Лавка чудес Пуговки
История 1: Лиро и песня дождя
В переулке, где пахло пирожками и мокрой травой, стояла лавка, на окнах которой висели колокольчики. Когда дул ветер, колокольчики на окнах начинали петь: динь-динь… динь-динь… В этом звуке было что-то сказочное, словно сама лавка вздыхала от переполненных чудес, которые в ней находятся.
Это была лавка Пуговки – доброй волшебницы, которая умела находить дом для самых одиноких вещей. На полках спали куклы, чашки, книжки, баночки и даже одна радуга, свернувшаяся в разноцветное колечко. А на самой красивой полке, между фарфоровой балериной и плюшевым котом, жил зонтик по имени Лиро. Он был ярко-красный, как спелая вишня, а ручка у него блестела, как сладкая карамелька. Каждое утро он любовался собой в зеркале и радовался:
Вот это да! Самый красивый зонтик на свете это я, но стоило за окном послышаться кап-кап, ш-ш-ш, как зонтик сразу съёживался, закрылся и дрожал.
За окном лавки уже третий день шёл дождь. Капли тихо стучали по стеклу, а воздух в лавке наполнился запахом мокрого дерева, ванили и старой бумаги. Пуговка сидела за прилавком и перебирала баночки с пуговками – круглые, блестящие, как капли росы. Она выглянула в окно и улыбнулась.
Ну вот, Лиро, сказала она. Самое время для тебя. Пойдём, мой дорогой, прогуляемся! П-прогуляться? пискнул он. Сейчас? На улицу?
Лиро замотал спицами и отчаянно зашептал: ой, только не на улицу!
Там же дождик! Он холодный и мокрый! Он намочит меня, и я потеряю свою красоту. Вода смоет мою краску, а спицы с ручкой потеряют свой блеск!
Пуговка улыбнулась не сердито, а по-доброму, как улыбаются взрослые, когда понимают, что чудеса бывают разные: одни солнечные и тёплые, другие прохладные, как дождь, но не менее добрые. Она погладила Лиро по гладкой, прохладной ручке и сказала: ах ты мой глупыш! Зонтик, который боится дождя, вот уж действительно чудо!
Разве дождик хочет тебя обидеть? Он просто скучает. Все прячутся под крышами и зонтами, а он остаётся совсем один. Ему ведь тоже нужен друг.
Лиро растерялся. Он никогда не думал, что дождь может быть живым. Он представил, как большие серые тучи полные грусти летают по небу, а капельки как слёзки бегут вниз, потому что дождику не с кем играть. От этой мысли у него внутри стало щекотно и немного стыдно.
Но… прошептал он. Я ведь испорчусь… Нет, мягко покачала головой Пуговка. Иногда то, чего мы боимся, делает нас только красивее. Она достала с полки мягкую тряпочку и аккуратно протёрла его ткань. Красный шёлк засветился, будто в нём проснулся маленький огонёк.
Вот, сказала она. Так ты и будешь сиять под дождём. Пуговка открыла дверь. В лавку ворвался запах мокрой травы, свежего дерева и грозы. Когда легкий ветер тронул колокольчики они зазвенели динь-динь… динь-динь… и будто шепнули: ну, смелее, Лиро!
Сначала Лиро зажмурился. Дождь был рядом, он звенел, шептал, касался воздуха так близко, что Лиро казалось: он уже здесь. Когда первая капля упала на его купол, и услышал не шлепок, а звенящий звук будто капелька рассмеялась и звякнула, как маленький колокольчик. Потом ещё одна – динь! И ещё – динь-динь!
Каждая капля звенела по-своему, и вместе они звучали, как весёлая песенка, которую напевают дети во время игр. Лиро осторожно расправил спицы. Капли скользили по его ткани, оставляя блестящие дорожки, а когда он поднял взгляд, то увидел небо больше не серое, а мягкое, жемчужное и в каждой капельке отражается свет спрятавшегося за тучами солнца.
Он вдруг понял: дождь не ворует краски, а наоборот возвращает им истинное сияние.
Пуговка стояла рядом и улыбалась.
Ну как, страшно?
Нет, засмеялся Лиро.
Вот видишь, сказала Пуговка. Ему просто нужен был кто-то, кто не убежит. Они стояли под струями дождя маленькая волшебница и теперь уже смелый зонтик, а дождь пел им веселую песню о дружбе, которая может начаться с одной капли. Когда тучи наконец расступились, солнце выглянуло и рассыпало по Лиро десятки крошечных радуг.
Он сиял так, будто сам стал частью неба. Вечером, вернувшись в лавку, он тихо звякнул спицами и сказал: спасибо, Пуговка. Теперь, когда дождик придёт, я не спрячусь. Я обязательно выйду ему навстречу.
Пуговка погладила его по ручке и шепнула: вот и славно, мой дорогой Лиро я так рада что ты смог перебороть свой страх, а ночью, когда город уснул, в переулке снова запели колокольчики динь-динь… динь-динь… В этот раз Лиро слышал не страшные звуки, а голос друга, который зовет тебя снова с ним поиграть.
История 2: Два разных носка
После веселой игры под дождём в лавке Пуговки снова стало тихо. Дождик устал и ушёл спать за горизонт, а Лиро, сияющий и довольный, дремал на своей полке, укрывшись мягким платочком, чтобы не простудиться.
Пуговка сидела за прилавком, потягивала тёплое какао и слушала, как улица и дома потягиваются, и весело зевают после дождя. Ведь им сегодня не нужно умываться, дождик всё сделал за них. Вот негодники и лентяи, подумала Пуговка, но уголки её губ всё равно дрогнули в улыбке.
Она поставила кружку на стойку, поправила вывеску на двери и с удовольствием оглядела лавку. Всё было чисто, блестяще, чуть влажно словно не только улица, но и лавка приняла душ. Колокольчики на окнах звенели ленивым и довольным тоном, а солнечные лучи бродили по полкам, прыгая с баночки на книгу, с книги на плюшевого кота. Утро после дождя самое волшебное, сказала Пуговка вслух.
Все вымытые, все обновлённые… кроме, пожалуй, тех, кто снова спорит! Из ящика с надписью «Шерстяное. Тёплое» доносились подозрительные шорохи и возмущённые возгласы: Глупые полоски! Сам ты горошина на ножке!
В этом ящике жили два носка. Один синий, в белый горошек, весёлый, шумный и чуть хвастливый. Его звали Гоша. Он всегда смеялся, болтал без умолку и считал, что радость это главное украшение жизни. Другой зелёный, с аккуратными жёлтыми полосками, спокойный, рассудительный и очень гордый. Его звали Златан. Он любил порядок, ровные линии и тишину, громкий смех Гоши считал настоящим безобразием и стоило им только проснуться начинался спор.
Я праздник и веселье! кричал Гоша. Мои горошки прыгают, будто конфетти! А я порядок и вкус, возражал Златан. Полоски, это ритм, а не хаос! Зато с тобой скучно, как на полке в чулане, фыркал Гоша и снова в ящике закрутилась ссора из ниточек, узоров и упрямства. Даже варежки, спавшие рядом, тяжело вздыхали: они не могут успокоиться даже ночью!