленький король в плаще из гардероба Тэра восседал на троне, то есть на диване посреди комнаты, а меч в его руках - деревянная швабра поднимался к потолку.

- За кололевство Теней и за кололя Азеля! - крикнул он, парируя удары невидимого противника.

Его противник, Элиас, он же лорд Пустоши (так он называл ковер в дальней части гостиной), был куда изобретательней. Его меч - крепкая деревянная линейка - свистел в воздухе.

- Твой дом станет моим! У меня в плену твой верный друг! - выкрикнул Элиас, указав на ничего не подозревающую Звездочку, спавшую в углу на мягкой подушке.

- Тлонешь ее - и твоя жизнь оболвется в самом начале! - провозгласил Азель, спускаясь со спинки дивана.

Он сделал маневр возле столика, легонько коснулся мечом-шваброй плеча Элиаса.

- Ты повелжен! Отдай мою собаку, а я оставлю тебе жизнь!

Элиас с актерским стоном повалился на ковер-пустошь.

- Ладно, признаю. Я проиграл... Она твоя. Но это пока... После полдника мы еще раз сразимся? - он поднял голову, вопросительно изогнув бровь.

- Неплеменно, - величественно кивнул король, прислонил швабру к дивану и упал рядом с Элиасом. - А тепель кололевский совет.

Они устроились за спинкой дивана, на нейтральной территории, и зашептались. Собака подняла голову и, увидев, что битва окончена, вскочила с места. Она подошла к Азелю, повалилась, положив морду ему на колени. Тот тут же с улыбкой принялся ее гладить. А Элиас, сложив руки на груди и нахмурившись, смотрел на Звездочку. Та посмотрела на него. Хвост ее завилял, и она сунула нос ближе к нему. Он тут же расслабился и принялся гладить.

- Элиас, а вот когда мы станем большими, мы будем длужить так же, как сейчас?

- Конечно! Мы наденем доспехи, возьмем настоящие мечи и отправимся завоевывать новые земли для нашего королевства!

- Но... но ведь тогда будут гибнуть люди... - Азель нахмурился и поджал губы, глаза его сосредоточенно смотрели на Звездочку. - А кололь должен заботиться о своем налоде.

- А я и не говорил о смерти людей. Я сказал только про нас двоих...

- Но как? - Азель засмеялся и ухватился за живот. - Как два мальчика смогут захватить новые земли?

- У нас ведь будут доспехи, мечи... и смекалка. - Элиас тоже засмеялся. Вместе с ними собака сильнее завиляла хвостом, словно понимала причину их радости.

Тэр, сидя на диване, покачал головой и выпустил струю дыма.

- Дети, - сказал тут же рядом стоящий Альберт.

- Это не просто дети... Они принадлежат королевскому роду и, судя по всему, ясно это понимают. А значит...

- Это ничего не значит, - буркнул я, перебив Лириуса, подложил подушку под голову на своем кресле, вытянул ноги и тяжело вздохнул.

От Михаила не было вестей несколько дней, и только наши частые переглядывания говорили о напряженной обстановке.

- Они еще дети и просто балуются.

Тэр хмыкнул, но промолчал, снова прислушиваясь к разговору детей.

- Ну да, ты же будешь королем, а я стану твоей правой рукой, - прогнозировал будущее Элиас.

Азель взглянул на правую руку и на Элиаса, а после опять засмеялся.

- Звучит жутко!

Элиас хлопнул себя по лбу, продолжая смеяться, так по-детски и почти без причины.

- Это значит, я буду твоим советником! - прокричал на всю гостиную он.

- А-а-а, а кто будет левой?

Тут уже и я засмеялся.

- Можно, ей буду я? - перебил парней, предлагая свою кандидатуру.

Они переглянулись и, надрывая животы, расхохотались еще пуще прежнего.

- Ты уже умрешь!

- Да ну вас! - вскочил с места, выхватил меч, стоявший за спинкой моего кресла, и сделал несколько выпадов. - Я еще переживу вас всех, плюс у меня будет опыт. Все-таки я старше вас.

- Ты станешь сталиком, как дядя Лилиус! - протараторил Азель и указал пальцем в его сторону, одна рука уже чесала шею Звездочки, и та тянула нос кверху, закатив от наслаждения глаза.

Тут даже Тэр закашлялся, и дым от сигары разлетелся в разные стороны. Альберт похлопал его по спине, скрывая разрывающий его смех за бесстрастным лицом, но раскрасневшиеся щеки выдавали его.

- Хотите сказать, что я старый? Я еще опытнее Грема! Если надо, моя кандидатура на... левую руку короля будет куда выгоднее, к тому же у меня положение выше, чем у...

Он замолчал, остановившись на мне взглядом, словно впервые осознал, что он мой дядя.

Потом вошел Валерио, чтобы забрать Элиаса, но перед этим, сидя на полднике за столом, в игровой форме пытался узнать хоть какую-то информацию от парня. Мелкие мало что понимают и поэтому болтают без умолку. Стоит только показать сладость. Вот и Азель обмолвился о ссоре королевской четы. Михаил и жена не в ладах. Наверное, поэтому он и отправился к супруге в надежде помириться, и сейчас это и происходит на шёлковых простынях. А мы тут изводимся от неизвестности. Можно было бы и расслабиться, но я чувствовал, что что-то не так. Михаил бы не оставил сына так на долго.

Лириус всё же распорядился о постах на каждом въезде в город, круглые сутки шпионы слушали и смотрели, не прибыл ли кто подозрительный.

И в один день это произошло. Молодая женщина приехала в повозке из столицы. Она расположилась на постоялом дворе у Марли Копинса. Тот в свою очередь быстро доложил о приезжей. Она ничего не рассказывала о себе, только молча сидела в таверне, по всей видимости, тоже прислушиваясь. Шпионка. Сомнений не было.

Одним дождливым вечером, пока народ разбрелся по домам, девушку подхватили под руки и увезли в тайное место. Ну как тайное. Место пыток, так это называется. Даже если она шпионка, это место и без использования подручных инструментов развяжет ей язык.

Я не видел её, так как моя задача была в охране мальца. Я поклялся не оставлять его одного. Поэтому теперь я ещё и нянька. Да и мне не хотелось видеть насильственные действия по отношению к женщине.

Тэр вместе со Станли отправились туда с утра, а вернулись только под вечер. Глава Флер обмолвился, что девка отрицает причастность к шпионажу, но и других сведений не дает. Говорит, прибыла в поисках друга, но и имя не называет. В общем, странная, а значит, останется в подземелье до утра.

Я проснулся от того, что услышал шорох. Понимая, что это собака, которая в очередной раз забежала по лестнице в спальню Азеля. Стук ее когтей часто будил меня. Перевернулся на бок и вновь начал дремать, пока не услышал всхлип, трение и тишину.

Вскочил с кровати, схватил меч, что лежал под рукой, и вынырнул из комнаты. Подскользнулся на выдраенном до блеска полу, споткнувшись о собаку, лежащую возле двери, ступил ногой во что-то липкое, но не придал значения и ворвался в комнату Азеля. Кровать мальчика была пуста.

- Азель... Азель! - негромко позвал его, всё еще стараясь не думать о худшем.

Лириус ворвался в комнату, держа в руках свечку.

- Что случилось?

- Я что-то слышал! И Азеля нет в постели.

Наши глаза встретились, и только сейчас я начал понимать ужас.

- Может, он внизу? - почти молитву прошептал Тэр. Ох, как бы я хотел, чтобы его слова были правдой.

Топот наших ног по лестнице, и я споткнулся о человека, лежащего на полу. Лириус поднес свечу и застонал от осознания.

- Альберт!

Его холодное тело с перерезанным горлом лежало под самой первой ступенькой. Но времени не было. Спасти ребенка было важнее скорби по старику.

Одев сапоги, я выскочил во двор, но в темноте ничего не было видно.

- Будьте вы все прокляты! - взревел я, но толку! Темно так, что и бежать неизвестно куда! Что бы я сейчас ни делал, всё бестолку.

- Я иду к страже. Сейчас же перекроем въезды в город.

- Поздно, - с горечью произнес Лириус, садясь на ступеньку у входа в дом. - Тот, кто похитил мальчишку, готовился не просто забрать его бесшумно, но и, если что, бесследно испариться от Михаила.

- Мы должны что-то предпринять! Нельзя просто так стоять!

Я не понимал его отстраненность. Я знал лишь то, что это я прозевал парня, и я должен срочно что-то предпринять.

- Мы ничего не можем...

- Как это не можем!?

Приложил руку к вспотевшему лбу и протер дрожащей ладонью лицо, пытаясь найти выход.

- Поднимай всех. Я иду тщательно допросить шпионку.

Ступая по сырым, скользким ступенькам, слыша только свои шаги. Освещая клетку лампой. В углу, в соломе, свернувшись в комок, спала женщина.

Провернув ключ со скрипом, вошел внутрь. Черные, растрепанные волосы, вся в грязи спит под плащем, стянув его я увидел дрожащее тело. Она тяжело задышала и закрыла рукой лицо.

- Пожалуйста, не надо. Я вас умоляю... - прошептал взмолившийся женский голос.

- Встань!

- Пожалуйста! Не надо...

Я схватил ее за руку и потянул на себя. Девчонка стала вырываться и брыкаться. Чертовым каблуком она ударила меня под колено, заставив приклониться перед ней. Она воспользовалась этой ситуацией и неожиданно рванула на выход, но нарвалась не на того. Я с прыжка нагнал её, обхватив за талию, повалил на пол. Она застонала, когда я приземлился на неё. По всей видимости, пришиб нехило. Грязный рот девчонки засквернословил.

- Кретин, пропади ты пропадом!

- Потаскуха! - раздраженно выпалил в ответ.

- Ты... ты... - она брыкалась, сталкивая меня с себя. - Ничтожество! И весь ваш Флер... отстойное место.

В чём-то она была права.

Я слез с неё и подхватил на руки. Она с таким усилием колотила меня кулаками. Ну как кулаками... женскими ладошками, которые не приносили мне никакого дискомфорта.

- Успокойся, - рявкнул на нее, но она не угомонилась, пытаясь освободиться.

Я поднял её в допросную, усадил за стол. Она чуть утихомирилась, когда в комнате зажглась свеча. Накинул на нее теплый плед и сел напротив.

- Рассказывай.

Она сжала губы в полоску, сложила руки перед собой, а после вообще хмыкнула, отвернувшись.

- Советую тебе начать разговаривать по-хорошему, иначе... посмотри направо.

Я указал на стену в противоположную сторону.

- Видишь, из стены торчит ручка. Когда я открою ящик и достану оттуда инструменты для пыток, твоя жизнь изменится навечно.

Я видел, как она сглотнула, как её пальцы обхватили края пледа, прижимая к себе. Девчонка испугалась.

- Меня зовут Виктория... я... я няня Азеля Альмиреда, внебрачного сына принца Михаила, - проговорила она и посмотрела мне в глаза с такой надеждой на спасение, что, черт возьми, мне захотелось её спасти.