Бегущая по лезвию 5 Новый рубеж

Глава первая

Ветер гулял по набережной, играя краем белоснежной скатерти на столе для завтрака. Ника сделала глоток кофе, не отрывая взгляда от экрана планшета. Идеальный эспрессо. Горький, без единой ноты кислинки. Как и всё в ее жизни сейчас. За окном апартаментов на верхнем этаже отеля «Марина» бухта сверкала под утренним солнцем. Это был ее мир. Отлаженный, предсказуемый, безопасный. Ее империя вкуса и комфорта начиналась здесь, с флагманского отеля. Часовая стрелка приближалась к восьми. Ника отставила чашку и встала. Ее отражение в панорамном окне было безупречно: строгий костюм цвета антрацита, подчеркивающий узкую талию и прямые плечи, ни одной выбившейся пряди из собранного в тугой узел каштанового пучка. Планерка в конференц-зале проходила как симфония. Каждый менеджер докладывал четко, зная, что Ника ненавидит воду и оправдания. Ее вопросы были отточенными лезвиями, вскрывающими суть проблемы.

– Срыв поставки морепродуктов? Не проблема, – ее голос был спокоен, но в помещении замерли. – Переключитесь на альтернативного поставщика из резервного списка. Разницу в цене покроем за счет их же штрафа по пункту «ненадлежащее исполнение». Следующий.

В этом была ее сила теперь. Не в криках и угрозах, а в холодной, железной логике, в идеальной системе, которую она выстроила. Она завоевывала мир сметкой, контрактами и безупречной репутацией. Когда последний сотрудник покинул зал, Ника позволила себе расслабиться на секунду. Она подошла к окну, глядя на яхты, покачивающиеся у пирса. Тишина. Не та, пугающая, что бывает перед выстрелом, а глубокая, наполненная смыслом тишина порядка. Она заплатила за нее высокую цену, избавившись от призраков прошлого и тех, кто пытался в это прошлое ее вернуть. Ее телефон вибрировал. Сообщение от Кристины: «Вечером в ресторане»? Терраса, твой любимый столик. Нужно обсудить моего нового придурка-босса. И выпить за твой покой, дорогая». Уголки губ Ники дрогнули в подобии улыбки. Покой. Да, именно это слово. Оно было теплым и тяжелым, как дорогое одеяло. Она его выстрадала. Выгрызла с боем. И теперь каждый день, каждый успешный отчет, каждый спокойный закат был ее наградой.

– Ника – постучала секретарша, – Документы по слиянию с кондитерской готовы к вашему подписанию.

– Принесите,

Ее лицо снова стало непроницаемой маской деловой женщины. Но внутри, глубоко в груди, где-то под ребрами, жило это тихое, сокровенное удовлетворение. Все битвы остались позади. Теперь только жизнь. Размеренная, роскошная, подконтрольная. Она не знала, что ветер с набережной уже несет к ее террасе запах дыма, крови и нового, непредвиденного хаоса. Что ее безупречный баланс будет разрушен ровно через шесть часов. Но пока что она подписывала бумаги уверенным размашистым почерком, наслаждаясь весом дорогой ручки в руке и вкусом победы, что уже казался вечным. Перо с золотым пером замерло в воздухе. Слова секретарши повисли в стерильной тишине кабинета, нарушив идеальный ритм утра. Ника медленно подняла глаза от контрактов. Ее взгляд был не сердитым, а оценивающим, словно она перепроверяла полученную информацию на предмет скрытых смыслов.

– И вот еще что, вас лично хочет видеть гость из люкса.

– Гость из люкса? – удивилась она. – Тот самый пентхаус с частным лифтом и бассейном на террасе, который бронировали за год вперед.

– Именно так, – администратор, девушка по имени Алина, слегка нервничала. – Господин Ройс. Он прибыл глубокой ночью по сверхсрочному бронированию.

Ника почувствовала, как что-то холодное и знакомое, давно забытое, шевельнулось у нее в основании позвоночника. «Закрытый канал» – это было ее личное изобретение, номер, известный лишь очень ограниченному кругу VIP-персон, чьи запросы и сами личности требовали абсолютной конфиденциальности и обхода стандартных процедур. Им пользовались единицы.

– Какие-то проблемы с размещением? – голос Ники оставался ровным, профессиональным. Она отложила ручку.

– Нет, все услуги оказаны на высшем уровне, персонал люкса подтверждает. Он не жалуется. Он требует. Вашего личного присутствия. Сказал: «Передайте, что ее ждет старый знакомый. По делу, которое не терпит отлагательств».

Слово «знакомый» прозвучало как тихий щелчок взведенного курка. Ника перевела взгляд на панорамное окно, на сверкающую гладь бухты. Ее мир, только что казавшийся таким прочным, дал микроскопическую трещину. Ни один из ее «старых знакомых» не ассоциировался с чем-то хорошим. И ни один не должен был знать о ее текущем местоположении и роли. Внутри все сжалось в ледяной комок, но внешне она лишь плавно поднялась со стула, поправив безупречную линию пиджака.

– Ясно. Поняла, Алина. Принесите, пожалуйста, кофе в люкс. Двойной эспрессо, вода «Сан-Пеллегрино». И скажите господину Ройсу, что я сейчас поднимусь.

– Сейчас сделаю.

Когда дверь закрылась, Ника на секунду закрыла глаза, делая глубокий, медленный вдох. Покой оказался таким хрупким. «Требует вас». Не просит, не приглашает. Требует. Она подошла к сейфу, встроенному в книжный шкаф. Быстрыми, отточенными движениями открыла его. Рядом с папками с документами лежал маленький, плоский пистолет в тонкой кобуре-присоске. Она сняла пиджак, на мгновение задержав взгляд на оружии. Потом резко захлопнула дверцу сейфа. Нет. Не сейчас. Не здесь. Выйдя из кабинета, она двинулась по коридору к лифту, ведущему в приватную зону люксов. Ее каблуки отбивали четкий, уверенный ритм по мраморному полу. Но внутри царила полная тишина – та самая, пугающая, что бывает перед выстрелом. Имя «Волков» ничего ей не говорило. Но это ничего не значило. В ее прошлом было много теней, у которых никогда не было имен.

Лифт плавно понес ее наверх. Ника смотрела на свои отражения в полированных стенках. Хозяйка положения. Она повторила это про себя, как мантру. Кем бы ни был этот Волков, он пришел в ее дом. И здесь играют по ее правилам. Двери лифта открылись прямо в прихожую люкса. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид, от которого захватывало дух, но Ника не видела ничего, кроме тяжелой двери перед собой. Она сделала паузу, выровняла дыхание. Она подняла руку и постучала. Мгновение тишины, растянувшееся в вечность. Затем щелчок замка. Дверь отворилась. И мир Ники рухнул. На пороге, залитый светом из окна за его спиной, стоял Альберто. Ее муж. Тот самый, чье изуродованное взрывом тело она опознавала десять лет назад по обручальному кольцу и фрагменту шикарного пиджака, который она сама ему выбирала. Те же карие глаза с золотистыми крапинками, тот же шрам над бровью от старой дуэли на шпагах (абсурдная юношеская выходка), та же легкая, почти насмешливая кривая улыбка.

Кровь отхлынула от ее лица, похолодели кончики пальцев. Гул в ушах заглушил все звуки. Ее рука инстинктивно рванулась к левому боку, под пиджак, где в другом мире, в другой жизни всегда лежал пистолет. Сейчас там была лишь тонкая шелковая ткань блузки.

– Здравствуйте Николь. – произнес он, и голос был почти его, но чуть ниже, с едва уловимым акцентом, который она не могла сразу идентифицировать.

Она не могла пошевелиться, не могла вымолвить слова. Призрак из самого пекла ее прошлого стоял перед ней, дышащий, настоящий.

– Ты… – хрипло выдавила она из пересохшего горла. – Ты мертв.

Мужчина, не сводя с нее глаз, улыбнулся шире. И тут Ника увидела разницу. Улыбка была не такой, как у Альберто. У того была открытая, солнечная улыбка, даже когда он врал. У этого – улыбка была холодной, оценивающей, в ней читался сложный расчет.

– Пожалуйста, не падайте в обморок. Я не Альберто. Я его брат. Близнец. Марко.

Брат-близнец. Слова доносились до нее сквозь вату, медленно обретая смысл. Она пристально вгляделась. Да. Нос чуть прямее. Шрам чуть более сглажен, будто его лучше зашивали. Взгляд… Взгляд был совершенно другим. Альберто горел страстью к жизни. В глазах этого человека горело что-то иное. Холодный, сфокусированный огонь амбиций или мести.

– Альберто у него не было брата, – прошептала она, все еще цепляясь за обломки реальности. – Он был единственным ребенком.

Мужчина мягко, но настойчиво отступил, приглашая ее войти.

– Он так думал. Так думали все. Нас разделили в детстве после одного инцидента. Воспитывали врозь, под разными фамилиями. Для безопасности. Я узнал о его смерти только три года назад. И о вас Ника, узнал тогда же. Но войти в вашу жизнь раньше было не время. Меня зовут Марко Ройс.

Ника переступила порог, ее ноги двигались сами по себе. Она оказалась в гостиной люкса. Ее профессиональный взгляд машинально отметил безупречный порядок, отсутствие личных вещей, нетронутый мини-бар. Этот человек не жил здесь. Он прятался. Или готовился. Она обернулась к нему, отдаляясь к камину, чтобы иметь пространство за спиной.

– Зачем вы здесь, Марко? – ее голос окреп, в нем снова зазвучали стальные нотки хозяйки отеля.

Он не спеша закрыл дверь, повернул ключ в замке.

– Здесь я потому, что моего брата убили. Не просто убили. Стёрли с лица земли, чтобы ничего не осталось.

Его голос потерял всю притворную мягкость, став плоским и опасным.

– А вы, дорогая невестка, вы остались живы. И более того, вы стали весьма успешны. После такой трагедии. Удивительно, не правда ли?

Ника замерла. Ледышка в груди начала разрастаться, сковывая дыхание.

– Вы что предполагаете? – ее голос был ледяным.

– Я ничего не предполагаю. Я собираю информацию. И мне кажется, мы оба заинтересованы в том, чтобы наконец узнать, кто нажал на кнопку десять лет назад. Я пришел не как призрак, Николь. Я пришел как союзник. Или, – он сделал паузу, и его взгляд скользнул по ее безупречному костюму, по дорогому отелю за окном, – как самое уязвимое место в вашей новой, прекрасной жизни. Зависит от вас.

Он подошел к столу, где уже стояли два бокала и бутылка односолодового виски, которой не было в стандартной комплектации мини-бара. Налил.

– Выпьем? За Альберто. И за старые долги, которые пора вернуть.

Ника смотрела на бокал, который он протягивал ей. Весь ее выстроенный покой, все ее «тихое удовлетворение» лежало в руинах. Призрак прошлого не просто вернулся. Он вошел через парадную дверь, назвался другим именем и сел в ее лучшем люксе, предлагая тост за мертвеца. Она медленно выдохнула и приняла бокал. Ее пальцы не дрогнули.

– За Альберто, – тихо сказала она, и ее взгляд, наконец, встретился с его взглядом в полную силу.

Ника ощутила хрустальную тяжесть бокала в руке, холодок виски и жгучую волну правды, которая рвалась наружу. Его слова о «самом уязвимом месте» попали точно в цель. Но она не была той испуганной девушкой из прошлого. Она поставила бокал на каминную полку, не пригубив. Звук хрусталя о мрамор прозвучал отчетливо, как точка, поставленная в конце его предложения.

– Марко, – начала она, и ее голос обрел ту же плоскую, лишенную эмоций интонацию, что была у него секунду назад. – Вы потратили три года на сбор информации. И пришли к неверным выводам. Альберто погиб не из-за своих дел.

Она повернулась к окну, спиной к нему, глядя на безмятежную бухту, которая уже не казалась ей убежищем.

– В той машине должна была погибнуть я. Взрывное устройство с магнитом было закреплено под моей дверью. Альберто поехал на встречу один, потому что у меня разболелась голова. Простое, глупое стечение обстоятельств.

Она обернулась, чтобы увидеть его реакцию. На его лице не было ничего, кроме внимательной сосредоточенности.

– Те, кто заказал это, – продолжила Ника, – Были моими врагами. Из мира, который, как вы верно подметили, я давно покинула. Я разобралась с ними. Лично. И окончательно. Их больше нет в живых. Десять лет назад. Так что ваше расследование, ваш визит… Они опоздали ровно на десятилетие. Месть уже состоялась. Просто не вашему брату, а мне.

Тишина в люксе стала густой, тягучей. Марко не отводил от нее глаз. Потом уголки его губ медленно поползли вверх. Но это не была улыбка облегчения или радости. Это была улыбка человека, который услышал именно то, что ожидал, и даже больше.

– Спасибо Николь, – тихо сказал он. – За откровенность. Это многое проясняет. И все же… кое-что не сходится.

Он сделал небольшой глоток виски, смакуя его.

– Если вы покончили с виновными, зачем перекраивать жизнь, строить эту… – он жестом очертил пространство вокруг, имея в виду весь отель и, по сути, всю ее нынешнюю жизнь, «…идеальную крепость? Страх, что остались хвосты? Или чувство вины?»

Ника не дрогнула. Этот вопрос бил в самое сердце ее личной тайны, но она была готова к нему.

– Чтобы никогда больше не проснуться от запаха бензина и гари, Марко. Чтобы не оглядываться. Чувство вины – роскошь, которую я не могла себе позволить. Выжить вот что было важно.

Он кивнул, будто приняв этот ответ. Потом поставил свой бокал рядом с ее нетронутым.

– Тогда я прошу у вас лишь одну вещь, как брат человека, которого вы любили. Я хочу сходить к нему на могилу. Впервые. Отдать долг крови.

Он сказал это просто, без пафоса. Но в этой простоте была неуловимая опасность. Кладбище не отель. Это публичное, уязвимое место. Так вот в чем истинная цель. Не просто прийти и возложить цветы. А легализоваться. Получить от нее, Николь, вдовы, доступ к семейному. А вместе с доступом формальное, пусть и молчаливое, признание его статуса. Это был тонкий, но мощный ход. Ника оценила его. Холодный ум, работающий на несколько шагов вперед. Альберто таким не был. Альберто жил настоящим.

– Завтра утром, – сказала она после паузы..

– Ваши правила, – согласился он, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения. – Я приму их. Спсибо.

– Не за что, – отрезала Ника, направляясь к двери. Она больше не чувствовала головокружения от шока. Теперь в ней бушевала ясная, холодная энергия. Этот человек был новой угрозой. Или новым инструментом. Она еще не решила. Но одно она знала точно: ее покой кончился.

Она вышла в лифт, не оглядываясь. Когда двери закрылись, она прислонилась к стене и закрыла глаза. В ушах снова зазвучал далекий взрыв, запах гари и боли. И тихий голос Марко: «Чувство вины – роскошь, которую я не мог себе позволить». Он был прав. Но он не знал главного. Чувство вины было не роскошью. Оно было топливом. Топливом, которое все эти годы гнало ее вперед, заставляло строить стены выше и крепче. И теперь, когда пришел этот призрак, оно снова разгоралось внутри, теплое и ядовитое.

Глава вторая

Вечер на террасе ресторана был таким, каким Ника любила его больше всего: теплый воздух, пропитанный ароматом свежеиспеченной фокаччи и моря, мягкое свечение фонарей, отражающееся в тысячах окон города, и тихий гул спокойной жизни. Симфония ее мира. Кристина сидела напротив, оживленно рассказывая о своем новом начальнике-самодуре, размахивая руками и закатывая глаза. Ее рыжие волосы в свете ламп отливали медью, а смех был искренним и громким. Она была живым воплощением той нормальной, неотягощенной прошлым жизни, к которой Ника иногда, по-черному, ревновала.

– …и он говорит мне: «Кристина, ваш отчет – это не аналитика, это художественная литература!» А я ему: «Сэр, если бы это была художественная литература, в ней был бы хоть какой-то сюжет и симпатичный герой!» – Кристина залилась хохотом, отхлебывая Просекко.

Ника улыбалась, поддакивала, но ее взгляд был немного расфокусированным. Она следила за игрой огней на воде, и ее мысли снова и снова возвращались в люкс, к холодным глазам Марко.

– …Так что я ему в итоге… Ника? Земля-воздух? Ты меня слушаешь?

Ника моргнула и встретилась взглядом с подругой. Кристина смотрела на нее с внезапной тревогой, вся ее веселость улетучилась. Она знала эту Нику отстраненную, ушедшую в себя. Это никогда не сулило ничего хорошего.

– Извини, Крис. Просто рабочий день выдался необычным.

– Опять проверки? – мгновенно насторожилась Кристина, понизив голос. – Или кто-то…

– Нет, не то. Хотя… – Ника поиграла ножкой бокала, глядя на вино, будто пытаясь в его темно-рубиновой глубине найти ответы. – Ы Люкс заселился новый гость.

– Ну и отлично! Деньги капают. Что в этом такого? Хотя, стой… – Кристина присмотрелась к ее лицу. – Ты выглядишь так, будто повидала привидение. В прямом смысле.

Ника коротко, беззвучно рассмеялась.

– Почти что. Представляешь, он оказался братом Альберто.

На лице Кристины застыла смесь полнейшего недоумения и нарастающего шока. Она отставила бокал так резко, что тот зазвенел.

– Чего?! – ее голос сорвался на шепот. – У Альберто не было брата. Ты же сама сто раз говорила.

– Так и я думала. Оказывается, был. Близнец. Их разлучили в детстве. Воспитывали отдельно, под другой фамилией. Он представился как Марко Ройс.

– Ройс – Кристина произнесла фамилию с оттенком гадливости. – Звучит не по-испански. И звучит опасно. Что ему нужно? Деньги? Часть наследства? Альберто же все оставил тебе.

– Он говорит, что хочет узнать, кто убил его брата. Пришел с предложением… союза.

Кристина резко вскочила, будто ее ударило током.

– Нет. Нет-нет-нет, Ника. Ты только послушай себя! «Союз»! Ты знаешь, чем заканчиваются такие «союзы» с внезапно появившимися родственниками из темного прошлого? Новыми взрывами! Ты вырвалась. Ты все отстроила. Не впускай этого призрака обратно в свою жизнь!

– Он уже в ней, Крис, – спокойно, с усталой обреченностью сказала Ника. – Он в моем лучшем люксе. И он хочет завтра пойти на могилу к Альберто. Я дала разрешение.

– Ты что?! – Кристина чуть не закричала, но вовремя осеклась, оглянувшись на соседние столики. Она снова опустилась на стул, наклонившись к Нике через стол. – Это ловушка. На сто процентов. На кладбище, где тебя знают, где ты бываешь раз в год… Он что-то планирует.

– Я знаю, – тихо ответила Ника. – И охрана там будет не только его. Я тоже приду.

Наступило молчание. Кристина смотрела на подругу, и в ее глазах читались страх и жгучее беспокойство.

–Зачем? – спросила она наконец. – Зачем ты это делаешь? Ты же сказала, что разобралась со всеми, кто был причастен. Дело закрыто.

Ника долго смотрела на городские огни. Потом перевела взгляд на Кристину.

– Потому что он задал вопрос, на который у меня до сих пор нет ответа. И потому что… потому что он выглядит точно как он, Крис. Только холоднее. Как будто в Альберто погасили весь его внутренний свет. Это… сюрреалистично. И я должна понять, что это за тень пришла ко мне в дом. Просто знать. Чтобы быть готовой.

– А если он просто маньяк? Или наемник, которого наняли те, кто все-таки выжил?

– Тогда тем более лучше встретиться с ним там, где я буду контролировать обстановку, а не ждать, когда он постучит в мою спальню посреди ночи, – холодно парировала Ника.

Кристина вздохнула, сдаваясь. Она знала эту интонацию. Спорить было бесполезно.

– Ладно. Но я еду с тобой. В качестве подруги, поддерживающей в трудную минуту. У меня в сумочке всегда найдется баллончик и острый каблук.

На лице Ники наконец мелькнула настоящая, теплая улыбка.

– Спасибо, Крис. Но баллончик оставь дома. А вот твое присутствие, оно действительно нужно.

Они помолчали, смотря на город. Смех и музыка доносились с набережной, жизнь шла своим чередом. Но в их маленьком мирке на террасе снова запахло порохом и старыми могилами.

– И как он? – тихо спросила Кристина. – Похож?

– До жути, – ответила Ника, глядя в темноту за пределами огней террасы, туда, где начинались тени. – И абсолютно другой. Он не пришел оплакивать брата, Крис. Он пришел за чем-то. И я еще не поняла, за чем именно.

Ника повернула бокал в руках, наблюдая, как вино оставляет на стенках тягучие «ножки». Вопрос висел в воздухе уже давно, но именно сейчас, на фоне появления Марко, он прозвучал с новой остротой. Кто, если не Кристина, мог быть ее настоящей опорой? Она подняла глаза на подругу.

– Слушай, а почему ты до сих пор не хочешь работать со мной? – спросила Ника без предисловий. – Я же звала тебя не раз. Начать с управляющей одного из кафе, а там твои мозги и моя хватка. Мы бы город покорили. А ты идешь работать к какому-то идиоту, который твои отчеты художественной литературой называет.

Кристина замерла на секунду, а потом мягко улыбнулась. Но в ее улыбке была не только теплота, а какая-то грустная мудрость.

– Потому что мы с тобой подруги, дурочка, – сказала она просто. – Лучшие подруги. А представь, если я стану твоей сотрудницей. У нас же обязательно начнутся разногласия. По графику, по закупкам, по дизайну меню. По какой-нибудь дурацкой, мелкой, деловой ерунде. Я буду обижаться, что ты как босс давишь. Ты будешь злиться, что я как подруга сачкуешь. А нам это надо? Испортить самое светлое и нормальное, что у нас есть?

Она отхлебнула вина и посмотрела на Нику прямо.

– У тебя есть целая империя людей, которые тебя боятся и уважают. А у меня есть ты – человек, который меня просто любит и которому я могу принести жалобное мороженое в два ночи, если тот козел-начальник опять доведет. Это бесценно. И я не хочу это менять.

Ника слушала, и камень, лежавший на сердце с момента визита Марко, чуть сдвинулся, давая глоток тепла. В логике Кристины была простая, неопровержимая правда.

– Но я могла бы тебе платить в три раза больше, – попыталась настаивать она, больше из чувства долга, чем из реального желания переубедить.

– А зачем? – рассмеялась Кристина. – Чтобы покупать в три раза больше платьев, которые мне некуда надевать? У меня все есть. А главное у меня есть подруга-миллионерша, которая спонсирует мои посиделки на шикарной террасе. Идеальный симбиоз!

Ее смех был заразительным, и Ника невольно улыбнулась в ответ. Кристина была ее якорем в этой нормальной жизни. Ее личным барометром, показывающим, что еще не все потеряно для простых человеческих радостей.

– Ладно, убедила, – сдалась Ника. – Остаешься при своем дураке-начальнике. Но если он и правда доведет тебя до мороженого в два ночи, ты мне сразу звонишь. Не взирая на графики и встречи.

– Договорились, – Кристина чокнулась с ней бокалом. Потом ее взгляд снова стал серьезным. – А теперь вернемся к нашему «призраку». Ты уверена, что контролируешь ситуацию с завтрашним визитом?

Ника откинулась на спинку кресла, и ее лицо в свете фонаря стало похоже на маску из холодного фарфора – красивой, но неуязвимой.

– Я контролирую то, что могу контролировать. Территорию. Расписание. Людей охраны. Его самого… – она сделала маленькую паузу, – Его самого я пока не могу контролировать. И это единственная переменная в уравнении. Но я узнаю о нем больше. Каждое слово, каждый жест. Кладбище… это хорошее место для разговора. Тишина. И нет посторонних глаз.

– Кроме моих, – тут же добавила Кристина.

– Кроме твоих, – подтвердила Ника с легкой улыбкой. – Но ты будешь наблюдать издалека. Как расстроенная подруга, которая дает мне время побыть одной у могилы мужа. Это будет выглядеть естественно.

Они допили вино, заказ уже был оплачен, вечер подходил к концу. Но ощущение легкой тревоги, как предгрозовая духота, не рассеивалось. Подружеская беседа на время отвлекла, но тень от люкса была длинной и достигала самой этой террасы.

– Знаешь, – сказала Кристина, уже собирая сумочку, – Может, он и правда просто хочет почтить память брата? Может, мы драматизируем?

Ника встала, поправила пиджак. Ее глаза в полумраке были темными, как вода в ночной бухте.

– Может, и так, – тихо согласилась она. – Но в моей жизни, Крис, просто так ничего не происходит. Особенно когда на сцену выходит близнец человека, которого ты хоронила. Это не совпадение. Это первый ход. И я должна понять, в какой игре мы играем.

Ника поставила бокал на столик с тихим, но отчетливым стуком. Вино внутри слегка вздрогнуло, и на мгновение ей показалось, что это отражение ее собственных мыслей – взволнованное, неустойчивое.

– Крис… – она начала, глядя куда-то мимо подруги, в темноту между фонарями на набережной. – А знаешь, о чем я иногда думаю?

Кристина сделала небольшой глоток вина, готовясь выслушать. Ее взгляд стал внимательным, чутким – она знала, что сейчас прозвучит что-то важное.

– …А что было бы, если бы я тогда не поехала бы на тот холм.

Воздух вокруг них будто сгустился. Все невысказанное прошлое, все тени, которые они обычно обходили молчанием, вдруг материализовалось здесь, на уютной террасе, под мирный плеск фонтана неподалеку. Кристина медленно опустила бокал. Она не испугалась, не зашикала. Она просто смотрела на Нику, принимая ее игру в «если бы». Ее голос стал тише, почти беззвучным:

– Ну тогда бы не было Матвея, которого ты пристрелила. Не было бы всей этой кровавой кутерьмы с его бандой. И… – она сделала крошечную, едва заметную паузу, – Не было бы Альберто.

Последние слова повисли в воздухе тяжелым, неоспоримым фактом. Альберто вошел в жизнь Ники именно в ту бурную пору, когда мир рушился и строился заново из осколков и пороха. Он был частью той реальности. Ника медленно повернула голову, и ее глаза, наконец, встретились с глазами Кристины. В них не было ни боли, ни сожаления. Только холодная, выстраданная ясность.

– Ты права, – тихо сказала Ника. – Не было бы. Иногда кажется, что одно решение, один поворот руля, меняет все. Даже то хорошее, что из этого выросло потом.

Она снова посмотрела в темноту.

– Но я думаю не о том, чтобы отменить тот выстрел. Или ту поездку. Я думаю о цепочке. Если бы не Матвей и не та война, я бы не научилась стрелять так метко. Не научилась бы чувствовать опасность за километр. И тогда, возможно, не смогла бы защитить то, что построила позже. Или… – ее голос стал еще тише, – не выжила бы сама в какой-нибудь другой переделке.

Кристина слушала, не перебивая. Она понимала этот странный, извращенный смысл, который Ника находила в своем темном прошлом: это была школа выживания, оплаченная кровью.

– А Альберто? – осторожно спросила она. – Он был частью этой школы?

– Нет, – ответила Ника быстро и твердо. – Альберто был… перерывом. Окном. Он был той красотой и безумием, ради которых хотелось из той школы сбежать. Он показал мне, что можно жить иначе. Ярко, безоглядно, пьяняще. Это был подарок. Очень короткий и очень дорогой.

Она замолчала, дав этим словам раствориться в ночи. Потом снова посмотрела на Кристину, и в ее взгляде появилась тревожная острота.

– И теперь появляется его брат. И я не знаю, что он: продолжение того подарка или напоминание об уроке? Новое окно или новая ловушка? Он похож на ту красоту, но пахнет порохом. Старым порохом.

Кристина протянула руку через стол и накрыла своей ладонью холодные пальцы Ники.

– Тогда будь готова ко всему. Как ты и сказала. Но помни, что теперь у тебя есть не только навыки и пистолет. У тебя есть я. И твой отель. И эта терраса. Ты больше не одна на том холме.

Ника сжала ее пальцы в ответ, легкая, благодарная улыбка тронула ее губы.

– Спасибо. Именно поэтому я и спрашивала о работе. Потому что не хочу терять это. Ни за что.

– Не потеряешь, – уверенно сказала Кристина, отнимая руку и снова берясь за бокал, как бы возвращая разговор в более легкое русло. – Потому что я буду слишком занята, сочиняя художественные отчеты для своего идиота. А теперь давай домой. Завтра тебе рано вставать на свидание с призраком.

Они встали. И пока они шли по освещенной дорожке, Ника на секунду обернулась, взглянув на темный силуэт своего отеля, где в самом верхнем люксе горел свет. Одно окно среди многих. Но именно оттуда теперь дул холодный ветер перемен. И она знала, что подруга права. Она была уже не та одинокая девчонка на холме. Что бы ни принес с собой Марко Волков, она встретит это во всеоружии. И не только с оружием. Воздух у воды был прохладнее, влажным и соленым. Шум города здесь приглушался, уступая место размеренному плеску волн о каменную набережную. Ника остановилась у самого края, глядя в черную, бездонную гладь. Отражения фонарей дрожали на воде, как нервы под кожей.

– А еще… – ее голос прозвучал так тихо, что его едва не заглушил шум прибоя, – Я иногда думаю продать всё. Отель, рестораны, этот торговый центр. Просто взять деньги, забрать тебя, Крис, и уехать. Куда-нибудь на красивый, дикий участок побережья. В Италию, в Испанию, черт знает куда. И обосноваться там. Никаких планерок, никаких врагов у порога, никаких… призраков из прошлого. Просто жить.

Она говорила это не как мечту, а как усталый, почти отчаянный расчет. Как план отступления. Кристина не ответила сразу. Она подошла и крепко взяла Нику за руку, не давая тому холодному ветру с воды забраться под кожу.

– Ты сильная, Ника. Ты не просто выжила, ты победила. Ты построила империю. Тебя уважают. Тебя боятся.

Последнее слово повисло в воздухе не комплиментом, а тяжелым, неоспоримым фактом. Ника медленно выскользнула из ее хватки, опустилась на большой, отполированный временем и водой валун у кромки. Она сидела, сгорбившись, маленькая и внезапно хрупкая в своем дорогом костюме, глядя на свои туфли.

– Боятся… – она повторила это слово, и в ее голосе прозвучала горькая, бездонная усталость. – До такой степени, что ты трижды чуть не погибла из-за меня.

Это было сказано. Выпущено наружу, как яд из старой, никогда по-настоящему не заживавшей раны. Она подняла глаза на Кристину, и в них не было ни слез, ни страха. Только холодный, выверенный до грамма ужас перед тем, что она принесла в жизнь самого близкого человека. Кристина побледнела. Она помнила. Каждый раз. Каждый запах страха, каждый скрип тормозов.

– Ты же… ты же всех их нашла. Разобралась, – выдохнула она, но в ее голосе не было уверенности, только старая, затаенная дрожь.

– Да, – коротко кивнула Ника. – Но это не отменяет факта, что из-за меня на тебя трижды объявляли охоту. Что твоя жизнь стала разменной монетой в войне, которую ты не начинала. Моя империя, мой страх… они построены не только на моей силе. Они построены и на твоей крови, которой, к счастью, почти не пролилось. Почти.

Она замолчала, снова глядя на воду. Вина, которую она несла за Кристину, была тяжелее любых врагов. Именно это чувство, а не страх за себя, заставляло ее думать о бегстве.

– Я продам, – повторила она, уже с большей решимостью. – Я куплю тебе самый безопасный дом на свете. С системой безопасности, которая стерпит прямое попадание ракеты. А сама буду выращивать розы или разводить коз. Или просто пить вино на своей террасе, глядя на море, в котором точно нет трупов.

Кристина села рядом на камень. Она долго молчала, глядя на тот же горизонт.

– А потом, – сказала она наконец очень мягко, – Через полгода или год, к этому самому безопасному дому подъедет машина. Или придет новый красивый сосед. Или просто почтальон принесет странное письмо. И твой покой снова рухнет. Потому что ты – ты. Ты магнит для хаоса, Ника. И для сильных людей. И для опасных историй. От себя не убежишь. Даже на край света.

Она повернулась к подруге.

– А здесь ты королева. У тебя стены выше, глаза зорче, а закон – это ты сама. Здесь у тебя есть я, которая знает всю правду и все равно сидит с тобой на камне. Здесь твоя сила. И если этот Марко новая буря, то встречать ее нужно не с чемоданом в руках на пустынном пляже, а здесь, на своей земле. За свои стены.

Ника слушала, и постепенно напряжение в ее плечах ослабло. В словах Кристины была та же жестокая правда, что и в ее собственном прошлом. Бегство – иллюзия. Безопасность – это не место. Это состояние контроля.

– Значит, остаемся? – спросила она.

– Остаемся, – твердо сказала Кристина, вставая и протягивая ей руку, чтобы подняться. – Но систему безопасности на мой новый дом, который ты купишь мне просто так, из чувства вины, я все-таки выберу сама. Самую навороченную.

На лице Ники наконец появилось что-то вроде улыбки, слабой, но настоящей.

– Договорились.

Они пошли обратно к огням города, оставив за спиной темную, неумолчную воду. Решение было принято. Не убегать. Но тяжесть на сердце у Ники не исчезла. Она просто сменила форму. Теперь это была не паника, а холодная, сосредоточенная готовность. Марко Волков шел к ней. И она будет ждать его не как беглянка, а как хозяйка крепости. Даже если эта крепость была построена на костях прошлого и оплачена риском для тех, кого она любила.

Глава третья

Утро было холодным и серым, словно сама погода натянула траурный креп. Ника стояла перед зеркалом в гардеробной, поправляя черный шарф на шее. Простой, строгий костюм без украшений, минимум косметики. Ее лицо в отражении было бесстрастным, будто вырезанным из мрамора. Но внутри все было напряжено до предела, как струна перед щипком. Кристина, уже одетая в темное платье, молча наблюдала с порога. В дверь апартаментов постучали.

– Войдите, – отозвалась Ника, не оборачиваясь.

Дверь открылась, и в комнату вошел Роман, начальник ее личной охраны. Бывший спецназовец с невозмутимым лицом и внимательными, все замечающими глазами.

– Ника все готово к отбытию, – доложил он. – Две машины сопровождения. Эскорт и тыловая. Ваш автомобиль подготовлен. Маршрут проверен, служба безопасности на кладбище предупреждена и усилила посты.

Ника наконец оторвалась от своего отражения и медленно повернулась к нему. Ее взгляд был холодным, оценивающим.

– Роман. Зачем мне две машины сопровождения? На поминальный визит в девять утра буднего дня. Это не кортеж президента.

Роман не смутился. Он знал, что вопросы не из разряда капризов, а из области контроля.

– Для комплексной безопасности. Эскортная машина едет впереди, прочесывает маршрут, контролирует обстановку. Тыловая прикрывает сзади, блокирует возможное преследование, является мобильным резервом. В условиях повышенной неопределенности, – он слегка подчеркнул последние слова, – Стандартный протокол требует именно такого построения.

Ника взяла с туалетного столика небольшую черную сумочку, проверила на вес.

– Неопределенность заключается в одном человеке, который сейчас, я полагаю, тоже готовится к отъезду под присмотром ваших людей.

– Именно поэтому протокол и активирован, – невозмутимо парировал Роман. – Мы не можем оценить его намерения или возможные связи, которые могут проявиться по дороге или на месте. Осторожность не бывает излишней.

Кристина тихо выдохнула, впечатленная такой серьезной подготовкой. Для нее все эти «эскорты» и «тыловые» были сценой из шпионского триллера. Ника подошла к окну, отодвинула тяжелую портьеру. Внизу, у служебного входа, стояли три черных внедорожника. Люди в темной униформе без опознавательных знаков занимали свои места. Все выглядело стерильно, эффективно и угрожающе.

– Хорошо, – сказала она наконец, отпуская штору. – Действуйте по протоколу. Но я хочу, чтобы у Кристины было отдельное, ненавязчивое прикрытие на месте. Она будет держаться на расстоянии, как простой посетитель.

– Уже предусмотрено, – кивнул Роман. – Один из наших в штатском будет в пределах видимости.

– Тогда поехали, – решительно сказала Ника и двинулась к выходу. Ее каблуки отбивали резкий, не оставляющий сомнений ритм по паркету. Она уже не была просто вдовой, едущей на могилу мужа. Она была главнокомандующим, выдвигающимся на потенциальное поле боя.

По дороге к лифту она на ходу отдавала последние распоряжения Роману:

– Все общение с Ройс только через меня. Ваши люди следят за обстановкой, но не вмешиваются, если нет прямой угрозы жизни. И Роман… – она остановилась, прямо перед дверьми лифта, и посмотрела ему в глаза, – если что-то пойдет не так, ваш приоритет Кристина. Понятно?

– Понятно, – он кивнул без тени сомнения. Это был приказ, который он принял беспрекословно.

Лифт плавно понес их вниз. Кристина поймала взгляд Ники в зеркальной стене.

– Приоритет Кристина? – спросила она.

– Ты моя единственная слабость, – так же тихо ответила Ника, глядя прямо перед собой. – И единственное, что может заставить меня совершить ошибку. Поэтому ты будешь в безопасности. При любом раскладе.

Когда они вышли к машинам, воздух был наполнен тихим гулом двигателей и энергией готовности. Ника скользнула в салон своего автомобиля, Кристина села за ней. Роман занял место рядом с водителем в головной машине эскорта. Колонна тронулась, бесшумно выплыв из-под арки отеля. Ника смотрела в окно на просыпающийся город. Она везла с собой не только цветы для Альберто. Она везла целый арсенал предосторожностей, старые раны и холодное любопытство к человеку, чье лицо было живым укором из прошлого.

«Для безопасности», – мысленно повторила она слова Романа. Но она знала, что никакая безопасность не защитит от вопросов, которые сегодня могут прозвучать у старого мраморного склепа. И от ответов, которые она, возможно, будет вынуждена дать. Кристина сидела рядом, нервно теребя прядь волос. За окном мелькали городские пейзажи, но она их не видела. Ее взгляд был прикован к профилю Ники, к тому, как та смотрела вперед с ледяной сосредоточенностью.

– Ник… – начала Кристина, нарушая напряженную тишину в салоне. – Ты веришь Роману? Вот прямо на все сто?

Ника медленно перевела взгляд на подругу. Вопрос не был праздным. Он бил в самое сердце ее системы безопасности – в людей, которые стояли между ней и миром.

– Я верю в его профессионализм, – ответила она ровно, без колебаний. – В его выучку. В его дисциплину. Он лучший из того, что можно купить за деньги. И он предан делу. Делу моей безопасности, как он его понимает.

Она замолчала, снова глядя на дорогу, и в ее глазах на секунду промелькнула далекая тень.

– Но верить безоглядно? Нет. Я безоглядно верила только одному человеку. Чижу.

Это имя прозвучало в салоне, как выстрел в тире – сухо, резко и оставляя звон в ушах. Кристина замерла. Она знала эту историю лишь в общих чертах, по обрывкам, которые Ника иногда выплевывала, как осколки стекла, в самые темные ночи.

– Валера Чижов, – тихо произнесла Ника, будто пробуя вкус давно забытого слова. – Не охрана. Не наемник. Друг. Брат, которого у меня никогда не было. Он был рядом всегда. Не потому что ему платили. А потому что… – она с трудом подбирала слова, – потому что мы были из одного дерьма. Вытащили друг друга. Он прикрывал меня не по инструкции. Он прикрывал меня собой.

Она отвернулась к окну, но Кристина видела, как напряглись ее челюсти.

– И он погиб. Прикрывая меня. Приняв на себя ту пулю, которая была предназначена мне. Так что, видишь ли, Роман, конечно, профессионал. Но он никогда не станет Чижом. Не заменит Валеру. Никто не заменит. С Чижом умерла и та часть меня, которая могла верить. Теперь я только рассчитываю. Оцениваю риски. И плачу людям, чтобы они эти риски минимизировали.

В салоне воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только мягким гулом двигателя. Кристина понимала. Это было ключевое отличие. Роман и его люди – это щит, купленный в дорогом магазине. Надежный, прочный. А Чиж был частью ее самой, второй кожей, живым щитом из плоти, крови и абсолютной, не требующей объяснений преданности. Его потеря была не просто утратой друга. Это была ампутация чувства безопасности на глубинном уровне.

– Прости, – тихо сказала Кристина. – Я не хотела раскапывать…

– Ничего, – перебила ее Ника, голос снова стал ровным, деловым. – Это важно помнить. Сегодня особенно. Потому что Роман и его команда наш щит. Но наше оружие, Крис, если что-то пойдет не так… это мы с тобой. И моя голова. И твоя способность создавать панику и неразбериху, когда это нужно.

На лице Кристины впервые за это утро появилась тень улыбки.

– В создании паники и неразберихи я, пожалуй, даже более профессионал, чем Роман в своей охране.

Колонна свернула с центральных улиц, направляясь к старой, закрытой части кладбища. Деревья за окнами стали выше, тени гуще. Ника выпрямилась.

– Почти на месте. Запомни: ты отстаешь, идешь к могиле своей тети на старом участке. Твой «ангел-хранитель» в штатском будет припаркован у фонтана. Не ищи его глазами. Если что-то произойдет, ты не бежишь ко мне. Ты идешь к фонтану и садишься на скамейку. Поняла?

– Поняла, – кивнула Кристина, и вся ее легкомысленность куда-то испарилась. Она видела, как Ника перевоплощается. Как исчезает Николь. И появляется та другая Ника, которую боялись даже те, кто ее нанимал. Та, у которой за спиной был призрак Чижа и пустота на месте слепого доверия.

Машины плавно остановились у высоких кованых ворот частного сектора кладбища. Впереди, возле второго внедорожника, уже стоял Марко. Один, в темном пальто, с небольшим букетом белых лилий в руках. Он смотрел на их подъезжающий кортеж, и его лицо в сером утреннем свете было невозмутимым. Ника сделала глубокий вдох.

– Пора. Щит на месте. Оружие готово. Поехали играть в семью.

Дверь автомобиля открылась беззвучно, и Ника вышла на сырую от утренней росы дорожку. Воздух здесь был другим – тихим, затхлым, пропахшим влажной землей, мхом и покоем, который уже не казался мирным, а лишь зловеще замершим.

Марко Волков неспешно подошел к ней, его взгляд скользнул по двум внушительным внедорожникам с затемненными стеклами, по фигурам Романа и еще двух охранников, занявших позиции на расстоянии.

– С вами столько охраны, Николь, – произнес он без тени улыбки, лишь с легкой, подчеркнутой иронией в голосе. – Как будто вы не на могилу к мужу, а на разборки приехали.

Ника встретила его взгляд. Она не стала отрицать, не стала оправдываться. Вместо этого на ее губах появилась холодная, едва заметная улыбка, лишенная всякой теплоты. Она сделала шаг навстречу, сократив дистанцию до почти интимной, но сохраняя пространство для маневра.

– Ну и вы, Марко, не один, – парировала она, и ее глаза на мгновение метнулись куда-то за его спину, к линии кипарисов, обрамлявших дорожку.

Она не указала пальцем, не кивнула. Просто констатировала факт, давая понять, что ее люди тоже поработали. Возможно, она заметила чью-то тень, легкое движение в ветвях, слишком правильное положение какого-то «случайного» посетителя у соседнего склепа. А может, это был блеф – проверка его реакции. Марко не обернулся. Его собственная улыбка стала чуть шире, но глаза оставались непроницаемыми, как два куска темного обсидиана.

– Бдительность – похвальное качество. Особенно в наших кругах. Или в том кругу, в котором вы когда-то вращались. Впрочем, я здесь не для того, чтобы обсуждать протоколы безопасности. Я здесь, чтобы почтить память брата.

Он слегка поднял букет лилий, словно представляя его как свои мирные намерения.

– Тогда пройдемте, – сказала Ника, жестом приглашая его идти вперед по главной аллее. Она шла рядом, но не вплотную. Роман и один из охранников следовали на почтительном расстоянии, их присутствие было ненавязчивым, но ощутимым. Кристина, как и договаривались, отделилась и медленно пошла по боковой тропинке, делая вид, что рассматривает старинные надгробия.

Дорога шла среди мраморных ангелов и ушедших в землю плит. Тишина кладбища давила, и каждое их слово звучало громче, чем должно было.

– Вы сказали, что вас воспитали раздельно, – начала Ника, не глядя на него. – Где воспитывались вы?

– В разных странах. У разных опекунов, – ответил он уклончиво. – Альберто получил имя, фамилию, легенду. Я получил навыки.

– Какие, например, навыки? – ее вопрос прозвучал как легкая беседа.

– Выживания, – коротко ответил Марко. – Анализ угроз. Работа с информацией. Искусство быть невидимым. Пока это не становится необходимым быть видимым.

Они подошли к могиле.

– Искусство быть невидимым… – повторила она, -А зачем вам сейчас быть видимым? Зачем приходить ко мне?

Марко первым переступил порог,

– Потому что невидимость кончилась, Николь. Для нас обоих. Кто-то снова начал рыться в прошлом. В том самом взрыве. И если они нашли следы, ведущие ко мне… то рано или поздно они найдут следы, ведущие к вам. Я пришел не как угроза. Я пришел как предупреждение. И как единственный человек, который знает о той истории ровно столько же, сколько и вы. Может, даже больше.

Ника замерла на пороге. Марко замер перед памятником. Его спина была напряжена, плечи слегка сгорблены. Он долго молчал, а потом медленно, почти неловко, опустился на одно колено, чтобы положить лилии на холодный камень. Ника увидела, как по его щеке, огибая линию скулы, скатилась единственная, тяжелая слеза. Она упала на мраморный пол и исчезла, не оставив следа. Его голос, когда он заговорил, был низким, хрипловатым от сдавленных эмоций, обращенным не к ней, а к тишине склепа:

– Прости брат. Я слишком поздно тебя нашел. Слишком поздно… чтобы спасти.

В этих словах была такая первобытная, неприкрытая горечь потери, что Ника на мгновение почувствовала щемящее сожаление в своей собственной, окаменевшей груди. Она видела ту же боль в зеркале каждую годовщину. Это было не наиграно. Марко провел рукой по гравировке с именем Альберто, потом резко встал, отряхивая колено. Он выпрямился, снова обретая контроль, и его взгляд упал на соседнюю могилу. На табличке было высечено просто: Валера Чижов.

– Кто? – спросил Марко, кивнув в сторону плиты. – Семья?

Ника вошла внутрь, и дверь тихо прикрылась за ней, оставляя их в прохладном полумраке, освещенном лишь тусклой лампадкой.

– Нет. Второй человек. Мой личный телохранитель. Валера Чижов.

Марко повернулся к ней, его глаза в полутьме казались совсем черными. Он изучал ее лицо, ища что-то – ложь, сожаление, слабость.

– Он погиб вместе с Альберто? – уточнил он, и в его голосе прозвучала профессиональная любознательность.

– Нет, – ответила Ника. – Он погиб позже. Прикрывая меня. Принял пулю, которая была предназначена мне.

Она выдержала паузу, давая этим словам наполнить пространство между ними. Это было ее кредо, ее самый страшный долг и главное предупреждение всем, кто думал ей угрожать.

– Он служил мне верой и правдой, – добавила она просто. Больше нечего было сказать.

Марко не отвечал. Он снова посмотрел на плиту Чижова, затем медленно, почти торжественно, повернулся к Нике. Он не стал говорить пустых слов соболезнования. Вместо этого он протянул ей руку. Жест был неожиданным, формальным и в то же время исполненным глубокого смысла. Ника на секунду замерла, глядя на его протянутую ладонь. Потом, не колеблясь, приняла рукопожатие. Его пальцы были сильными, холодными, хватка – твердой, но не вызывающей.

– Все правильно сделали, – тихо, но отчетливо произнес Марко, глядя ей прямо в глаза. – Уважают только силу. И верность платят верностью. Хорошо, когда рядом есть такой человек. Даже если он уже здесь.

Он отпустил ее руку. В его словах не было осуждения, попытки манипуляции или лести. Было лишь суровое, солдатское понимание. Он видел в ней не просто вдову, а командира, похоронившего своего бойца на почетном месте. И это, как ничто другое, устанавливало между ними странную, зыбкую связь. Они говорили на одном языке – языке потерь, мести и железной верности тем немногим, кто ее заслужил.

– Да, – просто согласилась Ника. – Даже если он уже здесь.

Она отступила к двери, приоткрыла ее, впуская внутрь полоску холодного дневного света и запах кипарисов.

– Предупреждение принято, Марко. Что теперь? Вы просто уедете, оставив меня разбираться с теми, кто «рыщет в прошлом»?

– Нет, – ответил он, и его голос снова обрел стальную твердость. – Теперь мы начинаем рыться вместе. Потому что если они нашли меня, значит, уже на пути к вам. А я, – он обернулся, и в его взгляде вспыхнула та самая холодная искра, которая так напугала Нику при первой встрече, – я не собираюсь терять единственную родственницу, которая у меня осталась. Даже если она предпочитает ездить на кладбище с целым арсеналом.

Они вышли за высокие кованые ворота, оставив за спиной мир мертвых и его тягостную тишину. Улица за кладбищем была уже более оживленной, но их маленькая процессия с охраной по-прежнему выглядела инородно. Марко остановился, глядя на свои часы.

– Вы торопитесь куда-нибудь, Николь?

Ника, уже направлявшаяся к своему автомобилю, обернулась. Ее лицо было бесстрастным.

– Ну, особо нет. День я очистила.

Он сделал шаг в ее сторону, и Роман тут же ответно сместился, загораживая собой половину пространства. Марко заметил это, и в его глазах мелькнула легкая усмешка, но он обратился к Нике, игнорируя охранника.

– Тогда, может, пройдемся? Недалеко. Я хотел бы поговорить с вами… тет-а-тет.

Ника оценивающе посмотрела на него, потом на аллею, ведущую в старый парк. Уединенно, но в поле зрения ее людей. Она кивнула Роману: «Ждите здесь». Тот хотел было возразить, но увидел в ее взгляде непреклонность и лишь слегка нахмурился, дав указания своей команде занять позиции для наблюдения.

– Пожалуйста, – сказала Ника, указывая рукой в сторону парка. – Слушаю вас.

Они пошли рядом, но не вместе. Между ними оставалась дистанция в полтора шага – зона безопасности, зона недоверия. Пройдя несколько десятков метров вглубь аллеи, Марко заговорил, глядя прямо перед собой:

– На самом деле, я понял кое-что сегодня. Вы меня боитесь. И вся эта охрана, – он слегка откинул голову в сторону замерших у машин фигур, – Она здесь в первую очередь, чтобы защитить вас от меня.

Ника не стала отрицать.

– Осторожность не порок. Особенно после нежданных визитов давно умерших родственников.

– Разумно, – согласился он. – Но я вам скажу так: меня не стоит бояться. По крайней мере, не в том смысле, в котором вы думаете.

Он остановился и повернулся к ней лицом. Его выражение было серьезным, почти деловым.

– Тот, кто копается в прошлом, угрожает в данный момент только мне. Пока я жив, я мишень и живой свидетель. Я щит между этой угрозой и вами. Но… – он сделал паузу, подбирая слова, – если меня не станет, то по всем юридическим документам, которые я оформил три месяца назад, все мое имущество, активы и, что важнее, доступ к определенной информации перейдут к вам. Как к единственной официально признанной родственнице Альберто Мартинеса, чью личность и родство я подтвердил через своих юристов.

Ника замерла. Ветви старых кленов шумели над головой, но в ее ушах стояла полная тишина. Это был не романтический жест и не взятка. Это был ход гроссмейстера, ставящего короля под удар, чтобы защитить ферзя. Или гениальная ловушка, делающая ее заинтересованной в его смерти.

– Вы что, делаете меня своей наследницей? – спросила она, и в ее голосе впервые за этот день прозвучало неподдельное изумление.

– Страховкой, – поправил он холодно. – Моей смертью они ничего не получат. Все достанется вам. А значит, у вас появится мотив эту смерть предотвратить. Самый сильный мотив на свете. Деньги и секреты. И у них пропадет смысл устранять меня, если главным бенефициаром станете вы. Вы автоматически попадете в эпицентр. Это сделает нас партнерами поневоле. И, надеюсь, заставит вас поверить, что моя цель выжить, а не навредить вам.

Ника смотрела на него, пытаясь разгадать этот многослойный пасьянс. Страх сменился леденящим осознанием масштаба игры, в которую ее втянули.

– Вы очень рискованный игрок, Марко.

– Мой брат был романтиком и погиб, – резко парировал он. – Я прагматик. И я намерен выжить. А для этого мне нужен тыл. Крепость. И человек, который понимает цену жизни и смерти. Вы идеальный кандидат. Боитесь вы меня или нет теперь это не имеет значения. Нас связали общие интересы. И общая опасность.

Он снова жестом пригласил ее идти дальше.

– Так что давайте пройдемся. И обсудим, как нам выкопать эту старую кость, пока она не выкопала нас.

Ника остановилась, резко повернувшись к нему. Осенний ветер сорвал с дерева несколько желтых листьев, и они медленно закружились между ними, как символ непрочности всего, что только что было сказано.

– Что ж, – произнесла она, и в ее голосе зазвучала ледяная, почти насмешливая нота. – Изящно. Вы превращаете мою потенциальную выгоду в инструмент собственной защиты. Прагматично, как вы и сказали. А что мне нужно делать в этой ситуации партнерства поневоле?

Марко посмотрел на нее, и в его взгляде не было ни просьбы, ни приказа. Была лишь констатация факта.

– Ничего. Абсолютно ничего. Сегодня вечером я улетаю. Буду заниматься своими делами, пытаться вычислить источник угрозы. А вы живите своей жизнью. Управляйте отелями, пейте кофе на террасе. Забудьте обо мне на месяц.

Он сделал паузу, дав ей осознать абсурдность последней фразы. Забыть о человеке, который только что назвал ее своей наследницей и живым щитом.

– Через месяц, – продолжил он, – Я вам позвоню. Сообщу, что все в порядке, или что мне нужна помощь. Если же звонок не состоится, – он произнес это ровно, без драматизма, как констатацию технической неполадки, – значит, меня больше нет. И тогда всё, что у меня есть, перейдет к вам по закону. Вы станете еще богаче, Николь.

Он произнес ее имя без фамильярности, почти официально, но в этом звучала странная, мрачная интимность – интимность людей, связанных общим завещанием и потенциальным убийством. Ника смотрела на него, пытаясь найти в его каменном лице хоть тень обмана, театральности. Но не находила. Он говорил о своей возможной смерти так же спокойно, как о погоде.

– И вы думаете, что это наследство удержит меня от того, чтобы просто махнуть рукой и продолжить жить, как ни в чем не бывало, если вы вдруг исчезнете? – спросила она, проверяя его логику на прочность.

– Нет, – честно ответил он. – Но это заставит вас задуматься, кто и почему убрал меня с дороги. Потому что следующим в их списке, скорее всего, будете вы. Как главная получательница. Богатство это не только деньги, Николь. Это и мишень на спине. Так что, хотите вы того или нет, моя безопасность теперь в ваших интересах. Не из сентиментальности. Из чистого расчета.

Он достал из внутреннего кармана пальто тонкий конверт из плотной бумаги и протянул ей.

– Контакты моего адвоката в Швейцарии. Он в курсе всего. И копия того самого завещания. На случай, если я вдруг окажусь плохим звонящим.

Ника взяла конверт. Он был тяжелее, чем казался.

– Месяц, – повторила она, пряча конверт в свою сумочку. – А если угроза проявится раньше? Если кто-то придет ко мне?

Марко впервые за весь разговор позволил себе легкую, беззвучную ухмылку.

– Тогда, я думаю, вы с вашей охраной и вашими связями, – он многозначительно посмотрел на нее, – Прекрасно справитесь.

Он кивнул, прощаясь, и повернулся, чтобы уйти.

– Марко, – окликнула она его. Он обернулся. – Удачи. Вам выжить.

– Взаимно, – коротко бросил он и зашагал прочь по аллее, не оглядываясь, растворяясь среди деревьев, как призрак, который сам назначил дату своего возможного исчезновения.

Ника стояла, сжимая в руке сумочку с конвертом, который жег пальцы. Месяц. Всего месяц тишины. Или звонка, который изменит всё. Она обернулась и пошла обратно к машинам, к Кристине, к своей выстроенной жизни, которая внезапно оказалась поставлена на паузу по воле человека с лицом ее мертвого мужа. Она была больше не просто наследницей прошлого. Она стала заложницей будущего, которого еще не наступило. Ника вернулась к машинам. Ее шаги были такими же четкими и уверенными, какими были всегда, но внутри все застыло в ожидании. Роман, увидев ее одну, отдал тихую команду, и его люди слегка расслабились, но не утратили бдительности. Кристина ждала в салоне, почти не дыша. Когда Ника открыла дверь и села рядом, она тут же набросилась на нее:

– Ну? Что было? Он что сказал? Почему ушел один?

Ника откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза на секунду, а затем кратко, без эмоций, как доклад на планерке, пересказала суть разговора. Про наследство как «страховку». Про месячный срок. Про возможность, что его смерть сделает ее еще богаче и еще более уязвимой. Когда она закончила, в салоне повисла тишина. Потом Кристина выдохнула одно-единственное слово, растягивая его на несколько слогов:

– Замечательно …

В ее голосе не было ни сарказма, ни страха. Было чистое, почти животное изумление перед наглой, холодной гениальностью этого хода. Ника открыла глаза и повернулась к ней.

– Крис, спокойно, – сказала она тихо, но твердо. Это был не приказ, а просьба. Просьба не паниковать, не накручивать, не погружать ее в пучину эмоций, с которыми она сейчас не могла справиться.

Кристина закусила губу и кивнула, делая несколько глубоких вдохов.

– Ладно. Ладно… – ответила она. – У нас есть месяц. Месяц на что?

– На жизнь, – просто ответила Ника, глядя в окно на уезжающую фигуру Марко, которую подхватила у выхода из парка неприметная темная машина. – На то, чтобы жить, как будто ничего не произошло. Но при этом копать. Незаметно. Очень осторожно.

Она повернулась к Роману, который уже занял свое место за рулем.

– Ром, – сказала она. – С сегодняшнего дня протокол безопасности на объектах и для меня лично красный уровень. Без обсуждений. И найдите мне лучшего специалиста по кибербезопасности и цифровому следу. Человека, которому можно доверить глубокий архивный поиск. По событиям десятилетней давности.

– Понял, – кивнул Роман, не задавая лишних вопросов.

Колонна тронулась в обратный путь. Кристина молчала, глядя на профиль подруги. Она видела, как та сжимает и разжимает пальцы, как ее взгляд аналитически выхватывает детали за окном – пешеходов, припаркованные машины, крыши.

– И что ты думаешь об этом наследстве? – осторожно спросила Кристина наконец.

– Что это либо самая изощренная ловушка, которую я когда-либо видела, – тихо ответила Ника, не отрывая взгляда от улицы, – либо крик о помощи от человека, который не умеет просить. Или и то, и другое одновременно. В любом случае, игра идет на его поле, по его правилам. А я не люблю чужие правила.

Она наконец посмотрела на Кристину, и в ее глазах зажегся знакомый холодный огонь. Огонь вызова.

– Так что мы за этот месяц не будем просто ждать звонка, Крис. Мы найдем того, кто копается в прошлом. Раньше, чем он найдет Марко. Или нас.

Машины выехали на набережную, и впереди показался ее отель, сверкающий стеклом и сталью. Ее крепость. Но теперь Ника знала, что стены не главное. Главное знать, что творится за их пределами. И кто роет подкоп. Месяц. Всего месяц. Но для нее, которая за десять лет превратилась из жертвы в охотницу, этого могло быть достаточно.

Глава четвертая.

Вечер опустился на город, окрасив небо в цвета угасающего пожара. Ника сидела на террасе своих апартаментов, закутавшись в тонкий кашемировый плед. Перед ней на стеклянном столе лежали несколько листов плотной бумаги с водяными знаками и сухим, юридическим текстом. Содержимое конверта. Она только что закончила читать. Бокал с недопитым красным вином стоял нетронутым. На ее лице не было ни жадности, ни радости. Лишь глубокая, сосредоточенная задумчивость.

– Ну? – не выдержала Кристина, которая уже полчаса пыталась делать вид, что увлечена видом на огни бухты. – Что там? Разорившийся мошенник, пытающийся развести тебя на деньги?

Ника медленно подняла глаза. В них светилось странное выражение – смесь уважения и настороженного любопытства.

– Нет, Крис. Совсем нет. – она слегка постучала ногтем по верхнему листу. – Этот Марко он крайне интересная личность. И крайне обеспеченная.

Кристина придвинулась ближе.

– Ну? Теряю интерес! Говори уже!

– У него есть вилла на Коста-Брава. Не просто домик, а полноценное поместье с виноградником и частным пляжем. Которая, в случае чего, достанется мне, – Ника произнесла это ровно, как будто читала описание товара в каталоге.

– Ого, – выдохнула Кристина.

– Это еще не все. На его личных счетах в двух швейцарских банках лежит круглая сумма. Очень, очень круглая. Примерно половина от стоимости моей текущей империи.

Кристина присвистнула.

– Яхта. Сорока пяти метровая, не новая, но премиального класса. И… – Ника перевернула страницу, – два небольших, но высокотехнологичных завода. Один в Германии, производит компоненты для медицинского оборудования. Другой в Словакии – что-то связанное с переработкой редкоземельных металлов. Чистые, легальные, прибыльные активы.

Она откинулась на спинку кресла, глядя в темнеющее небо.

– И все это аккуратно упаковано в трастовые фонды с четкими инструкциями о переходе прав ко мне в случае его смерти. Без оговорок, без каких-либо скрытых условий. Его адвокат подтвердил по секретному каналу: документы легитимны и вступят в силу немедленно.

Кристина молчала, переваривая информацию. Потом медленно произнесла:

– То есть этот парень он не просто так пришел. Он не бедный родственник. Он поставил на кон все, что у него есть. Буквально. Чтобы купить твое внимание? Недоверие? Союз?

– Не купить, – поправила Ника. – Заложить. Он сделал себя разменной монетой в игре, где ставка его жизнь. Если он умрет, я получу состояние, ради которого многие убивают. И, как он верно заметил, автоматически стану целью для тех, кто его убил. Таким образом, он принудительно втягивает меня в игру на своей стороне. Это не взятка. Это принуждение к миру. Гениально и безумно.

– И пугающе, – добавила Кристина. – Если он готов расстаться со ВСЕМ этим ради того, чтобы ты поверила в его опасность, то насколько же серьезная на него нависла туча?

– Именно, – тихо согласилась Ника. Она взяла бокал, но не пила, просто вращала его в руках, наблюдая, как вино оставляет на стенках темно-рубиновые дорожки. – Он не просто боится. Он знает, что шансы выжить 50/50. И он готов отдать все свое состояние человеку, которого видит впервые в жизни, лишь бы этот человек имел причину желать его живым. Это уровень отчаяния или расчетливости, который я редко встречала.

Она положила бумаги обратно в конверт.

– Значит, угроза реальна. И серьезнее, чем я думала. Потому что человек с такими ресурсами обычно может решить свои проблемы сам. Если он не может значит, противник его уровня. Или выше.

– Что будем делать? – спросила Кристина, уже без тени иронии.

– То, что он и просил. Ждать. Но не просто ждать, – Ника встала и подошла к парапету, опершись на холодный камень. – Мы активируем все свои старые, «спящие» контакты. Очень-очень осторожно. И начнем искать любые упоминания о новых игроках в старых делах. О запросах к архивам. О внезапном интересе к взрыву десятилетней давности. Роман уже ищет хакера. Мы будем готовы. Чтобы когда он позвонит… или когда не позвонит, мы не оказались в роли кроликов в свете фар.

Она обернулась к подруге, и в ее глазах горел тот самый огонь, который Кристина видела раньше только в моменты перед решительными действиями.

– А пока давай выпьем за нашего нового «благодетеля». За Марко. Пусть он выживет. Мне его заводы куда интереснее в качестве партнерских активов, чем в качестве траурного наследства.

Они чокнулись. Но вино в этот вечер казалось горьким. Оно было напитком не для праздника, а для подготовки к буре. Буре, которая, как они теперь знали, несла с собой не просто опасность, а целое состояние и ответы на вопросы, которые Ника боялась задавать самой себе десять лет. Вечерний покой террасы был разорван резкими, грубыми звуками с соседней улицы, которая просматривалась сквозь ажурную решетку ограждения. Не музыка и смех, а тяжелый бег, сдавленные крики и лающий окрик. Ника и Кристина разом повернули головы. Внизу, в узком переулке, освещенном желтым светом фонарей, двое крупных, тяжело ступающих мужчин в темных куртках почти настигали третьего – стройного, почти мальчишеского парня, который отчаянно пытался оторваться, спотыкаясь о булыжники. Инстинкт сработал раньше разума. Мышцы Ники напряглись, тело само собой приготовилось к движению. Она уже сделала полшага к выходу с террасы.

– Ника, нет! – Кристина вцепилась ей в запястье с такой силой, что пальцы побелели. Ее глаза были округлены от ужаса. – Не ввязывайся! Ты же сама только что говорила о тишине, о том, чтобы не светиться! Вызови охрану, позвони в полицию, но не иди туда!

Разум кричал то же самое. Документы Марко лежали на столе, их холодная реальность предупреждала: любое лишнее движение, любое внимание – опасно. Но было что-то в позе того парня, в его отчаянной, почти животной борьбе за несколько метров свободы, что било в какую-то глубинную, забытую струну. Это был не расчет. Это был чистый, неконтролируемый импульс. Взгляд Ники метнулся к столу, к пустому бокалу от вина. Идея оформилась мгновенно, уродливая и рискованная.

– Отпусти, – тихо, но с такой железной интонацией, что Кристина разжала пальцы.

Ника схватила пустой бокал, сделала два быстрых глотка из бутылки, чтобы запах вина был на губах, и, не теряя ни секунды, вышла с террасы на уличную лестницу, ведущую вниз. Ее движения изменились. Прямая, уверенная осанка бизнес-леди сгорбилась, шаги стали неуверенными, заплетающимися. Она спустилась на тротуар и буквально влилась в траекторию преследователей, выйдя из-за угла прямо перед ними.

– Ой-ой-ой-ой! – ее голос стал громким, немного гнусавым, пьяно-веселым. Она нарочито сильно качнулась, размахивая пустым бокалом, и чуть не столкнулась с первым из гонцов, широким, лысым мужчиной. – Извините, граждане! Не подскажете, где тут туалет? Очень надо!

Лысый грубо оттолкнул ее в сторону, не останавливаясь.

– Отвали.

Но эта секунда замешательства была всем, что нужно было парню. Он рванул в сторону, нырнул в темный, узкий проход между домами и скрылся. Второй преследователь, с хищным лицом и шрамом на щеке, уже обернулся к Нике, его глаза сверкнули злобой. Ника сделала вид, что вот-вот упадет, ухватившись за фонарный столб. Она смотрела на него стеклянным, якобы ничего не соображающим взглядом.

– Тебе что нужно?

– А? Кому? Я тут ищу отель Вы не видели?

Ее нелепый вопрос и полная отстраненность, казалось, сбили его с толку. Он бросил взгляд в темноту переулка, где уже никого не было, плюнул сквозь зубы что-то непечатное и кивнул лысому.

– Все, слинял. Убираемся.

Они бросили на Нику еще один злой взгляд и быстрым шагом скрылись в противоположном направлении. Улица снова погрузилась в относительную тишину, нарушаемую только далеким гудком машины. Ника мгновенно выпрямилась. Вся пьяная вялость слетела с нее, как маска. Ее глаза стали острыми, аналитическими. Она бросила быстрый взгляд на переулок, куда скрылся парень, потом на направление, куда ушли преследователи. Затем, неспешно, словно действительно просто вышла подышать, она поднялась обратно на террасу. Кристина ждала ее, вся белая как полотно.

– Ты сошла с ума! – выдохнула она. – Они могли тебя… могли сделать что угодно!

– Но не сделали, – спокойно ответила Ника, ставя бокал на стол. – Я была просто пьяной дамой, случайно оказавшейся не в том месте. Они не стали тратить время.

– А этот парень? Кто он? Зачем тебе это?

– Не знаю, кто он, – честно призналась Ника, садясь и наливая себе уже полный бокал воды. – Но я знаю этих двоих. Вернее, тип их. Это не уличные гопники. Это профессионалы низкого пошиба, «исполнители». А тот парень… он бежал не как вор. Он бежал как загнанный зверь. И у него в глазах был не страх вора, а паника человека, который знает, что его сейчас убьют.

Она отхлебнула воды, и ее взгляд стал далеким.

– Это заняло у меня тридцать секунд. И, возможно, спасло жизнь незнакомцу. В нашей новой игре, Крис, каждая деталь, каждое «случайное» событие может быть связано. Я не могла просто сидеть и смотреть. Даже если это была ошибка.

Кристина молчала, понимая. Потом кивнула.

– Ладно. Но теперь они тебя видели. Запомнили.

– Запомнили пьяную женщину в вечернем платье, – поправила Ника. – И это, возможно, лучшая маскировка. А теперь давай уйдем внутрь. И проверим камеры наружного наблюдения отеля. На всякий случай. Чтобы знать, куда они ушли. И откуда прибежал этот парень.

Она собрала документы со стола, и ее лицо снова стало непроницаемым. Но в глубине глаз еще горел отблеск адреналина. Месяц тишины только начался, а тишина уже была взорвана криками на соседней улице.

Глава пятая

Дверь апартаментов закрылась за ними с тихим, но окончательным щелчком, отсекая мирную террасу и остатки вечернего кошмара на улице. Внутри царила привычная роскошь и тишина, но воздух казался густым от невысказанного. Кристина не выдержала первой. Она сбросила туфли и прошлась по мягкому ковру, как раненая пантера.

– Мы же покончили с этим, Ника! – ее голос сорвался на высокую, почти истерическую ноту. – Крики, погони, эти лица! Ты же сама говорила, что все позади! Что теперь только бизнес и тихие вечера! А ты просто вышла и влезла! С двумя громилами! Безоружная! Ну, кроме твоего хрустального бокала, который, слава богу, не разбили о твою же голову!

Она остановилась перед Никой, задыхаясь, ее рыжие волосы, казалось, трещали от статического напряжения.

– Ты просто обожаешь этот экстрим, да? Тебе скучно в твоей золотой клетке? Так купи себе гоночный болид или прыгни с парашютом! Но не играй в спасительницу на улицах, когда у нас и так полно проблем с этим твоим призраком-наследодателем!

Ника молча выслушала взрыв, не перебивая. Она медленно сняла пиджак, повесила его на спинку стула, затем подошла к мини-бару и налила два коньяка в тяжелые стопки. Одну протянула Кристине.

– Выпей. Успокойся.

Кристина взяла стопку, но не пила, просто сжимая хрусталь в ладони, будто пытаясь его раздавить.

– Я не могу успокоиться! Я видела, как они на тебя смотрели! Если бы они догадались…

– Они не догадались, – перебила Ника спокойно. Она сделала небольшой глоток, позволив теплой жидкости разлиться по телу, снимая остаточную дрожь в коленях. – Они видели то, что я им показала. Испуганную, выпившую женщину, которая мешает им работать. Они убрали помеху и пошли дальше. Профессионалы не станут усложнять себе задачу без необходимости.

– А если бы они были не профессионалами? Если бы они были просто отморозками?

–Тогда у меня в чулке была заколка, которой можно выколоть глаз, а ты бы уже вызвала Романа и всю его команду, – парировала Ника, и на ее губах дрогнула едва заметная улыбка. – Но они были профессионалами. Пусть и невысокого полета. И это интересно.

– Интересно?! – Кристина чуть не поперхнулась.

– Спокойно, все же хорошо, – сказала Ника, и в ее голосе прозвучала та самая, гипнотически умиротворяющая нота, которой она усмиряла паникующих на переговорах. – Никто не пострадал. Парень сбежал. Эти двое ушли. А мы получили ценную информацию.

– Какую еще информацию? – с подозрением спросила Кристина, наконец пригубив коньяк.

– Что в нашем, казалось бы, спокойном районе, прямо под окнами моего отеля, происходят уличные зачистки силового формата. Что кто-то кого-то очень хочет поймать или убрать. И что этот «кто-то» имеет ресурсы, чтобы нанять таких людей. После сегодняшнего визита к Марко и его истории о «копальщиках в прошлом»… – Ника сделала многозначительную паузу, – любое насилие поблизости перестает быть случайностью. Оно становится симптомом.

Кристина наконец-то опустилась в кресло, поняв ход мысли подруги.

– Ты думаешь, это как-то связано? С Марко? С его угрозами?

– Не знаю. Но исключать нельзя. Мир не стал безопаснее от того, что мы решили в нем не участвовать, Крис. Он просто стал тише. А тишина лучшая среда для того, чтобы тебя нашли.

Ника подошла к ноутбуку, открыла его и быстро ввела пароль.

– Роман уже стягивает записи с уличных камер в радиусе трех кварталов. Мы посмотрим, откуда они прибежали, куда ушли, и попробуем идентифицировать этого парня. Если он просто воришка – забудем. Но если… если это часть чего-то большего, то лучше узнать об этом сейчас, чем когда они постучатся в нашу дверь.

Кристина смотрела, как Ника снова превращается из импульсивной спасительницы в холодного стратега. Адреналин сменился холодным расчетом. И это было одновременно успокаивающе и пугающе.

– Прости, что накричала, – тихо сказала она.

– Не за что. Ты права, – неожиданно согласилась Ника, не отрываясь от экрана. – Это был риск. И я его осознанно приняла. Но иногда, чтобы понять, что происходит в тихой воде, нужно бросить в нее камень и посмотреть на круги. Сегодня я бросила камень. Теперь будем смотреть.

Она нашла нужный файл, запустила видео. На экране замелькали темные, зернистые изображения улиц. Кристина подтянула ноги к себе в кресле, обхватив их руками. Экстрим, возможно, и закончился. Но ощущение, что они сидят на пороховой бочке, только усилилось. И Ника, похоже, была готова эту бочку внимательно изучить, прежде чем та взорвется сама. Дверь открылась, и на пороге возникла знакомая улыбающаяся женщина в белоснежном халате, а за ней ее коллега с компактными массажными столами на колесиках.

– Добрый вечер, Ника, Кристина, – мягко произнесла ведущий массажист, Елена. – Вы заказывали релакс-программу на десять вечера. Мы готовы, если время все еще подходит.

Ника отступила, пропуская их внутрь.

– Да, конечно, время идеальное. Проходите, пожалуйста. Крис, – она обернулась к подруге, на лице которой застыла маска полного недоумения, а ты говорила, что спина затекла от сидячей работы. Идеальный момент размять косточки. Сейчас будет релакс.

Кристина смотрела то на Нику, то на пришедших специалистов, явно пытаясь совместить в голове только что пережитый уличный триллер и внезапно нагрянувшую спа-процедуру. Это был настолько резкий, нарочитый переход к мирной жизни, что отдавало театральностью.

– Я да, конечно, спина, – наконец нашлась она, подчиняясь заранее неизвестному ей плану. – Релакс это то, что нужно.

Массажисты, профессионалы своего дела, абсолютно игнорировали напряженную атмосферу в комнате. Они быстро и ловко установили столы в гостиной, застелили их свежим бельем, зажгли аромалампы с лавандой и сандалом. Мягкий свет и успокаивающие запахи начали медленно вытеснять запах адреналина и страха.

– Для вас Ника, как обычно, интенсивный антистрессовый, с проработкой зон плеч и шеи? – уточнила Елена, пока ее напарница готовила масла.

– Да, спасибо, – кивнула Ника и, поймав взгляд Кристины, добавила: – А для мисс Кристины – максимально расслабляющий, лимфодренажный. Чтобы сняло все зажимы.

Через несколько минут они лежали на соседних столах. Руки опытных специалистов начали разминать зажатые мышцы. Первые минуты прошли в абсолютной тишине, нарушаемой лишь тихой фоновой музыкой и щелчком аромалампы.

– Ты это планировала? – наконец произнесла Кристина, не открывая глаз, обращаясь скорее к пространству между ними, чем конкретно к Нике.

– Заказала, пока ты отчитывала меня на террасе, – так же тихо ответила Ника, ее голос уже звучал расслабленно под умелыми пальцами массажистки. – Нам нужна была нормализация. Резкая смена деятельности. Чтобы нервная система переключилась. И чтобы у меня было время подумать, пока тело занято. А тебе чтобы ты не довела себя до инфаркта.

– Это гениально и по-твоему маниакально, – пробормотала Кристина, но в ее голосе уже не было паники, только усталая покорность. И правда, под волшебными руками массажистки дрожь в конечностях начала стихать, а дыхание выравниваться.

– Мы не можем позволить себе панику, Крис, – продолжила Ника, ее слова были чуть более внятными, так как она лежала лицом вниз. – Что бы там ни происходило на улице – это внешний шум. Наша задача сохранять внутренний стержень. Контроль. Массаж, горячая ванна, медитация – это не роскошь. Это техническое обслуживание инструмента. А мы с тобой сейчас главные инструменты в этой игре. Нам нельзя давать сбои.

Кристина хотела что-то возразить, но в этот момент массажистка надавила на особенно зажатую точку у нее под лопаткой, вызвав волну облегчающей боли и расслабления. Она простонала от удовольствия.

– Ладно принимаю техническое обслуживание. Но если эти двое «профессионалов» решат постучаться к нам с массажными столами, я первым делом брошу в них эту аромалампу.

– Договорились, – тихо рассмеялась Ника, и это был первый по-настоящему естественный звук с того момента, как они вернулись с террасы.

Они замолчали, отдаваясь в руки специалистов. В комнате царил мирный гул, но мысли обеих женщин были далеки от релакса. Ника мысленно прокручивала детали перестрелки на улице, сопоставляя их с данными из конверта Марко. Кристина пыталась загнать остатки страха куда подальше, следуя совету подруги о контроле. И, как ни странно, этот нарочито-спокойный ритуал работал. Паника отступала, уступая место усталости и настороженной собранности. Буря была снаружи. А здесь, в центре роскошного урагана, они нашли свой странный, временный глаз. Пока длился массаж. В дверь снова постучали. Ника подняла голову, повернув ее в сторону двери, стараясь не нарушать положение тела под руками массажистки. Ее голос прозвучал ровно, без раздражения:

– Войдите.

Дверь приоткрылась, и в проеме возникла фигура Романа. Он увидел происходящее, двух женщин на массажных столах, специалистов за работой, и на его обычно невозмутимом лице промелькнула легкая неловкость. Он сделал шаг назад.

– Ника, прошу прощения, я позже…

– Проходи Рома

Роман понял. Он вошел и встал на почтительном расстоянии, глядя куда-то в пространство над головами массажисток, сохраняя профессиональную дистанцию.

– Я слушаю, – сказала Ника, закрывая глаза, давая понять, что он может говорить прямо сейчас.

– Камеры проверил, – начал Роман тихим, но четким докладным тоном. – Трое. Двое преследователей и один убегающий. Убегающий появился из переулка со стороны грузовых доков порта, примерно за шесть минут до инцидента у вашей террасы. Двое других вышли из серого фургона, припаркованного в двух кварталах. Они шли целенаправленно, уже зная, где его искать. Судя по всему, у него был передатчик или маячок.

– Скрылся? – не открывая глаз, спросила Ника.

– Да. В канализационный люк в конце того переулка, куда он нырнул. Знает местность. Или подготовил отход заранее. Фургон уехал через пять минут после того, как они потеряли цель. Номера поддельные, камера на ближайшем светофоре поймала только часть, но модель и цвет мы зафиксировали.

– А тот парень? Что-то на него есть?

– Пока ничего. Лицо камеры поймали плохо – он держал голову низко, в капюшоне. Рост примерно 175-180, обычного телосложения. Двигался быстро, с хорошей координацией, несмотря на панику. Не любитель. Скорее, тоже кто-то обученный.

– Спасибо, Ром, – сказала Ника. – Загрузи все данные в наш частный архив. И поставь наблюдение за районом портовых доков. Очень тихое. Наши люди не должны светиться. Если этот парень или фургон снова появятся в радиусе пяти километров от отеля мне сразу.

– Понял. Еще что-то?

– Да. С сегодняшнего дня у Кристины постоянное ненавязчивое сопровождение. Круглосуточно. Человек на ее работе, у дома, в магазине. Самые лучшие из наших, на внештатной основе. Она об этом не должна знать, пока не случится ЧП.

– Ника! – возмущенно прошептала Кристина с соседнего стола.

– Без обсуждений, – холодно парировала Ника. – Роман, все ясно?

– Совершенно, мадам. Будет исполнено.

Роман кивнул и так же бесшумно вышел, закрыв за собой дверь. В комнате снова воцарилась расслабляющая тишина, но теперь она была другой. Она была насыщена новой информацией, новыми угрозами. Массажистки, казалось, ничего не слышали, продолжая свою работу с невозмутимостью буддийских монахов.