ОПЫТ ПОСТИЖЕНИЯ ПЕРВИЧНОГО МИРОВОГО ТВОРЧЕСТВА. ОПЫТ ПЕРВЫЙ

1.1. О возможности Богопознания

На пути всей истории человек всегда стремился и стремится к Вечному и Абсолютному. Чем сильнее он чувствовал относительность своего существования, и всего что окружает его, тем более интенсивно он начинал жаждать Абсолютного. Все философские и религиозные системы представляют собой попытки достижения конечного идеала – постижение Первопричины. Учение о Трансцендентальном, само по себе, есть признание ограниченности познавательных способностей человека, и ясное сознание того, что Причинная Природа лежит по ту сторону человеческого разума.

Вся история человечества есть история Богоискания и стремления к познанию Бога, ибо главный вопрос жизни, вопрос о Боге всегда мучил людей. История человеческой цивилизации даёт яркую картину подобных поисков. Самые значительные произведения литературы, архитектуры, скульптуры, живописи, музыки – так или иначе, связаны с поисками Божества, Божественного волеизъявления. На тернистом и извилистом пути человечества к Богу существовало много преград, да и уводил этот путь зачастую к ложным божествам.

Непостижимость Сущности Бога во всей полноте подтверждается многочисленными свидетельствами Слова Божия. Через весь Ветхий и Новый Завет, золотою нитью проходит предупреждение горделивому уму человеческому, что полное познание Бога только у Самого Бога, для человека Божественная Сущность непостижима.

Бог, как показывает Откровение, по Своей бесконечной природе невидим, и вполне не постижим. «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил». (Ин.1:18).

Как глаза наши не могут выдержать солнечного света, так и ум наш не может узреть Лицо Божие и живым остаться. Наше ограниченное духовное око, да ещё омрачённое грехом, не может вполне воспринимать лучи Божественного Света, исходящего из Его Божественной Сущности.

«И потом сказал Он: лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых». (Исх.33:20).

Человек напряжением своего сознания, умом и душой, всеми своими мыслями и чувствами не в состоянии постичь Бога и никакой язык не в состоянии определить Его. То, что бесконечно, невидимо и не имеет формы, не может быть воспринято нашими чувствами. То, что вечно, не может быть измерено короткой мерой времени; следовательно, Бог невыразим. Человек своим сознанием всегда живёт в относительном мире, сковывающим определённой формой и мерой все его возможности проникновения в трансцендентное. В силу этого, с первого взгляда представляется, что титул «Абсолютное», как ignorabimus, является чистой абстракцией. Тем не менее, этот вывод сам по себе относителен и является лишь кажущейся истиной.

«Такая связь была бы невозможна, если б божественное начало было чисто внешним для человека, если б оно не коренилось в самой человеческой личности; в таком случае человек мог бы находиться относительно божественного начала только в невольном, роковом подчинении. Свободная же внутренняя связь между безусловным, божественным началом и человеческой личностью возможна только потому, что сама эта личность человеческая имеет безусловное значение. Человеческая личность только потому может свободно, изнутри соединяться с божественным началом, что она сама в известном смысле божественна или, точнее, причастна Божеству»1.

Человек как микрокосм заключает в себе оба аспекта: абсолютный и относительный. Он существует сам по себе своей собственной субстанциональной мощью, но, в то же время он есть часть Всеобщего Целого. Человек как аспект Реальности по своей истинной природе абсолютен, и его относительность рождается с того момента, когда свойственное этому аспекту сознание через изменение своей глубины – понижение порядка синтеза – входит в присущий ему потенциально относительный мир, через что и наступает разрыв с Целым. Сознание человека пребывает в относительном мире, и оковы его не могут быть разрушены до тех пор, пока его сознание не поднимется и не воссоединится вновь с аспектом Реальности, – Атманом.

Тем не менее, человек всегда сохраняет с Абсолютным потенциальную связь. Вот почему он всегда и неизменно ощущает Абсолютное, и это чувство растёт непрерывно в гармонии с его собственной эволюцией. Человек сам божественен, так как его Атман есть луч Божества. Через эту эманацию Сущего человек может проникать в сферы, навсегда закрытые его разуму, и все усилия его должны быть направляемы лишь к тому, чтобы откровения духа переводить в сознание разума. Так, Великие Учителя человечества, постигнув сами, претворяли свои небесные откровения в язык земной, и как луч маяка указывает дорогу страждущему кораблю, так свет этих Исполинов духа и разума раскрывает путь всякому, алчущему и жаждущему Правды.

По учению Святого Откровения, свидетельство о Боге представлено не только в окружающей человека природе, но и в самом человеке – в богообразии его души. Возможность богопознания обусловлена не только наличием Откровения, но и способностью человека его воспринимать и на его основе формировать те или иные представления и умозаключения о Боге – Источнике и основном содержании Откровения. Сотворив человека по Своему образу, Бог тем самым вложил в его существо стремление к Богу и способность к познанию Бога. Поэтому в своей богообразной, недосягаемой для греха сущности природа человеческого существа жаждет Бога. Богообразие – это очаг человеческой жажды Бога. В этом заключается самая глубокая основа веры в Бога и средоточие всего Божественного в человеке, на что указывает Сам Спаситель: «Царствие Божие внутрь вас есть» (ἐντὸς ὑμῶν ἐστιν). (Лк.17:21. Во Второзаконии сказано: «но весьма близко к тебе слово сие: оно в устах твоих и в сердце твоем, чтобы исполнять его». (Втор.30:14).

По Тертуллиану, богообразие души – это то, что даёт возможность человеку познавать Бога, что свидетельствует о существовании Бога красноречивее любой книги то, что человека делает человеком.

«Во всех людей без исключения, – говорит Климент Александрийский, – влита некая Божественная сила (τις ἀποῤῥοία ϑειϰή), невольно побуждающая их к признанию того, что существует Бог – Единый, бессмертный и нерождённый». Эта Божественная сила, наполняющая богообразную человеческую душу, служит гносеологической основой для приобретения знаний о Боге и формирования идеи о Боге посредством рассмотрения человеком своего богообразного существа и богозданной природы видимого мира. Блаженный Иероним богонаправленность, богоустремлённость человеческой души называет «семенем Божиим» в человеке, которое при благоприятных нравственных условиях развивается в знание о Боге, а при неблагоприятных – ослабевает, иссушается и увядает.

В богообразии души содержится тот Божественный свет, который преподаётся и «просвещает всякого человека грядущего в мир». «Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир». (Ин.1:9).

Этот свет дан, чтобы человек, путеводствуемый этим светом через тайны мира сего, мог обрести Творца мира.

«Разум всем людям дан от Бога, – говорит святой Григорий Богослов, – чтобы нас через видимую природу приводить к Богу». Если бы в духе человека априори существовало готовое знание и оформленная идея о Боге, которая бы своей очевидностью и ясностью неодолимо навязывала человеку убеждение в том, что Бог существует, то не было бы атеистов.

Для Церкви и Откровения истина о бытии Бога – не логическая гипотеза, требующая обоснования посредством отвлечённых силлогизмов, а истина, открываемая Богом, и потому несомненная. Как Божественная реальность и данность эта истина не зависит от доказательств и трактовок, от абстрактной работы разума. Плоды логики насколько открывают Бога, настолько Его и скрывают.

Если бы существование и бытие Бога могли быть доказаны научным путём, тогда ненужными и излишними оказались бы и Откровение, и Церковь, и вера. Но сама природа Божества делает необходимым и Откровение, и Церковь, и веру.

Бог «обитает в неприступном свете» (1Тим.6:16), поэтому не может быть предметом человеческого научного познания. Святые отцы, просвещённые Откровением Духа Святого, особенно подчёркивают, что Бог в Своей бесконечности непостижим для человеческого разума и недосягаем для всех чувственно-дискурсивных средств, используемых человеческим разумом в своей деятельности.

«Человеческий разум смолкает при приближении к Области Безначального Света: всё, что бы он ни сказал, – будет ограничением, затуманиванием Сущего, а потому он исполняется трепетным безмолвием. В этом Царстве Света может черпать лишь самый дух, всё остальное замирает; в лицезрении Бытия и Истины – бездонный океан красоты, но её можно только петь, ибо никаких слов не дерзает изъяснить язык»2.

Высшей целью человеческих устремлений христианская философия провозглашает Богопознание и спасение человеческой души. Этот тезис никем не оспаривался. А вот вопрос о том, как достигается Богопознание, имеет разные решения. В большинстве случаев проблема упиралась в соотношение веры и разума. Важнейшая роль веры в познании Бога обосновывается в библейском Откровении. Вера является не только высшей духовной способностью души, но и высшей познавательной способностью. На это есть свои объективные основания. Авторитетное указание Библии на значимость веры – только часть из них. Познавательная способность веры обосновывается самими библейскими сюжетами, идеями и последующими церковными догматами.

«Как существование внешнего мира, так и существование божественного начала для рассудка суть только вероятности или условные истины, безусловно же утверждаться могут только верою. Содержание же божественного начала, так же как и содержание внешней природы, даётся опытом. Что Бог есть, мы верим, а что Он есть, мы испытываем и узнаём. Разумеется, факты внутреннего религиозного опыта без веры в действительность их предмета суть только фантазия и галлюцинация, но ведь такие же фантазии и галлюцинации суть и факты внешнего опыта, если не верить в собственную реальность их предметов. В обоих случаях опыт даёт только психические факты, факты сознания, объективное же значение этих фактов определяется творческим актом веры. При этой вере внутренние данные религиозного опыта познаются как действия на нас божественного начала, как его откровение в нас, а само оно является, таким образом, как действительный предмет нашего сознания»3.

Вера – субстанциональное свойство бытия и сознания духа человека, один из способов его взаимодействия с внутренним и внешним миром. Вера – аспект субъектности, свойство личности человека, фактор его духовной жизни. Вера – определённый способ восприятия, видения человеком окружающего мира, формирует определённый настрой взаимодействия человека с окружающим и внутренним миром.

Сила, которая приводит человека к непоколебимому убеждению в том, что существует Бог Живой и Истинный, является вера. Научным путём, в строгом смысле этого слова, бытие Бога доказать нельзя. Вера – это путь, по которому Бог и человек идут навстречу друг другу.

Вера в Бога – это не только знание о том, что Он есть, но и более того убеждённость в Его истинности, в том что Он безусловно есть и пребывает всегда, ныне и присно и во веки веков, Аминь. Вера в Бога проявляется, со стороны человека, в благочестивом и благоговейном отношении к Богу.

Верить Богу значит пребывать в Его власти, а пребывать в Божией власти означает исполнять заповеди, законы, установления, и организовывать свою жизнь в соответствии с ними. Верить Богу означает, безусловно, и безоговорочно во всём доверять Богу, уповать на Него, быть верным и преданным Ему. Верить Богу – означает жить по воле и по правде Божией, безусловно следуя Его установлениям, искренне принимая Его заповеди, установления и законы. Человек должен жить, так как Бог велит. Верить Богу означает верить в то, что исполнение воли Божией, явленной в заповедях и узаконениях, ведёт человека ко благу, к добру.

Религиозная вера заключается не только в том, что человек убеждён и даже, безусловно убеждён в существовании Бога. Но гораздо в большей мере религиозная вера состоит в необходимости постоянного богообщения различными способами и в различных формах на основании кругооборота духовных энергий. Она проявляется в духовном соработничестве, солидарности, взаимной ответственности Бога и человека. Образно говоря, религиозная вера – это своего рода система духовного кровообращения, посредством которого осуществляется прямые и обратные связи Бога и человека, человека и Бога.

Термин «религия» может трактоваться в двух значениях. В широком смысле религия – это соединение, связь, связывание, союз, т.е. религия подразумевает связь, приобщение духа человека к Высшей Реальности. В узком смысле понимание религии связано с её конкретным выражением как социального феномена. Религия – связь – это система путей и каналов, восходящих от человека к Богу и нисходящих от Бога к человеку, по которым происходит движение, кругооборот духовных энергий. Религия – это своего рода система сосудов, по которым течёт духовная кровь веры.

«Итак, в религиозном переживании дано – и в этом есть самое его существо – непосредственное касание мирам иным, ощущение высшей, божественной реальности, дано чувство Бога, притом не вообще, in abstracto, но именно для данного человека; человек в себе и чрез себя обретает новый мир, пред которым трепещет от страха, радости, любви, стыда, покаяния»4.

Вера есть проявление власти любви. Любить кого-то – это значит, безусловно, и безоговорочно доверять ему, не сомневаться в его искренности и правдивости. Вера – верность, преданность, исповедание, служение. Власть любви проявляется в вере тому, кого любишь. Вера – погружение, пребывание во власти любви.

Чтобы познать явления в их жизненной реальности, субъект должен выйти за пределы самого себя и перенестись в них «нравственною силою искренней любви». Таким образом, расширив свою жизнь посредством другой жизни, он приобретает живое знание, не отрываясь от реальности, а проникаясь ею.

Апостол Иоанн говорит о том, что постичь Бога можно в любви к ближнему и к Богу. «Бога никто никогда не видел. Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас». (1Ин.4:12).

«Между миром и Богом лежит абсолютное, непреодолимое для мира расстояние, которое, если и преодолевается, то незакономерно, прерывно, свободно, чудесно, благодатно. Всякая имманентность Трансцендентного, прикосновение Божества, есть акт, поистине чудесный и свободный, акт милости и любви, но не закономерности и необходимости.

Бог, как Трансцендентное, бесконечно, абсолютно далёк и чужд миру, к Нему нет, и не может быть никаких закономерных, методических путей, но именно поэтому Он в снисхождении Своём становится бесконечно близок нам, есть самое близкое, самое интимное, самое внутреннее, самое имманентное в нас, находится ближе к нам, чем мы сами: Бог вне нас и Бог в нас, абсолютно трансцендентное становится абсолютно имманентным. Поэтому-то нет и не может быть никакого «духовного знания», опирающегося на метод, для познания Бога (а не одного лишь божественного). … Ибо Бог есть Чудо и Свобода, а всякое знание есть метод, необходимость»5.

Бог может сообщить нескольким избранным способность подниматься поверх естественных вещей, дабы приобщиться к сиянию Его духовного совершенства. Но эти избранные не находят слов, которые могли бы перевести на обыденный язык Бесплотное Видение, повергнувшее их в трепет. Они могут объяснить человечеству второстепенные причины Творчества, которые проходят перед их глазами как образы космической жизни, но Первопричина остаётся нераскрытой и постигнуть Её можно лишь по ту сторону смерти.

«Разве может относительное понять Абсолютное? Конечно, нет! Но может восчувствовать, соединяясь с Ним… Разве кусочек зеркала не отражает в себе всё небо? Разве весь великий голос океана не распевает в глубине самой смиренной раковины, имевшей счастье (говорит легенда) выдержать, хотя бы в продолжении часа его необъятный и звучный поцелуй? Так, экстаз даёт восхищённой душе возможность напитаться Бесконечным, даёт когда-то присущее ей понятие Абсолюта, приносит неистощимый шёпот самого Откровения, заключающего в Себе все Я, не будучи заключено ни одним. Какое упоение!… Погружать свою индивидуальную жизнь в коллективный океан Жизни Необусловленной, или иметь возможность вдыхать силу чистого духа, – и этим питаться! Это есть последнее Посвящение, окно, открытое на необъятный Божественный Свет и Божественную Любовь, на Небесную Истину и Красоту. Снова найти путь к первобытному Эдему!» (Станислав де Гуайта)6.

Истинная жизнь есть истинное самосознание, это есть ведение самого себя, своего достоинства Божественного, своей мощи величавой. Человек живёт истинной жизнью постольку, поскольку в нём родился Бог, поскольку Он в нём проявил Себя и исполнил его Своим Достоинством.

«Что мы пребываем в Нём и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от Духа Своего. И мы видели и свидетельствуем, что Отец послал Сына Спасителем миру. Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том пребывает Бог, и он в Боге. И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в неё. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём». (1Ин.4:13–16).

«Человек ищет себя на всём пути своей жизни и здесь впервые он себя обретает. Победив оковы, он свободно бросает своё сознание как вниз, так и вверх существа своего. Уйдя в свою глубь, затаившись в своих недрах сокровеннейших, он зрит своё многогранное могущество, он созерцает жизнь и деятельность своих элементов, он воистину уподобляется Божеству. Точно также, сузив своё сознание, он может войти в любую часть свою, жить в ней, забыть о громадности знаний своих и спокойно жить жизнью малого, потому что малое в Великом всегда также совершенно, как и Само Великое, а потому само есть Великое. Истинная жизнь есть синоним сознания духа, они неразрывны друг с другом, друг другу сопутствуют, друг друга утверждают. Сознание духа есть синоним свободы, ибо дух подвижнее всего, через всё проходит, через всё проникает. Свобода – есть падение относительного, как оков, это есть утверждение относительного, как возможности нанесения граней, а гранение само по себе облекает алмаз духа игрою света. Падение относительного есть падение сомнения, есть восторжествование над миром бинеров, над иллюзией вековечной7.

«Человеческая мысль, только погрузившись во Все-мысль, излечит себя от всех ран, полученных в скитаниях по безднам, исцелит себя от всех болезней и спасёт себя от всех смертей, из которых первая – отчаяние, вторая – скептицизм, третья – релятивизм, четвертая – позитивизм, пятая – пессимизм и вообще всякий вампиризм, который есть не что иное, как замаскированный демонизм. А демонизму одно имя – легион. Погрузившись во Все-мысль, человеческая мысль принимает крещение и причащается Вечного, Богочеловеческого, и тогда никакие ураганы не смогут унести её в отчаяние, в страх, в вампиризм, в демонизм, в ад. Однако, прежде всего, требуется знать, что только в Богочеловеке человеческая мысль постепенно преобразуется во Все-мысль и во Все-смысл. Вне Богочеловека человеческая мысль полностью бессмысленна. Только воздвигнутая на Вечном, то есть на Богочеловеческом, она преодолевает все смерти и расправляется со всяким демонизмом, откуда бы он ни подбирался к ней»8.

1.2. О символическом языке Священного Писания

Средством реализации человеческого индивидуального и общественного сознания является язык (речь). Язык – это способ выражения и сохранения содержательного наполнения сознания, существующий в знаково-символической форме. Мышление идеально, оно оперирует идеальными объектами, язык, напротив, материален, поскольку знаки и символы невозможны без репрезентирующих их материальных носителей. Язык является материальным выражением нематериального (идеального) содержания. Язык есть зеркало создавшего его народа, запечатлевающее всю его историческую эволюцию.

Посредством слова организуется всякое сознательное сотрудничество людей: призыв к работе, в виде просьбы или приказания, объединяющий сотрудников; распределение между ними ролей в труде; указание последовательности их действий и связей между ними, ободрение к работе, концентрирующее их силы.

Человеческая речь, сама по себе, есть могучее подспорье человеку, ибо при помощи слов-символов он имеет возможность передавать другим людям свои мысли и переживания. Когда человек живёт в обыденной жизни и наблюдает лишь простейшие явления и формы, его речь является для него вполне совершенным способом передачи своих мыслей. Переходя в область отвлечённого мышления, человек сразу начинает чувствовать несовершенство своей речи; чем выше общее понятие, тем более трудно выражается оно словами. Чем материальнее объект, о котором идёт речь, тем легче один человек может понять другого; наоборот, чем более этот объект отдаляется от мира грубых форм, тем передача мыслей одним человеком другому затрудняется.

Смыслы Священного Писания, мысли, которые священные писатели, вдохновлённые Святым Духом, излагали в письменах, выражаются, или непосредственно – через слова. Или опосредованно, – через лица, вещи, события и действия, описываемые словами. Или в символической форме.

Священные писатели, выражая свои мысли через слова, употребляют их иногда в собственном, прямом значении, а иногда – не в собственном, а переносном значении, иносказательно. Так, например, слово «рука» по общепринятому словоупотреблению означает определённый член человеческого тела. Но когда псалмопевец Давид молится Господу: «Простри руку Твою с высоты» (Пс. 143:7), то очевидно, что здесь слово «рука» употреблено в смысле вообще помощи и защиты со стороны Господа, таким образом, первоначальное значение слова переносится на предмет духовный, высший, умопредставляемый.

Об образном, символическом языке Священного Писания говорит Дионисий Ареопагит: «Мы увидим, что таинственные Богословы прилично употребляют такие подобия не только при описании небесных красот, но и там, где изображают Божество. Так они, заимствуя образы иногда от предметов возвышеннейших, воспевают Бога, как «солнце правды» (Мал. 4: 2), как «звезда светлая и утренняя» (Откр. 22:16), благодатно восходящую в уме, как немерцающий и умный свет; иногда – от предметов менее высоких – именуют Его огнем, невредимо светящим (Исх. 3: 2), водою жизни, утоляющею духовную жажду, или, говоря несобственно, текущею из чрева, и образующею реки, непрестанно текущие (Иоан. 7:38), а иногда, заимствуя образы от низких предметов, называют Его миром благовонным (Песн.1:2), камнем краеугольным (Еф. 2:20). Кроме того, они представляют Его под образом зверей, приписывая Ему свойство льва и леопарда, уподобляя рыси и медведице, лишенной детей». (Ос. 13:7–8)9.

«Мир, учат каббалисты, был образован по мистическому плану еврейской азбуки и гармонии между буквами, которыми Бог пользовался при начертании Книги Жизни. Именно совокупность этих букв осуществляет красоту и совершенство вселенной, и ввиду того, что мир выявлялся к бытию по мере провозглашения этого алфавита, естественно существует целый ряд вещей, связанных с каждой отдельной буквой, а потому каждая из них является символом и эмблемой». «Таким образом, еврейские буквы обладают таинственной мощью не только потому, что они помогают раскрыть аналогии в мироздании и некоторые гармонии в его строении, то есть вещи, которые невежды никогда не смогут постигнуть, но и потому, что эти буквы служат как бы каналами, через кои деяния Божества изливаются в разум». Краткое, но вместе с тем необыкновенно яркое и глубокое определение всей сущности Каббалы мы встречаем у русского автора В.В. Григорьева – "Каббала есть учение о том, каким образом посредством 22 букв еврейской азбуки, единственно возможных и неизмененных форм духа, раскрывает этот дух в природе"»10.

Таро есть графическое изображение Сил Природы, замысленное древними в соответствии с общепринятым символизмом. Книга Тота есть собрание символов, и достаточно однажды устремить свой умственный взор в их сущность, чтобы сразу почувствовать их великую ценность. Аркан есть символ, безмерно превосходящий по глубине все таинства и мистерии. Законы, открываемые Арканами, суть законы всего космоса. Его жизнедеятельность бесконечна, потому что сила, вложенная в него, не есть творение отдельного человека, это есть Сам Дух Божий, потому что Аркан, как аспект Божества есть Само Божество. Арканы есть низший предел, до которого непосредственно нисходит Божество, и он есть высший предел воспарения духа человеческого.

«Природа символа глубоко антиномична. С одной стороны, он образован из элементов феноменального мира, а с другой, он причастен к ноуменальному. Символ есть брешь в оковах тварности, окно, через которое тварь получает возможность соприкасаться с вечным и необусловленным. Символ как бы даёт точку опоры идеальному в области относительного, и тем раскрывает относительную свободу видеть идеальное и к нему тяготеть»11.

«Каждое слово, выражающее то или иное состояние душевное, является символом уже в полном значении этого слова. Символ есть комплекс человеческих представлений, взятых в наиболее чистой форме, т.е. с наименьшей примесью влияний от вне лежащих факторов, выраженный в виде слова, числа, или в форме красочных, или звуковых сочетаний. Под символизмом я подразумеваю не самое внешнее проявление внутреннего символа, запечатлённое тем или иным образом, а самую идею того, что некоторая система человеческих представлений, взятых в причинной последовательности, выражается в некотором общем девизе, активно и динамически действующем, на каждого человека с ним встречающегося. Символ как таковой сам по себе, в силу своей собственной конституции, вызывает в сознании встретившегося с ним человека ту самую систему представлений и в той же последовательности, каковая вложена была его автором, но, вместе с тем, каждый человек воспринимает символ в тональностях, ему свойственных; он окрашивает его так или иначе, воспринимает в тех или иных дифференциальных частностях, но, тем не менее, сущность символа остаётся перманентной для всех людей, которые с ним встречаются. Таким образом, язык символов есть истинный всемирный, всечеловеческий язык, одинаково справедливый для всех времён и всех народов. При помощи его человек получает возможность запечатлевать свои идеи и мысли так, что они, нерушимо сохраняясь, переживут его и сообщат каждому встретившемуся с ними человеку те же мысли по существу, что были у него самого, но применённые к технике мышления и степени развития каждого из его читателей. Итак, символ есть одновременно наиболее совершенно недвижная форма запечатления мысли и наиболее совершенно эластичный метод применения их к познаванию различных людей»12.

Ответы на все недоуменные вопросы, и разрешение проблемы о смысле жизни, находятся, в сущности, в каждой из существующих мировых религий, и раскрывающих их сущность священных текстах. Если же некоторые религии этих ответов дать не могут, то виноваты в этом не конкретная религия и не религии в целом, но их толкователи. Нет ни одной теории, ни одной религии, ни одного учения, которое не было бы искажено и извращено до неузнаваемости многочисленными лжеучителями и лжетолкователями, у которых иногда бывает усердия больше, нежели разума, и сердечности. Иногда религиозное учение сознательно или умышленно искажается с эгоистической и корыстной целью.

Очень часто неверное толкование Священного Писания, которое выражает сущность религии, связано с тем особым языком, которым во все времена пользовались и пользуются Учителя человечества. Этот образный, символический язык предназначен для сообщения людям тех трансцендентных истин, которые обыкновенным языком переданы быть не могут. Особенностью языка Священного Писания нужно считать то, что истина сообщается людям не в чистом виде, но прикрыта символом, что даёт возможность всякому понимать скрытую символом истину сообразно своему развитию. Необходимость символического, образного языка для сообщения людям трансцендентных истин вытекает из того, что религиозное учение даётся не для одного поколения, но для сотен, не на один век, но на десятки веков, в течение которых в каждый данный момент существуют люди разного умственного и нравственного развития.

«Но как только переживания начинают терять под собой физический мир, как только они переходят в мир дымчатых образов, грёз и мечтаний, в мир непонятный уму человека, но столь близкий и ясный духу его, он убеждается, что слово не может подняться до них, не может вместить искр эманаций его духа, а посему и не может зажечь ответное пламя в сердцах людей. И вот, инстинктивно внутренний голос заставляет его следовать закону аналогии; он начинает говорить притчами, т.е. пользоваться образами другого, низшего плана; здесь, по роду своего дарования, он эти притчи может облекать или в речь вдохновенного пророка, или в гармонию красок, форм или звуков; – так родилось искусство»13.

Символический язык Священных Писаний раскрывает тайну, прикрытую символом, постепенно, оставляя уму всю его свободу, и может достичь всякой человеческой души во всякое время, при всяком её развитии. Таким образом, на протяжении веков люди, читая один и тот же текст, одно и то же изречение, находят в нём ту истину, которая доступна их восприятию. Даже один и тот же человек в течение своей жизни может менять свой взгляд и своё понимание истины в зависимости от своего продвижения в духовно-нравственном развитии.

«Символический язык сохраняет жизненность и неувядающую свежесть писаний в течение веков, но он же служит отчасти и причиной извращения и ложного понимания учения. Когда человек своим малым ограниченным умом, раньше времени, пытается понять прикрытые символами истины, которые ещё не вмещаются в его сознание, то он неизбежно приходит к ошибкам и заблуждениям.

Но заблуждения и ошибки неизбежны; они признак роста. Через заблуждения человек должен пройти и, когда он прошёл их все, и все они кончились для него разочарованием и страданием, тогда он находит истинный путь. Зло начинается тогда, когда человек свою ошибку, своё заблуждение начинает воспринимать как истину, а истину объявляет ложью. Тогда ясное и светлое учение стараниями лжетолкователей превращается в кривое зеркало, в котором истина перестаёт быть истиной, искажаясь до неузнаваемости». (А.И. Клизовский. Основы миропонимания новой эпохи).

«Были и лжепророки в народе, как и у вас, будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель. И многие последуют их разврату, и через них путь истины будет в поношении. И из любостяжания будут уловлять вас льстивыми словами; суд им давно готов, и погибель их не дремлет». (2Пет.2:1–3).

Не упорствовать в своих заблуждениях и ошибках, а осознавать и признавать их, каяться и преодолевать, уповая на милость и помощь Божию.

«То, конечно, знает Господь, как избавлять благочестивых от искушения, а беззаконников соблюдать ко дню суда, для наказания». (2Пет.2:9).

1.3. О Книге Тота Великих Арканах Таро

Но где тот Источник, из которого Великие Учителя человечества черпали свою силу? Как бы высоко ни стояли они и сколь бы нечеловеческим гением ни обладали, они всё же оставались людьми, и Божественная Сущность в Своей чистоте и для них оставалась всё же недосягаемо Великой. Этот Источник есть самый Мир – Божество Проявленное, зиждущийся на двадцати двух Божественных Принципах. Эти Принципы известны людям под именем Великих Арканов. Аркан есть символ, безмерно превосходящий по глубине все таинства и мистерии. Его жизнедеятельность бесконечна, потому что сила, вложенная в него, не есть творение отдельного человека и человечества, это есть Сам Дух Божий; его разум и мощь суть образы Совершенства Вседержителя; законы, открываемые им, суть законы всего космоса, потому что Аркан как аспект Божества есть Само Божество явленное.

Поколения Исполинов мысли собрали воедино эти Доктрины и неведомый нам Величайший Гений мира обобщил их в стройную систему, Великое Герметическое Учение, скрывавшееся на пути бесчисленных веков от толпы и дошедшее до нас в ореолах мифов под именем Священной Книги Тота, Великих Арканов Таро. Это величайшее наследие минувших веков, сокрытое густым покровом эзотеризма, живой показатель того, что в пучине прошлого, в седой древности человечеством были достигнуты такие вершины Истины, о которых мы и подозревать не смеем. Книга Тота есть собрание символов, и достаточно однажды устремить свой умственный взор в их сущность, чтобы сразу почувствовать их великую ценность.

«Священная Книга Тота есть система Верховных Доктрин, выражающих в своей совокупности Абсолютное Герметическое Синтетическое Учение о Божественной Первопричине, Человеке и Вселенной; всё, что есть, сводится к этим трём Началам, модусам Единой Реальности и объединяется в Единстве Её Сущности. Это Учение есть совершенная форма Истины в разуме, Оно есть Её полная проекция, законченная и исчерпывающая реализация. Чистый разум, высший манас, есть Божественная Категория, а потому ему дано воспринимать и запечатлевать отражение Истины в её первородной девственной чистоте»14.

«Через завесу всех иерархических и мистических аллегорий древних учений, сквозь мрак и причудливые испытания всех Посвящений, за печатью всех Священных Писаний на развалинах Ниневии и Фив, равно как на изъеденных временем камнях древних храмов, на почерневших лицах сфинксов Ассирии и Египта, в чудовищных или чудесных рисунках, переводящих для верующих Индии священные страницы Вед, в странных эмблемах наших старых алхимических книг, в церемониях приёма, практиковавшихся всеми таинственными обществами … повсюду мы находим следы Единой Доктрины, повсюду тождественной, повсюду тщательно скрываемой … Оккультная философия, по-видимому, была кормилицей или крестной матерью всех религий, тайным рычагом всех интеллектуальных сил, ключом ко всем Божественным таинствам и абсолютной властительницей общества в годины, когда она была исключительно предназначена для просвещения первосвященников и царей». (Элифас Леви)15.

1.4. Об Арканах Таро – системе познания и знания

«Верховное Синтетическое Учение, переданное в Священной Книге Тота, есть система доктрин, выражающих отдельные этапы последовательного хода Самоутверждения Единой Реальности. А, с другой стороны, раскрывающих совокупность путей, законов и принципов, по которым творческий дух человека, создавая свой собственный мир, воссоздаёт некогда нарушенное Единство и утверждает себя в Нём, как сознавшая себя часть в Целом»16.

Священная Книга Тота есть собрание 78 Арканов, которые издревле сохранились и дошли к нам в виде 78 символических изображений. Относясь одновременно ко всем областям знания и произведений духа человеческого, Арканы уже в седой древности были запечатлены самым различным образом. Наиболее доступными познанию являются традиционные символические изображения, которые в древнем Египте были высечены на стенах храмов. С разрушением Египта они пережили его, будучи изображены на монетах, папирусах и таблицах. И, наконец, Арканы сохранились в причудливых символах средневековой мистики, вплоть до общеизвестного цыганского Таро наших дней.

Каждый Аркан имеет свои символические соответствия в самых различных областях знания человека. Десятеричная система счисления, чрез введение понятия о нуле, дающем единице новое значение и высший порядок, непосредственно проистекает из системы Арканов, в аспекте её интерпретации Каббалой в системе Сефирот. Алфавиты всех древнейших языков Земли непосредственно вытекают из системы Арканов, и рождение каббалистики (в узком значении этого слова), символики букв, представляется первым следствием этой связи.

Каждый Аркан – есть абсолютный принцип, в своей чистоте первородной скрывающийся от испытующего духа нашего в пучинах Абсолюта, где он становится его аспектом совершенным, как Само «Не То», а потому он выше пределов познаваемого. В мире целостного человека принцип каждого Аркана претворяется в систему абсолютно совершенных законов, и предначертает, и создаёт аспект этого мира. В мире природы каждый Аркан распыляется в систему законов её жизни, и создаёт самую сущность её, ибо законы природы – есть и сама природа. Так каждый Аркан гласит о трёх мирах; вот почему Наука Царственная постижения Арканов носит имя Науки о Боге, о Человеке и о Вселенной.

Каждый отдельный Аркан есть полное Космическое Учение в определённом индивидуальном сознании, он проникает повсюду, решает все вопросы, раскрывает все доктрины и законы, но всё это он неизменно освещает своей индивидуальностью. Отдельный Аркан – это Абсолютное, видимое в зеркале относительного, и тот, кто знает свойства зеркала, присущие ему самому, может, пользуясь чувством синтеза, выявить в своём сознании Абсолютное в его истинной природе. Именно благодаря этому, каждый Аркан есть часть и Целое, он заключает, как себя самого, так же и другие Арканы. Совершенный Человек, обладающий полнотой чувства синтеза, может одинаково постигать как через любой отдельный Аркан, так и через любые их сочетания. На пути всемирной истории учения отдельных Арканов, будучи сокровенной сущностью религий, составляли Конечную Науку об Абсолюте, и давали полные, исчерпывающие решения. Эти учения были отличны от других подобных только в глазах толпы, ибо высшие представители аристократии духа через развитое чувство синтеза неизменно видели Один и Тот же Абсолют под всеми этими покровами, в одной и той же чистоте первородной17.

Система Арканов разделяется на три части. Первую составляет Аркан 0, гласящий о Божестве и мире и слиянии их в Абсолюте, Сущности Божественной, «Эйн Софе» Каббалы, «Не То» индусов. Вторую часть составляют 21 Аркан, гласящих о целостном человеке, о рождении его из Абсолюта и принципах его существования, определяющих синтез и смысл его жизни. Система 22-х Великих Арканов представляет собой исчерпывающее, замкнутое целое. Их число и порядок представляются не случайными, а проистекают из чистого разума. В противоположность первым – Великим, 56 Арканов называются Малыми, они составляют третью и последнюю часть Великой Книги, и гласят о природе вещей и человеке, как члене и звене в целостной жизни Мироздания.

Субстанциальная Реальность раскрывает своё бытие в первоверховном бинере основных Ипостасей – в Трансцендентном и Имманентном Ликах Абсолюта. Этот бинер лежит в основании системы Великих Арканов Таро как всеобщей для человека и абсолютной философии. Аркан 0 раскрывается в первоверховном бинере: Аркан XXI – Аркан XXII, определяющем собой изначальную двойственность всякого актуального бытия. Аркан XXI развёртывается в системе первой декады Арканов, образующей целокупное мировоззрение sub specie монадности реальности. Аркан XXII развёртывается в системе второй декады Арканов, образующей целокупное мировоззрение sub specie пластичности реальности.

«Первые шесть Арканов развивают общие принципы всякой космогонии вообще и являются истинами высочайшего трансцендентального порядка. Цикл вторых шести Арканов представляет из себя целостное и законченное учение о человеке, начиная с Победителя, как его первоначальной потенциальной конституции, и кончая Повешенным – Мессией, венцом его познаваемого совершенства»18.

Тернер первых трёх Арканов, трактующий об Ипостасях Божества, возвышается над другими Арканами. Второй и третий Тернеры рассматривают ту же самую доктрину, но один в приложении к макрокосму, а другой к микрокосму.

Первый Тернер Арканов есть учение о Духе в Его Собственной Сущности. Аркан I есть учение о субстанциональном Бытии Божества. Аркан I гласит о Всемирном Активном Начале, активность есть первый признак и даже более того – синоним субстанциональности; Мировое Творчество, утверждение Первопричины в Своих атрибутах есть высшее проявление Субстанциональности. Аркан II – есть учение о присущем этому Бытию и с ним нераздельном субстанциональном Сознании. Аркан II глпмит о Внутреннем Самосознании Божества. Великая Матерь всего существующего, Изида Божественная, Мировая Первопричина, Высшая Пракрити (Саптасати) есть Начало Сознания, Генезис Вселенского Разума. Утверждение самосознания рождается через противопоставление, через порождение принципа бинера, на котором зиждется относительное бытие, мировая иллюзия, майя. Аркан III – есть учение о Самосознании субстанционального Бытия в совокупности атрибутов.

Аркан III гласит о третьей Ипостаси Божией, о Природе Божественной, присущей Единому Однородному Космическому Духу. Которая в Целом Своем есть отражение Единого Духа в Своем Космическом Бытии, в Своей Мировой Всеобъемлемости, в Своем Внутреннем Самосозерцании.

Второй Тернер Арканов есть учение о проявлении Духа. Аркан IV, начиная собой второй Тернер, ставит основной доктриной Мира Проявленного принцип индивидуальной ценности. Этот Аркан провозглашает принцип индивидуальной ценности как основу бытия монады. Утверждение индивидуальной ценности есть утверждение монады и наоборот; друг от друга они неотъемлемы, и одно представляет сущность другого.

Аркан V есть учение о жизни монады. Монада постольку живёт, поскольку проявляется её индивидуальная ценность, и наоборот; процесс жизни есть процесс проявления во вне её ценности, т.е. самой монады.

Аркан VI учит о Природе Небесной, присущей Космическому Тварному Духу – Эдеме вселенской семьи монад. Аспект Единой Реальности – индивидуальная монада, бывшая в Аркане III потенциальным модусом Самосознания Реальности, в Аркане VI претворяется в quasi-независимого единичного деятеля, субстанцию второго рода. Аркан VI утверждает каждое конкретное проявление человека как конкретное действие индивидуальной монады.

Аркан VI раскрывает доктрину, что мир есть отражение Божества, равное Ему и противоположное. Божество бесконечно, бесконечен и мир, и эти две равные, но противоположные бесконечности и определяют состояние пралайи. Две бесконечности, противоположные по знаку, всё в себе содержат; знак макрокосма – гексаграмма – и выражает идею целостности и законченности абсолютной системы двух Тернеров.

Третий Тернер Арканов: VII, VIII и IX Священной Книги Тота представляет собою учение о мире эмпирического бытия и раскрывающейся в нём иерархии мгновенных сознаний. Основная категория этого мира актуально-конкретных относительных субъектов, Природы Земной, является принцип последовательности, утверждающий идею ряда, возрастающего к потенциальной бесконечности. Эти Арканы содержат учение о человеке par excellence. Аркан VII есть учение о его высшем духовном центре, Аркан VIII учит о безличной природе как среде, в которой человек живёт, Аркан IX представляет собой учение о человеческой земной жизни.

Аркан VII учит о великом переломе в бытии космической семьи монад: каждая из них решается покинуть светлую область духа, свойственную её истинной природе, и ценою этой жертвы претворить себя в реальность, сознать себя и познать своё место в Целом. Дух не может утратить своей природы, даже если бы он сам этого пожелал; будучи единой реальностью, он не может ни найти себе преемника, ни связать свою сущность оковами. Решив углубиться в волны иллюзии, взойти в свои конкретные потенции, он лишь разрывает своё сознание с сущностью своего бытия и эманирует его в сферу своих потенциальных возможностей. С этого мига сознание начинает ощущать начало своего бытия во вне и выше себя, оно отчётливо начинает чувствовать иллюзорность своих состояний и в то же время исполняется жаждой реальности, тяготеет к духовной сущности всего человеческого существа19.

Аркан IX раскрывает законы Природы Земной, жизнь в которой есть удел падшего Адама. «Аркан IX есть учение о падшей монаде и жизни её в феноменальной среде; эта среда лежит во вне сознания человека и она тяготит его, ибо она видимым образом реализует оторванность его от Синтеза. Божественная Природа рождается из Сознания Космическим Духом множественности Своих потенций; Небесная Природа утверждается Грезой Его об этой множественности как реальности с забвением Единства; Земная Природа утверждается сознанием падших монад своей обособленности как прообразе индивидуальности. Учение об индивидуальности и познании её и составляет проблему Аркана IX»20.

Система первых трёх Тернеров – 9 Арканов Священной Книги Тота представляет собой стройное и замкнутое целое. Их цикл исчерпывает собой учение о Мировом Творчестве, как Самоутверждении Субстанции. Каждый из этих Арканов есть лишь аспект Целого, и потому все они связаны единством в своём Генезисе и Синтезе.

Система первых десяти Великих Арканов господствует над всеми последующими Арканами. Первые 10 Арканов Священной Книги Тота представляют собой целостную и законченную систему. Эти Арканы относятся к Миру Божественному. Каждый из них представляет своего рода канал, по которому присущие ему свойства, принципы и аспекты Божества изливаются вниз и создают Мир Бытия. Эти Арканы лежат выше времени, лежат выше самого принципа движения. Они развертывают ряд высочайших доктрин, в которых всякое познаваемое движение, всякое эволюционное стремление теряется, как теряется течение реки в величавом покое океана.

Аркан XI Священной Книги Тота начинает собой новый цикл Великих Арканов, резкой гранью отличающихся от предшествующих. Все Арканы второго цикла, в противоположность первому, содержат в самом существе своём движение. Если первый цикл есть система принципов бытия, то второй цикл есть система активных деятелей, осуществляющих жизнь. Все Арканы, начиная с XI-го по XX, в самих себе носят своё отрицание. Иначе говоря, все Арканы этого цикла: выявлены в бинерах. Они содержат в себе движение, и более того, будучи сами движением, каждый Аркан этого цикла является выявленным, с абсолютным совершенством вихрем. Каждый вихрь есть не только замкнутая и нераздельная, но и неслагаемая система.

Аркан XI является прямым отображением в Мире Бытия Аркана I. Как Аркан I представляет собой учение о Божестве, Сила и Мощь Которого обустраивают мир и течение его жизни, так Аркан XI является учением о космической энергии, как первоверховной основе Вселенной.

Аркан XIII учит об отношении природы к человеку, в то время, как третий и четвёртый Тернеры учат об отношениях человека к природе. Разница между этими понятиями глубока и непреложна и мы имеем возможность выявить её в нашем сознании.

Аркан XIV есть учение о Мире Бытия, этот Аркан провозглашает принцип формы как основу бытия мира. Утверждение формы есть утверждение проявления, и наоборот, т.е. одно представляет сущность другого.

Ценность и форма являются противоположными полюсами Мира Проявленного, ибо первая есть его высочайший принцип, а вторая есть его низшее основание. Они не только связаны между собой неразрывно, но и представляют собой лишь бинарные модификации одного и того же Первоверховного Мирового Принципа. Ценность есть форма духа, всякая форма всегда ценна.

Аркан XV есть учение о жизни в Мире Бытия. Процесс жизни есть процесс проявления человека посредством принципа формы. Человек постольку проявляется во вне, поскольку проявляется принцип формы.

Аркан XVI утверждает каждое отдельное конкретное проявление как проявление конкретной формы. Жизнь есть неустанное движение, вечная смена форм. Человек совершенный видит в этом вечном круговороте одну лишь гармонию, одинаково царствующую как в вечности, так и в мгновении, во всей плеяде форм и в каждой из них в отдельности. Человек, принявший форму за сущность, убеждается в ошибке своей лишь с её разрушением, а посему этот удар, повергающий форму во прах, повергает в то же время и его самого.

Арканы XVII, XVIII и XIX составляют учение о человеке в том виде, в каком оно проектируется в земной мир. Аркан XVII есть учение об интуиции как связи с высшим «Я» – с Атманом; он представляет собой учение о сокровеннейшей сущности человека Земли, который жив постольку, поскольку он связан с Горним Миром. Аркан XVIII учит о внешнем мире как среде жизни человека. Аркан XIX представляет собой учение об истинной сознательной жизни человека.

«Первые три Аркана суть учение о Вселенском Духе; вторые три Аркана соответствуют трём этапам рождения монады; последний этап есть доктрина Аркана VII. Цепь последующих Арканов есть учение о познавании монадой потенциально заключающейся в ней системы возможностей. Аркан XX есть учение о последнем этапе этого познания, о воссоединении сознания с монадой. Монада есть Первообраз по отношению к целостному существу человека; каждое познание, каждая новая совокупность представлений, каждая новая идея, претворённая человеком в своё существо, тем самым утверждала соответствующий аспект в Божественной Душе, которая есть сознание Первообраза в себе самом. С завершением познавания сознание человека Мира Бытия уходит из этого Мира, оно соединяется с Божественной Душой и монадой; человек как бы воскресает в монаде, он сознаёт себя в ней уже не в одном Безначальном Бытии – в пралайе, но и во всей совокупности познанных возможностей. Космический Дух неизменно созерцает Себя в монаде, но она лишь по утверждении себя, по обретении полного самосознания, получает возможность познавать Бога. Идея о Боге в монаде рождается с эманированием её сознания во вне, ибо только здесь рождается противопоставление Безначального Бытия конкретному бытию, ибо только здесь монада начинает сознавать себя единичным аспектом Космического Абсолютного Бытия»21.

«Аркан XX есть учение о воскресении из мертвых, о великом переломе в бытии человека, об обретении им истинной жизни. Разбив оковы феноменального мира, сознанием духа, постигнув с исчерпывающей полнотой его суету, замкнувшись в своем Я, человек умирает для этого мира. Если частная смерть есть преддверие будущего существования в новой форме и при новых условиях, если Посвящение есть приобщение к тайнам Духа, то эта конечная смерть есть заветные врата Царства Духа и Истинной Жизни. Первородный грех искуплен, человек вновь вернулся в небесный Эдем, вновь стал деятелем Горнего Мира, стал звеном Природы Божественной, в Которой каждая часть знает Целое, ибо она есть и часть и Целое. Индивидуальность видоизменяет свою природу, она претворяется из уединенной Божественной Мысли в модус Единого Божественного Самосознания, который чувствует свое бытие не только в себе самом, но и в том Целом, Которое в нем выражается»22.

Арканы 0, XXI и XXII в своём целом представляют собой Верховный Божественный Тернер. Аркан 0, как учение о Высочайшем Синтезе, есть интеграл этого Тернера.

«Аркан 0 есть учение о Мировом Абсолюте, о Верховной Вселенской Первопричине, об Источнике бытия всего. Его учение есть совокупность трансцендентальных доктрин, лежащих выше чем самый принцип разума, а потому это Верховное Учение и раскрывается Священной Книгой Тота в виде совокупности крайних противоречий, запечатлённых на иероглифе этого Аркана. Действительно, он раскрывает пред нами горнюю высь, что одинаково может свидетельствовать как о победе и господстве над землей, так и об оторванности и отчужденности от неё»23.

«Аркан XXI есть учение о Самосозерцании Брахмана в аспекте Единого Однородного Духа; Аркан XXII – есть учение о Самосозерцании Брахмана в аспекте Космического Сознания, как совокупности сознания всех монад. В аспекте Аркана XXI творческое Бытие Брахмана познается в бытии индивидуальных монад, монада – человек, как образ и подобие Божие, силой своей собственной мощи утверждает как свое бытие как таковое, так и свои категории, тяготения, качества, возможности и самые их законы»24.

«Все явления мироздания, все законы его, вся космическая цепь причин и следствий связана Единством Первопричины. Неведомый и Недосягаемый Параматман есть Космическая Абсолютная Реальность, Субстанция, атрибутами Которой являются все манифестации мироздания и все его законы»25.

«Священная Книга Тота – есть учение об Абсолютном Синтезе, о познании Реального, о Вечной Истине, в отдельных аспектах своих запечатлённой на пути веков во всех религиях и во всех философских системах мира. Великие Арканы Таро представляют собой отдельные аспекты Единого Знания Царственного, расчленённого согласно требованиям абсолютного разума с абсолютным же совершенством»26.

1.5. О Священном Предании и Священном Писании

Божественное Откровение распространяется между людьми и сохраняется Церковью двумя способами: посредством Священного Предания и Священного Писания. Под именем Священного Предания разумеется то, когда истинно верующие и чтущие Бога словом и примером, передают один другому, и предки – потомкам учение религиозной веры, Закон Божий, Таинства и священные обряды. Священным Писанием обыкновенно называются книги, написанные Духом Божиим через освящённых от Бога людей, называемых пророками и апостолами.

«Святое Откровение – это Откровение Самого Троичного Божества. Всё сказанное в нём Богом о Боге – истина, истина присно реальная и совершенная. В нём нет пустых фраз и понятий без вечного содержания. Оно описывает Бога Таким, Каков Он есть, сообразуя описание с человеческой способностью принять Откровение. Бог, дабы быть Ему и оставаться Богом, не может быть иным, нежели Таким, Каким Он открыл Себя в Своем Откровении»27.

Единый и непрерывный духовный опыт, хранимый в Церкви и передаваемый из поколения в поколение, составляет Священное Предание. В книгах Нового Завета слово «предание» обозначает, в первую очередь, само передаваемое учение: «Хвалю вас, братия, что вы все моё помните и держите предания так, как я передал вам» (1Кор.11:2); «Стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим» (2Фес.2:15). Под «словом» здесь понимается устное Предание, под «посланием» – письменное.

Преданием (tradicio) называются любые культурные ценности, которые передаются по горизонтали – современниками друг другу, или по вертикали – от одного поколения к другому. Объектом передачи могут быть письменность (литература), так называемая народная словесность (сказания, мифы и др.), произведения изобразительного искусства, а также вероучения в письменном и в устном изложении.

«По-настоящему, нам не следовало бы иметь и нужды в помощи Писания, а надлежало бы вести жизнь столь чистую, чтобы вместо книг служила нашим душам благодать Духа, и чтобы, как те исписаны чернилами, так и наши сердца были исписаны Духом. Но так как мы отвергли такую благодать, то воспользуемся уж хотя бы вторым путем. А что первый путь был лучше, это Бог показал и словом и делом. В самом деле, с Ноем, Авраамом и его потомками, равно как с Иовом и Моисеем, Бог беседовал не чрез письмена, а непосредственно, потому что находил их ум чистым. Когда же весь еврейский народ пал в самую глубину нечестия, тогда уже явились письмена, скрижали и наставление чрез них. И так было не только со святыми в Ветхом Завете, но, как известно, и в Новом. Так и апостолам Бог не дал чего-либо писанного, а обещал вместо писаний даровать благодать Духа. … Но так как с течением времени одни уклонились от истинного учения, другие от чистоты жизни и нравственности, то явилась опять нужда в наставлении письменном»28.

Божественное Откровение, записанное пророками и апостолами, именуется Священным Писанием. Священное Писание есть Божественное Откровение, запечатленное письменно людьми, особо избранными для этого Богом. Наименование «Священное Писание» заимствовано из Нового Завета, где оно указывает на ветхозаветные книги. Святой апостол Павел писал своему ученику Тимофею: «Ты из детства знаешь священные писания» (2Тим.3:15). Впоследствии термин «Священное Писание» был распространён также на книги Нового Завета.

Священное Писание представлено совокупностью священных Книг, в которых запечатлено данное людям Откровение Бога о Самом Себе и о сотворённом Им мире, о Божественном Промысле. В этих книгах изложена история реализации замысла Божия о человеке. В них представлены требования Божественной воли по отношению к человеку, указан путь, по которому должен идти человек, чтобы наследовать вечную блаженную жизнь.

Священное Писание составляет неотъемлемую часть Священного Предания. Писание отнюдь не самодостаточно и не может само по себе, изолированно от Предания, служить критерием истины. Авторитетной толковательницей Священного Писания является Церковь, в которой оно получает всестороннее изъяснение.

Священное Предание и Священное Писание являются носителями высших знаний. Эти знания, которые человек черпает из Божественного Откровения, являются тем, что Сам Бог открыл человекам, чтобы они могли право и спасительно веровать в Него и достойно чтить Его. Он дал оное для всех человеков, как для всех нужное и спасительное, но поелику не все человеки способны непосредственно принять Откровение от Бога, то Он употребил особенных провозвестников Откровения Своего, которые бы передали оное всем человекам, желающим принять оное.

Авторы Библии принадлежали к миру Древнего Востока, а его великие цивилизации: Египет, Вавилон, Ассирия, Финикия – пришли к закату задолго до Р.Х. Но именно они и создавали культурно-исторический фон Ветхого Завета. Если мы хотим глубже проникнуть в Слово Божие, данное нам через библейских авторов, мы должны приложить к этому труд, нелёгкий, но благодарный. Разумеется, искренне верующий человек может духовно насыщаться Библией и без этих знаний, но они помогают глубже проникнуть в смысл Священного Писания. (Свящ. Александр Мень. Исагогика).

Первые пять книг Библии образуют так называемую Тору («книги Закона») или Моисеево Пятикнижие, каждая из которых получила своё название от первого или двух первых её слов. Так как начальная книга в еврейском подлиннике открывается словами «בְּרֵאשִׁית בָּרָא», то эти именно слова и были поставлены евреями в качестве её заголовка. Первая книга в еврейском тексте называется bereschith («в начале»), или Бытие. Вторая – elleh-schemoth («сии имена»), Исход. Третья– vajigra («и воззвал»), Левит. Четвертая – vajedabber («и сказал»; другое название – bemidbar – «в пустыне») – книга Чисел. Пятая – elleh-haddebarim – Второзаконие.

Все лица и события, о коих повествуется в Пятикнижии, действуют и совершаются не случайно, разрозненно, самостоятельно, независимо друг от друга, как в какой-нибудь летописи, или бессвязном неразумном рассказе, а внутренне связно и во взаимном объединении. Всё и всех объединяет воля Божия, начавшая действовать в мире и роде человеческом с сотворения их. Господь, можно сказать, ни на минуту не оставляет сотворённого мира без Своего промысла и попечения. Все лица, описываемые в Пятикнижии, и вся жизнь человеческого рода служат или исполнителями воли Божией, угодными Ему, или нарушителями её, неугодными Ему. Все события в мире и человеческом роде совершаются по Его воле. Во всех повествованиях книги Бытие, например, об Адаме и Еве, Каине и Авеле, о Ное, Аврааме, Исааке, Иакове и Иосифе; также о событиях: потопе, столпотворении, погибели Содома и Гоморры и других, – везде мы находим присутствие воли Божией.

Библия есть Слово Божье, хотя и написанное человеком, но под непосредственным воздействием Святого Духа, поэтому авторитет Библии безусловен. Перед Словом Божиим, запечатлённым в Библии, преклоняются, и подчинение ему считают для себя обязательным все христианские конфессии. Никакое другое церковное творчество, никакая другая письменная или устная традиция не могут иметь в Церкви авторитета, сколько-нибудь сопоставимого со Священным Писанием. Авторы его считаются Церковью богодухновенными, в то время как авторы любой другой богословской, дидактической, литургической, агиографической, святоотеческой и прочей духовной литературы могут считаться лишь богопросвещёнными.

«И этот глас, принёсшийся с небес, мы слышали, будучи с Ним на святой горе. И притом мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в тёмном месте, доколе не начнёт рассветать день и не взойдёт утренняя звезда в сердцах ваших, зная, прежде всего, то, что никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою. Ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым». (2Пет.1:18–21).

Подобно богослужению и иконе, Библия – это целый мир идей, символов и образов, целый организм, впитавший в себя множество традиций. Она имеет свою символику, язык, структуру, которые, как богослужение и икона, требуют углублённого, духовного, проницательного подхода. Не всё в ней «лежит на поверхности», иное нуждается в пояснении, иное – в сравнительном анализе. Библию недостаточно просто читать: как Слово Божие она требует благоговейного молитвенного вживания, тщательного изучения. Это изучение необходимо хотя бы потому, что нас отделяют от библейских писателей десятки веков. Книга Книг заслуживает пристального изучения. Оно преследует не отвлечённые научные цели, его задача – помочь пониманию того, что говорил нам Бог через Своих посланников. Толкование Библии, уяснение её смысла называется экзегезой (от греч. έξήγησις). У православной экзегезы есть свои правила герменевтики (от греч. έρμηυεία – объяснять) и методы.

Толкуя Священное Писание, Отцы Церкви различают буквальное и духовное понимание Писания. Телом всего Священного Писания, Ветхого и Нового Заветов, служит историческая буквальность его, душой же – смысл написанного. Как человек смертен в своей видимой жизни, а в невидимой бессмертен, так и Священное Писание. С одной стороны, Оно обладает преходящей явленностью буквы, а с другой, – содержит сокрытый в нём дух, бытие которого непреходяще, и который составляет истинный предмет созерцания.

«Дети, видя книгу, не понимают значения написанного и не разумеют того, что видят, то же бывает и со всяким человеком безграмотным; между тем знающий грамоту найдет в написанном смысл, целые жизнеописания и повествования; также, получивши письмо, безграмотный увидит только бумагу и чернила, а грамотный услышит голос отсутствующего, будет беседовать с ним, и сам посредством письма ответит ему, что угодно. То же бывает и с таинствами: неверные, слыша о них, как будто не слышат; а верующие, будучи научены Духом, разумеют силу сокровенного29. Потому Павел говорит, что и ныне «закрыто благовествование»: «для погибающих, – говорит, – закрыто» (2Кор.4:3).

«Евангельская система – не катехизис, не элементарное богословие, но высшее религиозное знание, крайняя вершина религиозного мышления, последняя ступень богословского созерцания. Евангельское учение о Боге примыкает к тем верованиям еврейской религии, которые, вместе с тем, оказываются последним религиозным словом общечеловеческого разума, последним пределом доступного человеку в его исканиях Божественной Истины». (Проф. М. Тареев)30.

Евангелие – это четыре книги, названные по именам авторов-составителей – Матфея, Марка, Луки и Иоанна. Четвероевангелие – это единое органическое целое, единый живой организм. Вопрос о том, в каком году было записано каждое из четырёх Евангелий, какое хронологически раньше, а какое позже, не имеет никакого значения для этой книги, для её постижения. Поскольку все четыре Евангелия в этой системе связаны неразрывно, они не могут существовать одно без другого, так как именно в единстве они символически раскрывают смысл учения Христа. Имена евангелистов – это в большей мере символы, нежели имена конкретных людей.

Все четыре книги говорят одними устами, особенно в тех догматах, в которых утверждается вера в Отца и Сына и Святого Духа. Все четыре Евангелия согласованно повествуют о жизни и учении Христа Спасителя, о Его чудесах, крестных страданиях, смерти и погребении, Его преславном воскресении из мертвых и вознесении на небо. Взаимно дополняя, и разъясняя друг друга, они представляют собою единую, целую книгу, не имеющую никаких противоречий и несогласий в самом главном и основном – в учении о спасении, которое совершено воплотившимся Сыном Божиим – совершенным Богом и совершенным человеком.

Евангелие – это не собрание биографических сведений о земной жизни Иисуса Христа, не исторические хроники – это система знания, передаваемая символическим языком, иносказательно в виде притч.

«Своё произведение Матфей справедливо назвал Евангелием. В самом деле, он всем, – врагам, невеждам, сидящим во тьме, – возвещает конец наказания, разрешение грехов, оправдание, освящение, искупление, всыновление, наследие небес и сродство с Сыном Божиим. Что же может сравниться с таким благовестием? Бог на земле, человек на небе; все в соединении: ангелы составили один лик с людьми, люди соединились с ангелами и прочими горними силами»31.

Евангелие («благовестие») – это книга веры, свободы, правды и совести, а не книга законов и правил. Не следует полагать, будто Священное Писание Нового Завета есть «книга законов», содержащая систему определённых правил на все случаи жизни и житейские затруднения; так что христианину остаётся только «справляться» с этими законами и проводить их в жизнь.

Христос – сеятель, Он сеет зёрна Истины. Символически Четвероевангелие может быть воспринято, как зерно Истины, посеянное Христом, и попавшее в благодатную почву. Символически Четвероевангелие – проросшее и укоренившееся зерно Истины, давшее первый росток. Когда зерно прорастает, оно расщепляется на две половинки – семядоли, и из сердцевины зерна появляется первый росток с двумя листочками. Две половинки – семядоли зерна Истины – это Евангелие от Матфея и Евангелие от Иоанна, апостолов, которые непосредственно восприяли проповедь Христа из Его уст, были свидетелями земной жизни Спасителя. Проросший росток с двумя листочками – это Евангелие от Марка и Евангелие от Луки, которые по преданию были сподвижниками и учениками Марк – апостола Петра, а Лука – апостола Павла.

Иисус Христос пришёл в этот мир, чтобы спасти человека, род человеческий, вызволить его из плена грехов. Для этого Он выстроил систему богообщения, о чём и свидетельствуют евангелисты в своих книгах. Богообщение предполагает встречное движение: Бог нисходит с Небес и идёт навстречу человеку, человек, обращаясь к Богу, стремится возрастать и восходить вверх навстречу Богу. Для богообщения необходимы и восходящие каналы от человека к Богу, по которым восходит человеческий дух в молитвах и делах милосердия. И нисходящие каналы, по которым нисходит к людям божественный благодатный огне-свет.

Евангелие от Матфея повествует о духовном строительстве Иисуса Христа, который обустраивает и показывает людям пути, по которым они могут восходить к Богу. В этом Евангелии указаны способы и средства, с помощью которых человек может духовно возрастать и восходить навстречу Богу.

Евангелие от Иоанна повествует о тех путях, по которым Бог нисходит навстречу человеку, изливает на него свой благодатный огне-свет, и протягивает руку помощи.

Евангелие от Марка, воспринятое им от апостола Петра, символизирует мужское начало. Евангелие от Луки было воспринято им от Пречистой Девы Марии – это, по сути, Богородичное Евангелие, символизирует женское начало.

Евангелие от Марка – это мужское Евангелие. Его скупым, суровым, простым слогом писал человек, действительно вдохновляемый искренним, горячим чувством. Пользуясь скудными средствами, он сумел выразить боль, обожание и страх, детскую радость и горделивое любование чудесами Иисуса, которые были для него самыми убедительными доказательствами его божественности.

Евангелие от Луки – это Богородичное Евангелие, которое евангелист Лука воспринял от Пресвятой Девы Марии. Предание говорит о том, что Лука был учеником и сподвижником апостола Павла. Вместе с тем Евангелист Лука был в общении с Девой Марией, входил в её ближний круг. Ни апостол Павел, ни сам евангелист Лука не были непосредственными участниками событий земной жизни Иисуса Христа, не были непосредственными свидетелями Его проповеди. Поэтому получить свидетельства о проповеди Иисуса Христа, воспринять её смысл и содержание Лука не мог от апостола Павла, но мог только из уст Пресвятой Девы Марии. Из всех тех людей, с которыми общался Лука, в наибольшей мере его слова: «Как передали нам то, бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова». (Лк 2:1), можно отнести именно к Деве Марии.

Священное Писание – Библия служит тому, чтобы мы помнили и знали, проникались сознанием, что есть, подлинно вечные незыблемые законы и начала человеческой жизни, установленные самим Богом и, вытекающие из самого существа человека, и попытались усвоить хотя бы самые основные и общие из этих начал и законов.

«Нужно понять, что – хотим ли мы того или нет, знаем ли мы то или нет – жизнь наша управляется некими независимыми ни от каких человеческих представлений, не подчинёнными никакой моде и никаким историческим веяниям божественными началами. И от нас зависит не создавать или изменять их, а только либо знать их и сознательно направлять по ним нашу жизнь, либо, не ведая, нарушать их и гибнуть от карающих последствий нашего неведения и нечестия»32.

Закон Синайский был законом строгой правды; Закон Евангельский – закон Божественной любви. В нём ветхозаветная истина и новозаветная милость соединились, правда и мир облобызались. Но и этого сказать мало; древний Закон говорил: не делай зла; новый Закон говорит: и не думай о зле, и мысли о нём к сердцу не подпускай. Тот отсекал плоды от зла; этот исторгает самые корни зла, истребляет самое семя его в сердце человека. Древний Закон не давал человеку сил исполнять заповеди; новый благодатный Закон Христов сам в себе заключает животворящую силу Божию, которая может очистить, обновить, возродить исполняющего эти заповеди. Вот почему святые подвижники называют их животворящими: только начни делать всё по этим заповедям, и ты сам опытом убедишься, сердцем почувствуешь, как близка к тебе благодать Божия, и уж никогда не расстанешься с этим деланием, ничего не пожалеешь для того, чтобы исполнить заповеди Божии.

Мы должны помнить вечные слова Божественного законодателя данные в Священном Писании: «Если будешь слушать гласа Господа Бога твоего, соблюдая заповеди Его и постановления Его, написанные в сей книге закона, и если обратишься к Господу, Богу твоему всем сердцем твоим и всею душою твоею. Ибо заповедь сия, которую я заповедаю тебе сегодня, не недоступна для тебя и не далека. Она не на небе, чтобы можно было говорить: «кто взошёл бы для нас на небо, и принёс бы её нам, и дал бы нам услышать её, и мы исполнили бы её?» И не за морем она, чтобы можно было говорить: «кто сходил бы для нас за море, и принёс бы её нам, и дал бы нам услышать её, и мы исполнили бы её?» Но весьма близко к тебе слово cиe: оно в устах твоих и в сердце твоём, чтобы исполнить его. Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло. [Если будешь слушать заповеди Господа, Бога твоего,] которые заповедую тебе сегодня – любить Господа, Бога твоего, ходить по путям Его и исполнять заповеди Его и постановления Его и законы Его; и будешь ты жить и размножишься, и благословит тебя Господь, Бог твой … Если же отвратится сердце твоё, и не будешь слушать и заблудишь…, то я возвещаю вам сегодня, что вы погибнете… Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь дабы жил ты и потомство твоё» (Втор. 30:10–19).

И эти слова, и заповеди и постановления Божии, которые даны нам и пришли к нам через Библию живут в вечности. Синайское законодательство – законы Моисея, и заповеди Иисуса Христа давались на все будущие времена. Заповеди и Ветхого, и Нового Завета положили основу истинной нравственности, и духовной свободе человека, создали фундамент для обретения людьми человеческой чести и достоинства.

1.6. О Библейской картине Мирового Творчества

Человечество издревле стремилось постичь, как устроен этот Мир, каковы его причины и судьбы, каковы место и роль человека в мироздании. На помощь человеческому разуму в поисках ответов на эти вопросы явилось Божественное Откровение, запечатленное в книгах Священного Писания. Оно просто и ясно приоткрыло завесу, скрывающую великую тайну бытия, постигнуть которую тщетно усиливались мудрецы всех времён и народов. Тайна эта открыта в стихах книги Бытия, которой и начинается Библейская история мира и человечества.

Синайское законодательство – законы Моисея; и заповеди Иисуса Христа, даны на все будущие времена. Заповеди и Ветхого, и Нового Завета положили основу истинной нравственности, и духовной свободе человека, создали фундамент для обретения людьми человеческой чести и достоинства. И эти слова, и заповеди и постановления Божии, которые даны нам и пришли к нам через Библию живут в вечности.

Структурно книга Бытия разделена на три далеко неравные части. Первая из них, включающая первые три главы (Быт 1–3), содержит поэму о сотворении мира и человека.

Вторая, включающая следующие восемь глав (Быт 4–11), представляет собой как бы универсальное введение во всемирную историю, поскольку касается исходных пунктов и начальных моментов истории всего человечества. Третья, охватывающая все остальные тридцать девять глав (Быт 12–50), даёт историю уже одного еврейского народа, и то пока ещё только в лице его родоначальников – патриархов Авраама, Исаака, Иакова и Иосифа.

На первые главы Книги Бытия нельзя смотреть, как на мифологический текст – ведь для периода её создания (VI век до н.э.) мифологические тексты были уже не характерны. Вместе с тем, едва ли можно смотреть на них и как на древнейший вариант естественной истории – время для таких произведений ещё не наступило. Чаще всего о начале мира авторы этой эпохи рассказывали в форме так называемых космогонических поэм, то есть поэм, повествующих о начале мироздания и о его поэтапном становлении.

Такого рода поэмы были широко распространены в древности повсеместно на Ближнем Востоке, они были известны и в Египте, и в Вавилонии, и в Греции, их появление было связано с кризисом традиционных религиозных представлений и стало началом становления философии, прежде всего, в Греции. По структуре и тематике первая глава Книги Бытия представляет собой космогоническую поэму, и даже образный язык её очень напоминает язык, свойственный этому жанру у соседних народов.

Мироздание есть великая книга Божественного Откровения, Космос явлен как естественное свидетельство Бога о Самом Себе. Созерцая этот мир, мы можем опосредствованно, но реально ощущать в нём Божественное присутствие. По разумности устроения мира естественно судить о разумности его Творца, а факт существования жизни объяснять тем, что Бог есть Источник Жизни.

«Мир, рассматриваемый в его внешней красоте и внутренней гармонии, представляет собой дивное создание, изумляющее стройностью своих частей и чудесным разнообразием своих форм. Во всей своей необъятности он правильно движется подобно величественным часам, заведенным великим и искусным мастером. И как при взгляде на часы невольно является мысль о сделавшем и заведшем их мастере, так и при рассматривании мира в его правильном и стройном движении разум невольно приходит к мысли о том Виновнике, которому он обязан своим существованием и дивным устроением. Что мир не вечен и имеет своё начало, это ясно доказывается, прежде всего, общим верованием народов, у которых у всех сохраняется древнейшее предание о начале всех вещей. Затем изучение хода исторической жизни человечества, особенно древнейших его народов, показывает, что сама историческая жизнь имеет весьма ограниченную протяжённость и скоро переходит в эпоху доисторическую, которая составляет детство человеческого рода, необходимо предполагающее, в свою очередь, рождение или начало»33.

Бог является единственной причиной происхождения Вселенной, и без Него ничего не могло произойти. Мир не мог произойти ни от случая, ни от самозарождения. Он произошёл от свободного решения воли всемогущего Бога, благоволившего из небытия воззвать мир к временному бытию. Это решение вытекало единственно из любви и благости Творца с целью дать и твари возможность насладиться этими величайшими свойствами Его Существа. И вот «…Он, – по словам боговдохновенного псалмопевца, – сказал – и сделалось, Он повелел – и явилось всё» (Пс. 32:9).

«В сотворении мира Богом наблюдается исключительный порядок и план. Святое Откровение различает два момента в сотворении: первый момент – это сотворение духовного мира и бесформенного космического вещества (Быт. 1:1–2); второй – сотворение существ и вещей из уже сотворённой бесформенной материи, и, причём, постепенно, по видам, в течение шести дней: в первый день – свет, во второй – видимое небо; в третий – суша, море и растения, в четвёртый – солнце, луна и звезды, в пятый – рыбы и птицы, в шестой – все виды животных и человек»34.

Становление мироздания связано, по логике авторов древних космогоний, прежде всего, с обретением миром в целом структуры, а отдельных его частей – вполне определённых свойств, позволяющих им быть элементами такой структуры. Надо заметить, что структурирование мироздания у древних авторов обычно связывалось с выделением первичных противоположностей, таких, как свет и тьма, небо и земля, день и ночь, вода и суша, верх и низ, мужское и женское.

Все эти элементы присутствуют и в библейской поэме о сотворении мира, но есть существенные отличия. Библейская поэма есть, прежде всего, поэма именно о сотворении мира, а не о его происхождении. Конечно, и в космогонической поэзии некоторых других народов, например, египтян или вавилонян, присутствуют божества, организующие хаос, и, как правило, вступающие в борьбу с другими богами, им противостоящими и выступающими на стороне сил хаоса. Но ни одно из них не является ни Единым, ни даже единственным. Кроме того, в библейской поэме хаос вовсе не рассматривается как изначальное состояние мироздания; упоминаемые в Быт 1:1 «небо и землю» можно интерпретировать по-разному, но, во всяком случае, речь вовсе не идёт о хаосе, он появляется в мире уже после сотворения, причём его границы отнюдь не совпадают с границами мироздания. И, наконец, нельзя не обратить внимания на то, что библеисты называют антропоцентризмом, т.е. на тот факт, что главным событием поэмы является сотворение человека.

«Библейский шестоднев» – есть актуальное раскрытие и утверждение Истины, есть процесс творческого воплощения Божественной Истины в мироздании.

«Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и всё, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его». (Исх.20:11).

Библейский «шестоднев» – это, в первую очередь, не временное понятие, а видение алгоритма и механизма процесса развёртывания, структурирования творческой энергии Всевышнего. «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день». (2 Пет.3:8).

Доктрина шестоднева раскрывает переход Божественного начала из потенциального нирванического состояния к актуальному творческому процессу, выражает отдельные этапы последовательного хода Самоутверждения Единой Действительности. Она раскрывает алгоритм и механизм развёртывания системы принципов, на которых основывается Мироздание.

Библейское повествование о шести днях творения – это, по сути, раскрытие в виде притчи системы основополагающих принципов и законов Горнего Мира, которые утверждают и определяют внутреннюю сущность законов Дольнего мира и его аспектов: природы, человека и общества.

Доктрина шестоднева выражает отдельные этапы последовательного хода Самоутверждения Единой Действительности, она есть целостная космогония, замкнутое и законченное учение о Божественном Творчестве, целиком лежащем в области Духа. Библейскую поэму о шести днях творения можно интерпретировать как аллегорическое изложение алгоритма развёртывания системы Принципов, на которых основывается Мироздание, как видение механизма протекания организационного процесса во Вселенной.

В Боге возможность и действительность неразделимы, возможность не предшествует действительности. Бог творит Самого Себя, как Собственный Результат, но Результат этот так же вечен, как и Само Творчество». Отдельные Дни, Периоды или Этапы Мирового Творчества, не существуя в действительности в целостном мироздании, являются, вместе с тем, истинными и абсолютными реальностями в мире человеческом: изучение Мирового Творчества есть изучение свойств человеческого сознания, в той причинной последовательности, какая диктуется абсолютно совершенным разумом.

В христианском мировоззрении евангельская идея расширяется на все стороны человеческой жизни и на всю длину истории, обнимает своим духовным покровом всю жизнь, окрашивает её по-своему. В христианской свободе евангельская идея входит внутрь живой жизни, ею обнимается. Христианская религиозная вера есть одновременно вера всей Церкви и вера каждого её члена. Это вера библейская, апостольская и святоотеческая.

Христианское вероучение не ограничивается объяснением мироустройства и места человека в нынешнем земном мире, но указывает путь к общению с Богом, путь спасения – путь к вечной жизни. Согласно христианскому вероучению, человек нуждается в спасении, то есть освобождении от «рабства греху» (Рим. 6:5–22) и соединении с Богом. Но совершить это спасение своими силами человек не может: достичь спасения можно только через веру в Бога и с Его помощью.

Христианское вероучение включает в себя учение о Боге, о творении мира, об искуплении человека из плена греха. Оно включает в себя также духовно-нравственное и аскетическое учение, а также учение о самой Церкви и тех средствах спасения, которые она содержит, и которые позволяют каждому христианину вступить в освящающее и преображающее общение с Богом.

2.1. Правда и праведность – основа и путь Богопознания

Для богообщения и богопознания мало одного лишь интеллекта для постижения космической истины, как это считали многие греческие философы, такие, как Аристотель, необходима нравственная чистота, на чём настаивали Платон и Плотин.

В Книге Премудрости Соломона (Неканоническая книга) сказано: «Любите справедливость, судьи земли, право мыслите о Господе, и в простоте сердца ищите Его, ибо Он обретается не искушающими Его и является не неверующим Ему. Ибо неправые умствования отдаляют от Бога, и испытание силы Его обличит безумных. В лукавую душу не войдёт премудрость, и не будет обитать в теле, порабощённом греху, ибо Святый Дух премудрости удалится от лукавства и уклонится от неразумных умствований, и устыдится приближающейся неправды. Человеколюбивый дух – премудрость, но не оставит безнаказанным богохульствующего устами, потому что Бог есть свидетель внутренних чувств его и истинный зритель сердца его, и слышатель языка его. Дух Господа наполняет вселенную и, как всеобъемлющий, знает всякое слово. Посему никто, говорящий неправду, не утаится, и не минет его обличающий суд. Ибо, будет испытание помыслов нечестивого, и слова его взойдут к Господу в обличение беззаконий его; потому что ухо ревности слышит всё, и ропот не скроется. Итак, хранитесь от бесполезного ропота и берегитесь от злоречия языка, ибо и тайное слово не пройдёт даром, а клевещущие уста убивают душу. Не ускоряйте смерти заблуждениями вашей жизни и не привлекайте к себе погибели делами рук ваших. Бог не сотворил смерти, и не радуется погибели живущих, ибо Он создал всё для бытия, и всё в мире спасительно, и нет пагубного яда, нет и царства ада на земле. Праведность бессмертна, а неправда причиняет смерть: нечестивые привлекли её и руками и словами, сочли её другом и исчахли, и заключили союз с нею, ибо они достойны быть её жребием». (Премудрость 1:1–16).

Псалмопевец говорит: «Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем. Блаженны хранящие откровения Его, всем сердцем ищущие Его. Они не делают беззакония, ходят путями Его. Ты заповедал повеления Твои хранить твёрдо. О, если бы направлялись пути мои к соблюдению уставов Твоих! Тогда я не постыдился бы, взирая на все заповеди Твои: я славил бы Тебя в правоте сердца, поучаясь судам правды Твоей. Буду хранить уставы Твои; не оставляй меня совсем». (Пс 118:1–8).

2.2. О мышлении и рациональном познании

Отношение человека к миру бесконечно многообразно. Это и обусловливает различные аспекты осознания человеком себя в мире, и мира вокруг него. Человек обращается к устойчивым смыслам бытия природы, общества, культуры, через которые он имеет возможность найти, обрести себя. Каждый человек в своём рациональном и чувственном сознании, в уме и в душе стремится создать своё восприятие окружающей реальности, своё мировидение и миропонимание. Мировоззрение, основанное на рационализме, системности, систематичности, ставит и решает проблемы, стоящие перед человеком с опорой на разум.

«Всякое познавание есть в действительности выявление, оформливание и объектирование отдельных качеств, свойств и тональностей, потенциально заключённых в индивидуальной монаде. Орудиями познавания являются разум и чувствования, действующие силой логики и интуиции. Конечная цель всякого конкретного познавания есть объектирование некоторого комплекса представлений в виде определённого члена состава, определяющего в разуме существование соответствующего аспекта – потенции монады»35.

Возможности рационального изучения и постижения вселенской жизни весьма ограничены, рациональный метод познания не может дать исчерпывающие ответы на все: Каким образом? Почему? Зачем? Жизнь богаче, полнее многограннее любой схемы, формулы, модели, но, тем не менее, человек в своей познавательной деятельности использует некоторые абстрактно-логические построения. Их значение состоит в том, что они позволяют определить направления поиска, пути решения стоящих задач, они помогают систематизировать, упорядочить знание, выявить систему связей и отношений. Но при этом исследователь всегда должен помнить, что схема это только схема. Нельзя абсолютизировать её значение, ибо забвение об относительности, односторонности схемы ведёт в тупик, к карикатурному отображению действительности.

«Живя в мире как среде и лишь a priori памятуя о своём синтезе, человек расчленяет своё сознание на две модификации: чувствование (sensibilité) и разум: При помощи первой его активное сознание, т. е. совокупность уже утверждённых аспектов, воспринимает данные из среды и Интегрального Синтеза, а при помощи второй он квалифицирует и классифицирует их, после чего они становятся аспектами конечного доступного ему синтеза (по закону пирамиды). Назначение чувствительности – восприятие данных анализа, разума – синтез этих данностей. Когда чувствительность воспринимает из среды, она даёт ощущения, когда же черпает из Интегрального Синтеза, то даёт восприятия. Разум объективирует данные чувствительности и утверждает их; утверждённое единичное ощущение есть представление; цель представлений в закономерной последовательности есть мысль. Мысль есть внешняя форма метафизического направления сознания, т. е. совокупности некоторого количества утверждённых модусов сознания, связанных единством некоторого частного центра, через который эти аспекты проходят; этот частный центр»36.

Разум есть одна из познавательных способностей человека, могущая достигать различных степеней совершенства, и имеющая свои достоинства и недостатки. В нормальном состоянии разум и сознание неотъемлемы друг от друга; всё то, что человек объемлет своим сознанием, и что составляет относительный, ему одному присущий мир, – им познаётся в разуме, и потому этот мир носит наименование мира интеллектуального. Таким образом, разум в своей высшей форме, из орудия сознания становится самой его природой, т.е. делается категорией непосредственно присущей самому духу.

Рационалистическое мышление, рационалистический научный метод познания, представляет собой рефлексию окружающего мира на основании его расщепления в сознании человека на ограниченные, абстрактные категории и понятия, и восприятие мира через призму их дефиниций.

«Познание внешнего мира осуществляется началом разума; эволюционируя в гармонии с развитием человека, разум своей собственной силой управляет ходом своего совершенствования и утверждает отдельные его этапы. Сначала на основании простейших наблюдений мы создаем или заимствуем от других людей формы мышления, т. е. мы вырабатываем самую технику мышления. Затем мы устанавливаем ряд условных, относительных вообще, но абсолютных для данной степени развития тезисов и принципов, составляющих, как начала нашей логики, так и вообще, – мерила, шаблоны. Потом мы начинаем переоценивать все явления и феномены воспринимаемого нами мира, сравнивая их с шаблонами, определяя их разнствование, и одновременно с тем мы устанавливаем их причинную зависимость. Но вот наступает момент, когда вновь воспринятый нами феномен оказывается несоизмеримым с установленными нами шаблонами. Первое время, человек в силу свойственной ему консервативности, не решаясь приступить к переоценке самих шаблонов, попросту откидывает несоизмеримые с ними явления, как nul et non avenus. Но вот, наконец, приходит пора, когда масса накопившихся несоизмеримых с шаблонами феноменов начинает назойливо тяготить человека. Эволюционируя, он все чаще и чаще на них наталкивается; сомнения в абсолютности шаблонов всё более и более усиливаются и рано или поздно приводят человека к сознанию неотложной необходимости пересоздать шаблоны заново. Наступает новый период эволюции, где происходит то же и вновь приводит к новому пересозданию шаблонов. Отсюда явствует, что, изучая ноуменальный мир, человек должен обладать весьма эластичным сознанием. Он должен все время твердо памятовать, что образы и формы его восприятий суть не более, как совершенно условные этапы его мышления, что все эти формы потребны лишь для него самого, только в нём существуют в действительности, и то лишь в данный момент и при данных обстоятельствах»37.

Рациональное познание реальности и действительности всё же возможно и обнаруживает известные успехи, лишь потому, что рациональная наука, в процессе анализа, расщепляет действительность на единичные более простые и однородные элементы и состояния, а затем в процессе синтеза превращает эту множественность в упорядоченное синтетическое единство взаимосвязанных элементов. Именно с помощью и посредством логических операций анализа и синтеза, индукции и дедукции удаётся увидеть, вычленить и описать некие общие аспекты, свойства, закономерности, которые дают, в какой-то мере, достоверное представление о процессах, алгоритмах и механизмах жизнедеятельности человека.

Мышление есть последовательное чередование дифференциации и синтеза, и лишь при помощи круга таких действий сознание человека движется и достигает своих целей. Всякое мышление проходит ряд последовательных этапов, и в каждом из них ещё до начала точных умозаключительных построений человек должен ощутить связь элементов, уже объемлемых сознанием, с теми, что подлежат познанию в будущем. Мышление есть динамический процесс движения ума и сознания, охватывающий его элементы и синтезирующий их в частные множества и единства. Человеческое мышление есть последовательное чередование одних умозаключений и представлений за другими. Мышление выявляет элементы сознания и синтезирует их, проецируя на определённую плоскость сознания, некий аспект восприятия реальности. Мышление есть движение сознания; движение сознания есть вечное видоизменение той плоскости, на которую состав проектируется и, в которой человек его ощущает.

Каждая вещь в природе может быть познана нами не иначе, как через последовательное изучение её связей с другими, вне её лежащими и к ней тяготеющими вещами, через актуализацию, внешних проявлений свойств вещи. Мышление выявляет связи и отношения данной вещи с другими вещами и устанавливает её свойства. Постигаемые свойства вещей не порождены человеком, но их выявление возможно лишь в контексте конкретной деятельности, преследующей определённые цели и располагающей конкретными возможностями их реализации. Познание предмета связано с раскрытием его объективных свойств, что определяет характер и содержание полученного знания, осознание «скрытого схематизма», «сделанности» предмета.

Конечный этап мышления – это выявление идеи в определённом оформленном и вполне законченном виде. Идея есть нечто живое, вечно развивающееся в сознании, стремящееся целиком воплотиться в него, выяснить истинное место в нём, ориентироваться в нём по отношению к другим подобным, т.е. стать относительно бесконечным модусом целостного органического миросозерцания38.

Идея – основная, главная мысль, намеренье, замысел первообраз, прообраз. Идея сложное понятие, представление, отражающее обобщение в опыте и выражающее отношение к действительности (эволютивное определение). Идея – замысел, определяющий содержание чего-нибудь (иволютивное определение).

«Разум не есть конечная цель и первичный источник, коему дан великий дар быть зерцалом Бытия Абсолютного и Его Безначальной Истины. Разум, не может проникнуть в сокровеннейшие недра Духа, но он может проникнуться Им, насытиться Его Светозарной Природой и потому может сам стать светоносцем. Такова верховная цель разума; он не может изъяснить Дух, но с совершенством великолепия Его отблеска, разум превращается в скрижаль Верховного Завета, и вещие словеса на ней начертанного Глагола жгут сердца людей и вызывают в них ответное пламя»39.

2.3. Об интуиции, интуитивном познании

Интуиция нашей собственной душевной жизни никогда и никем не отрицалась. Интуиция часто понимается как сверхсознательное: сверхчувственное и сверхрациональное решение какой-либо проблемы, которое не является результатом последовательного логического вывода из имеющихся данных. При этом есть чувство непосредственной очевидности и достоверности интуитивно найденного результата и уверенности в его истинности. Но при этом нужно подчеркнуть, что интуиция всегда основана на некотором накопленном опыте, и предполагает в последующем необходимость обоснования и проверки.

Интуиция есть свойство, присущее всем людям, она стоит в ряду других средств восприятия и познавании, но по природе своей имеет первенствующее значение, является среди них prima inter pares (первая среди равных). Интуиция всегда субъективна; более того, это есть самая субъективная из всех воспринимающих способностей человека. Субъективизм интуиции сводится целиком к расцвечиванию, окрашиванию получаемых ею данных, но эти данные, как непосредственные эманации Синтеза, по своей собственной природе вполне абсолютны. По мере совершенствования человека идёт развитие чувства синтеза, и с помощью его человек начинает корректировать данные интуиции, делая их всё более и более независимыми от собственной личности.

Есть много свидетельств того, что нередко интуиция оказывается ошибочной. Получаемое с помощью интуиции знание носит не достоверный, а вероятностный характер. Интуитивная догадка – лишь шаг к последующему теоретическому исследованию.

Кроме познания через разум, человек обладает способностью восприятия путём интуиции. Эти два вида познания являются бинерными аналогами. В то время как рассудочное познание идёт от дифференцированных феноменов, интуиция исходит из синтеза, и притом высшего, чем те синтезы, которые могут быть вмещены человеком в зависимости от его состава, следуя закону пирамиды.

Французский философ, физик и математик Рене Декарт основным методом получения идей считал интуицию. В работе «Рассуждение о методе» (1637), он отмечал: «Под интуицией я разумею не веру в шаткое свидетельство чувств, и не обманчивое суждение беспорядочного воображения, но понятие ясного и внимательного ума, настолько простое и отчётливое, что оно не оставляет никакого сомнения в том, что мы мыслим, или – что одно и то же – прочное понятие ясного и внимательного ума, порождаемое лишь естественным светом разума и благодаря своей простоте более достоверное, чем сама дедукция…».

Таким образом, Декарт говорит об ограниченности логических операций ума, предполагая, что истинные суждения могут быть получены интуитивно, «в готовом виде». Предложенные Декартом критерии истинного суждения – «ясность, отчётливость и очевидность» – относятся к субъективной форме высказывания, в то время как истина ещё древнегреческим философом Платоном связывалась с объективным содержанием высказывания, т.е. с соответствием высказывания в объективной реальности тому, о чём оно повествует.

Субъективистской трактовке истины вполне соответствует предлагаемый Декартом критерий истинности мышления: «Кто ясно мыслит, тот ясно излагает». Однако ясность мышления (владение истиной) далеко не всегда подкрепляется ясностью изложения, даже у гениальных авторов научных работ. Кроме того, одному читателю (или слушателю) изложение может представиться ясным, а другому – туманным, запутанным, непонятным. Получается, что с позиций одного – автор владеет истиной, а, по мнению другого, тот же автор заблуждается и вводит в заблуждение других.

Интуитивизм Лосского не создаёт столь глубокой пропасти между рассудком и (иррационально понятой) интуицией, как это имеет место в интуитивной философии Бергсона. С точки зрения Лосского, сама чувственная интуиция пронизана рациональными связями и сам рассудок – интуитивен. Между чувственной и интеллектуальной интуицией существует различие, но не дуализм.

«На пути всей истории человек всегда стремится к Вечному и Абсолютному, и чем сильнее он чувствовал относительность всего, тем более интенсивно он начинал жаждать Абсолютного. Все философские и религиозные системы представляют собой попытки достижения конечного идеала – анализа Первопричины; учение о Трансцендентальном, само по себе, есть признание ограниченности познавательных способностей человека и ясное сознание того, что Причинная Природа лежит по ту сторону объективного разума. Стремясь к познанию Первопричины, человек стал пользоваться двумя методами: дедуктивным и индуктивным. Основываясь исключительно на эмпирическом опыте и с помощью логики обобщая данные в единичные частные относительные синтезы, человек силой вещей не мог выйти за пределы относительного, ибо все его построения оставались замкнутыми в сфере его субъективного существа и мировоззрения. Основываясь исключительно на интуитивном опыте, человек воспринимает данные в столь сильно индивидуальном освещении, что они остаются совершенно непонятными для других людей, да, кроме того, и сам человек, в огромном большинстве случаев, оказывается не в силах претворить данные интуиции в разум. В первом случае, при восприятии снизу, из среды, человеческие обобщения всегда конечны по принципу; они никогда de jure не могут подняться выше присущего ему сознания и являются, в сущности, опорами его сознания по отношению к среде. Во втором случае, при восприятии сверху, из Интегрального Синтеза, человеческие выводы могут быть абсолютны, ибо таковыми – они de jure являются в своей истиной природе, но, окрашиваясь субъективными тональностями, они de facto становятся относительными. Таким образом, к Абсолютному a priori ведёт только один путь, и этот путь есть интуиция»40.

«Интуиция – это то русло, по которому веяние Высшей Недосягаемой Силы доходит до человека. Интуиция не есть исключение, не есть особый случай действия или тем паче нарушение или обход общих законов, наоборот, это есть основная сущность их всех, их основание и утверждение. Если бы человек познавал исключительно мощью своего разума, то это имело бы своим прямым последствием то, что вся эволюция человеческого существа шла бы механическим путём, человек не имел бы вовсе свободы и вся его жизнь заключалась бы в машинальных действиях по мёртвым недвижным законам»41.

С точки зрения интуитивизма, категории, как и идеальное бытие вообще, не суть лишь «формы рассудка», идеальное бытие есть реальное бытие. Категории идеального бытия не менее реальны, чем внешний предметный мир. Они пронизывают собой как субъективный, так и объективный полюсы знания. Они универсальны. К составу идеального бытия принадлежат также пространство и время. Так, все материальные вещи находятся в пространстве и во времени, но сами пространство и время нигде не «находятся». Они суть первоформы идеального бытия, условие возможности бытия реального.

«В состоянии духовной интуиции разум видит непознаваемые предметы при посредстве света, который на них проливает Первоединый, и, видя эти предметы, он реально видит Непознаваемый Свет. Но так как разум сосредоточивает всё своё внимание на освещённых предметах, он неясно видит Начало, их озаряющее; если же, наоборот, он забывает видимые предметы, чтобы созерцать лучи, делающие их видимыми, он прозревает самый свет и Начало света. Но разум созерцает Непознаваемый Свет не во вне себя, он уподобляется глазу, который, не восприняв никакого внешнего и чуждого света, даже не заметив его, внезапно поражается ему одному свойственным лучом, который исходит из него и является ему среди мрака»42.

Вся трудность развития и заключается именно в том, что во всяком постижении человек должен уметь соединять данные интуиции с данными опыта низших сторон согласно общим законам разума. Это показывает, что всякий познающий должен иметь развитыми не только самые разнообразные, но даже с первого взгляда исключающие друг друга стороны своего сознания. Действительно, ограничиваясь интуицией, человек становится беспочвенным идеалистом, рано или поздно осуждённым на крах, когда настанет неотвратимая необходимость согласовать интуитивные выводы с непреложными объективными фактами. Наоборот, считая интуицию простым беспочвенным мечтанием и отдавшись всецело области объективного мышления, человек тем самым осуждает себя на невозможность увидеть и создать что-либо, кроме объектов и форм собственного мышления43.

«При помощи интуиции человек предвосхищает принципы, до которых он никогда бы не дошел мешкотным кропотливым трудом своей низшей стороны; эти-то принципы и раскрывают человеку новый мир, и его задача связать высшее с низшим тем безмерно облегчается. …

Итак, к системе сверхиндивидуальных (всеобщих) законов мы можем подходить действительно как снизу, так и сверху: в первом случае через синтезирование познаваемого a posteriori; во втором, чрез построение аналогов принципам Горнего Мира. Эти два метода не являются вполне полноправными и эквивалентными. Действительно, при всяком синтезировании мы всегда влагаем в нашу работу нашу силу, энергию нашего мышления. Можно сказать, что всякая работа от частного к общему по существу своему вампирична, ибо мы только затрачиваем на неё силу и имеем возможность выявить принцип осязаемым образом только тогда, когда, в сущности, нашей предыдущей работой он уже предварительно полубессознательно выявлен. Наоборот, всякая работа при помощи интуиции сама по себе облегчает наш труд. Каждый общий интуитивно воспринятый принцип, как истинный пентаклъ, является сам по себе неистощимым источником силы мышления, оформления, ассоциации, проектирования и запечатления. Чем больше человек работает при помощи интуиции, тем сильнее он становится в интеллектуальном отношении. Такая работа совершенно не утомляет его, ибо она не только не требует от него ментальных флюидов, но сама порождает могущественнейшие вибрации, в силу своей собственной мощи наполняющие энергией мозг исследователя и помогающие ему увеличивать количество потенциально содержимой им умственной энергии. Вот почему всякая позитивная работа по самому существу своему имеет свой предел, когда она исчерпает силы её автора. Наоборот, работа интуитивная предела в этом отношении иметь не может, но зато ставит его в другом. Когда человек слишком усилится, его вибрация слишком утончается, его материальное тело оказывается лишённым возможности дальше удерживать эти вибрации, – наступает смерть, но не от недостатка силы, а от её избытка44.

«Возвышаясь над относительным, интуитивное знание тем самым возвышается над временем. Вневременность и внеусловность – суть равно отличительные признаки интуитивного знания. К какому бы веку человек ни принадлежал, в каком бы периоде истории он ни жил, среди каких бы условий он ни находился, всё равно единство познания тотчас же сказывается и притом самым поразительным образом. Стремясь к одной и той же цели, люди не только постигали те же самые идеи, законы и принципы, но и выражали их в тех же самых мыслях, а сплошь и рядом даже в тех же самых словах»45.

«Интуиция – этот высший дар делается воистину путеводной звездой человека, он начинает видеть всё через её свет; вот почему в традиции оккультизма интуиции приписывается эпитет «Stella Magorum» – «Звезды Магов». Интуиция есть та именно сторона существа человека, которая делает его божественным; она приобщает его Горнему Миру и связывает со всем неразрывными узами»46.

2.4. Об умозрительном познании

Умозрение – способ постижения истины, основанный на её непосредственном усмотрении «очами разума» или же на отвлечённых (спекулятивных) логических построениях, не связанных с эмпирически установленными фактами. Высшие интуитивные озарения ноуменального получают феноменальное приложение и конкретный смысл в дифференциации, квалификации и организации эмпирических элементов сознания. Главным источником умозрительного познания является интуиция, эмпирические факты служат для подтверждения умозрительных построений.

Умозрение есть восприятие и перевод данных интуиции в категории разума. Это способ восприятия и объяснения данных интуиции с помощью теоретических понятий, терминов и категорий. Главная задача умозрительного постижения – это переведение откровений духа, интуитивных прозрений и интуитивно воспринимаемых образов, в понятия и категории разума.

«По мере развития человек все больше и больше направляет свою энергию на изучение окружающего мира, а потому невольно начинает руководствоваться преимущественно разумом. Переходя от изучения единичных факторов к синтезу, он сразу убеждается, что один разум не может утолить целиком жажду его духа. Разум и интуиция – одинаково должны служить человеку; мышление и логическое познавание не должны ни нарушать, ни нарушаться интуитивным познанием; более того, всякое познание должно быть осуществляемо мощью обоих начал. Все воспринятое интуицией должно быть переведено в разум, освещено им и выявлено в деталях. Всякое рассудочное познание должно привлечь на себя свет интуиции и мощью ее быть проанализировано»47.

Рассудочное познание идет от дифференцированных феноменов, интуиция исходит из синтеза, и притом высшего, чем те синтезы, которые могут быть вмещены сознанием человека, в зависимости от его состава и иерархического достоинства, следуя закону пирамиды.

«Путем интуиции человек проникает вглубь своего существа, черпает силу и использует возможности, в него вложенные с самого начала его бытия, но имевшие до сих пор лишь абстрактное существование. Путём активного мышления человек как бы вызывает из небытия одни формы и представления за другими, которые все, однако, связаны единством происхождения первоначального, как и единством перманентного синтеза»48.

«Поле интуитивных восприятий и впечатлений через чувствительность (impressions sensibles), о котором мы не можем иметь сознания, есть поле, лишённое пределов: ясные представления занимают лишь точки в бесконечно малом количестве, которые сознание освещает. Отсюда выходит, что на бесконечной карте мира мысли лишь только некоторые редкие места освещены, и мы по ним только должны созерцать и сознавать нашу собственную природу». (Кант)49.

В ходе умозрительной деятельности могут возникать как осмысленные, так и «бессмысленные» высказывания. Уже на умозрительном уровне необходимо из множества возможных умозрительных представлений выделить подмножество осмысленных. Нетрудно усмотреть, что умозрительное представление окажется бессмысленным, если в его конструкцию включается такой признак, который несовместим с содержанием данной конструкции.

В умозрительном исследовании применяются разнообразные приёмы творческого воображения. Среди них указывают на аналогию, агглютинацию (греч. склеивание), когда в образе сочетаются части различных предметов; идеализацию, типизацию. Творческое воображение существует и на уровне подсознания, и на уровне самосознания, когда прилагаются волевые усилия для создания образа.

«То, что принималось за объективную реальность как нечто извне данное – мир нашего опыта, – оказывается лишь субъективным явлением, или видимостью, то же, что отвергалось как субъективный вымысел – результаты нашего умозрения, – оказалось выражением истинно сущего; внешний объективный опыт, в котором мы думали находить подлинное бытие внешних вещей самих по себе, является теперь лишь выражением их относительного, феноменального бытия, – их бытия для нас, а наше субъективное умозрение, которое считалось лишь источником пустых фантазий, оказалось откровением истинно сущего, показателем собственной, безусловной сущности вещей; короче сказать, то, что было объективным, стало теперь субъективным, и наоборот; реальность стала видимостью, и вымысел стал сущею истиной»50.

«Но, полагая умственное созерцание как основную форму истинного познания, мы возбуждаем новый вопрос. Так как умственное созерцание, или непосредственное познание идей, не есть для человека состояние обычное и вместе с тем нисколько не зависит от его воли, ибо не всякому и не всегда даётся пища богов, то спрашивается: какая деятельная причина приводит человека в возможность созерцать сущие идеи? Сами из себя а ргiогi мы, очевидно, не можем получить никакого действительного познания о чем-нибудь другом. Если действительное наше познание о внешних явлениях зависит от действия на нас внешних существ или вещей, то также и действительное познание, или умственное созерцание, трансцендентных идей должно зависеть от внутреннего действия на нас существ идеальных, или трансцендентных. Дело в том, что ни явления, ни идеи не могут существовать сами по себе, а также не могут и быть чисто субъективными определениями нашего существа (ибо тогда не будет определяющего): и те и другие, следовательно, имеют своих собственных субъектов, и действие этих субъектов производит в нас как чувственное познание явлений, так и умственное познание идей»51.

«Действие на нас идеальных существ, производящее в нас умосозерцательное познание (и творчество) их идеальных форм, или идей, называется вдохновением. Это действие выводит нас из обыкновенного нашего натурального центра, поднимает нас в высшую сферу, производя, таким образом, экстаз. Итак, вообще говоря, действующее или непосредственно определяющее начало истинно философского познания есть вдохновение»52.

Внутреннее сверхсознательное, но ясно чувствуемое ощущение абсолютности своей внутренней первоосновы выливается вполне осязаемым образом в присущее каждому человеку сознание направления движения к Вечному и Абсолютному. Тот, кто много мыслил, кто устремлял взор свой вглубь вещей, всегда вырабатывает, вернее, реализует это шестое чувство, которое Владимир Шмаков называет чувством синтеза. Полярной противоположностью ему является чувство сектантства, которое само по себе нереально и есть лишь дальтонизм сознания, неумение, неразвитость. Чувство синтеза, или чувство реальности, есть воистину венец всех других форм восприятий, ибо оно есть чувство сущности, а не формальной стороны явлений. Каждое восприятие, получаемое человеческим сознанием извне, имеет два элемента: абсолютный и относительный. Поднимая порядок сознания, человек последовательно отбрасывает одни относительные элементы за другими до некоторого свойственного данному индивидууму предела53.

2.5. Об откровении

Религиозный тип познания, также как и философия, направлен на постижение единства мира, но в его непосредственной, живой связи с трансцендентным. Универсалии в религии подобны универсалиям в науке и философии, но основаны на иррациональном опыте. Каждая из известных мировых религий: христианство – восточное и западное, ислам, буддизм, иудаизм – имеет свои «духовные практики», которые разделяются на «вербальные» и «невербальные» (иконические).

В религиозной вере есть своя гносеология, которая основана на понятии «Откровение», т. е. «принятие на веру» без предварительных рациональных рефлексий и размышлений, догматических основ вероучения.

Откровение происходит не от человеческих рассуждений, а от Бога. Оно являются даром Божиим, который надо принять для того, чтобы в соответствии с ним вести христианскую жизнь. «Божественное Откровение – это то, что Сам Бог пожелал открыть людям, чтобы они могли правильно и спасительно в Него веровать и достойно Его чтить»54

Основу религиозного сознания, мышления и познания составляет идея о том, что Бог открывает нам Себя Сам, тем или иным способом сообщает нам какую-то информацию о Себе, хотя бы самим фактом тварного бытия и тем, что воздействует, тем или иным образом, на нас. В Откровении как бы открываются сверхчувственные связи с трансцендентным, постигая которые человек придаёт универсальный смысл своим частным переживаниям. Форма Откровения в значительной степени определяется собирательными свойствами человеческой личности, коей оно адресовано.

Под Откровением мы понимаем всё, в чём проявляется бытие и действие Бога. Мы понимаем формы и способы мистического, сверхчувственного воздействия Сознания Божьего на сознание человека в пределах человеческого восприятия.

«Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав оное через Ангела Своего рабу Своему Иоанну, который свидетельствовал слово Божие и свидетельство Иисуса Христа и что он видел». (Откр. 1:1–2).

Апостол Иоанн свидетельствует: «Я был в духе в день воскресный, и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний; то, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии: в Ефес, и в Смирну, и в Пергам, и в Фиатиру, и в Сардис, и в Филадельфию, и в Лаодикию. Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною; и обратившись, увидел семь золотых светильников и, посреди семи светильников, подобного Сыну Человеческому, облечённого в подир и по персям опоясанного золотым поясом: глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Его, как пламень огненный; и ноги Его подобны халколивану, как раскаленные в печи, и голос Его, как шум вод многих. Он держал в деснице Своей семь звезд, и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч; и лице Его, как солнце, сияющее в силе своей. И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый. И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся; Я есмь Первый и Последний, и живой; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти. Итак, напиши, что ты видел, и что есть, и что будет после сего». (Откр. 1:10–19).

Соединённые вместе интуиция и чувство синтеза выливается в Откровение – высшую познавательную способность, в своём целом присущую только самому чистому духу. Данные Откровения всегда сверхличны, т. е. одинаково гармонируют со всякой индивидуальностью; познаваемые в своей чистой природе лишь сознанием духа, они облекаются в форму высшей земной индивидуальности, они соответствуют целой эре всемирной истории и целому семейству народов; последнее резюмируется формулой: «Откровение есть интуиция расы». Каждое Откровение раскрывает целостный аспект Абсолютной Истины, свойственный данной расе, данному циклу истории.

Обладание чувство-знанием, или способностью прозрения, в настоящее время доступно лишь весьма ограниченному числу людей. Но всё, что человечество имеет самого возвышенного, самого благородного и прекрасного, все высшие ценности культуры – всё исходит из этой области человеческого ума. Эта область есть тот источник, из которого во все времена исходило вдохновение на поэтов, писателей, художников, ораторов, проповедников и вообще на людей, воодушевлённых высшими стремлениями и идеями.

Всё, что приобретается человеком по пути его высшего развития, всё, что ведёт к истинному познанию сути бытия и мироздания, всё, что ведёт к состраданию, любви и справедливости, к самопожертвованию и благородству, к единству и красоте – всё имеет своим источником это высшее начало человеческой сущности.

Это высшее начало человеческой сущности имеет своё пребывание в сердце человека, и потому от всего, исходящего из этой области, веет задушевностью, сердечностью, теплотой и искренностью. Подобно инстинктивному уму это высшее начало человека тоже не нуждается в отдыхе и часто обнаруживает своё существование и проявляет свою деятельность во время сна, предупреждая человека о грозящих опасностях или рисуя картины будущего. Таким образом, когда «бодрствующее» сознание человека спит, подсознание рисует нам картины прошлого, сверхсознание – возможности будущего55.

По своему первичному, основоположному существу откровение есть непосредственное явление Божией правды, реальности Бога нашему духу. В этом смысле откровение просто совпадает с религиозным опытом; этот опыт носит характер некой «встречи» с Богом. Истина, обретаемая в религиозном опыте, испытывается нами так, что при этом нашей души касается, в неё проникает некая высшая, объективная реальность, с которой мы вступаем в общение в глубинах нашего духа. Ещё, иначе говоря, то, что мы при этом переживаем, мы можем на нашем человеческом языке выразить так, что нашего внутреннего слуха достигает при этом голос Божий. Словом, подлинное существо откровения есть всегда теофания – богоявление.

«Путём откровения человек способен ещё дальше проникать вглубь вещей, ещё больше приближаться к Божественной Сущности. Великие Посвящённые своим духом воспаряли в такую высь, что они могли постигать Основные Принципы созидания миров, Неисповедимые Пути Божества, по Которым шло Его Проявление в космосе. Эти Первоверховные Истины и были переданы человечеству в виде Божественных Мистерий. Мистерии ещё выше, чем таинства возносят дух человека; тут он не только уходит от обыденной жизни, не только воспаряет ввысь, но и теряет свою обособленность, сливается с космосом, чувствует себя частью Единого Целого. Мистерия есть тоже таинство, тоже символ, но уже отнесённый не к скорбному пути человека, а уже изображающий основы жизни всего мироздания во всём его великом целом»56.

Целью Откровения является спасение людей, которым Откровение преподаётся. Именно потому, что Бог «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1Тим.2:4), для этой цели явилась благодать Божия, спасительная всем человекам, а Откровение во всех его видах есть несомненно благодать, т.е. благой дар Божий.

Истина, данная в Откровении, представляет собой часть абсолютной истины, относится к абсолютной истине, как часть к целому. Достоинство и объём этой части определяется целями Откровения, т.е. нашим спасением. В Откровении Бог раскрывает Себя – Источник абсолютной истины – в той мере, в какой это является необходимым для приближения к Нему человека. По отношению к Богу – своему Источнику – Откровение является относительной истиной.

На высотах Божественных Откровений человек желает лишь одного: безмолвно пребывать в созерцании открывшейся ему Божественной Реальности. Тогда не время для суждения о духовных предметах. Поэтому блаженный Диадох фотикийский пишет, что богословствовать можно лишь тогда, когда наблюдается некая средняя мера «в возбуждении духовном», когда разум человека ещё способен находить соответствующие слова, в то время как «во-жделенное осияние духовное питает веру говорящего». Очевидно, что если человек вовсе не имеет "осияния духовного", но порабощён плоти и страстям, то богословствовать ему запрещается. Святой Григорий Богослов пишет: «Любомудрствовать о Боге можно не всем, потому что способны к сему люди испытавшие себя, которые провели жизнь в созерцании, а прежде всего, очистили, по крайней мере, очищают и душу, и тело. Для нечистого, может быть, небезопасно и прикоснуться к чистому, как для слабого зрения к солнечному лучу».

2.6. О Богословии

Богословие занимает некое срединное место между созерцанием Божественного и рациональным рассуждением о Нём. Богословие причастно созерцанию, достигаемому на вершинах молитвенного подвига, и умозрительному постижению. Поэтому монах Евагрий говорит: «Богослов – тот, кто имеет чистую молитву», и в то же время богословие прибегает к рассуждению о вещах духовных. Богословие не может быть сведено к одной теории. Оно использует теоретическое рассуждение, но не ограничивается им, ибо истинная цель богословия состоит не в приобретении суммы знаний о Боге, а в том, чтобы привести нас к живому с Ним общению, привести нас к той полноте ведения, где всякая мысль и слово становятся излишни. Об этом состоянии Христос говорил ученикам в прощальной беседе с ними: «Я снова увижу вас, и возрадуется ваше сердце, и радости вашей никто не отнимет у вас. И в тот день вы Меня не спросите ни о чём». (Ин.16:22–23).

Поскольку богословие есть дар Божий, оно требует от человека, прежде всего, доверия Богу и веры в Него. Хотя разум в деле Богопознания и имеет существенное значение, правильно развиваться он может только в пределах веры. Поэтому для каждого человека, приступающего к изучению богословия, необходимо всегда держать в уме формулу Ансельма Кентерберийского «credo ut intelligam» («верю, чтобы понимать»), а не наоборот. Об этом же говорит и святой апостол Павел: «Верою познаём, что веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое». (Евр.11:3) Вера, доверие Богу, является необходимым «инструментом» Богопознания.

В отличие от других областей знания, богословие всегда требует личностного отношения к Богу. Оно охватывает человека во всей его полноте, и не просто охватывает и увлекает, но ещё и требует от человека внутреннего преображения. Каждый богослов призван вступить на этот путь самоочищения, путь катарсиса. Что включает в себя этот путь? Во-первых, конечно, покаяние, что означает не только изменение ума, но и кризис, суд человека над собой, приводящий к полной переориентации личности, её радикальному обновлению.

«Бог – не предмет науки, и богословие радикальным образом отличается от философского мышления: богослов не ищет Бога, как ищут какой-либо предмет, но Бог Сам овладевает богословом, как может овладевать нами чья-то личность. И именно потому, что Бог первый нашёл его, именно потому, что Бог, так сказать, вышел ему навстречу в Своём откровении, для богослова оказывается возможным искать Бога, как ищем мы всем своим существом, следовательно, и своим умом, чьего-либо присутствия. Бог богословия – это «Ты», это живой Бог Библии. Конечно это Абсолют, но Абсолют личностный, которому мы говорим «Ты» в молитве». (Лосский В.Н. Догматическое богословие).

Откровение, которое Бог сообщил о Себе ветхозаветным пророкам, и которое в полноте было явлено миру через воплотившегося Сына Божия, Господа Иисуса Христа, именуется сверхъестественным. Естественное откровение, сообщается Богом через тварный мир или через историю человечества.

Роль богословия и богословов определяется тем, что познание одного из основных видов Откровения, Священного Писания, в его качественной полноте недоступно для отдельного человека. Раскрытие содержательного наполнения и смыслов Священного Писания происходит постепенно в опыте познания многих поколений людей на протяжении нескольких тысячелетий. Роль богословия и богословов в обеспечении исторической преемственности Богопознания. Даже один и тот же человек при различных обстоятельствах воспринимает один и тот же текст совершенно по-разному, открывая в нём все большую глубину содержания. Разные люди различно воспринимают одни и те же тексты, что объясняется наличием в них множества взаимодополняющих смыслов, что проявляется в наличии множества толкований одних и тех же текстов, которые могут, как дополнять друг друга, так и противоречить одно другому.

2.7. О философии и философском синтезе

Философия – «особая форма познания мира, вырабатывающая систему знаний о фундаментальных принципах, основах человеческого бытия, о наиболее общих сущностных характеристиках человеческого отношения к природе, обществу и духовной жизни во всех её основных проявлениях». (Новейший философский словарь).

Философия – особая форма общественного сознания, которая является теоретико-методологической основой различных форм познания и освоения человеком действительности и реальности.

Философское знание о мире, человеке и обществе отличается от знаний, которые дают конкретные науки, хотя, безусловно, опирается на данные всех наук. Философия рассматривает мир, во-первых, в его целостности и единстве, и, во-вторых, в его связи с человеком, с его познающей и преобразующей деятельностью.

Философия – это система познания, видения и ведения процессов и явлений мироздания, система наиболее общих понятий о мире и о месте в нём человека.

Философия – это мировоззренческая дисциплина, проясняющая отношения человека и мира. Понятие философии близко, но не синонимично понятию мировоззрение. Философия является концептуальной и методологической и концептуальной основой мировоззрения. Философия призвана вырабатывать синтетическое мировоззрение, основанное на единстве и взаимосвязи религиозного и научного мировоззрения, на основе синтеза научного и религиозного постижения. На этой основе формируется философское мировоззрение – системное мировосприятие, целостное видение и ведение мироздания в конкретных исторических условиях.

Мировоззрение – это видение и ведение мира, видение и ведение человека в этом мире. Видение того каким человек должен быть, к чему он должен стремиться, как работать над собой. Мировоззрение существует в виде системы ценностных ориентиров и приоритетов, принципов познания и практической деятельности, взглядов, концепций, идеалов, верований и убеждений, на основе которых формируется образа жизни человека и общества.

Мировоззрение выступает системообразующим началом, индивидуального и общественного сознания. Оно служит фактором, осуществляющим структурирование индивидуального и общественного сознания. Выступает ядром, вокруг которого осуществляется системообразование накопленной информации – сведений, данных, фактов. Мировоззрение играет ключевую роль в преобразовании накопленной информации в знание, т.е. работающую информацию, имеющую ценность для обеспечения жизнедеятельности человека и общества.

Ключевым звеном мировоззрения выступает картина мира. Картина мира – образ мира, система ведение и видение мира. Картина мира – сложно структурированная целостность, включающая концептуальную основу, и совокупность наглядных образов и образцов культуры. Картина мира – это определённая сумма теоретических знаний и практического опыта, накопленных в ходе исторического развития человека и общества. Картина мира – это способ восприятия окружающего мира, объяснения и понимания устройства мира, структуры мироздания, процессов становления, функционирования и развития мира, мироздания. Картина мира основывается на некой системе принципов, законов и ценностей, определяющих место и роль человека в этом мире.

Один из ключевых вопросов, на который призвана ответить Картина мира – это вопрос о месте и роли человека в мире, об отношении человека к миру и к Богу.

В теории и на практике существуют различные картины мира, и множество критериев их классификации. По мнению исследователей, существует столько картин мира, сколько имеется наблюдателей, контактирующих с миром; существует столько картин мира, сколько имеется точек зрения и мировоззренческих позиций. Существует столько картин мира, сколько имеется миров, на которые смотрит наблюдатель.

Различают религиозную, научную и философскую картины мира. Основная проблема религиозной картины мира: соотношение Бога и человека, формы и способы их взаимодействия, богообщения. Основные идеи Божественное творение мира и человека.

Основная проблема научной картины мира: синтез и обобщение разнородных, порой противоречивых, частей позитивного знания в единое, логически непротиворечивое целое. Основные идеи: мир, как совокупность естественных процессов, который развивается по своим, объективным и специфическим для каждого из этих процессов законам.

Философия призвана объяснять мироустройство, и формировать соответствующее целостное понимание в сознании человека. Философия выполняет миссию познания и формирования обобщённой, целостной картины мира на основе синтеза научного и религиозного, позитивного и метафизического познания.

Философия занимается построением целостной картины мира, Этим определяется её особое место в системе научного знания. Все иные науки пишут отдельные фрагменты этой картины. Философия стремится свести эти фрагменты в единое полотно. Если философ стремится охватить, очертить мир в целом, он неизбежно должен выйти за пределы социальной реальности, обрисовать контуры мира, включив в его описание не только социум, но и иные миры, космический разум, Божественную волю, и многое другое.

В области чистого синтеза человек подходит к Области Абсолютного. Наука о всемирном синтезе – философия, бросает взор свой во все перипетии мышления человеческого, во все уголки его сознания, и даёт критерий реальности каждого вывода, каждого положения, каждой из наук; вот почему воистину: «философия есть наука наук». Всякая философия, как наука о вселенском синтезе, всегда и неизменно сводится к изучению следующих основных проблем. Существование и атрибуты Бога. Начало и цель мира. Сущность человеческой души. Возможность критерия Истины.

Двойственная природа философского познания и знания, заключается в том, что оно стремится быть доказательным, основанным на фактах, построенным по типу естественнонаучного знания, и в то же время, не может полностью быть таковым в силу бесконечности мира, неисчерпаемости бытия и сознания. С одной стороны, необходимо строить систему философского познания и знания на основе тех реальных фактов, которые даны нам опытом, и которыми мы практически владеем. С другой стороны, знание о всеобщем и бесконечном нельзя построить на основе познания ограниченных областей реальности. Обладая лишь опытным относительным знанием, нельзя быть уверенным в истинности выводов, касающихся всеобщего и бесконечного. Знание о всеобщем и бесконечном нельзя получить из конкретного знания, к нему можно приобщиться посредством интуиции, откровения, мистики.

Позитивизм есть стремление человеческого духа сознать себя в синтезе дифференциальной природы, созданном путём внешнего опыта в мире явлений. Позитивное познавание всегда объективно – получаемые им данные, критерий истины и устанавливаемые закономерности всегда основываются и проистекают из истины внешней – мира явлений.

В полную противоположность этому, мистицизм есть стремление человеческого духа сознать себя в синтезе дифференциальной природы, путём внутреннего опыта, т. е. последовательным отождествлением отдельных аспектов своего Я с явлениями внешнего мира и утверждением последних как феноменов, проистекающих из ноуменального духа и посему имеющих лишь иллюзорное бытие по закону среды. В силу этого, внешняя форма мистического познавания всегда адекватна, т.е., иначе говоря, данные, критерий и сама закономерность заключений в нем всегда непосредственно основывается и проистекает из истины внутренней – из непосредственного самосознания духа.

Человек, познающий мир, должен одинаково следовать по обоим путям, совмещая их в полной гармонии. Философ стремится к тому, чтобы быть всеведущим как в области мистики, так и в области позитивных знаний, и именно совмещение этих двух течений человеческой мысли есть признак, определяющий самое понятие о философском синтезе.

Оба эти вида самосознания взаимно дополняют и утверждают друг друга; в отдельности каждый из них имеет лишь относительную свободу, ибо развитие сознания духа в двух соответствующих аспектах стремится быть параллельным и допускает лишь дифференциально малые колебания57.

«Религия и мистика есть корень философии, её жизненная основа. Философия станет жизненной, будет жизнью и будет учением о жизни. Такой она была прежде и такой вновь должна стать после всех испытаний и блужданий. Философия не может быть ни отвлечённо-интеллектуалистической, ни отвлечённо-волюнтаристической, она должна быть философией конкретного духа, в которой нет уже рассечения, в которой восстановлена цельность». (Бердяев Н.А. Философия свободы).

Познание совершается в церковном, соборном, вселенском, божественном сознании и разуме. (Бердяев Н.А. Философия свободы).

Познание Истины, к которому стремится философия, невозможно через отвлечённый разум, оперирующий понятиями, оно возможно только через духовно целостный разум, через триединый дух и духовный опыт. Научная прагматическая мысль бьётся в противоречиях рационализма и иррационализма, которые одинаково являются результатом разрушения духовной целостности личности человека.

Дальнейшее развитие человеческого знания, расширение границ познания возможно на основе синтеза позитивной эмпирической науки (современного научного знания), теологии, эзотерического знания и философии, и формирования на этой основе качественно новой синтетической теории и методологии познания. Синтез практического и умозрительного познания осуществляется на основе метафизики.

Метафизика, утверждает, что всё непосредственно наблюдаемое является лишь раскрытием идеального мира ноуменов. Метафизика понимается в настоящее время как особая, сфера целостного познания. Задача метафизики познание сущностей и смыслов, стоящих за внешними явлениями. Отношение метафизики к наукам есть скорее отношение целого к частям. Метафизическое познание не есть особая сфера познания, существующая наряду с познанием научным. Метафизика видит в опыте и в естественных науках своих союзников, она нуждается в данных частных наук (как естественных, так и гуманитарных) как в материале, подлежащем синтезу. Методы метафизики дополняют методы частных наук. В то время как основными методами частных наук являются дедукция и индукция, основной метод метафизики – умозрение, или интеллектуальная интуиция.

2.8. О космическом сознании

Основанием Богопознания является формирование в человеке космического сознания – достижение человеком мудрости. Полное сознание действительной сущности явлений мироздания, т.е. познание их ценности сравнительной по отношению к Абсолюту, есть то, что называю я космическим сознанием. Космическое сознание есть ясное, вполне отчётливое ощущение как порядка, ценности и значения каждого отдельного фактора мироздания в ряду других ему подобных, так и вида, интенсивности и тональности его связей причинных, последовательных и гармонических с вне его лежащим миром. Человек постольку познаёт мир, поскольку в нём развито это сознание; оно не есть частный вид его, но является высшей степенью развития всех видов сознания, и именно при помощи его человек может выполнить в действительности возложенную на него великую миссию познать себя, Бога и вселенную58.

«Макрокосмическое сознание – есть сознание Божественное и постольку, поскольку человек обладает им, он приобщается духом своим к Вселенской Правде, к Вечной Незыблемой Истине. Вот почему справедлива мысль, что Истина обитает внутри каждого человека, что человек всегда на пути своём имеет в себе самом критерий Истины, и притом критерий абсолютный. Обладая прообразом Совершенного Космического Сознания, человек имеет возможность оценивать свои деяния, предпринимать решения и совершать поступки не только при свете своего собственного индивидуального миросозерцания, но и при чувствовании их космической ценности. Для того, чтобы прислушаться к этому голосу, человек должен лишь приблизиться к своей незыблемой сущности, всё более и более углубляясь в недра самого себя и постепенно откидывая всё то, что подвержено изменениям»59.

Научившись воспринимать великую мощь, исходящую из его же собственного духа, человек сразу перерождается. Пред ним раскрываются совершенно новые горизонты, открывается доступ к достижению новых задач. Космическое сознание, молниеносно быстро развиваясь, охватывает всё существо человека, пронизывает все его многоразличные сферы, проникает во всё самые затаённейшие уголки сознания. Почувствовав свою общность с мирозданием, человек начинает совершенно иначе относиться ко всему тому, что он до сих пор видел и познавал. Противоречия и несоответствия, оторванность и единичность отдельных элементов его состава начинают сразу претворяться в гармоническое целое. Непонимание противоречий и препятствий и происходящие вследствие этого болезненность жизни постепенно исчезают бесследно, океан бурь душевных выливается в спокойное чувство величавого бытия, страдания духа сменяются ясным сознанием беспредельности красоты и совершенства творения60.

«Когда эволюционирующее человеческое сознание коснется впервые Мира Духа, все существо его испытывает глубочайший переворот, он становится звеном Космического Духа, его озаряет Космическое или Божественное Сознание.

Приобщение человека к этому высочайшему дару есть венец всего долгого космического странствования. Все пути, все искания, все религии имеют своей конечной целью этот дар, который есть воистину рождение человека в Жизни Вечной. Сколь бы ни старался человек, испытавший это великое счастье, описать его другим людям, – они никогда не смогут его понять. Это есть величайшее изменение всего существа человека, потрясение всех сторон его, разбитие всех оков, полная победа над миром времени и смены. Нисхождение Космического Сознания есть рождение Христа во внутреннем человеке есть победа над смертью, есть приобщение к Истине, Жизни и Вечности Вселенским»61.

2.9. Об органическом мировоззрении

В основе органического мировоззрения этой познавательно-мировоззренческой системы заложены следующие принципы и концептуальные положения. Живой Бог творит живые Миры. У Бога все живы. Все творения Божественного Создателя являются благими и упорядоченными. Триипостасный Бог: Отец, Сын и Дух Святой, есть Творец всего видимого и невидимого, всех видимых и невидимых тварей. Прежде всего, Он произвёл, непостижимым для человека образом, все небесные Силы, и создал оный умный мир, который, по данной ему благодати, знает Бога и всегда во всём предан воле Его. Под именем невидимого мира мы разумеем Ангельские Силы, разумные души и демонов; а видимым называем мы небо и все поднебесное. Бог через Своё творение явил Своё могущество и присутствие в мире. Все миры, включая тот, в котором живёт человек, созданы по воле и промыслу Божию, и все они должны быть подчинены воле Бога, пребывать в Его власти: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе». (Мф.6:10).

Первичная животворящая Субстанция лежит вне и над миром, хотя он в своём целом и представляет собой Её совершенное подобие и отражение. Человек своим сознанием не может проникнуть в существо Субстанции, но он может приобщиться к Её процессам, познавая алгоритм и механизм Её проявления и актуализации. Способом актуального раскрытия и утверждения Субстанции является творческий организационный процесс. Всякое феноменальное творчество есть процесс организации и самоорганизации. Во Вселенной есть только одна реальность – организация, ибо реальность организуемых единиц множества (электронов, протонов, нейтронов, атомов), проистекает исключительно из реальности организации, осуществлённой в инфра мире. Космический творческий процесс онтологически есть только организация, а организуемый материал лишь феноменологически представляется quasi-самобытным, будучи в действительности результатом организации, происшедшей вне нашего кругозора.

В соответствии с целостным, органическим миропониманием Мир – Универсум есть единый живой организм, состоящий из множества качественно разнообразных организмов. То есть представляет собой нечто единое и целое. Вся Вселенная жива, – говорит К.Э. Циолковский, но сила чувствительности проявляется во всем блеске только у высших животных. Атом всегда жив и счастлив, несмотря на громадные промежутки небытия или состояния в неорганическом веществе. Рождаются, живут и умирают звезды, туманности, планеты, кометы и другие космические тела, и в этом вселенском кругообороте не исчезает никто и ничто.

Принцип организма, как выражение абсолютной и всеобъемлющей формы существования жизни, как единства формы и меры, является способом раскрытия и утверждения Божественной Истины. Организация, организм – есть основной принцип, посредством которого осуществляется Вселенский творческий процесс. Жизнь с точки зрения её сущности и механизма осуществления есть организация – организационный процесс и результат этого процесса – организм, некий организованный комплекс. Жизнь есть нормативно регулируемый организационный процесс благосозидания, протекающий в единстве организации и самоорганизации, инволюции и эволюции.

В этой системе миропонимания ведущее место занимает понимание Вселенной как живого организма, и понимание человека как части этого организма. Живое, органическое миропонимание, в противовес механистическому утилитарному восприятию окружающей реальности, рассматривает весь Мир как единый живой организм. Окружающий нас Мир предстаёт перед нами, как беспредельно развёртывающаяся ткань разных типов, форм и ступеней организованности – от микрокосма до макрокосма, от простейших элементарных частиц микромира, до человеческих сообществ и звёздных систем. Мир есть непрерывно живущее органическое целое, где каждая часть связана со всеми другими частями мироздания, воспринимает и отвечает на все их влияния, тяготения и веяния. Все эти формы – в их взаимных сплетениях и взаимной борьбе, в их постоянных изменениях – образуют мировой организационный процесс, неограниченно дробящийся в своих частях, непрерывный и неразрывный в своём целом. Мир есть организм, то есть нечто единое и целое, а потому отдельные его части расположены по закону возрастания типов, то есть по закону иерархии. «Но сказать, что мир есть организм недостаточно, необходимо сказать, что отдельные его части расположены по закону возрастания типов, то есть по закону иерархии. Потому мир – это иерархия организмов, сопряжённых в одно целое, т.е. организм, где отдельные формы расположены по закону бесконечно углубляющегося синтеза»62.

Социальная форма жизни – частная форма, особый вид вселенской Жизни, которая подчиняется действию, как всеобщих вселенских законов, так и специфических социальных. Социальная жизнь – определённая ступень в эволюции Жизни, как Космического явления, ей принадлежат особая роль и место в этом процессе. Социальная форма жизни образует особую реальность, качественно своеобразный план, органическое членение вселенского бытия, основными факторами которой выступают человек и общество.

«Энергия человеческого духа равномерно задерживается всеми планами проявленного мира, так сказать, всей его толщей. Этим человеческий дух получает возможность не только проникнуть до самого дна мира бытия, до самых низин физического мира, не только одновременно жить, мыслить и чувствовать во всех планах и во всех мирах, но и одновременно с тем он получает возможность стремиться, работать и познавать всем своим протяжением, т.е. одновременно эволюционировать во всех планах космоса, воспринимать и создавать все вибрации во всем великом многообразии вселенной»63.

Концептуально-методологическую основу органического мировоззрения составляет свободная теософия.

«Теология в гармоническом соединении с философией и наукой образует свободную теософию, или цельное знание. В первобытном состоянии общечеловеческого духа (в первом моменте развития) философия и наука, не существуя самостоятельно, не могли и служить действительными средствами теологии. Понятно, какое великое значение для этой последней должна иметь самостоятельная философия, выработавшая собственные формы познания, и самостоятельная наука, снабжённая сложными орудиями наблюдения и опыта, и обогащенная громадным эмпирическим и историческим материалом, когда обе эти силы, освободившись от своей исключительности или эгоизма, пагубного для них самих, придут к сознательной необходимости обратить все свои средства на достижение общей верховной цели познания, определяемой теологией, причём эта последняя, в свою очередь, должна будет отказаться от незаконного притязания регулировать самые средства философского познания и ограничивать самый материал науки, вмешиваясь в частную их область, как это делала средневековая теология. Только такая теология, которая имеет под собою самостоятельную философию и науку, может превратиться вместе с ними в свободную теософию; ибо только тот свободен, кто даёт свободу другим»64.

«Свободная теософия, или цельное знание, не есть одно из направлений или типов философии, а должна представлять высшее состояние всей философии, как во внутреннем синтезе трёх её главных направлений – мистицизма, рационализма и эмпиризма, так равно и в более общей и широкой связи с теологией и положительной наукой».

В системе цельного знания, или свободной теософии, «мистицизм по своему абсолютному характеру имеет первенствующее значение, определяя верховное начало и последнюю цель философского знания; эмпиризм по своему материальному характеру служит внешним базисом и вместе с тем крайним применением или реализацией высших начал и, наконец, рационалистический, собственно философский элемент по своему преимущественно формальному характеру является как посредство или общая связь всей системы»65.

«Целью философии может быть только познание истины, но дело в том, что сама эта истина, настоящая всецелая истина, необходимо есть, вместе с тем, и благо, и красота, и могущество, а потому истинная философия неразрывно связана с настоящим творчеством и с нравственной деятельностью, которые дают человеку победу над низшею природой и власть над нею. В своей отдельности философия не может дать человеку ни блаженства, ни высшего могущества, но истинная философия, то есть цельное знание, каковым является свободная теософия, и не может быть отдельною от других духовных сфер, вместе же с ними она достигает той высшей цели, и как необходимый член общечеловеческого целого своим собственным частным развитием и совершенством обусловливает совершенство этого целого, от которого, в свою очередь, сама зависит»66.

3.1. День первый

«В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днём, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один». (Быт 1: 1–5).

«Шестоднев, есть описание собственно устроения мира. Вне счёта сроков и ступеней стоит только первый день творения, который Святой Василий сомневается назвать первым в ряду прочих. Он «произведён особо» и есть некий вечный, круговращающийся день, так же находящийся «вне седмичного времени», как и день восьмой, – «начаток дней, сей современный свету, святый Господень день, прославленный воскресением Господа»67.

Восточные отцы Церкви говорили о вечно длящемся «Первом дне» творения Мира, когда были актуализированы и утверждены фундаментальные Принципы Мироздания. День, в который «Бог словом, или повелением своим вложил в мир «благодать света»68.

Творческое слово или повеление Божие становится «как бы неким естественным законом, и остаётся в Земле и на последующие времена, сообщая ей силу рожать и приносить плоды». Святой Василий сравнивает это с кубарем. Как кубарь, по силе первого данного ему удара, совершает свои последующие обращения, «так и последовательный порядок природы, получив начало с первым повелением, простирается на всё последующее время, пока не достигнет общего окончания вселенной»69.

Всё существующее получило бытие благодаря свободной воле Творца: «Он сказал – и сделалось, Он повелел – и явилось». (Пс. 32:9). «Всё чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин. 1:3). До сотворения мира ничего не могло быть, кроме Бога. Всё, что «есть» в сотворённых вещах, происходит от Бога. Всё, чего «нет», не хватает – «ничто».

«В начале сотворил Бог небо и землю», – говорит в первом стихе книги Бытия св. пророк Моисей. В этих немногих словах выражена та необъятная по своей глубине истина, что всё существующее на небе и на земле, а, следовательно, и первобытное вещество, имеет своё начало, и всё сотворено Богом. Только Он один вечен и существовал в довременном бытии. Бог есть единый Творец вселенной, и без Него ничего не могло произойти.

Известны три основных богословских взгляда на сотворение мира. Согласно первому, особенно распространённому в эллинистическую эпоху (на рубеже нашей эры), Бог создал весь мир из уже существовавшей материи, или, по крайней мере, сначала создал само вещество, а потом уже – всё остальное из этой первоосновы. Согласно второму воззрению, наиболее распространённому в средние века в христианском мире, Бог создал всё «ex nihilo» – «из ничего». Это воззрение, как и первое, вызвало к жизни многочисленные философские системы, имевшие целью преодолеть дуализм «Бога и материи» или «Бога и „ничто”» и согласовать его с монизмом. Наконец, третье воззрение, бывшее в течение веков прерогативой мистиков, – это теория эманации, т.е. постепенного «исхождения», «излучения» вселенной из самого существа Божьего. По мере отдаления от сущности Божества, для нас непостижимой, бытие как бы густеет, пока не обретает материальную форму.

«По пантеистическому учению, мир – это естественная эманация Сущности Божией, он совечен Богу и является неким видом вечного тела Божия; по дуалистическому учению, мир и Бог являются двумя вечными существами, двумя вечными началами, причём Бог является не творческим, а лишь регулятивным началом; а по материалистическому учению, все существа и все вещи возникают из предсуществующей хаотичной материи, которая действует творчески посредством некой имманентной творческой силы»70.

Проявление Божества есть изменение Его Самосозерцания, есть рождение в Едином множественности, есть утверждения бытия и сознания субстанциональных частностей, отдельных аспектов Единого, одинаково Ему подобных, но расчленённых разнствованием индивидуальностей – форм духа. Божественное Проявление протекает и ограничивается сферой чистого духа; его конечный этап – это рождение индивидуальной монады, тоже единой и бесконечной, но только по отношению к своему частному миру, аспекту мира вселенского. Дух отдельного человека, будучи аналогом и подобием Целого, вместе с тем выражает всё мироздание в своём собственном, ему одному присущем освещении; на этом и основывается как многообразие, так и гармония всех творений.

3.2. О Боге Абсолютном и Боге-Творце Мира

Смысл и назначение первого эона/дня Первичного Мирового Творчества раскрывает учение о Вселенском Однородном Абсолюте, Его Бытии, Сознании и Жизни в Своей чистой природе.

Смысл и назначение первого эона/дня Первичного Мирового Творчества раскрывает учение об утверждении Единым Абсолютным Началом Триединого Творящего Божества, как Своего Деятельного, Самосознающего и Самоутверждающегося Аналога.

Смысли и назначение первого дня Первичного Мирового Творчества раскрывают первые три Аркана, которые являются верховными принципами космогонии.

Аркан I Священной Книги Тота возвышается над всеми другими Арканами, ибо он гласит о Первопричине всего существующего. Этот Аркан раскрывает испытующему духу человека основную доктрину, что возникновение мира есть следствие Проявления Божественной Сущности, захотевшей познать Себя в Своём творении. Она отразилась в Ей же порождённой Мировой Пассивности и перешла в этом отблеске Своём в состояние динамическое, воспринимаемое человеком в виде Триединого Творящего Божества. Его Троичность является аспектом Троичности Абсолютной и познаётся в Динамическом Тернере, составляющем второе, низшее сечение Триады первых трёх Великих Арканов.

Аркан I гласит о Мировом Творчестве как переходе Абсолюта из состояния Пралайи в состояние динамического отражения выявленного Им Триединого Творящего Божества в выявленной Им же Самим Мировой Пассивности (Космической Среде). Аркан I есть учение о Божественной Воле как высшем активном атрибуте субстанционального Бытия.

Аркан II гласит о Мировом Творчестве как следствии выявления Божественной Сущностью Мировой Пассивности, отражаясь в которой Триединое Божество выявляло из Себя Свои образы, и обволакиваясь которыми Оно и породило принцип Майи – Мировой иллюзии. Аркан II есть учение о внутреннем самосознании Субстанционального Бытия как его высшем пассивном атрибуте.

Аркан III гласит о Жизни Мироздания как отблеске в волнах иллюзии Истинного Бытия Сущего в Его Пралайе71.

Самое имя Ему есть Сущий. «И сказал Моисей Богу: вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: «Бог отцов ваших послал меня к вам». А они скажут мне: «как Ему имя?» Что сказать мне им? Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам» (Исх. 3:13–14).

Святые Отцы и учители Церкви преимущественно обращали внимание на это место Священного Писания и замечали, что имя Сущий есть приличнейшее имя Божие. И это основано на том, что Бог в Себе самом заключает всецелое бытие, как бы некоторое беспредельное и безграничное море сущности. А также в силу того, что Бог существует от самого Себя и через Себя, а все прочие существа получили бытие своё от Него. Потому что Бог существует так, что сравнительно с Ним все прочие существа как бы не существуют.

Сущее не есть бытие, но ему принадлежит всякое бытие, сущее не тождественно с бытием, но имеет бытие, или обладает бытием. Сущее есть источник и сила не только бытия, но и сознания. Сущее должно определяться как сила, или мощь, бытия, как его положительная возможность. Что сущее есть сила бытия, это очевидно из того, что оно производит бытие, то есть проявляется, и так как, проявляясь в бытии, оно не исчезает как сущее, не может истощиться или перейти без остатка в своё бытие. Ибо тогда, с исчезновением сущего как производящего или действующего, исчезло бы и бытие как производимое или действие, то оно всегда остаётся положительной мощью, или силою, бытия.

В. Соловьёв в труде «Философские начала цельного знания» говорит: «Итак, то абсолютное первоначало, которое только может сделать наше познание истинным, и которое утверждается как принцип нашей органической логикою, прежде всего, определяется как Сущее, а не как Бытие. Это Абсолютное начало в своих собственных, присущих ему определениях, составляющих необходимый prius как нашего бытия, так и нашего познания и, следовательно, представляющих необходимое условие для единства того и другого, то есть для истины, – это начало, говорю я, в присущих ему внутренне определениях составляет всё содержание органической логики. Так как все его собственные определения внутренне необходимы, то они должны логически вытекать из самого его понятия, и, следовательно, мы должны, прежде всего, возможно точнейшим образом определить вообще понятие Сущего как Абсолютного первоначала»72.

«Итак, безусловно, сущее, или абсолютное первоначало, есть то, что имеет в себе положительную силу всякого бытия, а так как обладающий логически первее обладаемого, то безусловное начало может быть в этом смысле названо сверхсущим или даже сверхмогущим.

Очевидно, что это первоначало, само по себе, совершенно единично; оно не может представлять ни конкретной множественности, ни отвлечённой общности, потому что и то и другое предполагает некоторые отношения, то есть некоторые определённые образы бытия, тогда как, безусловно, сущее само по себе не может определяться никаким бытием и никаким отношением»73.

Абсолют, Абсолютный Бог вечен и вечно непременен. Он есть Тот, Кто есть. Наше же земное бытие; горделиво мы скажем, если назовём оное каплей Его Сущности. Пусть светила померкнут, и миры, в которых мы столько удивляемся порядку, согласию, красоте и великолепию, распадутся; мы же, ползающие муравьи, пусть обратимся в прах, а духи со всеми тварями в ничто, – но и тогда останется ещё Бесконечное, Беспредельное Существо, Неизмеримое Бытие Того, Который Один только сказать может: «Я есмь Тот, Кто есть».

Священное Писание даёт Ему разные имена: Иегова (Сущий), Элохим (Сильный), Адонаи (Владыка), Шадан (Крепкий, Всемогущий). Ни в одном, самом богатейшем языке мира нет такого слова, чтобы им, одним этим словом, можно бы было определить Сущность Божества, Его Божественную Природу. И вот эта-то безымянность Бога и служит причиной многоименности Бога.

Отцы Церкви называют Бога неизглаголанным, неизреченным, неописуемым – Эйн Соф, En Sof (с др.-евр. אֵין סוֹף, обозначает «Бесконечное»: אֵין – отрицание, «ничто, отсутствие», סוֹף – «конец» лат. En Sof). – Имя Бога, которое олицетворяет Его беспредельность, которое обозначает сокрытого, абсолютно непостижимого Бога. Эйн Соф – Имя Бога, существовавшего, до сотворения мира, и существующего во веки веков – непостижимое Начало, явившее себя как Бог-Творец Элохим.

Эйн Соф – вечное безвременное состояние бытия, непостижимый принцип, Верховное божество, Абсолют, который может быть открыт только через процесс устранения всех его осознаваемых атрибутов в определённом порядке. Будучи неопределяемым, Абсолют пронизывает всё пространство. Абстрактный до степени непостижимости, Эйн Соф есть ничем не ограниченное состояние всех вещей. Субстанции, сущности и разумы проявляются из неуловимого Эйн Соф. Но сам Абсолют лишён всякой субстанциональности, сущности и разумности. Каббалисты называли его древнейшим из древнейших, и всегда рассматривали бесполым. Природа Эйн Соф символизируется кругом с точкой в центре – истинной эмблемой вечности.

Эйн Соф служит онтологическим и метафизическим основанием для явленного Бога-Творца, однако он не появляется ни в одной книге Библии. В одном из анонимных источников можно прочесть: «Эйн Соф не упомянут ни в Торе, ни у пророков, ни в агиографиях, ни в речах мудрецов; лишь только мистики получили малое на него указание».

В целом можно сказать, что Эйн Соф – это абсолютное совершенство без изъяна, в котором нет, и не может быть никаких разделений, а согласно мнению некоторых каббалистов – даже никаких проявлений воли и желаний. Его невозможно постигнуть даже самой глубинной, внутренней мыслью, – это такая Первопричина, о существовании которой можно сделать вывод лишь через актуальное бытие самого сотворённого Мира.

«Так говорил Гермес Трисмегист, Учитель Египта, своему ученику Асклепию тысячи лет тому назад. Всеобщая Мировая! Первопричина, Бесконечный и Недосягаемый Абсолют, Вседержитель, «Кого никто же виде нигде же». Неизреченный Неведомый Бог Эллады. Истинное Бытие, Единая Реальность – Sat индусов. Zervane-Akéréne («Бесконечный», «Круг времён») Зенд-Авесты. Тот, Кто есть, Кто был, Кто будет – ό έστως, στησόμενος – гностиков. Божественная Сущность, нашим сознанием воспринимается в виде абсолютного отрицания всякого определения. Абсолют объясняют как «Не Это», «Не То» и т.д. только посредством отрицания. – Бог есть Сущий, не могущий иметь Имени – ‘Εστε γάρ δ ών άνώνομος, ибо – Он есть Абстрактное Бытие»74.

Мировая Первопричина или Божество воспринимается сознанием человека, прежде всего, как высочайшее развитие принципа самодовлеющей силы. Субстанциональность, и самобытность, т.е. независимость от внешнего, как каждого данного проявления, так и самого принципа всякого проявления вообще, и составляет важнейший атрибут понятия о Божественности. Всякое конкретное проявление Субстанции по своей природе лежит ниже понятия о Субстанции как таковой.

«Самое общее и необходимое название, которое мы должны дать божественному началу, – название абсолютного; ибо слово absolutum значит, во-первых: отрешённое, т.е. ото всех частных определений, и во-вторых, – завершённое, законченное, совершенное, т. е. всем обладающее, всё в себе содержащее; причём очевидно оба эти значения тесно между собою связаны, так как отрешиться ото всего можно только обладая всем»75.

«Абсолют есть Разум, Разум в Его Собственной Сущности; Он есть потому, что Он есть, но не потому, что Его предполагают; Он есть или ничто не существует». (Элифас Леви)76.

«Его Слава слишком возвышенна, Его Свет слишком блистателен, чтобы человеческий разум мог Его понять, чтобы смертное око могло Его узреть». (Зенд-Авеста)77.

«Так говорил святой Иоанн Дамаскин: «Бог не есть что-либо из существующего не потому, что Он совсем не существует, а потому, что Он выше всего существующего (ὑπὲρ πάντα ὄντα), даже выше самого бытия (ὑπὲρ αὐτὸ τὸ εἷναι ὤν). Ибо если знание имеет своим предметом то, что существует, тогда то, что превышает знание (τὸ ὑπὲρ γνῶσιν), несомненно, будет выше и действительности (ὑπὲρ οὐσίαν); и наоборот: что превышает действительность, выше и знания. Божество, таким образом, бесконечно и непостижимо (ἄπειρον ϰαὶ ἀϰατάληπτον); и единственным, что в Нём постижимо, являются Его бесконечность и непостижимость (ἡ ἀπειρία ϰαὶ ἀϰαταληψία)». Эту бесконечность и непостижимость Божества мы можем называть разными именами, но никогда не сможем выразить их посредством этих имен; мы способны облекать их в различные понятия, но никогда не сможем исчерпать их природу: ведь чем более заключаем мы бесконечность и непостижимость Божества в слова, тем более они бесконечны и непостижимы. Так как наши слова, и названия, и имена суть выражения понятий, а наши понятия всегда ограничены и относительны, и потому они, ни каждое в отдельности, ни все вместе, не могут охватить бытия Божия в его Божественной данности и над-реальной реальности, то святые отцы называют Бога безыменным, многоименным, надименным (ἀνώνυμος, πολυώνυμος, ὑπερώνυμος)»78.

В «первый день» происходит переход Абсолюта – Первопричины всего существующего, из пралайи и выявление Им Активного Триединого Божества, которое заключает в себе все принципы мира Проявленного. В этой чистой Природе своей он недоступен познанию, и мы должны спуститься с этих высот и рассматривать внешние проявления Божественного творческого процесса.

Творящее Божество связывает меж собой Абсолют и Мир Проявленный. Отходя от Непознаваемой Первопричины, человек обращается к постижению Творящего Божества в совокупности принципов творчества и последовательной цепи законов, по которым оно протекает; поэтому Божество Творящее есть Абсолютный Источник всякого познания вообще и его Конечная Цель.

Триединое Божество в Самосозерцании Эйн Софа стало утвержденным, и весь ход Мирового Творчества с этой поры был направляем через русло этого Кинетического Агента, ставшего связующим звеном между Божеством Абсолютным и творимым миром.

Первичное Мировое Творчество есть порождение Абсолютом Идеи Творения, и выявление Им Триединого Творящего Божества, которое является синонимом эманированной во вне Воли Абсолюта. Существо Триединого Творящего Божества есть Воля Абсолюта Эйн Софа, эманированная во вне, для осуществления реализации принципов Бытия и Небытия в мире природы.

Идея Мирового Творчества есть Аспект Самосознания Божества, а потому Она также является Аспектом Самого Божества. Этот творческий Аналог Абсолюта есть Божество Творящее. Через посредство этого деятельного Аналога Своего Непостижимая Первопричина утверждает Себя в комплексе Своих расчленённых аспектов.

Бог есть не только Творец, но Вседержитель и Промыслитель, Спаситель и Судия. Он печётся о всех существах мира, а это заключается в сохранении тварей, содействии им и управлении ими. Сохранение – это такое действие Промысла Божия, когда Всемогущий содержит в бытии весь мир и все частные существа, в нем находящиеся, с их силами, законами и деятельностью. Содействие – это такое действие, которое Всеблагий проявляет по отношению к свободно-разумным тварям, помогая им, когда они свободно избирают и творят доброе. Когда же творят злое – то только попускает. Управление – это такое действие, которым Промыслитель направляет жизнь тварей к предназначенным целям, обращая иногда самые их дела к добрым последствиям. Промысл Божий, по точному смыслу Слова Божия и учению отцов Церкви, разделяется на общий, обо всём мире, и частный, о каждом частном существе. «Как может не радеть о Своей твари Тот, Кто по Своей бесконечной благости создал мир?», – говорит Блаженный Феодорит. Как Всемогущему и Вездесущему, Богу не стоит ни малейшего труда промышлять о Своём творении. Без Промысла Божия не было бы изумительного порядка, и мир, носимый случаем, как вихрем корабль, должен был бы превратиться в первобытный хаос и неустройство.

«Мир вечен, целостен и закончен, но для познания его мы должны расчленить его законы и принципы в логически последовательной цепи, искусственно и сознательно переходя от изучения вечного мира к познаванию мира творимого Единым Абсолютом. Этим мы и обращаемся от Бога Зиждителя к Богу Созидателю. Каббала точно различает эти два последних понятия и вводит два различных Имени Божиих, – «Элохим обозначает присутствие Бога во вселенной во время творчества; Иегова обозначает сохранение, продление этого присутствия», – говорит Kaрппe, известный исследователь Каббалы»79.

«Достоин Ты, Господи, приять славу и честь и силу: ибо Ты сотворил всё, и всё по Твоей воле существует и сотворено». (Откр.4:11).

3.3. О сущности и свойствах Бога

«Поскольку сущность Божия для человеческого познания недоступна, содержанием учения о Боге в Себе является не сама Божественная сущность, а свойства Его сущности. Эти свойства именуются существенными (греч. τὰ οὐσιώδη ἰδιώματα, лат. proprietates essentiales), они принадлежат самой сущности Бога и отличают Его от всех прочих существ; эти свойства являются общими для всех Лиц Святой Троицы. Существенные свойства следует отличать от личных, или ипостасных, свойств, принадлежащих тому или другому из Лиц Святой Троицы»80.

Основным предикатом Абсолютного Субъекта является актуальная бесконечность. Все его процессы вечны и вневременны, т. е. всё есть везде и всегда. Абсолютное начало не ограничивается ни одной из категорий. Оно Само по Себе их содержит в состоянии возможностей, реализующихся тогда, когда Оно захочет сознать Себя относительным. Его природа, вообще говоря, определяется отрицанием каких бы то ни было категорий, а потому человек тем выше начинает понимать Абсолютное, чем синтетичнее он выявит категории относительного и, обратив их к Абсолютному, их отвергнет. Абсолютное Само по Себе невыразимо, ибо Оно первее всего, и именно вследствие этого Оно не нуждается ни в каком выражении, так как идея Абсолютного близка сердцу каждого человека.

По учению Святых Отцов, «Бог прост, несложен, равночленен, всегда Себе равен и подобен». Святой Ириней пишет: «Бог прост и несложен, и весь Себе Самому подобен и равен, весь будучи чувство, весь дух, весь мысль, весь разум, весь слух, весь глаз, весь свет, весь – Источник всякого блага… И всё-таки Он выше всего этого и потому – неизречен». Свят. Григорий Нисский пишет: «Веруем, что Оно (Божественное естество) просто, единообразно и несложно, и не усматриваем в Нем никакого сочетания и сложения из неисходного».

Очевидно, что если бы Божественные свойства действительно были отличны и отделены от Его сущности и одно от другого, то в таком случае Бог был бы существом не простым, а сложным, то есть слагался бы, подобно тварным вещам, из Своей сущности и Своих отдельных между собой свойств. Но «Божество просто и несложно. То же, что состоит из многого и различного, сложно. Итак, если несозданность и безначальность, и бестелесность, и бессмертие, и вечность, и благость, и творческую силу, и подобное мы назовём существенными различиями в Боге, то состоящее из столь многого не будет просто, но – сложно; поэтому говорить о Божестве – дело крайнего нечестия.

Однако наш разум и религиозный опыт требуют признать, что Божественная простота не есть безразличное и бессодержательное целое. По словам свт. Василия Великого, «Бог вмещает в Себя всю полноту всех качеств и совершенств в их высочайшем и бесконечном виде». В Священном Писании говорится о многочисленных именах и свойствах Божиих, причём о многих из них мы узнаём из уст Самого Бога.

Каким же образом простота и несложность Бога, Божественной природы сочетается с нашими представлениями о множественности свойств Бога?

Соотношение сущности и свойств Бога можно в какой-то мере раскрыть на основе принципа образной аналогии. Луч света, проходя через призму, разворачивается в многоцветную полосу – спектр – упорядоченную по длинам совокупность монохроматических волн, на которую разлагается свет или иное электромагнитное излучение. Подобно этому Божественный Огне-свет входя в сознание человека, разворачивается в совокупность Божественных свойств и сил.

Божии свойства не превращают Божественное существо в нечто сложное и не вносят в него каких-либо случайных элементов, ибо в нём Самом они пребывают во внутреннем нераздельном единстве. При внутреннем неразрывном единстве они по отношению к ограниченным существам проявляют себя в своём разнообразии.

Не следует ли признать, что различие между свойствами и сущностью имеет место исключительно в наших умопредставлениях и обусловлено ограниченностью познавательных способностей человеческого разума. Множественность Божественных свойств и имён есть лишь результат нашего неумения во всей полноте и целостности воспринимать Божественный Огне-свет, хотя мы неустанно взываем: «да святится имя Твое». Наш разум и религиозный опыт требуют признать, что Божественная простота не есть безразличное и бессодержательное целое. Скорее наоборот, они свидетельствуют о том, что Бог, будучи совершеннейшим Существом, должен вмещать в Себе всю полноту всех качеств и совершенств в их высочайшем и бесконечном виде.

«Действительность непрерывна и постоянна, но мы, для того чтобы иметь возможность воспринимать её, должны расчленять её на отдельные моменты, т.е. представлять её себе в виде бесконечного ряда отдельных моментов, из которых для нас всегда существует только один. Иначе говоря, мы воспринимаем действительность как бы через узкую щель. И то, что мы видим в эту щель, мы называем настоящим, то, что видели, а теперь не видим – прошедшим, а чего совсем не видим, но ожидаем – будущим». (П. Д. Успенский)81.

«Составляя одно многозвучное целое, Божии свойства не разделяют Божия существа и не нарушают Его единства и простоты. Нельзя им приписать и какого-то бытия, отдельного от Божия существа. В Святом Откровении Бог именуется истиной, светом, любовью и благостью. Это значит, что и истина, и свет, и любовь, и благость – при всём своем различии – своей сущностью неотделимы от Божия существа, выражая Его собой настолько, насколько человеческая природа может принять. «Когда мы, – говорит блаженный Августин, – называем Бога вечным, бессмертным, нетленным, неизменным, живым, премудрым, сильным, прекрасным, праведным, благим, блаженным и духом, может казаться, что только последним из упомянутых имен обозначается субстанция, тогда как все прочие отражают свойства этой субстанции. Но этого нет в неизреченной и простой природе. Ибо всё, что высказывается о ней по отношению к свойствам, необходимо мыслить и в отношении к её субстанции, или сущности. Поэтому невозможно сказать, что Бог именуется духом в отношении субстанции, а благим в отношении свойств, – нет, но и тем, и другим Он именуется в отношении субстанции»82.

«Если же признать, что в Боге нет действительного различия между единой сущностью и многочисленными свойствами, то, учитывая принципиальную невозможность познания Божественной сущности, придётся признать, что мы вообще не можем иметь никакого объективного и достоверного знания о Боге, все наши представления о Нём оказываются всего лишь формой конечного мышления о трансцендентном Существе, не заключающие в себе ничего соответствующего самому Божественному бытию. Такая позиция, несомненно, имеет разрушительные последствия для богословия как науки, которое в таком случае лишается своего объективного основания. Ведь если все имена и понятия, посредством которых мы выражаем наше знание о Боге, суть только обусловленные нашими эмоциями рациональные представления, возникающие у человека в процессе религиозной жизни, то богословие фактически превращается всего лишь в способ систематизации религиозного опыта безотносительно вопроса о его достоверности»83.

Бог всецело присутствует в каждой Своей способности (силе) и в каждом Своём действии, поэтому, несмотря на множественность свойств, в Боге нет ни сложности, ни разделения, но только богоприличное различие без слияния и разделения, которое не может быть до конца выражено посредством категорий простоты и сложности.

Внутренняя всеобъемлющая полнота и могущество неизреченного благодатного Божественного Огне-света является причиной и источником всего многообразия Божественных свойств, сил и действий. Божественный Огне-свет, входя в относительный мир разделяется на лучи-принципы, которые пронизывают всё мироздание. В различных источниках, и разными авторами называется различное число этих первичных лучей-принципов. В свою очередь, эти первичные лучи разделяются, дифференцируются на множество лучей второго, третьего, и т.д. порядка, которые и воспринимаются в виде различных свойств, сил и действий Божества.

«Первые 10 Арканов Священной Книги Тота представляют из себя целостную и законченную систему. Относясь к Миру Божественному, эти Арканы в своём целом исчерпывают всё, могущее быть познаваемым. Каждый из них представляет как бы канал, по которому присущие ему свойства, принципы и аспекты Божества изливаются вниз и создают Мир Бытия. Семитическое Откровение и даёт нам это великое учение в том аспекте, как оно было воспринято, разрабатывалось и изучалось последователями Каббалы, таинственного мистического учения … Каббала как наука о Вечной Истине, о принципах и свойствах Божества, лежит вне времени и царствует над ним. Каббалисты были правы в своих преданиях, ибо Истина едина, предшествует рождению человека и безраздельно царствует во все времена»84.

Дионисий Ареопагит: «Приняв невещественными и безбоязненными очами ума высший и первоначальный свет Богоначального Отца, свет, который в преобразовательных символах представляет нам блаженнейшие чины Ангелов, паки от сего света будем устремляться к простому его лучу. Ибо свет сей никогда не теряет внутреннего своего единства, хотя по своему благодетельному свойству и раздробляется для того, чтоб сраствориться с смертными срастворением, возвышающим их горе, и соединяющим их с Богом. Он и сам в себе остаётся и постоянно пребывает в неподвижном и одинаковом тождестве, и тех, которые надлежащим образом устремляют на него свой взор, по мере их сил, возводит горе, и единотворит их по примеру того, как он сам в себе прост и един. Ибо сей Божественный луч не иначе может нам воссиять, как под многоразличными, священными и таинственными покровами, и притом, по Отеческому промыслу, приспособительно к собственному нашему естеству»85.

Символом выявления сущности Бога в Его свойствах и силах, и их взаимосвязи является радуга, которую Бог положил заветом между Собой и людьми.

«И сказал Бог: вот знамение завета, который Я поставляю между Мною и между вами и между всякою душою живою, которая с вами, в роды навсегда: Я полагаю радугу Мою в облаке, чтоб она была знамением завета между Мною и между землею». (Быт.9:12–13).

3.4. О Боге-Творце Едином Троичном в лицах. О Троице единосущной и нераздельной

Высшая истина, которая в первоверховном достоинстве своём лежит в основе всех Посвящений, есть учение о Триединстве Бога и Троичности всех Его проявлений. Это учение раскрывается в Догмате о Троице, Единосущной и Нераздельной, и в Доктрине Тройственной Триады.

Триединство Духа есть доктрина о Его Существе в Себе Самом. Первичная Субстанция не может не быть Единой, ибо, в противном случае, Она была бы ограничена. Самое Её основное определение состоит в том, что Она Всеобъемлюща, т.е. что Она есть исчерпывающее средоточие всей совокупности мировых атрибутов.

«Божественная Троица образуется из: םיהלא הולא ןב שרקה חור – Бога, Сына Божия и Святого Духа». Таким образом, Бог имеет Единое Имя, показывающее Единство Его Сущности, но в то же время Он Троичен, и эта Тройственность Едина. Как это тебе не кажется странным, уже эти Имена объясняют тебе это… Эти Имена, которые суть три и которые все три обозначают Единую Субстанцию, тождественную в Себе Самой как тройной призыв: Святой, Святой, Святой… и с другой стороны содержат Троицу: Мудрость, Разум и Науку». (Абулафия)86.

«Тот, Кто создаёт безостановочно миры – Троичен. Он есть Брахма-Отец, Он есть майя – Мать, Он есть Вишну – Сын, – Сущность, Субстанция и Жизнь. Каждый заключает в себе двух Остальных и все Три составляют Одно в Неизреченном». (Упанишады).

О Троице, Единосущной и Нераздельной, и гласит первый Тернер Великих Арканов. Триединство Духа определяет Его Субстанциональную Природу, Абсолютную и Совершенную как Самый Дух, с Которым Она по принципу идентична. Внутренняя, сокровенная Природа Духа есть синтез Его субстанциональных категорий, определяющих облик Духа в разуме на конечных ступенях его развития87.

Система первых трёх Арканов есть Верховный Божественный Тернер, Космический Прообраз Триады и его мощь выливается в Творческую Силу Божественную, именуемую Великим Мировым Архитектором88.

Первый Тернер Великих Арканов в своём высшем аспекте есть учение о Триединстве Чистого Духа, и, в силу этого, он в своём целом доминирует и возвышается над всеми другими Арканами и выявляет высочайшую доктрину, до сознания которой человек может подняться89.

Система первых девяти Арканов Священной Книги Тота выявляет Доктрину Тройственной Триады: «Абсолютная Триада утверждает Себя в трёх аспектах бытия: в бытии едином и нераздельном – синтезе всех потенций, в единстве бытия совокупности своих объективированных потенций, эманированных во вне Интегрального Единства, как единичные quasi-независимые аспекты, и в бытии в каждом отдельном своём аспекте. Каждое состояние Триады познаётся в Тернере, и эти три частных Тернера, соединённых вместе, и выявляют совершенным образом для человеческого сознания Субстанцию Триады»90.

Само слово «Троица» (Τριάς) небиблейского происхождения, в христианский лексикон введено во второй половине II века святителем Феофилом Антиохийским. Учение о Пресвятой Троице дано в христианском Откровении.

Катехизическая формулировка догмата о Пресвятой Троице такова: Бог есть един по существу, но троичен в Лицах: Отец, Сын Божий и Святой Дух – Троица единосущная и нераздельная. Догмат о Святой Троице занимает исключительно важное место в системе христианского вероучения, так как на нём основываются другие важнейшие догматы, в частности, о сотворении мира и человека, о спасении и освящении человека, учение о Таинствах Церкви, да и в целом всё христианское вероучение и нравоучение. По словам В. Лосского, тайна Пресвятой Троицы, открытая Церкви, «есть не только основа, но и высшая цель богословия, ибо, по мысли Евагрия Понтийского, которую разовьет впоследствии святой Максим Исповедник, познать тайну Пресвятой Троицы в её полноте – это значит войти в совершенное соединение с Богом, достичь обожения своего существа, то есть войти и в Божественную жизнь: в саму жизнь Пресвятой Троицы». (В. Лосский. Мистическое богословие).

Учение о Святой Троице составляет совершенное учение о Боге, совершенное богословие; в этом заключается и полнота богопознания, и полнота спасения. Святая Троица есть всё во всём, в Ней вся истина, вся жизнь, весь путь, вся вечность. Сама по Себе и в Своём Откровении миру Святая Троица – это «пречистое богословия таинство»91.

«Слава: Тебя, Единого в троих Лицах, Бога всех воспеваю – Отца и Сына, и Духа Святого».

«Слава: О Единое, Существом нераздельное и неслиянное в Лицех Божество – Святя Троица соцарственная и сопрестольная! Тебя прославляю и Тебе воспеваю песнь величественную, в Мире Горнем трикратно ангелами воспеваемую».

«Слава: Отца прославим, Сына превознесём, Божественному Духу, верно, поклонимся – Троице нераздельной, единой по существу, яко единому Свету и яко троим Светам, яко единей Жизни и троим Жизнем – Троице животворящей и освящающей вселенную». (Покаянный Великий канон святого Андрея Критского).

Отец Небесный

«В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз Его наполняли весь храм. Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его! И поколебались верхи врат от гласа восклицающих, и дом наполнился курениями. И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа». (Ис.6:1–5).

Иоанн Богослов, свидетельствует в «Откровении» о Триедином Боге, о Троице единосущной и нераздельной.

«После сего я взглянул, и вот, дверь отверста на небе, и прежний голос, который я слышал как бы звук трубы, говоривший со мною, сказал: взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего. И тотчас я был в духе; и вот, престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий; и Сей Сидящий видом был подобен камню яспису и сардису; и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду». (Откр.4:1–3).

Отец – Тот, Кто порождает Сына. Следовательно, Отец есть Источник и Причина Его существования как Сына и Божественного Слова (Логоса). Но Отец является также Источником и Причиной существования Святого Духа. Сын представляет Собою Слово Божие. Дух Божий есть Параклет (др.-греч. παράκλητος) – защитник, заступник; в новозаветном греческом в значении «утешитель», которого призывают на помощь, для утешения.

Дух Святой

«И от престола исходили молнии и громы и гласы, и семь светильников огненных горели перед престолом, которые суть семь духов Божиих; и перед престолом море стеклянное, подобное кристаллу; и посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади. И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвёртое животное подобно орлу летящему. И каждое из четырёх животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днём, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядёт». (Откр.4:5–8).

Христос предупреждает: «Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам; если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем». (Мф.12:31–32), (Мк.3:29; Лк.12:10).

Дух Святой имеет Своё начало, Свой источник в Отце. Однако миссия Святого Духа в мире выражает совместную и единую волю Пресвятой Троицы, Её общее действие. Об этом говорит Иоанн Богослов: «Когда же придёт Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне». (Ин.15:26).

В Евангелии Параклет – одно из имён Духа Святого, ипостаси Святой Троицы. Слово «утешитель» относится к третьему лицу Бога. Слово «Утешитель» (Parakletos), используемое в Писании, встречается в Новом Завете пять раз и только в Евангелии от Иоанна.

Дух Святой – тот, Кого Иисус оставил в Своей Церкви другим Утешителем: «И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет». (Ин.14:16–17);

Дух Святой по заповеди Иисуса Христа является наставником и учителем апостолов: «Утешитель же, Дух Святой, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам всё, что Я говорил вам». (Ин.14:26)

«Когда же придёт Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмёт и возвестит вам». (Ин.16:13–14).

«При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать». (Деян.2:1–4).

С Пятидесятницы началась та миссия Христианской Апостольской Церкви, которая продолжается по сей день, и в которой Дух Святой продолжает действовать. Именно это действие Духа воспринимается в Церкви как гарант того, что учение Христа не подвергнется искажению, что Его служение будет продолжено Его учениками и последователями. Христос, оставаясь живым и действенным главой Церкви, осуществляет руководство ею при помощи Духа Святого.

Церковь верит, что действием Святого Духа совершаются все священные таинства. В частности, по действию Святого Духа хлеб и вино на литургии таинственно пресуществляются в тело и кровь Христа. Благодать Святого Духа через возложение рук епископа возводит в священнический сан. И каждый человек, принявший крещение, получает «печать дара Духа Святого» в таинстве миропомазания.

Сын Божий

Свидетельство о Сыне Божием: «И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца. Иоанн свидетельствует о Нём и, восклицая, говорит: Сей был Тот, о Котором я сказал, что Идущий за мною стал впереди меня, потому что был прежде меня. И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать, ибо закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа. Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил». (Ин.1:14–18).

Свидетельство Иоанна Крестителя: «Я не знал Его; но Пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нём, Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий». (Ин.1:33–34).

Апостол Иоанн свидетельствует: «И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями. И видел я Ангела сильного, провозглашающего громким голосом: кто достоин раскрыть сию книгу и снять печати её? И никто не мог, ни на небе, ни на земле, ни под землёю, раскрыть сию книгу, ни посмотреть в неё. И я много плакал о том, что никого не нашлось достойного раскрыть и читать сию книгу, и даже посмотреть в неё. И один из старцев сказал мне: не плачь; вот, лев от колена Иудина, корень Давидов, победил, и может раскрыть сию книгу и снять семь печатей её. И я взглянул, и вот, посреди престола и четырёх животных и посреди старцев стоял Агнец как бы закланный, имеющий семь рогов и семь очей, которые суть семь духов Божиих, посланных во всю землю. И Он пришёл и взял книгу из десницы Сидящего на престоле. И когда он взял книгу, тогда четыре животных и двадцать четыре старца пали пред Агнцем, имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых. И поют новую песнь, говоря: достоин Ты взять книгу и снять с нее печати, ибо Ты был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени, и соделал нас царями и священниками Богу нашему; и мы будем царствовать на земле. И я видел, и слышал голос многих Ангелов вокруг престола и животных и старцев, и число их было тьмы тем и тысячи тысяч, которые говорили громким голосом: достоин Агнец закланный принять силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу и благословение. И всякое создание, находящееся на небе и на земле, и под землёю, и на море, и все, что в них, слышал я, говорило: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава, и держава во веки веков». (Откр.5:1–13).

Миссия Иисуса Христа Сына Божия в том, чтобы прославить Отца на Земле, открыть имя Его человекам и совершить дело, порученное Ему Отцом.

О миссии Сына Божия в Евангелие от Иоанна Богослова сказано: «После сих слов Иисус возвел очи Свои на небо и сказал: Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную. Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа. Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить. И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира. Я открыл имя Твое человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне, и они сохранили слово Твое. Ныне уразумели они, что все, что Ты дал Мне, от Тебя есть, ибо слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня». (Ин.17:1–8).

«Отче праведный! и мир Тебя не познал; а Я познал Тебя, и сии познали, что Ты послал Меня. И Я открыл им имя Твое и открою, да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них». (Ин.17:25–26).

Христос говорит о том, что он призван исполнять волю Отца Небесного: «Я пришел во имя Отца Моего» (Ин.5:43), чтобы творить волю Отца: «Иисус говорит им: Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его». (Ин.4:34), «Я ничего не могу творить Сам от Себя. Как слышу, так и сужу, и суд Мой праведен; ибо не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца». (Ин.5:30).

Как заповедано Сыну соблюсти заповеди Отца, так и он заповедал: «Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви». (Ин.15:10).

В Иисусе Христе и через Христа осуществляется связь Отца Небесного и людей.

«Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний». (Откр.22:13).

Христос говорит о его единстве и взаимосвязи с Отцом: «Все предано Мне Отцом Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть». (Мф.11:27). Христос утверждает: «Я и Отец – одно» (Ин.10:30), «все, что имеет Отец, есть Моё» (Ин.16:15). Отец и Сын являют Собой нерасторжимое единство, оставаясь при этом двумя разными Личностями.

В Христе и через посредничество Христа утверждается единство Бога и человека: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, – да уверует мир, что Ты послал Меня. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня». (Ин.17:21–23).

Апостол Павел проповедует: «От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас: ибо мы Им живем и движемся и существуем, как и некоторые из ваших стихотворцев говорили: "мы Его и род"». (Деян.17:26–28).

«Я, Иисус, послал Ангела Моего засвидетельствовать вам сие в церквах. Я есмь корень и потомок Давида, звезда светлая и утренняя. И Дух и невеста говорят: прииди! И слышавший да скажет прииди! Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берёт воду жизни даром». (Откр.22:16–17).

Христос заступник людей перед Богом-Отцом: «Дети мои! сие пишу вам, чтобы вы не согрешали; а если бы кто согрешил, то мы имеем ходатая пред Отцом, Иисуса Христа, праведника. Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира». (1Ин.2:1–2).

Крестной жертвой и воскресением из мертвых окончилось земное поприще Христа-Мессии. И через эту жертву совершилось назначенное Отцом спасение рода человеческого. В момент смерти Своей на кресте: «Иисус, возгласив громким голосом, сказал: Отче! в руки Твои предаю дух Мой. И, сие сказав, испустил дух». (Лк.23:46).

Воскресение Иисуса Христа даёт упование и надежду людям на жизнь будущего века, в мире ином. «Ангел же, обратив речь к женщинам, сказал: не бойтесь, ибо знаю, что вы ищете Иисуса распятого; Его нет здесь – Он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите место, где лежал Господь, и пойдите скорее, скажите ученикам Его, что Он воскрес из мертвых, и предваряет вас в Галилее; там Его увидите. Вот, я сказал вам. И, выйдя поспешно из гроба, они со страхом и радостью великою побежали возвестить ученикам Его». (Мф.28:5–8).

Христос сказал своим ученикам: «Так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима. Вы же свидетели сему». (Лк.24:46–48).

Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробах живот даровав. Христос воскресе! Воистину воскресе Христос!

3.5. О Великой Матери Царице Небесной

Смысл и назначение первого эона/дня Первичного Мирового Творчества раскрывает учение о Мировом Творчестве как следствии выявления Божественной Сущностью Мировой Пассивности, отражаясь в которой Триединое Божество выявило из Себя Свои образы, и обволакиваясь которыми Оно и породило принцип Майи – Мировой иллюзии.

Великая Матерь всего существующего, Изида Божественная есть вторая Ипостась Триединого Бога.

«Безначальный Космический Дух, Источник, Творец и Зиждитель всего, в аспекте Аркана II выливается в учение о Божественной Материи, о Великой Матери всего существующего, Изиде Божественной, об Абсолютной Истине как Первичном Теле Духа»92.

«Великая Матерь всего существующего, Изида Божественная есть вторая Ипостась Первопричины Абсолютной – Единого Вселенского Духа. Она недоступна для человека, но он может стремиться к ней и познавать приближением. С переходом Триединого Божества к Мировому Творчеству эта Ипостась выливается в сознании нашем во второй член Первого Божественного Тернера, в Мировой Вечно Женственный Принцип, в Мировое Пассивное Начало, осуществляющее Творчество вместе с Началом Активным»93.

Божественное Самосознание, Великая Матерь всего существующего, Изида Божественная есть Внутреннее Сознание Космического Духа, Сознание Своей Субстанциональности, Своего Достоинства Самодовлеющего. Своей Реальной Абсолютности, Своего истинного духовного облика, который есть Вечная истина

Как первая Ипостась Божества выливается в нашем сознании в Принцип Воли – синоним Субстанциональности, так вторая Ипостась есть Божественное Самосознание. Мысль и разум суть лишь ступени и следствия созерцания и самосознания. Вот почему Изида Божественная, как Начало Сознания, есть, вместе с тем, Начало Разума Абсолютного и Мышления – Разума Запечатлённого, который есть Источник относительного бытия, мировой иллюзии – майи.

«Вселенское Духовное Сознание – Великая Матерь, Изида Божественная – Едина и Нераздельна. Когда Дух приступил к Проявлению через Триединое Творящее Божество, Великая Матерь вылилась в Принцип Истины Вечной и Мудрости Абсолютной. Она Единая, Чистое Излияние Неизреченного Света, при самом рождении Своём была уже Божественно Совершенна, подобно Палладе-Афине, вышедшей во всеоружии из головы Юпитера.

Когда Великий Дух наполнил пространство волнами лучей своих, пронзившими тьму, создавшими мириады миров, Она Светлая, Чистая и Совершенная продолжала Единой царить в мироздании. Ни на мгновение не замирала Она в покое мертвенном. Она оплакивала погибель Целого – Своего Божественного Супруга. Она переживала все изгибы жизни каждого духа, всякое движение души каждого существа. Она осталась Нераздельной в Своём Великом Целом и, витая в безбрежных пространствах вселенной, Она заботливо собирает воедино останки Своего Супруга и ткёт из Его осколков величавый Облик. Ничто не вечно в мире, все появляется лишь на миг, всё исчезает, чтобы вновь блеснуть коротким существованием и вновь растаять в пучинах времени; Она Единая Вечна. Всё изменяется, вечно варьируются формы мироздания, отдельные души совершенствуются или вновь ниспадают. Она Единая Неизменна в Своём царственном спокойствии»94.

«Мировое Пассивное Начало вышло из состояния потенциального существования в виде абстрактного аспекта Чистого Духа, перешло во вне Его Собственной Сущности и претворилось в деятельный Принцип, вылилось в Мир Первообразов, Мир Первых Причин. Воля Божественная проникла эту новую Мировую Пассивность и, став Началом разделяющим, дифференцировала её в бесконечной многообразности. До той поры Божественное Сознание было лишь Сознанием Своего Бытия, с её наступлением Божество получило возможность познавать Себя в частях Своих. Божественное Сознание из Супруги стало Матерью, Оно породило Новое Сознание, Свое Детище, чрез Которое Божество начало проявлять Свою Жизненность. Так появился Прообраз Мира Бытия, появилась Первоначальная Божественная Природа, Divina Natura, νοητή φύσίς, третий член Божественного Тернера»95.

«Изида сообщает Своё Священное Учение тем, кто стойкостью в жизни, скромный, умеренный, далёкий от чувственных удовольствий, сладострастия и страстей, стремится к слиянию с Божественной Сущностью; тем, кто настойчиво упражняет свой дух строгими молитвами в храмах и суровым воздержанием, приводящими к познанию Первого и Высшего Существа, познать Которое можно лишь духом и искать Которое призывает нас Богиня в Ней Самой, в Святилище, где Она обитает». (Учение египетских жрецов по Геродоту)96.

3.6. О созидательной силе Бога-Творца

«Смотри, как сила Его неизреченна и превышает всякое человеческое понятие. Он только повелевает – и одна стихия приходит, другая удаляется. …И дабы ты понял великую покорность стихий и превосходную силу Создателя, говорит: «И бысть тако». Только сказал – и последовало исполнение»97.

«Мир сотворён Богом, есть творение, в Творце он имеет начало бытия своего: «Руки Твои сотворили меня и устроили меня; вразуми меня, и научусь заповедям Твоим» (Пс.118:73), «Твой я, спаси меня; ибо я взыскал повелений Твоих» (Пс.118:94), – говорит сознание твари устами псалмопевца. Перед лицом мировых неисследимостей, в беспредельности мировых пространств и безбрежности мировых времён, в неизмеримости мировых глубин и необъятности мировых громад, – звучит он, этот чудесный голос, властно шепчущий: миру, во всей его безмерности, не принадлежит его бытие, – оно ему дано. И в сердце человека слышится тот же неумолчный шёпот: ты не в себе имеешь корень своего бытия, – ты сотворён. Этот голос может быть не услышан или же властно и гневно заглушён, ибо вера свободна и не знает принудительности. И тогда неизбежно голосами мира, идущими из глубины, внушаемо будет иное, противоположное сознание: мир не сотворён, он в себе самом имеет основу, есть своё собственное создание; нет высшего бытия, чем мировое, и нет ничего, что было бы выше бытия»98.

Апостол Павел говорит: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! «Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Ибо всё из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки, аминь». (Рим 11:33–36).

Тем, кто сомневается в том, что мир сотворён Богом, Он отвечает. И этот ответ дан в Книге Иова.

Бог-Творец задаёт Иову вопросы, а вместе с ним и всем человекам, и в этих вопросах отчётливо видны сила, всеведение и всемогущество Создателя. Слава Его во веки веков. Аминь.

«Господь отвечал Иову из бури и сказал: Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла? Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне: где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь? На чём утверждены основания её, или кто положил краеугольный камень её, при общем ликовании утренних звёзд, когда все сыны Божии восклицали от радости? Кто затворил море воротами, когда оно исторглось, вышло как бы из чрева, когда Я облака сделал одеждою его и мглу пеленами его, и утвердил ему Моё определение, и поставил запоры и ворота, и сказал: доселе дойдешь и не перейдешь, и здесь предел надменным волнам твоим?» (Иов 38:1–11).

«Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны? Отворялись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смертной? Обозрел ли ты широту земли? Объясни, если знаешь все это. Где путь к жилищу света, и где место тьмы? Ты, конечно, доходил до границ её и знаешь стези к дому её». (Иов 38:16–20).

«По какому пути разливается свет и разносится восточный ветер по земле? Кто проводит протоки для излияния воды и путь для громоносной молнии, чтобы шёл дождь на землю безлюдную, на пустыню, где нет человека, чтобы насыщать пустыню и степь и возбуждать травные зародыши к возрастанию? Есть ли у дождя отец? или кто рождает капли росы? Из чьего чрева выходит лёд, и иней небесный, – кто рождает его?» (Иов 38:24–29).

«Можешь ли выводить созвездия в своё время и вести Ас с её детьми? Знаешь ли ты уставы неба, можешь ли установить господство его на земле? Можешь ли возвысить голос твой к облакам, чтобы вода в обилии покрыла тебя? Можешь ли посылать молнии, и пойдут ли они и скажут ли тебе: «вот мы»? (Иов.38:32–35).

«Кто вложил мудрость в сердце, или кто дал смысл разуму? Кто может расчислить облака своею мудростью и удержать сосуды неба, когда пыль обращается в грязь и глыбы слипаются?» (Иов.38:36 –38).

«И отвечал Иов Господу и сказал: знаю, что Ты всё можешь, и что намерение Твоё не может быть остановлено». (Иов.42:1–2).

«И возвратил Господь потерю Иова, когда он помолился за друзей своих; и дал Господь Иову вдвое больше того, что он имел прежде». (Иов.42:10).

Человек слаб и немощен и все неурядицы и нестроения жизни своей он воспринимает как обиду себе. И он плачет и жалуется. Господь говорит: «Надо учиться терпеть и смиряться доколе хватает сил». Но что делать, если сил уже не хватает, если груз невзгод непомерен для данного конкретного человека? Куда идти ему, кому нести печаль свою? С молитвой идти к Богу, с упованием и надеждой.

«Велики дела Господни, вожделенны для всех, любящих оные. Дело Его – слава и красота, и правда Его пребывает вовек. Памятными соделал Он чудеса Свои; милостив и щедр Господь. Пищу дает боящимся Его; вечно помнит завет Свой. Силу дел Своих явил Он народу Своему, чтобы дать ему наследие язычников. Дела рук Его – истина и суд; все заповеди Его верны, тверды на веки и веки, основаны на истине и правоте». (Пс.110:2–8).

3.7. О воззрениях на троичность Бога

«Первый Божественный Тернер лежит в основе всех религий Земли. В своём существе он представляется целостным и вполне определённым понятием, но во внешних своих проявлениях он запечатлён в них в различных формах.

Отец, Мать и Сын, Начало Активное, Начало Пассивное и Начало их взаимодействия. Такое выражение Божественного Тернера было наиболее распространено: Молох и Ашера, Ваал и Танита, Зевс и Афродита, Озирис и Изида, Мардук и Бэллита, Бэлл и Эа, Брахма и Майя, Тримурти Индии, Трехликий Янус и вообще все фаллические культы.

Дух, Разум и Сила, т. е. учение о Демиурге по Каббале и гностикам, учение Аверроэса о Мировой Душе, Тернер Индии: Ар, Ари и Виради. Все эти учения сводятся к идее о самодовлеющей силе, порождающей себе противопоставление в виде Пассивного Начала, отражающейся в нём и порождающей, таким образом, мир из небытия»99.

В то, что Бог есть един по сущности, но троичен в Лицах, христиане верили всегда, но само догматическое учение о Пресвятой Троице формулировалось постепенно, как правило в связи с возникновением различного рода еретических заблуждений.

Говоря о тринитарных спорах II-III веков, необходимо иметь в виду, что в то время церковная экзегеза (толкование Священного Писания) ещё только зарождалась. Крещальные символы, которыми пользовались Поместные Церкви, из-за своей краткости не могли служить надёжной опорой для богословия; не существовало и единой общепринятой богословской терминологии. В Священном Писании нет ясного утверждения, что Отец, Сын и Дух Святой одинаковы по сущности. Ни в 39 книгах Старого Завета, ни в каноне 27 Боговдохновенных книг Нового Завета, нет ясного учения о Троице. В силу этих причин в богословии был открыт простор для субъективизма, что создавало в жизни Церкви множество проблем. Тринитаризм (троичность Бога), догматически был оформлен в IV веке на I Вселенском соборе в Никее (325 год).

Считается, что первым, кто обосновывал идею троичности, был христианский апологет Иустин Философ-Мученик (ум. 166 г.), который из всех греческих апологетов изложил тринитарное учение в наиболее систематическом виде. Однако он предлагал идею Троицы не в той форме, в которой она существует сегодня. Он был платоником и пытался обосновать христианскую мысль через философию платонизма.

Платоническое познание центрируется на разуме, утверждая его исчерпывающую всеобъемлемость. Оно основано на признании разума единственным смыслом. – В мире царствует единый абсолютно совершенный разум, одинаково управляющий всеми существами и всей природой. Низший разум человека есть лишь крайне несовершенный отблеск истинного разума, его уродливое извращение. В земной жизни он пользуется этим несовершенным орудием, но это происходит лишь от ига тела, а потому задача человека, стремящегося к истинному знанию, состоит в отрешения от тела, в полном им пренебрежении.

Согласно мч. Иустину Философу Логос изначально существует в Боге, в недрах Отца, как Его ум. Это – Слово внутреннее (λόγος ἐνδιάθετος), сокрытое в Боге как Его Премудрость. Когда Бог восхотел сотворить мир, то прежде всех творений Он родил из Себя Логос как разумную силу (γεγέννηκε δύναμιν τινά ἐξ αὐτοῦ λογικήν), но без отсечения или истечения, т. е. без всякого умаления для Себя. Таким образом, Слово внутреннее стало Словом произнесённым (λόγος προφορικός). С этого момента Логос существует не только внутри Бога, но и подле Него и есть отличная от Него Ипостась, иное по числу, другой (ἕτερος), или второй (δεύτερος), Бог. Ипостасное Слово есть перворожденный Сын, через Него Бог сотворил мир и промышляет о нем. Все люди обладают семенами Логоса (σπέρματα τοῦ λόγου), во Христе же сделался человеком весь Логос. Он сообщил людям полное ведение о Боге, поэтому Воплощение – главное событие в истории мира100.

По Иустину Троица – это Бог-Отец, обладающий всей божественной полнотой, Иисус – это Логос, который является продлённым действием Бога-Отца, Святой Дух предстаёт силой Бога-Отца. Современные богословы сочли бы это ересью.

сщмч. Ириней Лионский (ум. 202 г.), скорректировал взгляды ранних апологетов на троичность Бога. Он отказался от различения между Словом внутренним и Словом произнесённым, и подчёркивал совечность Сына и Святого Духа Отцу и тем самым приблизился к учению о рождении Сына из сущности Отца. Однако и учение сщмч. Иринея не было свободно от недостатков: во-первых, его триадология не свободна от субординатизма, а во-вторых, он излагал свои тринитарные взгляды в виде кратких тезисов, не предлагая достаточного богословского и философского обоснования.

Тертуллиан (160–240), писал, что Бог обладает превосходством во всем. «Отец отличается от Сына так, как Тот, кто порождает, отличается от того, кто порождён или тот, кто посылает, от того, кто послан». Он также сказал: «Было время, когда Сына не было. Прежде появления всего остального Бог был один».

Ипполит Римский (170–235) говорил, что Бог – «это один Бог, первый и единственный Творец и Господь всего», который «не имел ничего, равного ему по времени».

Учение Оригена (185–253) о Троице имеет как свои сильные, так и слабые стороны, что предопределено основными философскими предпосылками его системы. Заслугой Оригена является то, что он был первым, кто постарался установить различие терминов в троичном богословии: термин «сущность» он стал употреблять для обозначения единства в Боге, а «ипостась» – для различия Лиц. Однако, установив эти терминологические различия, Ориген не дал положительного определения соответствующих понятий.

Ориген в своей триадологии отводит центральное место Логосу – Второй Ипостаси Троицы. Он исходит из идеи Логоса-посредника, заимствованной им из александрийской эллинистической философии, в которой идея Логоса была одной из самых популярных. Логос рассматривался как посредник между Богом и творимым Им миром. Поскольку Бог Сам по Себе, будучи Существом трансцендентным, не может соприкоснуться ни с чем тварным, то для сотворения мира и управления им Он нуждается в посреднике, и этот посредник есть Божественное Слово – Логос.

Главное в учении о Боге-Творце Оригена в том, что поскольку Бог – Творец по природе, Он не может не творить, и, следовательно, творение совечно Богу. Ориген утверждал: «Мы верим, что как после разрушения этого мира будет иной мир, так и прежде существования этого мира были иные миры».

В основу триадологии Оригена заложена следующая схема: Бог есть Творец, Он творит вечно, Сын рождается Отцом именно для того, чтобы быть посредником при творении, а, следовательно, и само рождение Сына нужно мыслить предвечно. Учение о предвечном рождении Сына – главный вклад Оригена в развитие тринитарного богословия101.

Считается, что первым богословом, который ввёл термин «Троица» был Феофил Антиохийский (умер в 185 году), однако он не писал о единосущии, а повторил учение Иустина Философа, что Отец-Бог – это монарх, а Сын и Святой Дух – его орудия.

После Никейского собора разразились споры о природе Христа, которые продолжались десятилетия и которые остановил император Феодосий, созвав в 381 году Константинопольский собор. На этом соборе был взят за основу Никейский Символ Веры и сформулирован догмат о Троице, в изложении Афанасия Великого и Великих Каппадокийцев, в котором и Дух Святой тоже стал Богом. Звучало это так: «Мы чтим единого Бога в триединстве… Отец есть бог, Сын есть Бог, Дух Святой есть Бог, однако, нет трех Богов, но один Бог».

Великие Каппадокийцы, прежде всего, определили соотношение между понятиями «сущность» и «ипостась». Свят. Василий Великий установил различие между сущностью и ипостасью как между общим и частным: «Сущность и ипостась имеют между собой такое же различие, какое есть между общим и отдельно взятым (οὐσία δὲ καὶ ὑπόστασις ταύτην ἔχει τὴν διαφορὰν, ἣν ἔχει τὸ κοινὸν πρὸς τὸ καθ᾿ ἕκαστον), например, между живым существом и таким-то человеком»102.

Святые Отцы, собравшиеся в 451 году в числе до 630 человек, на IV Халкидонском Соборе определили догмат об образе соединения в Лице Господа Иисуса Христа двух естеств в следующих словах: «Последуя Святым отцам, все единодушно поучаем исповедывать одного и того же Сына Господа нашего Иисуса Христа, совершенного в Божестве и совершенного в человечестве, истинно Бога и истинно человека, того же из души разумной и тела, единосущного Отцу по Божеству, и того же единосущного нам по человечеству, во всем подобного нам кроме греха, рожденного прежде веков от Отца по Божеству, а в последние дни ради нас и нашего ради спасения от Марии Девы Богородицы – по человечеству; одного и того же Христа, Сына, Господа, единородного, в двух естествах неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно познаваемого, – так что соединением нисколько не нарушается различие двух естеств, но тем более сохраняется свойство каждого естества и соединяется в одно Лице и одну Ипостась,– не на два лица рассекаемого или разделяемого, но одного и того же Сына и Единородного, Бога Слова, Господа Иисуса Христа, как в древности учили пророки о Нем, и как Сам Господь Иисус Христос научил нас, и как предал нам символ отцев»103.

Догмат о Троице был окончательно разработан тремя церковными философами – Василием Великим, Григорием Богословом и Григорием Нисским. Система взглядов этих «каппадокийских отцов» сформировалась под влиянием греческой философии и особенно неоплатонизма. Именно из античной философии они заимствовали для догмата о Троице такие ключевые понятия как «сущность», «единосущие» и «ипостась», и создали тринитарную формулу «Одна сущность, три ипостаси»104