Вас разлучит смерть. Книга 1

Глава 1

Оживать было больнее, чем умирать. Ощущение прерванного полета, мельтешение блеклого неба над головой. Казалось, прямиком с него я и упала. Обратно на грешную землю, разбившись вдребезги. У сердца нестерпимо жгло, каждый вдох давался через силу. Тело будто вовсе не радовалось нашему воссоединению, успев за те три минуты стать куском мяса на костях, а тут опять я. Вернулась и предъявляю какие-то права, заставляя еще мне послужить. Оно не хотело, сопротивлялось.

Нет уж, родное, не смей меня предавать… Не для того мы проделали весь этот путь, чтобы он закончился так – у гиблых болот, в трижды проклятом лесу. Понятия не имею, проклинал ли его кто-то в действительности, но я бы охотно добавила!

К счастью, сухие деревья отдалились, исчезнув за густыми кронами обычных. Жухлая трава сменилась ковром сочной зелени, обступило живой пестротой Пустошей. Я перестала смотреть по сторонам: вжалась в мощную грудь Ивона, боясь свалиться с лошади. Она шла плавно, а все равно укачивало. Реальность распалась на куски, потом склеилась в расплывчатую картинку с дрожащими очертаниями.

Раньше, чем я задумалась, куда мы едем, поводья натянулись, останавливая лошадь. Впереди высилась громада пограничного гарнизона. Квадратные башни из черного камня на фоне утреннего неба. Сложно не увидеть даже сквозь мутную рябь.

– Иди туда, – указал Ивон на крепость и спустил меня на дорогу. – Тебя там вроде как знают.

Это не плюс… Лучше бы не знали.

– Что? – усмехнулся он, глядя сверху вниз. – Ты и на них произвела неизгладимое впечатление?

Будь я в состоянии, непременно бы поразилась услышанному. Не идеальная издевка, но человек делает успехи!

Куда более издевательски – прощаться со мной в нескольких сотнях футов от гарнизона и отчаливать. Во-первых, это моя лошадь. Ну, не совсем моя… Зато совсем не его! Во-вторых, откачавшему меня целителю прекрасно известно, что я едва стою на ногах.

– Справишься, – преуспел он вдобавок и в угадывании мыслей. – Для тебя же не существует невозможного, дойдешь.

– Сдрейфил ближе подъехать? – не удержалась я. – А Велизар где, блюдет максимально безопасную дистанцию?

Ивон помрачнел, словно его чудом проклюнувшийся распознаватель «сомнительного юмора» резко иссяк. Помимо этих, у меня было полно вопросов посерьезнее… Отвечать он, конечно, не собирался. Развернул лошадь в обратном направлении и ускакал. А сумку мою отдать?!

Ладно, невелика потеря. Ценного в ней нет, только всякое дорожное. А куда я теперь поеду…

Внутри все сжалось, воздух встал в горле комом. Натужно сглотнув, я запретила себе размышлять о том, как быть дальше. Не ко времени! Сейчас цель другая, простая и вполне выполнимая. Дышать непрерывно и размеренно, ни на что не отвлекаться. Идти, не спеша перебирая ногами. Остальное – подождет. Проблемы надо решать по очереди.

Ворота гарнизонной крепости рябили, но приближались – медленно, фут за футом. Стражи усиленного караула напряженно следили за мной и что-то кричали, но я толком не расслышала. Среди них был знакомый мне толстяк. Ему я в тот раз и предъявляла поддельные документы о распределении! Круг замкнулся…

– Вы меня помните? – выдавила я, замерев от них в паре шагов. Он подался ко мне, опасливо озираясь. Помнит. – Я у вас по весне терялась. Вот, нашлась.

Страж то ли прищурился, то ли нахмурился. Равновесие подвело, я качнулась и завалилась на него. Практически рухнула, молясь, чтобы он не принял это за попытку нападения. Повезло: полуобморочная девица не сошла за угрозу, меня неловко подхватили. Все поплыло, взорвавшись звоном и дребезжанием.

Дальнейшее отпечаталось в памяти невнятными отрывками. Колючая накидка под щекой, тиски поддерживающих рук. Отпертые массивные ворота, сырой неприветливый двор. Тусклые флаги на мощеной улице, унылая безликость одинаковых зданий. Люди, гомон, суета. Снова руки – мягкие, почти ласковые. Целебные чары на кончиках чужих пальцев, разрезанное облаками солнце. Померкший мир, провал в темноту. Она рассеялась, проявился бревенчатый потолок тесной комнатушки, окутало удушливым запахом трав.

Зашторенное цветастой занавеской оконце робко и неуверенно источало свет. В ушах уже шумело меньше, из-за порога доносилось сварливое:

– …ишь, чего удумали! В темницу тащить девочку. Мне тоже прикажете сидеть с ней за решеткой, покуда не оклемается?

– По регламенту не положено ее оставлять у тебя дома, – возразил властный голос. – Эта ушлая особа пятый месяц в розыске и непонятно кто на самом деле такая, мало ли что учудит.

– Да ничего она не сделает, дышит-то еле-еле.

Дышалось вправду с трудом, жжение не утихало. Но вряд ли бы Ивон меня бросил, угрожай моей жизни опасность. При всей его личной ко мне неприязни, приказы начальства исполняет беспрекословно!

– Ты ей не нянька, и она облапошила тебя в числе первых, – продолжил авторитетный тип спорить с Цецилией. Невзирая на спутанное сознание, я не сомневалась, что за меня заступается именно главная целительница гарнизона. – Не запирать ее безответственно, особенно при текущих обстоятельствах.

– Значит, будет тут со мной под мою ответственность. Девочке надобно поправляться, и не под тем присмотром, какой ты рвешься устроить. Хочешь – пришли стражника, пускай проконтролирует. Прекрати быть упертым дурнем, ну! Северин ее столько искал, а вы угробите.

Упоминание бывшего коменданта крепости подействовало магически: раздались удаляющиеся шаги и скрип половиц, хлопнула входная дверь. Цецилия пробормотала себе под нос не самых цензурных выражений, будто намеревалась еще поругаться, а оппонент спасовал как-то преждевременно. После она прошаркала ко мне в комнатушку и склонилась над кроватью, или на чем я лежала, накрытая тяжелым покрывалом. Хотя, вероятно, оно лишь казалось тяжелым.

– Очнулась… – Цецилия уловила в моем взгляде некоторую осмысленность. – Не вздумай колдовать, береги силы.

– Не буду. – При нынешней концентрации, точнее ее полном отсутствии, любая магия получится двойной и «аномально» серебристой. Светить ею совершенно лишнее. – Спасибо.

– Как ты дошла до жизни такой, пропажа наша драгоценная? – Брови она сдвинула строго и грозно. Я не стала притворяться, что меня это проняло. Прежде изображала для нее скромную деву – на то были причины и актерский азарт. Обстоятельства изменились, пора познакомиться по-настоящему. – Одного нашего целителя споила, другого траванула… И зачем? Чтобы в патруль поскорее попасть? Наворотила дел! Чего молчишь? Сказать нечего?..

– Есть. – Я приподнялась, привалившись к стене. – Мора передала, что прощает тебя.

Цецилия изменилась в лице, опустилась на край кровати. Шумно и грузно, вопреки ее сухонькому телосложению. Увлажнившиеся глаза уставились на меня не моргая, узловатые пальцы заправили за ухо темную прядь с заметной проседью.

– Как?.. – спросила целительница враз севшим голосом. – Ты… про ведьму из Пустошей?

– Да. Виделась с ней вчера, она была при смерти.

Цецилия посмотрела с сомнением. Не с тем, когда подозревают во лжи. А когда не могут поверить.

– Мора попросила тебе сказать, я сказала, – пожала я плечами. – О чем речь, не знаю.

– На мне было… своего рода проклятие, – прохрипела она потерянно. – Справедливое.

Я протянула руку, накрыв ее ладонь своей. Просто хотелось почувствовать тепло. Или поделиться. Не зря же советуют при его недостатке греть того, кто рядом…

– Давно это произошло, – с каждым словом Цецилия бледнела и выглядела все отрешеннее. – Я совсем юная была, как ты. Своевольничала чрезмерно в центральной северной лечебнице, разругалась с начальством, перераспределили сюда… Правила гарнизонные в те года были не чета нынешним, отпускали одну за травами. Свела знакомство с парнишкой из диких – и завертелось. Встречи тайные, милование, что не отлипнуть друг от друга. Хороший был! Предлагал уйти жить к нему в племя. Согласие я дала, но уходить не торопилась. Все же боязно – вот так в неизвестность.

Она перевела дыхание, тихо всхлипнула. Я сжала ее ладонь, храня молчание. Моих слов пока и не требовалось.

– Однажды на нас наткнулся отряд стражников, – Цецилия поморщилась, – в момент, зрителей не предполагающий. Я испугалась – и осуждения, и вообще… Сделала вид, что не по моей воле это. Они его и прирезали. Быстро, за секунды. С собой потом меня увезли, утешали, а я не оттого рыдала. С тех пор ввели запрет кому-либо в одиночку по Пустошам разгуливать, даже у кромки леса. Через месяц я с ними поехала в патруль, свободных целителей не имелось. Глупая. Подкараулили нас колдуны и отомстили. Кроме меня, никто не выжил. Мора там была. Сказала мне: раз я предпочла эту крепость любимому, то здесь и останусь. Его дух ей поведал, что и как произошло. Суть ее слов вскоре открылась. Стоило нос из гарнизона высунуть, мигом озверевшее воронье слеталось стаями и любая тварюшка норовила напасть, будь то хоть сурок. А волки не чурались выбегать прямо на дорогу… Не стало мне отсюда выхода.

Она хватанула ртом воздух и, подавившись им, глухо кашлянула.

– Сочувствую. – Уж точно не мне было ее осуждать. – Легко наворотить дел, не оценив последствия.

– Наказала она меня, да. Но не сильнее, чем я сама. Все эти годы себя ненавидела за содеянное, а признаться никому не отваживалась до сего дня. Малодушие – страшный грех.

– Бывают и пострашнее, – вздохнула я, не понимая, болью жжет грудь или муками совести. – Предупреди патрули, что в лесах новая угроза. Нечестивые духи, выпущенные Культом.

Выборочная правда, но большего я бы сказать и не смогла.

– Во дела… – Цецилия вытерла выступившие слезы. – Это отступники энергией бахнули так, что небо сотряслось? Спозаранку переполох.

Я кивнула, надеясь, что гарнизонные отряды не полезут в самое пекло. У них ноль знаний в запретной магии, способной одолеть забарьерных тварей. А те непременно просочатся через проделанную брешь на территорию Пустошей – утолять многовековой голод. Ведьмы с колдунами из племен справятся с ними лучше, да и адепты заранее отрабатывали специальное массовое заклинание. Но тварей-то наверняка полчища, а граница подобна вязаному полотну: распусти главный шов – и постепенно оно осыпется везде. Вопрос времени!

В памяти как наяву возникли сотканные из пепла кошмарные силуэты, сознание помутилось. Цецилия подорвалась отпаивать – в горло полилась колодезная ледяная вода, смешанная с терпким травяным настроем.

– Успокоительное, – пояснила она, отняв кружку от моего рта. – Снадобья посерьезнее поостерегусь давать, недуга конкретного не вижу, одну изнурительную слабость. Восстанавливающих плетений на тебе изрядно, тревожить их нельзя, они цельные и не наши. В племени лечили?

Подумать так логичнее всего. Пропала я в Пустошах, в которые стремилась, знакома с Морой. Не исключено, что Цецилия приписала мне запретную любовь с кем-то из диких, оттого и поделилась сокровенным. Почуяла похожую историю? Не буду ни подыгрывать, ни опровергать.

– Зашлите про меня письмо в северный предел лорду Велимиру, – прошептала я, опуская тяжелеющие веки. – Мое имя Сияна, я у них была. Сообщите, что я в гарнизоне, его светлость все подтвердит.

Не просить же писать принцу, он на севере тайно. Так или иначе, Герману передадут обо мне весть, и ему не придется затевать поиски.

– Устрою, – пообещала Цецилия, уложив меня назад на подушки. – Спи, лишь это тебя исцелит.

Я послушно закрыла глаза, противиться не было сил. Вместе с успокоительным она явно подмешала сонное зелье…

Чувства притупились, обволокло густой тишиной. Покой, похожий на забвение. Нырок в самую глубину, беспробудная темнота. Она текуче сменилась обычной, стелющейся за окном, словно я всплыла на поверхность или меня вынесло туда мягким течением. Усталость не ушла: шевелить языком было тяжко, не то что руками и ногами. Цецилия помогла мне обмыться и переодела в мое же простенькое платье, оставшееся у нее с весны. Я вытащила из кармана грязного дорожного костюма игральную карту.

Некогда тлеющая роза из колоды света и тьмы, по-прежнему различимая на куске потрепанной плотной бумаги, казалась почти черной. В классических партиях она меняет масть последней выложенной карты со светлой на темную и наоборот. Сама по себе, без просчитанной комбинации, не ценна. Но не для меня…

Я положила ее за пазуху, поближе к сердцу. Ужасных я наворотила дел или не очень – положительное есть, отныне адепты с проклятиями Герману не угрожают. Смысл в его смерти для Культа отпал, чинить реликвию больше не нужно.

В коридоре ко мне попытался пристать с вопросами стражник, все-таки присланный контролировать, стану ли я чудить. Цецилия рявкнула на него, что я еще плохо соображаю и разговаривать со мной бесполезно. Упомянув вскользь про отправленное в северный предел письмо, проводила меня в комнату, в которой я у нее в прошлый недолгий «приезд» и жила. Иронично… Откуда сбежала, туда и вернулась.

Как и во всем доме, здесь царили чистота и домашний уют. Шторка с милой вышивкой вместо двери, подоконник заставлен южными растениями. Выращивать их в местном суровом климате – сродни подвигу. На прикроватной тумбе сидел, лениво вылизываясь, знакомый котяра. Уже не такой ободранный, как в дворовую бытность. Холеный, прилично раздавшийся в боках.

– Прожорливый, гаденыш, – посетовала Цецилия, будто он откормился на ее харчах самостоятельно. – Регулярно захаживает с той ночи, когда пролез в форточку и раздербанил мои запасы трав из-за тебя.

– Извините, – не потрудилась я спрятать улыбку, – это было специально.

– Да поняла уж!

Неубедительно ворча, она уложила меня отдыхать, не забыв напоить сытным отваром, от которого моментально срубило. Радикальные у нее меры предосторожности…

Проснулась я на рассвете, под крики петухов. Самочувствие было сносным, в груди зудяще саднило, словно там затягивалась рана. Цецилия принесла мне на завтрак новый отвар – прямиком в постель, кот улегся в ногах, утробно мурча. Едва я осушила миску, заскрипела входная дверь, а затем и половицы. По ним запросто отслеживаются перемещения в доме. Отодвинулась шторка, порог переступил весьма неприятный маг. Заурядной, в общем-то, наружности, но его губы под жидкими усами кривились на редкость гнусно.

– С пробуждением, – заговорил он, и я узнала голос вчерашнего визитера, жаждущего запереть меня в менее комфортных условиях. – Сияна, или как ты нынче назвалась.

– Да, – проигнорировала я этот выпад. – А вы…

– Румен, комендант крепости.

Новый глава гарнизона, слово которого решающее. Номинально, по крайней мере. Не стоит с ним ссориться: если разозлю, Цецилия может и не защитить. Беда! Юлить в нынешнем положении не вариант, прорываться с боем наружу тем более.

– Что за твари шныряют по лесу и откуда ты обо всем прознала? – обошелся он без прелюдий. – Выкладывай.

– Из того леса к вам пришла, в Пустошах и прознала.

При попытке мысленно проговорить «это духи из-за границы» к горлу подкатило, и я замолчала. Захлебнуться кровью не пойдет на пользу моему выздоровлению.

– Мне мешает клятва. – Культа, но сошлюсь и на другую. – Данная тайной службе. Я из личной охраны императорской семьи.

– Ну конечно, – скептически ухмыльнулся Румен. Я сохранила непреклонное выражение лица, последовал издевательский комментарий: – Поди, ты и доохранялась, раз обоих принцев прикончили адепты.

– Младшего рано хороните, – скупо сказала я, не имея ни права, ни желания делиться подробностями. – А информации о потусторонней угрозе у меня мало. Я заметила жутких духов издалека и чудом сумела добраться до гарнизона.

– Что ты вообще забыла в Пустошах?

– Не могу распространяться об этом. Но меня туда отпустили.

– Спрошу иначе. – Он в два шага уничтожил расстояние до кровати и устрашающе навис надо мной. – Какого хрена ты делала на запретной территории сейчас и зачем проникла в крепость весной по поддельным документам, устроив тут саботаж?

Кот зашипел, вздыбив шерсть на спине. Выпущенные когти впились в одеяло.

– Вы вправе злиться, но отчитываться я буду перед своим начальством, – молвила я в перекошенную гневом рожу, хотя тянуло повторить за котом. – Сомневаетесь в том, кто я? Подождем ответа лорда Велимира.

– Подождать ты можешь и за решеткой.

– Как вам будет угодно, – кротко отозвалась я, поскольку таким только повод дай подоказывать власть. – В любом случае я благодарна за оказанную мне в вашем гарнизоне помощь.

Румен не шелохнулся, я тоже. Смиренный взгляд против колючего и откровенно агрессивного. И похуже бывало! Не реагировать, внимать совету Келлара. Раз – глубокий вдох. Два – ровный выдох. Три – опять вдох… Досчитала до десяти, ни мускулом не дрогнув.

– Про что, помимо этого, тебе нельзя говорить? – осклабился он. – О том, сколько в Пустошах культистов?

– Я столкнулась с двумя. Велизаром… – от произнесенного имени по спине прокатился озноб, – и еще одним. Вероятно, их больше.

– И они тебя не тронули?

– По моему состоянию так кажется? Я должна быть мертва!

Да. Должна. Велизар получил, что хотел. Обвел вокруг пальца дурочку переходящую, сотворив все ее руками, и убил. Готово, сделано!.. Нет же, вернул к жизни. Хитрый рискованный план, куча мороки. Ради чего? Что ему еще от меня нужно?!

Нервы сдали, крупно затрясло. Кот втянул когти, жалобно мяукнув.

– Птицы до северного предела долетают быстро. – Румен выпрямился и сложил руки на груди. – Возможно, до полудня придет ответ. А до тех пор… Сунешься за порог дома – пеняй на себя.

– Не сунусь, – уверила я, морщась от саднящей боли.

Он грозно зыркнул напоследок и удалился, прибежала Цецилия. Напичкала меня – а лучше бы их коменданта – успокоительным, прогнала кота и ушла в кладовую заниматься травами. Дрожь унялась, и я кое-как привела мысли в порядок. В голове не укладывались ни великие цели Культа по обретению магами свободы, ни масштаб грядущего бедствия из-за нечестивых порождений, но то, что я жива, радовало гораздо сильнее, нежели пугало. Я свободна от влияния границы! Разобраться бы, чревата ли для меня чем-то смерть, пусть и трехминутная…

Я валялась в постели долгие часы, тщетно прислушиваясь к себе и не находя ничего критичного. Закономерное изнеможение, постепенно отступающее. Но облегчения это не приносило. Оправлюсь, попробую колдовать – тогда и удостоверюсь, что все в норме.

Минул обед, в окне засияло полуденное солнце. Улица отчего-то опустела, сменившийся стражник шастал туда-сюда по коридору. Ответного письма из владений лорда Велимира, видимо, пока не было. Уж не сгинула ли почтовая птица в дороге?.. Края здесь опасные, потеря писем – обыденность.

Я успела досконально изучить потолок, несколько раз провалиться в сон и хорошенько нагладить навещающего меня кота. В преддверии заката тревога возросла, и требовательный стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Она со скрипом отворилась, я тотчас села на кровати. Странная пауза, невнятный бубнеж стражника, сдавленное аханье Цецилии. Шаги, рывком отдернутая шторка. За ней стоял Северин, и в его синих глазах явственно отражалась безудержная ярость, которую не способно вместить ни одно письмо. Такие слова высказывают только лично…

Глава 2

Секунда, две, три, и время утратило счет, как в песочных часах, перемолотых в труху. Ни щепок, ни осколков, ни песчинок. Лишь пыль. Направленный в меня взгляд прошивал насквозь, сердце билось о ребра беспощадными, но ровными ударами. Не стук – тяжелые толчки крови, ощущаемые всем телом. Она рванула к вискам, зашумела в ушах, разлилась металлической горечью на языке. Я сглотнула и ее, и подкатившую следом тошноту. Успокоительный отвар лучше держать внутри!

Северин застыл на пороге, не отпуская впечатанную в стену шторку. Смятая ткань в пестрый цветочек, хруст натянутых до упора петель. Еще немного, и треснут по шву.

– Живая… – констатировал он таким тоном, словно мне стоило об этом пожалеть, и, не оборачиваясь, бросил мельтешащему сзади охраннику: – Выйди.

Послушалась даже Цецилия, хотя была у себя дома. Судя по скрипу половиц и хлопку двери – оба оставили нас молниеносно, наверное, от греха подальше. Я и сама бы охотно вышла, но мне вроде как запрещено! Причем действующим комендантом крепости.

Стараясь не ежиться, я села прямее. Смотреть снизу вверх было невыносимо, а встать не хватало сил. Северин выглядел сурово, но до изнеможения бледно. Ему бы срочно прилечь, целители настаивали на постельном режиме. Но нет, примчался! Очевидно, письмо не потерялось. А ведь из северного предела надо было выехать с рассветом и преодолеть сотни миль. Обнадеживает одно: колдовать господину высшему магистру в откат нельзя, так что я не получу боевым импульсом по шее.

– Сияна, какого…

Финальная фраза где-то застряла, будто он не мог подобрать слова. Воздух уплотнился, давя на плечи. Я вздрогнула. Слишком много всего навалилось.

– Что. Ты. Натворила, – отчеканил Северин с намеком на вопрос, усилием воли выраженный цензурно.

– Что я натворила? – вздернула я подбородок.

Понятия не имею, о чем ему доложили. Да и слабо представляю последствия сотворенного…

Он рвано выдохнул, явно теряя самообладание, и на миг прикрыл глаза.

– Давай я скажу за тебя, – пришла я на выручку. – Стоит только отвернуться, как меня, бессовестной, уже и след простыл. Но на этот раз я не сбегала! Рада и Герман были в курсе, куда я еду.

– То есть знали двое, – кивнул Северин, став еще злее. Ему-то сообщить не удосужилась. – Верна себе, проворачивая все за моей спиной. Зато именно мне опять вытаскивать тебя из той задницы, в которую ты угодила.

– Не вытаскивай. А что уехала без спросу… Ты бы меня не отпустил.

– Конечно, нет! И тогда всю Империю не шарахнуло бы магическим выплеском, а по Пустошам не бродили бы смертоносные потусторонние твари, сожравшие сегодня мага из гарнизонного патруля.

Сунулись героически в лес. А я предупреждала…

– Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

– В общих чертах. Эти духи обитали за…

«…границей» – увязло на онемевшем языке, в носу булькнула кровь. Клятва, чтоб ее! Ни предостеречь, ни объясниться.

– Проклятым лесом и гиблыми болотами, – прохрипела я в надежде, что сойдет за подсказку, и вытерла потекшую на губы струйку. – Я…

– Скажу за тебя, – вернули мне недавнюю любезность. – Ты съездила к Велизару и выполнила то, чего он изначально от тебя хотел.

– Я ехала не к нему! Планировалась отлучка в дикие племена, туда и обратно. Мы с ним случайно… столкнулись.

– Действительно. Какая неожиданность. Ему было предельно ясно, где тебя ловить и что ты сподобишься припереться в одиночку. Полностью оправдала ожидания.

Шторка под его пальцами затрещала, норовя лопнуть у карниза и сорваться. Я отвела глаза. Пальцы предательски подрагивали, в окне горел закат. Красно-желтые всполохи, слитые с полумраком тени, и тускнеющий в комнате свет. Жалкие его остатки.

– Столько раз удирать от фанатиков, чтобы в конечном счете сыграть им на руку. Ты свихнулась? – как издалека доносился обвиняющий голос. Я отрицательно мотнула головой. – Считаешь, это нормально? Свести на ноль десятилетия борьбы с ними, превратить тысячи жертв в напрасные… Выпустить древних тварей! Как ты на такое пошла?

– Мне жаль, – процедила я, – что мой дар достался не тебе. Миру не повезло! Ты бы пожертвовал жизнью, преисполнившись чувства выполняемого долга. А я умирать не собираюсь.

– Вместо этого ты решила загнать в гроб каждого в Империи.

– У Культа какой-то другой план.

– Ты себя слышишь вообще?.. Твое безумие вышло на новый уровень?

Сморгнув закатные блики, я обернулась. Северин сверлил меня уничижительным взором и, похоже, не нуждался в моих ответах, хотя вопросы сыпались из него безостановочно.

– Ты всерьез им поверила? В их великую цель?

– Не очень, – дернула я плечом. Что бы ему ни казалось, я не заодно с адептами и никогда не буду. – Высокие идеи меня не волнуют.

– Да лучше бы волновали, – скривился он с нескрываемым презрением. – Выходит, ты подставила всех исключительно ради спасения своей шкуры.

– Не смей! Ты не знаешь, каково оно!..

Несчастная шторка выскочила из захвата, Северин прислонился к дверному косяку и надломленно обронил:

– Так просвети.

– Бесполезная трата слов, – выпалила я. И раз мы перешли на личности, тоже поделюсь непрошеным мнением! – Не пытайся поставить себя на мое место. Тебе не приходилось зубами выгрызать крохи нормальной жизни и даже саму возможность жить. Весь мир был перед тобой на блюдечке с золотой каемочкой.

– Передо мной? – уточнил он угрюмо и с неким удивлением.

– Перед тобой, – взбешенно припечатала я. – С твоими статусом, родителями-лордами и привилегиями, которые мне и не снились. Если ты не заметил, наше общество построено для мужчин. Особенно распрекрасных магов с амбициями и сильным даром. Чего недоставало? Строй карьеру и радуйся! Нет же, и близко не ценил. Надо было вестись на манипуляции полудохлой принцессы и год там с ней страдать, потом нарасследовать ее смерть так, чтобы угодить в изгнание. Выпал второй шанс, но ты и его спустил в нужник, спасая пропащую деву.

– Тогда уж и третий шанс, – блекло усмехнулся Северин.

– И какой это уровень безумия? Когда не доходит ни с первого, ни со второго раза! Ты не вправе меня отчитывать и тем более судить о ценности моей… шкуры.

– На судьбы жителей Империи тебе плевать, ладно. – В его интонациях вперемешку со злостью сквозило разочарование. – Но то, что ты устроила, обнулило абсолютно все, включая твои собственные усилия. Был прогресс: признала, что без союзников Велизара не одолеешь. А в итоге осознанно улизнула в Пустоши одна. Поздравляю. Это позорное возвращение к началу и чистейший идиотизм.

– Катись ты к нечестивым духам. Тут недалеко, буквально в лесу!

Северин отшагнул прочь, исчезнув в коридоре. Порог-то он так и не переступил…

Спустя пару мгновений бахнула входная дверь. На пустой улице стелились сумерки, комнату заволокло мглой. Меня обняла удушливая тишина. Холод в груди вместо саднящей боли, мерзкие рвотные позывы. Толчки сердца как резкие удары, оцепенение во всем теле. От частого, судорожного дыхания сохли губы и горло, а потянуться за водой не получалось, лишь смотреть на подтаивающие очертания стакана.

Вскоре он погрузился в темноту, в дом вернулась Цецилия. Принесла мне на тумбу горящую лучину, села рядом со мной на кровать и спросила:

– Чего в темнотище сидела?

Я наконец смогла пошевелиться. Всхлипнула и, закрыв лицо ладонями, разрыдалась. Сперва в них, затем уже в Цецилию. Беспорядочные хрипы, в клочья разрывающие нутро, словно там оставалось что-то уцелевшее. Она утешала меня, поглаживая по спине и бормоча про «наладится, образуется». Не преуспев, сдалась и напоила отваром, от которого кончились и рыдания, и всхлипы, а на смену истерике пришло блаженное забытье. До утра, залившего с трудом продранные глаза ярким светом.

Как в тумане я доковыляла до уборной, после по зову хозяйки дома на кухню – завтракать. По ее уверениям, мое состояние это позволяло. Усевшись за накрытый стол, я поняла, что в коридорах чего-то не хватает… Кого-то. Контролирующего стражника!

– А где охрана? – поинтересовалась я.

– Отозвали еще вчера на ночь глядя, – победно улыбнулась Цецилия, наливая мне травяного чая. – У коменданта к тебе претензий более не имеется, Северин подтвердил, что ты из тайной службы и отвечаешь только перед высочеством принцем, а про случившееся весною сказал: не чужого ума дело.

Стало тошно. Так, что кусок намасленного хлеба не полез в рот. Я поцедила чаю из кружки, слушая наказы целительницы – пить укрепляющую настойку, не тратить понапрасну силы и воздерживаться от колдовства, дабы не третировать ослабленный организм. Буду себя беречь – постепенно оправлюсь. По ее мнению, насчет своей магии переживаю напрасно. Энергетические узлы не повреждены, выгорание внутренних каналов мне не грозит. А вот концентрация, скорее всего, станет подводить, пока не восстановлюсь полностью. Да уж, действительно, до этого момента лучше не колдовать!

Лежать было невмоготу, и я подрядилась помогать Цецилии с травами в кладовой, отгоняя от особо ароматных пучков прибежавшего кота. Убедилась, что меня не шатает при ходьбе и не тянет падать в обморок. В обед удалось нормально поесть, энергии прибавилось. Целительница отправилась вздремнуть, а я помыла посуду и, накинув висевшую в коридоре шаль, покинула дом.

Улица была пугающе безжизненной. Ни души, в домах наглухо завешаны окна, а то и закрыты ставни. Из звуков – лишь завывания ветра и щебет птиц, облепивших одинокие ящики в переулке. Казалось, все жители вымерли… Особенно зловеще это смотрелось на фоне голубого неба, в котором ослепительно сияло солнце. Тепла, впрочем, оно не дарило. Что начало весны, что конец лета – та же пронзительная прохлада.

И где искать Румена? Стучать в двери в надежде, что откроют, и спрашивать – перебор… Но в карауле точно кто-то есть. Должны подсказать. Я направилась вдоль крепостной стены к воротам, чтобы не заплутать на безликих улочках. Проходя мимо храма Высших Сил, вылитого сарая, услышала хор голосов – нестройное бормотание молитв. Ну да… Самое время уверовать.

Осторожно толкнув хлипкую, украшенную черно-белыми лентами дверь, я протиснулась в заполненное до отказа помещение. Горели десятки свечей, народ толпился у чаш, ломящихся от подношений. Чего в них только не лежало: угощения, цветы, блестящие цацки. Господина коменданта среди прихожан не было, как и стражей. Всматриваясь в лица молящихся, я ненароком толкнула женщину, по макушку укутанную в платок. Она повернулась, и я узнала разговорчивую поломойку Анну.

– О, Невьяна, – прошептала она, стараясь не мешать собравшимся, – ты и вправду отыскалась…

– Да, – я выдавила вежливую улыбку, – мне нужен Румен.

– С ночи до обеда на башне дежурил, теперь отдыхает. В таверне глянь. Люди либо в храме, либо там. Ну, из оставшихся. – На последней ее фразе я вопросительно изогнула бровь, Анна пояснила: – Большинство свалило, наплевав на имперские правила, и многие хотят, но боятся ареста или того, что эти твари вылезут из леса и по дороге сожрут. Мне вот и первое, и второе не по душе. Конечно, есть те, кто в домах закрылся, будто туда точно не пролезет никакая нечисть. Пф-ф-ф…

Ожидаемый расклад, мало кто пожелает торчать в гарнизоне при таких обстоятельствах. Наказание за дезертирство сдержит не всех, а идейных личностей обычно можно пересчитать по пальцам.

Наш разговор неминуемо привлек внимание. На меня недружелюбно покосились София и Витан, немножко отравленный мной в прошлую встречу, и я поспешила убраться из храма, бросив Анне на прощанье:

– Да хранят нас Высшие Силы.

– Да хранят, – вторила она.

Таверну я нашла по памяти, все же ранее провела в ней ночь и пару вечеров. Из общего зала доносились гогот, бренчание расстроенных инструментов и коллективное пение. Ничто не ново – в патовом положении одни молятся, другие прячутся, третьи надираются… Посетители сдвинули столы гусеницей и топили печаль с паникой в дрянном пойле. Основательно заливался и целитель Аарон, тоже полгода назад отведавший моего нехорошего зелья. Меня он не узнал, что немудрено, глаза у него были в кучу. Я спросила самых трезвых про коменданта, мне указали наверх.

Поднявшись по лестнице, я сразу приметила приоткрытую дверь, а за ней – небольшое сборище стражей, обсуждающих потустороннюю напасть. Не заметно, что отдыхают. На обеденном столе, вокруг которого они расположились, была разложена не еда, а карта с обильно воткнутыми булавками и кипы бумаг. То ли им удобнее устраивать собрание в таверне, чем в какой-нибудь казарме, то ли они решили быть поближе к потенциальным дебоширам. Отдельный отряд для присмотра за питейным заведением нынче не выделишь.

– …да не сработали наши охранные амулеты, – сетовал мой знакомый толстяк из стражи, – потрещали и лопнули.

– Оккультные чары мимо, говорю же, – раздался нервически повышенный голос Румена, – и изгоняющие заклинательские не действуют. Насчет обычных нейтрализующих – непонятно.

Незапертая дверь говорила в пользу того, что собрание не очень приватное, и я не стала стучать. Юркнула внутрь, но, не таясь, подперла стену рядом со столом. Увидела в числе собравшихся и Северина, выводящего магические формулы на плотно исписанной бумаге. Разумеется, он при деле, кто бы сомневался! Полные надежд взгляды все кидали именно на него, словно Румена здесь не было. Учитывая паскудный характер нового коменданта, не удивлюсь, если старого чтут аки посланника Высших Сил.

– Что непонятного, провалилась нейтрализация, – доложил усатый и крепко сбитый страж. Из бывалых, насколько я помню. – Борко кучу всего колданул и в тварюк метнул перед тем, как… – Его передернуло. – Лишь проявились из пустоты черной жутью. А так без толку!

– Не факт, – возразил Северин, отложив перо, – что-то их сдержало, раз вы выжили. Надо разобраться что. До тех пор ничего нельзя исключать – ни по отдельности, ни вместе. Сдерживающий эффект мог быть совокупным.

– Хилый был эффект, беднягу-то выкосило, – вздохнул страж в желтой мантии заклинателя. – Сдержали, называется… Неприменима тут нашенская магия. Вон подоспевшие потом дикие колдуны одну тварюку при нас уничтожили, сообща запустив искристой сетью. Как волнами разошлось, аж воздух сотрясся! Знают от них заклинание.

Племена дают забарьерным духам отпор… Собственным умом додумались или их великодушно научили адепты? Судя по описанию, это те самые массовые чары, неоднократно подсмотренные мной в Культе на тренировочной площадке. Выучила их наизусть в двух вариантах: и светлом, и темном. Но показывать поостерегусь. Во-первых, вряд ли гарнизонные маги осилят сложнейшее плетение без подготовки, которую им негде взять. Во-вторых, Цецилия не велела использовать магию до выздоровления. Мне уже хватило последствий из-за нарушенного правила колдовать в откат. Повторять этот опыт, мягко говоря, не хочется.

– В любом случае это заклинание запретное. – Румен воззрился на высказавшегося подчиненного с откровенной угрозой. – Ты бы помалкивал, что хорошо его рассмотрел.

– Помереть лучше, что ли? – возмутился заклинатель и покосился на Северина. – У нас беспрецедентная ситуация, требующая крайних мер.

– Это решать не вам и не мне, – отрезал тот и, кивнув на преемника, добавил: – И не ему.

– Вот-вот, – поддакнул господин комендант и вдруг с гневным прищуром уставился на меня.

Мол, чего пришла и развесила уши?

– Здравствуйте. – Я отлипла от стены. – Мне передали, что у вас ко мне более не имеется претензий. Рада этому и хочу уехать.

– Уехать? – отреагировал Северин, будто я к нему обращалась. – Лишних лошадей нет.

Немудрено, что, пока я валялась у Цецилии, всех «лишних» разобрали удирающие дезертиры. Но…

– Ни одной не найдется? – не сдалась я. – Ты-то намерен возвращаться в северный предел?

– Нет, – ответил он на все разом. Румен и не подумал перечить. – Либо что полезное скажи, либо не лезь с глупыми вопросами и не отвлекай.

– Что ж. Доберусь как-нибудь сама!

Обругав его мысленно всеми бранными словами, я вылетела за дверь. Чуть спокойнее спустилась во двор, вспомнив, что при таверне была конюшня. На поверку она оказалась пустой. Отпертые стойла, куцый стог сена в углу и брошенные на полу ржавые вилы. М-да… Очевидно, предусмотрительная стража попрятала лошадей, и мне никак не удостовериться, сколько их осталось. Хитростью в гарнизоне транспортным средством передвижения не обзаведусь, а умыкать не вариант. Идти пешком? В моем состоянии это самоубийство: до ближайшего населенного пункта топать миль двадцать. Быстрее будет разыскать Ивона в Пустошах и стребовать свою лошадь обратно! Конечно, если не нарвусь по пути на нечестивую тварь.

Сзади настигли шаги, заставив обернуться. К створке ворот прислонился Северин, припечатывая меня прожигающим взглядом к тому месту, на котором я стояла, как к расстрельной площадке.

– Прекрати дурить, – бросил он в приказном тоне. – Сейчас совершенно не до твоих выкрутасов!

– Изо всех сил жажду избавить тебя от своего присутствия, – не погрешила я против истины. – Мне нужно вернуться к Герману, пока его не забрали в столицу.

– В ближайшее время не заберут. Позапрошлой ночью император лично прибыл в северный предел.

Ого! Должно быть, ему не терпелось поскорее попасть к сыну. Единственный наследник остался, и не было никакой уверенности в том, что он жив. Кто же тут будет долго ждать… В результате совпало, что правитель Империи очутился недалеко от эпицентра «магического выплеска».

– Его величество и высочество осведомлены о происходящем, письма были отправлены на рассвете, – сообщил Северин практически официально. – Ждем указаний ответным посланием и пытаемся собрать побольше данных об этих тварях, духах – или кто они там.

– Порождения, – произнесла я, не встретив сопротивления клятвы. – Велизар называл их так.

– Порождения чего? – последовало резонное уточнение. Я передернула плечами. – Чего-то из-за границы, полагаю. Теперь не настолько уж закрытой.

Догадался! В конце концов, стремление Культа открыть границу было одной из теорий тайной службы. Наравне с возрождением некой мощнейшей магии. А я надавала жирных подсказок. Прискорбно, что сама знаю ничтожно мало. Что это за порождения? Откуда они взялись? У нас ни внятной исторической справки, ни исследований – ничего.

– Адепты тренировали от них чары в крепости, – осторожно поделилась я, – похожие на те, что описывал ваш страж. Маги древности умели…

Возможности безнаказанно болтать о прошлом не оказалось. Голова закружилась, из носа капнула кровь. Поспешно вытерев ее, я опустила глаза и спросила:

– Как эти твари убивают?

– Сходи в мертвецкую полюбуйся.

– А можно?

– Давно тебя останавливают запреты? – хмыкнул Северин.

И правда!

Он ушел, я порассматривала ржавые вилы на полу и отправилась туда, куда послали. Мертвецкая находилась недалеко. Приземистый домишко дальше по улице, в котором мы с господином высшим магистром и свели знакомство… Дверь была не заперта, в коридорах и лаборатории я никого не встретила. Беспрепятственно спустилась по крутым щербатым ступеням в ледяной подвал, захватив с вешалки стеганый плащ.

Комнатку со сводчатым потолком насквозь пропитала сырость, в воздухе отчетливо распознавалась примесь сладковатого запаха разложения. На каменном возвышении кто-то покоился – точнее, то, что от него осталось. Сухой скрюченный труп. Обтянутый серой кожей череп, впавшие глаза, корка грязи вместо волос. Ясно, почему выжившие стражи сумели притащить его из заварушки: довольно легкий…

Я содрогнулась, из неприметной боковой дверцы высунулся Нестор, обладатель блестящей лысины и густой бороды.

– Дева, ты чегось тут забыла?

Не вспомнил меня, что неудивительно в столь преклонном возрасте. Ответила бы, что мне разрешили, но это не совсем так, да и неуместно ссылаться на Северина. Формально он здесь никто, считай, в гости приехал!

– Хочу поизучать, трогать не буду, – сказала я как есть. – Хуже ведь никому от этого не станет?

– Куда уж хуже, – буркнул Нестор и исчез в своей подсобке.

Я склонилась над трупом, стараясь сосредоточиться на остатках ауры несчастного. Но ее не было. Энергии вообще не было! Ни капли. Ее высосало досуха, скукожив человека из плоти и крови до состояния иссохшей оболочки.

В глазах помутилось, горло сдавил тошнотворный ком. Велизар обещал, что мир изменится, – пожалуйста! Раньше такое в самом кошмарном сне привидеться не могло. И как эти нечестивые твари приведут магов к свободе и спасут даже плененных адептов?.. Подчиненные им, отправятся штурмовать темницы Надзора? В чем состоит его великий план?!

Глава 3

Под вечер гарнизонная крепость казалась еще более вымершей, чем днем. Небо затянуло тучами, птицы улетели, а в окнах, несмотря на наступившую смурь, не зажигался свет. Исключением был дом Цецилии: ни задернутых штор, ни мрака, ни нарочитой необитаемости. С подоконников мерцали огоньки лучин, во дворе вылизывался кот. Островок жизни среди руин…

Хозяйка встретила меня в коридоре – упертыми в бока руками и строгим упреком:

– Ты где была, а? Умотала куда-то!

Я вопросительно выгнула бровь. Грубить не хотелось. Все-таки мне помогли, заступились и не желают плохого. Она привыкла выговаривать живущим под боком юным девам за все подряд, а весной я ей не перечила, придерживаясь роли недалекой дурехи.

– Нет, ну надо же, я прилегла, она – за дверь, – распалялась Цецилия под звук заморосившего дождя. – Нашла время для прогулок!

– Меня не ограничивают в передвижениях по крепости, – сказала я спокойно и в меру холодно. – Спасибо за заботу, но в опеке я не нуждаюсь. Как ты уже в курсе, документ о своем распределении я тогда подделала. Надолго не задержусь. Если я доставляю тебе неудобства, могу переехать в таверну, пока жду письма от принца.

Она осеклась, глядя на меня так, словно впервые увидела. Сложив ладони вместе, сменила линию поведения, но не тон:

– Ишь… Да ходи, где хочешь, что я, запрещаю? Предупреждай только. А в таверну переезжать нечего! Там нынче сплошные безобразные попойки.

– И полно стражей, которые изучают потустороннюю угрозу из Пустошей. Почему ты не рассказала мне о том, что творится в гарнизоне?

– Потому! Тебе вредно волноваться, не ускоряет выздоровление. Ты о той угрозе знала, первая нас и предупредила. Так чего кипишевать, в храме потолкаться охота? Иль ставни закроем? Коли тварюки нагрянут, это поможет?

Точно нет. Но что-то помогать должно! Велизар упоминал, что древние маги успешно отбивались от них и у обычных людей тоже выходило. Значит, помимо творимых в минуту опасности чар, были припасены специальные амулеты и защитные контуры. Вопрос в том, как их создать и насколько эта магия могущественная…

– Ты можешь уехать, – напомнила я аккуратно, – проклятия Моры больше нет.

– Ехать мне давно некуда и не к кому. – Цецилия махнула рукой. – Здесь мой дом. Лучше пойду… готовить ужин.

Пошла и я – помогать ей. Было отчасти умиротворяюще – строгать овощи в котелок, потом тушить их на медленном огне. Монотонные бездумные действия и никаких неприятных сюрпризов. Если не забывать помешивать, конечно.

Поужинав, я поняла, что вдоволь належалась за прошедшие два дня. Потолок над кроватью опостылел и напоминал захлопнутую крышку гроба. Не для того я чудом выжила и окончательно потеряла Дарину, чтобы хорониться в четырех стенах, пусть и на короткий срок! Тянуло на улицу – к бездонному небу и сырой после дождя земле, за любыми ощущениями, подтверждающими факт моего существования. Реальность, какой бы она теперь ни была, гораздо приятнее небытия, в котором я провела те ужасные три минуты. Кто бы что ни говорил, смерть ни разу не избавление. Это просто конец.

Самочувствие не располагало к прогулкам, и я решила где-нибудь посидеть, желательно в тепле. Цецилия посоветовала западную башню: под ее крышей комфортно и открывается отличный вид на закат. Поворчала из-за шали, пропитавшейся запахами мертвецкой, и снабдила меня накидкой, похожей на одеяло с дыркой для головы и прорезями для рук. Зато кутаться удобно.

Лестница на крепостную стену не охранялась, наверх в башню вело множество ступеней. Я не осилила сразу забраться под крышу – сделала передышку между этажами, прильнув к окну. Небо пылало оранжево-красной громадой, низко висели разорванные в клочья облака. Воздух кружил голову первозданной свежестью и душистым ароматом трав. Бодрило, наполняя желанием дышать полной грудью, смотреть широко распахнутыми глазами. Дорогу перед воротами также было видно неплохо: высокую насыпь, боковые канавы, скопление приближающихся повозок и всадников. Кто это?!

Тревога и любопытство вмиг прибавили сил, и до верхнего этажа я долетела резво. Даже доносящиеся оттуда голоса не смутили. Народа под крышей было прилично – любителей заката, расположившихся вдоль каменного ограждения. Не обращая на них внимания, я высунулась наружу. Стража встречала гостей спокойно, явно не адепты пожаловали. Кажется, в карауле царило радостное оживление. По идее, в Пустоши обязаны прислать какую-то оперативную группу – выяснять, что случилось. Границу шарахнуло мощно, отголосками накрыло всю Империю. Три дня достаточно, чтобы вычислить место магического выплеска, собраться и приехать. А где еще остановиться, как не в гарнизоне? Тут можно разжиться и кровом, и информацией…

– Господа маги и прочие специалисты подоспели, – прокомментировала сзади незнакомая женщина. Мелодично, почти нараспев. – Могли бы и пораньше!

– Это вряд ли, путь к нам заковыристый.

Интонации ответившего я узнала. Целитель Витан… Повернувшись, я столкнулась с ним лицом к лицу. Его супруга София стояла рядом и сверлила меня не менее хмурым взором.

– Что же ты из храма днем так быстро убежала, – цокнула она языком. – Неужто устыдилась за подсыпанное зелье?

– Простите, – губы дрогнули в кривой усмешке, – я причина многих бед.

– Расслабься и отойди от ограды, – велел Витан, будто опасался, что со стыда я через нее сигану. – Чего прошлое поминать… Глупо переживать по старым поводам, когда имеются новые.

Жаться к ограждению я перестала: все же холодное. По примеру остальных молча увлеклась набирающим яркость заревом. Было красиво: пурпурные всполохи, пронзенная лучами темно-серая масса перистых облаков. Стража тем временем отперла ворота, пропуская всех прибывших. Разглядеть их не удалось, видимость меркла вместе с солнечным диском, опускающимся за горизонт. Собравшиеся в башне зажгли настенные факелы, на полу расстелили покрывала и разложили нехитрую снедь. Поскольку меня не прогоняли, я села с ними – жевать сухари, запивая горячим чаем из чьей-то фляги. Начались разговоры – на редкость приземленные, о всякой ерунде. Словно ничего из ряда вон не произошло и жизнь идет своим чередом. Ни слова про «тварюк» и сбежавших жителей крепости. Наверное, так и надо. Как минимум чтобы не впасть в панику или вовсе не свихнуться.

Сумерки за стенами сменились мраком, разбавленным сиянием звезд. Обладательница мелодичного голоска Бильяна, оказавшаяся дочкой столяра, достала лютню и принялась перебирать струны. Подобрав нужные аккорды, она запела – одну песню за другой, под общие восторги и посвистывание. Музыка лилась то мягко и нежно, то отрывисто и торопливо. Я растворилась в пленительных звуках, отрешившись от всего. Не стало ни мыслей, ни переживаний. Только прелесть момента, случайно вклинившегося между чередой нескончаемых бедствий.

Увы, вскоре Бильяна закашлялась и предложила спеть кому-нибудь еще. Посмотрела почему-то именно на меня.

– Нет-нет, – замотала я головой, вырванная из полублаженного состояния. – Я не умею.

Она недоверчиво прищурилась.

– Не умеет, – подтвердил с лестницы голос, от которого внутри все перевернулось.

Я покосилась туда и невольно вздрогнула. Во взгляде янтарных глаз отражался весь промозглый холод Пустошей. Ни капли былого тепла, одна лишь сталь. Острая, как упершийся в сердце клинок. Подмывало выкрикнуть: «Вот он умеет» – и, пока его осадит жаждущая песен толпа, трусливо улизнуть. Насовсем. Поди, лошади появились. Но слова застряли в горле.

Народ притих, Келлар сделал в их сторону приветственный жест и сошел по ступеням вниз, пропав из вида.

– Это за мной, – обронила я, поднимаясь с покрывала. – Спасибо… за компанию.

Мне покивали на прощанье и предложили заглянуть «на огонек» и завтра. Вопросов, кто явился по мою душу, ни у кого не возникло. Или им не было интересно, или не хотелось затрагивать насущные темы.

С каждой преодоленной ступенькой оторопь от неожиданной встречи спадала. Удивляться-то нечему: где магические аномалии, там и Надзор. Келлару немудрено быть в составе посланной группы, разбираться, а то и руководить. Как ни крути, по его части происшествие. Только не предполагала, что он подорвется сюда, когда всего пять дней назад уехал на восток.

С башни я спускалась с чувством, что иду на эшафот. А что еще полагается злостным пособникам Культа? Исключительно это! Подобный исход Ксанта мне и обещала, если не примкну к адептам. За две противоборствующие команды не сыграешь. Предсказуемый, изначально подразумевающийся проигрыш. Какая жалкая иллюзия – быть самой за себя…

Келлар ждал парой этажей ниже, у того самого окна, из которого я высматривала приехавших. Влажные, растрепанные ветром темные волосы, непреклонное выражение смуглого лица, сложенные на груди руки. Кажущаяся безопасной неподвижность хищника, просчитывающего что-то в уме. От такого не удерешь. Да и смысл? Добегалась!

– Давно ты на лестнице стоял? – спросила я, толком не понимая зачем.

– Не очень. – Он дернул щекой. – Цецилия сказала, где тебя искать.

Заходил к ней. Конечно. Ко мне есть разговор. Незачем оттягивать неизбежное.

– Тебе уже известно, что я натворила?

– Северин обрисовал в деталях, – уведомили меня бесстрастно, – и поделился мнением.

– По существу он прав.

Келлар нахмурился, хотя было ясно, что согласен. У него не меньше поводов назвать меня последней дрянью. Лично спасал из лап Велизара, а я бросилась в них вновь и устроила нашествие порождений чистого зла. Что обо мне могут думать люди, посвятившие жизнь борьбе с Культом? Только: как жаль… что я не сдохла, слившись с границей на благо общества. Впрочем, погодите! Они об этом ни сном ни духом, а я не способна рассказать!..

– Ехать одной в Пустоши действительно не стоило, – пугающе ровно произнес Келлар. – Это не то решение, которого я от тебя ожидал. Очевидно, великой целью адептов было сломать стихийный барьер вокруг Империи, не зря Велизар строчил о нем исследования, будучи верховным архимагом. Извне и просочились смертоносные твари. Он заставил ему с этим помочь?

– Нет, убедил. – Я вздернула подбородок, обеими руками вцепившись в складки накидки. – Разочарован?

Чернота в окне выглядела беспросветной, с башни долетало весьма посредственное пение. Фальшивая нота за фальшивой нотой. Заткнуть бы уши…

– Не новость, что глава сборища фанатиков умеет быть убедительным, – пожал плечами господин надзиратель. – А договорились вы с ним разово. Сторонники Культа не склонны в обморочном состоянии кидаться к страже под ворота, когда свои рядом.

Ткань под моими пальцами заскрипела, словно расстроенный инструмент. Договорились… Да, я позволила Велизару себя использовать и магический поединок с ним проиграла. Однако чувства поражения не было. Я жива и свободна от предназначения переходящих убиваться о границу. Но цена оказалась высока.

– Из его уст все звучало стройно, логично и обоснованно. – Более чем! – Мой дар был ключом – ты не ошибся, ни одна сила не берется из ниоткуда. Мне открылся весь печальный расклад, и я не смогла смириться. Не знаю, правильно ли поступила.

– Никто не знает, даже если убежден в своей правоте. Мне сейчас сложно принять, что расклад стал радостнее.

– Угроза всему живому меня не радует, если ты об этом. – На глаза наворачивались слезы, тянуло по-идиотски оправдываться. – На гиблых болотах у меня было мало времени на раздумья. Я…

Повелась на манипуляции, пошла на поводу у эмоций! Возможно, и загнала в гроб каждого в Империи.

– Сияна, ты кем себя возомнила? – тон скорее был вкрадчивым, чем обвиняющим. – Случившееся – не твоя личная вина, а совокупность множества факторов. Велизар умнее и опытнее нас всех, у тебя не было против него шансов. Осталась с ним в конце один на один – итог закономерен. Ты не подставлялась намеренно, но так вышло. По-твоему, у кого-то припрятан список верных выборов?

– Как бы там ни было, я сделала то, что он хотел…

– Ну сделала и сделала. – Келлар шумно выдохнул. – Давай сосредоточимся на том, как ситуацию исправить.

Я отрывисто кивнула, смахивая непролившиеся слезы. Все же порождения еще не наводнили Империю, закапываться на кладбище рано. Нужно с ними бороться, и раз уж у меня не отняли такую возможность – я ею воспользуюсь!

– Я запомнила необычное массовое заклинание, пока наблюдала за тренировочной площадкой в крепости Культа, – доверилась я без опаски. – Адепты готовились встречать этих тварей. Племена отбиваются похожим образом. Страж из патруля видел…

– Он мне описал, но довольно поверхностно. – Смелый мужик, не побоялся Надзора! – Нарисуешь для меня схему подсмотренного тобой плетения?

– Легко. Показать их, к сожалению, не рискну. Цецилия запретила колдовать, чтобы я побыстрее оправилась.

– Целителей лучше слушаться, – деликатно отметил Келлар, – и не надо воспроизводить потенциально запретные чары, не все мои сослуживцы такое поймут. Магических формул будет достаточно, хотя бы примерных.

У меня получатся точные. Было бы где записать!

– Идем со мной, тут недалеко, – позвал он, отступая к лестнице. – Остановился у поварихи на угловой улице, у нее пустовали комнаты.

– Ну да, свободных нынче много… Жители преимущественно разбежались.

– Это они напрасно. Поторопились. Большинство и так завтра вывезут, кроме тех, кто не захочет покидать гарнизон и может пригодиться.

Справедливо. Беспомощным людям нечего мешаться здесь под ногами и подвергать себя опасности. Пойти на корм порождениям – сомнительная польза.

Мы вышли из башни на скудно освещенную факелами улицу. Келлар ступал твердо, но без той привычной ловкости, с которой перемахивал через шестифутовые заборы. Усталость бросалась в глаза, ее не скрывали ни неспешность шагов, ни ночная темень.

– Тебе бы отдохнуть, – забеспокоилась я, – ты всю неделю в дороге.

– Я привычный, – усмехнулся он. – Редко задерживаюсь на одном месте.

– Выходит, своего дома у тебя как бы нет?

– Как бы нет. Непозволительная роскошь при моей работе.

В моем случае тоже. У меня его и не было… Родительский таковым не назовешь. Академии не в счет, дворец – тем более. С Пустошами не сложилось. Вероятно, могло. Теперь не узнаешь.

– Дом – это просто стены. – Келлар кинул на меня проницательный взгляд. – В нем должны быть те, к кому хочется возвращаться.

– А тебе не к кому? – полюбопытствовала я.

– Еще бо́льшая роскошь. – Он посмотрел куда-то наверх. При этом не споткнулся о выскочившую под ноги кочку, переступил. – К отцу и матери стараюсь часто не наведываться, для их же безопасности. У них прекрасная обычная жизнь.

– Ты считаешь обычную жизнь прекрасной?..

– У магов – обыденно волшебной.

– Возможно, – я растерянно хмыкнула, – не пробовала.

Расстояние между мной и Келларом в мгновение сократилось, я ощутила поддержку. Буквально! Прикосновение чуть ниже локтя, мягкое даже сквозь плотную ткань. Его пальцы скользнули от моего предплечья к запястью, обхватили ладонь. Если бы он сказал что-нибудь утешительное, я бы ее выдернула. Чужая жалость порой хуже осуждения. Но он промолчал. Непринужденно довел за руку до каменного крыльца, потемневшего от времени и непогоды.

По обе стороны от дубовых дверей, щедро окантованных железом и украшенных витиеватыми узорами, стояли кованые светильники на высоких подставках. Огонь позволял разглядеть выложенную булыжником площадку вокруг дома и красно-белый флаг Империи на козырьке, скрещенный с сине-голубым – северного королевства. Приметное строение – отличается от прочих в крепости. Явный признак, что повариха непроста. Либо ее тут очень уважают за отменную стряпню, либо она имеет отношение к какому-то высокопоставленному лицу.

В прихожей царил хаос из нагроможденных ящиков, сумок и свертков. Пухлая и румяная, как булочка, хозяйка торопливо собирала вещи. Оказалось, готовилась к утреннему отъезду в родные края. К мужу – из главных стражей, который удрал из гарнизона первым, бросив ее на произвол судьбы. Надеюсь, она жаждет воссоединения лишь для того, чтобы стукнуть его самым тяжелым ящиком.

– Столько не увезете, – прокомментировал груду скарба Келлар. – Места в повозках не так много.

– Ну, что уж влезет, – рассудила та, старательно запихивая в сумку криво свернутый гобелен. – Тварюки тварюками, а честно нажитое добро пригодится одинокой женщине, и надобны будут средства на прощальный обряд для гада-супруга, коли я его прибью.

С такой точки зрения – одобряю…

Келлар невозмутимо пробрался через разложенные вещи в коридор, я – за ним, задев ящики и уронив с них сумку. Не проворная нынче. От принесения извинений отвлекло услышанное от него:

– С ней не было хлопот?

– Ничуть, – отмахнулась повариха, водрузив сумку обратно, – девица устала с дороги, сидела тихо.

Едва он открыл дверь, из комнаты выскочила упомянутая девица. С головы до пят укутанная в бархатную занавеску. Со скуластого личика на меня уставились раскосые глазищи, тонкие обкусанные губы взволнованно дрогнули. Гизела?! Я остолбенела, она сдула со лба прилипшую длинную прядь и выпалила:

– О-о-о!

Я оторопело моргнула и угодила в объятия. Чрезвычайно крепкие для костлявой девы, уставшей с дороги. Но это не помешало мне адресовать Келлару обескураженный взгляд.

– Что тебя удивляет? – спокойно поинтересовался он. – Ты же просила за сию милую юную особу.

– И ты… забрал ее?

– Как видишь.

– Я вижу дыру в небе, через нее утекают облака, – пожаловалась мне Гизела и отпустила. – Все кончилось, чтобы начался настоящий конец. Мы ехали, ехали и наконец приехали, а тут… – Она достала откуда-то из недр занавески пирожок, смачно куснула. – Дают тесто с начинкой из светлячков!

– Медовых ягод, – поправила повариха.

– Они бормочут другое.

Келлар прошел в комнату, я последовала его примеру. Не в коридоре же продолжать беседу, при лишних ушах. Убранство было уютным и рассчитанным на одного. Узкая кровать, угловой письменный стол, лишенное занавески окно, кучка лент на полу, завязанных причудливыми бантами, и раскрытая шкатулка с цветными камешками. Кого сюда поселили, было ясно.

Гизела юркнула за нами, прикрыв дверь. Выглядела настороженно, но вполне бодро. А ведь побывала в темнице Надзора и за те пять-шесть дней всякого натерпелась, на магах не подписан их дар. Откуда отряду захвата было знать, не жрица ли она с проклятием наготове? К счастью, кроме бледных синяков на запястьях, я не углядела ничего тревожного. С ней определенно все в порядке… Ну, насколько это понятие вообще применимо к безумной прорицательнице.

– И как она тебе? – спросила я, прекрасно осознавая, что хлопот с Гизелой не оберешься.

– Ты описывала верно. Ребенок и есть.

– Я взрослая, – надулась Гизела.

– Учтем, – улыбнулся Келлар, – а то в крепости нет детей, зато полно работы.

– Я маленькая взрослая, – робко уточнила она. – Можно мне маленькую работу? Чтобы быстро сделать и играть… Или никакой не надо, я сейчас решила, что лучше попозже вырасту.

– Вот и славно, – тоже улыбнулась я. – Только не играй одна. Особенно в курятнике.

– В прятки – не буду, курицы глупые. – Гизела качнулась, отчетливо повеяло магическими эманациями, благо не запредельными. – Бегают в своем курином мире, туда и обратно, по кругу. Разомкнутый край, заблудиться ай-яй-яй. Зернышки перемешались, их много, не склевать. Путаница, ужасная путаница. Рассыпано неправильно, узор смазанный. Раз волна, два волна, три… А что три? Брызги и клочки, сложно. Слова разбегаются, не поймать!

– Помнишь, что тебе говорил на такой случай? – Келлар кивнул в угол, и у нее загорелись глаза. – Нарисуй.

Она вприпрыжку подбежала к столу. Вытащила из ящичка лист сероватой бумаги, перо и баночку чернил. Устроившись на полу, взялась чертить тонкие косые линии. В выдвинутом ящичке были рассыпаны другие листы: и чистые, и разрисованные. Не рисунки, а мешанина причудливых фигур. Из понятных – кружочки и звездочки. Аккуратные перекрестные штрихи и всего парочка клякс, словно ляпнутых нарочно. Кропотливая работа, не на один час. А хорошо он придумал ее занять… Ко всем находит подход. Но мысли меня одолели нерадостные. Келлар ее не столько забрал, сколько изъял, что не равно освободил. С Гизелой множество проблем, а измерительные кристаллы небось при ней искрят и трескаются. Мощные вспышки магии, пусть и неконтролируемые, категорически не приветствуются Надзором.

– Что с ней теперь будет?..

– Это не вопрос первостепенной важности. – Он указал на ящичек. – У нас много бумаги и чернил.

Да… Первоочередное – разобраться с заклинанием против тварей. Я села за стол выводить схемы и формулы плетений. Память не подвела, чего не скажешь о пальцах. Местами вышло небрежно. Главное, что разборчиво. Изобразила в деталях две версии: светлую и темную. Келлар над душой не стоял, но следил внимательно. Когда я закончила, у него уже был вердикт:

– Это то же самое заклинание, которое страж рассмотрел у диких колдунов.

Он достал из кармана лист бумаги и, развернув, выложил рядом с моими. Накарябанная на нем схема не отличалась доскональностью. Действительно поверхностная. Лишь набросок многоступенчатой сети узоров и в связующих элементах пробелы. Однако центральные блоки были идентичны, а они затейливые. Подобных совпадений не бывает!

– Культ объединился с племенами, – удостоверилась я, – или, по крайней мере, обучил борьбе с порождениями.

– Адептов стражи не видели.

– Ты не веришь мне, что они там?..

– Где ты такое услышала? – вздохнул Келлар. – Я сказал, что ни Велизара, ни его подручных не обнаружили на патрулируемых территориях.

– Их временное убежище было в глубине Пустошей, ближе к проклятому лесу. В принципе, могу и карту нарисовать.

– Нет смысла, – не заинтересовался он. – Даже если адепты до сих пор там, идти к ним глупо, далеко и опасно.

– Не та линия, не та! – плаксиво воскликнула Гизела, стукнув кулачком по полу. Шмыгнула носом, но дальше этого не пошло. – Нет-нет, я не реву. Сида заругает, скажет: нечего распускать нюни… Надо Едвину рисунок отнести, он замажет.

– Их здесь нет, – произнесла я по возможности сдержанно. – Мы в другой крепости.

– Да? Я опять путаю? – Она задумалась, мотнула головой и продолжила рисовать, бормоча под нос: – Здесь и сейчас, здесь и потом…

– Заклинание хитро высвобождает энергию, – сбил меня с расшифровки Келлар, – не оформляя в разрушительные чары. Импульсы приближены к боевым, но бьют только по нематериальным целям.

– Все так, – согласилась я, – несмотря на сильные вибрации, тренировочную площадку не сносило. И колдовали их в Культе строго толпой.

– Чары массовые, потому что ни одному магу не хватит дара на столь внушительный веерный выплеск.

Эта магия однозначно попадает в категорию запретной. Я и не сомневалась… Эманациями тогда почти сшибало. Но была надежда, что из плетения можно вычленить что-то попроще и для единоличного пользования.

– Оно на уничтожение, – определил Келлар, тщательнее изучив мои схемы, – причем всех потусторонних сущностей в радиусе покрытия. Не уверен, что меньшее их не берет, скорее адепты действуют наверняка.

Полагаю, не без причины! По факту: у них есть оружие против тварей, у нас нет. Формулы чар бесполезны. Их и некому колдовать, и запрещено использовать. Как там предсказывала Гизела… Мы все умрем?

Глава 4

Над землей стелился туман: белесое марево окутывало холмы, клубилось между деревьев, ползло дымчатыми щупальцами по траве и неровной дороге, подкрадываясь к гарнизонным воротам. Ни неба, ни четкой линии горизонта. Непроглядная серость. Пахло сыростью и пряной горечью, мелкий противный дождь отбивал беспокойный ритм по козырьку навеса. Ладонь холодили шершавые камни, в мутной хмари таяли уезжающие повозки. Даже отсюда, с крепостной стены, их недолго удавалось провожать взглядом.

Я отступила на другой край обзорной площадки, всматриваясь во внутренний двор. Ожидающие очереди люди жались друг к другу, лица под капюшонами напоминали гипсовые маски. Стражи в мокрых накидках направляли толпу, рассаживая по повозкам и помогая загружать вещи. Бесстрастно и методично, будто расчищали крепость. Жителей не спасали – освобождали место для смельчаков, которые должны разбираться с обрушившейся угрозой. Ночью приехали новые маги, сразу несколько отрядов. Домов уже пустовало меньше, в окнах мелькали силуэты, улицы наводнили господа магистры в форменных мантиях. Хорошо, что Цецилия осталась… Без ее укрепляющих отваров я бы не шла на поправку так быстро и валялась сейчас в постели, не будучи в курсе происходящего.

Среди контролирующих отъезд стражей был и тот, кто выделялся ростом и фигурой, попробуй не разгляди. Ящики и мешки Северин запихивал в повозки не очень расторопно, но с какой-то исступленной яростью, и выбирал исключительно громоздкие. Решил с утра пораньше потаскать тяжестей – самое то в его состоянии. Спустя пару минут он тоже меня заметил, адресовав наверх мрачный взгляд. После направился к лестнице, ведущей на стену. Я сжала кулаки. Поди, не поздороваться со мной идет!

Желая отсрочить миг нашей встречи, я сдвинулась обратно к воротам. Мир сузился до едва видимой полосы пересеченной местности. Надоедливая морось, исчезающие в тумане повозки, скрип колес. Сомнительный побег, тщетная попытка избежать неотвратимого. Звук шагов не заставил обернуться, хотя внутри екнуло. Горло стиснуло невидимой хваткой, я сглотнула этот дурацкий спазм. Да что страшного мне скажет Северин? В прошлые разы все сказал!

– Высматриваешь лишних лошадей? – раздался за спиной голос. – Или проникаешься последствиями своих подвигов?

– Любуюсь пейзажем, – процедила я, не отрываясь от дороги. Он хмыкнул. – Раз ты выдаешь бредовые версии, то и я не буду отставать.

– Есть новости, – оборвал Северин им же устроенную перепалку. – Птицы доставили письмо из северного предела.

Я резко повернулась. Он прислонился к каменному парапету, скрестив руки на груди. Выглядел бледнее, чем накануне, и казался почти призрачным, только глаза горели холодным огнем. Ветер трепал его влажные волосы и швырял капли косого дождя мне в лицо.

– О тебе там ни слова, – уведомили меня. – Но скоро дождешься указаний лично. Император с Германом прибудут сюда днем.

Сердце забилось чаще, безотчетно вырвалось:

– На кой?! Убедиться, что доклады не врут? Его величество разочарован тем, что младший сын выжил, и стремится это исправить?

– Может, желает лично оценить масштаб бедствия. – Северин нервно дернул плечом. – Может, имеется более веский повод. Мне не докладывали.

Еще бы! Но какие у правителя Империи могут быть причины лезть в пекло и тащить с собой единственного, чудом уцелевшего принца? Здесь небо чуть не треснуло, шныряют нечестивые духи и адепты Культа…

– Мне это не нравится так же, как и тебе. – В его взгляде прибавилось угрюмости. – Их надо встретить.

– С размахом? Украсить ворота гирляндами?

– Не смешно, – вздумал он играть в Ивона. – Охраны у императора полно, но она понятия не имеет, с чем рискует столкнуться. Патрули на рассвете подверглись нападению твари на входе в Пустоши, фактически на территории Империи. Ее отогнали магией – чем только не зарядили, обошлось без жертв. Тенденция у таких появлений пугающая. Мы поедем навстречу его величеству и проводим в гарнизон.

– Возьмите меня.

– Зачем? – Надменная усмешка прилагалась. – Ты с трудом держишься на ногах и колдовать не способна.

– Нормально я держусь. – На парапет, в отличие от некоторых, не облокачиваюсь! – И кто бы говорил… Какой толк в отряде с тебя?

– Откат почти иссяк. Десятый день пошел.

А смертельное проклятие? От него за неделю не оправляются!

– Я вычислил, какие чары порождениям не по вкусу, и сегодня это подтвердилось, – сообщил Северин. Без хвастовства, лишь констатируя факт. – Проявляющее заклинание делает их различимыми сгустками энергии, рассеивающее – отпугивает.

– Маги их совсем не видят? А заклинатели и менталисты?

– У них преимущество: заклинатели острее улавливают потустороннее присутствие, менталисты – изменения фона. Увы, точно пальцем не ткнут. А передвигаются твари шустро и оставляют запутывающий шлейф эманаций.

Звучит как полная задница… Незримый враг, который сожрет тебя быстрее, чем ты его обнаружишь.

– Я вижу порождений безо всякого проявления. – Память услужливо подбросила картину – роящихся за границей теней. Ничего Велизар не делал для того, чтобы я их увидела! Вероятно, не видел их в тот момент сам. Просто знал, что они там. – Силуэты. Смазанные, по сути бесформенные. Их скопление похоже на… туман. Жуткий туман.

– Твой дар особенный и как-то с ними связан, – признал Северин сквозь зубы. – По-твоему, из-за этого ты незаменима?

– Полезна! Я укажу, куда бить. Или предпочитаешь палить наугад и терять людей?

Он помолчал, изучая меня так внимательно, словно пытался уличить во лжи. Потом скупо кивнул:

– Ладно, аргументировала. Но меня-то для чего убеждать? – Интонации проклюнулись насмешливые. – Не я решаю, кого брать. Иди к Келлару. Если он согласится – возьмем. Сбор у ворот в полдень.

Я почувствовала себя глупо. Знала же, что у Северина нет тут полномочий! Считай, несанкционированно впрягся в борьбу с порождениями. С другой стороны, договориться с ним заранее – не лишнее, дабы не чинил мне препятствий. В гарнизоне прислушиваются к бывшему коменданту… А любые склоки в отряде не способствуют успешности миссии.

– Надзор обосновался в комендатуре, – любезно подсказал он. – Параллельная с таверной улица, большое здание между складом и колодцем.

Я изобразила вежливый кивок и поспешила убраться со стены. Насмотрелась… Надеюсь, оставшихся людей вывезут без проблем и доедут они в целости и сохранности.

Дождь моросил все назойливее, заставляя кутаться в накидку. Вымощенные неровным булыжником улицы блестели от влаги, каждый шаг превращался в рискованное скольжение. У непривычно тихой таверны ноги предательски разъехались, от падения меня спас приезжий маг, ловко подхватив под локоть. Польза от них уже есть!

Склад на соседней улице охранялся стражами, из узких окон, покрытых толстыми решетками, выглядывали заколоченные гвоздями ящики. Очевидно, там имелось чем поживиться. Заблудиться мне не грозило и без обозначенных Северином ориентиров. Здание комендатуры солидно возвышалось над остальными – и массивным третьим этажом, и остроконечной крутой крышей. Дождевая вода стекала по желобу, выбитому в стене, с бульканьем падая в подставленную бочку. У крыльца скалилась статуя льва с обезображенной временем мордой, чьи пустые глазницы неприветливо следили за моим приближением. Будто советовали проходить мимо. Я и прошла – привлеченная тем, что увидела впереди.

Сбоку от комендатуры стоял обещанный колодец. Старый, с облупившейся кладкой. На его вороте болталось деревянное ведро. А за колодцем, под навесом из досок, копошились птицы. Десятки вольеров с почтовыми голубями и воронами. Стоило зайти на птичню, как в нос ударил запах – смесь помета, влаги и мокрых перьев. В углу укутанная в плотный плащ Гизела пыталась дотянуться на цыпочках до верхнего вольера. Ее волосы, обычно взъерошенные, были заплетены в тугую косицу, лишь несколько прядей выбились и липли к щекам. В руках она держала дырявый мешочек, из которого сыпались зерна – на радость слетевшейся стайке воробьев.

– Помочь? – предложила я.

Гизела вздрогнула, мешочек выскользнул из тонких пальцев и шлепнулся в лужицу.

– О-о-ох, нет! – замотала она головой. – Думаю, птички сытые. Просто грустные сегодня. Говорят, дождь смывает буквы и письма теряют половину смысла.

– Ты в порядке? – Я подняла мешочек и пристроила у нижнего вольера. – Почему одна здесь?

– Дома весь день сидеть ску-у-учно. А у Келлара на работе моя голова лопается… Еще блестящие штуки на меня шипят, хотя я их даже не трогаю. Он сказал играть неподалеку. Я могу! Я вообще самостоятельная.

Кажется, Келлар приучает ее обходиться без нянек. Вчера я предлагала присмотреть за ней, а то и остаться, но он отказался и спровадил меня к Цецилии. Либо это было тактичным намеком: девочку привезли не мне, а по моей просьбе, и путать первое со вторым не стоит.

– Я рада, что вы поладили.

– М-м-м, – задумчиво промычала Гизела и, закусив губу, выдохнула: – Ну-у-у…

– Что-то не так? – напряглась я. – Келлар тебя обижает?

– Меня – нет. Тебя – нет. Мы не делаем того, что ему не понравится.

– В общем-то, я сделала.

– Неправильное зерно. – Она ткнула пальцем в вольер с нахохленным голубем. – Может, птичка хочет клевать светлячков, а не это? Но всех светлячков потушили тени.

По спине пробежал озноб. Черный ворон громко каркнул с насеста и уставился на меня угольными бусинами глаз.

– Хороший… – Гизела потянулась погладить голубя сквозь прутья, тот клюнул ее палец. – Ай! Нехороший.

– Он хочет клевать тебя, – сказала я строже, чем планировала. – Будь осторожнее, иначе получится, что сидеть дома безопаснее.

– Нигде не безопасно, – фыркнула она, но от вольера отодвинулась. – Ты иди, а то мешаешь мне набираться самостоятельности.

Мешать я не стала. В конце концов, Гизела только что убедилась на практике, что совать пальцы к «птичкам» чревато.

Я вернулась к комендатуре, взошла по грубо вытесанным ступеням, стертым до гладкости сотней, а то и тысячей сапог. Тяжелая дубовая дверь скрипнула петлями и поддалась неохотно, словно протестуя против вторжения. Стражи в коридоре мне не обрадовались, что немудрено. Во-первых, где нынче в гарнизоне найдешь радостных стражей? Во-вторых, с ними громко скандалила дама, не желающая уезжать от мужа-мага. Вскоре мне повезло вставить пару слов и выяснить, что искать Келлара нужно этажом ниже. Гляжу, любовь Надзора к подвалам неистребима!

Для темницы этаж бы сгодился отлично: ни единого окошка, подсвеченная чадящими факелами мгла, пыльные стены и гулкое эхо. У комнат, больше похожих на секции, недоставало одной стены, зато и дверей не было. Я отыскала Келлара, пойдя на голоса и отсветы кристаллов. В дальнем углу подвала их стояло столько, что зарябило в глазах… Десятки крупных магических камней и неисчислимое множество маленьких. Соединенные нитями светлой энергии, они занимали весь здоровенный стол, на котором вместо скатерти расстелили карту Империи, а внизу расставили разнокалиберные артефакты неизвестного мне назначения.

Ясно, что эта выдающаяся конструкция для измерений колебаний фона. Бешеные переливы, треск и ощутимые эманации. Конечно, у Гизелы здесь болела голова! Мне тоже мигом стало дурно. Кровь мучительно прилила к вискам, но любопытство было сильнее. Ряд кристаллов с краю светился особенно ярко – на северной стороне карты, у Пустошей. Они реагируют на нашествие порождений?..

Обзор то и дело заслоняли господа надзиратели, толпящиеся вокруг стола. Пока я щурилась, высматривая Келлара, он подошел ко мне сам.

– Магам сюда лучше не ходить. – Его радужки блеснули янтарем, вторя всполохам кристаллов. – Стены сдерживают энергию, фонящую от измерителя, а вот рядом с ним ваши хлопаются в обморок.

– Пару минут вытерплю, – стойко ответила я и указала на северную часть карты. – Это то, что я думаю?..

– Кристаллы засекают порождений, – озвучил Келлар хорошую новость. Затем плохую: – Эти твари наводнили Пустоши и прорываются к гарнизону. Такими темпами через год они будут повсюду.

Я прикрыла глаза, но все равно увидела. Не вспышки кристаллов, а свой детский кошмар: серебристый пепел на ветру, клубящиеся тени, голодные и бесформенные. Опасность и смерть всему живому. Вопрос года, да?.. Меньше! Темпы увеличатся: барьер распускается от пробитой мной в плетении дыры. В какой-то момент вовсе рухнет по всей границе Империи. Разлепив веки, я поймала внимательный взгляд Келлара. Стоял ко мне вплотную, на лице – маска невозмутимости. Или ему действительно ни капли не страшно?!

– Отпугивать порождений магией у патрулей уже получается, – попыталась я приободриться, – и вы, гляжу, времени зря не теряете.

– Мы перенастроили кристаллы, повысив их чувствительность. Постоянно фиксируем энергетические выбросы. – В нем читалась сосредоточенность, будто он взвешивал каждое слово. – Об отголосках колебаний речи не идет, естественная магическая среда не может их подавить и сбалансироваться.

– То есть, по сути, это не выбросы, а изменение фона в тех местах, куда добрались порождения? – повысила я тон, перекрывая нарастающий треск в воздухе. – Новая норма…

Уголок его рта дрогнул, на лбу залегла складка. Кристаллы на краю замигали интенсивнее, один маленький слетел на пол, искрясь и трескаясь. Я попятилась, надзиратели похватали артефакты, что-то регулируя, но мигание усилилось. Самый большой камень прожигал карту и стол, обугленная отметина ширилась, мерзко пахло паленым. Келлар бросился к нему и, оборвав энергические нити, погасил всю конструкцию. Людские тени, растянутые тусклым светом крошащегося кристалла, накрыли полкомнаты, стол между нами показался непреодолимым препятствием.

– Что за… – выругался кто-то, чья фигура расплылась у меня перед глазами. – Чувствительность надо понижать!

Кристалл взорвался с немыслимыми всполохами. Я инстинктивно выставила руки в защитном пассе, как от ударной волны, но вместо света меня накрыло темнотой. Время застыло. Ни треска, ни голосов. Мертвая тишина.

Звуки обрушились резко – пронзительным курлыканьем. Почудилось, что стая голубей бьется прямо в моем черепе. Спустя миг вернулись и ощущения: теплота деликатных объятий, прикосновения мокрых пальцев к лицу, стекающие по щекам капли ледяной влаги. Затем проявилась картинка. Деревянное ведро с водой, рябящая глубь колодца. И Келлар, поддерживающий меня за плечи.

– Пару минут ты не вытерпела.

– Не то чтобы я себя переоценила, – выдавила я. – Просто не рассчитывала, что ваш измеритель взбесится…

– При перенастройках всякое бывает. Стабилизируем.

Мне бы подобную уверенность! И спокойствие. Не факт, что я бы на его месте сейчас пинала кристаллы и рвала карту в клочки… Однако выражалась бы крайне несдержанно. Особенно наедине с виновницей порушенного магического баланса! Вот только никакой злости я в нем не наблюдала, лишь беспокойство.

– Давай поступим так, – выдохнул Келлар и аккуратно прислонил меня к колодцу. Его пальцы сжимали мое плечо, не крепко, но достаточно твердо. – Я тебя отпускаю, а ты не падаешь.

– Не отпускай. Упаду. В колодец.

– Понял, – тень улыбки скользнула по его губам, – держу.

Не тратя силы на слова, я сконцентрировалась на собственном дыхании, как он учил. Неспешные счет и ритм, отрезвляющая свежесть воздуха, лишенные напряжения минуты обоюдного молчания. Голубиная возня уже не резала по ушам, слабость отступала. Когда мир перестал раскачиваться, я неохотно отодвинулась, Келлар поставил руку на перекладину, образуя преграду между мной и устьем колодца.

– Зачем ты приходила? – пытливо поинтересовался он. – Была же некая цель.

– Кроме как хлопнуться в обморок? – Я окунула ладонь в ведро и умыла лицо, окончательно приходя в себя. – Мне рассказали про отряд, который отправится встречать императора.

– И ты захотела поехать с ними. Что ж.

– Значит, ты разрешаешь?

– Не запрещаю, – уточнил Келлар. – Ты из личной охраны принца. Твоя обязанность – быть рядом с ним. Особенно в моменты опасности.

– Именно так. – Наверняка с Германом едет и Рада. Нужно защитить их обоих! – Обузой не буду, для меня порождения не невидимки.

– Логично, – ничуть не удивился он. – В них и светлая, и темная энергия. Симбиоз.

А ведь да. Нечестивые духи – исконно темные, но Мирон вот призывал светлого. Забарьерные твари представляют собой нечто иное. Что именно – неизвестно. Мы можем только строить предположения…

– Если в отряде спросят, для чего тебя взяли, – предупредил Келлар, – озвучивай причиной то, что ты имела дело с адептами и пригодишься в случае их засады. Не свети свой дар без необходимости.

– Посадят под замок?

– Скорее на сторожевую башню – круглосуточно высматривать порождений. На первое время, потом же… С императором наверняка едут высшие представители Ковена. Из-за признания в том, что ты не Дарина, твоя должность будет пересмотрена и определена заново. Станешь нарасхват, а я не готов делиться.

От его слов стало и горько, и тепло. Понимала, что Герману больше не грозят покушения Культа и мне следует помочь бороться с выпущенными мной тварями. Келлар говорит об этом откровенно, но действует методами, от которых не хочется бежать куда глаза глядят. Его слова про нежелание меня отпускать звучали так, словно я могу остаться, а не обязана. Чувство где-то в груди зарождалось приятное. Даже слишком.

– Отдохни перед отъездом, – попросил он. – А то, боюсь, будучи в обмороке, тварей ты не разглядишь.

– Удачи с измерителем, – пожелала я на прощанье.

Мы разошлись – каждый в свою сторону. Я обернулась дважды, углядев Келлара на крыльце, а затем в дверях комендатуры, и продолжила путь. Совет-то был дельный – необходимо набраться сил перед выездом.

Цецилия оказалась дома. Новости о моей скорой отлучке ее взволновали, но ворчать она не стала. Напоила меня обжигающе едким отваром, от которого скрутило желудок. Впору было заподозрить саботаж! Однако через несколько минут отпустило, по венам разлилось целебное тепло, требующее для должного эффекта забраться под одеяло.

Пока я валялась в постели, Цецилия отыскала в моих старых вещах дорожный костюм. Штаны, некогда сидевшие как влитые, теперь болтались на бедрах. Пришлось затягивать ремнем. С туникой было не лучше… Цецилия сколола мне за спиной складки ткани булавкой и, повздыхав, пообещала откормить. Хорошо, что с накидкой не возникло проблем, я просто запахнула ее поплотнее.

Отвар подействовал к полудню, наконец прилили силы. Пообедав, я отправилась на сборы отряда. Дождь уже не шел. Двор крепости, еще утром кишащий суетой, был полупустым. Жителей довывозили, о завалах мешков с вещами напоминали лишь грязные следы на брусчатке. У ворот стояли семь магов и столько же оседланных рогатых лошадей. Северин раздавал амулеты, попутно инструктируя:

– Они активируются при прямом контакте с тварью. Принимают на себя удар, когда та начинает высасывать энергию. У вас будет секунд десять форы, чтобы запустить в нее проявлением и рассеиванием.

Я подошла к воротам, он вручил мне амулет, не повернув в мою сторону головы. Медная пластина, шершавая и тяжеленькая, легла в ладонь, осязаемо пульсируя. Совсем недавно сделали и энергии влили с лихвой. Эдакая хитрая наживка для порождений: оно непременно начнет жрать тебя с нее. Позаботились о снаряжении, похвально. Я намотала его на запястье к амулету Ивы, стараясь не думать об этом треклятом кусочке метеорита и не замечать. Охотно бы вышвырнула, да мог еще пригодиться…

Лидером отряда был могучий бородатый мужик – немолодой, но назвать его дедом не поворачивался язык. Боевой маг, заклинатель и менталист, что крайне редкая и полезная комбинация. Он представился мне Саввой и ласково спросил, зачем им «хворая девица». Я выдала версию Келлара, заработав недоверчивые взгляды.

– Так и было, – подтвердил Северин. – Мы вместе в тайной службе ловили адептов.

Ни сарказма, ни колкостей. Поразительно!

– Тогда план такой, – успокоился Савва, – едем и ждем его императорское величество у поворота на главный тракт. Встречаем, сопровождаем. Никаких щелканий клювом и отсебятины. Сияна, поедешь со Стефаном.

Четвертый целитель гарнизона, с которым мне не довелось свести личное знакомство весной. На вид оказался юным мальчишкой: ямочки на щеках, веснушки, жиденькая щетина. Он запрыгнул в седло и протянул мне руку, я безропотно приняла помощь. Вряд ли дадут отдельную лошадь, лишних в гарнизоне по-прежнему нет. Мне же будет удобнее смотреть вокруг. И если упаду в обморок, то целитель рядом!

Из ворот мы выехали последними. Таковыми и остались – я могла вдоволь оглядываться, проверяя, не увязались ли за нами порождения. Туман рассеялся. Под копытами хрустели камушки и чавкали лужи, преимущественно грязевые. Потенциальных мест для засад было до хрена и больше. Пестрые заросли, крутые подъемы и спуски, склоны холмов, ущелья и овраги, узкие долины. Северин правил лошадью молча, но напряженная спина выдавала: он прекрасно знает о возможных угрозах. И эти земли – наизусть. А я спрашивала, какой с него толк в отряде…

Главного тракта мы достигли через час. И ждали у ветхого указателя не меньше. В тревожной тишине, разбавляемой карканьем воронья.

Императорская колонна появилась во всем величии, только оркестра недоставало. Позолоченные экипажи, разодетая вооруженная охрана и лошади, чья ухоженная грива лоснилась. Видимо, выглядеть неприметно – для слабаков!

Перед указателем вся эта дивная процессия замерла, Савва подъехал к командиру гвардии. Их диалог был коротким. Встречаем? Встречаем. Отлично, поехали… Северин снабдил охрану амулетами, и все дружно свернули к гарнизону. Створка окна ближнего экипажа на мгновение приоткрылась, в оконце мелькнул знакомый профиль – Герман, салютующий мне ладонью в немом приветствии. Раду я не увидела. Но она же с ним?..

Молчание сменилось бурными обсуждениями. Меня со Стефаном направили вперед, Северин держался около нас, предоставив другим вести просветительскую деятельность. Савва и прочие из нашего отряда делились информацией про тварей, маги императора бесконечно уточняли. Сам он так и не подал признаков присутствия. Да и странно было бы ожидать, что его величество выйдет поздороваться.

Дорога сузилась, холмы в очередной раз сомкнулись ловушкой. Вдалеке, за извилистыми поворотами, замаячили башни крепости. И тут обдало холодом, принесенным раскатами потусторонних эманаций. Я уловила тени на вершине холмистой гряды близ Пустошей. Серебристо-пепельные, плывущие против ветра, бесшумные и ненасытные. Они стекали по склонам, сгущаясь туманным месивом.

Я судорожно повернулась к Северину, но он уже смотрел на меня, держа в руке искрящийся измерительный кристалл.

– Там… много, – прохрипела я и указала.

Предательски дрожащим пальцем. Туда, откуда лавиной надвигалась жуткая пелена. Прямиком на нас!

Глава 5

Ужас подкатил к горлу, наша лошадь прижала уши к голове. У Северина – нервно зафыркала и тряхнула ветвистыми рогами. Магические животные чуют! Удирали бы прочь без оглядки, не держи их воля всадников и тугие поводья. Но бежать бесполезно. Порождения быстрее… Они мчались со скоростью урагана, а я только и могла, что беспомощно в них тыкать!

Резко качнуло, холм уплыл в сторону. Нас развернуло: Стефан не совладал с напуганной лошадью. Я увидела Савву с высоко поднятой рукой, в ней пылал кристалл. Глава императорской охраны рявкнул: «Стоять!» – перекрывая топот копыт. Гвардия вмиг подчинилась, блеснули защитные контуры. В упряжи дергались императорские рысаки, раскачивая позолоченные экипажи. Заклинатели и менталисты в форменных мантиях озирались, пытаясь обнаружить тварей. Безуспешно! Для них угроза ощущалась лишь нарастанием эманаций.

Стефан не единственный потерял контроль над лошадью. Гвардейская шарахнулась, чуть не сбросив седока, и взвилась на дыбы. Северин рванул поводья, оказавшись к нам в упор. Его пальцы вцепились в мое предплечье прежде, чем я услышала приказное:

– Пересядь ко мне.

Он стащил меня с лошади Стефана и усадил перед собой. Я вздрогнула от спавшего ступора и внезапной близости, впечатавшись спиной в твердую грудь.

– Не паникуй и не вздумай колдовать: неизвестно, как твоя магия сочетается с нашей, – голос Северина вонзился в ухо, ледяной и четкий. Одна ладонь сжимала поводья, вторая легла мне на плечо – не для успокоения. Для контроля. – Говори, где они и когда будут в радиусе поражения.

Пересиливая страх и стук крови в висках, я заставила себя сфокусироваться. Твари сливались в пятно мглы. Оно двигалось стремительно. Казалось, холм сам полз на нас.

– Прямо, – я вытянула руку, – у подножия. И выше, выше. Приближаются. Сейчас!..

Сорвалась в хриплый шепот, но Северин услышал. И не только он, судя по тому, как насторожились гарнизонные маги. Его ладонь соскользнула с моего плеча, пальцы сплелись в сложном пассе. Замерцали нити чистой, режущей глаза энергии.

– Проявляем! – скомандовал Северин.

Свитый им узорчатый клубок ринулся по указанной мной траектории. И не взорвался – распустился. Как огромный белый цветок, вывернутый наизнанку. Добавились чужие плетения. Множество тончайших нитей – светлых, ослепительных – пронзили пространство там, куда добрались первые порождения.

Оглушило испуганными вскриками. Чары касались невидимого им, обнажая чудовищные силуэты. Изломанные, скроенные из движущихся сгустков. Сплошная пепельная стена в сотне футов от нас. Секунда, и они сократились на десяток…

– Рассеивайте тварей! – крикнул Савва, швыряя темное плетение в ближайшую. Она отшатнулась, ее контуры поплыли. – Тьмой – справа, светом – слева!

Искристые и дымчатые вспышки прицельно ударили в обе стороны, не смешиваясь. Порождений как волной отбросило, их форма исказилась, словно подтаяла. Мгновенно хлынули следующие, воздух запестрел яркими заклинаниями проявления. Я невольно зажмурилась, но тут же распахнула глаза, заставляя себя смотреть.

Мельтешили всадники, свирепо бушевала магия. Непрерывные всполохи, раскаты вибраций. Кем-то громко отдавались приказы. Держать строй, не отступать, сомкнуть ряды… Твари лезли и лезли, отлетая рассеянным маревом, но их место занимали следующие. Больше, чем было!

Нас настигла целая стая. Шторм, состоящий из смазанных теней. Близко! Очень близко!.. Окутало холодом и жуткими потусторонними эманациями, медный амулет неистово запульсировал на моем запястье, теряя энергию. Порождений разрезал светлый узор, они отпрянули. Одно метнулось не назад, а вверх. Струясь потоком серебристого пепла, накрыло Стефана. Коллективное рассеивание отлепило от него клятую тварь. И все равно опоздало… Он рухнул с седла. Почти беззвучно, с едва уловимым шелестом. На землю под копыта брыкающейся лошади приземлилось усохшее тело. Скелет, обтянутый сизой кожей, с обугленным амулетом на груди.

Повис гнилостный запах, судорожно перехватило дыхание. Нет, нельзя поддаваться панике! Иначе все так поляжем!..

– Новые рассредоточились, – предупредила я Северина, через силу вдохнув. – Обходят слева…

– Держись крепче, – велел он.

Я ухватилась за гриву, лошадь понеслась сквозь гущу хаоса вспышек, криков и теней.

– Высшие Силы… – простонал кто-то рядом.

– Дальше и левее! – направила я, сосредоточенно вглядываясь туда. – Идут… Давай!

Северин среагировал, посылая плетение. Проявились еще несколько порождений, маги из охраны обрушили на них рассеивание. Стоящий с краю отвлекся на вопли сотоварищей – на долю секунды. Подоспевшая тварь прыгнула прямо на него. Он замер, широко раззявив рот в немом крике. Рука, вскинутая в пассе, посерела и истончилась. Лошадь взвилась и следом за ним обратилась в увядший труп. Пепельная тень взмыла ввысь, уворачиваясь от залпа чар, и отступила. Неужели насытилась?!

Отчаяние, липкое и беспросветное, стиснуло горло. Мы не отобьемся… Порождений слишком много! И не становится меньше, отброшенные возвращаются. Всех сожрут, не подавятся! Гарнизон был недалеко, высился каменными зубцами стен над холмами. Увы, прорываться сквозь голодное полчище – самоубийство. Да и вести смерть за собой – подписать приговор всей крепости.

Горизонт померк, твари окружили. Плотное туманное скопление, и в нем все слабее сверкала магия. Выдыхаемся… Северин соткал узор, но его ладонь дрогнула. Явно от перенапряжения, которое ему противопоказано. Только кто я такая, чтобы об этом напоминать? Тоже колдовала в откат, игнорируя запреты! И сейчас рискну… Плевать на совместимость. Какая уже разница?..

Пальцы сложились в элементе заученного наизусть заклинания уничтожения. У меня нет владеющих запретными чарами помощников, но вдруг моя магия справится? Не попробую – не узнаю! Захлестнуло тенями и чудовищным холодом, защитный амулет на запястье нагрелся до предела. Северин успел выпустить рассеивание и отогнать тварей до того, как медная пластина треснула, истратив резерв. Я сконцентрировалась изо всех сил. Дар отозвался, пусть и с трудом, робко забрезжили серебристые нити… И потухли, толком не оформившись. В этот миг донесся низкий вибрирующий гул. В ушах зазвенело, сверху заискрилась тугая сеть, расходясь волнами. Активированные узоры, встряска земли, головокружение от диких эманаций. Мощное плетение, массовое. До боли знакомое!

Вспышка. Выжигающая – фон, а не людей. Еще вспышка и еще. Звенья сети разорвало высвобождаемой энергией, прокатились импульсы. Свет, полный искр, ударил по тварям точно и безжалостно, разрывая их на части. В пыль, которая исчезала, поглощаемая сиянием.

Пепельное марево рассеивалось, из него выплыл десяток всадников. Во главе группы на узнаваемой вороной лошади ехала Сидония. Ветер трепал ее длинные темные волосы и сброшенный капюшон накидки. Взгляд, пристальный и оценивающий, был обращен к полю боя. Позади нее я рассмотрела Ивона, неизменно безразличного ко всему, и Кирсана, чтоб ему конечности поотрывало. Прочих раньше не встречала или не помнила, но…

Засада Культа все-таки была! Это ловушка?.. Северин повернул лошадь к ним, прижимая меня к себе за плечи свободной рукой. Зазвенели выхватываемые гвардией клинки, послышались возгласы. Про адептов, которые прямо здесь! Вот только сомневаюсь, что они пришли нас добить после того, как спасли от порождений…

Энергетическая сеть исторгла вспышки в последний раз и погасла. Клубящиеся клочки тварей развеялись вместе с холодом и эманациями, оставив запах выжженной пустоты. Воцарилась оглушительная тишина, разбавленная лишь тяжелым дыханием людей и лошадиным фырканьем.

Дверь одного из экипажей распахнулась. Вышел он. Император Айдар. Высокий, статный, в дорожном камзоле без изысков. Его лицо было спокойным, практически невозмутимым, словно он шагнул не в эпицентр кошмара, а в театральную ложу. Глаза, зоркие и проницательные, скользнули по растерянным охранникам, по иссохшим телам на траве и наконец по Сидонии.

– Уже? – прозвучал его голос, ровный, властный, заполнивший собой каждый дюйм пространства. – И что дальше?

– Ничего, ваше величество, – усмехнулась она и подъехала ближе, будто вооруженная охрана ее ничуть не волновала. – Всего-то хотели убедиться, что вы доберетесь живыми.

Ивон сгрузил на землю увесистый мешок.

– Это вам, – прокомментировала Сидония, – чтобы гарнизон еще постоял.

Ее взор поблуждал по остолбеневшим магам и застыл на мне. Нет, не на мне. За моим плечом. Тонкая бровь изумленно выгнулась, усмешка стала безмерно ироничной и какой-то довольной.

– Так ты жив, – протянула она нараспев Северину. – Ну, тогда забирай.

И, достав из-под накидки, бросила ему что-то, через секунду просвистевшее у моей щеки. Поймал. Скосив глаза, я поняла, что это его же браслет. Непримечательный с виду артефакт, скрывающий ауру. Такой с хозяина не перенастроишь, для постороннего мага он бесполезен. Но отдавать?..

– На этом всё? – осведомился император.

– Не смеем задерживать, – издевательски учтивым тоном обронила Сидония, разворачивая лошадь, – удачного пути.

Адепты молча направились за предводительницей. Маги очень выразительно уставились им в спины, его величество Айдар покачал головой. Да уж, сваливают – и замечательно. Обычно грозная стерва куда менее вежлива.

Глядя ей вслед, Северин задумчиво подкинул браслет на ладони и сунул в карман. Какого хрена… она вообще его сохранила и таскала с собой? Особенно будучи уверенной, что владельца выкосило проклятием!

– Что это было? – тихо поинтересовалась я.

– Догони ее и спроси, – хмыкнул он.

Ага, уже бегу.

Едва адепты исчезли за холмом, внимание всех переключилось на нас. Весьма настороженное. Конечно! Персональный «подарок» от Культа вызывает некоторые подозрения.

Впрочем, их и мне досталось с лихвой. Взгляды кололи, как иглы. Самый острый и недоверчивый был у Саввы.

– Сияна, – выплюнул он мое имя так, словно оно принадлежало нечестивому духу. – Ты видела тварей до проявления чарами. Как?

В глазах окружающих читался тот же немой вопрос. Заметили… Не слепые и не глухие. Что ответить? Правду? «Я переходящая, умею объединять свет и тьму, оттого вижу порождений!» Это путь в темницу. Или на сторожевую башню, как обещал Келлар. Соврать? Вряд ли кто-то поверит в случайное чутье.

Паника, только что отступившая, снова зашевелилась под ребрами. Рука Северина стиснула меня крепче, норовя лишить воздуха. Намекает держать рот на замке? А ведь он мог выдать меня парой слов. Или защитить… Наивная мысль! Больно ему надо в очередной раз подставляться, учитывая все то, что мы друг другу наговорили.

– Ты знал, – предъявил командир гвардии Северину. Суровый маг с глубокой морщиной между бровей. – Откуда у нее такие способности? Кто она?

– Не припоминаю, – бесстрастно ответил он, – за вами полномочий требовать от меня каких-либо отчетов.

От подобной наглости командир опешил. Император сложил руки на груди, взирая на Северина с нулевой расположенностью. Я заерзала, не понимая, стоит ли вмешаться, как вдруг открылась дверь соседнего позолоченного экипажа. Оттуда, небрежно одернув камзол, выскочил Герман. С сердитым выражением лица, плохо совместимым с его мертвенной бледностью.

– У меня тоже назрел вопрос, – интонации были строгими и нарочито раздраженными, – почему магичка из моей личной охраны болтается с кем попало, а не исполняет свои прямые обязанности? То есть не находится рядом со мной. Непорядок.

Все взгляды как по команде переключились на принца. Командир нахмурился, но возражать не посмел. Его величество Айдар ни мускулом не дрогнул, только наклонил голову, наблюдая за сыном. Никакого вмешательства. Наоборот, безмолвное дозволение.

Герман тряхнул собранными в хвост волосами, стойко не обращая внимания на накаленную атмосферу.

– Сияна, в экипаж, – приказал он так, что я встрепенулась. – Немедленно!

Северин выдохнул с облегчением – коротко, еле слышно. Пальцы на моем плече разжались, он помог мне слезть с лошади. Быстро, будто торопился избавиться от проблемы. Я едва устояла на ногах: земля казалась неустойчивой и зыбкой, под стать гиблым болотам. Избегая встречаться глазами с кем бы то ни было, я доковыляла до экипажа Германа. Чувствовала, что спину пронзают десятки взглядов, но вопросы больше не озвучивались. Не значит, что их не будет позже… Просто они пока откладываются.

Я вскарабкалась по подножке, принц забрался следом и захлопнул дверь, а затем и окно. Обрушился приглушенный полумрак, даруя иллюзию укрытия. Герман плюхнулся на сиденье напротив, к магу из своей охраны – мрачному мужчине с каменной физиономией. Я пересекалась с ним не единожды, но имя забыла. Неважно. Все стало неважно. Возле меня сидела она, белая как полотно, с широко распахнутыми глазами.

– Рада! – воскликнула я до того, как осознала, что называть ее так нельзя. – Я рада! Ты тут…

Давящий груз из страха и ужаса свалился с плеч. Я прильнула к ней, обхватила обеими руками. Коснулась губами ее прохладной щеки – вскользь, незаметно для окружающих, стремясь вложить то, что невозможно было передать словами.

– Ты жива… – прошептала она.

Хрупкая, напряженная до дрожи.

– Жива, – повторила я и неохотно отстранилась, чтобы взглянуть ей в глаза. – Сильно испугалась?

– Я… я почти ничего не видела, – прерывисто произнесла Рада, глотая воздух. – Герман не подпускал к окну. Но я слышала…

Она замолкла, ее взор уперся в принца. Он сидел, откинувшись на спинку, его лицо в полумгле казалось совсем серым. Не смотрел ни на меня, ни на Раду. В пустоту перед собой, сжимая пальцами край сиденья. Было ясно: видел. И порождений, и бой, и иссохшие тела. Это читалось по нему отчетливо, подтверждений не требовалось.

Обсуждать что-либо при постороннем маге не хотелось. Да и Рада была не в состоянии говорить. Я положила руку поверх изящных холодных пальцев и уткнулась носом ей в шею, прикрыв глаза. Мгновение. Еще одно. Счастье быть рядом. Чувствовать ее тепло под тонкой тканью шелкового платья, слышать неспокойное дыхание. Она тронула мою ладонь в ответ откликом желанного воссоединения. За стенами гудели голоса и ржали лошади – мир продолжал шуметь, собираясь по осколкам после бури. Но здесь, на нашем уединенном островке, были только Рада и иррациональное умиротворение, поглотившее целиком. Я отрешилась от всего. От вопросов, от подозрений, от кошмара, который был снаружи и ждал нас впереди. Это всё будет потом…

Спустя какое-то время – минуту, пять, десять? – экипаж вздрогнул и поехал. Движение было дерганым, по такой-то дороге. Мы качались на поворотах, погруженные глубоко в себя. Никто не проронил ни слова. Казалось, прошла вечность, прежде чем ход замедлился. Раздались окрики и скрип отпираемых ворот. Императорская колонна прибыла в гарнизон.

Дверь отворилась, впуская поток стылого воздуха, пропитанного поднятой пылью, конским навозом и дымом из печных труб. Греющая душу обыденность. Насквозь обманчивая… Стражи помогли нам выйти. Внутренний двор крепости – просторный, выложенный булыжником, окруженный каменными стенами с узкими бойницами – был полон народа, как городская площадь в праздник. Через расступившуюся толпу в сопровождении людей из личной гвардии шел император Айдар, удаляясь к главной улице быстрым уверенным шагом. Торжественную часть с приветствиями определенно опустили…

Однако заскучать собравшимся не пришлось! У ворот разворачивалось зрелище при участии Дария – приснопамятного верховного архимага Ковена. Немолодого жреца в черной мантии с золотыми нашивками, чья бородка напоминала козлиную. Его гневные слова не были громкими, но чеканились так, что разлетались на весь двор:

– …это называется не «действиями по обстоятельствам», а неисполнением приказа, высший магистр Северин.

Тот стоял напротив, неподвижный, как изваяние. Залегшие под глазами темные круги, тень на заострившихся скулах, бескровные губы. Ему бы навестить целителя, а не выслушивать выговоры, которые не заканчивались:

– От вас требовалось отпереть защитный контур восточной резиденции! Что сделали вы? Не повиновались. И что мы имеем? Старший принц погиб, младший попал в лапы фанатиков.

Меня затопило жгучее негодование. Да я лишь сейчас узнала, что Дарий тоже приехал в гарнизон! Прятался в своем экипаже, пока мы сражались. Даже не порывался высунуться и подсобить. А теперь при всех, включая имперских магов, гарнизонную стражу и столпившихся зевак, учиняет унизительный разнос? Как подло и расчетливо…

– Не берусь давать оценку своему поступку, – Северин и не думал оправдываться. – Пусть этим занимаются уполномоченная комиссия Ковена и сотрудники специального отделения канцелярии.

Говорил ровно, будто зачитывал устав. В принципе, процедуру оттуда он и изложил! С непроницаемым лицом, только легкое подрагивание уголка рта выдавало, как дорого ему обходится подобная сдержанность. Северин принял мою сторону у контура. И расплачивается за это. А если я вмешаюсь, то ничем не помогу. Наоборот, усугублю ситуацию.

– За вами уже числятся два серьезнейших нарушения на службе, – припечатал Дарий. – Третий стал последней каплей…

– Он поступил правильно.

Прозвучало тихо, но с такой металлической твердостью, что верховный архимаг осекся, а все присутствующие обернулись на нас. Герман зашагал к воротам, им обоим навстречу, продолжив:

– Не отпирать контур ему приказал я.

Ложь. Чистейшей воды ложь. Это я просила Северина не выпускать адептов с взятыми пленниками, полагая, что наследнику Империи, одержимому духом Юстина, не грозит расправа, а нас все равно убьют. Но Герман непоколебимо заявил:

– Вы должны быть в курсе, что его высочество Давида нельзя было спасти. Отпереть контур значило позволить главе Культа безнаказанно уйти с приспешниками и заложниками. Если у вас есть претензии к моему распоряжению, выскажите их мне.

Дарий остолбенел, как и Северин. Его каменная маска треснула, сменившись неподдельным замешательством. Многим известно, что они никогда не ладили: Герман открыто презирал бывшего охранника покойной сестры, желая ему сгинуть поскорее, а тут…

Мигом взяв себя в руки, Дарий степенно кивнул в попытке восстановить пошатнувшееся положение:

– Ваше высочество, я с почтением отношусь к вашим распоряжениям. Но вы были в крайне уязвимом положении и не отвечали в полной мере за свои решения.

– Я и за вами не заметил особой взвешенности, – высказал Герман, и в его тоне проклюнулись нотки той неоспоримой власти, что была у Айдара. – Вы поддались на шантаж отступника, наивно поверив, что на выходе из резиденции он действительно намерен нас освободить.

– Мы собирались не идти у него на поводу, а выиграть время. Наши планы спутала гибель вашего брата, повлекшая неуправляемую бойню у контура. – Дарий вновь воззрился на Северина. – А к нему имеются и другие вопросы в связи с его чудесным спасением и услышанными нами любезностями от адептки Культа.

– Правда в том, что он, рискуя жизнью, пошел за контур нас защищать и угодил в их логово. Несмотря на смертельное проклятие, в ночь облавы вызволял меня, единственного уцелевшего принца, из лап тех самых фанатиков, которых вы упустили. Без него я бы оттуда не выбрался.

Герман сделал еще шаг, сокращая дистанцию до минимума. Его рост не позволял ему смотреть на Дария свысока, но каким-то образом удавалось.

– За такое, верховный архимаг, не наказывают, а награждают. У вас иные понятия о благодарности за исполненный долг перед короной?

Дарий шумно сглотнул. Перечить будущему правителю не осмелился, но постарался не уронить авторитет:

– Я вас понял. Ковен расследует этот инцидент и определит дальнейшее место службы высшего магистра Северина.

– У нас что, переизбыток вариантов? – саркастично парировал Герман. – Или талантливых боевых магов, способных сражаться со злобными потусторонними тварями? С вашим подходом никакой внешней угрозы не понадобится, чтобы угробить Империю.

Дарий с заметным трудом сохранил самообладание. Хотел сцену публичного позора – получил! Только для себя. Вопреки уязвленной гордости, он учтиво поклонился Герману и направился прочь, выговаривая по пути любопытным зрителям:

– Расходимся, тут не на что смотреть. Ни у кого нет дел? Обращайтесь – я найду!

Подействовало: толпа поредела, люди заспешили покинуть завершившееся представление. Пока двор пустел, мы с Радой подошли к воротам. Северин стоял все так же недвижимо, во взгляде по-прежнему было непонимание. Глубокое, на грани шока.

– И зачем?.. – вырвалось у него запоздало и хрипло.

Ясно, что имел в виду. Зачем принц заступился за того, кого годами на дух не переносил? Догадываюсь! Не зря же они тогда у костра душу изливали.

– Даже не знаю, – ехидно протянул Герман. Его губы расплылись в усмешке, пальцы картинно щелкнули, имитируя внезапное озарение. – А, точно. Хотел полюбоваться на твою реакцию и послушать дивно растерянный голос. Скажи что-нибудь еще, мне нравится.

Северин на секунду нахмурился. Затем синие глаза медленно, с непередаваемым выражением закатились к небу. Он развернулся и ушел со двора, не оглядываясь. Насмешливая улыбка сползла с лица Германа, обнажив что-то сложное и невысказанное. Как бы там ни было, моя совесть немного успокоилась. Справедливость восстановлена!

– Представление окончено, – обратился он к смирно ожидающим гвардейцам и стражам. – Показывайте, где можно поесть, упасть и уснуть.

Маг из его личной охраны распорядился забрать из экипажа пухлые дорожные сумки. Нас повели вглубь крепости – по узким мощеным улицам, мимо серых однотипных зданий, в тупик за отдельными воротами. В нем располагались относительно симпатичные дома с собственными двориками, спрятанные от глаз прохожих. Сюда удивительным образом не долетали дым из мастерских, стук наковален и кудахтанье кур. Судя по количеству дежурящих людей из императорской гвардии, его величество остановился здесь же…

Нам достался угловой дом с парадным крыльцом и отмытой до блеска дверью, украшенной грубой резьбой. Один из стражей церемонно ее отпер и сделал неуклюжий пригласительный жест.

– Добро пожаловать, ваше высочество и госпожа Иосифина, – произнес он, игнорируя меня и второго мага из охраны, да и кто мы были такие, чтобы удостаивать нас персональными обращениями.

Это не помешало нам войти первыми, осматриваясь в шикарных для гарнизона помещениях. Пахло полевыми цветами, расставленными в вазах, и холодным очагом: древесной пылью и влажной золой. Грубо оштукатуренные стены, прикрытые гобеленами, массивная мебель, соломенные настилы, имитирующие ковры. Венценосных особ в подобных интерьерах не размещают, но вряд ли в крепости найдутся покои комфортабельнее.

Гвардейцы, к счастью, несли караул за порогом, а Герман с Радой дождались в коридоре, пока мы убедимся, что все в порядке.

– Я привезла тебе вещей из северного предела, – сказала она мне, указывая на дорожные сумки, которые стражи аккуратно сложили у стены. – Одежду, кое-какие книги… и твои заколки. Подумала, что пригодится.

– Спасибо, – слабо улыбнулась я.

Губы предательски онемели. Искренняя благодарность смешалась с горечью. Останусь ли я здесь, с ними? Не уверена. Я выдала свое настоящее имя, что чревато раскрытием моего дара и перераспределением по службе. Предстоят официальные объяснения с Ковеном и тайной службой. Возможно, им было бы сейчас не до того, но произошедшее в дороге требует незамедлительных разбирательств. С меня точно не слезут. Способности переходящих – и полезны, и запретны, Надзор тоже подключится. Вся надежда на Келлара!

– Схожу распоряжусь насчет ужина. И попрошу кого-нибудь поставить греться воду. – Рада расправила плащ и юбку смявшегося в поездке платья. – Слуг его величество не взял, но я сразу сказала, что мы справимся без них.

Я понимающе кивнула. Хлопотать по хозяйству гораздо лучше, чем улечься отдыхать и вздрагивать от нахлынувших воспоминаний. Ужас отлично топится в рутине. Действенный способ отвлечься и сохранить контроль над реальностью.

– Растоплю очаг, – вызвалась я. – А как вернешься, вместе разберем вещи.

Она заученно поклонилась принцу и, бросив нетерпеливый взгляд на сумки, выскользнула за дверь. Маг из охраны вспомнил, что и сам умеет разводить огонь в очагах, и отправился на улицу за дровами. Мы с Германом остались в прохладном коридоре наедине. Я зябко поежилась, кутаясь в неснятую грязноватую накидку. Он взял со скамьи льняное покрывало и, ловко избавив меня от верхней одежды, укутал в него, как ребенка.

– Не было возможности сказать это раньше, – его пальцы мягко и бережно коснулись моего подбородка, – но даже не представляешь, насколько я счастлив… видеть тебя живой.

– Переживал?..

– Нет, – ответил он совершенно серьезно и отстранился, – я чуть не свихнулся! Когда с утреца небо шарахнуло хрен пойми какой магией со стороны гребаных Пустошей, а ты не прискакала обратно в условленный срок. Все и так стояли на ушах из-за этого выплеска, я собирал людей на твои поиски, но тут пришло послание из гарнизона. Одновременно со столичным – о том, что едет мой отец. К тебе вызвался мчаться Северин. Ни родители, ни целители не сумели его отговорить.

– Северин… – повторила я, вспомнив сцену в гарнизонном дворе. – По-моему, Дарий выбрал не ту мишень. Раз различил слова Сидонии, то должен был услышать, как меня называли и о чем спрашивали.

– Я его проинструктировал, чтобы не разевал на тебя рот, а по приезде поскорее уладил формальности.

Вот оно что!

Наше уединение прервалось, в дом вернулся маг-охранник с охапкой дров. Герман отступил от меня к комнатной двери, я последовала за ним. Мы оказались в спальне, довольно аскетичной: узкая кровать, сундук, стол да стул. Он скинул на его спинку камзол, оставшись в легкой рубашке. В отличие от меня, не мерз.

Я плотно закрыла дверь и заставила себя сосредоточиться.

– Хорошие новости. Культу больше не нужно убивать тебя проклятием. – В горле встал ком. Говорить стало больно, однако я все же выдавила: – Ну а плохие новости ты знаешь… Видел.

Страх исказил его аристократические черты – подлинный, всепоглощающий, который он маскировал при других, но не передо мной.

– Видел… Полагаю, эти события между собой связаны?

– Да. – Глаза невольно опустились. – Всё из-за меня. Моя вина.

Она вновь обрушилась всей неумолимой тяжестью, сдавив плечи.

– Чего это твоя? – фыркнул Герман. – Я был в курсе, куда и зачем ты едешь, и отпустил. Значит, ответственность и на мне. Совокупная. Так что мы в одной лодке и плывем, рассекая волны дерьма.

– Красноречиво. – Вырвался смешок, похожий на стон. – Главное, не пойти ко дну.

От его метафоричной прямолинейности и добровольного соучастия полегчало – самую малость, но я нашла силы поднять взгляд.

– Почему вы с его величеством приехали? – спросила наконец. – К Пустошам, кишащим тварями! Понимая, что тут творится. Подвергая жизнь опасности. Это сумасшествие.

Поморщившись, Герман прислонился к столу, словно искал опору.

– Письмо, – буркнул он, – в северном пределе отцу передали письмо. От Культа.

Меня будто ударило – больно, наотмашь.

– Какое письмо?!

– С приглашением. На переговоры. Здесь, в гарнизоне. Император счел целесообразным согласиться и прибыть лично.